Гавань Сергей Васильевич

Смарагдовый трон (роман)

Пролог

Рассматривая тысячелетнюю историю хаоса, непросто определить, кто более безумен - Моисей с его страстью обладать Изрой, или Королевский Круг с его попытками затушить эту страсть кровью младенцев. По размышлении приходится признать, что обе стороны действительно достойны друг друга.

Саламах Инги, "Наедине с мыслями",

1087 год от создания Триединой Церкви.

Бадакайская Степь оправдывала своё название. С вершины самого высокого холма в Бадакайской Гряде, на котором стоял молодой мужчина в бело-зелёной сутане, можно было смотреть в любую сторону - и не увидеть ни единого деревца до самого горизонта. Ноги в сапогах из мягкой кожи утопали в бурой траве, доходящей до колен. Под суровым, пробиравшим до костей ветром, дувшим с исполинских Джихалайских гор, ярилось и бушевало степное море. По осеннему небу быстро бежали серые кляксы и разводы.

Мужчина, которого звали Карранс, обхватил себя руками, дрожа от холода и страха. Тонкая сутана трепетала на ветру, тело покрылось гусиной кожей. В полулиге (1 лига = 4.83 км) от подножия гряды он видел горящий город.

Серый Валун был городом-крепостью, одним из звеньев в Бадакайской Стене, которая протянулась с севера на юг вдоль горных хребтов Джихалаев. Каждый из городов-близнецов был окружён несколькими кольцами стен и валом, уставленным рогатками из стеблей степь-розы. При такой мощной фортификационной системе города-крепости стоило проигнорировать и выбрать целью стены между ними. Кое-где их длина составляла не меньше пятидесяти лиг, так что подкрепление из ближайшего города подошло бы к месту прорыва слишком поздно.

Неделю назад Моисей прорвал Стену в двадцати трёх лигах к северу, как слышал Карранс, но не пошёл вглубь страны, а завернул на юг, в сторону Серого Валуна. Эктар Рект, чей отряд по счастливой случайности составлял гарнизон города, посчитал, что царь Алсалона не хотел оставлять за своей спиной потенциальную угрозу. В ближайший город был немедленно отправлен гонец с сообщением о вторжении.

Пять дней назад Моисей начал штурм Серого Валуна. Сейчас Карранс с болезненной чёткостью вспоминал картину, которая предстала перед его глазами. Он стоял на самой высокой из башен Триединого храма и видел, как многотысячное войско остановилось в полутора сотнях шагов от менее защищённых стен тыльной стороны крепости. Солдаты Алсалона носили белые и чёрные одежды. Тяжёлой пехоты у них не было. Зато были Преломляющие.

В стане врага загудели трубы. Следуя их громогласному протяжному гулу, напротив крепости начали вырастать тёмные горы из спрессованной земли, принимая форму стен, брустверов и навесов. В вырытых траншеях и под навесами засели стрелки, вооружённые дальнобойными луками. Массы земли и людей погребли под собой бурое травяное море. По проложенным через траншеи широким дорогам побежали солдаты, прикрываясь лёгкими щитами. Осадных лестниц у них не было - на этих степных равнинах дереву не откуда было взяться. Над их головами медленно пролетели две встречные волны стрел. Разминувшись, они устремились вниз колючим дождём. Защитники крепости и лучники врага укрылись за стенами и под навесами. А вот пехота Алсалона начала терять людей. Но, к ужасу и одновременному восхищению Карранса, она не остановила свой бег. Солдаты Алсалона закричали, и Каррансу показалось, что он понимает их язык. Они восхваляли своего царя, Моисея.

И кто-то из чудотворцев Алсалона не преминул поощрить их за проявленную отвагу. Невидимый кулак ударил в серую крепостную стену, и та с грохотом прогнулась внутрь, расколовшись на множество частей. Глыбы упали на землю, взметнув фонтаны пыли, и явили атакующей армии зияющую дыру шириной в двадцать-тридцать шагов. Солдаты устремились к ней подобно селевому потоку, хаотично и стремительно. И продолжали выкрикивать имя своего царя.

Защитники крепости не спали. За первой линией стен высилась вторая, более укреплённая - оттуда довольно метко, хоть и редко, били баллисты, давя камнями пехоту и обрушая земляные сооружения. Брешь в стене закрыла тяжёлая пехота, выставив ряд щитов и ощетинившаяся короткими мечами и копьями. В первом же ряду Карранс, отличавшийся не только острым умом, но и зрением, разглядел фигуру Рензама Ректа, который командовал заградительным отрядом. Сын Эктара был с ног до головы закован в отливавшие сизым цветом латы, которые имели гладкую и скруглённую поверхность. В одной руке он держал высокий металлический щит с заостренным низом и круглой выемкой на верхнем ребре, а в другой - короткий меч. Рензам Рект был готов к бою. А над его головой упрямо неслись друг на друга тёмные волны стрел.

Волна пехоты Алсалона столкнулась со стеной защитников бреши, щиты ударились в щиты, солдаты в первых рядах едва могли пошевелиться - настолько тесно они оказались прижаты друг к другу, а сзади всё сильнее напирали новые воины. В этой ситуации выигрышнее чувствовали себя защитники, вооружённые короткими мечами. Солдаты Алсалона сражались тонкими, чуть искривлёнными саблями, неудобными в настолько плотном строю и против бронированного противника. Люди в белых и чёрных одеждах падали на землю подобно скошенным стеблям пшеницы. Карранс водил взглядом по чёрному строю защитников города, пытаясь отыскать фигуру Рензама. И когда, наконец, нашёл её - на острие медленно продвигающегося вперёд стального клина - Преломляющий сменил меч на деревянную палку длиной с человеческую руку. Преломитель. На его конце грозно полыхал багровым пламенем остроконечный кристалл.

Рензам вбил тяжёлый щит в землю и положил жезл на круглую выемку. В какофонии битвы Карранс различил тяжёлый хлопок, словно кто-то лопнул пузырь с воздухом. Сизая фигурка взорвалась ослепительно белым огненным облаком, которое уменьшилось и приняло форму струи. Пламя окатило несколько дюжин солдат в белом и чёрном. Многие из них огненными болидами добежали до стены щитов и упали под ней обугленными силуэтами. Пламя перебрасывалось с человека на человека, а Рензам не прекращал поливать им следующие ряды.

В стане врага тревожно взвыли трубы. Пехота отступала беспорядочно, сбиваясь в толпы и позволяя огненному чуду Рензама забрать больше жизней.

Сердцем Карранс возликовал, хотя разум подсказывал ему, что творящееся сейчас на поле боя выходит за пределы всяческой морали. Пехота Алсалона оставила среди бурых трав множество трупов, на глаз - сотни, а защитники крепости едва ли пару десятков. С другой стороны, возможно, Серый Валун сумеет продержаться до прихода подкреплений из других рубежных городов. Брешь можно забаррикадировать, людям - перевести дух, а там посмотрим. Главное, что мирные жители пока находятся в безопасности.

Железный клин во главе с Рензамом Ректом продолжил двигаться вперёд. Карранс недоуменно поднял брови. Неужели Эктар отдал столь безумный приказ? Вот уже весь отряд - пятьсот человек - вышел из бреши в стене и трусцой бежал по направлению к земляным редутам Алсалона.

"Их же перебьют!" - вскричал Карранс. Молодой солдат, получивший приказ его сопровождать, удивлённо поднял бровь. Неужели и он не понимал всей глупости поступка Эктара?

Через минуту из бреши выскочил отряд всадников. Тысяча солдат в чёрных доспехах верхом на крепких бадакайских скакунах. Впереди них нёсся, воздев руку с зажатым в ней Преломителем, рыцарь в серебристых латах. Нависавшие всё утро над степью тучи уже были готовы разойтись в стороны. Из щелей в сизом полотне выглянуло солнце, и Эктар Рект воссиял подобно бриллианту. Кавалькада стремилась перерезать путь к наступлению собственной пехоте. "Эктар не отдавал приказа атаковать", - понял Карранс. - "Это Рензам поддался собственной горячности".

С храмовой башни Карранс мог различить лишь немного. Маленькая сверкающая фигурка спешилась и встретилась с фигуркой в сизых доспехах. Видимо они о чём-то говорили, может быть, спорили.

Алсалонская армия не ждала. Пехота спряталась за земляными укреплениями. Вместо этого воздух наполнили тёмные тучи стрел.

Эктар принялся вращать над головой жезл, и тучи стремительно заскользили по небу, скручиваясь в воронку. Чёрная спираль выпустила хобот вихря, который невидимым копьём устремился вниз. Стрелы, собравшие богатый урожай из защитников города, перестали лететь. Наконечник копья угодил прямо в середину фортификационных сооружений врага - и вихрь резко обрёл очертания и цвет. Земля и трава закружилась в его кольцах, волны ветра ударили во все стороны. Не вихрь - настоящий смерч медленно двинулся по вражеским укреплениям. В воздух вперемешку с землёй, телегами и шатрами поднялось множество крошечных точек - Карранс с ужасом осознал, что это были люди.

Эктар прекратил вращать Преломитель, и вихрь распался на несколько размером поменьше, которые в свою очередь растаяли в воздухе. Тучи рассеялись и побежали дальше своим ходом.

На месте возведённых наспех редутов осталась размётанная во все стороны земля и камни. Однако удар пришёлся в центр укреплений, и крылья армии Алсалона уцелели. Они мало-помалу приходили в себя. Эктар и Рензам почему-то остались стоять на месте. Каррансу показалось, что они продолжают спорить.

В третий раз загудели трубы, куда слабее, чем раньше. Справа и слева из уцелевших блиндажей и из-за брустверов устремилась лёгкая пехота Алсалона. Их было много, куда больше тех, кто полёг при первой атаке. Вновь полетели стрелы, хоть и в меньшем количестве, но всё такие же опасные. Вместе с этим Карранс ощутил что-то ещё. Проснулось шестой чувство, то самое, что предупреждало об опасности. Сейчас оно кричало во всю мочь.

Моисей возглавил атаку.

Самого царя Алсалона Карранс не видел. Он лишь чувствовал, что впереди возводится плотная стена из силы. Даже не стена - могильная плита, которая вот-вот опрокинется и погребёт под собой Эктара, Рензама и их воинов.

Карранс был уверен, что оба Ректа почувствовали то же самое. Эктар подошёл вплотную к сыну, и через несколько мгновений Рензам вскочил на отцовского коня и поскакал обратно в город. Кавалерия последовала за ним, оставляя Эктара одного в поле.

У Карранса болезненно сжалось сердце. Он сел, привалившись спиной к холодной стене, и закрыл глаза. Перед сражением Эктар предложил ему сбежать из города по подземному тоннелю, ведущему к Бадакайской Гряде. В конце концов, Карранс, епископ Канстельский, не был настоятелем местного храма и не был обязан погибать ради него. Он всего-навсего приехал из Канстеля проверить работу властей Серого Валуна, которые, надо сказать, с оной не справились.

"Ваши солдаты будут сражаться крепче, зная, что им есть что и кого защищать", - ответил молодой епископ на предложение Эктара, и, увидев удивлённо поднятые брови рыцаря, добавил, скорее для самого себя. - "Возможно, я поступаю чересчур чёрство. Давайте узнаем, каковы наши шансы, после первого сражения. Пусть горожане готовятся бежать из города. Если наше положение окажется критическим, то я поведу их к Канстелю".

"Выхода нет", - подумал сейчас Карранс, не решаясь открывать глаза. Он знал, что увидит, если сделает это. Чудовищное творение Моисея сокрушит Эктара Ректа.

Раздался звон. Город ощутимо тряхнуло. Молодому епископу показалось, что он слышит безмолвный крик Эктара. Карранс решился открыть глаза и посмотрел туда, где мгновения назад стоял седовласый рыцарь. И увидел тело в сверкающих доспехах, замершее в бурой осенней траве. Эктар Рект погиб, прикрыв отступление своей армии и сына.

В ту секунду Карранс принял решение.

Сейчас, когда он стоял на самом высоком холме Бадакайской Гряды, позади него, на обратном склоне и у подножия холма, собралась многотысячная толпа горожан. Они остановились на несколько минут перевести дух после перехода по узкому тоннелю. Проход пришлось расчищать от завала, на что ушло несколько дней. Всё это время Рензам Рект стойко защищал стены города, собственной грудью становясь поперёк многочисленных брешей. Карранс удивлялся тому, как может измениться человек всего за несколько дней. Молодой чудотворец словно поклялся следовать отцовской воле и более не предпринимал самоубийственных вылазок в поле. Эта тактика принесла плоды - люди незаметно выбрались на свободу.

Карранс бросил последний взгляд на Серый Валун и повернулся лицом на юго-запад, где стоял могучий Канстель. И замер, почувствовав, как вокруг него задвигалось само пространство. Воздух преломился, подобно разбитому зеркалу, воздух задрожал, и на холме воцарилась полная тишина. Перед Каррансом появились два человека, один из которых упал на колени. И только затем вернулись звуки: рёв солдат Алсалона, свист ветра, шелест травы и изумлённые возгласы беженцев.

Умудрённый годами муж в кольчуге и наброшенной поверх неё тёмно-зелёной тунике слегка сгорбился, поддерживая рукой обвисшего на нём молодого человека едва ли старше Карранса. Он был одет в роскошное мужское платье небесно-голубого цвета. Из тонкого носа текла алая струйка крови, пачкая шёлковую ткань.

- Я уже всё, - прошептал мужчина в платье, достав свободной рукой кружевной платок и прижав его к носу. - Никогда не любил телепортацию.

- Теперь ты можешь отдохнуть, Кархарий, - заботливо сказал муж в кольчуге и поднял взгляд на Карранса. - Здравствуйте, епископ. Неудачное время для инспекций, верно?

Карранс утомлённо кивнул. Он впервые за последнее время почувствовал себя в безопасности. Этих двоих он знал. Мужчину в кольчуге даже знал в лицо. Их присутствие здесь означало конец агрессии Алсалона, по крайней мере, на очередные десятки лет.

- Привет, епископ, - кивнул ему человек в голубом платье, приводя себя в порядок. - Боги, да он мне в младшие братья годится.

- Не смотри на него свысока, Кархарий, - мужчина в кольчуге доброжелательно подмигнул Каррансу. - Это Карранс, и, не смотря на двадцатилетний возраст, епископ Канстельский. Как прошла инспекция?

- Отвратительно, - с горечью признался Карранс. - Местный настоятель злоупотреблял своими полномочиями и понёс заслуженное наказание.

Мужчина поморщился, но затем пожал плечами.

- Опиши мне ситуацию.

Карранс воззвал к своей острой памяти и рассказал всё, что мог.

- Эктар погиб как хотел, - уверенно произнёс мужчина. - Нам нужно воспользоваться его жертвой как следует. Карранс, ты ведь знаешь сэра Кархария, герцога Алеппо и...

- И второго советника короля Кнеллика, - вежливо перебил его Карранс. - Как мне не знать человека, который так стремительно поднялся на королевской службе. Сэр Беррун, я понимаю, почему здесь вы - в конце концов, ваши земли граничат со Степью, но что привело сюда вас, Кархарий, за тысячу лиг от столицы?

- Сюда меня привело вот это, мою юный друг, - рукой в шёлковой перчатке Кархарий вытащил из кармана платья белый конверт. - Решение Королевского Круга о судьбе первенца Рензама Ректа.

Карранс внезапно почувствовал подкатывающую к горлу тошноту и едва удержался от того, чтобы упереться руками в колени.

- О боги. Неужели опять...

Уголки губ Кархария отчаянно устремились вниз, придавая лицу скорбное выражение.

- Мы думаем, что, как и тридцать лет назад, Моисей решит отступить и запросит выкуп за ненападение. Решение было принято незамедлительно, и каждый член королевского круга бросил жребий. Это ужасное совпадение, совершенно ужасное. Рензам потерял отца, а теперь может потерять и новорожденное дитя.

Карранс молчал, переваривая услышанное. Да, он читал многотомный "Королевский цикл" и знал, что за последние восемьдесят лет Моисей нападал дважды, и оба раз отступал, прося взамен первенца Преломляющего. Зачем, почему - никто не задумывался. Страшная жертва приносилась незамедлительно, несмотря на то, что чудотворцев в королевстве было немного, и жизнь каждого была бесценной.

- Я не понимаю, - признался Карранс. - Как Рензам мог бросить жребий, если находится сейчас в осаждённом городе? Насколько мне известно, обыкновенные Преломляющие не способны мгновенно перемещаться на огромные расстояния.

- Жребий за Рензама бросил его старший брат, - сказал Беррун. - Он сейчас как раз находится в столице.

- Ты, возможно, задумался, зачем мы всё это тебе рассказываем, - произнёс Кархарий, платком стирая с губ кровь. - Этому есть простое объяснение. Ребёнок Рензама ещё не освящён. А нам ненужно, чтобы он стал одержимым демоном. И уж тем более, нам не хотелось бы отдавать одержимого чудотворца в руки Моисея. Поэтому, когда мы закончим наводить здесь порядок, и наш посланник привезёт младенца, ты его освятишь. Хорошо?

Карранс машинально поднял руку к груди и коснулся кулона, вырезанного в форме ключа с тремя ушками - символа Триединой Церкви. Этим ключом клирики-экзорцисты освящали младенцев, защищая их от демонического влияния.

- Хорошо.

- Теперь твоя очередь, - тихо произнёс Кархарий, глядя на Берруна.

Рослый мужчина встал на макушку холма. Карранс и опасливо жмущиеся позади него беженцы, не отрывая взгляда, следили за ним. У Берруна не было посоха, не было жезла, не было кристаллов сциллитума - инструментов обычного чудотворца. Беррун Нурвин был Теургом, и осознание этого каждый раз бросало молодого епископа в дрожь.

- Смотрите! - толпа зашумела и зашевелилась, указывая пальцами в сторону города.

Беррун схватился за грудь и со стоном упал на колени.

На мгновение звуки исчезли, а когда вернулись, над улочками города уже танцевали столбы пламени. Раздался пробирающий до самых глубоких тайников сознания вой. Плотная волна обжигающего воздуха ударила в лица людей. Холм тряхнуло, по его склону начали ссыпаться пласты земли вперемешку с беженцами.

- Боги! - вскрикнул Карранс, оторвав глаза от страшного зрелища, и бросившись спасать людей. - Сэры, помогите - они же разобьются!

- Как мне им помочь? У меня нет ста длинных рук, чтобы ухватить всех! Раньше надо было думать, мой друг. Ты должен был увести их отсюда ещё до нашего подхода, - едко ответил Кархарий, с трудом держась на ногах. - Лучше посмотри на эту красоту!

Карранс вновь обратил свой взор на происходящее в городе.

Шестирукие огненные гиганты оттесняли нападавших от многочисленных брешей в стене, орудуя исполинскими молотами из багрового пламени так яростно и искусно, что каждый удар подбрасывал в воздух десятки солдат, который разлетались в стороны подобно искрам. Над стенами, башенками и шпилями церкви стояла какофония из людских воплей и чудовищного рычания.

- Демоны... - прошептал Карранс и осенил себя знаком Трёх богов. - Сэр Беррун, стоит ли оно того?

- Они спасают людей, - процедил сквозь зубы Беррун с искажённым от боли лицом. - Не важно, какой ценой.

Карранс осёкся. "Цена спасенных жизней не имеет значения". Молодой епископ вспомнил сияющую фигуру Эктара. Старый рыцарь пожертвовал собой ради него и ради тысяч людей. Не лицемерно ли качать головой при виде демонов, которые спасают тысячи людей? Ведь результат один и тот же.

Карранс вздрогнул, почувствовав, как близко подступил к черте, за которой начинается ересь.

В стане врага заиграли трубы. Потрёпанная и прореженная армия врага отступала беспорядочно.

- Безукоризненная победа, - довольно, насколько позволяла усталость, произнёс Кархарий, стряхивая с платья траву и куски земли. - Можно идти.

- Карранс, - прошептал Беррун. - Помоги мне подняться.

Молодой епископ подхватил мужчину под руки, заметив, как посерело его лицо, и налились кровью глазные прожилки.

- Вели беженцам уходить в Канстель, - тихо сказал мужчина. - Перед отъездом я оставил инструкции своему сыну. Триксель сообразительный мальчик, и разберётся, как поступить со всеми этими людьми. Провианта им хватит?

- Вполне, чтобы дотянуть до ближайшего поселения.

- Хорошо. Я направил сюда отряд моих солдат. Они встретят беженцев и сопроводят до города, - он неожиданно потрепал его по голове. - И спасибо, что вывел горожан из этого пекла. Ты оправдываешь выданные авансы.

Медленно идя вместе с Кархарием и Берруном в сторону непокорённого врагом города, Карранс вспоминал обращённые к нему прощальные слова маленькой девочки.

"Дядя, а мы ещё вернёмся домой?"

Карранс вздохнул.

"Кто знает, малышка, кто знает".

Глава 1. Неслучайная встреча.

Обряд Освящения есть единственная

защита от демонов, рыщущих

в поисках плоти юных чад наших.

Если во время Обряда в тело младенца входят Боги,

рождается Теург.

Мы должны чтить и верить в них,

ибо они есть помощники Божьи, наделённые силами Великими.

Архиепископ Серваст, "Триединый Катехизис",

Глава 1, О Теургах,

год создания Триединой Церкви.

- Лучше бы ты меня послушал, Сиверт, - раздражённо произнёс Гирем. - Стоим как два дурня уже второй час, вместо того, чтобы заняться другими делами.

Немолодой мужчина с обширной лысиной на голове прищурился одним глазом. Гирем знал это выражение на его лице, означавшее что-то вроде "не учи отца детей делать, сынок".

- В этом лесу никогда не знаешь, что может случиться. Ребята могут вернуться и через четыре часа, если не больше. Либо вовсе не вернуться, - спокойно, словно с осознанием своего превосходства, произнёс Сиверт. - Свистни ещё раз.

Гирем кивнул.

Ещё в детстве, когда непоседливые ровесники подначивали его пойти вместе с ними в этот страшный лес, он всегда оставался позади. Качал головой, говорил "Нетушки, спасибо" и возвращался домой. Зачем идти на бессмысленный риск? Да, рыжий Крезт хвастался, что нашёл летающего бельчонка и приручил его, ну и что? Зато прыщавый Галод однажды просто не вернулся домой. Множество опасностей таилось в дремучем, замшелом и душном лесу. Кое-кто в Герране поговаривал, что в нём свили гнездо ведуны и ведьмы. Кое-кто - что там живут диковинные твари о сотне ног и размерами с корову. И тому подобные истории, которые насухо впитались в голову маленького Гирема. "Нет", - думал он, - "если идти на риск, то лишь для чего-то действительного важного".

"Вот и настал подходящий момент", - сказал себе Гирем нынешний, уже молодой мужчина. - "Пора идти на риск, не так ли"?

Гирем поднёс руку ко рту и пронзительно свистнул.

Ветер подхватил свист и разбил его о мрачную тёмно-зелёную стену из островельника. Шарообразные кроны деревьев покачивали злобно растопыренными сучьями с колючей листвой. Тихо шуршала невысокая луговая травка, ей вторил шелест островеловых крон. По небу безмятежно плыли редкие облачка, нещадно палило июльское солнце.

Ответа не было.

Гирем нервно заёрзал в седле, легонько постукивая по раскрытой кверху ладони коротким древком Преломителя. "Вишнёвые Оковы" имели гладкую отполированную поверхность вишнёвого цвета. Небольшой рычажок предохранителя был убран, и в прозрачном кристалле-фокусаторе пульсировал огонь нежно-салатового цвета. Гирем опустил взгляд и понял, что огонь бьётся подобно его сердцу - быстро, стеснённо, волнительно.

По лицу и телу струился пот. И это он ещё не послушался старую навязчивую Шейлу, которая норовила превратить его в шест для тёплой одежды. Молодой мужчина надел лишь лёгкую тёмно-серую льняную рубаху, просторные штаны и мягкие кожаные сапоги. Плащ он положил на заднюю луку, так что ветер приятно обдувал мокрую спину.

Ожидание утомляло. Порой на него накатывало желание закричать в бессильной злости - на себя, на того злосчастного вепря или на самого дядю Алана, который так некстати подвернулся под ядовитую иглу шегурта и теперь едва дышит, лежа на кровати.

Единственный, кто мог бы помочь Алану, был отец. Дёрнул же его демон отправиться на охоту в этот проклятый лес.

Гирем посмотрел на Сиверта, который сидел на серой кобыле. Его лысина блестела на солнце, веки расслабленно опущены, так что сложно было понять, спит он или просто пытается себя успокоить.

- Хорошо, - наконец, сказал Сиверт, открыв глаза. - Подождём ещё. В конце концов, дел важнее этого у нас нет.

Гирем вздохнул. Он бы предпочёл находиться рядом с ложем дяди, присматривать за ним вместе с Элли и стариком Манти.

Из-за колючих шаров островельника донёсся едва различимый свист, быстро растворившийся в волнах ветерка.

- Наконец-то, - выдохнул Гирем и осенил себя знаком Трёх Богов. И снова поймал себя на мысли о том, что, в общем-то, никогда не был особо верующим человеком. Просто въевшаяся привычка.

Тряхнув головой, он подъехал ближе к краю леса, чуть ли не физически ощущая стену отторжения, которая окружала эти тёмно-зелёные гущи.

Островеловые ветви, растущие от самой земли, расступились, и из-за них выбежал сгорбленный мужчина. Одежда на нём была порвана и испачкана чем-то тёмным. Он бежал, схватившись рукой за грудь. Гирем пришпорил коня и тот рванулся навстречу человеку. Позади он слышал тяжёлую дробь копыт кобылы Сиверта.

По мере приближения Гирем смог рассмотреть человека получше. Тёмные пятна на разорванной в нескольких местах кожаной куртке оказались кровью. Лицо было иссечено, но это не страшно - Манти или Хэк справятся с порезами за пять минут.

- Джеор! - вскрикнул Сиверт и первым спешился, подставляя плечо раненому следопыту. - В седле удержишься?

Джеор отрывисто кивнул. Его грудь под курткой учащённо вздымалась, изо рта доносился хрип.

- Сажай его позади меня, - поторопил товарища Гирем.

Сиверт помог следопыту взобраться на коня. Бадакайский скакун по имени Гарапас держал уши торчком и дрожал всем телом. Гирем наклонился вперёд и подбадривающе похлопал его по загривку. "Да, мне тоже страшно, дружище".

- Двинули, - кивнул Сиверт.

Животные с готовностью перешли на шаг, а затем и на рысь. Гирему с трудом удалось удержать Гарапаса от галопа. Конь хотел убраться подальше от леса, да так сильно, что кобыле Сиверта с трудом удавалось не отставать от него.

- Придётся установить на том месте пост, - громко произнёс Гирем, оглядываясь на лысого мужчину. - Теперь он нам точно понадобиться, после того, что случилось с Джеором. Займись этим, как прибудем в замок.

Сиверт кивнул и посмотрел на следопыта, который привалился к спине Гирема и, казалось, уснул.

- Что там произошло, Джеор?

Джеор открыл глаза.

- Мы наткнулись на след сэра Рензама этим утром. Выжженная поляна шагов в двадцать в поперечнике. Как и было условлено, мы отправили обратно Мелза.

- Мелз до нас не добрался, - мрачно произнёс Сиверт.

Следопыт кивнул, переводя дыхание, и продолжил:

- Мы проехали дальше по следу сэра Рензама, и завидели чёрный столб дыма. Тогда меня отправили назад по тому же пути, которым должен был вернуться Мелз.

- И ты нашёл его, - утвердительно произнёс Сиверт, сжимая крепче поводья.

Следопыт кивнул. Закрыв глаза, он говорил дальше.

- Я ехал, и вокруг всё казалось живым. Кроволисты скрипели и ворочались, папоротники шелестели, словно тихий хор покойников. Свет померк, я услышал голоса, а потом... а потом тихое пение. Колыбельная. "Спи, усни, мой дорогой..." Некоторые слова в ней были заменены... "... Младенца труп, обёрнутый корой".

По спине Гирема прошёл холодок. Эту песню матери пели перед сном детям. Своей Гирем не помнил, но про колыбельную знал.

- А потом я наткнулся на то, - следопыт сплюнул кровью, - что осталось от тела Мелза. Внутри почти всё выедено. Моя лошадь испугалась, сбросила меня на землю и исчезла в зарослях. Я... испугался, и побежал туда, где, как мне казалось, должен был находиться замок. Потом я услышал свист, и двинулся на него. И когда впереди стали видны поле и вы, что-то заставило меня обернуться и увидеть её.

- Кого? - вынырнул из своих мыслей Гирем.

Джеор нервно усмехнулся.

- Ведьму. Самую что ни на есть ведьму. Глаза страшные. Она висела под самой верхушкой островельника, словно бы её поддерживал воздух. По правде сказать, только глазищи её я и запомнил. Я думаю, почему она меня не убила тогда? А теперь понимаю - она своим взглядом меня убила. Просто выпотрошила как свинью. Мысли мои прочла, страхом насытилась. И потом просто наблюдала, как кот за надоевшей мышью. Я сорвался с места что есть сил и выбежал к вам.

Джеор умолк, обмякнув на спине Гирема. Молодой мужчина мрачно посмотрел на Сиверта. Тот недоверчиво покачал головой и успокаивающе поднял открытую ладонь.

"Ох, не знаю", - думал Гирем, отдавшись глухому перестуку конских копыт. - "В конце концов, слухи о ведьмовском гнезде могут иметь под собой реальную основу".

Он стиснул висевший на поясе жезл. Ведьмы и ведуны. Многие младенцы при рождении становятся жертвами демонических сил, но на то и существует обряд Освящения. После него демоны отпускают детские души. Порой, на их место приходят Боги и наделяют младенцев своими силами. Эти счастливчики становятся Теургами, могущественнейшими из Преломляющих. Те же, кто по какой-то причине не прошёл обряда, становятся ведьмами и ведунами, безумными антиподами Теургов.

Уж не они ли стояли за вчерашним происшествием? Кто вообще может знать, что происходит в мозгах одержимых демонами Преломляющих? Что, если они задумали планомерно уничтожить его семью? Но зачем и почему именно сейчас?

Ни одного ответа.

"С такой угрозой невозможно справиться самостоятельно. Нужно, обязательно нужно вернуть отца".

О том, что Рензама может не быть в живых, Гирем предпочитал не думать.

Они пронеслись по узкому просёлку, по изумрудным лугам Геррана, покрытым коврами белоснежных светлюнок - чашечки с тремя лепестками все как один тянулись навстречу солнечным лучам, - и выехали к северной оконечности Герранской гряды.

Гирем натянул поводья и просто несколько мгновений любовался пейзажем. Склон ближайшего холма порос редкими кустами дикой малины и деревьями с белыми стволами и густыми тёмно-зелёными кронами, которые назывались среброзками. Холм увенчивался серым монолитом крепости Ректагерран. Слева его огибала сверкающая в лучах послеполуденного солнца ленточка Веснянки, которая питала ров, окружающий крепость. Река также обеспечивала водой жителей Геррана, деревушки, которой не было видно с того места, где остановились всадники.

Предки Гирема возвели Ректагерран около трёхсот лет назад. Если смотреть с самого высокого холма в гряде, то крепость представляла собой серый прямоугольник с зубчатыми квадратными башенками по углам и главной башней в центре. Стены были невысоки, зубцы на них кое-где были сбиты, а на камнях виднелись сколы и выбоины. Старый Ректагерран не видел осад и штурмов уже больше века. Даже дед Эктар не сильно заботился об укреплении наиболее слабых мест кладки, что уж говорить о Рензаме?

Тем не менее, на фоне алеющего неба замок казался Гирему исполинским монолитом, суровым и несокрушимым. На каждой из башенок висел флаг с гербом семьи Рект. Чёрная ткань вяло трепыхалась на ветру, и белый орёл с мечом в когтях на ней махал крыльями.

В чистом поле и на пыльной дороге не было никого. Стояла тишина и безветрие, весьма необычные в этих холмах.

- У меня плохое предчувствие, - сказал Гирем поравнявшемуся с ним Сиверту. - Нас что-то ждёт.

- Усталость и страх могут играть с человеком в злые игры, Гири. Постарайся держать себя в руках. Следопыты почти нашли Рензама, так что скоро все проблемы разрешатся.

Как Гирему хотелось рассказать старому другу и учителю о пожирающих его рассудок сомнениях. Но какой смысл в том, чтобы переносить свою панику на других?

"Отец ещё жив. И он скоро придёт к нам на помощь", - твёрдо сказал себе Гирем и несильно ткнул пятками Гарапаса.

Всадники быстро спустились к подножию холма, заросшего дикой малиной, и устремились вверх по склону. Закатные лучи солнца обагрили луговую траву, кроны среброзок и зубцы крепостных стен, когда они, наконец, добрались до Ректагеррана.

Подъёмный мост через ров был опущен, ворота открыты. На стенах короткого тоннеля чадили факелы, а у входа их встретила стража. Не обратив внимания на приветственные возгласы, Гирем и Сиверт промчались по тоннелю и оказались во внутреннем дворике. Навстречу уже спешили конюшие, вместе с хозяином двора Гастоном.

- Разрешите работнику руками поработать руками, сэр? - широкоплечий мужчина подставил крепкие руки, готовясь принять безвольное тело Джеора. - Думаю, старый пердун и Хэк поставят его на руки.

- А где сейчас Манти? - спросил Гирем, спрыгивая на каменные прямоугольные плиты двора.

- С сэром Аланом. А Хэк, когда я в последний раз его видел, сидел у себя в комнате и отбивал поклоны Трём Богам.

- Спасибо, Гарстон, - Гирем похлопал хозяина двора по плечу. - С Герраном всё в порядке?

- Нет, сэр, - Гарстон невесело покачал головой. - Говорят, на Герран порчу навели. Вон, Поклёвка подтвердит, он как раз мимо проезжал.

У двери, ведущей в кладовую, торговец по кличке Поклёвка и два его помощника разгружали телегу с зерном. Услышав, что его окликают, торговец повернул голову и громко подтвердил слова Гастона:

- Кирдык урожаю, сэр Гирем. Взяло намертво!

- Только урожай взяло? - мрачно спросил Сиверт. - Людей и скот не тронуло?

- Людей вроде нет!

Гирем устало потёр лоб и повернулся к лысому мужчине.

- После того, как поговоришь с начальником стражи насчёт временного поста у леса, проведай своих. Элли, наверное, сильно переживает.

- Потом загляну, - буркнул тот. - Сейчас важнее разобраться с новой напастью.

Краем уха Гирем услышал неторопливое шарканье. Из кладовки выглянула Шейла, которую Гирем помнил с молодых лет. Сначала старуха работала горничной у Эктара, а потом и у Рензама. Теперь она сверлила молодого человека взглядом своих водянистых, по-жабьи выпученных глаз.

- Молодому лорду не мешало бы привести себя в порядок. Разит от вас, как от грязной лошади, - сообщила она дребезжащим голосом. - Я отсюда чую.

Гирем кисло улыбнулся.

- Хорошо, тётя.

Наверное, удовлетворённая ответом, старая горничная перевела взгляд на Гарстона.

- Громила, помоги девочкам на кухне. У них там целая стая крыс откуда-то вылезла.

- Всё сделаю, дорогуша, - елейным голосом пообещал хозяин двора. Когда старуха, цокая языком, вновь исчезла в кладовке, он добавил:

- Ей богу, если бы покойная Стайка не попросила меня за ней приглядывать, сделал бы карге тёмную. В общем, сэр, я понёс этого к Манти. Если что, буду на кухне.

Гирем проводил взглядом Гарстона и вновь повернулся к Сиверту.

- Разберись с постами у леса. Через полчаса встретимся здесь, проведаем Герран.

- Согласен, - насмешливо кивнул Сиверт.

Гирем поморщился и непонимающе уставился на лысого мужчину.

- Что?

- Ничего, - пожал плечами тот, направляясь в сторону казарменной пристройки.

Гирем потряс головой и направился к двери, ведущей в главную башню замка.

Хэк, единственный клирик Триединой Церкви в округе, пользовался неслыханной милостью Рензама Ректа, который терпеть не мог "придурков в бело-зелёных рясах". Кажется, Гирем понимал, почему. Хэк стал настолько "своим" человеком в окружении Рензама, насколько это вообще возможно для служителя Трёх Богов. Простой, честный и добрый малый, он прекрасно знал своё место. Отец ценил эти качества, дав добро тридцатипятилетнему клирику на проведение обрядов Освящения в Герране и других деревнях своего феода.

На деле услуги клирика требовались крайне редко. Лишь однажды на памяти Гирема у одной семьи родился мальчик, которым овладели демоны. Младенец поджёг кровать, на которой спал. Люди побежали просить помощи, и Хэк довольно быстро справился с делом. Демоны покинули ребёнка навсегда. Спустя десяток лет Гирем увидел этого мальчика. Здоровым и чистым. Он учился у своего отца кузнечному делу и был славным парнем. Так что Хэк не зря ел свой хлеб.

Дверь в комнату клирика была плотно прикрыта. Из-за неё доносился шёпот и тихий шорох.

Гирем постучался в дверь, осторожно открыл её и шагнул через порог, окидывая быстрым взглядом комнату. На широкой, накрытой мягкими разноцветными покрывалами кровати, лежала нагая девушка. У неё были широкие бёдра и полная грудь, русые волосы свободно расплескались по плечам и подушкам, на которые она опиралась локтем, задумчиво глядя в окно с распахнутыми ставнями.

Услышав шаги, она метнула взгляд к двери и неловким жестом подтянула к груди и животу покрывала.

- Прошу прощения, сэр.

Гирем смущённо улыбнулся и заметил приставленный к стенке мольберт с чистым полотном. Рядом на стуле лежала палитра с несколькими кистями и сосудом с водой.

- Ничего страшного.

Девушка посмотрела мимо него в направлении двери в другую комнату.

- Хэк, к тебе сэр Гирем!

- Секундочку, сэр! - донёсся из комнаты голос Хэка. - Мне осталось договорить последнюю молитву Ориду и всё!

Гирем вздохнул и перевёл взгляд на девушку.

- Позируете для Хэка?

- Позирую... и не только, - улыбнулась та, закрутившись в покрывала.

- Она моя жена, сэр! - чересчур весело воскликнул Хэк, выходя из другой комнаты и закатывая широкие рукава белой рубашки.

Хэк был невысоким уроженцем Кебейской равнины. У него было пепельного цвета волосы, вздёрнутый нос и простодушное выражение лица. Подойдя к Гирему, он осенил его Триединым знаком.

- Жена? - удивился Гирем. - Когда ты успел жениться?

- Этой ночью, сэр, - весело ответил Хэк.

Гирем хмыкнул.

- Похоже, бракосочетание удалось на славу.

Клирик пожал плечами.

- Как обычно, сэр. Так зачем вы пожаловали в мой Храм? Хотите ещё один урок живописи? Моя жена не откажется попозировать перед нами двоими. Как ты считаешь, моя любимая Терпенья?

- Если на то будет ваша воля, - потупив взгляд, произнесла девушка.

- Нет, Хэк, - Гирем улыбнулся, встал спиной к Терпенье и развернул Хэка, приобняв рукой его плечо. - На этот раз дело серьёзное. Давай пройдём в другую комнату.

- Как скажете, сэр. Терпенья, я скоро вернусь.

В комнате Гирем перестал улыбаться.

- Хэк, на Герран наложили проклятие.

Клирик молчал, и Гирем счёл это за просьбу продолжать.

- Следи за ходом моей мысли. Сначала в полях объявился огромный вепрь, который потоптал посевы и убил нескольких человек. Затем моего дядю ранила невесть откуда взявшаяся в чистом поле толпа шегуртов. В лесу творится какая-то чертовщина, а вернувшийся оттуда следопыт сказал, что видел там ведьму. У меня нет причин считать, что он спутал с ней какую-нибудь птицу. А теперь на Герран обрушилась порча. Слишком много совпадений, Хэк. Боги, рядом действительно действует Одержимый, может быть, не один.

Клирик почесал затылок.

- Звучит логично. В первую очередь я прочту ещё пару-тройку молитв Трём Богам. Что ещё от меня потребуется?

- Ключ при тебе?

Хэк оттянул вниз вырез рубахи, показав висящую на шее цепочку с ключом изумрудного цвета. Гирем посмотрел на него и удовлетворённо кивнул.

- Возможно, он понадобится, если нам придётся противостоять ведьме. Будь наготове и приглядывай за Аланом. Элли с Манти не спали почти день, так что смени кого-нибудь из них, как закончишь с молитвами.

- Как будет угодно сэру, - кивнул Хэк.

- Тогда я пошёл. Удачи, Хэк.

- Вам удачи, сэр, - сказал ему вслед клирик.

Кивнув лежавшей на кровати девушке, Гирем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Почти наверняка Хэк не станет выполнять его приказы немедленно. Клирик сперва закончит портрет очередной любовницы, а уже потом, может быть, приступит к делу. Тем не менее, он предупреждён, а значит Гирем, свою задачу выполнил. Пора проведать Герран.

Во дворе его ждал Сиверт со своей кобылой и Гарапасом. Всадники выехали из крепости и потрусили вниз по широкой пыльной дороге, ведущей в деревню. На раскинувшихся зелёных лугах ещё утром мирно паслись коровы, раздутые, как бочки в виноградарских погребах где-нибудь на Виноградном Изгибе. Теперь же их словно прокололи иглой, выпустив весь воздух. На боках виднелись тёмные проплешины и гнойные нарывы, от них несло гнилостным запахом. Животные лежали на пожухлой траве и лениво похлёстывали себя по бокам хвостами, отгоняя назойливых мух. Селение Герран полусотней домов развернулось на склонах крепостного и следующего за ним холмов. Пространство вокруг него было аккуратно поделено на ровные квадраты и прямоугольники полей: желтые, где росли пшеница, ячмень и овёс, зелёные - где росла репа. Земля здесь родила не то чтобы великолепно - этим славились плодородные поля Кебейской равнины и Лазурных берегов - но очень даже неплохо. Хватало и на торговлю с городами западнее Герранской гряды, и на пропитание, и на выплату податей.

Уже подъезжая к деревне, Гирем увидел много людей, столпившихся у края пшеничного поля. Они волновались и шумели, содержание долетавших обрывков фраз было непонятным, но злобный тон, с которым они произносились, молодой мужчина уловил. Десяток стражников стояли неподалёку, настороженно поглядывая на толпу.

- Что ты думаешь по поводу всего этого? - спросил Гирем у Сиверта.

- Я сомневаюсь в том, что это работа Одержимых. Последний раз они появлялись в этих землях почти два года назад. У нас с твоим отцом и дядей было немало работы. Слава Богам, последствий удалось избежать. Но до того случая здесь ведунов или ведьм не видели лет пятьдесят. Я скорее поверю в то, что пройдёт ещё сорок восемь лет, прежде чем они объявятся вновь.

- Я не верю в совпадения, Сиверт, - покачал головой Гирем.

Лысый мужчина пожал плечами.

- Может быть, мы чем-то прогневали Ориду? Вот бог земли нас и покарал.

- Даже так, - упрямо наклонил голову Гирем. - Гнев Ориду не исключает работы Одержимых. Они могут быть его орудиями.

Сиверт ничего не ответил, разглядывая толпу. Женщины, мужчины, дети и старики - многие из них держали в руках серпы и мотыги. На двух всадников они устремили взгляды, полные страха и недоверия.

Гирем поёжился. Что он может им дать? Только обещание устранить проблему? Даже если он не выполнит обещание - лишать людей надежды он попросту не мог. Молодой человек слез с лошади и решительно врезался в толпу. Сиверт шёл за ним по пятам, раздвигая зазевавшихся или особо охочих до драки людей.

Гирем остановился, оказавшись по пояс в пшенице.

- Что у нас здесь?

- Порча, - ответил кто-то над его ухом. - Какая-то сука навела её на всю деревню. Вот почему сперва появилось то чудовище, а теперь и эти прыгучие твари.

Гирем пригнул к себе рукой пшеничные стебли. Они поникли, словно побитые градом, а колосья почернели и казались обугленными иголками. В довесок к этому повсюду деловито сновала огромная, с палец, саранча.

- Спасайте всё, на что порча не успела наложить свою руку. Зерно прячьте в амбар, здоровый скот забейте, пока он не заразился, и заготовьте мясо и жир впрок. Всё, что нельзя спасти, сжигайте.

Эти слова дались ему тяжело. Гирем не любил быть объектом всеобщего внимания. В одиночестве или узком кругу друзей он чувствовал себя куда комфортнее. Он пытался перебороть себя, но едва мог заставить голос не дрожать.

- А что с вепрем?

- Мы убили его ещё вчера. То же самое будет с тем, кто наложил порчу. Пока что я не знаю, сделал ли это кто-то из вас, но если вредитель здесь, то ему лучше признаться сейчас. Обещаю, что наказание будет менее строгим. Поверьте мне - я найду того, кто это сделал.

Кто-то в толпе коротко хохотнул, откуда-то донеслось презрительное "мальчишка". Кровь бросилась Гирему в лицо, но он не пал духом и не торопясь вышел из толпы. Дышать было тяжело, однако вместе с обидой на злоязыких крестьян у него появилось отчётливое ощущение того, что большинство из них его слова успокоили и заставили поверить в благополучный исход этого нелёгкого дела. Мгновение назад его посетило внезапное, как ему казалось, прозрение.

"Если Джеора не обманули глаза, и в лесу он действительно видел ведьму, то как она могла парить в воздухе? Аэрун, Слово Воздуха, хранится в тайной библиотеке семьи. Его знают лишь Ректы. Откуда о нём могла проведать ведьма?"

Гирем вспомнил вчерашнее событие. Неужели та тварь была права и...?

Задумавшись, он постепенно убыстрял шаг, и совсем не заметил оказавшегося на пути человека. Сбив его с ног, Гирем поспешно протянул руку и помог подняться.

- Прошу меня извинить, - произнёс он, обтряхивая тёмный плащ незнакомца и попутно разглядывая того.

На ощупь плащ был весьма тонким и мягким. Видимо, кутаясь в него, мужчина средних лет не испытывал особых проблем с жарой. За плечом у него висел небольшой мешок, из плохо связанной горловины торчали жёлтые рулоны пергамента. Откинутый капюшон обнажал худощавое лицо с тонкими, почти слащавыми чертами. На плечи в беспорядке ниспадали чёрные кудри. Человек выпрямился и, рассмотрев Гирема, тут же склонился в поклоне.

- Приветствую вас, сэр Гирем. Меня зовут Джаффар и я держу путь из своего родного Бъялви в столицу. Я могу чем-нибудь вам помочь?

Гирем понял, что мужчина действительно с востока - слышалось характерное произношение и некоторое переигрывание с интонациями, присущее жителям Бъялви, самого восточного из городов Изры.

- Конечно, можешь, - возле Гирема возник Сиверт. - Просто иди себе дальше.

- Сиверт, - Гирем успокаивающе положил руку на плечо товарища. - Давай выслушаем этого путника. В конце концов, он не плюётся ядом в первого, с кем заговорит.

Он доброжелательно улыбнулся Джаффару и внезапно заметил краем зрения мелькнувшее в складках плаща древко Преломителя. После этого он быстро нашёл взглядом стражников, которые стерегли их с Сивертом животных, и вернулся к собеседнику.

- Привет и тебе, гость с востока. Удивительно, как ты быстро понял, кто я такой.

Джаффар понимающе улыбнулся.

- Несомненно, перед тем, как отправиться в путешествие, я проложил путь на карте, а потому знал, через чьи земли буду идти. А понять, что вы сын Рензама Ректа, было несложно. Вы не заляпаны фекалиями, опрятно одеты, чисты лицом и носите Преломитель - признак человека благородной крови.

- Спасибо за любезные слова, но вы и сами любите играть с подобными игрушками, - Гирем со значением опустил взгляд туда, где у Джаффара был спрятан жезл. - Что же вы сразу не сказали?

Мужчина проследил за движением его глаз и развёл руками.

- Простите, не удержался. Хотел проверить вас на внимательность.

Сиверт неодобрительно кашлянул. Гирем несколько мгновений боролся с собственной боязнью вступать в конфликт, пока в итоге не рассердился на свою мягкотелость.

- А у вас есть какое-нибудь доказательство того, что вы действительно тот, за кого себя выдаёте?

- Конечно, - Джаффар словно ждал этого момента. Он снял с плеча сумку, небрежно стряхнул с неё большую, с палец, саранчу, и достал аккуратно сложенный лист пергамента. Гирем взял листок, развернул его и пробежался взглядом по написанному каллиграфически безупречным почерком письму.

Уважаемому Саламаху Инги, главе великого города Бъялви от первого советника короля, герцога Алеппо и Алеман, Кархария Велантиса.

Прошу предоставить в моё расположение лучшего хрониста и знатока древних письмен для расшифровки недавно найденных Забрасинских глифов.Лучшего после вас, разумеется. Хотелось бы видеть его в Льдине как можно скорее.

П.С. Старый друг, это невероятно. Эти глифы... Будь ты в добром здравии, я бы позвал в столицу именно тебя. Ниже я переписал строчку из глиняной таблицы, найденной под Забрасином. Думаю, её расшифровка тебя развлечёт.

Ниже приводилась строка из непонятных символов, ещё ниже подпись и особая печать первого советника. Подделать её было невозможно, и это его успокоило.

Прочитав письмо, Гирем вернул его Джаффару.

- Добро пожаловать в Герран, друг, - чувствуя облегчение, произнёс он, легко переходя на "ты". - Извини за подозрительность.

- Это естественно в нынешней ситуации, - подмигнул Джаффар, забрасывая сумку себе за плечо. - Порча, не так ли?

Гирем взял мужчину под локоть и отвёл от поля в тень высокого разлапистого солнцедава.

- Да. У тебя есть мысли насчёт её источника?

Джаффар привалился спиной к покрытому тёмно-зелёной корой стволу дерева и прищурился, разглядывая принявшихся за работу крестьян.

- Определённо, это работа Одержимого или Одержимой.

- Ещё один, - фыркнув, произнёс Сиверт.

Джаффар укоризненно посмотрел на него.

- У меня есть как минимум два доказательства моих слов. Хотите послушать?

- Давай, - довольно кивнул Гирем. Если есть шанс, что этот странный хронист поможет обезвредить Одержимого или даже Одержимых, то упускать его глупо.

Джаффар поднял руку на уровне лица и загнул один длинный палец.

- Первое доказательство. Логическое. Я слышал, что последние несколько дней где-то рядом веселился вепрь размером больше коровы. Вепрей таких размеров не существует. Нет ни единого документального свидетельства существования подобных тварей. Кроме того, сам факт наложения порчи. Если я не ошибся, ещё сегодня утром с посевами всё было в порядке?

Гирем согласно кивнул.

- Так вот, стремительное увядание растений, падёж скота и нашествие восточной саранчи, да всё в одном месте, невозможно без постороннего вмешательства. Добавьте сюда это невероятное чудовище. Тут явно имело место преломление.

Джаффар перевёл дыхание и посмотрел на Гирема, словно ожидая от него одобрительного кивка. Молодой человек подмигнул, подбадривая хрониста продолжать изложение своих мыслей.

- Второе доказательство. Вы слышали о Летописи Чудес?

- Слышал, - Гирем не стал вдаваться в подробности. Рензам однажды заставил его и Хрестофера прочесть кое-что из "Королевского цикла" - многотомных анналов истории Изры. При этом, как предположил младший брат, сам отец туда толком и не заглядывал. - В ней говорится обо всех Преломляющих в истории нашего государства.

- Не просто "обо всех Преломляющих", - Джаффар гордо выпятил грудь, словно лично написал все тома летописи. - В ней содержатся и имена, и фамилии, и даже приблизительные виды чудес, которые сотворил тот или иной Преломляющий.

- И как нам это поможет? - скрестив на груди руки, спросил Сиверт.

- Насколько мне известно, из ныне живущих чудотворцев Слова Смерти используют только дом Дастейнов. Последним был небезызвестный Кевран Дастейн, который, кстати говоря, пал от руки твоего дяди.

Гирем кивнул, не требуя объяснений. Он помнил эту историю. Дастейны, представители одной из знатнейших фамилий королевства, положили глаз на земли семьи Хлой, которые являлись союзниками Ректов. Отец с дядей отправились на помощь Хлоям, чей замок Сибельниль находился под осадой вражеской армии. Тогда Гирем вместе с Хрестофером остались одни, под присмотром Сиверта. Плохое выдалось лето. Он помнил страх и волнение, царившие в Ректагерране и окрестных землях. Хэк ежечасно преклонял колени перед тремя алтарями с изображениями богов, прося у тех удачного исхода для обоих Ректов. Может быть, Ориду, Ум'ос и Кебея услышали мольбы, потому что Алан и Рензам вернулись в сиянии славы, убив Кеврана Пакостливого, как потом окрестили этого человека хронисты. Спустя некоторое время дядя вышел замуж за Алексию Хлой, дочь Калишора, которая родила ему двух детей. С тех пор Дастейны, несмотря на то, что отец Кеврана был Теургом, поумерили свои аппетиты, а Хлои и Ректы стали едва ли не одной семьёй.

Из мыслей его выдернул мягкий голос Джаффара, который отвечал Сиверту.

- И что? А то, мой лысый друг, что проклятие порчи является одним из Слов Смерти. Никто из ныне живущих чудотворцев никогда не творил чудеса из этой области Преломления. Во всяком случае, подобные случаи зафиксированы не были. Следовательно, порчу точно не могли навести те чудотворцы, которые были крещены при рождении, и тем самым признаны законом и внесены в Летопись...

- Значит, это дело рук того, кто не был окрещён при рождении, - продолжил Гирем. - То есть, это дело рук Одержимых.

Джаффар улыбнулся и похлопал его по плечу.

- Браво!

- А почему это не может быть делом рук Ювалии Дастейн? - хмуро спросил Сиверт, скрестив на груди руки. - Она известная стерва и к тому же Теург.

- Маловероятно, - покачал головой Джаффар. - Слово Порчи не числится за их семьёй. Они обладают Словом Смерти несколько иного назначения.

Хронист внушал уважение и даже симпатию, однако это и настораживало Гирема. Не слишком ли удачное стечение обстоятельств - встретить человека, так много знающего о Преломлении и Одержимых? Или это пресловутый "дар судьбы" из так любимых дядей баллад Ссесуша Мендрагуса, первого драконьего короля? Мог ли хронист оказаться тем самым ведуном? Вряд ли, ведь он носит с собой Преломитель. Решив вернуться к личности Джаффара в другой раз, Гирем, наконец, задал главный вопрос:

- Мы можем на тебя рассчитывать?

- Конечно, - Джаффар хлопнул в ладоши. - Только у меня есть небольшая просьба. Мне нужен запас провизии, чтобы продолжать путь, и десять золотых сверху, чтобы было, где спать.

Гирем несколько опешил и чуть ли не физически почувствовал, что Сиверт сейчас взорвётся.

- Сиверт...

- Гирем, десятью золотыми можно хоть задницу подтирать! - проревел тот. - Позволь мне вышвырнуть этого наглеца!

- Сиверт, подожди! - нахмурившись, Гирем посмотрел на Джаффара. - Ты ведь не обойдёшься без хорошего торга, не так ли?

- Только если у тебя нет совести, - пожал плечами тот и добавил. - А если потребуете обезвредить Одержимого, то тут все двадцать монет выйдут.

- Почему ты так в себе уверен? - спросил Сиверт. - Ты что, Теург?

- Ну, сила Одержимых немного преувеличена. Да, они не скованны необходимостью использовать Преломители, но практически всегда имеют скудный набор из Слов Преломления. Может быть, наш таинственный вредитель только и умеет, что порчу накладывать. Тогда у нас есть неплохие шансы. Ну, что скажешь?

Гирем вздохнул.

- Будут тебе двадцать золотых и мешок с провизией. Только с одним условием - искать Одержимых будем вместе. Я не хочу, чтобы ты от меня что-либо скрывал или действовал без моего ведома. Идёт?

- Идёт. Только сначала я бы поел.

- На отшибе есть таверна, - встрял Сиверт, всё ещё недовольно поглядывая на Джаффара. - "Безклювый Петушок". Там всё найдётся, если, конечно, не будешь распускать свой длиннющий язык.

- Отлично, - бодро отозвался Джаффар, словно не расслышав последних слов Сиверта.

- Мы можем накормить тебя в замке, - Гирем кивнул в сторону тёмной громады, возвышавшейся над хилыми домами точно пастырь над отарой овец.

- Благодарю тебя за гостеприимство, - поклонился Джаффар. - Но я привык к простоте. Да и потом, я не нравлюсь твоему слуге.

Ещё раз поклонившись, он пошёл прочь, оставив в Гиреме ощущение, что эта встреча была неслучайной.

- Я предупрежу стражу насчёт тебя! - крикнул тот вдогонку хронисту.

Не оборачиваясь, Джаффар помахал рукой. Гирем переглянулся с хмурым Сивертом и пошёл к смирно стоявшему у дерева Гарапасу.

Глава 2. Трудные решения.

Ведьм и Ведунов же следует

всевозможно избегать, а увидев оных,

призывать на помощь клириков, слуг Божьих.

Ибо ведьмы и ведуны демонами одержимы,

и несут гибель всем людям добрым.

Архиепископ Серваст, "Триединый Катехизис",

Глава 2, Об Одержимых,

год создания Триединой Церкви.

- Я ему не верю, - холодно произнёс Сиверт, ведя по уздцы свою кобылу. - А ты, сынок, мог бы не любезничать с ним. Ты словно принял его сторону.

- Я не собираюсь ему доверяться! - горячо ответил Гирем, шагая рядом с Гарапасом по пыльной дороге, ведущей в замок. Он тут же устыдился своего пыла, с которым бросился защищать хрониста. "Нужно мыслить спокойнее", - сказал он себе, делая глубокий вдох и сильный выдох. - "Да и на Сиверта бессмысленно кричать - он принимает только логичные доводы".

- Если этот человек действительно настолько образованный, то им стоит воспользоваться, - произнёс он.

- Стоит. Только сперва нужно убедиться, можно ли ему верить.

Гирем посмотрел на лысого мужчину, с трудом сдерживая эмоции.

- Тогда скажи мне, кем он может быть на самом деле? Лазутчиком Алсалона? Так по эту сторону Стены не видели алсалонцев с тех пор, как отец отбил наступление Моисея. Двадцать лет прошло! Тем более что у нас нет каких-то особых секретов, которые есть смысл вынюхивать. И если он лазутчик, то разве резонно ему лезть прямо в пасть к Рензаму? Согласись, на такое пойдёт лишь идиот. Какие ещё варианты стоит рассматривать? Он тот самый ведун, который водит нас за нос? Но зачем тогда он носит с собой Преломитель? Не правильнее ли вовсе не носить жезла, чтобы окружающие не видели в тебе чудотворца? Кроме того, ты сам знаешь - за один жезл можно купить небольшую деревню. Не говоря уже о кристаллах сциллитума. Откуда он мог взять столько денег и найти нужного ремесленника? Учти, при этом он должен сохранять свою личность в тайне, а это при заказе жезла практически невозможно.

- Он мог украсть его у какого-нибудь чудотворца, - предположил Сиверт. - Где-нибудь на дороге. Убил, обшарил тело, нашёл жезл.

Гирем скривился.

- Да, и при этом он никак себя не обнаружил? Весьма странно, Сиверт. И потом, ты не ответил на вопрос о том, зачем ему носить Преломитель, если он не хочет себя выдавать.

Сиверт пожал плечами.

- Не знаю, Гири. Может быть, он хочет иногда использовать преломление, но так, словно он делает это с помощью жезла.

Гирем хмыкнул. Аргументы Сиверта казались ему притянутыми за уши. Кроме того, у него самого имелся в запасе ещё один довод в защиту Джаффара. Хронист показал письмо, написанное Кархарием.

Он больше не хотел продолжать этот разговор.

- Но я узнаю, можно ли ему верить, - уверенно произнёс лысый мужчина, глядя вперёд. - Непременно узнаю.

Гирем взволнованно посмотрел на старого товарища.

- Только не надо приставлять меч к его горлу, ладно? - мягко сказал он. - И позови меня, когда захочешь убедиться в его искренности.

- Конечно, Гири, - сказал Сиверт и похлопал его по плечу. - Приехали.

- Ты поговорил со стражей насчёт временного поста? - вспомнил Гирем старый разговор.

- Да. Я отправил туда нескольких солдат.

- Так мало?

- Сам знаешь - Рензам забрал многих воинов с собой на охоту. Не волнуйся, эти трое проверенные ребята. Как совсем стемнеет, я их проведаю. А ты сходи поспи, сынок. Ты не смыкал глаз со вчерашнего дня.

Гирем устало отмахнулся и погладил Гарапаса по шее, перед тем, как отдать его в заботливые руки конюхов.

День, яркий как лепестки кувшинок, нехотя позволил вступить во владение этими землями уверенному в себе вечеру. Небо застелила тёмно-синяя вуаль, расшитая колючими блёстками звёзд. Сквозь распахнутые ставни в комнате Гирема проникал свежий ветерок, холодя раскалённую голову и ноющие ноги.

Гирем сидел за небольшим столом из тёмно-красного дерева. Его окружали свёрнутые и развёрнутые свитки пергамента, разложенные на обшарпанной столешнице. Вчитываясь в корявые неразборчивые буквы, Гирем тёр с непривычки болевшие глаза. Сообщениями от глав окрестных деревень и новостями за последнюю неделю обычно занимался Алан. Отец считал чтение тратой времени. Сейчас ни того, ни другого рядом не было, и Гирему пришлось всё делать самому.

Проблемы других селений отцовского феода были вполне обычными. Волки загрызли нескольких овец. Ужасно? Да. Странно? Нет. Двое крестьян не поделили корову. Ужасно? Опять да. Странно? Опять нет. Похоже на то, что центром всех непонятных бед был именно Ректагерран и прилежащая деревня.

Впрочем, несколько сообщений привлекли его внимание. Все они были написаны на разный лад с сохранением той же сути. В восточной части феода появились люди, восславлявшие бога по имени Хнум.

Гирем приложил ладони к лицу, словно пытаясь вдавить его в голову, и провёл ими вниз, стирая усталость. На пальцах остался липкий пот.

"Как и раньше", - подумал он, глядя на них, но сил бояться уже не было.

Закончив разбираться с бумагами, он вышел из комнаты, намереваясь проведать Алана. Дядя лежал в мастерской Манти, среди алхимического и прочего оборудования старого ремесленника, мастера созидания. В окнах успокаивающе темнел поздний вечер. Коридоры и лестничные пролёты освещали факелы. Отсветы бьющихся огней заставляли болеть глаза. "Наверное, нужно было поспать, как советовал Сиверт", - подумал Гирем, идя по коридору, в дальнем конце которого находилась дверь в мастерскую.

Внезапно одна из нескольких дверей сбоку тихонько раскрылась, и из-за дверной рамы осторожно высунулась мальчишеская голова.

- Дядя Гирем, - спросил круглощёкий русоволосый Бедос. - Что с нашим папой? Мы не видели его со вчерашнего дня. Тётя Элли говорит, что он занят, но мы ей не верим.

В проёме показалась ещё одна голова - уже темноволосая. Негалу было десять лет, как и брату. Мальчишки требовательно и доверчиво смотрели на него, а Гирем пытался сообразить, что им ответить.

"Малькам уже десять. Им пора узнать, что такое потеря", - словно наяву он услышал внушительный голос Рензама.

"Дети ещё успеют узнать жизнь. Святое неведение в подобном возрасте бывает полезнее", - мягко посоветовал бы сам Алан.

"Что же, полуправда - не ложь", - подумал сам Гирем.

- Алан немного приболел, но я обещаю, что скоро вы его увидите.

Дав обещание, он почувствовал себя ещё хуже. Как он будет смотреть на детей, если утром Алана не станет? Что он скажет Алексии, когда та вернётся от родственников и узнает, что стала вдовой?

- Вы расстроены, - сказал он, входя вслед за мальчиками в комнату. - Почитать вам историю?

Мальчишки немного повеселели. Гирем подошёл к столику, где лежал оставленный позавчерашним вечером том "Королевского цикла".

- Ладно, сегодня я прочитаю вам о том, как ваш отец одолел Кеврана Дастейна, сына самого Джаталиона.

Он сел на одну из трёх кроватей, прислонил к стенке подушку и опёрся на неё спиной, поманив ребятишек к себе. Слыша рядом с собой мерное детское дыхание и шершавый кожаный переплёт увесистой книги в руках, он почувствовал в себе короткий прилив умиротворения. Открыв нужную страницу, он начал читать...

- Всё началось с того, что "Кевран Пакостливый пошёл против воли отца и, связанный сетями алчности и вожделения, напал на Калишора Хлоя..."

Он читал и чувствовал, как уходит время, отпущенное дяде. Тьма за окном сгустилась настолько, что не было видно ни зги. Дети начали посапывать, их головы безвольно лежали на его плечах. Вместе с этим Гирем почувствовал, как закрываются его глаза.

- "И тогда молодой Алан Рект увидел жезл, выпавший из хладных рук Галадира, его дяди. И воздел он жезл сей, и могучий порыв ветра смёл Кеврана Дастейна с парапета крепости, что носила название Сибельниль. И упал Кевран, и увидели воины его смерть, и сложили оружие. Сибельниль вернулась в руки семьи Хлой, а прекрасная Алексия вышла замуж за Алана, и родила двух детей. Так бесславно закончилась бесславная жизнь Кеврана Пакостливого, а фамилии Рект и Хлой связали себя кровными узами".

Он закрыл книгу и попытался подняться с кровати. Дети открыли сонные глаза и встрепенулись. Негал поднялся на ноги и показал на Преломитель, висевший на поясе Гирема.

- Дядя, а дай нам посмотреть на эту штуковину. Пожалуйста.

Гирем посмотрел в крошечное окошко, за которым клубилась чёрная вуаль ночи. Уже должен был прибыть очередной следопыт, но Сиверта и доклада всё ещё не было. Начиная волноваться всё больше, молодой человек всё же решил уделить детям ещё немного времени.

- Ладно, - он достал из кожаных креплений жезл и, проверив предохранитель, передал его в детские руки. Мальчишки принялись крутить Преломитель в руках, восхищённо разглядывая диковинное оружие.

- Как такая штуковина может делать чудеса? - Негал посмотрел на Гирема через прозрачный кристалл-фокусатор на верхушке жезла, отчего один его глаз казался больше другого.

Гирем смущённо улыбнулся и машинально почесал затылок.

- По правде сказать, я и сам не понимаю всего, что касается Преломления. Я знаю лишь основы.

Мальчишки смотрели на него во все глаза. Гирем вздохнул.

- Ну, начать хотя бы с деревянной рукояти. Она не простая. Особые ремесленники, такие, как наш старик Манти, придают ей чувствительность к прикосновению. А теперь посмотрите сюда, - он перевернул жезл верхушкой вниз и напрягся, пытаясь открутить крышку на нижнем конце. - И закрутил же я её... Фу, наконец-то. Видите, здесь есть полость, куда помещается кристалл. Кристалл этот называется сциллитум. Его добывают в особых местах, которые иногда называются сциллитумными рощами. Камешки эти очень дорогие, и стираются в порошок очень быстро.

- А почему стираются? Это же камешки, - поинтересовался Бедос.

- Думаю, это связано с особенностями окружающей нас энергии и этих кристаллов, - пожал плечами Гирем. - Так о чём я говорил?

- О том, что эти камни очень дорогие и быстро исчезают, - подсказал Негал.

- Точно, - коснулся своего лба Гирем. - Я могу лишь прикинуть цену одного кристаллика длиной и толщиной с мой большой палец. Пожалуй, на него можно купить обычный деревянный дом, такой, как в Герране. Так что никогда не балуйтесь со Словами Преломления, когда получите собственные жезлы. Наша семья тратит слишком много золота на то, чтобы всегда иметь под рукой запас сциллитума.

Мальчишки кивнули.

- Дядя, ты так и не сказал, как эти штуковины создают чудеса.

Гирем мягко улыбнулся.

- Поправка. Чудеса создают не штуковины, а мы, Преломляющие. Эти жезл и кристаллы - лишь инструмент, который воплощает в реальность наши желания.

- А как же Теурги? - спросил Негал. - Им же не нужны жезлы. А ещё...

Мальчик запнулся, словно побоявшись говорить дальше.

- Одержимые? - понял Гирем и положил руку на плечо Негалу. - Не нужно бояться произносить это слово. От них нас всегда защищают Боги и Теурги. Что касается Теургов, то им повезло при рождении. В них вошла сила Богов, из-за которой они обрели подобные способности. То же самое можно сказать о ведьмах и ведунах, чьё безумие и силу подпитывают сидящие в них демоны. Но я отвлёкся. Так вот, ребята, когда Преломляющий касается рукояти жезла, то он направляет разлитую вокруг него энергию в кристалл сциллитума. Затем чудотворец мысленно произносит нужное ему Слово, и кристалл преломляет поступающую энергию в ту, из которой состоит чудо. Кристалл-фокусатор (он указал на прозрачный кристалл на верхушке жезла) задаёт направление преобразованной энергии, и в итоге у нас получается чудо. Чудо Божие, как иногда называют его Преломляющие.

Мальчишки слушали как завороженные, и Гирем испытывал истинное удовольствие, глядя на их лица. На некоторое время он забыл о своих заботах.

- А когда мы получим свои жезлы?

- Когда станете таким же сильными и сообразительными, как я, - зарычал Гирем, и, улыбаясь, потрепал рыжую и тёмную головы.

Дети с воинственным кличем повисли у него на плечах, и тут дверь в комнату неожиданно отворилась, заставив вздрогнуть всех троих. На пороге стояла Элли.

Жену Сиверта Гирем знал много лет, ещё с тех пор, как тот привёл смущённую девушку к Рензаму, чтобы тот благословил их брак. Несмотря на то, что женщина разменяла третий десяток, её округлое миловидное лицо, обрамлённое густыми каштановыми волосами, не утратило природную красоту. Макушкой Элли едва доходила Гирему до груди.

- Ты не видел Сиверта? - тревожно спросила она, сцепив перед грудью ладошки. - Он сказал, что собирается пойти в дозор, но так до сих пор не вернулся.

Гирем слез с кровати и набросил на детей одеяло.

- Лучшие чудотворцы в это время ложатся спать, - с напускной строгостью сказал он и вышел вслед за женщиной в коридор, закрыв за собой дверь.

- Никто из прислуги и солдат его не замечал?

Элли покачала головой и осторожно взяла его за руку.

- Найди его, пожалуйста. Кроме тебя здесь не на кого положиться. Хэк и Манти сидят возле Алана, а остальные, - она покачала головой.

- Всё будет в порядке, - подмигнул Гирем, чувствуя, что неправ. - Думаю, просто следопыт в очередной раз задерживается. А ты лучше позаботься о малыше и дяде. И поменьше нервничай. Не хочу, чтобы Сиверт меня отделал, если узнает, что у тебя случился очередной приступ.

Оставив женщину на лестнице, он спустился вниз по спиральной лестнице и вышел во двор снаряжать Гарапаса. Конь стоял в стойлах и, почувствовав его приближение, шумно втянул носом воздух.

- Давно не виделись, - устало усмехнулся Гирем и мягко пошлёпал бадакайского скакуна по щеке. Гарапас доверчиво посмотрел на него, фыркнул и мягко уткнулся носом ему в плечо.

- Молодой лорд собирается куда-то на ночь глядя? - дребезжащий голос заставил его подпрыгнуть от неожиданности.

- Демонов в зад! - вскрикнул Гирем и приложил руку к груди. - Не надо меня так пугать, тётя!

- Извини старуху, - Шейла держала в натруженных руках корыто с водой. - Сам знаешь, что я привыкла поить на ночь лошадей.

- Знаю, - приходя в себя, ответил Гирем и, не зная, что ещё добавить, принялся снаряжать коня.

- Милорд должен заглянуть в старый дом Сиверта и Элли в деревне.

Гирем не обернулся, чтобы не выдавать удивления.

- Зачем?

- Вы найдёте там много... интересного.

- Что ты имеешь в виду?

- Молодой человек хочет поймать ведьму? - необычно резким тоном спросила старуха. - Тогда ему нужно сходить туда, куда ему указывают. Рензам бы меня послушался. Или мы все в вас ошиблись?

Гирем обернулся, чувствуя, как прилила кровь к его щекам. Шейла стояла напротив него. Её лицо алело в свете факела, висевшего на стене, а в глазах подрагивали отблески огня.

- Нет, но ты ведёшь себя странно. С тобой всё в порядке?

Шейла ничего не ответила и пошла в глубину стойл, по-видимому, чтобы покормить других лошадей. Гирем изумлённо пожал плечами и вывел Гарапаса на свежий воздух. Взобравшись в седло и толкнув пятками коня, он поскакал к тоннелю. Через несколько минут он уже мчался по той же дороге, по которой возвращался днём с Сивертом.

Что имела в виду старая карга? Намекает на то, что Элли ведьма? Элли, которую он помнил, будучи ребёнком? Ни Рензам, ни Алан, ни Хрестофер, ни он сам не замечали за ней ничего странного. Она разбиралась в травах, умела делать полезные настои и отвары. Но накладывать порчу и призывать вепря размером с корову? Сложно в такое поверить.

Он всё же решил осмотреть тот дом, но только после того, как отыщет Сиверта. Может быть, старый товарищ объяснит всё так, что и проверять будет не нужно.

- Быстрее, - шепнул он Гарапасу. - Быстрее!

Тёмный массив туч медленно полз по ночному небу, отрезав землю от звёздного и лунного света. Кругом стояла тьма, внизу глухой дробью стучали копыта, и в такт им гулко билось его сердце.

Гирем свернул с дороги на поле, за которым лежал злобный лес. Под копытами зашуршала мокрая трава, скрытая тонкой пеленой тумана. Наконец, он выехал на то же место, на котором стоял днём с Сивертом .

Здесь не было ни кого. Ни Сиверта, ни дозорных. Освежающий голову ветер унялся, и он затаил дыхание, прислушиваясь к звукам, но не услышал ни стука конских копыт, ни голосов.

- Сиверт! - дрожа от страха, сказал Гирем.

Впереди что-то скрипнуло, и конь напрягся, поставив уши торчком.

Потная ладонь сомкнулась на древке жезла. Гирем щёлкнул предохранителем, и кристалл угрожающе заполыхал смарагдовым огнём. Гулко капали секунды, но ничего не происходило.

Гирем решился подъехать к самой островеловой стене, невзирая на заупрямившегося коня. На мгновение он задумался, а что если поискать Сиверта глубже в лесу, но вдруг развернул Гарапаса и поскакал прочь. "Боги, я не дурак! Если и придётся умирать, то не так глупо!"

Позади него что-то было. Что-то тёмное, нагоняющее панический ужас, зависло над ним и летело следом, наблюдая. Спине было холодно, на ней проступил пот. Хотелось закричать. Гирем сжал зубы и вцепился в поводья. Мысли о достойном лорда поведении куда-то исчезли. Он хотел только выжить.

Вот впереди показался мрачный силуэт крепости и серые шлейфы дыма на фоне тёмного неба. Тронутые порчей посевы были сожжены.

- Бабах!

От тяжёлого грохота справа заложило уши. Гирем резко повернул голову в сторону звука и увидел, как верхний этаж единственного видимого с этого места двухэтажного дома полыхнул белым светом.

- Бабах! - громыхнуло ещё раз.

"Да это же Безклювый Петушок!" - догадался Гирем и пришпорил коня. Ветер, отдающий горьковатым запахом гари, бил в лицо и щекотал шею беспорядочно разметанными волосами. Чувство чужого присутствия исчезло, как будто некто прекратил преследование.

Он подъехал к таверне и начал оглядывать здание, в окнах которого не было света. Жезл он держал в левой руке, готовый в любой момент использовать Слово Земли.

Раздался стук распахнутых оконных ставен, и в тёмном проёме появились чьи-то ноги, а потом и всё туловище. Человек спрыгнул наземь, ловко перекатился и с кряхтеньем поднялся на ноги.

- Кто ты? - Гирем осторожно приблизился к человеку, направив на него свой жезл.

- Тоже поимели бурную ночку? - раздался голос Джаффара. - Меня только что пытались хорошенько избить в собственной постели.

- Боги, Джаффар? - шёпотом воскликнул Гирем. - Мне следовало догадаться. Может быть, тебе стоит уехать?

- Нет, нет! - запротестовал мужчина. - Моё присутствие разворошило этот богами проклятый муравейник. После того, как Слово Руны повергло этих идиотов наземь, один из них сообщил мне имя пославшего их.

- Кто это?

- Некий Сиверт, лысая задница этой деревни.

Гирем не поверил сказанному.

- Где ты их оставил?

- Отдыхают наверху, и вряд ли скоро оклемаются. Перед сном я всегда оставляю на пороге охранительные руны. Вот их и накрыло.

- Идём, - Гирем решительно двинулся к входной двери. - Доставим их в замок, а там разузнаем, что да как.

В таверне не было никого, кроме испуганного хозяина, который встретил их, прячась за стойкой и судорожно сжимая топор.

- Они наверху, - Джаффар кивнул на лестницу возле стойки. Поднявшись на второй этаж и оказавшись в коридоре с несколькими дверями, Гирем увидел три тела, прислонённых к стене. Это были солдаты отца. При звуке шагов один из них вяло пошевелился.

- Не надо, - простонал он. - Не надо...

- Идиоты, - тихо сказал Гирем, помогая Джаффару выносить безвольные тела наружу. - Куда им лезть на таких, как мы, с обычными мечами?

- На самом деле, мне кажется, что они намеревались заставить меня убраться отсюда, - объяснил мужчина. - В какой-то момент ко мне пришла мысль - а что, если...

- Нет! - прервал его Гирем, задыхаясь от тяжести. - Сиверт не самый приятный человек, в этом я с тобой согласен. Но если ты решил, что он тот самый ведун, который навёл на нас порчу, то ты ошибаешься.

- Могу я узнать, почему ты так уверен?

- Потому что Сиверт не чудотворец.

Джаффар разочарованно застонал.

- Но как? От местных я слышал, что он был им, и достаточно хорошим.

- Это долгая история. Он потерял способности из-за одного несчастного случая.

- Что же, даже если это не он, то в его не радушии я убедился почти на собственной шкуре.

- Я огражу тебя от его нападок, - заверил его Гирем, питая слабую надежду на то, что Сиверт вернулся в замок.

Некоторое время они молчали, ведя Гарапаса с тремя взваленными на него телами в обход деревни.

- Я узнал про твоего дядю. Говорят, он умер.

- Нет. Пока нет.

- А противоядие существует?

- Существует. Элли сказала, что дротик был смазан ядом из чернополоха и жниваденя. Это лекарственные травы по отдельности, но вместе они превращаются в сильнодействующий яд, который превращает кровь в жилах вокруг раны в сгусток. Когда яд дойдет до сердца, сгусток образуется вокруг него, и Алан умрёт. Но если сжечь эти травы и втереть пепел в рану, то он нейтрализует эффект яда.

- Тогда я не вижу никакой проблемы, - пожал плечами Джаффар.

- В том то и дело, что сжигать эти травы нужно чудотворным огнём, - с горечью сказал Гирем. - Единственный человек, который может создавать такой огонь - мой отец.

Джаффар погрузился в свои мысли. Гирему показалось, что слышит, как тихо шелестят шестерёнки в мозгу хрониста.

- У нас в Бъялви, - начал тот, - повсюду стоят светильники, в которых бьётся чудотворное пламя. У вас в замке есть подобные предметы?

Гирем махнул рукой.

- Манти тоже предложил использовать пламя из других источников. Говорил даже, что в его мастерской есть свеча с ним. Вот только когда мы туда зашли, оказалось, что свеча потухла.

Джаффар шёл, глядя себе под ноги.

- Жаль, что я не могу тебе помочь. Слова Рун и каллиграфия - всё, чем меня одарили боги. Хотя..., - мужчина встал как вкопанный. - Я думаю, мы сможем найти твоего отца.

- Как?

- Расскажу, когда окажемся в замке. Кстати, а куда мы идём?

Они остановились напротив тёмного, приплюснутого к земле сруба, который давно никто не приводил в порядок. Крыша кое-где ввалилась внутрь. Стены даже в ночном полумраке зияли чёрными дырами. Таким этот дом Гирем помнил уже лет семь - тогда Сиверт и Элли по предложению Рензама переехали в замок.

Вот только теперь у двери, которая всегда была заколочена, лежали доски с погнутыми гвоздями.

Рядом сверкнул охристым пламенем жезл Джаффара. Гирем приложил палец к губам и осторожно надавил на дверь.

Пробирающим до костей скрежетом можно было напугать до смерти даже видавшего виды воина. Два огня - смарагдовый и охристый - высветили бардак, царивший в доме - косые балки, старый шкаф, заваленный ветхими тряпками, рваные матрацы на полу. У противоположной стены был опрокинут стол. Из пола же торчала откинутая крышка погреба.

- Сиверт, отзовись!!! - наугад крикнул Гирем, надеясь, что неожиданность момента заставит человека сдаться. Запоздало он подумал, что это также может и заставить его напасть на них, но было уже поздно.

Через несколько секунд из квадратной дыры в полу показалась лысая голова.

- Гирем, пресвятые боги, что ты здесь делаешь? - испуганно прошептал Сиверт, вылезая целиком и вытирая руки о штаны.

- Что ты сделал? - громко спросил Гирем, закрывая за Джаффаром дверь и медленно приближаясь к Сиверту. - Что там внизу?

Сиверт сложил руки на груди, глаза его лихорадочно блестели.

- Иди сюда, - сказал он дрожащим голосом. - Только прошу тебя, не делай поспешных выводов!

Незаметно коснувшись Джаффара рукой, Гирем прошёл мимо Сиверта к дырке в полу.

Из непроглядной темноты погреба тянуло сладковатым запахом мертвечины. Гирем согнулся пополам и выплеснул из себя мутно-салатовую струю рвоты. В голове мелькнула паническая мысль "Он может напасть сзади!" но лысый мужчина не сдвинулся с места.

- О, Боги, - выдавил из себя Гирем, вытерев рукавом лицо, и перевёл болезненный взгляд на Сиверта. - Чьи это трупы?

Сиверт опустил голову.

- Я не знаю, Гири. Я думаю, кто-то пытается меня подставить.

- Мне кажется, этот кто-то поступил бы очень глупо, реши он подставить тебя, - раздался голос Джаффара. - Ведь ты даже не Преломляющий.

- А тебя здесь вообще не должно быть! - повернулся к нему Сиверт. - Тебя это вообще не касается!

Гирем резко поднял ладонь, призывая к молчанию.

- Сиверт, ты понимаешь, что в вашем доме нашли кучу трупов? Ты понимаешь, что весь этот день ты пытался разубедить меня в существовании ведьмака? Ты понимаешь, что пытался убрать человека, который предложил нам помощь в поимке этой твари? И что мне теперь делать?!

Ему стало стыдно за истеричный тон, с которым он разговаривал со старым товарищем и учителем, но сейчас это было не важно. Он вопрошал богов, почему всё произошло именно с ними.

У Сиверта был отчаянный взгляд Что мужчина собирался предпринять дальше, Гирем не знал.

- Гири, ты же знаешь, что Рензам усыновил тебя?

Гирем странно дёрнулся и кивнул. Сиверт продолжил говорить, и его голос постепенно становился всё увереннее и громче.

- Мы случайно заехали в одну из деревушек, где нашли младенца в разбитой лачуге. Твоя мать была мертва. И кто сжалился над ребёнком? Это я предложил Рензаму взять тебя в семью! Я воспитывал тебя, и учил, как сына. И ты, демон тебя забери, думаешь, что я бы убил всех этих людей?! Пораскинь мозгами! Джеор видел в лесу ведьму. Ведьму, не ведуна. Ладно, допустим, он ошибся и там был ведун. Но я-то был в это время с тобой! И я же был с вами, когда мы вместе охотились на вепря!

Гирем слушал его вполуха. Мир, обычный, наполненный трудностями, с которыми можно было справиться, светлыми днями беззаботности и уютом, рушился, оставляя его стоящим на краю пропасти. Признать Сиверта виновным - значит, шагнуть вперёд, во тьму, где ждут лишь трудные решения и страдания.

- Ни я, ни кто бы то ни было из нашей семьи не виноват в этом, - закончил Сиверт.

Гирем встрепенулся и странно посмотрел на мужчину.

- Мне очень хочется верить в твою невиновность, - признался он. - Я не стану пока что говорить страже. Мы должны во всём разобраться. Но тебя я запру в своей комнате. Если попытаешься оттуда выбраться, то ещё больше убедишь меня в своей причастности к происходящему.

Сиверт выдохнул так, словно у него с плеч упали Джихалаи.

- Спасибо, Гири. Мы найдём того, кто меня подставил.

Подставил. Гирем подумал о старухе Шейле и её словах. Что, если ведьма - она? С другой стороны, старуха также не вызывала подозрений у отца и Алана все долгие годы, что провела в замке. Да и с чего бы ей подставлять Сиверта?

- А ты уверен, что разумно оставлять нашего лысого друга безо всякого наблюдения, - пробормотал Джаффар, помогая Гирему возвращать на место вырванные из двери доски. - Может обернуться так, что он не Одержимый, но он убил этих людей. Что если это разные, не связанные друг с другом события? А если всё это сделал не он, то, может быть, это сделала его жена? Что если они в сговоре?

- В таком случае заключение его под стражу облегчит нам работу. Элли начнёт действовать и раскроет себя. А там уже всё обернётся, как соблаговолят Боги. Это, - подчеркнул он, - только если Элли замешана в деле.

- У нас, хронистов, есть поговорка: "На богов полагаться - себя не уважать", - пробормотал Джаффар.

Вернувшись в Ректагерран, они передали оглушённых солдат в руки стражи, после чего втроём поднялись в покои Гирема.

Роясь в своём сундуке, он избегал смотреть в глаза Сиверту.

- Обещай мне, что не примешь окончательного решения, не поговорив со мной ещё раз, - сказал лысый мужчина, открыто глядя на него. Гирем почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Он робко кивнул, вытащил из вороха одежды круглый медальон на золотой цепочке, и, сжав его в кулаке, поспешил выйти в коридор и закрыть за собой дверь.

- Знаешь какое-нибудь Слово Печати? - спросил он хрониста.

- Думаю, кое-что найдётся. То самое, что остановило трёх болванов, что посягнули на здоровье чудотворца. Будем называть их так впредь.

Он принялся рыться в мешке. Довольно крякнув, достал из груды свитков нужный, подошёл к двери и присел на корточки. Развернув свиток и положив его напротив щели между дверью и полом, хронист щёлкнул предохранителем на жезле. Кристалл на верхушке жезла озарил комнату незамутнённым жёлтым сиянием. Гирем ощутил кожей холодок, всегда появлявшийся, когда рядом творилось Чудо. На чистом пергаменте проявилась вязь символов, которая прошла сквозь него и отпечаталась на полу. Джаффар ещё раз щёлкнул предохранителем, и свет погас. Чёрные строчки на полу исчезли, словно их там и не было.

- Готово, - довольно произнёс хронист. - Если он попробует выйти из комнаты, то получит очень сильную пощёчину.

Гирем прикинул, достаточно ли высоко расположены его покои, чтобы Сиверт не сумел выпрыгнуть из окна.

- Хорошо. Теперь пойдём к Алану и посмотрим, как идут дела у Манти с Хэком. Одержимые подождут.

В мастерской Манти было необычайно просторно и тепло. В камине умиротворяюще потрескивало пламя. Вдоль стен стояло множество столов, заваленных грудами бумаг с чертежами, схемами, формулами, картами и прочими знаками того, что здесь работал весьма образованный человек.

- Как неряшливо, - поморщился Джаффар.

- Посмотри в свой мешок, - заступился за старого ремесленника Гирем, оглядывая столы. - Ступай осторожно - Манти иногда оставляет на полу всякие вещи, которые не помещаются на столах и в шкафах.

Оглядевшись, он вздрогнул, увидев тёмный силуэт, который щупали алые пальцы огненных отсветов.

- Привет, Элли.

Женщина сидела у камина и качала на руках младенца.

- Вы нашли Сиверта?! - спросила она, повернувшись на источник звука. - Боги, Гири, скажи мне, что он в порядке.

- Он в порядке, Элли, - заверил её Гирем и подошёл к человеку, который лежал на меховом плаще неподалёку от камина. - А что ты так поздно здесь делаешь? И где остальные?

- Манти опять сделалось плохо, поэтому я отправила его в свои покои. А Хэк уже час как ушёл в свою опочивальню. Поэтому я здесь. К тому же, малыш у камина быстрее засыпает.

Джаффар принялся разглядывать свитки, заполонившие все столы и шкафы. Гирем присел рядом с лежащим на мехах человеком и посмотрел на его лицо.

- Можешь меня обнадёжить, Элли?

Годы наградили умудрённого сединой мужчину морщинистым лицом, но не сгорбили, и не выдули из него жизнерадостность. И сейчас казалось, что Алан Рект просто прилёг отдохнуть, чтобы потом бодро вскочить на ноги и отправиться по своим делам.

Элли отняла тряпицу от плеча раненного, и Джаффар присвистнул. У Гирема помутнело в глазах от одного вида того, во что превратилась небольшая рана. Плечо Алана увеличилось втрое, кожа на нём почернела. Казалось, стоит его коснуться, и оно рассыплется пеплом.

- Через день таким станет всё тело, - грустно произнесла Элли и утёрла пот с его лба, окружённого короной из белоснежных волос. Гирем отвёл взгляд от раны и посмотрел на пляшущий в печи огонь.

Огонь. Дикая стихия, её сложно приручить. В тайных анналах семьи Рект были записаны пять Слов Огня, которые создали ещё предки Рензама. Отец мастерски обращался с этой своенравной стихией и, разумеется, пытался обучить приёмам управления ею своих сыновей. Хрестофер, который всегда был любимчиком Алана, сумел выскользнуть из ежовых рукавиц отца, сосредоточившись на Словах Воды, к произношению которых имел хорошие способности. Тогда Рензам и уделил всё своё внимание Гирему. Правда тот, умея поднимать земляные столбы и ровнять холмы, не мог выдавить даже несчастной струйки огня. За что однажды получил несправедливое, обидное наказание. Тёмное пятно ожога до сих пор покрывало его руку от кисти до локтя и служило вечным свидетельством отцовского гнева.

Повинуясь порыву, с мыслью "А что, если сейчас получится?", он нашёл в груде вещей, принадлежащих Манти, металлическое блюдце, и положил на него несколько листочков чернополоха и жниваденя, которые носил с собой. Подняв жезл над ними, другой рукой он коснулся висевшего на груди круглого медальона, в камне которого бился оранжевый огонёк неугасимого пламени. В среде Преломляющих ходят различные суеверия, в том числе гласящее, что искра неугасимого пламени помогает лучше сосредоточиться на Слове Огня.

Гирем мысленно произнёс Слово и погрузился в собственное сознание. Сейчас в нём хаотично смешивались мысли, яркие образы и картинки, выражающие разнообразные эмоции. Было ещё одно ощущение. Ощущение того, что он окружён толщей воды. Конечно, это была не вода, а нечто, вызывавшее ассоциацию с водой. В ней его не метало подводное течение, не удерживала плотность воды, не утаскивали вниз сила притяжения и давление. Его плотно окутывало упругое нечто, нежно гладившее его кожу и сознание. Он отдался этому ощущению и увидел серую завесу, задёрнувшуюся подобно ширме, и отгородившую собой суетливые мысли и сиюминутные эмоции. Он всё ещё мог мыслить и чувствовать, но теперь на фоне завесы темнели проёмы множества "дверей". Разумеется, настоящий облик этих входов был далёк от того, какими их рисовало воображение Гирема.

В большинство из них он войти не мог. Понимание пришло вслед за шальной мыслью сделать это. Гирем вспомнил злую стену отторжения, которую возвёл между собой и людьми дремучий Герранский лес. В тёмных проёмах словно затаились хищные твари, ждущие, когда же в их распахнутые пасти сунется неосторожный путник. Но Гирему было нужно не туда.

Слово Огня утянуло его в одну из трёх открытых дверей. Где-то на краю сознания мелькнул образ тлеющей пылинки, а потом внезапно тьма, скрывавшаяся за дверью, рассеялась. Серая ширма затрепетала и развеялась, а на первый план вернулись все ощущения и мысли, которыми он был охвачен мгновения назад.

Ничего не произошло. Кристалл на конце жезла не испустил ни лучика света, с рук не сошло ни искорки пламени. Гирем разочарованно опустил голову. Рядом Элли тихонько пела колыбельную своему ребёнку.

"Спи, усни, мой дорогой.

И пусть тебе приснится,

Как рядышком с тобой,

Уютненько ложится,

Младенца труп,

Обёрнутый корой..."

- Что ты сказала? - вскинулся Гирем.

Женщина уставилась на него в замешательстве.

- В смысле?

- Что ты только что пропела?

Элли рассмеялась.

- Колыбельную. Да ты ведь её знаешь, Гири. Спи, усни, мой дорогой... подарков холм, обёрнутый парчой...

Гирем сомневался. Было ли явью то, что он слышал? Или это игра его воображения? Он вопросительно посмотрел на Джаффара.

- Слышал что-нибудь странное?

Хронист пожал плечами и покачал головой. Гирем мягко коснулся плеча женщины.

- Элли, - начал он. - Знаешь, где мы нашли Сиверта?

Женщина покачала головой. Лицо её изменилось, словно она почувствовала надвигающуюся бурю.

"Было ли услышанное мною правдой? Боги, могу ли я верить своим ушам?!" Гирем кусал губы, глядя то на безумно пляшущий огонь в камине, то на сморщившееся лицо Элли. Он не мог спокойно говорить это ей, такой доброй и ласковой. Он не мог спрашивать её о самом ужасном.

Позади себя он услышал тихое покашливание Джаффара. Странно, но звук голоса хрониста придал ему решимости.

- Мы были в вашем старом доме. Там мы нашли Сиверта и...

Его голос дрогнул. Элли прижала к груди левую ладонь, а правой рукой ещё сильнее обняла спавшего младенца. Гирем придвинулся к ней, незаметно сжав покрепче свой жезл.

- И трупы.

Из глаз женщины выкатилась слеза, а через несколько мгновений она тихо захныкала, свернувшись калачиком на полу и прижав к себе младенца.

- Нет, нет, нет, - твердила она между частыми всхлипами. - Этого не может быть. Он никого не... Что вы с ними сделали?

Гирем ожидал, что женщина набросится на них. Ждал, что она прикинется дурочкой и начнёт спокойно отрицать все обвинения. Он надеялся на это! Но он никак не ждал, что она начнёт плакать.

В замешательстве глядя на хрониста, Гирем принялся осторожно гладить Элли по голове.

- С Сивертом всё в порядке. Он сейчас сидит в моей комнате, и пока никто не знает о том, где мы его застали. Он что-то делал в погребе, наверное, хотел убрать трупы, может быть, предвидел, что кто-нибудь случайно на них наткнётся, особенно сейчас, когда вся деревня поставлена на уши. Но его судьба сейчас зависит от того, что скажешь ты. Поэтому, пожалуйста, Элли, я умоляю тебя, перестань лить слёзы и ответь на простой вопрос.

Женщина перевела на него взгляд опухших и покрасневших глаз. Гирем прикрыл веками свои.

- Ты ведьма?

Некоторое время женщина стонала, содрогаясь в спазмах. Гирем поднял взгляд на Джаффара - лицо мужчины не выражало ничего. Его собственное сердце билось, сотрясая грудную клетку. Он знал, что не почувствует облегчения при любом исходе. Он чувствовал, что не верит больше в невиновность Сиверта. Вне зависимости от того, что сейчас скажет Элли, кто-то из этих двоих будет убит. Неважно, какой ответ даст женщина.

"Нет!" - ударила в голову мысль. - "Не всё равно! Погибнуть могут оба, если Элли признает их с мужем вину".

- Ну? - тихо спросил он, коснувшись её плеча.

- Я ведьма, - тихо ответила Элли.

Гирем думал, чтобы был готов к этому ответу. Ошибка. Слова Элли словно выбили из-под него землю.

"Десять лет. Десять лет этот демон водил нас троих за нос. Три высокомерных идиота". Он разозлился на себя, на отца, на дядю. На Сиверта.

А Элли, положив свёрток с младенцем на пол, встала на колени и прижалась опухшим лицом к его ногам. Гирем в ужасе отшатнулся от неё.

- Я ведьма, Гири. Но я не имею никакого отношения к порче! Поверь мне! Ты же знаешь меня, знаешь Сиверта. Он хороший человек, он никогда не выбрал бы себе в жёны пакостливую дрянь!

- Боги, Элли, - только и мог вымолвить Гирем, ожесточённо растирая ладонями свой лоб. - Что ты наделала?

- Ничего, что стоит порицания! - выкрикнула женщина. По её взгляду Гирем понял, что женщину озарила какая-то мысль.

- Я... я умею вызывать огонь. Я могу спасти Алана!

Гирем почувствовал, что внутри него закипает гнев. И одновременно он всё ещё пытался понять Одержимую.

- Если бы ты не боялась за свою шкуру, то спасла бы Алана.

- И меня бы убили!

- Может быть, и не убили! - воскликнул Гирем, ходя взад-вперёд вдоль камина. Он не верил в то, что говорил. Отец слишком жесток, чтобы помиловать Одержимую. Молодой мужчина остановился, посмотрел на Джаффара.

- Сумеешь посторожить её, пока я схожу за стражей?

- Боюсь, что не сумею, - признался тот. - Кто знает, что она может выкинуть.

Гирем поморщился. Стоявшая на коленях женщина была так не похожа на коварного демона.

- И что будем делать?

- Помилуй нас с Сивертом, и я спасу Алана, - сказала Элли, качая в руках младенца.

- Не знаю, может, отведём её вниз вместе?

- Я не хочу оставлять Алана одного.

- Пожалуйста, Гири, помилуй хотя бы Сиверта!

- А, была не была! - Джаффар махнул рукой и аккуратно ткнул торцом жезла прямо в затылок женщине.

Удар всё равно вышел сильным - Элли безмолвно повалилась под ноги Гирему. Он взял её на руки, а Джаффар с неохотой поднял разревевшегося младенца.

- Боги, как мне не нравятся дети.

Через распахнутые ставни в комнату Гирема тянулась утренняя прохлада. Единственное окно выходило на восток, где небо приобрело нежный персиковый оттенок.

Гирем лежал на кровати, заложив руки за голову и скрестив ноги там, где ещё вчера находилась одна из деревянных спинок. Он не отрывал взгляда от оранжевого прямоугольника на стене. В голове шумело, и сквозь этот фон прорывались воспоминания минувшей ночи, вставая перед мысленным взором яркими картинками.

Элли заперли в темнице, предварительно заковав в тяжёлые и прочные цепи. Узнав об этом, Сиверт закономерно пришёл в ярость. Досталось и солдатам, с которыми к нему пришёл Гирем, и кровати с сундуком. Крышка последнего съехала на бок, держась на одной петле. На полу была разбросана одежда, обувь, книги, листы бумаги, карандаши и полдюжины кристаллов сциллитума. Оторванная спинка кровати валялась у её изножья.

Сознание призывно манило утонуть в мягких пучинах сна. Гирем изо всех сил боролся с этим призывом, который заставил его прилечь на кровать, и всё же не удержался - закрыл глаза.

Самой яркой картинкой, стоявшей перед его мысленным взором, была сцена, разыгравшаяся позавчера.

Гирем помнил тот ужас, который он испытал, когда чёрный дротик впился между лопаток Алана. Сбоку от него самого выросла чёрная тень и длинной конечностью толкнула его в грудь.

Гирема словно перешибли поленом, внутри как будто что-то сместилось. Перед глазами стремительно поменялись местами зелёное и голубое, сознание выхватило крутящуюся стену из чёрных силуэтов, а затем пришла тупая боль от удара о землю. Изо рта потекла слюна, а мысли были где-то в стороне, словно не успевали за его полётом. Гарапас сотрясал воздух безумным ржанием, вставая на дыбы.

- Спокойно, человечек, я тебя не съем, - сказал шегурт, и это испугало Гирема ещё больше. Ходили слухи, что шегурты стали следствием надругательства демона над человеческой женщиной. И глядя на существ со свисавшими животами, с перекошенными лицами и разнообразно изогнутыми серыми рогами, он был готов с этим слухами согласиться.

- Хотя мне очень хотелось бы оторвать от тебя маленький кусочек, - на лице шегурта появилась плотоядная гримаса, однако внезапно он осёкся, словно в голову ему пришла другая мысль. Гримаса исчезла. - Нет, я тебя не съем.

- За что? - прохрипел Гирем. - Мы не причиняем вам вреда. Мы не рушим ваши норы и не устраиваем облавы. Мы даём вам жить. Почему вы на нас напали?

- Потому что нам приказали, - пробормотал шегурт. - Мы должны были найти вас и предупредить.

- О чём предупредить?

- О том, что в вашей семье есть предатель, который станет причиной большой войны. Последней войны между... между...

Он хватал ртом воздух, словно очутившись на поверхности после долгого пребывания под водой. Гирем замер, пытаясь осознать слова, произнесённые шегуртом.

- Я не понимаю. Между нами и Алсалоном?

Шегурт замер, словно прислушиваясь к чьему-то голосу внутри себя.

- Ты всё поймёшь позже.

- Но что мне делать? - спросил Гирем, осознавая саму нелепость обращения за советом к уродливому существу.

- Наслаждаться страхом и недоверием, - у шегурта забулькало в горле. Внезапно он завопил, и этот звук, напоминавший смесь свиного визга и коровьего мычания, заставил дрожать плоть Гирема.

- А теперь беги, Гирем Рект! Беги, пока я не передумал и не скормил этим тварям! Но берегись - дома тебя ждёт сюрприз!

Гирем вскочил на ноги, а шегурт внезапно набросился на своего собрата и полоснул острыми когтями по шее. Следом за ним сцепились и остальные существа. Замелькали длинные руки, обтянутые тёмной кожей, в страшных оскалах мелькнули коричневые зубы, похожие на человеческие. Во все стороны полетели ошмётки кожи, плоти и кишок.

Гирем чувствовал, что у него ещё остались силы двигаться. Стараясь удержать просившийся наружу завтрак, он подковылял к Гарапасу.

Внезапно земля задрожала, и его захлестнула волна надежды.

- Бей демонов! - как чёрный парус среди волн, маячил над травой силуэт Сиверта, а следом за ним скакали остальные всадники, огибая Гирема и вливаясь в кипящий котёл крови и плоти. Засвистела сталь, визг взвился до небес, вперемешку с яростными криками людей и ржанием лошадей...

Гирем потряс головой, прогоняя слишком яркое воспоминание. Был ли шегурт прав? Что, если Элли и является предателем? Всё получается очень складно. Но кто мог использовать это не самое сообразительное существо в качестве почтальона? Ясно ведь, что им каким-то образом управляли. Вероятно, тот, кто знает предателя лично. Значит, это кто-то из семьи? А может быть, это абсолютно посторонний человек, который имеет связь с Элли?

"Сплошные вопросы", - мысленно вздохнул Гирем и открыл глаза. - "Пора идти".

Он слез с кровати и принялся собирать рассыпанные по полу кристаллы. Сложив их в аккуратный мешок, зачарованный Манти так, чтобы сливаться с окружением в отсутствии хозяина, Гирем дотянулся до листов с рисунками. Наброски карандашом были его любимым занятием, когда требовалось отвлечься от насущных проблем.

С одного из листов смотрел Сиверт - выразительная лысина и надлом в выражении лица. Он так и не оправился до конца после потери способности творить чудеса.

С другого рисунка хищно глядел отец - блестящие чёрные волосы завязаны в пучок на затылке, борода подстрижена, а глаза прищурены.

На третьем Гирем узнал себя, с мягкой щетиной от уха до уха, растрёпанными, чуть завивавшимися тёмными волосами и печальным взглядом.

Были там рисунки и других близких ему людей. Гирем бережно сложил все рисунки и положил их на стол.

Джаффар с сочным хрустом откусил кусок от белого яблока с маленькими чёрными точками, а другой рукой извлек из мешка очередной рулон пергамента.

Положив его на стол, он задумчиво посмотрел перед собой в другой конец обеденного зала.

- Итак, поскольку со вчерашнего дня не вернулся никто из следопытов, а прибегать к помощи Одержимой глупо, пора прибегнуть к божьим чудесам. Слово Поиска поможет определить местоположение почтенного Рензама Ректа. Для этого нужен какой-нибудь предмет, которого он касался, ну и, собственно, восемь кристаллов сциллитума.

Гирем молча положил на стол восемь прозрачных камешков.

- Вот это мне нравится, - Джаффар отложил яблоко в сторону, разгладил пергамент и аккуратно разложил на нём кристаллы, так, что они образовали собой окружность. - Фокус у нас есть. Давай предмет, которого касался Рензам.

Гирем протянул ему костяной гребень. Джаффар хмыкнул. Видимо, представил, как Рензам Рект расчёсывает перед зеркалом свои волосы.

Хронист щёлкнул предохранителем, и кристалл на конце жезла воссиял подобно тусклому солнцу. Коснувшись гребня фокусатором, Джаффар ткнул им в центр окружности.

Свет вокруг кристалла начал пульсировать, сперва медленно и редко, а потом всё быстрее и чаще. С каждым новым импульсом на пергаменте всё чётче проступали чёрные линии, которые мало-помалу сложились в план местности вокруг крепости. Появился Герран, окрестные поля и речка, а затем и лес. Неподалёку от его границ, но всё ещё в пределах, мерцала алая точка.

- Отец? - спросил Гирем.

Джаффар кивнул и протянул ему исчерченный пергамент.

- Спасибо, - выдохнул Гирем. - Я покажу эту карту начальнику стражи.

- Покажи, - сказал Джаффар, и лишь когда Гирем пошёл к выходу, держа в руке карту, спохватился. - И не забудь про мои двадцать золотых с мешком провизии!

Гирем усмехнулся и исчез в коридоре.

Губы Джаффара насмешливо изогнулись. Он сгрёб ладонью кристаллы сциллитума и положил их в мешок.

Гирем вошёл в камеру и сел на колючую солому напротив Элли.

Спрашивать "ты как?" было глупо - женщина имела безразличный и усталый вид.

- С твоим сыном всё в порядке, - пробормотал Гирем и немного приободрился, увидев, что в глазах женщины зажегся огонёк жизни. - Благо, вы с Сивертом дали Хэку провести над ним обряд.

- Спасибо, Гирем, - прошептала Элли. Гирем вздрогнул. Он и так сидел на иголках, ожидая любого подвоха. Но опять же - разве должна себя так вести ведьма? Отец, дядя, книги - всё говорило о том, что с Одержимым нужно держать ухо востро, а глаза - широко открытыми. С другой стороны, что он сам о них знает?

"Так", - сказал он себе. - "Не вздумай размякать. Эта женщина обманывала всю семью десять лет. Она сама демон хитрости".

- Расскажи мне, как ты стала ведьмой.

И Элли рассказала всё. О том, как её мать по какой-то причине не сообщила служителям Триединой Церкви, что девочка может призывать чертей и вызывать потопы. О том, как прятала её, и о том, как обучала её травничеству, созданию ядов и лекарств.

Когда Элли, уже юная девушка, поселилась возле Ректагеррана, она встретила Сиверта. Узнав, что он потерял свои способности, она прониклась к нему жалостью, а потом и полюбила. Свою одержимость она никак не проявляла, так что соседи, а потом и хозяева, ничего не заподозрили.

Немного поколебавшись, Гирем задал самый важный вопрос.

- Сиверт знал?

- Нет, - быстро ответила Элли.

Гирем тихонько вздохнул. Когда Сиверта заперли в темнице, лысый мужчина во всё горло обвинял самого себя.

- Если не знал, то почему бросился в старый дом убирать трупы? - поразмыслив, поинтересовался он. - Думаю, ты опять лжёшь.

Элли вцепилась в его руку.

- Гири, во имя всех Богов - не трогай Сиверта! - взмолилась она. - Он не Одержимый, ты же знаешь, и он не убийца!

- Он убивал людей, - сказал Гирем, поднимаясь на ноги. - До того, как потерял свой дар.

- Ты знаешь, что я имею в виду, - лицо Элли потемнело. - Ради вас он пожертвовал всем. Подумай головой, Гирем, она ведь у тебя порой хорошо работает!

Гирем горько улыбнулся. Прежде чем выйти из камеры, он бросил последний взгляд на женщину.

- Я очень хочу верить в то, что ты просто-напросто приворожила беднягу.

- Будь ты проклят, Гирем, будь ты проклят.

Он вышел в коридор.

- Я не хотел, что бы всё обернулось именно так. Тебя казнят в полдень. Прощай.

Дверь со скрипом закрылась, и из-за неё не донеслось ни звука.

К полудню жители деревни сложили на месте сожжённого поля большой костёр со столбом в центре.

Ступая по настилу из чёрно-белого пепла в сопровождении стражи, Одержимая не обращала внимания ни на оскорбления толпы, собравшейся поглазеть на казнь, ни на холодную сталь клинков, приставленных к горлу. Руки ей не освободили.

Гирем шёл позади, держа наготове "Вишнёвые оковы", не переставая ожидать какой-нибудь пакости. Он решил оставить Сиверта заключённым в темнице, чтобы тот не видел, как казнят его женщину. Несмотря на предостережения Джаффара, который шагал рядом с ним, Гирем не хотел верить в предательство старого друга. В конце концов, Элли оказалась Одержимой. Существование неподалёку ещё одной ведьмы казалось вещью слишком невероятной.

"Порчу наложила Элли", - подумал Гирем, пытаясь убедить самого себя.

Вот и костёр. Кругом толпился народ. Гирема оглушало улюлюканье, свист и брань, адресованные Одержимой. Слева от него встал Хэк. Как представитель Триединой Церкви, он должен был засвидетельствовать факт казни. Чуть поодаль стоял старик Манти, закутавшийся, несмотря на тёплую погоду, в серый плащ. Его лицо, на котором часто возникало выражение скепсиса, было сейчас торжественно серьёзным. Гирем прислушался к себе. Было ли ему жаль ведьму? Или она заслужила насмешки и смерть?

Элли стояла напротив него, никак не реагируя на четыре клинка, приставленных к её тонкой шее, на которой покоились каштановые пряди. Что сказать во время вынесения приговора? Обвинить во всех злодеяниях или только в том, что она ведьма?

В какое-то мгновение Гирем поймал себя на мысли, которой боялся, потому что она ослабляла его решимость. Если он действительно ошибается на счёт её причастности к порче и остальным козням, тогда что чувствуют сейчас Элли и Сиверт, зная, что она ни в чём не виновата?

"Она Одержимая, так или иначе", - он заставил себя подумать именно так.

Рядом стоял Джаффар, касаясь плечом его плеча. Хронист был одет точно так же, как и во время первой их встречи, но на этот раз он говорил без вальяжности или игривости.

- Ты знаешь, что Одержимые должны быть казнены, все до единого.

Эти слова вдохнули в Гирема новые силы.

- Тихо! - крикнул он, и люди замолкли, глядя на него и ожидая его решения.

- Эта женщина, которую наша семья долгое время считала своим членом, созналась в том, что она ведьма. Властью, данной мне отцом, я приговариваю её к смерти через сожжение на костре. Принесите огонь!

Толпа ликующе загудела и вдруг расступилась в стороны, подобно воде, в которую швырнули увесистый булыжник. Сильный голос заставил толпу умолкнуть.

- Молодец, сын! Я в тебе не ошибся. А теперь покарай Одержимую, как подобает моему наследнику. Сожги её Словом Огня!

Рензам Рект вернулся домой.

Глава 3. Диастрийцы.

Короли и аристократы Изры бахвалятся тем,

что их королевство обладает городом-жемчужиной, прекрасным и загадочным Шуруппаком.

Разочарую их - Шуруппак никогда не являлся,

не является, и не будет являться "их" городом.

Шуруппак - это город-государство.

Шуруппак - это чужеродное тело на карте Изры.

Шуруппак - это планета, принадлежащая существам, которых мы называем Диастрийцами.

Дунфуналь Маэльдун, "Дождливые дни, когда безумие отступает",

1095 год от создания Триединой Церкви.

Триксель Нурвин стоял на корме ладьи, завернувшись в тяжёлый плащ со слежавшимся мехом, и вдыхал сырой утренний воздух Сиары.

В спокойных прозрачных водах реки виднелись тёмные кущи подводных трав, а широкие зелёные листья кувшинок податливо расступались перед деревянным носом ладьи. Волны ударялись о борт с тихим убаюкивающим плеском. В контраст им резко и часто кричали чайки, кружившие в небе и иногда спускавшиеся к поверхности воды, чтобы поймать мелкую рыбёшку. Совсем недавно ладья оставила за кормой широкие воды Бруссового океана и теперь плыла в виду зарослей рогоза и ореховых рощ. Далеко впереди в знойной дымке смутно угадывались очертания двух горных гряд, расходящихся в стороны.

Триксель вслушивался в тихий плеск волн и шум мерно поднимавшихся и опускавшихся вёсел. С носа тридцативёсельной ладьи доносились вялые разговоры мореходов. В девяти случаях из десяти они искрили бы юмором и всячески радовались концу месячного путешествия вдоль границ промозглого ветра и бесплодных скалистых берегов. Но сейчас выпал тот самый редкий случай, когда северные мужчины, крепкие, закалённые морем и солью, откровенно говоря, боялись приближаться к месту назначения.

Потому что они плыли в Шуруппак.

- Ну и жара, - ворчал сидевший у кормы седовласый мужчина по имени Фрирнед. - Вроде бы умеренный пояс, а парит слишком даже для июня.

Всё ещё разглядывая поблёскивающие на солнце ореховые листья, Триксель презрительно усмехнулся. Ещё бы ему было не жарко. По лицу видно, сколько гадости собралось в теле морехода из-за злоупотребления мрашкой. Подумав про выпивку, горбун неуклюже развернулся, привычно схватился рукой за бок, а другой потянулся к бурдюку, лежавшему на корме среди прочих его вещей. Уродливый горб он ощущал всегда - тот мозолил спину, какое положение ни займи. Триксель представил, как выглядит со стороны - высокий и тощий, напоминавший клинок серпа.

Наследие, доставшееся ему от союза отца-человека и матери-диастрийки.

Поморщившись, Триксель отпил из бурдюка. Густая тёмная жидкость отдавала пряностью и хорошо прогревала нутро. Он пил лишь потому, что сейчас вино было особым лекарством от особой болезни, которая называется страх.

Несмотря на тёплую погоду, его знобило. Шуруппак был родиной матери, прекрасной Амфирен, которая безнадёжно влюбилась в Берруна Нурвина, владетеля обширных территорий на Кебейской равнине. Когда Амфирен сбежала вместе с ним, в Шуруппаке её прокляли, а Берруну и его потомкам заказали сюда дорогу.

Чтобы удостоиться аудиенции Лугаль Зифрен, Трикселю пришло хорошенько сторговаться с таном Двином, правой рукой ярла Маэльдуна, который в свою очередь имел некие связи с диастрийским лугалатом. Чересчур смышлёный для северянина, Двин выжал из Трикселя все "соки", прежде чем согласился представить его Зифрен.

Триксель отпил ещё раз, глядя поверх бурдюка на ладную фигуру тана, который сидел на носу с закрытыми глазами. Всё в этом человеке вызывало в нём смесь раздражения, зависти и уважения. Его раздражало, что Двин говорит о нём со своими товарищами так, словно бы его здесь нет, что он никогда не упускает шансы уколоть его какой-нибудь издёвкой, и как он демонстративно мочится с ладьи в воду, при этом поглядывая на него с наглой ухмылкой. Всем своим видом Двин выказывал своё неуважение и даже презрение, словно горбун не был отпрыском одной из знатнейших семей королевства. На протяжении всего пути Триксель искал причины такого отношения и неизменно приходил к мысленному изображению своего проклятого горба, при рождении превратившего его в скрученного червяка.

Триксель завидовал горделивой осанке и стати тана, подобающим скорее аристократу, чем человеку, жившему бок о бок со скользкими рыбами, вонючими тавернами Хесме и бледноглазыми женщинами с обветренной и обшелушенной кожей. Он завидовал тому, как тан легко находит общий язык с грубыми людьми и принимает в основном правильные решения.

Вместе с тем, как бы Трикселю не хотелось признавать, Двин вызывал у него некоторую симпатию. При первой же с ним встрече он почувствовал в нём нечто родственное. Может быть, некую постоянную изменчивость. Когда он отдавался праздности и веселью, он делал это естественно и самозабвенно, но потом Триксель мог увидеть его задумчиво глядящим на звёзды, читающим книгу или играющим на флейте одну из завораживающих Мелодий Севера. К тому же, как понял горбун в ходе беседы с таном, тот был человеком жадным до знаний и весьма дальновидным.

Триксель мрачно посмеялся над самим собой, представив, как выглядит его физиономия в глазах Двина. Провёл рукой по щеке, пропуская между пальцев мягкие тёмные волосы. Да, вот уже и борода появилась. И как он ещё ни разу за тридцать с лишним лет не научился бриться? Семейный брадобрей наверняка ужаснётся, когда увидит его, несколько месяцев бороздившего воды трёх океанов, а бедный отец уже и подавно не узнает своего сына.

Вечерело. Мореходы продолжали грести, сменяя друг друга для отдыха. Дневной зной спал, в спину дул свежий ветерок. Сиара была широка даже у истоков, особенно теперь, в пору летних ливней. Остались позади ореховые рощи, вокруг расстилались возделанные поля, на которых уже буйно колосилась пшеница. Наёмные рабочие из числа людей, которым не нашлось места в самом городе, работали здесь, кормя и себя, и горожан, и диастрийцев. Две горные гряды выросли, нависая над мореходами и поражая своими исполинскими размерами. Но даже Сиарские Горы представлялись Трикселю лишь кочками в сравнении с Джихалаями, горами тысячи ущелий и сотен пиков.

Река сделала крутой поворот влево, скрывшись за пятачком ивняка, подступившего вплотную к воде. И чем дальше шла ладья, тем шире мореходам открывался протянувшийся между двух горных отрогов берег. Разговоры стихли, все как один разглядывали приближавшуюся гавань. Вдоль набережной уместилось около двадцати каменных пирсов, у которых стояло, по меньшей мере, несколько десятков длинных чёрных кораблей. Были тут и другие суда - неуклюжие и громоздкие в сравнении со стройными диастрийскими собратьями. В них Триксель с лёгким удивлением узнал торговые галеи из Канстеля. Справа, будто выросший из скалы, возвышался чёрный ствол Звёздного Маяка, сияющий путеводным огнём на фоне рдяного неба. Раскрытый над ним купол голубого света путешественники увидели, едва подойдя к устью Сиары.

Ладья подплыла достаточно близко, чтобы разглядеть на причале людей.

- Что-то я не вижу здесь диастрийцев, - заметил Фрирнед, оглядывая пристань.

- Они не настолько отличаются от людей, что бы ты мог сходу их различить, - раздражённо объяснил Триксель, чувствуя, как горб пригибает его к земле. - Но ты прав - я тоже их не вижу. Видимо, слухи правдивы - диастрийцы не любят находиться среди людей. Они лишь едят, пьют и предаются странным ритуалам поклонения многочисленным божествам. Ещё они торгуют с нами через доверенных посредников.

- У них почти всё делается через посредников, - перебил его Двин, закрепляя фибулой в виде рыбьей головы свой тёмно-синий плащ. - Готов поклясться, что через посредников они бы и срали, и трахались, если бы могли.

Мореходы ответили нехитрой шутке дружным хохотом. Триксель состроил кислую гримасу, понимая при этом, что тан пытается таким способом успокоить своих людей. Двин посмотрел на него, тонкие губы скосились в ухмылке.

- Горбун, а у тебя это как происходит?

Новый взрыв хохота. Триксель сжал зубы и потянулся к Преломителю, который висел в кожаном чехле на поясе. "Ржавые кости" заголосили, просясь в узкую ладонь. Мореходы умолкли и опасливо уставились на лицо горбуна, который с прищуром глядел на Двина.

С лица тана сошла наглая улыбка. Он медленно отвёл в сторону правый край плаща и показал Трикселю висевший на поясе Преломитель. Лицо Двин ясно говорило: "Ну что, неужели ты осмелишься устроить здесь бойню?"

Лицо Триксели ответило: "Запросто устрою, если не заткнёшься и не приступишь к делу".

Двин хмыкнул и задёрнул плащ.

- Ладно, ребята, причаливаем. Фрирнед, веди нас вон к той дырке между ножками виноградарской шлюхи.

Ладья медленно подошла вплотную к пирсу; умелому Фрирнеду не составило большого труда славировать между двумя крутобокими галеями, приплывшими, судя по комментарию Двина, с Виноградного Изгиба, и причалить.

Горбун, обычно придерживающийся аскетизма, долго возился со скромным тёмно-зелёным платьем, на которое сменил свою потную вонючую рубаху, закутался в тёмный плащ и с кряхтеньем первым ступил на гладкий камень пирса. Сойдя на берег, он сделал несколько глубоких вдохов. После месяца борьбы с морской болезнью и водными змеями, а также войны за уважение мореходов, он мог снова ходить по земле. Сначала ему показалось, что пирс тоже качается, хотя, конечно же, подпоры были каменными и никакая волна их пошатнуть не могла.

Накатила другая волна - дурноты. Надо же, а он думал, что зелье, приготовленное перед отплытием из Хесме, ему уже не понадобиться. Триксель достал из маленького мешка, привязанного к поясу, зелёную склянку и вылил несколько капель содержимого себе в рот. Тошнота начала отступать и горбун ещё раз с гордостью отметил своим познания в лекарствах и алхимии. Да, в этой жизни он всего добился сам. Пока сверстники лазали по крышам, обкрадывали соседские яблони и портили девчонок, Триксель, скрывшись от чужих глаз, часами штудировал учёные книги из богатой семейной библиотеки.

Лишь однажды ему пришлось ненадолго отложить в сторону набор колб, мензурок и нагревателей. Тогда отец отправился на выручку защитникам Серого Валуна. Почти месяц десятилетнему Трикселю пришлось управлять обширным феодом, и, как он иногда с удовлетворением вспоминал, довольно успешно. Некоторые люди даже перестали смотреть на него как на урода. Не все, конечно, на это глупо надеяться, но хотя бы те, у кого варил котелок. А уродливый горб лишь подчеркнул схожесть между ним и простыми людьми. "Этот парень такой же несчастный, как и мы", - говорили они. Глупцы, им ли жаловаться на свою жизнь. Отец и так даёт больше, чем лорды в других краях королевства. Тёплый климат позволял снимать двойные урожаи и поставлять на столы аристократов сахарные персики, нежную, с кремообразной начинкой, паниоку, и сочные груши. Отец превратил Кебейскую равнину в житницу Изры.

- Триксель, посторонись!

Горбун вздрогнул, поняв, что уже с минуту стоит на месте с пустым взглядом, не давая сойти на пристань своим спутникам. Он поковылял по пирсу, разглядывая редкие колоннообразные здания, торчащие там и тут среди пёстрого моря палаток. Шедший следом Двин коротко пояснил:

- Оборонительные сооружения.

Триксель удивился, но ничего не ответил. К их отряду, состоявшему из сорока человек, подскочили несколько хитроватого вида "застолбщиков". Они предложили посторожить ладью, пока мореходы не разберутся со своими делами. Триксель вздохнул и заплатил им три золотых.

- Господа, я надеюсь, вы понимаете, что случится, если вы вздумаете угнать наше судно? - буднично произнёс Двин, обратившись к застолбщикам, и показал им Преломитель. - Я вас найду и выжму как томаты.

Триксель подумал, что угроз можно было и избежать - в Шуруппаке жизнь слишком сытная, чтобы рисковать ею из-за какой-то крохотной посудины.

- Лучше не рисковать, - скорее сам себе сказал тан, идя рядом с горбуном по широкой дороге, разделявшей портовый рынок надвое.

Триксель не ответил, разглядывая товары, лежавшие на прилавках, и неуклюже наталкиваясь на прохожих, пока Двин не схватил его за ворот плаща и подтянул ближе к себе. Мореходы шли следом, выстроившись в ряд по двое. В руках они держали щиты, оружие же покоилось в ножнах. Триксель отметил, что местные жители, торопясь по своим делам, даже не обращали внимания на рослых мужчин, чьи обветренные лица зачастую покрывали шрамы. Львиную долю мимолётных взглядов привлекали только он сам и статный, гладко выбритый Двин.

Диастрийцы платили щедро, а посему рынок Шуруппака в изобилии товаров уступал разве что своему столичному собрату, при этом превосходя многократно в чистоте - специальные команды мойщиков каждый день начищали вымощенную серым гранитом площадь. Куда ни ступи, всюду шныряли шустрые разносчики быстрой еды. В воздухе смешались всевозможные запахи и звуки.

Рыбаки боязливо улыбались покупателям, предлагая купить свежую рыбу, выловленную в местных чистых реках и озёрах. Одетые скромно, но чисто, торговцы зерном и овощами, наоборот - кричали, размахивали гроздьями винограда и кочанами капусты, и всячески хулили товар конкурентов. Совсем иначе, чинно и учтиво, вели себя торговцы всевозможными винами с Виноградного Изгиба. А богато одетые купцы южного острова Ваэльвос, окружённые разноцветными рулонами тончайших тканей, коврами, изукрашенными причудливыми орнаментами, и шёлковыми поясами, даже не считали нужным открывать рот - их товары привлекали внимание лишь редких богачей, поскольку на каждом предмете висела бирка с внушительным ценником. Были здесь также и торговцы оружием, и одеждой, и обувью и прочими предметами быта.

Проложив себе дорогу через журчащие людские ручьи, отряд оказался перед широкими ступенями, которые вели к воротам внешних стен. Сами стены - высокие и крепкие - скрывались за живым ковром из гибких лиан. Их свисающие пряди были усеяны острыми шипами.

Лестница шла под крутым углом, а по многочисленным ступеням неторопливо поднимались и спускались вереницы людей. Отряд принялся взбираться вверх. Пройдя всего треть пути, Триксель чувствовал себя высохшим сучком. Щёки пылали, а в висках стучала кровь. Неприятнее всего была мысль, что таким темпом тан и мореходы давно бы оставили его позади. Они щадили его, и мысль об этом лишь подзуживала, заставляя убыстрять шаг. Краем глаза он видел, как Двин косится на него, но молчит.

Подъём занял немало времени, прежде чем отряд, наконец, оказался у распахнутых каменных створок. Ворота представляли собой исполинскую арку. На фронтоне было вытесано продолговатое тело неведомой твари, похожей на змею. Двин замахал рукой, поторапливая спутников.

- У ворот Нергала лучше не задерживаться.

Они прошли через ворота и вскоре оказались на развилке трёх широких дорог. Двин покрутил головой, словно пытаясь узнать это место.

- Так, слева у нас жилой квартал, справа квартал ремесленников, - пробормотал он.

- Что-то мне подсказывает, что нам прямо, - насмешливо поднял бровь Триксель, глядя снизу вверх на тана.

Двин перевёл взгляд на него.

- Какой умный горбун. Слышали, ребята? Нам прямо, к воротам Эрешкигаль.

- Язык сломать можно. Кто такие эти Нергал и Эрешкигаль? - пробурчал Фрирнед.

Двин лишь махнул рукой, призывая следовать за ним. К этому времени уже совсем стемнело, и Трикселю стало не по себе. Рука так и норовила достать из кожуха Преломитель, но инстинкт подсказывал, что здесь этого делать не стоит.

Кусты и деревья на обочине подёрнулись серебристым серпантином тумана, представая в дымке жуткими тёмными силуэтами; ветви плакучих ив, нависавшие над дорогой, тыкали путников в плечи и головы острыми нитями и зловеще шелестели, несмотря на безветрие. В густых зарослях темнокрада, чьи ветки были похожи на переплетение паучьих ног, порой мелькали странные бледные отсветы, отражения невидимого источника света. Стало чуть светлее, когда ровным голубым огнём зажглись стоявшие вдоль дороги фонарные столбы с вырезанными изображениями причудливых зверей.

Триксель не сразу понял, что было источником этих нежных огней, накрывших куполом света всю дорогу и стену зарослей. Это не могло быть преломление, поскольку диастрийцы не имели к этому способностей. Это не могли быть дрова, жир, воск и иные вещи, поддерживающие горение, поскольку для их использования было необходимо вмешательство человека.

"Газ!" - озарила его догадка. - "Под Шуруппаком находятся залежи газа, как в столице. По крайней мере, одна вещь объединяет людей и диастрийцев".

На протяжении всего пути отряд двигался в одиночестве. Кто-то из мореходов не преминул сообщить об этом вслух.

- За внутренние стены ход разрешён только почётным гостям и самим диастрийцам, - объяснил Двин. - Обычных людей они не пускают.

Триксель знал об этом из множества бесед, предварявших заключение договора с ярлом Маэльдуном. Лишь исключительные люди попадали за внутренние ворота Шуруппака.

Путники уже потеряли счёт времени. Горбун ковылял с большим трудом, злясь на неутомимость Двина. Но вот, впереди, свет от фонарей выхватил отливавшие синим доспехи стражников и распахнутые створки ворот. Здесь они, наконец, увидели диастрийцев.

Их было много - Триксель пробежался глазами по шеренгам, застывшим у самих ворот, по стражникам, чьи шлемы светились в тёмных проёмах бойниц башен. Восемь десятков воинов - статных, мощных телом. Серебристые кольчуги доходили до колен, за плечами висели пурпурные плащи. Каждый из стражников опирался на длинное копьё, украшенное ленточкой, у каждого на поясе висело по два странных, серповидных клинка. Высокий открытый шлем с пышным плюмажем - из-под него один из диастрийцев бросил на мореходов оценивающий взгляд. Впрочем, спустя секунду взор стража вновь сделался безучастным.

- Их больше, - пробормотал кто-то позади Трикселя. - Вдвое больше нас.

- Тихо, - быстро повернув голову, шикнул Двин и вышел вперёд. - Приветствую вас, хранители Шуруппака. Я тан Двин Скригид, посол ярла Маэльдуна Дунфуналя, владыки северных морей, а это Триксель Нурвин, сын Берруна Нурвина, герцога Канстельского. Мы пришли за мирным разговором к Лугаль Зифрен.

Один из стражников передал своё копьё товарищу и, сняв шлем, шагнул навстречу тану. На его широком лице с высокими скулами, обрамлённом густыми рыжими волосами, ниспадавшими зигзагообразными прядями, темнели глубоко посаженные миндалевидные глаза. В облике мужчины-диастрийца проглядывало нечто женственное и манящее. От него тянуло сладким ароматом, который Триксель принял за цветочный. Остановившись напротив Двина, стражник протянул руку ладонью кверху.

Тан быстро обернулся.

- Фрирнед, подарок!

Старый мореход спохватился и начал рыться в своём мешке. Оттуда он извлёк деревянную статуэтку рыбы, с остроконечным хвостом без плавника, четырьмя ластами по бокам и длинной пастью, усеянной острыми зубами. Триксель невольно вздрогнул - статуэтка казалась живой. Неведомый резчик был мастером.

Диастриец улыбнулся, приятно удивлённый подарком. Развязав тесёмки мешочка, висевшего у пояса, и запустив туда руку, он достал выделанную из кости короткую флейту и протянул её Двину.

Триксель с интересом наблюдал за действиями тана. Тот принял флейту, а диастриец в свою очередь взял статуэтку, которую передал одному из стражников.

- Мы услышали о вас задолго до вашего прибытия. Приятно, что вы чтите наши традиции, - произнёс он на общепринятом в Изре языке и приложил руку к груди. - Я военачальник, Энхенгаль. Позвольте моим турудалямнакормить ваших спутников и приготовить мягкие постели в доме для гостей.

Он указал правой рукой в сторону, и Триксель увидел узкую тропинку, исчезавшую в кустах душистой сирени, которые росли у самой стены. Мореходы одобрительно загудели - все они почувствовали, как устали за время плавания по холодным водам двух океанов.

- Да хранит вас Ум'ос, ребята, - шептали некоторые, хлопая их по плечам.

- Господа, мы не на эшафот собираемся, а к прекрасной Лугаль, - откликнулся горбун. Глаза его при этом поблескивали, а длинные узловатые пальцы тискали под плащом рукоять "Ржавых костей".

- Фрирнед, проследи, чтобы парни ничего не натворили в наше отсутствие, - распорядился Двин.

Старый мореход кивнул.

- Будет сделано, кэп.

Сопровождаемые несколькими диастрийцами, мореходы скрылись за кустами сирени. Шеренги стражников синхронно расступились в стороны, пропуская Двина, Трикселя и их проводника. Ворота Эрешкигаль были гораздо меньше ворот Нергала и представляли собой пилон цвета тёмно-красной охры, искусно покрытый барельефами. Триксель разглядывал отделку внутренних стен пилона, на которых также были изображены животные и существа, отдалённо напоминавшие людей. Широкие линии цвета ляпис-лазури расчерчивали потолок пилона, сходясь в одной точке - ярко-синем сапфире размером с человеческую голову. Драгоценный камень пульсировал мягким голубым светом, разгонявшим вечернюю темень. Он отдалённо напоминал друзу сциллитумного древа, хотя имел другую форму и природу. Кто и что было источником вдохновения для искусных художников, изобразивших эти рисунки, камнетёсов и скульпторов, создавших эти барельефы? Как сапфир мог полыхать изнутри мягким, завораживавшим взгляд светом? Триксель непременно завалил бы вопросами Энхенгаля, если бы не эта гнетущая тяжесть в груди.

Пройдя ворота, троица очутилась на открытом пятачке пространства. Горбун поднял взгляд на чистое звёздное небо и серебряно-алый диск луны. Её лучи окунули в молоко с кровью холмы, поросшие сочной травой, небольшие рощицы диковинных деревьев, в которых различались фосфоресцирующие голубым светом беседки. Каменная дорога вела прямо, разрезая зелёные участки и разветвляясь на множество узких ухоженных тропинок, вдоль которых раскинулись сады и дендрарии.

Идя по дороге, Триксель вслушивался в нежное и успокоительное журчание ручейков и фонтанов. В каждом из рукодельных прудов мерцала своя луна, по их поверхности медленно скользили разноцветные птицы. Среди деревьев и кустарников виднелись плоские верхушки зиккуратов, соединённые акведуками и опутанные паутинами лиан. На каждом ярусе храмов были разбиты сады и парки, по специальным желобам вниз стекали излишки воды, направляясь по вырытым каналам к Сиаре. Кругом стояла блаженная тишина, изредка нарушаемая шуршанием живности и хлопками крыльев птиц.

Вот он, Шуруппак! Всё, что горбун видел до внутренних стен, было творением людских рук. Рынок, грубые и неотёсанные дома, стены из шипастых лиан, созданные в попытке подражать шедеврам диастрийского искусства - всё это теперь казалось ему гнойным наростом на прекрасном лице Шуруппака.

Они вышли на узкую тропинку, петляющую среди цветущих кустов. Серебряные бутоны источали аромат, и шагать становилось легче. Названия большинства из них горбун не знал, о чём сказал проводнику.

- Разумеется, - пожал плечами Энхенгаль. - Многие растения, что вы видите здесь, привезены Лугаль из далёких мест.

Любопытная натура горбуна собралась взять верх и расспросить военачальника об этих "далёких местах", когда троица достигла пункта назначения. В сравнении с исполинами, увиденными по дороге, храм перед ними выглядел едва ли больше самой известной таверны родного Канстеля, - четырёхэтажного "Кпивоносца".

Опять ступеньки. Гораздо меньше, чем у ворот Нергала, но тоже немало. На этой лестнице Триксель выплюнул сквозь зубы с десяток ругательств и стерпел пару насмешливых гримас Двина. Энхенгаль шёл на ступеньку выше них, и горбун, чувствуя себя по-идиотски, видел перед собой лишь металлический зад.

Лестница окачивалась небольшим прямоугольным входом, не имевшим дверей. Изнутри выливался всё тот же голубоватый свет. Троица вошла внутрь, оказавшись в длинном коридоре, по бокам которого находилось около дюжины проёмов, закрытых каменными плитами. В верхней части каждой плиты был вделан небольшой собрат того сапфира, что висел на потолке ворот Эрешкигаль. Свет отражался от вязи золотых узоров, которые покрывали низкий потолок. Глядя, как Энхенгаль и Двин пригнули головы, чтобы не удариться об него, Триксель с мрачной весёлостью подумал, что хоть в чём-то его горб был полезен.

Коридор кончился, и они ступили на голый и пыльный пол небольшой комнаты. Окон здесь не было и лишь в потолке зияло небольшое, диаметром с человеческую голову, отверстие, через которое можно было увидеть звёздное небо. Мягкий бархатный свет, исходивший из сапфиров, и умиротворяющая тишина наполняли комнату атмосферой уюта. Тем не менее, обстановка была весьма скудной даже по меркам горбуна - стол и три пенька.

На одном из пеньков, боком к вошедшим, сидела диастрийка, упёршись кулаком в щёку и водя по противоположной стене отсутствующим взглядом. Услышав их, она повернулась, всем своим видом показывая любопытство.

- Зифрен, - произнёс Энхенгаль. - Это наши гости.

Он сделал это весьма непринуждённо, словно говорил о том, что пришли их общие старые друзья, и, легко кивнув женщине, скрылся в голубом полумраке коридора.

Двин преклонил колено. Триксель поспешил сделать то же самое и опустил голову.

- Да поднимитесь же, - голос женщины был мягким и немного хриплым. Так шуршит опавшая листва, которую колыхает слабый ветер. А Триксель неожиданно почувствовал в нём лёгкую обиду. - Я очень хочу верить, что вы не представляли меня лесным чудищем.

Они поднялись с колен. Горбун принялся жадно разглядывать диастрийку, попутно заметив, что Двин по-прежнему смущённо смотрит в пол.

Женщина неожиданно оказалось не такой, какой он помнил свою мать. То есть принципиально не такой. Амфирен сильно походила на прекрасную человеческую женщину, тогда как черты лица Зифрен были куда более грубыми и отличными от человеческих. Его обрамляли рыжие волосы, медового цвета глаза были широко распахнуты, придавая удивлённое выражение. На голове диастрийка носила венец из переплетенных веточек рябины, над маленькими ушками потряхивались алые ягоды. Горбун видел в её лице нечто грубое и сугубо мужское, но всё же было и что-то такое, что придавало особую прелесть и курносому носику, и широким скулам, и чересчур покатому лбу. На диастрийке была надета алая туника с короткой юбкой, подвязанная синим кушаком, плечи обнимал узорчатый плащ, красивые ноги облегали сандалии с высокими задниками. Она выглядела эффектно, несмотря на некоторую мужеподобность.

Триксель вздрогнул, когда Двин ткнул локтём ему в горб, и перестал таращиться на диастрийку. Основательно прокашлявшись, он начал говорить, надеясь, что голос не выдаст его волнения. Задолго до прибытия в Шуруппак он представлял себе этот момент, и раз за разом прокручивал в голове свою речь и тон, которым он будет её произносить. Он собирался балансировать на грани между лестью и честностью, не зная, что из этого понравится диастрийке.

- Простите за грубость, но вокруг вашей личности ходит немало слухов. И хотя я знал, на примере своей матери, что облик диастрийцев далёк от ужасного, слухи всегда оказывают некоторое влияние на людей. В том числе и на меня.

Двин напрягся, и горбун встревоженно посмотрел на него, чувствуя, что сказал какую-то глупость. Диастрийка бросила на него взгляд, полный насмешки и лёгкой обиды, а потом посмотрела на потолок.

- А сынок Берруна, похоже, плохо разбирается, где говорят серьёзно, а где шутят. Ладно, я постараюсь не допускать в свою речь двусмысленности.

Двин усмехнулся, водя взглядом по стенам и потолку.

- Теперь представьте, каково было мне с ним все эти недели плавания.

- Тан Скригид, я не удивлюсь, если дорогой Триксель о вас того же мнения, - усмехнулась диастрийка. - Кроме того, зная вас, меня жутко утомляет это смущённое выражение лица, словно вы никогда не видели женщины. Ну же, подбородок выше, взгляд нахальнее и умнее. Сглотните комок в горле. Вот, теперь вы больше похожи на мужчину. Или вы тогда произвели на меня хорошее впечатление только из-за того, что прятались в тени ярла Маэльдуна?

По её тону горбун понял - она тоже знает.

Двин нервно хмыкнул и воззрился на диастрийку так, словно впервые что-то в ней рассмотрел.

Зифрен широко улыбнулась и похлопала ладонью по стоявшему рядом чурбану.

- Не стойте же, у меня тут есть удобные пеньки.

Тихо закряхтев, Триксель сел и с удивлением подумал, что пеньки, покрытые мягким сухим мхом, были действительно удобными. Устроившись напротив Зифрен, горбун, наконец, встретился с ней взглядом. Поняв, что женщине действительно было интересно, с чем он явился, он решил сразу изложить суть своего дела.

- Лугаль, я приехал просить у вас помощи. Мой отец уже полгода как слёг с болезнью. Когда я его видел в последний раз, он не мог ходить. Моих знаний не хватило, чтобы помочь ему, равно как и знаний других лекарей и алхимиков. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как просить помощи у вас. Чтобы удостоится ваших прекрасных ушей и глаз, я даже заручился поддержкой ярла Маэльдуна. И вот я здесь, перед вами. И я молю всех богов, чтобы вы согласились помочь.

Во время своей речи Триксель заставил мышцы на своём лице потрудиться, чтобы придать ему вид сокрушённого и потерявшего всякую надежду человека, словно она, могущественная Зифрен, была тонкой соломинкой, способной вытащить его из трясины. Он призвал всё своё красноречие, говоря о союзе с мореходами как о невероятной жертве. Конечно, будь рядом Фрирнед или кто-то вроде него, Триксель был бы более осторожным в выражениях, но рядом сидел Двин, который кто угодно, только не дурак, и главное - обязан выполнять свою часть договора. Можно было надеяться, что ни одно слово не покинет стен этого храма.

Зифрен посмотрела на стол и указательным пальцем вырисовала на его шершавой поверхности какую-то фигуру. Затем сказала.

- Интригующе. Твой отец отличался, как бы так сказать... бычьим здоровьем. Не верится, что он мог вот так слечь в постель. Опиши мне симптомы.

- Жар, цвет кожи серый, синяки под глазами, общая слабость, порой помутнение сознания. Иногда он становится похожим на ребёнка. Его разум словно перестаёт понимать, где он и кто он. Порой он не узнаёт меня.

Сказав это, Триксель почувствовал, как щиплет в уголках его глаз.

"Только не здесь, демоны тебя забери!".

Зифрен погрузилась в раздумья. Горбун затаив дыхание наблюдал за тем, как её брови то удивлённо поднимаются, то опускаются и сдвигаются, словно выражая напряжение мысли. Наконец, женщина посмотрела на него.

- Перед тем, как принять решение, я хочу узнать кое-что личное.

Триксель подобрался, почувствовав опасность как нельзя близко и отрывисто кивнул.

- Почему ты решил переступить через себя и приплыть сюда? - в голосе Зифрен забурлил яд. - Ты ведь знаешь о том, что я прокляла твоего отца и эту... неверную.

Триксель лихорадочно соображал, что ответить, но ни одна ложь, пришедшая на ум, не выглядела правдоподобной.

- Потому что отец для меня - всё, - зло выпалил он. - И я не стану бояться родины своей матери, если отыщу здесь лекарство.

Зифрен кивнула, словно сказанное подтвердило её догадки. В глазах её, как показалось Трикселю, промелькнула вспышка гнева. Она посмотрела в сторону коридора, о чём-то размышляя. Горбун затаил дыхание, рассматривая её курносый профиль, залитый лунным светом. Наконец, женщина повернулась к ним и одарила лукавой улыбкой.

- Ну что же, тогда начнём торг?

- Торг? - Триксель притворился удивлённым. По словам Двина, диастриец заткнёт за пояс любого человеческого торговца.

- Да-да, - Зифрен хитро прищурилась. - Вещь за вещь. Услуга за услугу. Так мы живём. Не притворяйся, что не знал об этом. Наш тан не настолько туп, чтобы не рассказать тебе об этом.

Триксель приготовился к долгому спору, покрасневший Двин прочистил горло, чтобы поддержать его, как было условлено.

Зифрен вздохнула и сцепила перед собой ладони.

- От тебя мне нужна только одна услуга. Когда мне потребуется, ты признаешь правоту моих слов. Идёт?

Триксель наморщил лоб. Тут явно был подвох, но в чём именно, он не понимал. Двин почесал щёку, как обычно делает, не соображая, в чём дело.

- Лишь один раз? - уточнил горбун.

- Да, ты признаешь мою правоту один единственный раз.

- А если ты мне прикажешь убить себя, то мне и с этим придётся согласиться?

Диастрийка отмахнулась рукой.

- Это наименее вероятный исход. Но ведь это дешевле, чем половина владений твоего отца или прямой приказ совершить убийство. Так что ты решил?

Триксель боролся с сомнениями. Ему очень не нравилось само предложение женщины. Оно было слишком простым, чтобы не быть опасным и слишком непонятным, чтобы можно было увидеть настоящую цену, уплаченную за выздоровление отца. Впрочем, какой у него есть выбор? Вдруг она попросит его согласиться с какими-нибудь пустячными словами? Кто её знает, эту нелюдь.

- Согласен.

- Отлично, - Зифрен протянула через свою руку, и Триксель крепко её сжал. Несколько мгновений ладонь покалывало, а потом всё прошло.

- Сделка заключена, - довольно улыбнулась Зифрен.

После этого она ещё некоторое время обсуждала с ними всякую чепуху, жалуясь то на увеличение пошлин, то на суровую зиму, побившую озимые, то на пиратов, которые изредка перехватывали корабли диастрийцев, чтобы потом продать экипаж на рабских рынках. Триксель откровенно скучал, едва находя силы задавать вежливые вопросы, чтобы поддержать разговор, Двин и вовсе клевал носом.

- Ох уж эти пираты, - вздохнула Зифрен. - После заключения союза с ярлом Маэльдуном хоть на севере стало легче плавать. Но вот океаны Брусса и Тысячи Штормов остаются столь же опасными. А уж после случившегося, эта погань и вовсе обнаглеет. Помяните моё слово - разграбят все прибрежные города и деревушки, как есть.

- А что произошло? - спросил Триксель, выйдя из полусонного равнодушия.

Зифрен посмотрела на него с недоумением.

- Вы что же, ещё не знаете? Король Кнеллик умер.

В комнате воцарилась тишина.

Сон не приходил, и не помогала ни мягкая подушка, набитая птичьим пухом, ни шёлковые одеяла и простыни. Трикселя и Двина поселили в одном из домов, отличавшихся от зиккуратов лишь размером. Тан и горбун разлучились у деревянных ступеней, первый хотел отправиться побродить по ночному городу, а горбун больше всего желал дать отдых натруженным ногам и скованной болью спине. А ещё он хотел наступления завтрашнего дня, чтобы скорее покинуть Шуруппак.

Жара заставила его выйти на террасу, с которой открывался вид на сады, водоёмы, ухоженные тропинки и исполинские сооружения. Посвежевший ночной воздух, налетавший слабыми порывами, успокаивал и отрезвлял. Триксель подумал о Канстеле, городе у моря. Он любил побродить за городскими стенами, найти какой-нибудь песчаный берег и сидеть, наблюдая, как неподалёку из воды выныривает чёрная верхушка рифа, которую раз за разом штурмуют волны. Иногда горбун садился совсем близко и подставлял лицо солёным брызгам и утреннему бризу. В один из таких моментов он и понял, что не может сидеть, сложа руки.

На следующий день он уже собирал вещи и приказывал слугам подготовить корабль. Это был февраль, когда на севере бушевали метели и стоял мороз, а берега Кебейской равнины продували муссоны. В переполненном кораблями порту его ждала снаряжённая галера.

Триксель уже собирался подняться по трапу, когда его окликнул отец, поддерживаемый двумя слугами, и положил руки ему на плечи, попросив не думать плохо о народе Амфирен. Тогда Триксель молча стоял в объятиях отца, уткнувшись носом тому в грудь, и тщетно пытался унять в душе бурю.

Очередной порыв ветра донёс до него терпкий аромат неведомых цветов, пробудив желание пройтись по саду. Триксель медленно спустился вниз и поковылял по тропинке мимо клумб, с которых на него смотрели разноцветные бутоны. Некоторые из них Триксель узнал, возле некоторых он останавливался, аккуратно пригибая стебли к себе и вдыхая аромат, источаемый венчиками.

Запах цветов странным образом замедлял и успокаивал его разум. А мысли после недавних слов Зифрен были действительно спутанными и хаотичными.

Итак, король умер. Что же, он и так пожил немало. Шутка ли - почти сто лет жизни, пусть треть из них он провёл, мучаясь от сифилиса. Другое дело - последствия его смерти. Наверняка кто-то из лордов уже вынул голову из песка и начал потихоньку подгрызать соседей. Вовремя не остановленное, это может вылиться в междоусобную войну, которая обескровит королевство. А Моисей вроде бы не дурак - подходящий момент наверняка учует. Шестое чувство подсказывало Трикселю, что всё произойдёт именно так.

- Не скучаете? - раздался позади звонкий голос. - Можно мне побыть рядом?

Триксель обернулся. Перед ним стояла диастрийка, куда моложе Зифрен. В отличие от королевы она сильнее напомнила ему мать. У неё была белоснежная кожа, высокий лоб и нежные глаза с пышными ресницами. Губы алым цветком выделялись на светлом лице. Наряд девушки, состоявший из простого пурпурного платья с длинными, облегающими руки, рукавами, подчёркивал изящество её бёдер, талии и груди, на которой покоилась толстая коса из чёрных волос. Она едва доставала ему до подбородка, хотя он и выглядел подобно согнутому клинку.

- Нет, нет, - Триксель смутился, потом разозлился на самого себя. В тридцать с лишним лет он всё равно нервничал, оставаясь наедине с девушкой. А эта диастрийка была симпатичной. - А что вы здесь делаете?

- То же, что и вы - любуюсь цветами и вдыхаю их аромат.

- Что же, - улыбнулся Триксель, при этом чувствуя себя совершенно потерянным. - Буду рад разделить этот занятие с прекрасной дамой.

Его безнадёгу тотчас развеяла благодарная улыбка девушки.

- Меня зовут Каланея.

- Триксель.

- Что ты знаешь об этом цветке, Триксель?

Мужчина был вынужден признаться в своём неведении, поэтому девушка начала говорить вместо него.

- На вашем языке это тиховея. Из его лепестков делают отвар, успокаивающий сердце и разум, унимающий гибельные страсти, - голос девушки стал глубоким, а горбун слушал её, затаив дыхание. - Многие травы здесь растут не только из-за своей красоты, но и из-за полезных свойств. Помнишь серебряные цветы, мимо которых вы шли к храму Зифрен?

Горбун утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от лица Каланеи.

- Аромат этих цветов пробуждает светлые чувства и облегчает душевную ношу. Какими бы мрачными ни были твои мысли, душеспас прогоняет их прочь, оставляя лишь лёгкую грусть.

Они ещё долго ходили по тропинкам и разговаривали о цветах. Иногда они даже уходили от этой темы, и диастрийка рассказывала о городе и его обитателях.

- Если бы я знал о таком красивом месте, то меньше бы раздумывал перед отплытием, - смущённо признался Триксель, больше всего на свете желая разогнуться хотя бы на для этих чудесных минут, проведённых с диастрийкой.

Каланея мягко рассмеялась и погладила его щёку. От этого прикосновения сердце горбуна екнуло, и он на мгновение прикрыл глаза, с трудом подавив желание удержать её ладонь.

- Не волнуйся, Триксель, с твоим отцом всё будет в порядке. Лугаль приказала мне ехать вместе с тобой, чтобы вылечить его.

Триксель склонил голову, пытаясь поклониться. Когда он поднял взгляд, диастрийка уже медленно удалялась по тропинке, и вскоре растворилась в темноте, оставив его взбудоражено глядеть ей вслед.

Горбун сорвал венчик тиховеи и пошёл обратно в дом, растирая оранжевые лепестки своими сухими узловатыми пальцами. Ему нужно отдохнуть. А завтра, с новыми силами, он переосмыслит всё произошедшее в этом безумный день.

- Вот это да, - сказал Двин, идя по тропинке, пересекавшейся с той, по которой шёл горбун. - Первый же день здесь, и вокруг тебя уже крутятся эти создания. Чем же вы их, Нурвины, так привлекаете? Расскажешь секрет?

"Не слушай его, он глупец" - опять всплыла навязчиво поселившаяся в голове мысль. Он задавил её в злобном порыве.

"Хватит!"

Триксель подковылял к Двину, который, оказывается, держал в руке корзину с фруктами и какими-то вещами, которые могли быть сувенирами (рынок Шуруппака работал и ночью). Когда между ними осталась всего пара шагов, насмешка на лице тана сменилась дружелюбной улыбкой. Но взгляд его оставался встревоженным, а поза, в которой он стоял, - напряжённой. Триксель подошёл к нему вплотную и поднял лицо, на которое падали длинные тёмно-коричневы пряди.

- Слушай сюда, ты, наглый, пропахший гнилью, ублюдок. Ты, видимо, гадал, почему я глотаю твой дерзкие насмешки по пути сюда? Мне наплевать, за что именно ты принял моё молчание - за обиду, робость или страх. Я молчал лишь потому, что считал тебя человеком с мозгами, человеком, достаточно умным, чтобы самому сообразить, когда нужно остановиться. Кроме того, я не хотел тебе угрожать. Но раз уже завтра наши пути разойдутся, я дам тебе совет - сотри со своей физиономии эту гнусную ухмылку и не вздумай мне мешать. Иначе, - лицо и голос Трикселя источали всю ядовитую ненависть, на какую горбун был способен, - ярл Маэльдун узнает интересную историю о том, что его права рука потрахивает его собственную жену, пока он страдает от очередного приступа безумия. Ты понял?

Двин хмыкнул. На протяжении всей речи его лицо меняло цвет и выражение, от любопытствующего к удивлённому, а затем к испуганному. Он пожал плечами и пошёл в дом.

- Я знал, что в тебе сидит демон, - негромко произнёс он на ходу. - Всё ждал, когда он себя проявит. Отродье человека и диастрийки только таким и может быть.

Тан исчез за дверным проёмом, оставив Триксель тяжело дышать и вслушиваться в пение цикад.

Глава 4. Увядшая династия.

... Сегодня, наконец, подул восточный ветер.

Я стоял на дворцовой террасе и слышал его вдохновляющие напевы,

которые твердили о переменах к лучшему.

Рядом стояла Тсеритса; на ней был купленный мною на рынке плащ из светлюнок.

Мы счастливы.

Последняя запись из дневника Тадеуша Мендрагуса, последнего Драконьего Короля, сделанная накануне его убийства,

1025 год от создания Триединой Церкви.

Медленно распалялся огонь нового дня, окрашивая в медный белые верхушки Керберских Гор. Над крепостью Кербергунд стояла сонная тишина. Мирно посапывали на своих постах стражники, храпели в конюшнях лошади, нежилась в постелях многочисленная прислуга, не желая входить в новый день, с его заботами. Спала в своей подземной комнате и герцогиня Керберская.

На винтовой лестнице одной из двух башен, буквально вросших в скалу, раздался лёгкий шорох. Светловолосая девочка медленно, поддерживая тяжёлые полы мехового плаща, поднялась на третий ярус башни, где находилась дверь, ведущая к галерее крепостной стены. Здесь же находилось помещение для стражников. Двое мужчин в серых одеждах с гербом дома Мендрагусов - красным драконом, извергавшим пламя - лежали на столе лицом вниз. Рядом лежали раскинутыми игральные карты, деревянные кружки были опрокинуты, и тёмная жидкость медленно сочилась между щелями в столе.

Девочка с легкомысленной улыбкой прошла мимо них к двери. В галерее было тихо и светло. Бойницы смотрели на юго-восток, в сторону полуострова Западный Клык и залива Ваэльвос. Солнечные лучи осторожно заглядывали в них, заставив девочку поморщиться от ослепляющего оранжевого света.

Но Крину интересовал не горизонт, а узкая горная дорога, которая змеёй вилась внизу и оканчивалась у серой крепостной стены Кербергунда, плода рук множества искусных камнетёсов. По правую сторону от дороги отвесно вверх уходили чёрные скалы. По левую сторону, далеко внизу, несла воды могучая Лиара. Широкая змеящаяся лента реки блестела в утреннем тумане, который окутал подножья гор.

Последние несколько дней девочка ждала, когда уже, наконец, прибудет её жених. Конечно, мама не разделяла её нетерпения, но так не мама же собирается выходить замуж. Да и потом, она сама первой предложила Крине кандидатуру Кая Лейсера. Подружки тотчас нашли о молодом человеке много интересных слухов. Он был сыном одного из богатейших торговцев в королевстве, чьё имение находилось западнее от Керберских гор, где-то в Пенсьероле. Он был Преломляющим. А ещё он был занудой. Впрочем, наверняка последнее было враньём. Просто подружки обзавидовались, что она станет ещё богаче, чем есть.

Тем временем внизу раздался мерных перестук лошадиных копыт, ступавших по ухабистой дороге. Из-за отрога, закрывавшего вид на часть дороги, выехало шесть всадников во главе с невысоким кряжистым мужчиной со знатными чёрными усами. Все они были одеты в те же одежды, что и спящие стражники.

Крина разочарованно фыркнула. Это были не Лейсеры. Это был дядька Венбер, начальник стражи и личный телохранитель матушки. Безумный человек, из тех, что много пьют, шутят и ругаются. Ей он был неприятен, хотя и служил маме уже много лет. Зато старший братик его любит. И не удивительно - Цеппеуш сам был не прочь выпить или устроить потасовку.

Всадники подъехали к двум сторожевым башням, соединённым между собой монолитной стеной с высеченным в ней проёмом ворот. Крина стояла прямо над ними. На верхушках башен располагались обзорные площадки, окружённые мощными зубцами.

Венбер поднёс ко рту ладони.

- Эй, вы там совсем обнаглели?! Живо просыпайтесь! - он понизил голос и добавил. - Бараны.

Крина спохватилась. Сейчас здесь начнут сновать перепуганные стражники, а она ещё должна была быть в кровати. Ох, и разозлится же матушка. Девочка что есть духу рванулась к двери, ведущей в башню, прошмыгнула мимо зашевелившихся стражников, и понеслась вниз по лестнице.

И наткнулась на крепкую руку Венбера.

- Больно! - взвизгнула она и злобно посмотрела на него. - Матушке расскажу!

- Хорошо, - на лице Венбера не дрогнуло ни жилки, он не отпускал её плеча. - Но сначала мы расскажем о твоей утренней прогулке. Меня моя госпожа немного пожурит, а тебя... Ты ведь не хочешь пропустить сегодняшний пир? На нём будут много гостей. Всякие Лейсеры...

Крина попыталась сохранить безразличный вид, но её губы дрогнули. Усы Венбера приподнялись, когда он улыбнулся.

- Да ладно, малышка, прости, если сделал тебе больно. Я, наверное, не рассчитал силы. Ты не знаешь, где Цеппи?

- Конечно, знаю, - злорадно ответила Крина. - Вечером он ходил в Драконий Язык к Зорине.

Венбер почесал затылок.

- Понятно. Ну, иди, иди уже, а то Миранда даст тебе нагоняя.

И Крина, довольная тем, как держалась, упорхнула.

Венбер, оставив в покое Крину Мендрагус, пошёл устраивать взбучку страже. Звуки его рёва, подкреплённые звонкими ударами кулаком по столу, раздавались над вымощенным базальтовыми плитами внутренним двориком, заставляя всякого, кто услышал их, опасливо съёживаться.

Выйдя из башни, он некоторое время стоял, поглаживая усы. Наконец, определившись, мужчина быстрым шагом направился к узкому входу в тоннель, зиявшему в отвесной стене из тёмной породы. Пересекая дворик, Венбер любовался солнечными бликами, игравшими на ней, словно на зеркале. За этим чёрным зеркалом скрывались огромные каверны, связанные между собой множеством коридоров и подъёмных площадок. Тоннель вёл под и сквозь гору, выходя на обратную сторону, за которой расстилалась зелёная долина и город с говорящим названием Драконий Язык.

Под землёй уже кипела работа. Вокруг сновали слуги. Катили бочки с вином и пивом из глубоких погребов, тащили телеги, груженные зеленью и мясом, выносили в главный зал столы и скамьи для гостей. Кербергунд готовился к празднеству.

По дороге Венбер проверил охранные посты, перекинулся парой словечек с Витальтом, герцогским сенешалем, насчёт предстоявшего пира и выбрался на земную поверхность, когда солнце уже поднялось над белыми шапками Кербер. Встав на уступе, он несколько минут любовался пейзажем. Впереди расстилалась Кербергундская долина с её гладким, покрытым луговой травой и цветочными лоскутами дном, которую окружали могучие серые горы с сахарно-белыми верхушками. Посреди долины маковым цветом алели черепичные крыши Драконьего Языка. Это был небольшой городок, состоявший из беспорядочно разбросанных домов. Вытянутая форма в сочетании с цветом черепицы и белыми клыками гор и послужили причиной для причудливого названия.

Вынырнув из пучин сентиментальных мыслей, мужчина вздохнул и зашагал вниз по широкой тропинке. Он вышел к главной улице имени Тадеуша Мендрагуса и направился по мощёной дороге в сторону центра, поглядывая на вывески торговых лавок, цирюлен и мастерских. Городок был необычайно тихим. Не текли по уложенной брусчатке улиц людские толпы, не гомонил расположенный на центральной площади рынок, пустовали питейные заведения и немногочисленные бордели. Местные жители словно самоустранились в пределе созданного ими уютного мирка, живя негромко и неторопливо. Вот и сейчас, когда в Кербергунде кипела работа, в Драконьем Языке многие ещё видели сны. Немногие прохожие, завидев на поясе Венбера Преломитель, приветствовали мужчину почтительным кивком. Он привык к этому и сдержанно поднимал ладонь, отвечая на приветствие. "Серая роза" верно служила ему больше десятка лет, с тех пор как он добыл её в битве на реке Кебее.

Наконец, мужчина остановился напротив опрятного двухэтажного дома, в котором располагался оружейный магазин.

- Ага, - протянул он и толкнул незапертую дверь, войдя внутрь.

В лавке стоял полумрак. За прилавком скучающе сидел невысокий подросток и читал книжку. Услышав стук двери, он поднял глаза на вошедшего мужчину.

- Подождите полчаса. Мы пока закрыты.

- В доме ещё кто-нибудь есть? - спросил Венбер, разглядывая оружие, развешанное на стене позади паренька. - Я пришёл за своим оболтусом.

- Я вас не понял, господин.

- Да всё ты понял, - махнул рукой Венбер. - Ты ведь братец Зорины? Папаню я твоего знаю, и сестру тоже. Так что повторю - мой оболтус всё ещё здесь?

При этом он пошевелил усами и как бы невзначай положил руку на рукоятку жезла, болтавшегося в кожаном чехле у пояса. Это произвело должный эффект. Подросток часто закивал и указал на лестницу слева от прилавка.

- Спасибо, - подмигнул ему Венбер и взбежал по лестнице, очутившись в коротком коридоре с тремя дверями. Он толкнул первую и присвистнул.

В маленькой комнатке стояли сшибавший с ног запах пота и затхлость. На кровати, в смятых одеялах и перекрученных простынях лежали трое - молодой мужчина и две девушки. Руки мужчины свободно лежали на голых спинах девушек, голова была повёрнута в сторону вошедшего. Наконец, он приоткрыл один глаз и неуклюже махнул рукой, словно пытаясь разогнать морок в виде Венбера.

- Моё терпение лопнуло, Цеппеуш, - произнёс тот, разглаживая усы. - Вставай, возвращаемся домой.

Мужчина застонал и открыл второй глаз.

- Кебею в зад, неужели я протрезвел? - прохрипел он. - Я решил, что у меня галлюцинация.

- Замечательно, - процедил Венбер, встал одной ногой в пыльном сапоге на край кровати и, крепко ухватив молодого человека за руку, стащил его на пол. Девушки даже не шевельнулись.

- Матушке расскажу, - сонным голосом пообещал Цеппеуш, прикрыв ладонью своё мужское достоинство.

Венбер раздосадовано сплюнул и швырнул ему одежду.

- Подожди, мне нужно отлить, - буркнул тот и вышел в коридор.

- И чтобы быстро закончил, - сумрачно сказал Венбер.

- О! - донеслось из уборной. - Мигом не получится, папочка.

Дверь магазинчика с громким треском распахнулась, и Цеппеуш вылетел на улицу.

- Передавай привет папане, - сказал Венбер пареньку за прилавком, прежде чем выйти следом.

До самого тоннеля в горе они шли молча. Лишь там Венбер остановился и строго посмотрел на молодого мужчину.

- Надеюсь, ты понимаешь, чем рискуешь, кувыркаясь с малознакомыми бабами?

Цеппеуш кивнул.

- Я ничего не скажу Миранде, - продолжил мужчина. - Но я устал тебя покрывать. У тебя родилось уже три бастарда. Три. Надеюсь, пиво ещё не скукожило твой мозг до размера ореха, и ты понимаешь, что чем меньше ты делаешь потенциальных Преломляющих, тем лучше. Чем больше чудотворцев появляются из простого народа, тем меньше этот народ нас боится. А там и до бунтов рукой подать. Понимаешь, чем чреваты подобные глупости?

- Понимаю.

- Надеюсь, - сухо произнёс Венбер. - Куда ты сейчас пойдёшь?

- В ванную. Я умоюсь и приведу себя в порядок, чтобы быть готовым к приезду гостей.

- Вот это правильно, - кивнул мужчина и добавил жёстким тоном. - Подумай о том, как восприняли бы твои выходки в столице. Изре такой король не нужен.

Цеппеуш обиженно посмотрел на него. Венбер хмыкнул и направился к входу в тоннель.

- Я всё сказал. Увидимся вечером.

Миранда Мендрагус писала письмо, склонившись над кремниевой поверхностью стола. Движения её руки, в которой лежало перо, были твёрдыми и уверенными. На листе жёлтого пергамента быстро возникали плавные линии и штрихи. Рядом потрескивал маленький огонёк лампадки, едва разгоняя мрак комнаты-пещеры и навевая сон. Миранда убрала упавшую прямо на пергамент прядь чёрных волос, посмотрела на тумбочку рядом со столом. На ней стояла маленькая иконка, изображавшая лики трёх богов. За последние несколько дней женщина провела в молитвах больше времени, чем за все предыдущие годы. Вот и сейчас она прошептала короткий заговор:

- Великие, если вы меня слышите, прошу, оберегите моих детей. Защитите маленькую ромашку Крину, он скоро свяжет семьи Лейсеров и Мендрагусов. Наставьте на верный путь сына, ибо ему предстоят тяжкие испытания. Я отобью вам сколько угодно поклонов, только помогите им.

Прошептав эти слова, Миранда вздохнула. "Молитвы облегчают груз на душе", - говорил ей покойный Налавир Герцалис, настоятель храма в Алеппо. Тогда она была ещё юной девушкой и любимой дочкой Кархария Велантиса.

И, конечно, тогда она пропустила эти слова мимо ушей и вспомнила лишь недавно, после письма от братца. Вглядываясь в размашистый куртуазный почерк Коппли, она чувствовала, как уходит из-под ног земля. Она так мечтала о смерти короля Кнеллика, что не могла понять, отчего сердце наполняется таким страхом. Миранде пришлось через силу изобразить радость для сына, который стоял тогда рядом с ней. Слишком часто она говорила ему о его высокой судьбе. Когда Цеппи родился, в руках старой служанки она видела не крепкого тяжёлого младенца, а будущего короля. А теперь Миранда со страхом думала, что будет с сыном, когда он отправится в столицу, ведь там царит совсем другая жизнь, отличная от той, что в Кербергунде или родном Алеппо.

Миранда поёжилась от холода, несмотря на привычку. Всю жизнь она провела в горах. Сперва Алеманы, край её детства, а после, когда она взяла фамилию мужа, уже Керберы. Здесь ей нравилось больше, здесь она чувствовала себя уверенней, спокойней. До недавних дней она могла справиться с грузом ответственности. Сейчас же давление стало почти невыносимым, стачивая её волю как волны камень.

Белоснежных плеч женщины, с которых сползла шерстяная накидка, коснулись тёплые и шершавые руки. Её тело отозвалось на прикосновение, как в первый раз.

- Устала? - Венбер всегда говорил с ней не так, как с другими. Даже хриплый голос становился мягче. - Тебе помочь?

Миранда зажмурилась глаза, купаясь в волнах удовольствия от ласковых прикосновений его рук, больших и сильных. Так было и в первый раз, после того, как Миклавуш снова бросил её.

Муж, глава семейства, стал всё чаще исчезать из Кербергунда, да и из Драконьего Языка тоже. Иногда он не бывал дома неделями, а потом неизвестно откуда левитировал в свою опочивальню и засыпал в одиночестве. Даже спать они стали раздельно. Она винила во всём проклятые ноги, которые потерял Миклавуш, она плакала, словно маленькая девчонка, но затем успокоилась и собралась. Отец часто говорил, что Велантисы должны прямо держать спину, не позволяя ничему её согнуть.

Миранда пообещала себе, что возьмёт вожжи судьбы в свои руки, ведь от неё зависели две маленькие жизни, её лучики света, её дети. А однажды, когда Миклавуш вновь исчез, она случайно осталась наедине с её верным телохранителем, Венбером. С самым верным ей мужчиной, поняла вдруг она тогда. Страсть вспыхнула между ними как пожар, а теперь, спустя почти десять лет Миранда уже не понимала, кто её настоящий муж. И что самое обидное - Миклавуш даже не замечал того, что она ему изменяла. А если и замечал, то не подавал виду, что было вдвойне обидно.

Через некоторое время пламя страсти пришлось притушить - на тридцатилетнюю женщину свалились вся работа, что должен был выполнять муж. Вместо него она следила за тем, исправно ли крестьяне платят подати, в каком состоянии находится Кербергунд и Драконий Язык. Приходилось краснеть, продавая земли разбогатевшим торговцам с запада - у некогда богатого и знатного рода оскудела казна. На этот раз ей пришлось заплатить слишком большую цену - обручить Крину с Каем Лейсером, молодым сыном одного из богатейших купцов королевства. Процесс обручения происходил на расстоянии - кольцо жениха она отправила посылкой в Пенсероль, а оттуда пришло кольцо невесты - серебряное с огромным аквамарином нежно-голубого цвета. Уже сегодня Лейсеры приедут, чтобы посмотреть на Крину и увезти её к себе.

- Нет, только не сейчас, - наконец ответила Миранда, гладя Венбера по руке. - Предстоит ещё столько сделать.

Венбер присел на краешек стола и посмотрел на женщину.

- Если ты волнуешься за малышку, то зачем выдавать её замуж за этого дрыща Лейсера? В чём проблема?

Миранда хлопнула ладонью по столу.

- В том, что мы слишком бедны, чтобы показать сына в выгодном свете. Жених не должен выглядеть как третьесортный баронет, иначе принцесса на него даже не взглянет. Я предложила Лейсерам купить землю и у восточных склонов Кербер, но они отказались. Мне пришлось идти на уступки.

Венбер недоуменно пожал плечами.

- У Цеппи и без дорогих одежд найдётся, чем зацепить королевскую бабу. Он не трус, и голова варит достаточно неплохо, да и на лицо он хорош. Другой вопрос - так уж ли ты хочешь, чтобы он стал королём? Столица - это огромный нужник, только позолоченный. Кстати, у меня возник ещё один вопрос - а с чего мы взяли, что другие претенденты будут бездействовать? Все эти Дастейны, Дунфунали и Нурвины могут здорово напакостить нашему парню.

Миранде понравилось, что Венбер назвал её сына "их". Это грело душу, которую после измены мужа едва не сковали ледяные доспехи. Такое к ней отношение Миклавуша иначе как изменой женщина назвать не могла

- Трон предназначен только для Мендрагуса. Да и потом, ты видел этих претендентов? У Хунфильда Дунфуналя рыбий жир вместо мозгов, у Бавалора Дастейна, по слухам, повадки мужеложца. А этот ужасный горбун? Говорят, что он однажды одним своим видом отправил в обморок хор Канстельского храма.

- А знаешь, чего хочу я? - Венбер мечтательно запрокинул голову и посмотрел на низкий потолок. - Я хочу, чтобы он вступил в королевскую армию. У него есть все задатки, чтобы стать хорошим солдатом. Он познает такую славу, что не захочет быть королём.

Миранда фыркнула.

- Преломляющему идти в солдаты? Вот уж какой судьбы я бы ему не пожелала. К тому же, он иногда бывает таким глупым, упрямым и заносчивым.

- Ты слишком невысокого мнения о нём.

- А если ты знаешь его лучше, чем я, то тем более понимаешь, что за ним нужен глаз да глаз... Ему не хватает отца.

- Ты меня обижаешь, - тихо сказал Венбер.

Миранда ошеломлённо замерла, понимая, что сказала глупость.

- Прости, - она приложила ладонь к его щеке. - Просто приди ко мне завтра ночью, ладно? А сейчас отпусти, я должна отправить послание Коппли, чтобы приготовил всё к нашему приезду. А ещё этот пир...

- Кстати о пире, - Венбер слез со стола. - Ты не против, если мы с ребятами немного пошалим?

Миранда погрозила ему кулаком.

- Ни в коем случае. От этого пира зависит слишком много судеб.

- Значит, мы пошалим так, что никто и не заметит, - подмигнул мужчина, и разгладил усы. - Я пошёл.

Почти вся прислуга крепости собралась во внутреннем дворе, встречая гостей. Стража в воротах расступилась, пропуская конных, а за ними богато украшенную карету и телегу с провиантом и доспехами. Телохранители Лейсеров были в жёлто-синих туниках. Неспешно шагали коренастые гнедые, широкие спины были покрыты попонами той же жёлто-синей расцветки. Ветер теребил флажки с гербом дома Лейсеров - длань, держащая виноградную лозу.

Цеппеуш стоял в первом ряду, рядом с матерью и сестрёнкой. Сзади покачивался на пятках Венбер, изредка перешучиваясь со своими подчинёнными. Мысленно проклиная его, молодой Мендрагус массировал затылок. Мало того, что пиво всё ещё шумело в голове, так ещё и дядька, будь он не ладен, умудрился отыскать его в городе. Тумак вышел знатным - Цепеуш с позором упал на четвереньки и едва не скатился по ступенькам. Другому человеку он бы такого бы не позволил, но это был Венбер, почти отец. Ему молодой человек был готов простить многое.

Тем временем, ехавший во главе отряда толстый мужчина средних лет жестом приказал слуге подать длинный посох. Он обхватил небольшой ладонью с толстыми пальцами отполированное чёрное древко и кристалл полыхнул зелёным. Повинуясь этому жесту, несколько булыжников мостовой возле коня смялись, принимая форму ступенек. Мужчина не торопясь сошёл по ступенькам, одарил собравшихся широкой улыбкой и устремился к Миранде. Цеппеуш нахмурился и повернул голову к Венберу.

- Этот ублюдок испортил кладку...

Венбер дал ему лёгкий подзатыльник и вытаращил глаза, призывая закрыть рот. Цеппеуш отвернулся и презрительно скривил губы, надеясь, что толстяк увидит это. Посохи в королевстве предпочитали носить женщины, а тратить кристаллы сциллитума для того, чтобы просто слезть с лошади - только совершенно зажравшиеся дураки. Впрочем, подумал он следом, если этих Лейсеров столько денег, как говорит матушка, то почему бы и не позволить себе такую роскошь. Он и сам был бы не прочь так поступить, имей он такие богатства.

Мужчина подошёл к Миранде и с неожиданной лёгкостью преклонил колено, сжав в обеих руках её белоснежную ладонь.

- Реган Лейсер, почтенная герцогиня, всегда к вашим услугам.

- Прекрасно помню ваше имя, дорогой сэр Реган. Встаньте, встаньте с колена, я всё же не королевская особа, - матушка замахала руками.

- Пока что, - мужчина хитро улыбнулся в коротко остриженную коричневую бороду. - Пока что, моя герцогиня. О, а вот и дети! Какое лицо, какая осанка. И плечи широкие. У вас прекрасный сын!

Он окинул молодого человека взглядом работорговца, отчего тому стало не по себе. Цеппеуш невольно прикрыл сестру телом, словно защищая её от цепких глаз старшего Лейсера. Тот на мгновение прищурился, а потом повернулся к собравшимся позади него слугам и солдатам.

- Кстати, куда подевалась моя несносная дочурка? Что? Ушла в опочивальню? О боги, ну какой отец станет мучить дитя после долгой дороги? Ладно, вы ещё увидите Мири сегодняшней ночкой.

Настала очередь Крины, которая с любопытством разглядывала толстяка, выйдя из-за спины брата.

- Привет, милашка. Я клянусь, тебе совершенно нечего пугаться. Моя семья примет тебя со всем уважением и почётом. Ну-ка, где мой дуралей? Кай!

От толпы охранников, с опаской озирающихся по сторонам, отделился невысокий, но стройный, как деревце, парень, младше Цеппеуша, но старше Крины. В отличие от простоватого и прямолинейного на вид отца, юноша показался Цеппеушу холёным слизняком. Поцеловав воздух у белоснежной руки герцогини, Кай сделал то же самое с воздухом у руки Крины.

- Вы прекрасны, - коротко произнёс Кай, преклонив колено перед девочкой. - Со мной вы не уроните ни вашу честь, ни честь наших домов.

Крина потупилась и зарумянилась от смущения. Миранда, которой, как показалось Цеппеушу, понравились слова паренька, нарушила воцарившееся молчание.

- Хорошо, раз мы все поприветствовали друг друга, предлагаю пройти в трапезную и отдать должное нашим кушаньям. Прошу вас, господа - сюда.

Проходя мимо Цеппеуша, Кай похлопал его по плечу и влился во тьму тоннеля. С хрустом поведя плечами, Цеппеуш пошёл за ним.

В зале было светло, шумно и людно. Люди, собравшиеся вокруг длинных столов, звякали кубками и тарелками, делились последними новостями и много шутили. Смеху не давали потухнуть - как только за одним столом гогот и ржание начинали угасать, за другим раздавались новые. Слуги бегали между столов с вытаращенными глазами, точно лягушки, которых бросили в кувшин с молоком, суетливо подливая гостям вино и раскладывая еду.

Миранда села за длинный главный стол. К нему пригласили Лейсеров и около десятка самых уважаемых вассалов герцога Кербергундского. Реган поспешил занять место по правую руку от герцогини.

"Никак, этот тюфяк намерился замучить матушку лестью", - подумал Цеппеуш, хмуря брови.

Ему показалось, что Миранда что-то прошептала, обращаясь к самой себе. На какой-то миг тень упала на её лицо, и он вдруг понял, какой уставшей она выглядит. Тогда он решительно направился к пустовавшему месту по правую руку от старшего Лейсера. Когда их взгляды встретились, молодой человек фальшиво улыбнулся Регану. "Тюфяк" ответил тем же, но, как показалось Цеппеушу, более искренне.

Знать медленно подтягивалась, толкаясь и посмеиваясь над чужой неуклюжестью. Один за другим они подходили к Миранде, кланялись и занимали своё место за столами. Кое-кто кивал и Венберу, который тёмной статуей стоял позади стула герцогини.

Некоторые здоровались с Цеппеушем. Вот ему подмигнул Эдмунд Далвенгир, молодой русоволосый мужчина, известный модник и прожигатель состояния своего грозного отца. Вместе с ним Мендрагус-младший охотился в лесах Кербер в прошлом году. А вот поднятой рукой поприветствовал его Кэлин Кроитору, приходящийся ему то ли двоюродным, то ли троюродным дядей - в родословную семьи Цеппеуш заглядывал крайне редко. Говорят, что никто и никогда не видел улыбки Кэлина. Цеппеуш гостил несколько дней в его имении в Драконьем Языке и даже имел связь с дочкой по имени Белла. Там же он заработал несколько шишек, когда Кэлин узнал о том, насколько эта связь была близкой.

Одним из самых заметных гостей был сэр Даргайб по прозвищу Зверь. Если собравшихся вельмож можно было сравнить с разноцветными драгоценными камешками, то Даргайб был громадным валуном. Чёрная туника с изображением белого клыка на красном фоне была ему явно мала и лишь подчёркивала мускулистые спину, руки и грудь, на которой лежали длинные тёмные космы. Настоящий медведь, подумалось Цеппеушу. Венбер шевельнулся, и Даргайб на мгновение задержал взгляд на нём, после чего занял своё место. Эта маленькая сценка заинтриговала Цеппеуша. Он любил подмечать подобные мелочи и гордился своей наблюдательностью. Надо будет как-нибудь расспросить дядьку об этом темногривом великане.

Эта мысль напомнила ему о скором отплытии в столицу, и он почувствовал, как внутри всё съёживается от страха. Через день-другой его будут заботить совсем другие вещи.

Заиграла музыка, запел менестрель, но его чистый голос не мог прорваться сквозь шум, стоявший в зале. Это раздражало Цеппеуша. Залихватский голос Мигдана, сплетавшийся с игривой мелодией лютни, навевал мысли о Руксанде, которой Ссесуш Мендрагус посвятил часть своих поэм. Золотоволосая зеленоглазая Руксанда считалась символом и воплощением летнего тепла, цветочных ароматов и зелени лугов. Прабабушка Кархария Велантиса, весёлая, сильная и добросердечная, - она была примером для подражания всем девушкам Изры.

- Можно мне сесть рядом с вами? - спросили его справа. Цеппеуш повернулся на голос и увидел невысокую девушку в голубом платье, с васильковыми глазами и симпатичным личиком, обрамлённым снежно белыми волосами. На лице отражалось искреннее волнение. Вспомнив о приличиях, Цеппеуш вскочил со своего стула и помог незнакомке усесться. Видимо, это и есть дочка Лейсера, раз уж она имела смелость сесть рядом с ним.

- Мириам, дочка, голова уже не болит? Может, не стоило сюда приходить?

- Всё в порядке, папа, - девушка говорила спокойно, но её бледное лицо и глаза говорили об обратном.

Реган усмехнулся и хлопнул рукой по колену.

- Видите, какая у меня дочка? Ей больно, но отец важнее боли. Ох уж эти цзин-хай.

- Ваша дочь - цзин-хай? - удивилась Миранда. - Разве они не... как бы сказать... сказка?

- Нет, вы что, госпожа моя. Империя Цзин-Хай может быть и исчезла давным-давно, но её народ ещё жив, хоть и мал числом.

- И где же они живут? - настаивала герцогиня.

Реган улыбнулся.

- Простите, но ради их же безопасности я не стану раскрывать этот секрет.

Миранда поджала губы и обратилась к сидящему напротив них Каю, чьё место и занял Цеппеуш.

- Я слышала, что вам нравятся оружие, сэр Кай.

Молодой человек засунул в рот слишком большой кусок оленины и пытался его проглотить.

- Раззява, где твои глаза, - зашипела на пажа Крина и вырвала из его рук кувшин с вином, ловко наполнив чашу Кая. Цеппеуш оглядел стол и заметил, что некоторые из лордов перестали разговаривать и просто наблюдали за действом. Кое-кто при этом неодобрительно хмурился. Кай сглотнул, с благодарностью посмотрел на Крину и повернул голову к Миранде.

- Это правда. Я коллекционирую оружие. Что-то в нашем арсенале обладает божественными свойствами, что-то просто имеет историческую ценность, а что-то действительно окружено ореолом легендарности. И раз уж мы заговорили о легендарности, то я слышал, что где-то здесь находится Алый Клык. Это правда?

- Да, Скипетр Королей действительно существует, - кивнула Миранда.

Кай опустил на стол руку с зажатой в ней куриной ножкой и взволнованно посмотрел на женщину.

- Я могу взглянуть на него?

- Кай, где твои манеры? - Реган недовольно покачал головой. - Алый Клык наверняка находится там, где и должен находиться - в руках у Миклавуша Мендрагуса. Очень жаль, что герцог не смог присутствовать здесь, а ведь я так хотел его увидеть.

Лицо герцогини окаменело.

- Миклавуш постоянно в разъездах, - отчеканила она. - А на Алый Клык вы можете посмотреть хоть сегодня - он находится в фамильном арсенале. Обратитесь к нашему кузнецу и мастеру созидания Штруду - он вам всё покажет.

Матушка ещё долго рассказывала о достопримечательностях Кербергунда, а Цеппеуш косился на Мириам. Девушка смотрела в свою тарелку пустым взглядом, словно вычеркнула себя из пиршественного хаоса. Только сейчас молодой человек обратил внимание на то, что её глаза были более раскосые, чем у других девушек и женщин, которых он видел.

Цзин-Хай. Из сказок Цеппеуш знал, что это была древняя империя, простиравшаяся на месте Изры и Алсалона. Но к тому моменту, как на континент пришли люди с запада и юга, она таинственно исчезла, оставив после себя лишь руины и другие редкие свидетельства своего существования.

- Ты, наверное, устала с дороги, - шепнул он девушке, и та испуганно подняла на него взгляд. - Может, проводить тебя в твои покои?

- Нет, я должна быть с отцом, - ответила та. - Благодарю за любезность.

Цеппеуш удивлённо отвернулся. Мириам была стойкой и преданной. Более того, она не пыталась с ним заигрывать, как это делали другие девушки, с коими ему довелось общаться. Он даже не был уверен, поняла ли она его интерес. Чувствуя странную неловкость, он выпил ещё вина. В зале было душно.

"Этот василёк в снегу нуждался в нежности", - подумал он.

Мигдан тем временем отложил в сторону лютню и взял в руки арфу. В негромкий мелодичный голос менестреля на сей раз вплелись звуки весенней капели. Звуки музыки звонко срывались вниз подобно каплям воды, подрагивавшим на тонкой паутинке. Сначала грустный мотив, знаменовавший мрачную лютость февральских вьюг, превратился в бодрый гимн весне. Заслушавшись, Цеппеуш осознал, что в зале стихли смех и голоса. Игра Мигдана заворожила всех. И лишь когда менестрель с торжествующей улыбкой поставил жизнеутверждающую точку в своём произведении, аплодисменты вперемешку с хором весёлых голосов вновь заполнили зал.

Цеппеуш вновь повернулся к Мириам.

- Тебе нравится здесь?

- Здесь всё такое тёмное. И древнее. Иногда становится страшно.

- Тогда тебе нужно побывать в Драконьем Языке, - он ухватился за спасительную соломинку.

- Что это?

- Это город в долине, недалеко отсюда, формой похожий на язык дракона. Вечером на улицах зажигаются газовые фонари и люди выходят из домов и дышат горным воздухом, а когда устают - то накрывают большие столы и зовут гостей. Там чувствуешь себя действительно тепло и уютно.

Цеппеуш и сам поразился собственному красноречию. Обычно он был способен на такое лишь после несколько кубков вина. Сейчас же он наоборот - почти не притронулся к питью, побуждаемый утренними словами дядьки Венбера.

- Я бы хотела там побывать, - Мириам легонько улыбнулась, и всё существо Цеппеуша затрепетало.

- Если хочешь, мы можем пойти туда утром.

- Не знаю, разрешит ли отец, - Мириам с опаской посмотрела на Регана, который перешучивался с Эдмундом Далвенгиром.

- Разрешит, - уверенно кивнул Цеппеуш.

Девушка неожиданно вздохнула.

- Если бы мы могли полететь на драконе, то увидели бы город сверху.

- Это невозможно, - виновато произнёс Цеппеуш. - Последние драконы исчезли давным-давно. И хотя ходят слухи о том, что, мол, их видели летающими над тучами, а гром во время грозы - вовсе не гром, а драконий рык, во всё это я не верю.

Потом он рассказывал Мириам о драконах, с удовольствием разглядывая её лицо, на котором играли тени и оранжевый свет. Матушка встала из-за стола и, сославшись на плохое самочувствие, удалилась в уборную. Тем временем гости уже наелись и теперь лишь пили. Играла музыка, и многие пустились в пляс. За одним из столов затянули песню про покойного короля. Венбер предложил Каю познакомиться с его товарищами, выпить и может быть даже повеселиться с местными девчонками. Крина отнеслась к этому с явным неудовольствием и ушла куда-то со злым лицом, что удивило Цеппеуша. Сестрёнка посчитала несчастного Лейсера своей собственностью неожиданно быстро.

Тут мужчина услышал покашливание слева. Реган доброжелательно улыбнулся и придвинулся ближе.

- Дочка, иди погуляй немного, хорошо? Побеседуй с юной леди Мендрагус или попроси стражников показать тебе красоты этой крепости.

Мириам покорно поднялась из-за стола, и для неё тут же нашёлся партнёр в виде Эдмунда Далвенгира. Цеппеуш бросил злобный взгляд на пару, кружившуюся в танце.

- Вы слушаете меня, мой друг? - голос Регана оторвал его от созерцания танца.

- Да-да, слушаю, - недовольно отозвался Цеппеуш. - Весь внимание.

Реган начал говорить осторожно, тщательно подбирая слова.

- Я буду для вас открытой книгой, сэр Цеппеуш. Доверие для меня прежде всего. Вы ведь знаете условия, на которых я предоставляю вашей семье некоторую сумму денег.

Дождавшись кивка Цеппеуша, толстяк продолжил.

- Итак, взамен на деньги, большие деньги, ваша семья отдаёт нам надел у подножия Кербер, и соглашается на свадьбу юной леди Крины и моего сына. Это одна сделка. Она заключена между мной и вашей матерью. Но есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить лично с вами.

Цеппеуш слушал вполуха, его мысли занимал василёк, кружащийся в объятиях Эдмунда.

- Продолжайте.

- Так вот, речь идёт о вашем будущем, и о будущем Лейсеров тоже. Вы ведь хотите стать королём? А для этого нужны не только деньги, но и связи. У меня есть и то, и другое. А что это значит? Это значит, что и то, и другое может оказаться у вас. Понимаете?

- Прекрасно.

- Прекрасно? - Реган сощурился. - Тогда вы захотите узнать условия.

- Условия? А, будут ещё и условия.

Реган коротко хохотнул.

- Взамен я бы хотел место для Кая в королевском круге. Членство в Круге может иметь лишь один человек от семьи. Я его уже имею, а вот мой сын нет. А Круг - это почёт и престиж, и кое-какие привилегии. Я хочу устроить Каю и его будущей жене спокойную жизнь. Вы ведь хотите, чтобы ваша сестра была ещё счастливее? Я тоже. Кроме того, было бы очень неплохо понизить для нас налоги, - на столе появился пергамент договора, выуженный из-за пазухи с невероятной ловкостью. - Вашей подписи на соответствующей бумаге будет достаточно, чтобы наши товары облагались меньшим налогом. Вы же знаете, как тяжела жизнь торговца.

Цеппеуш краем сознания отметил, что тяжёлая жизнь не мешает Регану тратить драгоценный сциллитум на то, чтобы просто слезть с лошади.

- Ну что? Как вам мои условия? Они не накладывают на вас никаких забот. Достаточно одной подписи и всё будет хорошо.

- А что если я не стану королём? Как я буду с вами расплачиваться? - поморщился Цеппеуш, пожирая глазами гибкую, как стебель подснежника, фигурку Мириам.

- О, ну мы ведь такого даже не допускаем, - замахал рукой Реган. - Если заранее думать о поражении, тогда точно ничего не получится. Вы крепкий и симпатичный молодой человек из самой знатной семьи королевства. Жаль, что Мириам уже помолвлена, да...

- Помолвлена? На ком?

- О, вы его не знаете. Он южанин, из Канстеля, и его имя вам ничего не скажет.

- Я дам ответ завтра, - сейчас Цеппеуш ни о чём не хотел думать. Он был переполнен разочарованием, как кувшин горьким вином.

- Хорошо, завтра значит завтра, - Реган спрятал пергамент и пожал плечами. - Но не опоздайте - вечером мы отправимся домой.

Цеппеуш вышел из-за стола и двинулся сквозь толпу вельмож, слуг и стражников. От многих разило вином и пивом, от некоторых ещё и мочой. Кое-кто из гостей уже спал, уткнувшись лицом в стол, других под руки уводили в их спальни.

Где-то сбоку раздался особенно громкий шум, ругань и затем оглушительный грохот. Раздался женский визг. Люди сгрудились возле одного из крайних столов. Цеппеуш, всё больше волнуясь, побежал к ним. Он чувствовал - наверное, благодаря той связи, что всегда существует между матерью и её ребёнком - что-то случилось с матушкой.

Миранда безмолвно лежала на каменном полу. Венбер склонился над ней, стоя на коленях и держа её руки в своих, словно величайшую драгоценность. Цеппеуша охватила паника.

- Что произошло?! - вскричал он.

- Герцогиня шла к столу, когда её толкнул этот парень, - оказавшийся неподалёку Даргайб ткнул пальцем в грудь Каю.

- Ты это сделал?! - громко спросил Цеппеуш в наступившей тишине.

- Я не специально, - нетвёрдо ответил Кай, скрестив на груди руки. Цеппеуш тем не менее заметил, что, благодаря стараниям Венбера, взгляд сопляка был далёк от трезвого. Он обвёл взглядом столпившихся вокруг мужчин и женщин.

- Это вышло случайно?

- Нет, - нахмурился Даргайб, зло глядя на бледного Кая. - Он не задел герцогиню случайно. Он толкнул её рукой.

Кровавая пелена застила глаза Цеппеушу, но он сохранил остатки самообладания.

- Кто ещё видел, что случилось?

Эдмунд Далвенгир поднял руку.

- Я видел.

- Специально толкнул?

- Специально.

Цеппеуш медленно кивнул.

- Кто ещё?

Он с сумрачным видом смотрел, как одна за другой поднимаются руки. Почти десять.

- Это безумие, - сквозь толпу протиснулся Реган. - Где доказательства того, что он сделал это специально? Вы же видите - он упился как матросня с Навустрозы! Шёл, не заметил, что это герцогиня, и оттолкнул её, расчищая дорогу. Да, он виноват, но ни о каком смертельном приговоре речи быть не может!

- А никто пока не собирается выносить ему смертный приговор, - сказал Цеппеуш, с облегчением нащупав на руке матери пульс. - Где Витальт?

Вперёд выступил и поклонился невысокий грузный сенешаль в фиолетовых одеждах и с ниспадавшими вниз роскошными локонами.

- Какое наказание за умышленное причинение травм?

- А ты уверен, что она жива? - спросил Даргайб.

Цеппеуш кивнул.

- Пульс есть.

Сенешаль откашлялся, стёр со лба пот и произнёс:

- Двадцать пять ударов плетью.

- Где доказательства?! - сорвался на рёв Реган.

- Это видели множество известных и уважаемых людей, - жёстким тоном ответил Даргайб. - Мы бы не стали лгать, только ради того, чтобы увидеть казнь вашего сына. Мы, жители Кербер, честные люди.

Реган с гневным прищуром уставился на косматого силача.

- Что ж, поскольку все, кто видел этот инцидент, считают действие Кая Лейсера намеренным, мы должны наказать его, - сказал Цеппеуш.

- Стойте! - звонкий голос Крины был словно отрезвляющим холодным душем. Девчонка выбралась из толпы и села рядом с Мирандой. - Где слуги?! Где лекари?! Что вы все столпились здесь и не помогаете?! Нужно перенести маму в её спальню!

Лорды и сэры пристыженно забурчали и разомкнули круг, впуская прислугу с невесть где найденными носилками. Один из слуг осторожно пощупал ноги женщины и посмотрел на сидевшего рядом Венбера.

- Удивительно, она сломала ноги... Также небольшая шишка у виска. Промахнись она на несколько миллиметров, и всё могло кончиться ещё плачевнее. Мы отнесём её в опочивальню и сделаем всё, чтобы она пришла в себя. Думаю, она скоро очнётся.

Герцогиню положили на носилки и унесли.

После чего всё внимание толпы перенеслось на Крину.

- Что-то ещё? - спросил Цеппеуш, опустив привычное "сестрёнка".

- Я видела инцидент, - девочка посмотрела на него честными пречестными глазами. - Кто-то из прислуги его задел, он оступился и в свою очередь зацепил маму. Ни о каком недобром намерении речи не идёт.

- Вы ведь знаете фразу про уста ребёнка и истину? - с довольной улыбкой Реган примирительно положил руки на плечи Цеппеуша и Кая.

- Витальт, какое наказание за неумышленное причинение вреда человеку? - спросил Цеппеуш у сенешаля.

- Минимальное взыскание в размере одного процента от годового дохода обвиняемого. Учитывая серьёзность травмы, сорок процентов.

Улыбка на лице Регана померкла. Он посмотрел на Кая и грустно вздохнул.

- Согласен.

- Ещё чего, - возмутился кто-то из лордов. - Леди Крина своим заявлением выставляет нас лжецами!

- У меня есть предложение, - Венбер обвёл собравшихся хмурым взглядом. - Пусть решение примут боги.

Лорды зашептались.

- Сэр Даргайб, - Цеппеуш посмотрел на гиганта. - Вы первым выдвинули обвинения против сэра Кая. Не хотите ли отстоять свои слова?

- Я... - начал Даргайб, но его перебил Венбер.

- Я сражусь с ним.

Усы телохранителя грозно стремились вниз. То, что он был в ярости, Цеппеуш понял сразу. Было в его взгляде и что-то ещё, похожее на страх. Молодой человек медленно склонил голову.

- Ну, раз так, значит...

- Постойте! - вскрик Регана заставил вздрогнуть всех присутствующих. - Может вы заколете моего сына прямо здесь, не дожидаясь поединка? Посмотрите на него. Он же на ногах едва держится. Я прошу вас, сэр Цеппеуш, устроить справедливый суд. Весь этот фарс меня...

- Хорошо, - громко произнёс Цеппеуш, глядя на мужчину. Отказать ему значило скорее всего разорвать помолвку сестры и нанести оскорбление его семье. А за этим могло последовать всё, что угодно, вплоть до войны. Он не перечеркнёт все усилия матушки. - Поединок состоится сегодня утром. Слуги покажут вам ваши покои и путь к ристалищу. А теперь давайте-ка на время забудем это происшествие и вернёмся к пиру.

Толпа рассосалась не сразу. Лорды ввернулись за столы и продолжили трапезу. С тревогой Цеппеуш слушал, что они продолжают обсуждать поступок Кая, и тщетно пытался избавиться от навязчивой мысли, что добром всё это дело не кончится.

На утро Венбер и Цеппеуш находились в одном из арсеналов крепости. Дядька терпеливо ожидал, расставив руки в стороны, пока сновавшие вокруг слуги наденут на него тяжёлые пластинчатые доспехи.

Это были старая фамильная броня чёрного цвета, с декоративными чешуйками на кирасе и доходящей до колен юбке. Наплечники украшали драконьи головы с загнутыми книзу рогами. На отполированной поверхности играли оранжевые отсветы горящих факелов. В полном доспехе мужчина стал чуть ли не вдвое шире и напоминал чугунный шкаф.

Цеппеуш ходил туда-сюда, сложив на груди руки. Наконец, не выдержал и выпалил то, что просилось быть сказанным ещё ночью.

- Напоить Кая, чтобы выставить его дураком, было абсолютно идиотской идеей! Точнее, идея неплохая, но посмотри, к чему она привела?!

Венбер не обратил на эти слова никакого внимания. Он принял из рук оружейника шлем, похожий на перевёрнутое ведро, с нашлемником в виде распахнувшего крылья дракона, и надел его, после чего проверил расположение жезла в кожаном чехле у пояса, и взял в левую руку тяжёлый щит с круглой выемкой на верхнем ребре. Не сказав ни слова, он вышел из арсенала. Цеппеуш поспешил за ним.

Миновав несколько тоннелей, они вышли на овальную площадку арены. В длину она составляла больше сотни метров, в ширину около шестидесяти. За толстыми и прочными стенами собрались зрители, все как один припав к тонким прорезям в прочном камне.

Цеппеуш хлопнул Венбера по наплечнику и покинул площадку, присоединившись к людям за стенами. Более молодой Кай Лейсер ждал Венбера на противоположной стороне арены, слегка покачиваясь вперёд-назад. Его облегчённые серебристые доспехи были более тонкой работы с множеством гибких частей.

Между ними встал Витальт.

- Все помнят условия? Дуэль длится, пока один из вас не признает себя побежденным, либо от усталости или нанесенных повреждений не сможет продолжать бой. Господа, условьтесь, сколько кристаллов вы можете сменить.

- Незачем сорить деньгами, - раздался глухой голос Венбера. - По три?

- По три, - согласился Кай. Он не выглядел испуганным, скорее нервничающим в предвкушении предстоящего поединка. Опустив забрало, он отступил назад.

Витальт убежал к зрителям, а дуэлянты одновременно громыхнули щитами о плиты арены и присели, спрятавшись за ними, словно за крепостными стенами, и выставив поверх жезлы.

Венбер атаковал первым. Серая Роза воссияла подобно голубому солнцу, а противник согнулся под давлением невидимого пресса. Лишь серебряные доспехи позволили ему не быть раздавленным чудовищным молотом из ветра.

Зрители дружно охнули. Цеппеуш знал Слово, которым воспользовался дядька. Ваэро, Молот Воздуха. Оно, как и два десятка других слов, хранилось в тайной библиотеке семьи, и стало известно Венберу лишь после того, как его назначили телохранителем матушки.

Молот пригибал Кая всё ниже, пока, наконец, серебристые доспехи молодого человека не покрылись вязью светящихся зелёных рун. Символы вспыхнули, поглотив энергию удара. Кай выпрямился и отскочил в сторону, сбивая Венберу прицел. Структура доспехов позволяла его движениям быть лёгкими и стремительными. По сравнению с ним, закованный в чёрную броню Венбер казался неповоротливой черепахой. Мужчина стоял на месте, а вокруг его жезла бешено раскручивался конус невидимого копья. На сей раз это было Слово Ваэрдис. С низким протяжным гулом Копьё Воздуха угодило в щит Кая. Серебряный щит отозвался мелодичным звоном, поглотив удар, но не силу инерции. Юношу отбросило назад, однако он ухитрился взмахнуть жезлом, прежде чем упасть на спину. Каменные плиты между ним и Венбером раскололись, и, окатив того градом осколков, спрессовались в одну вертикальную. Следующее копьё разбило преграду на множество кусочков.

Кай откатился в сторону и поднялся на ноги. Вокруг него взметнулось кольцо булыжников, каждый размером с человеческую голову. Резкий взмах Преломителем - и камни забарабанили по щиту Венбера, оставив на нём несколько вмятин. Из-под шлема мужчины донёсся стон, давая понять, какой ценой он удержал щит на месте.

Невзирая на боль в повреждённой руке, Венбер сделал несколько шагов к сопернику, делая броски булыжниками менее сильными. Жезл коренастого мужчины ярился, разбрызгивая во все стороны сгустки синей плазмы, словно имел собственный характер.

Наблюдая из укрытия, Цеппеуш видел, что дядя проигрывает. Кай двигался быстрее, причём не пятился, а заходил с флангов, заставляя Венбера крутиться на месте и медленно выдыхаться. Несмотря на это, Цеппеуш, тренировавшийся с ним уже десять лет, был уверен в том, что дядька имеет в запасе какие-то козыри.

Тем временем Венбер замахнулся Серой Розой, намереваясь нанести очередной удар, но Кай снова оказался быстрее.

Расколотые плиты под ногами мужчины расплескались в сторону, словно были водой, - и Венбер упал на колено. Одна нога угодила в образовавшуюся яму, лишив его равновесия. Цеппеуш сжал мокрые от пота кулаки. О таком приёме он не знал. Но почему же тогда Кай не вырыл под дядей яму побольше? Ведь так мог закончить бой сразу после его начала. Лишь спустя некоторое время Цеппеуш понял, что Кай решил поберечь заряд сциллитума. Похоже, он надеялся одержать победу без единой смены кристалла.

Венбер лязгнул щитом, уперев его в землю, и с рычанием попытался высвободить ногу. Но Кай уже приготовил следующее чудо.

Поверхность площади рядом с мужчиной вспучилась, из разлома между вздыбившимися плитами показалась тёмная рука с могучей дланью. Она замахнулась и всей пятернёй ударила сверху. У толпы вырвался дружный вздох, кто-то из девиц лишился чувств.

Венбер ткнул жезлом перед собой, и каменная ладонь разлетелась на тысячи осколков. Земля рядом вновь начала вспучиваться, но Венбер таки успел выбраться из ямы и раскрошил показавшиеся на свет каменные пальцы. Кай наседал, пол вокруг него был весь в рытвинах, словно вспаханный плугом. Каменные осколки с барабанной дробью били в тяжёлый щит Венбера, который тот вновь выставил перед собой.

Цеппеуш, как и остальные зрители, судорожно пытался понять, что задумал Венбер. И задумал ли он вообще что-нибудь? Что, если его рассудку мешает чувство вины перед матушкой? Ведь он её телохранитель. Да и как он сумеет контратаковать, будучи таким медленным, таким неповоротливым...

Венбер швырнул щит к ногам Кая, заставив его отскочить назад. Дядька прыгнул вслед, словно тигр, и в несколько широких шагов оказался перед юношей.

Засвистело, завыло, в воздух поднялась пыль. Ветер порывами мчался к кристаллу-фокусатору Серой Розы, формируя копьё. Кай запоздало поднял щит, когда мужчина с замахом всадил в него Ваэрдис. Щит вырвало из руки молодого человека. Венбер нанёс ещё один удар копьём - и молодого Лейсера снесло с ристалища. Его шмякнуло о стену, и из-за серебряного шлема донёсся глухой крик боли.

И только сейчас до Цеппеуша дошло, что дядька сменил тактику сразу после того, как понял, что Кай обороняется слишком хорошо, чтобы сломить его простым напором. В той ситуации он бы израсходовал сциллитум раньше, чем юноша. Интенсивная атака всегда сильнее отражается на сопротивляемости сциллитума, чем защита.

И, предвидя неблагополучный исход, Венбер всеми своими действиями начал демонстрировать свою беззащитность. Он попросту сыграл на молодости Кая, заставив того увлечься атакой. Надо отдать должное мальчишке - поначалу он пытался сохранить голову холодной. Но потом горячая кровь взяла верх, и он вошёл в раж. И тогда вся медлительность и неповоротливость дядьки куда-то делась. Контратака ошеломила юношу, и тот не успел вновь уйти в защиту.

Молодой человек с самого начала был обречён в сражении с опытным и разгневанным Венбером.

Кай сидел, привалившись к стене арены и держась рукой за бок. Венбер грозно надвигался на него, медленно занося над собой Серую Розу.

И тут раздался голос матушки, тихий, но отчётливо слышимый.

- Остановите это безумие. Здесь не из-за чего биться. Возвращайтесь в зал и продолжайте пиршествовать, а если кто устал - милости прошу в приготовленные для вас опочивальни.

Миранда сидела на носилках и глядела на зрителей усталыми глазами.

- Я плохо себя чувствовала, вот и споткнулась о первого попавшегося мне человека. По несчастливому стечению обстоятельств, им оказался наш дорогой гость. Вина целиком лежит на мне.

Кто-то из слуг, кажется, Витальт, выбежал на площадку и окликнул Венбера. Тот опустил оружие и помог подняться Каю. Цеппеуш почувствовал, как тяжесть исчезла с его плеч. Вид пришедшей в сознание матушки наполнил его тёплом и силой. Он пошёл к ней, но его опередил Кай, на лице которого читалось явное облегчение. Молодой человек прогромыхал к носилкам герцогини и, преклонив колено, горячо попросил прощения. Матушка величественным жестом простила его и приказала слугам отнести себя в её комнату, напоследок слабо улыбнувшись Цеппеушу.

Венбер как верный пёс побежал за носилками. А Цеппеуш, который стал никому не нужен, пошёл искать Мириам. Она должна была принадлежать ему.

Интерлюдия 1. Карранс Мирандис.

Не следует придавать много важности смерти человека, который показывает такое расположение к еретику и компрометирует своими писаниями честь Триединой Церкви. Последняя многое выиграла бы, если бы такой архиепископ умер.

Из тайного письма епископа Парде Тирога убийцам архиепископа Серрата Лети,

934 год от создания Триединой Церкви.

Карранс Мирандис стоял на балконе своего трёхэтажного особняка и смотрел на бело-голубые крыши зданий, из-за которых столица и получила название "Льдина". Разгорался новый день, и аккуратно уложенная черепица приобрела оранжевый оттенок. В том и была прелесть окраски городской архитектуры - ночью она отражала молочно-алый свет луны, а днём блестела подобно солнцу.

С балкона открывался вид на ухоженный парк. Карранс лениво провёл взглядом по ухоженным дорожкам, на которых неторопливо прогуливалась пожилая парочка в дорогих одеждах. Поверх густых кленовых крон, окрасившихся в ржу, виднелась величественная арка Лазурных Ворот, за которой располагались кварталы среднего и низшего классов, а ещё дальше, подёрнутая лёгкой дымкой, виднелась серая речная гладь Англерса.

Льдина стояла на острове, поднятом со дна первыми чудотворцами ещё тысячу лет назад. Порт окружал город практически со всех сторон, и при этом никогда не пустовал. Галеи, каравеллы, нефы, коги и другие корабли порой забивали всё водное пространство между островом и большой землёй, так что между ними можно было передвигаться лишь на лодках и буксирах. С них в город рекой текли товары, привезённые со всех уголков королевства, оседая в многочисленных магазинах, лавках, пяти главных рынках города и, конечно же, домах местной аристократии.

Карранс поднял с небольшого деревянного столика на резных ножках кружку с дымящимся чаем. Кипяток, наконец, остыл достаточно, чтобы его можно было пить. Отхлебнув тёмной терпкой жидкости, Карранс унёсся в прошлое. Точно такой же чай он пил перед нападением Алсалона на Серый Валун. Он словно наяву увидел чёрные столбы дыма, танец огней, распростёртое на траве тело Эктара Ректа, и услышал леденящий кровь вой демонов.

Двадцать с лишним лет прошло с того дня. Случалось всякое - и хорошее, и плохое. Но как расценивать неожиданное посвящение в сан архиепископа, он ещё не определился. Созвав конклав, глава Триединой Церкви своим решением огорошил в первую очередь самого Карранса. Епископ Канстельский, вопреки сплетням коллег, считал, что делает свою работу только из добрых побуждений, не рассчитывая стать преемником Марзена. Но старик сказал иначе и, не спрашивая мнения епископов, передал свой сан именно ему.

Архиепископ Карранс Мирандис. Самый молодой архиепископ в истории. Первый уроженец Алеман, удостоенный этого сана. Этим можно было гордиться, хотя Карранс почему-то не чувствовал особого энтузиазма. Забот хватало и в старом-добром Канстеле. Забот ещё на двадцать лет вперёд. А теперь - "на тебе, епископ, всё королевство на плечи". Карранс считал себя трудолюбивым человеком, но в какой-то момент понял, что всю работу не переделать. Всех еретиков на дыбу не перетаскать, всех ведьм и ведунов не переловить. И с возрастом он научился выискивать в своём рабочем графике часы для отдыха. Как, например, эти.

Он допил чай и поставил кружку обратно на столик. Прямые лучи солнца ударили в глаза и залили балкон тёплым светом. Поморщившись, Карранс затянул пояс на своём любимом фиолетовом халате и вернулся в комнату. Посреди неё стояло любимое кресло-качалка, рядом высился ещё один столик, на котором лежала раскрытая книга. Карранс было сел в кресло, когда в коридоре послышались вежливые шаги.

- Господин, простите меня, - в дверном проёме показался слуга. - Пришёл сэр Кархарий. Он просит аудиенции.

- О! - неприятно удивился Карранс. - Пусть входит.

- Позволите дать совет, господин?

- Конечно, Томас, - улыбнулся Карранс, всё ещё сидя в кресле.

- Уберите со стола вашу рукопись. Боюсь, её содержание сэр Кархарий не оценит по достоинству.

- Верное замечание, - кивнул Карранс. - Можешь идти. И да, Томас - чай замечательный.

- Он заварен, как вы любите, - гордо ответил слуга и ушёл.

Карранс тут же вскочил с кресла, снял с себя халат, швырнув его на заправленную постель, и, достав из шкафа свою обычную бело-зелёную сутану, стремительно переоделся. Золотую с драгоценными каменьями он одел лишь раз - когда его посвящали в сан архиепископа на Королевской Площади.

Затем он бросился к лежащей на столике книге, пробежался взглядом по последней строчке "... таким образом, существование сущности, рекомой "Хнумом", нельзя исключать...", написанной вчера, и захлопнул её, спрятав на шкафной полке среди множества фолиантов.

С лестницы донеслись голоса и шаги.

- Как твоя коллекция перьев? Нашёл перо хладо-птицы?

- Пока нет, сэр.

- Ну, раз нет, то я тебе подскажу - эта пташка обитает в Каседрумских Горах. Попытай счастья там, если хозяин позволит, конечно.

- Спасибо за подсказку, сэр. Господин вас ждёт.

В комнату вошёл Кархарий Велантис, первый советник короля и королевский регент. Карранс, успевший к этому времени развернуть кресло в сторону двери, медленно поднялся на ноги и протянул руку.

- Здравствуйте.

Кархарий пожал руку и поморщился.

- Тьфу! Мы можем говорить на "ты" хотя бы во время неофициальной беседы?

Королевский советник, одетый в шелка, без спросу сел на постель. Карранс опустился обратно в кресло и посмотрел на своего визави.

- Хорошо, Кархарий, - с каменным лицом произнёс он. - Я тебя ждал.

- Разумеется, ты ждал, - отмахнулся первый советник. - Я пришёл к тебе от лица Марзена. Старик почему-то постеснялся передавать тебе это лично... В-общем, ты знаешь, что в Первом Храме есть небольшая дверь позади Триединого Алтаря?

Карранс утвердительно кивнул. Кархарий по старинке пригладил зализанные назад волосы и достал из кармана смарагдовый ключ, висящий на металлической цепочке. Карранс протянул руку, взял ключ и поднял его перед глазами. Солнечные лучи сделали его рдяным. Цепочка отливала серебром.

- В ту дверь ты никогда не входил, - пояснил Кархарий. - Она была постоянно заперта.

- Никто из епископов там не был, - произнёс Карранс, разглядывая ключ. - Только Марзен. А я удивлялся, почему вместе с новым саном мне не разрешили увидеть то, что скрыто за этой дверью.

- Теперь тебе разрешено. Естественно, о том, что в этой комнате, ты не скажешь никому ни слова.

- А ты, выходит, знаешь, что там.

- Знаю, - Кархарий встал. - Всё, мне пора - дела.

Карранс тоже поднялся на ноги и проводил советника до выхода.

- Не хочешь позавтракать у меня? - спросил он из вежливости.

Кархарий повернулся, посмотрел на него, задрав бровь.

- Нет.

Но спустившись с крыльца, добавил:

- Спасибо.

Карранс закрыл дверь и подошёл к шкафу с обувью. Надев мягкие туфли и отряхнув сутану, он крикнул:

- Томас, я ушёл!

Слуга выглянул из двери в другом конце коридора.

- Позвольте напомнить, что у вас вечером запланирован ужин с той очаровательной особой из семьи Велль. Как же её имя...

- Ланита, Томас, Ланита.

- Ваша память крепка, как никогда, господин.

- О, дорогой, Ланиту не забудет даже умственно-отсталый.

- Я сделаю вид, что не заметил оскорбления, господин.

- Извини, друг - мне пора! - воскликнул Карранс, закрыв дверь и выбежав на парковую дорожку. С облегчением увидев, что Кархария впереди нет, он трусцой побежал к восточному выходу из парка, за которым находилась дорога, ведущая к Чешуистым Воротам.

Прошло не меньше получаса, прежде чем он, миновав громадную каменную арку ворот, ряды административных зданий, и немало напугав утренних прохожих, оказался возле Первого Храма. Это сооружение, возведённое первыми чудотворцами, размерам превосходило всё, что Карранс видел в своей жизни. Ко входу вели сотни ступенек, белоснежные стены попирали огромные статуи Трёх Богов. Золотые шпили блестели в лучах солнца, видимые по ту сторону Англерса.

Карранс, будучи мужчиной в расцвете сил, с лёгкостью взбежал по ступеням и обернулся, ещё раз полюбовавшись видом на Королевскую Площадь, которая представляла собой огромный прямоугольник небесного цвета, от которого отходило множество улиц. В центре этого прямоугольника располагался чудесный бассейн с фонтанами. Вода в нём была бирюзового оттенка, а на поверхности плавали голубые, фиолетовые и алые лепестки ирисов. Солнце уже взошло на городом, одаривая всё вокруг тёплыми прикосновениями своих лучей.

- Ах, как я люблю этот город, - с наслаждением сказал Карранс мягкому ветру и двинулся дальше.

Прихожане расступились перед ним, осеняя себя благословляющими жестами. Карранс улыбался каждому и поднимал руку с зажатым в ней ключом.

Пройдя через весь зал, в котором мог целиком уместиться Канстельский Храм, Карранс зашёл за Алтарь, посвящённый богу земли Ориду. В серой рельефной стене были прочерчены линии, обозначающие дверь. Разглядев в сочленении мозаичных плиток отверстие, архиепископ снял с шеи ключ и с гулко бьющимся сердцем вставил его. После нескольких поворотов ключа дверь бесшумно распахнулась. Достав смарагдовый символ из дверной скважины, Карранс шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась тоже без шума.

Глава 5. Лжец.

Какой он из себя, этот Рензам Рект?

Кто-то видит в нём жёсткость и жестокость.

Кто-то - невероятную храбрость и склонность к риску.

Я же вижу в нём тщательно скрываемое горе.

Саламах Инги, "Жизнь великих людей", том 3,

1089 год от создания Триединой Церкви.

В следующее мгновение Гирем обнаружил, что находится в весьма щекотливой ситуации. Все жители Геррана от мала до велика, а также отец и его телохранители, сейчас смотрели только на него.

Рензам, чей возраст прошлым летом перевалил за четвёртый десяток, был человеком больших сил. С длинной иссиня-чёрной бородой и волосами, завязанными в конский хвост, с постоянным хищным прищуром колючих тёмных глаз, и в тёмном плаще, он был похож на пантеру, такой же поджарый и ловкий. Даже в движениях его сквозила удивительная плавность и грация, как у кошки, медленно подбирающейся к жертве с тем, чтобы совершить убийственный прыжок.

Рензам встал рядом с сыном, одним взглядом заставив Джаффара отойти в сторону, и наклонился к его уху.

- Только не говори мне, что ты собирался переложить свою обязанность на другого, - прошептал он. - По закону казнить Одержимых должен представитель власти.

Гирем растерялся и нашёл в себе лишь силы солгать.

- Всё верно, - шепнул он в ответ. - Я хотел сделать это лично, но теперь здесь ты.

И ни слова больше, иначе отец учует дрожь в его голосе.

Рензам положил руку ему на плечо и помахал людям.

- Что должен сделать мой сын?! - громко спросил он у толпы.

- Сжечь ведьму! Сжечь! - с готовностью отозвалась толпа.

- Я не умею вызывать огонь, - тихо произнёс Гирем, глядя на отца. - Пытался вылечить Алана, но не сумел...

- А сейчас сможешь, - Рензам едва не касался его лба своим, всматриваясь в его глаза, словно пытаясь в них что-то разглядеть. - Ключ к огню не страх, а страсть. Если ты не казнишь эту дрянь, сопляк, то перестанешь быть моим сыном. Хочешь, чтобы все считали тебя тем же ничтожеством, каким была твоя мать?

Гирем почувствовал, как на его шее вздыбились волосы. К лицу прилила кровь. Он посмотрел на отца, представляя себе, как мучает его. Он хотел растоптать его одним взглядом, заставить пожалеть о сказанном. Сейчас Рензам казался ему чужим человеком, безразличным к младенцу, которого он и Сиверт нашли в разбитой лачуге у трупа его матери. Мать он не помнил, но верил, не смотря на то, что она была из низшего сословия, что был ею любим.

Рензам насмешливо скривил губы. Гирем хотел что-то сказать, но от гнева слова умерли, не сойдя с языка. Он поискал взглядом Джаффара - тот стоял далеко от них и смотрел в небо. Кипя от ярости, Гирем побрёл к костру. Он не хотел сжигать женщину, привязанную к столбу. Однако теперь он ясно осознавал, что причина этому не его вера в невиновность Элли, а истовое желание пойти наперекор отцу. Сейчас он даже понимал младшего брата, который уехал в столицу, подальше от Рензама.

Элли смотрела только на него, и этот взгляд пронизывал всё его существо подобной калёной игле. В голове били барабаны, стук сердца отдавался во всём теле. Почувствовав, как пульсирует правая ладонь, он вытащил Вишнёвые Оковы. Лающая толпа исчезла. В этом иллюзорном мире были лишь привязанная к столбу ведьма и он, судья и палач в одном лице. "Палачом меня сделал отец", - гневно мелькнуло где-то на границе сознания. Спиной он почувствовал взгляд Рензама, напряжённый и жёсткий.

Гирем поднял жезл.

- Я не хочу умирать, - тихим, полным мольбы голосом сказала Элли.

Эта фраза отозвалась в его голове звоном тысячи кузнечных молотов, но было слишком поздно. У него не было медальона с вечным пламенем, но когда он мысленно произнёс Слово Огня, именуемое Фразх, привычное ощущение плотного кокона, окружившего тело, сменилось безумным хороводом белых искр. Его толкнуло внутрь одной из трёх распахнутых дверей, от которой тянуло теплом. Впервые навстречу двинулась огненная буря, дрожь экстаза пронзила тело.

Преломитель исторг из себя струю рыжего обжигающего пламени. Огонь с рёвом охватил дрова, лизнул перевязанные ноги женщины и прыгнул на её одежду. Потом он добрался до полуобнажённого тела, и на Гирема дохнуло запахом паленой кожи. Из костра вылетел пучок стремительно выгоревших волос, и оставшееся от них упало прямо на его правую руку, сжимавшую древко жезла. Гирем вскрикнул и отшатнулся. Пламя костра поднялось выше головы. Ведьма горела молча.

Джаффар опомнился первым. Он подскочил к нему, схватил за шиворот и оттащил от огня. Через несколько мгновений взгляд Гирема стал осмысленным. Видя, что все смотрят на него, он вырвался из хватки хрониста.

- Правосудие совершено, - произнёс он, и звук этих слов смешался с треском пламени.

Слыша одобрительные крики толпы, Гирем неуверенно зашагал в сторону замка. Отец поравнялся с ним, положив руку на его плечо.

- Ты в порядке, сынок?

Гнев тараном ударил в сердце Гирема, но исчез также быстро, как и появился, задавленный доброжелательно отцовской улыбкой.

- В порядке, отец.

Вечерело. Гирем стремительно шёл к покоям Алана, с твёрдым намерением поговорить, даже если тот очень слаб. Причиной этого стал разговор с отцом.

Рензам, как бы не хотелось этого признавать, был не только отменным садистом, но и умелым чудотворцем и врачевателем. Около часа из-за дверей лаборатории старика Манти доносились истошные вопли дяди, отрывистые фразы Рензама, руководившего операцией, громогласное молчание орудовавшего ножами, в том числе и с раскалённым лезвием, Манти, и монотонный бубнёж Хэка, который читал молитвы.

Наконец, отец и остальные вышли в коридор. На их лицах блестели капельки пота, а в руках у Манти находился пузырь с тёмной жидкостью. Из-за двери донёсся сильный запах жжёной плоти и гари.

- Что это? - Гирем показал на сосуд.

- Кровь Алана, смешанная с ядом шегуртов. Превосходный образец. С ним я могу много чего сделать, например, разложить на составные части и приготовить противоядие. Если, конечно, вы освободите мне лабораторию... - оборвав себя, Манти посмотрел на Рензама.

- Делай своё противоядие, - кивнул тот. - Кроме этого, вы будете поочерёдно следить за состоянием Алана. Если ему станет лучше уже к вечеру, то перенесём его в личные покои. Дети обрадуются.

- А что, часто надо сменяться? - осторожно поинтересовался Хэк.

- Решать вам. Остис поставит охрану возле лаборатории, если вдруг понадобится помощь. И не дай бог из-за вас моему брату станет хуже, - взгляд Рензама стал жёстким. - Последуете вслед за ведьмой.

Хэк достал из кармана рясы грязный от долгого использования платок и промокнул им лоб. Манти пожал плечами. Поочередно откланявшись, оба удалились, оставив Гирема наедине с Рензамом.

Гирем вопросительно посмотрел на отца, чувствуя себя неуютно. Отец улыбнулся и крепко сжал пальцами его плечо.

- Всё никак не мог найти место и время, чтобы сказать. Ты неплохо справился в моё отсутствие. К моему стыду, я и подумать не мог, что приютил в своём доме чудовище. Ты проявил себя гораздо лучше Хрестофера.

Отцовская улыбка взметнула в груди Гирема волну тепла, но разум говорил совсем другие вещи. Нет, отец не считает его лучше Хрестофера. Брат умнее, лучше управляется с сциллитумом, работает помощником самого Кархария. Но он непослушный. Для Рензама это принципиальная разница. Вся заслуга Гирема лишь в том, что он покорен отцовской воле.

Гирем натянул на губы подобие улыбки. Лишь секунду он подумывал, а не рассказать ли отцу о своих сомнениях в виновности Одержимой, после чего отбросил эту мысль. Отец не поверит, а Элли действительно Одержимая, даже если допустить, что она не виновата в смерти людей и порче.

- А теперь о важном, - Рензам, видимо, счёл похвалу достаточной. - Завтра вечером мы уезжаем из замка и направляемся в Льдину.

Гирем удивлённо поднял брови.

- Зачем?

- Объясню утром за завтраком. С нами также поедут Остис и Сиверт.

- Сиверт? - нахмурился Гирем. - Ты уже говорил с ним?

- Разумеется, - не терпящим возращения тоном произнёс Рензам. - Он рассказал мне всё. Бедняга попался на удочку этого чудовища.

- Как ты можешь быть уверен в том, что он не был с ней заодно? - не сдержался Гирем.

Рензам задумчиво посмотрел на огонь факела.

- У меня есть причины верить по крайней мере в то, что у Сиверта не было намерения причинять вред нам и нашим землям, знал он о тайне Элли или нет.

Гирем посмотрел на отца так, словно впервые его увидел. Рензам покрывает Сиверта? Такое же изумление у него мог бы вызвать только Алан, сжигающий живьём невинных детей.

- Ну что ж, тебе лучше знать, - он пожал плечами.

- Это точно, - в тон Рензама вернулся привычный холодок. - Не забудь спуститься к завтраку.

Развернувшись, он пошёл прочь.

Гирем постучался в дверь и, услышав тихий ответ, вошёл в комнату. Алан лежал в постели, его плечо было обмотано серыми тряпками, которые почернели от засохшей крови.

Дядя оторвал голову от подушки и посмотрел на вошедшего.

- Привет, малец, - с хрипом произнёс он. - Нормально я выгляжу?

- Если и не бодро, то хотя бы не как труп, - улыбнулся Гирем и, взяв стоявший у письменного стола табурет, сел рядом с кроватью.

- Судя по паре коротких фраз, которые бросил перед уходом мой братец, много чего произошло. Расскажешь?

На рассказ у Гирема ушло много времени. Не стесняясь проявлять чувства, он выложил Алану и гложущие его мысли.

Дядя смотрел на тёмный потолок из-под густых белоснежных бровей, обдумывая сказанное.

- Мне даже как-то стыдно оттого, что я не заметил Одержимую у себя под носом. Но Элли никогда не вела себя странно, равно как и Сиверт.

- А ты веришь в его невиновность? - жадно спросил Гирем, надеясь на поддержку дяди.

Алан перевёл взгляд на Гирема.

- Боюсь, что с гибелью Элли всё, что было между ними двумя, для нас потеряно. Можно наказать Сиверта за то, что вы заметили его рядом с трупами, но есть ли у нас другие доказательства его пособничества ведьме?

Гирем покачал головой. Да, по тону Элли нетрудно было догадаться, что Сиверт знал о её одержимости, но, тем не менее, она не сказала ничего такого, что позволяло прямо обвинить её мужа в пособничестве. Выходит, оставался лишь старый дом и погреб с трупами. Нужно будет узнать у Остиса, что он об этом думает. Начальник стражи и телохранитель отца, рослый артарианец был опытным и умным человеком.

- Что чувствуешь? - прервал его размышления Алан.

Гирем пожал плечами.

- Я убил члена нашей семьи.

Алан прикрыл глаза и отрывисто кивнул.

- Я уже не ребёнок, дядя, - спокойно произнёс Гирем. - Тем более что отец, к сожалению, прав. По закону именно я должен был казнить ведьму.

- Судя по твоему рассказу, к тому моменту он уже вернулся, - веско произнёс Алан. - По Закону Рензам мог казнить Одержимую самостоятельно или предоставить это кому-то из нижестоящих людей. Он выбрал второе, да ещё и тебя.

Помолчав, он добавил.

- Пожалуй, Эктар оставил у моего брата некоторые пробелы в плане воспитания детей. Надо с ним как следует потолковать насчёт этого.

Гирем махнул рукой.

- Меня больше интересует летающая ведьма, о которой сказал Джеор. Сколько ты знаешь Слов, позволяющих чудотворцам летать или парить в воздухе?

Алан задумчиво посмотрел на него.

- Только одно. Аэрун. Оно позволяет парить на воздушных потоках, подобно птице. И я, разумеется, никому про него не рассказывал. Сам знаешь, что подобное карается смертью.

- Но если это была Элли, то она могла как-то залезть в библиотеку и найти нужную книгу, - возразил Гирем.

Алан хрипло усмехнулся.

- Удачи тому, кто попытается там её отыскать. Даже ты и Хрестофер не знаете, где она, до определённого срока. Когда пришёл срок, мы показали вам Слова, написанные на клочке пергамента, который тут же сожгли. Нет, Гири, Элли не могла прочесть книгу.

- А ты точно никому не рассказывал о её местонахождении?

Алан сердито нахмурился.

- За кого ты меня принимаешь?

Смутившись, Гирем поспешил перевести разговор на другую тему.

- А что, если в лесу была не Элли? Что, если это кто-то другой? Может ли кто-то другой в королевстве знать это слово?

Алан поморщился, поведя здоровым плечом.

- Слова Чудес, созданные одной семьёй, нередко становятся достоянием другой. Браки между членами двух фамилий часто означают передачу тайной информации. Иногда Слова попадали в руки воров, купцов и полководцев враждебных армий.

- И что-то подобное было и с нашей семьёй? - спросил Гирем, чувствуя, что прав.

Ему показалось, что лицо Алана приобрело скорбное выражение.

- Да, было. Брат твоего прадеда, Каздин Рект, женился на Солире Дастейн. У них даже появились дети. Несчастливый брак. Все трое детей кончили печально. Кто знает, может быть, кто-нибудь из них, или сама Солира, имели доступ к принадлежавшим нам Словам.

Гирем внезапно вспомнил первый разговор с Джаффаром. Дастейны владели Словами Смерти. Что, если в лесу была сама Ювалия?

- А ты узнавал, видел ли кто Элли в замке, пока вы находились возле леса? - спросил тем временем Алан.

Гирем шлёпнул себя по лбу.

- Нет! Хорошая идея. Надеюсь, это поможет.

- Надеюсь, - сухо произнёс Алан, давая понять, что пора заканчивать. - А мне нужно как следует выспаться. Надеюсь, поправлюсь до приезда Алексии - не хочу объяснять, откуда у меня такая рана.

Гирем кивнул и встал с табурета.

- Спасибо, дядя, - тепло улыбнулся он напоследок. - Я рад, что ты к нам вернулся.

Выйдя из комнаты, он несколько виновато подумал, что не был искренним с дядей до конца. Он не рассказал Алану про шегурта и его слова о том, что в семье Рект завёлся предатель.

Рензам Рект сидел за длинным дубовым столом и рычал подобно голодному тигру, поедая запечённого с кореньями и яблоками оленя. Помимо него за столом присутствовали Гирем. Сиверт, телохранитель Остис Колурн и Джаффар.

Все собравшиеся молчали, пока мужчина за обе щёки уплетал сочное мясо с кровью, довольно хрустел ярко-жёлтым перцем и запивал всё это красным вином дона Бланко с Виноградного Изгиба.

У Гирема было скверное настроение. Он спросил каждого обитателя замка насчёт того, видели ли они Элли в то время, когда он и Сиверт находились возле леса - и получил отрицательные ответы. В какой-то момент ему пришла в голову безумная мысль, что отец опередил его, запретив людям открывать рты.

"Кучка трусливых лжецов".

- Как всё-таки прошла охота? - поинтересовался он, сложив на груди руки и отчуждённо глядя на Рензама.

Тот проглотил очередной кусок и свёл брови над переносицей, сосредоточенно разглядывая на ладони перечные косточки.

- Ничего особенного на этот раз. Разве что однажды едва не увязли в трясине. Повезло, что рядом лежали побеги кроволистов. По ним мы вылезли на твёрдую почву.

- И изранили себе все ладони, пока выбирались, - вставил Остис, показав свои забинтованные ладони.

- Нечего было снимать перчатки, чтобы отлить, - хмыкнул Рензам, грызя очередной кусок мяса. - В-общем, после трясины пришла очередь диких морн. Одну мы таки нашли, но это оказался самец. Мы поняли это только тогда, когда увидели, что он охраняет кладку. Самки ведь менее защищённые и потому оставляют заботу о гнезде самцам.

Короче говоря, морна ранила двоих наших, а Рензам запёк её вместе с яйцами, и мы повернули назад, - продолжил Остис и подмигнул. - Очень вовремя.

- Ладно, - громко произнёс Рензам, отложив объедки в сторону и вытерев рот и руки о чистую тряпку, лежащую рядом.

- Слушайте, зачем я вас собрал. По дороге сюда меня перехватил королевский гонец. Он дал мне письмо, написанное моим старым знакомым, - мужчина достал из-за пазухи жёлтый прямоугольник пергамента и помахал им. - Письмо следующего содержания.

Он прокашлялся и начал читать.

- "Сэру Рензаму Ректу, лорду Ректагеррана, от сэра Кархария Велантиса, первого советника короля и королевского регента, герцога Алеппо и Алеман. Друг мой, у нас случилась великое несчастье - король скончался. Прошу присутствовать на его панихиде в начале августа, а также принять участие в свадьбе принцессы Герасельды и коронации нового короля...". Ну и дальше уже ничего, заслуживающего нашего внимания. Подпись, печать. Ох уж эта Велантисова педантичность. Я и без них бы узнал его почерк.

Услышав о смерти короля, Сиверт, которого освободили из-под стражи, продолжил мрачно царапать ногтем поверхность стола. Остис не повёл и бровью, видимо, уже зная о содержании письма, а Джаффар подавился вином, которое медленно потягивал из бронзовой чаши.

- Удивлён этой новостью, хронист? - насмешливо осведомился Рензам.

- Разве что стойкостью короля, - пожал плечами Джаффар, пытаясь принять обычный невозмутимый облик. - У нас в Бъялви некоторые даже считали, что ему надо было покончить с собой, как только его одолела хворь. Его сменщику пришлось бы легче тогда, чем сейчас.

- Хронист повторил мысль, которую я уже выражал вчера, - Остис Колурн свёл ладони, словно в молитве. - Сейчас смерть короля может стать тем камешком, что сорвёт лавину. Люди здесь и так напуганы всеми этими слухами о готовящемся вторжении Алсалона. Многие потихоньку собирают свой скарб и уходят на запад, к столице и морю Брусса. А лорды у Степной Стены всё чаще шлют королю недовольные письма о том, что им в одиночку приходится охранять рубежи Изры.

- Мы и есть лорды у Степной Стены, - буркнул Рензам. - Я, Саламах Инги, Висландер и Калишор Хлои. И мы не шлём никаких писем. А та мелкая шушера, которая не способна использовать Преломление, заслуживает не титулов, а прозвищ, вроде "Бездарного", "Бесхребетного" и так далее. Что касается покойного Кнеллика, то я не буду изображать по нём скорбь. Он пожил достаточно, да и, будем честны - стал королём бесчестным способом.

Джаффар мягко кашлянул.

- Причастность Кнеллика к смерти Тадеуша Мендрагуса никем не доказана, сэр Рензам. Это лишь ваши предположения...

- А ты воспользуйся логикой, хронист, она бывает полезна, - рыкнул Рензам.

- Что толку спорить, - поспешил вмешаться Гирем, боясь, как бы отец не впал в нередкую для него ярость. - Был Кнеллик мерзавцем или нет - теперь он умер. Новому королю придётся туго. Мы ведь из-за этого едем в столицу? Что бы обеспечить охрану города во время коронации?

Джаффар посмотрел на него с одобрением во взгляде. Лицо Рензама, только что хмурое, разгладилось. Он кивнул.

- Несомненно. Но кроме охраны коронации и бракосочетания принцессы Герасельды у нас имеются и другие цели. Твой несносный братец уже год как работает в Льдине под началом Кархария. Пора и тебе привыкать к взрослой жизни. Посмотришь, что представляют собой члены Королевского Круга, заодно заведёшь знакомства с некоторыми влиятельными людьми.

Отправимся сегодня вечером, чтобы не мелькать на глазах у деревенщин. Алан останется за главного, ему стоит разобраться с последствиями порчи. Есть ещё кое-что, но об этом я расскажу позже.

Поедем налегке, что бы добраться до Льдины за несколько недель.

- А я с вами? - подал голос Джаффар.

- А ты, хронист... - Рензам перевёл взгляд на мужчину и донельзя напомнил Гирему пантеру, подобравшуюся для прыжка. - Пошли, поговорим наедине.

Рензам вышел из зала. Перед тем, как последовать за ним Джаффар с хитрой улыбкой посмотрел на Гирема. Сиверт вышел вслед за ними, а Гирем взял в руки оставленное на столе письмо.

- "... Прошу присутствовать на его панихиде в начале августа, а также принять участие в свадьбе принцессы и коронации нового короля. P.S. Хрестофер очень способный парень. Ты можешь им гордиться. Ещё он передаёт привет тебе, Гирему и Сиверту. Ему не терпится вас увидеть".

Гирем разочарованно покачал головой.

- Что, там ещё что-то написано? - полюбопытствовал Остис.

С квадратной челюстью, покрытой щетиной, и ярко-зелёными глазами на светлом лице, артарианец давно считался своим человеком в семье. Однако было в нём что-то такое неуловимо опасное, что мешало Гирему довериться ему полностью.

- Да ничего особенного, - помедлив, он положил письмо на стол. - Слушай, Остис, ты уже осмотрел тот дом с трупами?

Начальник стражи отпил из чаши вина и сосредоточено посмотрел перед собой.

- Осмотрел. Гири, а ты уверен, что трупы там были?

- А что такое? - упавшим голосом спросил Гирем, уже зная, к чему он клонит.

- Да вот нет там ничего - ни тел, ни следов, которые они могли оставить.

- А запах? Там смердело, как в нужнике.

Остис покачал головой, с сожалением поглядев на него.

- Воняло обычной сыростью и землёй. Ты уверен, что тебе не показалось?

- Не принимай меня за дурака, - огрызнулся Гирем. - Там были я, Сиверт и этот хронист. Галлюцинации распространились на всех троих?

- И ты видел трупы? - спросил Остис.

Гирем открыл рот и тут же захлопнул. Он действительно не видел содержимого погреба. Оттуда воняло мертвечиной, и Сиверт вёл себя так, словно знал, что там лежат трупы. Из этого Гирем сделал, казалось, вполне логичный вывод.

- Нет, не видел.

- Ну вот, - Остис допил вино и со звоном поставил чашу на стол. - Хотя, честно говоря, всё это очень странно, потому что Сиверт тоже говорил, будто их видел.

- Сиверт признался?

- Он лишь сказал, что случайно обнаружил их в погребе, когда решил проверить свой дом. Твои слова о ведьме он воспринял очень серьёзно.

- Я уверен, что он знал об одержимости Элли, и решил избавиться от улик, когда я начал строить предположения о причинах порчи и беспорядка, устроенного вепрем, - Гирем смотрел на Остиса, пытаясь найти в его глазах намёк на согласие.

Тот почесал пятернёй густые чёрные волосы на затылке, с сомнением глядя на Гирема.

- Либо он, как всякий разумный человек, который нашёл в своём доме трупы, поспешил от них избавиться. Это не доказывает его вину. К тому же, трупов там могло и не быть. Каким образом они исчезли за ночь?

- Настоящий преступник убрал их, пока мы занимались Элли, - включился в разговор Джаффар, быстрым шагом вернувшийся в зал. Выглядел хронист немного взволнованно, но когда их с Гиремом взгляды встретились, он ему подмигнул.

- Это утверждение или предположение? - поинтересовался Остис, заложив руки за голову и расслабленно глядя на Джаффара.

Джаффар взял со стола яблоко и откусил от него большой кусок.

- Предположение, конечно.

Остис хмыкнул.

- Ты ведь тоже не видел трупы?

- Нет, к сожалению. Я стоял позади Гирема, а он с Сивертом находились возле дыры в полу. Видя их реакцию, я не сомневался в том, что там лежит.

- Это плохо. Выходит, тот, кого Гири обвиняет во всех наших бедах, чистосердечно признаётся в том, что видел трупы в своём доме, и, похоже, мы можем доверять только его словам, поскольку вы оба не имеете никаких веских доказательств. Это очень странно, не находите?

- А как же Шейла? - громко спросил Гирем, который только что вспомнил про старуху. - Это она намекнула мне на то, что я могу найти в доме Сиверта что-то очень важное.

- Вот как? - удивлённо поднял брови Остис и поднялся со стула. - По правде говоря, Гири, твой папаня сказал мне не брать в голову все эти обвинения, которые ты выдвигаешь против старика Сиверта.

Гирема подмывало выпалить, что он думает об отце, но сдержался. Чего доброго, Остис может и наябедничать.

- Конечно, - сказал он, также поднимаясь на ноги и направляясь в выходу. - А ты слушайся отца - не бери в голову.

- Ты куда? - не обратив внимания на издёвку, окликнул его Остис.

- Пойду прогуляюсь, - пожал плечами Гирем. - К тому же, мне надо собрать вещи.

Разумеется, он не собирался честно объясняться перед Остисом. Он вышел из башни и пошёл по двору, ища взглядом Шейлу.

Ночью шёл дождь, который кончился к утру, и каменные плиты были ещё тёмными и мокрыми от влаги. Свежий, пахнущий сыростью воздух заставил Гирема поёжиться. Сзади раздались шаги Джаффара.

Хронист ему нравился. Он мог лишь гадать, была ли простым совпадением их встреча, или Джаффар прицепился к нему умышленно, однако настойчивость, с какой тот пытался помочь ему докопаться до истины, вызывала симпатию. Он ощутил что-то похоже на то чувство, которое он испытывал, играя с Хрестофером или учась с Аланом.

Поэтому, когда Джаффар поравнялся с ним, у Гирема приподнялось настроение.

- Надеюсь, ты не станешь спрашивать у меня, как я себя чувствую после казни, - сказал он, глядя на узкое с тонкими чертами лицо хрониста, который догрызал яблоко.

- Нет, - словно удивившись вопросу, ответил Джаффар. - Меня интересует скорее то, какими действиями ты отреагируешь на это событие. Собственно, именно поэтому я сейчас иду за тобой.

- Ты тоже веришь в невиновность Сиверта?

- О, я почему-то уверен в том, что он всё прекрасно знал. Однако я также допускаю существование неподалёку ещё одной Одержимой, которая водит нас за нос.

- Я думаю, что это Шейла, - признался Гирем, остановив взгляд на двери, ведущей на кухню. Возле двери, задрав голову и что-то разглядывая в небе, стояла старая горничная.

- Она навела подозрения на Элли и Сиверта, а сама спокойно делала всякие пакости. В лесу Джеор увидел именно её. Слово Парения она стащила у моего отца. Всё просто.

- А Джеор описывал, как выглядела ведьма? - Джаффар положил руку Гирему на плечо. - Пойдём, разыщем его. Не горячись, старуха никуда от тебя не денется.

Гирем посмотрел на хрониста, потом снова перевёл взгляд на спину горничной. Потом отрывисто кивнул.

- Пойдём к Джеору.

Следопыта они нашли в одной из комнат, отведённых под казарму. Джеор прямо в одежде лежал на жёсткой койке, заложив руки за голову, и глядя в потолок. Увидев их, он медленно поднялся с ложа и коротко кивнул.

- Здравствуйте, сэр Гирем.

На чистом лице Джеора виднелись длинные тёмные линии царапин, край губы был разбит, одна ладонь перебинтована. Но держался солдат спокойно, глядя на Гирема со сдержанным любопытством. Скорее всего, он догадывался, зачем понадобился ему.

- Я хочу поговорить о ведьме.

Они поставили два стула возле койки и уселись на них; Джеор опустился на своё ложе.

- Ты в порядке?

- Да, сэр.

- Хорошо. Тогда расскажи мне о том, что конкретно ты видел в том лесу, когда повстречал ведьму. Она действительно парила над землёй?

Джеор скрестил на груди руки, думая, с чего начать.

- На ней были надеты какие-то серые тряпки. И она не сидела на ветке, или держалась за неё каким-то образом. Она покачивалась в воздухе, вот так, - он поднял ладонь параллельно полу и начал медленно поднимать и опускать её, словно похлопывая пустоту. - Вверх, вниз, вверх, вниз...

- Ты разглядел её лицо?

- Не очень. У неё были дикие большие глаза. Но волосы я, конечно, помню - длинные каштановые.

Гирема пробила короткая дрожь. У Элли были каштановые волосы и красивые миндалевидные глаза.

- Спасибо, Джеор.

Следопыт кивнул, как показалось Гирему, с виноватым видом.

На негнущихся ногах он вышел в коридор и прикрыл за Джаффаром дверь. Вместе они вышли на свежий воздух. Гирема мутило. Неужели отец прав?

Он сильно сжал зубы, чувствуя в душе странную непокорность.

- Я не верю, что это Элли, - сказал он Джаффару. - Ты был рядом со мной, когда она бросилась умолять меня пощадить Сиверта. Ну как она способна убивать людей?

Хронист тяжело вздохнул.

- Это распространённая беда всех молодых людей, недовольных своими отцами. Я не собираюсь читать тебе нотации, просто выскажу свою мысль. Мне кажется, ты очень хочешь противопоставлять себя сэру Рензаму. Не то, чтобы я был против этого. Сэр Рензам славится своей жестокостью и упрямством, поэтому неплохо было бы существовать тому, кто может ему противостоять.

- Раньше это был Хрестофер, - с горечью произнёс Гирем. - Поэтому отец, считай, прогнал его из дому. А дядя предпочитает не вмешиваться в его дела - у него есть своя семья.

- Я понимаю, - кивнул Джаффар. - Возвращаясь к моим словам. Нет ничего плохого в том, что ты пытаешься, хоть и негласно, противоречить отцу. Но не кажется тебе, что ты делаешь это настолько рьяно, что не замечаешь улик, доказывающих вину Элли? Упрямство - это хорошо, но иногда оно заставляет совершать ошибки. Одержимые ведут себя непредсказуемо. Элли могла притворяться невинной овечкой, понимаешь? Она могла обмануть твою интуицию. Одержимые на такое способны, поверь мне.

Гирем успокоился и пожал плечами. Слова Джаффара странным образом пригасили пожар негодования внутри него. Но даже хронист не хочет с ним согласиться.

- Ладно, - вздохнул он. - Всё равно вечером мы уезжаем. Увидимся.

Покинув хрониста, он направился обратно в замок. Зайдя в свою комнату и приготовив пустой мешок с удобными ремнями, Гирем огляделся, обдумывая, что ему может понадобиться в будущем. Он взял пару простых штанов из плотной ткани, длинную с просторными рукавами рубаху. Помедлив, сложил в мешок ещё один плащ. Из сундука он извлёк короткий кинжал в чёрных ножнах, покрытых изящной гравировкой - подарок Алана, забравшего трофей с трупа Кеврана Дастейна. В рукоятку был вделан кристалл сциллитума. Зачем он здесь, если рукоять не обладает чувствительностью, и нет кристалла-фокусатора, Гирем не знал. Может быть, это лишь причуда мастера, создавшего кинжал.

Гирем повесил ножны на пояс. Огляделся в поисках кристаллов сциллитума и вспомнил, что оставил их у Джаффара. Должно быть, хитрюга забрал их себе.

Последним, что Гирем положил в мешок, был кошель с монетами и чистые листы бумаги и несколько карандашей. Будет чем занять себя в дороге.

Положив мешок на кровать, он вышел на улицу. И тут же, словно магнит, его взгляд притянула грузная фигура Шейлы, которая поднималась по ступенькам из подвала. Гирем рванулся к ней. Горничная смотрела себе под ноги, держа в руках набитый мукой мешок.

- Как дела, Шейла?!

Старуха подскочила, выронив из рук мешок, а затем помахала кулаком.

- Негодный мальчишка! Всю муку из-за тебя просыпала.

Гирем затолкал её обратно в подвал и опёрся о дверной косяк, загородив выход. Он был зол в первую очередь на себя, и злость эта была сильнее застарелой боязни получить нагоняя.

- Скажи мне, откуда ты знала, что мы найдём в доме Сиверта?

- Никак у вас горячка? - продребезжала горничная. - Сходите к Манти, может быть он вам поможет.

Гирем двинул кулаком по косяку.

- Ах ты, карга! Говори правду!

Ему показалось, что в выпученных глазах старухи промелькнула насмешка.

Внезапно сильная рука крепко сжала его плечо и развернула к рассерженному лицу Рензама.

- Сын, хватит, - сказал он. - Перестань изображать из себя невесть кого.

- Это она рассказала мне про дом Сиверта!

- Шейла? - Рензам посмотрел поверх его плеча на замершую с мешком в руках горничную. Видимо, Шейла отрицательно покачала головой, раз отец перевёл неожиданно сочувствующий взгляд обратно на него.

- Даже если бы и Шейла сказала тебе об этом, то её слова только помогли нам найти ведьму. Я знаю, что ты чувствуешь после казни, но не нужно копаться в себе после каждого трудного решения. Иногда нужно просто двигаться дальше.

Но Гирем не останавливался.

- Но как тогда я мог узнать о том, что в доме Сиверта могут быть трупы? Что ты думаешь - мне ветерок на ухо нашептал?

- Остис сказал мне, что трупов в доме нет, - отмахнулся Рензам.

- А Сиверт сказал, что есть!

- Довольно! - рявкнул Рензам и ещё крепче сжал его плечо. - Я верю в то, что Сиверт невиновен. Поверь - у меня есть на то причины.

- Какие причины? - тяжело дыша спросил Гирем.

Рензам отвёл взгляд.

- Может быть, ты узнаешь о них позже.

Гирем хотел хмыкнуть, но что-то в надтреснутом голосе отца заставило его смолчать.

- Ладно, отец, - тихо сказал он и мягко убрал руку Рензама со своего плеча. - Пусть будет так.

И не сказав больше ни слова, пошёл прочь.

Вечер отъезда вышел довольно мрачным. Стояла пасмурная погода, накрапывал мелкий дождик, низко нависли стального цвета тучи. Сиверт, ожидавший спутников подле готовой пятёрки лошадей, мрачно посмотрел из-под капюшона на хрониста, который с улыбкой подставлял лицо под водяную пыль.

- Ты чего лыбишься?

- Люблю дождь, - весело ответил Джаффар. - У нас в Бъялви он редок.

- Оно и видно, - сказал Гирем, подойдя к любимому Гарапасу с мешком за плечом. - Спрячь свои свитки, а то промокнут.

Джаффар спохватился и с тихой руганью принялся запихивать внутрь мешка торчавшие оттуда листы пергамента.

- Кстати, куда делись кристаллы сциллитума, которые я давал тебе для Слова Поиска? Я тогда совсем про них забыл.

- А они рассыпались в пыль после твоего ухода, - с кислым выражением лица пробубнел хронист. - Абсолютно все.

- Ну-ну, - мрачно усмехнулся Гирем, щурясь от попадавших в лицо тёплых капель дождя. - Мне почему-то кажется, что ты разбогател не только на двадцать золотых и мешок провизии. Мне самому тебя обыскать или ты добровольно вернёшь украденное?

Джаффар что-то проворчал и достал из кармана россыпь прозрачных камней. Гирем сгрёб их с ладони с мстительным чувством удовлетворения, и спрятал в одно из отделений своего мешка.

Настроение у него чуточку приподнялось после короткого разговора с Аланом. Дядя как всегда был умнее отца. Вместо того чтобы сочувствующе глядеть на него и отмахиваться от фактов, он вежливо принял его рассказ и пообещал приглядывать за старой горничной. На прощание, он хлопнул его здоровой рукой по плечу и пообещал писать, если вдруг случиться что-нибудь подозрительное.

К ним подошёл Рензам, закутанный в чёрный плащ с глубоким капюшоном.

- Все готовы? Выдвигаемся.

Всадники выехали из замка и проехали по деревенской дороге. Редкие грязные и мокрые крестьяне выходили с грядок на улицу и непонимающе глядели им вслед.

- Весть о короле ещё не дошла досюда, - донесся из-под капюшона голос Рензама. - Тем лучше.

Гирем в последний раз оглянулся назад. Очертания замка едва угадывались за пеленой дождя и тумана. Вернётся ли он сюда? Гирем повернулся навстречу вязкой разбитой дороге.

Он обязательно вернётся.

Глава 6. Опасные воды.

Отличительной особенностью 1107-го и

последующих нескольких лет,

помимо приснопамятных событий в Льдине,

явилась небывалая человеческая активность

в прибрежных водах Изры.

Пиратские вожди, купеческие и охраняющие

их наёмные флотилии

особенно чувствительно отреагировали на события, произошедшие на суше. Несомненно,

данный список будет выглядеть неполным без имени адмирала королевского флота

Сардариона, прославившего себя в ходе всем известных событий.

"Королевский цикл", том 19,

1112 год от создания Триединой Церкви.

Чёрный, похожий на лежащую на боку свечу, корабль стремительно разрезал форштевнем воды залива Ваэльвос. Тёмные паруса раздувал тёплый и влажный южный ветер, который также нёс грозовые тучи.

День назад позади остался мыс Западного Клыка, а ещё раньше капитан Лурвагаль ловко провёл судно между берегами Виноградного Изгиба и чёрной завесой, обозначавшей границу океана Тысячи Штормов. Триксель не знал никого, кто бы отважился войти в его воды. Была ли тамошняя суровая погода результатом неведомого Преломления, либо постоянного столкновения тёплых и холодных течений и воздушных масс - так или иначе ураганы и шторма не позволяли кораблям плыть на юг и юго-запад.

Правда, была у этого массивного погодного явления и положительная сторона. Не будь его, думал Триксель, Моисей давно бы захватил Изру с помощью флота, если таковой, конечно, у него имеется.

Но сейчас воды грозного океана были далеко позади и напоминали о себе лишь несущимися над заливом Ваэльвос грозовыми тучами - слабыми отзвуками настоящих Гроз.

Триксель стоял на юте и смотрел на северо-восток, в сторону Канстеля. Города отсюда не видно, до него плыть ещё по меньшей мере несколько дней. За две недели плавания вдоль берегов Виноградного Изгиба и Западного Клыка им лишь дважды встретились другие корабли. Сейчас же из-за горизонта то и дело выглядывали паруса разных цветов.

Чёрное чудовище, как Триксель назвал "Коготь Асага", плыло невероятно быстро. Путь от архипелага Навустроза до Шуруппака мореходы тана Двина (с ним Триксель даже не попрощался) преодолели за четыре недели. С момента выхода из диастрийского порта прошло всего три, хотя путь до Канстеля был куда длиннее. Триксель не сомневался, что судну помогает какая-то разновидность Преломления, потому что обычные корабли так быстро не ходят. Лурвагаль на вопрос об этом лишь неопределённо пожал плечами.

- Может быть.

И всё на этом.

- Мы не можем использовать то, что вы называете Преломлением. Это таинство, колдовство, магия - не знаю, как ещё назвать ваши способности - исключительно ваше кровное свойство. У нас тоже есть кое-какие приёмы, но они отличаются от ваших, - объяснила ему Каланея, когда он задал ей тот же вопрос. Этот ответ Триксель счёл почти таким же бесполезным, как ответ капитана.

Трижды в день Триксель и Каланея находили в своих каютах пищу. Вся команда - сородичи Лурвагаля - вела себя тихо, стараясь не контактировать с пассажирами. Диастрийка была единственным собеседником горбуна, но, пожалуй, таким, который стоил десятка других.

Истории. Она делилась ими так легко, что порой в Трикселе брала верх подозрительность - а не вешает ли девушка ему лапшу на уши? Драгоценная информация, из которой далеко не всё попадало на страницы редчайших книг, посвящённых диастрийцам. Легенды, сказки, просто мелкие, малозначимые истории и случаи - Триксель проводил дни напролёт в каюте Каланеи, отвлекаясь лишь на то, чтобы отлить или помыться (благо, пресной воды было в достатке).

Взамен он делился собственными историями. Особым успехом пользовались его рассказы о человеческом быте.

- Скоро Канстель, - весело сказал горбун, сгорбившись на табурете подле постели девушки.

- Да, скоро, - согласилась та, полулёжа на кровати, и по-простому заложив руки за голову. - Наверное, соскучился по всему этому? По чистым кроватям, одежде, изысканной еде. На Навустрозе хорошо кормили?

- На Навустрозе мы ели только рыбу, запивая её мрашкой, - Триксель передёрнулся, вспомнив вкус мрашки. - Её настаивают на водорослях. Жуткое пойло, ты меня прости. Хотя рыбу они действительно умеют готовить, на любой лад. Жаль, пиво на архипелаг завозят не часто, а если и завозят, то только тёмное. Северяне считают, что светлое миргордское пьют только изнеженные аристократы.

Каланея повернула к нему своё красивое лицо, на котором виделось удивлённое выражение, показавшееся Тркиселю очень милым.

- У нас нет подобных предрассудков, - сказал она. - Никто не будет говорить о тебе презрительно за то, что ты предпочитаешь носить одно, а не другое, или есть не то, что ест кто-то другой.

- Ага, зато у вас оскопляют за отсутствие традиционного подарка для церемониального обмена, - невинным тоном сказал Триксель. - Налицо отсутствие предрассудков.

- Да где ты такое услышал?! - нахмурив чёрные бровки, воскликнула девушка. - Это наказание исчезло так давно, что я даже не помню.

- Естественно, ведь ты молода, - пожал плечами Тркисель.

- А почему ты так решил?

- Ну... - не зная, что ответить, замямлил горбун. - Если сравнивать тебя и лугаль Зифрен, то ты представляешься мне светлюнкой - непосредственной и жизнерадостной, а она пионом - величавым и заматеревшим.

- Спасибо, Триксель, - счастливо улыбнулась Каланея, и у горбуна в который раз ёкнуло сердце.

- А вы очень долго живёте?

Каланея призадумалась.

- Кто-то долго, кто-то нет. По-всякому бывает.

Триксель почувствовал, что девушка опять лукавит. Так было очень часто, когда речь заходила непосредственно о её расе. Недомолвки, быстрый переход на другую тему, встречные вопросы. Впрочем, ему хватало и лукавства.

Но бывали дни, когда Триксель лишался общества Каланеи.

Изредка мучившая её морская болезнь принимала более сложную форму. Девушка дни напролёт проводила в гальюне, издавая стонущие и рыгающие звуки.

Триксель предполагал, что диастрийка просто не привыкла к плаванию. Второй возможной причиной могла быть человеческая еда. Ещё в Шуруппаке Триксель заметил, что, не смотря на то, что диастрийцы кормили мореходов крупяными кашами, душистым пшеничным хлебом и мёдом, сами хозяева даже не прикасались к этим яствам. Вместо этого они предпочитали странные лиловые плоды вытянутой формы, порезанные на колечки, похожую на кашу смесь из порошка, получаемого путём помола какого-то неизвестного горбуну злака, и салатового сока плода зубовяза. Триксель пару раз встречал низкие кустарники дикой разновидности этого растения на зелёных просторах Кебейской равнины. На вкус они были горькими и сильно раздражали дёсны. Зато смешанные с водой, очень здорово освежали полость рта.

Тем не менее, Триксель отбросил идею с человеческой едой. Каланея могла отравиться ею только случайно. На корабле соблюдался строгий порядок, в том числе и в отношении диеты. Её придерживалась как команда Лурвагаля, так и Каланея. Горбун был единственным, кто получал человеческую пищу. Значит, дело всё же в качке. О третьей возможной причине в виде свойственной только диастрийцам болезни, которая внезапно загуляла по кораблю, он старался не думать.

Триксель покинул палубу и через несколько минут постучался в дверь гальюна, держа в руках глубокую бадью с морской водой. Её вес пригибал горбуна ещё ниже к земле и отзывался болью в спине, но это была приятная боль. Трикселю нравилось заботиться о ком-нибудь и чувствовать себя полезным. Кроме того у него имелась неплохая идея.

Из-за двери доносился плеск, хлюпанье и прерывистое дыхание Каланеи.

Триксель решительно толкнул дверь плечом и протиснулся в просторное помещение. Вдоль двух стен из тёмно-коричневых досок на уровне пояса располагался ярус широких полок. На них стояли ведро и ушата. Вдоль двух других стен в полу имелось несколько дырок стока. В воздухе стоял кислый запах рвоты.

Каланея при виде горбуна отвернулась, упёршись руками в края металлического ведра. Её чёрные блестящие волосы свисали спутанными влажными колтунами. Кожа, там, где она не была прикрыта тканью тёмно-синего платья с короткими рукавами, была мокрой от пота.

- Выйди, Триксель, - слабо проворчала она. - Не люблю, когда меня видят такой.

- Меня ты всегда видишь таким, - твёрдо произнёс Триксель и стал рядом с девушкой, громко стукнув бадьёй о полку. - И мне, знаешь ли, не особо нравится понимать, что ты видишь. Но это всё чепуха.

Он достал из-за пояса Преломитель и, щёлкнув предохранителем, опустил кристалл-фокусатор в воду.

- Фильтрация, - произнёс он, стараясь рассеять болезненную тишину. - Весьма универсальное Чудо. Можно выпаривать соль из воды, удалять гниль и плесень, удалять ненужные элементы.

Он не стал добавлять, что сам создал это Слово, рискуя собственной жизнью. Дорога к созиданию не прощает ошибок. Даже банальное неправильное произношение Слова может обернуться катастрофой, например, мучительной смертью, потерей сил или рассудка. Не зря семьи Преломляющих бережно хранят свои Слова в тщательно скрываемых и охраняемых местах - цена их создания измеряется смертями множества неудачливых экспериментаторов.

- Так, теперь вода пресная.

Он спрятал "Ржавые кости" обратно за пояс и достал из своего мешка зелёную склянку, которой уже не раз пользовался за время плавания. Снял с крюка на стене небольшой ковшик, зачерпнул им воду и уронил в неё несколько капель.

- Ты ведь уже давал мне это средство, - прошептала дрожащим голосом Каланея. - Зачем бессмысленные траты?

- Подожди, - Триксель убрал склянку и достал другую. - Сок зубовяза. Раз твой организм не усваивает лекарства, созданные из наших привычных трав, то, может быть, я сумею обмануть его, смешав снадобье с соком, который вы добавляете в вашу еду.

Он выверенным жестом отмерил порцию сока и слегка поводил ковшиком в воздухе, заставляя воду, лекарство и сок смешаться.

- А это не опасно?

- Вряд ли, - не совсем уверенно протянул Триксель. - Если после реакции там и образовались токсины, то Фильтрация должна была их вывести.

- Поверю тебе на слово, - девушка взял протянутый ковш и сделала несколько глотков.

- Ну? - нетерпеливо спросил горбун.

- Не знаю, - раздражённо ответила та, прислушиваясь к себе.

Так прошло несколько минут. Триксель терпеливо ждал, разглядывая страдальчески искажённое лицо диастрийки. Наконец, к его радости, оно разгладилось, и Каланея выдохнула.

- Кажется, действует.

- Отлично! - бодро воскликнул горбун и повернулся к двери, чтобы выйти.

- Спасибо, Триксель, - тихо сказала девушка, признательно глядя на него.

- Всегда к твоим услугам, - он тепло улыбнулся и прикрыл за собой дверь.

На следующий день они сидели в каюте Каланеи и отвлечённо спорили о том, какой из двух городов - Канстель или Шуруппак - красивее. Триксель предложил сойтись на том, что оба являются образчиками архитектурного искусства своих народов.

- Но у вас нету ничего, чтобы сравнилось с такими исполинами, как зиккурат Энки или зиккурат Энлиля. Как вы можете выказывать своё почтение богам, если не умеете возводить подобные величественные сооружения?

- У нас тоже есть большие храмы, - пожал плечами Триксель. - Я не знаю, стоит ли измерять силу веры величиной храмов, алтарей или жертв? Молотоносец Ориду не требует от селян мешки с зерном или отары овец на заклание, чтобы им покровительствовать. Главное быть искренним вот здесь.

Он коснулся пальцем виска, а потом сердца. Каланея имела недоуменный вид.

- Но великие небесные владыки восседают в своих чертогах и повелевают необъятными просторами голубой сферы. Что для них какая-то искренность в голове и груди? Они её и не заметят. Нет, имущие красоту и размах заслуживают от своих подданных соответствующих красоты и размаха.

- Мне не очень нравится мысль о том, что ваши покровители нуждаются в демонстрациях веры в виде исполинских жертвенников. Ориду, Кебея и Ум'ос защищают людей бекорыстно, - упорствовал горбун.

- Значит, ваших богов вообще не существует!

В тот же миг Триксель остро почувствовал сферу отрицания и фанатизма, окружившую девушку. Раньше он не замечал этого. Что хуже, из разговоров с диастрийкой он не мог с уверенностью заключить, что боги, которым поклоняются её соплеменники, так уж добронравны и чистосердечны.

Как-то вскоре после этого он аккуратно спросил у Каланеи, скольким богам они поклоняются.

- Довольно многим, - осторожно ответил девушка. - И у каждого свои функции. Например, Энки является покровителем ремесленников и учёных диастрийцев. Нинурта - покровитель турудалей, солдат, как вы их называете. У каждого дела есть свой покровитель.

Триксель некоторое время молчал, раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос.

- А есть ли у вас тёмные боги?

- Есть, конечно, - равнодушно пожала плечами Каланея. - Нергал и Эрешкигаль, к примеру.

Перед мысленным взором Трикселя тут же появилась скульптура змеевидной твари на фронтоне гигантских ворот и пилон цвета тёмно-красной охры.

- Это те, чьими именами названы ваши ворота во внешний и внутренний города?

Диастрийка кивнула, как показалось горбуну, с неохотой.

- У нас даже есть легенда, связанная с этими воротами, - неожиданно добавила она. - Разумеется, это чистой воды вымысел.

- Мне интересно, - быстро произнёс Триксель.

Девушка слегка улыбнулась и откинулась на мягкую подушку, посмотрев в потолок.

- Это легенда о лугаль Зифрен из Урука и её наказании.

- Прости, - не выдержал Триксель. - О Зифрен? О вашей лугаль?

- Нет, - Каланея развеселилась и легонько хлопнула его по плечу. - Как ты заметил, имена диастрийцев не пестрят разнообразием. Нет, Триксель, это была другая Зифрен, совсем не такая, как наша лугаль. Я продолжу.

Мы с самого начала называли это место Уруком. Это зелёный край, где растут плодоносящие деревья и текут чистые ручьи. Диастрийцы умеют черпать знания у самой природы, взамен отдавая свою память и чувства. А кто-то говорит, что и жизнь. Так и продолжалось - мы и Урук всячески облагораживали друг друга, обмениваясь своими дарами.

И всё шло своим чередом, пока лугаль Зифрен не показалось мало того, что она и так получала от этой земли. Она воззвала к двум диастрийским богам - богу Света Нергалу и богине Тьмы Эрешкигаль, и попросила их помочь овладеть всей природной энергией Урука. Нергал и Эрешкигаль подсказали ей, как можно получить все знания и силы живого мира, и Зифрен воплотила свою задумку. Помимо обещанной богам платы в виде страшной гекатомбы из сотен диастрийцев, она построила в их честь зиккурат, с тысячами ступеней и семью воротами. Двое главных врат были названы по именам бога Света и богини Тьмы...

Мы поклоняемся ещё одной богине. Её звали Инанна, и она была нашей матерью. Увидев, что её творения делают с некогда прекрасным местом, она в гневе прогнала прочь Эрешкигаль и Нергала, а затем отделила Зифрен и её приспешников от остальных диастрийцев, и забросила их в страшное далёкое место, где они и остались влачить своё существование. Они перестали черпать знания из земли, вскоре зачахли и исчезли из памяти неосквернённых диастрийцев.

Каланея вздохнула и смежила веки, словно утомлённая разговором. Триксель задумчиво глядел на прекрасное лицо девушки, слушая поскрипывание каркаса корабля. Урук. Так они называют этот мир?

Внезапно стол, на котором стояло несколько опустевших тарелок, ощутимо вздрогнул. Дружно звякнули столовые приборы. Триксель встрепенулся, а затем последовал второй удар. Стол опрокинулся, Триксель слетел с края кровати и упал на пол, больно ударившись о ножку табурета. В коридоре хлопнула дверь, и зазвучали тяжёлые шаги. Дверь в комнату приоткрылась, и в проёме показалось туловище одного из матросов.

- Вас, кажется, ищут.

Каланея помогла горбуну подняться на ноги. Тот зло отдёрнулся и только после этого взял себя в руки.

- Спасибо, - и потом обратился к матросу. - И кто же способен соперничать в скорости с вашим судном?!

Матрос пожал плечами.

- Чтобы узнать это, вы должны подняться на палубу.

С помощью Каланеи, чьи руки оказались столь же сильны, сколь и нежны, Триксель поднялся по трапу наверх. И, увидев вокруг неожиданную картину, подумал, что позвавший его матрос как-то уж чересчур спокоен.

- Нас берут на абордаж? - праздно полюбопытствовал он.

"Коготь Асага" окружали три среднего размера галеры. Две сопровождали диастрийское судно, держась неподалёку, а одна застряла тараном в чёрном корпусе. Вёсла на ней были убраны, и лишь два голубых паруса, почти сливавшиеся с небом, походили на мешки, набитые под завязку всяким добром. Они не имели никакого герба, но сами по себе недобрые намерения выдавали в них пиратов.

На боевой платформе бушприта стоял Преломляющий с воздетым жезлом, и это сняло все вопросы у Трикселя. Несомненно, чудотворец знал какое-то Слово Ветра, позволившее разогнать галеру до предела.

Матросы-диастрийцы бросили все дела и, вооружившись серповидными мечами, стояли кругом, защищая горбуна и девушку. На Лурвагале была надета лёгкая кольчуга, блестящая на солнце, светло-рыжие волосы трепетали на слабом ветерке. Он смотрел, как пираты ловко переходят с бушприта галеры на палубу "Когтя Асага" и организованно рассредоточиваются по ней, окружая диастрийцев. На их стороне был несомненный численный перевес. Около сотни моряков были сейчас на взятом на абордаж судне, ещё столько же ожидало чего-то на галере, и, наверняка, немало солдат имелось на двух других пиратских кораблях.

- Почему вы позволили им перебраться на наш корабль? - спросил Триксель у Лурвагаля.

У капитана дёрнулась щека.

- У них есть колдун. Он что-то сделал, и мы все повалились на палубу. Затем галера пошла на таран, и удар не позволил нам подобраться к борту.

Появился и командир абордажной команды - здоровенный бритоголовый мужчина в просторной белой рубахе и чистых штанах, заправленных в высокие чёрные сапоги. На его лице имелись нелепые чёрные усики, а на блестящей лысине темнела какая-то татуировка - её Триксель разглядеть не сумел.

Пират вышел перед своими и чужими матросами и, легко определив, к кому обращаться, кивнул Лурвагалю.

- Я буду краток. Нам интересно, что в ваших трюмах и что за пассажиры у вас на борту. Мы можем разойтись миром, если вы отдадите нам всё, что мы потребуем.

Триксель машинально подумал, что предводителю пиратов не мешало бы знать о традиционном обмене подарками, совершаемом перед тем, как вести дела с диастрийцем. Но тот об обмене не знал, и к тому же смотрел на Лурвагаля весьма вызывающе. Минута прошла в обоюдном молчании, на фоне которого слышался лишь ласковый шум моря и плеск воды о борт.

- Ну, так что? - коротко спросил предводитель пиратов.

Лурвагаль неожиданно размахнулся своими мечами.

Пират отреагировал мгновенно, заблокировав один серповидный клинок своим коротким мечом. Второй клинок рассёк ему правое плечо. Разорванная в том месте рубаха тут же покрылась кровью. Зарычав, пират выхватил из-за пояса кинжал и парировал следующий удар. Ему было невероятно трудно сражаться против превосходящего ростом и длиной рук диастрийца, который орудовал необычными мечами. Очень скоро он метнул зажатый в левой руке кинжал и угодил им в диастрийцу в живот. Лурвагаль со сдавленным стоном отступил назад, посмотрев на то место в кольчеге, от которого отскочил клинок. Предводитель воспользовался моментом и переложил меч в левую руку. Правая повисла безвольной плетью.

- Бей нелюдей! - крикнул он, когда его товарищи шагнули вперёд, намереваясь смести кольцо из матросов "Когтя Асага". - Нед, по сигналу!

Лурвагаль что-то коротко бросил своим подчинённым, и те стальным ураганом набросились на окружавших их врагов.

Воцарился хаос. Лурвагаль теснил предводителя пиратов, рубашка того превратилась в нарезанные лоскуты набрякшей кровью ткани. Несколько головорезов бросились защищать своего капитана. Диастрийцы уступали числом, но по умению драться превосходили практически любого из них. Горбун посмотрел на бушприт галеры - свежая сотня солдат чего-то ждала и в бой не вмешивалась.

Кольцо обороны прорвал невысокий коренастый мужичок, прикрывавшийся маленьким круглым щитом. Он пригнулся, увернувшись от двойного взмаха серповидных клинков, и воткнул узкий прямой меч в пах диастрийцу. На землю пролилась багровая кровь. Никто из соратников погибшего не заметил нахального пирата. Зато вслед за ним устремилось несколько пиратов. Пробежав мимо горбуна и диастрийки, они скрылись под палубой. Коренастый мужчина остановился перед Трикселем.

- Кто вы?!

- Я Триксель Нурвин, сын Берруна Нурвина, - быстро произнёс горбун. - А это моя гостья, тоже очень важная персона. За нас вы получите большой выкуп.

Слова сами слетели с его языка. Без правды их бы тут же прирезали. А так, есть шанс... шанс выжить.

Мужчина смерил его оценивающим взглядом. Не смущаясь, осмотрел с ног до головы Каланею, и кивнул.

- Ладно, посмотрим на "Оргине". За мной, если хотите жить!

Они побежали обратно. Несколько раз горбун оскальзывался и падал на колени, но Каланея сильными рывками ставила его обратно на ноги. В уши заливался звон стали, хриплое дыхание и выкрики, звуки разрубаемой плоти.

Наконец, они перебежали на палубу пиратского судна. Среди мелькающих тел матросов Триксель увидел, как четыре человека тащат полуживого командира абордажной команды. Командир перевёл взгляд на горбуна.

- Под стражу обоих. У этого тощего была палка. Принесите её ко мне в каюту.

Горбун вцепился в жезл, лихорадочно размышляя, как поступить. Использовать Преломление сейчас смерти подобно, а ничего другого не оставалось. Его обхватили за плечи, а затем сорвали с пояса "Ржавые кости". Битва на "Когте Асага" ещё продолжалась, и в Трикселе горела крохотная лучина надежды на то, что Лурвагаль чудесным образом сметёт всех пиратов и спасёт их.

К раненому предводителю подбежало несколько подчинённых.

- Трюмы пусты, кэп. Похоже, они везли только пассажиров. Зато из каюты тамошнего капитана мы прихватили пару интересных побрякушек. Короче, можно топить.

- Зря я не сделал этого сразу, - процедил сквозь зубы предводитель и посмотрел в сторону Преломляюшего. - Нед, давай!

Горбун резко повернул голову, так, что верх спины прострелила невыносимая боль. Волосы на затылке поднял лёгкий холодок.

Чудотворец на бушприте воздел жезл, от которого расходились волны голубого свечения, и махнул им, словно ударяя кузнечным молотом по наковальне.

Раздался протяжный стон шпангоутов диастрийского корабля. Чёрная палуба "Когтя Асага" с громким треском прогнулась внутрь вместе со всеми выжившими в схватке - диастрийцами и людьми. Нос и корма подпрыгнули вверх, словно две половинки одного полена после сильного удара лесоруба. Вместе с ними взметнулись столбы воды, а когда опали, на взволнованной поверхности моря виднелись лишь обломки, мусор и трупы.

Триксель ошеломлённо смотрел на то, что когда-то было для него с Каланеей плавучим домом.

Весь день он и диастрийка провели в мрачном сыром трюме "Оргины", среди бочек с вином и тюками ткани. Трикселя угнетали дурные предчувствия, и одновременно чесались руки устроить какую-нибудь пакость, например, вылить содержимое трёх флакончиков с ядом в бочки. Эликсиры пираты отобрать у него не догадались, ограничившись несколькими кристаллами сциллитума, которые Триксель припас на особый случай.

Каланея сидела, оперевшись спиной о туго набитый мешок. Всё время после гибели её соплеменников она провела в молчании, глядя в пол неподвижным взглядом. Триксель трижды пытался её расшевелить, но разговоры не ладились. О чём тут говорить, когда они находятся в плену у пиратов, в полной безвестности и без надежды на спасение.

Вряд ли их убьют. Скорее всего, просто сбудут на чёрном рынке - так безопаснее и проще. За себя горбун, к своему же удивлению, не очень переживал. Его отец был Теургом и одним из богатейших землевладельцев королевства. Только идиот не поймёт своей выгоды в том, чтобы сохранить жизнь его сына. Оставалось молиться богам, чтобы эти пираты идиотами не были.

А вот за Каланею Триксель волновался. Диастрийки, по слухам, ценились богатыми купцами и аристократами, в отличие от диастрийцев, которых пираты старались при первой же возможности убить. Но это не отменяло того, что она женщина и по меркам людей - весьма красивая. Никто не запрещал продавцу попользоваться живым товаром перед тем, как сбыть его покупателю. Так что ему приходилось молить богов и о том, чтобы их пленители оказались порядочными людьми. Настолько, насколько таковыми могут быть пираты.

Что происходит на борту, горбун не знал. После того, как их бросили в трюм, к ним не пришёл ни предводитель шайки, ни его помощник. Никто не пытался допросить их. Не приносили и еды, и Триксель покусывал костяшки пальцев, тупо глядя в пол.

Горбун предполагал, что был полдень следующего дня, когда галера внезапно сильно накренилась, так, что он и диастрийка заскользили вниз по насмоленному полу и больно ударились о стену. Хором заныли деревянные перекрытия и балки, над головой послышался отдалённый топот множества ног.

Вскоре скрипнул деревянный засов, и в трюм вошёл тот самый коренастый мужичок, который привёл их на пиратский корабль. На его скуластом смуглом лице залегли зловещие тени, а под глазами виднелись лиловые мешки.

Он закрыл за собой дверь и посмотрел на них. Лишь через несколько мгновений Триксель заметил, что мужчина сжимает в руке "Ржавые Кости".

- Я хочу, чтобы ты сказал мне чародейские слова, - сходу рыкнул он.

- А что с капитаном?

- Он покинул нас, - с тяжёлой усмешкой сказал пират. - Теперь я, Дармуд, командую здесь.

По-видимому, Дармуд-же и расправился с раненым предводителем.

- Но перед смертью он сказал мне взять эту штуковину и показать её тебе. Мол, ты сможешь научить меня с помощью палки творить великие чудеса. А я видел, что с ней делает Нед.

- Так почему бы тебе не спросить у Неда? - спросил Триксель.

- Он слишком трясётся над своими тайнами. Я бы его запытал, но скорее бы потерял ценного человека, чем приобрёл ценные знания. А вот ты...

- А что мне будет, если я скажу чародейские слова?

- Ты не умрёшь, - пожал плечами Дармуд.

- И всё? В таком случае, нам не о чем говорить. Мне это невыгодно. Высади нас где-нибудь в этом заливе, и я всё тебе расскажу.

- Слушай сюда, - сорвался мужчина. - Мне сейчас не до игр с тобой. Говори слова, или умрёшь прямо сейчас.

В подтверждении своих слов он достал кинжал.

Триксель на мгновение прикрыл глаза.

- Нет.

Лицо пирата стало ещё более зловещим. Он поднёс кинжал к шее Каланеи.

- А если так?

Внутри Трикселя всё дрожало. Он догадывался, что у пиратов что-то пошло не так, ведь что-то заставило Дармуда внезапно обратиться к нему за помощью.

- За вами гонится королевский флот? - в упор спросил он.

Мужчина легонько вдавил лезвие в светлую кожу диастрийки. Та не дёрнулась, лишь продолжала смотреть на горбуна.

Дверь внезапно открылась, и в проёме показалась седая голова немолодого мужчины в длинном шёлковом платье. В руке у него был короткий жезл с потухшим кристаллом-фокусатором.

- Кэп, они совсем близ... - его взгляд упал на "Ржавые кости" в руках пирата. - А-а-а...

- Сэр, - обратился к Дармуду Триксель. - Я передумал. Только я не собираюсь выдавать вам свои тайны в присутствии этого человека.

Оба пирата удивлённо посмотрели на горбуна.

- Ты ещё что-то хотел сказать, Нед? - спросил Дармуд.

Старый чудотворец несколько мгновений молчал, то открывая, то закрывая рот. Триксель вспотел ещё больше в эти мгновения, потому что Преломляющий мог всего несколькими словами погубить его задумку.

- Нет, кэп.

Триксель тихо выдохнул.

- Тогда забери бабу и поставь её у бушприта. Пусть они видят, что у нас в заложниках не абы кто, а диастрийка, и не подходят ближе. Им же лучше будет объясняться с тамошней королевой, имея при себе выменянного пленника, чем его труп.

Чудотворец аккуратно взял под локоть Каланею и вывел из помещения, затворив за собой дверь. Но перед этим он бросил на Трикселя проницательный взгляд. Он понимал, что тот собирается сделать, но предпочёл не мешать.

- А куда мы направляемся? - поинтересовался Триксель.

- Мы собирались зайти в Шантель и сбыть вас на чёрном рынке. Он не любил рисковать, наш кэп-то. Слишком боялся твоего папаню, не хотел встречаться с ним лицом к лицу. Да только не ожидал он, что всё кончится вот так, - он провёл пальцем по своему горлу. Кинжал с кровью Каланеи лежал рядом с ним.

- Ну, говори слова, - велел Дармуд.

- Я знаю всего четыре. Первое - Ветиль, оно создаёт водяной хлыст, - он посмотрел на жезл в руках пирата. - Попробуйте.

Дармуд сомневался, переводя взгляд с жезла на горбуна.

- Неужели всё так просто, - задумчиво произнёс он.

- Конечно, - Триксель протянул руку. - Хотите, я докажу свою честность?

- Э, нет, - рассмеялся Дармуд, на его лбу проступили капли пота. - Я сам. Но смотри, если ничего не произойдёт, то я тебя прирежу.

- Конечно, - боязливо кивнул Триксель, прислушиваясь к шуму над головой. Кажется, на палубе царила паника. Во всяком случае, топот множества ног был куда интенсивнее, чем несколькими минутами раньше.

Дармуд поднял жезл перед собой.

- Эй, - Триксель аккуратно отвёл кристалл-фокусатор в сторону от себя. - Направьте хотя бы в потолок что ли.

- Ладно, - Дармуд покладисто направил жезл вверх и посмотрел на Трикселя. - Вслух говорить?

- О, конечно. Вы увидите перед собой множество дверей, и слово утянет вас в одну из них.

- Пока ничего не вижу, - пробормотал Дармуд.

- А вы не произнесли Слово, - мягко напомнил ему горбун.

- Ладно. Кхм... никогда не пользовался колдовством.

- Дурацкое слово, - вырвалось у Трикселя. - Ну, давайте же. Только прошу вас, не забудьте сохранить нам жизни. Я надеюсь на вашу честность.

- Ты дурак, горбун, - рассмеялся Дармуд. - Сейчас я проверю на тебе же твою информацию. Ветиль!

Он направил жезл на Трикселя.

И истошно завизжал. Кожа на руках, сжимавших древко Преломителя, зашевелилась, словно под ней бежала стая жуков, и с тошнотворным звуком принялась лопаться. Тоже самое происходило с кожей по всему телу пирата. Он выронил жезл, который подкатился к Трикселю, и встал на колени, медленно превращаясь в мясную гору, чьи склоны оплывали на доски трюма.

- Грязный идиот, ты дважды за сегодня послушался советов тех, кого собрался прикончить! - злорадно крикнул Триксель в пока ещё целое ухо Дармуда. - Загнивай, ублюдок, ты это заслужил!

Утробный вой Дармуда резко пресёкся, и на полу растеклась кровавая груда расплавленного мяса и костей. Ужасный смрад наполнил трюм, так что горбун поспешил проковылять в коридор, благо, дверь была незапертая.

"Оргину" качнуло из стороны в сторону, Триксель удержался на ногах, прижимаясь боком к стене. Мимо него пробежало несколько пиратов, что-то истошно выкрикивая. Все забыли про пленников и нового капитана, из квадратного проёма над трапом доносился звон оружия и истошные крики.

Каланея! Триксель поковылял к выходу на палубу. Он выбрался на свежий воздух и прищурился от яркого полуденного солнца, заливавшего лучами кровавое поле боя.

Три пиратские галеры образовали треугольник, а вокруг них собрались шесть кораблей с белоснежными парусами, на которых был изображён королевский герб - смарагдовый ключ, перекрещенный двумя жезлами, и нимб сверху.

Все шесть галер впились таранами в корпуса пиратских суден, и с них непрерывным потоком текли свежие отряды солдат. Это были неплохо защищённые воины со щитами и короткими мечами. Пираты ещё держались, сбившись в группы по десять человек, но каждая такая команда неминуемо растаскивалась в стороны и быстро погибала. С королевских кораблей вёлся редкий огонь, но крайне аккуратный - никто не хотел зацепить своего товарища в кровавой толчее.

Горбун лёг на раскалённые доски палубы и устроился, насколько позволял горб, среди нескольких поваленных друг на друга трупов. Выбраться отсюда представлялось дело куда более сложным, чем убийство идиота-Дармуда. Поднимай безоружные руки или начинай махать Преломителем из стороны в сторону - всё равно кто-нибудь засечёт тебя в этой сумятице. Лучшее, что можно было сделать - это затаиться, наблюдая и ожидая конца битвы.

Краем глаза он уловил движение поверх одной из кучи трупов. На него тоскливо смотрели выцветшие глаза Неда. Старый чудотворец был человеком подозрительной и жалкой наружности. Сухонький, с искусанными губами и жиденькими седыми волосами, разбросанными по плечам и спине, он, казалось, питался одним только воздухом, которым мог повелевать.

- Дураки мыслят одинаково, ага, - просипел Нед. - Что будем делать, сэр?

- Я-то надеюсь выбраться отсюда живым и, наконец, вернуться в тёплый, уютный Канстель, к своему отцу. А вот что будешь делать ты, старик, я не знаю.

Нед обиженно насупился.

- Сэр, но я вам помог в трюме. Скажи я этому подлому негодяю, что неверное слово вкупе с отсутствием способностей к Преломлению приведут к его неминуемой смерти, и он бы заколол вас и вашу подругу безо всякого стеснения. Я надеялся, что и вы замолвите за старика словечко. Ведь я, фактически, был невольным существом на этой вонючей посудине.

- Ты знаешь, где девушка?

- Я здесь! - раздался громкий шёпот позади него.

Триксель обернулся и увидел, как мимо трупов к ним пробирается Каланея. При виде неё он испытал душевный подъём, захвативший его, точно приливная волна. Взяв девушку за скользкую от пота и крови руку, он широко улыбнулся.

- Осталось немного, и мы спасены!

Возле них неожиданно разгорелся новый очаг сопротивления пиратов. Десяток разномастно одетых людей смахнулись с превосходящим по численности отрядом королевских солдат.

Триксель, Нед и Каланея поползли прочь. Оказавшись ближе к одной из королевских галер, горбун бросил взгляд на сплетения человеческих рук и ног, всё ещё шевелившихся в агонии битвы.

- Есть какие-нибудь подходящие Слова? - спросил он у старика.

- Всё слишком... эффективное, - покачал головой тот. - Боюсь зацепить и этих. Но у меня есть сциллитум. Твой-то, я предположу, истёрся.

Триксель хлопнул себя по лбу и вытащил "Ржавые кости" из-за пояса. Открутил донышко. Из полости высыпалась тонкая струйка серебристой пыли. Он подул внутрь, закашлялся от возникшего серого облачка. Нед протянул ему один кристалл сциллитума. Горбун вложил его в полость и закрутил донышко.

Щёлкнул предохранитель. Кристалл-фокусатор загорелся мягким оранжевым светом.

Однако использовать Преломление им не пришлось. В какой-то момент пираты перестали сопротивляться, и следующие несколько минут слышались лишь короткие вскрики тех, кого принялись добивать королевские матросы.

Когда дошла очередь и до них, Триксель встал на ноги и медленно поднял руки. В одной он сжимал Преломитель, чтобы его случайно не спутали с каким-нибудь трусливым пиратом. Он не хотел без надобности рисковать, делая резкие движения.

- Я Триксель Нурвин, сын герцога Кебейского. Это Каланея, посол лугаль Зифрен, и Нед, славный чудотворец, - он представил своих спутников, которые встали за его спиной. - Мы плыли в Канстель к моему отцу, когда эти грязные животные напали на наш корабль, потопили его и взяли нас в плен.

Он умолк, выжидающе глядя на мокрые и окровавленные лица окруживших их моряков. Наконец, кто-то догадался кликнуть старшего.

Через несколько минут толпа расступилась и к ним вышел мужчина в синей парадной одежде, в начищенных сапогах, с ниспадающими до плеч блестящими чёрными волосами. Его скуластое лицо обрамляли густые бакенбарды. Остановившись напротив Трикселя, он окинул взглядом всю троицу и кивнул.

- Вам повезло, что раньше я видел и вас и вашего отца, сэр Триксель. Прошу на борт, - и не выказав более никаких знаков приветствия, развернулся и зашагал к одной из галер, отдавая приказы.

- Трупы за борт, берите судна на буксир. Старм! - он окликнул одного из моряков. - Проследи за выполнением. Я на "Поступь". Доложишь, когла всё будет сделано.

Триксель кое-как нагнал черноволосого мужчину.

- Сэр, вы не представились. Как мне к вам обращаться?

Мужчина остановился, заложил руки з спину и свысока посмотрел на Трикселя.

- Меня зовут Сардарион.

- Спасибо за спасение, адмирал, - кивнул Триксель.

- Я отвечаю за жизни подданных Изры, - просто ответил адмирал и двинулся дальше твёрдым широким шагом.

Они перешли на один из королевских кораблей.

- "Поступь Хелинды" доставит нас к флагману, - Сардарион повернулся к ним. - "Неуязвимый" как раз собирался заплыть в Канстель. Я распоряжусь, чтобы вас обеспечили всем необходимым.

- Спасибо, сэр, - благодарно произнесла Каланея. - Лугаль Зифрен обязательно будет проинформирована о вашем поступке.

- Конечно, будет. Скоро я вызову всех вас для разговора. Мне интересны подробности вашего путешествия.

- Разумеется, - согласно кивнул Триксель. - Мы и сами хотели бы узнать последние новости.

На этом их разговор завершился. "Поступь Хелинды" вскоре отчалила от пиратского судна, и троица спасённых встала у фальшборта.

Трикселя обуревали смешанные чувства. Столько всего произошло: гибель Лурвагаля и его сородичей, пленение, мор голодом и угрозы Дармуда и, наконец, спасение. Горечь и радость, боль - всё смешалось подобно реагентам в гремучем эликсире.

Он посмотрел на Каланею. Она взглянула в ответ и словно машинально дотронулась до тонкого пореза на шее. Они не сговариваясь отвели взгляды друг от друга.

- Внушает, - молвил Нед. - Адмирал Сардарион. Я про него слышал, когда ещё работал на ярла Маэльдуна. Говорят, он сильно не в ладах с Главнокомандующим сухопутных воиск, Гверном Конкрутом. А ещё - что собирается жениться на дочке ярла.

- Нам придётся выстроить правдоподобную историю специально для тебя, - произнёс Триксель. - Иначе идти тебе камнем ко дну.

Нед тоскливо посмотрел на горбуна. Перспектива пойти ко дну его очень огорчала.

Глава 7. Оборванные нити.

Сон в руках чудотворца подобен мечу в руках опытного воина.

Как меч является продолжением руки, так и сон - продолжением страхов. Не верь снам.

Хрестофер Рект,

1107 год от создания Триединой Церкви.

Прошло всего несколько часов, а Цеппеуш и Венбер вернулись на подземную арену, неся с собой тренировочные мечи. На протяжении десяти лет, каждое утро они практиковались во владении оружием. В тренировках Цеппеуш находил подлинное забытьё. Его переставали волновать мысли о трёх бастардах, которых он и Венбер скрывали от герцогини, о сжигающей его похоти, о перспективах стать супругом двоюродной сестры, коей ему приходилась принцесса и коей он ни разу не видел.

Неожиданная дуэль с Каем Лейсером нарушила график тренировок, но сбиваться с него телохранитель герцогини и молодой Мендрагус не собирались. Слуги уже засыпали гравием ямы, оставленные Преломлением Лейсера. Лишь на стене в одном месте имелась небольшая выбоина, оставленная Каем.

- Как думаешь, мать скоро поправится? - спросил у дядьки Цеппеуш.

- Лекари говорят, что через несколько недель. Знаешь, может быть, оно и к лучшему, что Миранда не поедет с нами. Женщины всегда создают ненужную суету.

- И здесь она будет в большей безопасности, - кивнул Цеппеуш.

- Это тоже верно. По крайней мере, предателей в Кербергунде нет. Чего не скажешь о Льдине.

Они разошлись в стороны и достали мечи из ножен. Венбер занял оборонительную позицию.

- Нападай.

- Сам нападай, - усмехнулся Цеппеуш, принимая ту же стойку.

- Ты поплатишься за это, - осклабился дядька и налетел, словно вихрь из стали, запутывая меч Цеппеуша восьмёрками и ложными финтами.

Взмах, свист разрезаемого воздуха, звон столкнувшихся клинков. Молодой Мендрагус разорвал цепь ударов Венбера, сместился в сторону. Выпад - сталь скрежещет о кольчужные кольца. Венбер успел увернуться, и меч Цеппеуша скользнул по его плечу. Коренастый мужчина одним движением сократил дистанцию и зажал левой подмышкой правую руку молодого человека, приставив меч к его паху.

Цеппеуш успел заметить, как дёрнулась щека у дядьки.

- Ещё раз, - отпустив его, Венбер встал в оборонительную стойку.

Цеппеуш напал, попеременно ударяя дядьку с обоих боков. Без тяжёлых лат он двигался резвее коренастого мужчины, но никак не мог его зацепить, постоянно натыкаясь на блок. Венбер парировал очередной удар и снова шагнул вперёд. Он неожиданно нацелился на ноги Цеппеуша и сделал несколько взмахов, держа меч плашмя. Цеппеуш пустился в пляс, отпрыгивая назад. Проклятье, ему редко удавалось успешно противостоять дядьке, когда тот проводил неожиданные контратаки и переходил в максимально контактный бой. Утром так был повержен Кай Лейсер.

- Ноги, ноги! - пробасил Венбер. - Следи и за ногами!

- И за своими, Кебею в зад?! - возопил Цеппеуш и ойкнул, пропустив болезненный удар по голени.

Венбер остановился.

- Что с тобой сегодня случилось? Ты забыл всё, чему научился за десять лет!

- Нет, я...

Цеппеуш невольно посмотрел в сторону открытого ложа, возвышавшегося над овальной площадкой арены, где сидели двое. Белоснежные волосы Мириам блестели в огне факелов. Она не знала, чем занять себя в те несколько часов, которые остались до её отъезда, поэтому пришла сюда по его приглашению.

А вот что здесь забыла Крина, он не знал. Разве она не должна была сюсюкаться с этим хлыщом Лейсером? Впрочем, у этих двоих впереди минимум неделя дороги до Пенсьероля, а после этого - целые годы брака. Они ещё и устанут друг от друга. Девочка сидела возле Мириам, с хмурым лицом скрестив руки на груди.

Венбер посмотрел в ту же сторону и усмехнулся.

- Понятно. Что ж, я думаю, ты пожалеешь о том, что предпочитаешь тратить своё внимание на эту голубку вместо тренировок, когда будешь участвовать в турнире.

- К демонам этот турнир, - буркнул Цеппеуш. - Самый настоящий смотр жеребцов моей двоюродной сестрёнкой. Не удивлюсь, если она ещё и подержит каждого участника за яйца, чтобы проверить, насколько тот хорош.

- Зато победителю достанется её поцелуй и весомый мешочек с кристаллами сциллитума.

- А какая из себя Герасельда? Я подозреваю, что она не совсем обычный ребёнок.

- Ты хотел сказать - отвратительный ребёнок. При мне восьмилетняя девчонка приказала высечь слугу за то, что тот подал ей сладкий чай. Мол, она такой терпеть не может. Говорящий случай.

- Как всё плохо.

- Безусловно. Встань спиной к открытой ложе.

Цеппеуш сморгнул.

- Зачем?

Спустя час они покинули арену.

- Мне нужно потолковать с Витальтом. Может быть, есть новости о Редвене, - сказал Венбер и оставил Цеппеуша наедине с Мириам и Криной.

- Сестрёнка, подожди меня в стороне.

Крина фыркнула и отошла на приличное расстояние.

Цеппеуш подошёл к цзин-хайке, чувствуя смесь нежности и горечи.

- Ну что, пришла пора прощаться, - сказал он, подавив сильное желание взять её за плечи.

Мириам словно почувствовала это и грустно улыбнулась, отступив на шаг.

- Прощайте. Вы были добры в эти немногие часы, что мы провели вместе. Я буду это помнить.

- Ну, возможно, мы ещё увидимся, - с надеждой произнёс Цеппеуш.

- Может быть. Но вы точно ещё увидите моего отца. Он приедет на коронацию.

- Понятно.

В воздухе повисло тягостное молчание.

- Ну, мне пора, - сказала Мириам и торопливо пошла прочь, вскоре скрывшись за поворотом.

Цеппеуш мрачно глядел туда, где она исчезла.

- Ну что, ловелас - первая неудача? - выступила из тени Крина. - Ничего, она была не чета тебе.

- Ты прекрасно знаешь, что всё как раз наоборот, - раздражённо отмахнулся он. - Она слишком чистая, слишком нежная, слишком...

Крина фыркнула.

- Зажатая и странная. Порой мне казалось, что она похожа на куклу, бездушную и безмозглую. Тебе нужен кто-то посильнее и погорячее.

- Кто-то начитался романтических сказок.

- Нет, просто я девушка, а ты - дуболом. Я кое-что понимаю в этих делах, в отличие от тебя.

- А я не собираюсь дискутировать на тему любви с девчонкой, которая вдвое младше меня.

Крина неожиданно подошла вплотную и крепко его обняла.

- Я пытаюсь тебя утешить, дурак, - она тихо заплакала.

- А-а-а...

Цеппеуша словно молнией в голову ударило понимание - сестрёнка любит его как никто другой, а теперь она прощается с ним перед долгими месяцами разлуки. Чувствуя в груди тепло, он пристыжено согнулся, ответив на её объятия своими. В голове пронеслись счастливые воспоминания: игры, прогулки по окрестным лесам, праздники в Драконьем Языке, редкие вечера в обществе отца...

- Я обязательно приеду к тебе в Пенсьероль, - сказал он, уткнувшись носом в дивно пахнущие чем-то сладким волосы Крины. - А пока пиши в Льдину дяде Коппли - я буду жить у него. Если что случится - я спущу с Лейсеров шкуру. И сама не давай спуску своему будущему муженьку. Ты - Мендрагус, в конце концов!

Крина разжала объятия, на её заплаканном лице появилась слабая улыбка.

- Я верю в то, что у тебя всё получится.

- Спасибо, родная, - прошептал Цеппеуш. - Спасибо.

Они уже собирались расстаться, когда сестра ухватила его за руку.

- Стой. Я хотела тебе ещё кое-что сказать, - она покрутила головой, убедившись, что вокруг никого нет, и снова остановила взгляд на брате. - Сегодня я видела, как Венбер о чём-то сильно ругается с тем здоровенным болваном. Даргайбом, кажется.

- И что?

- Что-что, - передразнила его Крина. - Это странно! Я проходила мимо и побоялась подслушивать дальше, но всё-таки поняла, что Венбер больше не хочет чем-то заниматься. Как думаешь, о чём он? Мне кажется, что между этим разговором и ночным происшествием есть какая-то связь.

- Уж не хочешь ли ты обвинить Венбера в... чём-то, не знаю в чём? Вообще-то он хотел закопать в землю того, кто навредил маме.

Крина покачала головой.

- Не знаю. Я проследила - Даргайб уже уехал из Кербергунда, как и большинство вассалов. А теперь я не смогу помочь маме. Я предупредила её, чтобы она никому не доверяла. А ты приглядывай за Венбером. Это ведь не сложно, правда?

- Ладно, - озадаченно кивнул Цеппеуш. - Пригляжу.

Спустя некоторое время Цеппеуш заглянул в пещеру, отведённую под госпиталь.

Герцогиня Керберская спала, дыша ровно и спокойно. На её миловидном румяном лице лежало несколько спутанных тёмных прядей.

Взглядом прогнав слуг, Цеппеуш присел на краешек кровати и легонько потряс её за плечо, отчего та медленно раскрыла сонные глаза и попыталась приподняться на локтях.

- А, сынок, - её голос ещё был слабым и тихим. - Сколько времени? Редвен уже прибыл? Мне нужно приготовиться...

Она с безмолвным стоном опала на подушку. Цеппеуш с тревогой поправил одеяло.

- Мне очень жаль, что я не могу отправиться в столицу вместе с тобой. Я так хотела поддерживать тебя в это тяжёлое время...

- Ой, мам. Ты ни в чём не виновата. Это всё дурацкий Лейсер. В любом случае, даже находясь в сотнях лиг отсюда, я буду чувствовать твою поддержку.

Миранда тепло улыбнулась.

- Я буду думать о тебе каждый день. О тебе и Крине. А когда поправлюсь, то сразу отправлюсь в Льдину. К тому времени ты уже будешь Королём.

Цеппеуш выдавил улыбку, злясь оттого, что мать говорит об этом так, словно всё уже решено. Ему хотелось крикнуть на неё, сказать, чтобы она не возлагала на него столь большие надежды.

- Посмотрим, как получится, - сказал он, надеясь, что мать ничего не скажет на это.

Мать бросила на него недовольный взгляд.

- Нет, это никуда не годится. С таким отношением к делу ты ничего не добьёшься. Твоя двоюродная сестра съест тебя с потрохами. Ты же не хочешь опозорить нашу семью?

Цеппеуш задрожал в ярости от этого града болезненных выпадов. И как матушке удаётся в нескольких фразах так его унижать?

- Если я никуда не поеду, то мне не придётся позорить семью.

- Как это никуда не поедешь? Коппли всё приготовил к твоему приезду. Я известила твоего деда и он занёс тебя в список претендентов. Всё, сынок - назад дороги нет.

Цеппеуш сидел глядя в пол.

- Из тебя всегда получался плохой воспитатель.

Опять молчание, ещё более напряжённое, чем возле арены между ним и Мириам.

Миранда, нахмурившись, смотрела в потолок. Её рука, тонкая и слабая, лежала рядом с его коленом. Наконец, Цеппеуш взял её в свою ладонь.

- Ты будешь провожать Крину? Лейсеры уезжают с минуты на минуту.

Лицо матери на мгновение дрогнуло, словно она порывалась сказать что-то важное, но затем герцогиня начала звать слуг.

Отъезд Крины прошёл тихо и без широкой огласки. Реган Лейсер поцеловал на прощание руку герцогини Керберской, пообещав сообщить об успешном прибытии в Пенсьероль, и взгромоздился на своего коня. Охранники в жёлто-синих одеждах проводили Крину к карете, в которой уже сидела Мириам.

Наконец, весь отряд тронулся с места и медленно вытек из ворот Кербергунда на узкую горную дорогу. Крина высунулась из окна и махала брату и матери, пока карета не скрылась за скалами. Миранда Мендрагус, сидевшая на носилках, едва удержалась от слёз.

- Вот и всё, - молвила она несчастным голосом.

Цеппеуш мягко сжал её плечо.

- Сынок, я хочу, чтобы перед отъездом ты кое-что сделал, - Миранда посмотрела куда-то в сторону и призывно махнула рукой кому-то из слуг, которые неторопливо возвращались к своим обязанностям. От толпы отделился невысокий пожилой человек в кожаной куртке, наброшенной поверх худого голого тела, и кожаных же штанах. Это был Штруд, мастер созидания и искусный оружейник. Именно его руками были изготовлены Преломители Мендрагусов.

Подойдя к Миранде, старик вежливо кивнул. Пользуясь громадным авторитетом у герцога и герцогини, он мог позволить себе не кланяться.

- Штруд, дорогой, я хочу, чтобы Цеппеуш взял с собой "Алый Клык".

- Хорошо, я прослежу, чтобы он сделал, как вы сказали.

- Но зачем? - Цеппеуш испуганно вцепился в давно ставший родным жезл, висевший на поясе. - У меня же есть Преломитель!

- Я хочу, чтобы тебя все видели со Скипетром Королей. Это придаст тебе ещё больше солидности в глазах других лордов.

- Вы можете оставить "Тисовый ключ" у меня, - вставил слово Штруд. - Я ручаюсь за его сохранность. Путешествовать с двумя Преломителями весьма рискованно, особенно сейчас.

- Ладно, - пробурчал Цеппеуш, снимая с пояса жезл и с большой неохотой передавая его в руки мастера созидания.

- Прошу за мной, - Штруд пошёл в сторону входа в каверны.

Спустя некоторое время они оказались перед низкой аркой входа в один из арсеналов крепости. За ней располагался громадный зал. Помещение было круглым, гладко стёсанные стены уходили высоко вверх, закругляясь у потолка. По краям стояло множество ярко горящих факелов с вечным огнём; на чёрной поверхности играли оранжевые блики.

В центре зала находилось базальтовое возвышение, доходившее до груди высокого Цеппеуша. Молодой человек подошёл к возвышению и, несмотря на то, что всю жизнь безразлично относился к семейным реликвиям, с благоговейным трепетом посмотрел на Скипетр Королей.

Преломитель лежал на алой полоске шёлковой ткани. Его длина была чуть меньше метра, а основу составляла угольно-чёрная древесина солнцедава, отполированная до блеска. Рукоять была немного ребристой, а ниже неё мертвецки белел острый прямой зуб длиной с полтора указательных пальца. Верхушку древка увенчивал крупный кристалл рубинового цвета. На его многочисленных гранях подрагивали огни факелов.

- Наконец хоть кто-то из вашей семьи воспользуется наследием предков, - раздался сзади сиплый голос Штруда.

- Отцу всегда было наплевать на своё происхождение, - заметил Цеппеуш и обеими руками взял жезл в руки. - А я невольно брал с него пример.

Старый мастер созидания встал рядом с ним.

- Никогда не поздно вернуться к своим корням, - он смотрел на Преломитель и протянул Цеппеушу кристалл сциллитума. - Алый Клык стал известен благодаря первому драконьему королю - Ссесушу Мендрагусу, но создали его куда раньше, во времена первого Мендрагуса - Лукаша. Кроме того, что это оружие само по себе является совершенным изделием, с его помощью вершили великие дела действительно великие люди. Ваши предки, юный король, заслуживают того, чтобы вы помнили о них, и осознавали, что связаны с ними.

- Ты не сомневаешься в том, что я стану королём?

Пронзительные зелёные глаза Штруда улыбнулись, паутина морщин стала глубже. Он бодро похлопал Цеппеуша по плечу.

- Нисколько.

Цеппеуш вставил сциллитум и поднял жезл на уровень глаз. Штруд отошёл в сторону.

Щёлкнул предохранитель, и кристалл-фокусатор грозно вспыхнул багровым светом.

- Фруден, - произнёс Цеппеуш, не волнуясь из-за того, что старый мастер услышит Слово Огня.

Он почувствовал, как по его тёмным волосам заструились яростно бьющиеся языки пламени. Огненный вихрь окружил его, ревущий подобно лесному пожару. Кожу слегка пощипывало, но не более - жар обращался лишь вовне. Ткань на возвышении вспыхнула и выгорела за несколько мгновений.

- Огненное Воплощение, - сквозь рёв пламени он услышал восхищённое сипение старого мастера созидания.

Цеппеуш поднял глаза к потолку и увидел над своим лбом ослепительной белизны нимб, напоминавший корону, сотканную из дрожащего пламени.

- Ты что-то хочешь сказать, - заметил он на лице Штруда странное выражение.

Старый мастер замялся.

- В последний раз я видел это Чудо, когда оно окружало вашего отца. Миклавуш... тогда он ещё не потерял ноги.... Может быть, если бы не это, то он бы вернул себе трон, принадлежащий ему по праву... - голос его задрожал, но потом окреп. - Сделайте то, что должны, мой король. Сделайте во имя Ссесуша. Сделайте во имя вашего отца и деда. Сделайте во имя вашей матери.

- Я сделаю, - Цеппеуш кивнул с удивительно ясным ощущением того, что выполнит обещанное. Тревожные мысли были пожраны огнём и его яростным рёвом. Осталось лишь тепло в груди. - Я сделаю.

Ритмичный скрип шпангоутов. Безразличный плеск волн. Частые хлопки бело-зелёных парусов. Они то раздувались, то повисали на реях двух мачт. Ветер игрался с их краями, и с волосами Цеппеуша тоже, которые он отпустил до плеч.

Позади раздались глухие шаги - к нему подошли Венбер с капитаном корабля. Дядька имел уморительно серьёзный вид. Редвен нервно посмеивался.

- ...Отгадай загадку, - вкрадчиво говорил ему Венбер. - Приходит как-то в порт корабль без капитана и команды. На борту только один пассажир. Кто он?

- Преломляющий, над которым насмехался капитан. Я понял тебя, старый пёс. О, привет, мой юный друг.

Цеппеуш кивнул, широко улыбнувшись капитану. С первых же минут после перехода на борт изящной галеи он попал под влияние обаяния Редвена.

Высокий, узкоплечий, с курчавой козлиной бородкой и вечно прищуренными глазами мужчина когда-то был клириком, одним из тех, кто изгонял демонов из тел новорожденных.

Но потом, подзаработав на службе денег, он покинул её и стал сперва моряком, а затем торговцем. И оказался настолько умным (скорее удачливым, сказал Венбер), что сколотил огромное состояние, купил землю на Виноградном Изгибе, и теперь гоняет свои мощные, хорошо оснащённые корабли вниз по Виноградному Изгибу, к Мысу Западного Клыка, заливу Ваэльвос и далее вверх по рекам Лиары и Англерса.

Основную ценность - вина разных сортов - доставляли в столицу и подавали на столы аристократов. Вино погорше оседало в портовых городах Лиары и Англерса.

Его примеру следовали немногие купцы. Морской путь от Виноградного Изгиба до Льдины был намного длиннее сухопутного, да и близость океана с говорящим названием "Тысяча Штормов" тоже играла свою роль. На вопрос, почему Редвен так упорно предпочитает риск более безопасному путешествию по суше, тот иронично ответил:

"Зачем птице ходить, если она может летать?".

Капитан был одет в платье салатового цвета. Широкие рукава, воротник и подол покрывали затейливые узоры из серебряной нити. Талию повязывал широкий белый пояс. Цеппеушу наряд и его раскраска напомнили церковные.

Встав рядом с ним, Редвен начал пристально рассматривать терявшуюся в тумане серо-зелёную гряду Кербер. Венбер облокотился спиной о фальшборт и критично разглядывал матросов, неторопливо ладивших снасти и лениво перекидывавшихся коротких фразами.

- К чему была та загадка? - поинтересовался у него Цеппеуш.

- А это Редвен посмеялся над тем, чем мы с тобой будем заниматься на всём пути до столицы.

- Я всего лишь порадовался, что не взял с собой моих шутов, - едва сдерживая улыбку, сказал капитан. - Мол, у меня и здесь их целых двое.

На некоторое время воцарилось дружное молчание. Цеппеуш поглядел на два тренировочных меча, зажатых у Венбера под мышкой.

- Сколько нам плыть в Льдину?

- Если на пути не будет препятствий, то недели две.

- Так долго?

- Чем дальше, тем больше других судов. Это тебе не море, мой друг. К тому же, в определённый момент нам придётся пересечь междуречье. Переправой управляет один Преломляющий со скверным характером.

- И почему его до сих пор не выкинули с работы?

Редвен сплюнул за борт.

- Йасайлу-то? Она сама кого угодно выкинет со своей командной платформы.

До Цеппеуша дошло.

- Она умеет поднимать и опускать воду?

- Верно, мой друг. Вряд ли даже ярл Навустрозы, этот старый псих, знает такое Слово.

- Псих? - озадаченно переспросил Цеппеуш. - Он же Теург.

- Ну, из него Теург как из твоего Венбера святая мать Кебея.

Венбер коротко хохотнул, развернулся лицом к далёким горам, и плюнул куда дальше Редвена.

- Маэльдун Дунфуналь когда-то был действительно страшным человеком. Безмятежный, как море в безветрии, и вместе с тем - опасно непредсказуемый как горнилодон. Его солёную суровость уважали даже утончённые лорды, вроде Берруна Нурвина и Джоталиона Дастейна, и видели в нём перспективного партнёра богатеи с западных берегов. Но когда умерла одна из его любимых дочерей - Альнюйда - он сошёл сума.

- Как?

- Превратился в психа, - перехватил речь Венбера капитан. - Сам я его не видел с тех пор, но говорят, что он сидит на своём троне, свесив язык и бормоча всякий бред. Но хуже не это, а то, что им, похоже, овладевают демоны. Иногда он начинает метаться по тронному залу, круша и убивая всё на своём пути. Безумие возвело его непредсказуемость в высшую степень.

- Такой Теург мало чем отличается от Одержимого, - заметил Цеппеуш.

Редвен медленно кивнул.

- Да.

- Но всё же бывают дни, когда безумие отступает, - произнёс Венбер. - Это дни, когда Маэльдуна выносят под дождь. Падающая с неба вода странным образом возвращает его рассудок. Как, почему - никто не знает.

- Кто же правит Навустрозой, если ярл безумен?

- Его жена, Нимхильда, и тан Скригид, его правая рука. Про жену ничего не скажу, но тан парень толковый. Напоминает мне самого ярла в добрые дни.

- И что же - безумец будет присутствовать при коронации?

Венбер и Редвен синхронно пожали плечами.

- Может, прибудет только его сын, Хунвильд, и тан Скригид. Кто знает. Тебе, мой друг, лучше обратить всё внимание на самого себя. У нас есть время на последнюю отшлифовку твоих талантов.

- Так матушка посвятила вас во все детали?

- О, разумеется. Она мне доверяет. О, эта Миранда. Она сильнее любого мужчины, прекраснее и умнее любой женщины. Как жаль, что её здесь нет.

- Ладно, развратник, хватит, - шутливо произнёс Венбер, недобро улыбаясь. Меж его бровей пролегла складка. Так часто бывало, когда дядька злился.

- Ну, дядь, приступим к тренировкам, - вмешался Цеппеуш.

Венбер перевёл взгляд на него, продолжая улыбаться.

- Приступим.

С тех пор отзвенели четыре склянки, и только тогда они закончили и присели на выдраенную до блеска палубу. Последний поединок закончился победой Цеппеуша. Он неожиданно бросился в ноги Венберу и повалил на пол, мгновение спустя приставив тупое лезвие к его груди.

- Всё на сегодня, - выдохнул он, отбросив с красного лица мокрую прядь, и помог дядьке встать.

- Хорошая идея с прыжком, - кивнул дядька. - Но только тогда, когда ты видишь, что противник делает широкий замах и не ожидает подобного рискового поступка.

Цеппеуш молча склонил голову. Венбер наверняка видел его замысел, а значит все его слова - лишь утешение, подачка.

- И думать брось об этом, - неожиданно жёстко сказал Венбер. - Не домысливай события. Ты всегда можешь различить, когда я поддаюсь, а когда нет.

- Ты слишком хорош. Как я могу понять...

- Не идеализируй меня, - голос Венбера звучал надтреснуто.

Он поднял с края деревянного ведёрка, стоявшего у основания мачты, чистую тряпку, промокнул ею потное лицо. Сморкнулся, посмотрел на солнце, медленно заходившее за окантованные ослепительным багрянцем пики гор.

- Ты должен анализировать то, что действительно произошло, и лишь после этого - строить догадки. Не спеши с выводами, которые тут же подсовывают тебе твои комплексы. Эти выводы часто бывают ложными. Сегодня ты закончил победой. Иди умойся и ступай в свою каюту. Редвен должен был распорядиться подать ужин пораньше.

Цеппеуш послушно побрёл к лестнице, ведущей вниз. Ему навстречу поднимались несколько матросов, бурно обсуждающих какую-то весёлую новость. Все трое перестали улыбаться и молча прошли мимо, возобновив разговор уже за его спиной.

Цеппеуш невесело усмехнулся.

Обычные люди всегда будут бояться Преломляющих. Не важно, что они ничем не отличаются - боязнь непонятного всегда будет одной из величайших людских проблем.

Цеппеуш вошёл в каюту, пройдя мимо столика с подносом, на которой стояло несколько дымящихся горшочков с едой. Растянулся на койке и с удовольствием потянул утомлённые и ноющие руки и ноги. Затем сел, стащил с себя тяжёлые кожаные сапоги, с наслаждением пошевелил пальцами. Несколько ногтей были сломаны - следствие ударов тренировочным мечом Венбера. Дядька бил крепко, хоть, конечно, не насмерть. Сорок лет были для него сроком расцвета сил.

"Не идеализируй меня". Венбер был сам не свой, говоря эти слова, словно они могли значить что-то ещё.

"Ты должен анализировать то, что действительно произошло". Здесь понятно, он не должен идти на поводу у своих эмоций и на мгновение упавшего духа.

Да, дядя, я запомню и эти твои слова. Сколько их было за десять лет - не счесть. И большинство из них, со стыдом признал Цеппеуш, так и не были приняты всерьёз.

Он лежал на пахшей сыростью подушке и вспоминал неприятные минуты расставания с матушкой. Миранда таки не сдержала слёз. "Я обязательно приеду к вам, когда поправлюсь", - сказала она, приподнявшись с носилок и обняв Цеппеуша, а потом, что удивительно, и Венбера.

Провожать его собралось много людей, от некоторых вассалов отца, оставшихся после пира, до грязных оборванцев. Выказывая свою любовь, все они видели в этом будущую выгоду, подобно тому же Регану. Со старым хитрецом Цеппеуш попрощался подчёркнуто вежливо, на вопрос о договоре ответил уклончиво: "Поговорим об этом в столице".

Среди людей, столпившихся на причале, его взгляд быстро выхватил знакомые лица - три молодые девушки. У двоих на руках детские люльки, третья держала за руку темноволосого синеглазого мальчугана лет четырёх. Все девушки, матери его ублюдков, как одна смотрели на него со скрытой надеждой и желанием. Чего? Хорошей жизни? Его самого?

Цеппеуш удостоил каждую мимолётным взглядом и, испуганно вздрогнув, повернулся к трапу, ведущему на корабль Редвена.

Он уснул.

Ему снились яркие образы, сливавшиеся в безумный калейдоскоп.

Мать лежит животом на холодной мостовой, под ней растекается тёмно-алая кровь.

Рядом с ней на коленях стоит Венбер, лицо похоже на звериную маску. В руках "Серая Роза" и окровавленный сломанный меч. В спине - две стрелы.

Цеппеуш схватился руками за грудь, из которой показались десятки острых лезвий.

Сзади его касалось множество рук, сжимавших рукояти кинжалов. Все они хотят его убить.

Он посмотрел вниз и увидел, что ему не на чем стоять. Ноги оканчивались обрубками чуть выше коленных чашечек.

Он провалился во тьму...

Цеппеуш вскочил, обливаясь потом и чувствуя сухость в горле, словно туда бросили горсть пыли. Низкий раскат грома отдавался в воспалённом сознании чем-то ненастоящим, нереальным.

- Боги, - прошептал он, утыкаясь лицом в ладони. - Мама.

Интерлюдия 2. Герасельда Хельдвальд.

Отсутствие в природе Слов Контроля является общеизвестной аксиомой. Никто из экспериментаторов не занимается их поиском, поскольку наказанием за это является смерть. И слава Богам, поскольку день, когда Преломляющий научится контролировать разум другого человека, будет Днём Конца человечества.

Хрестофер Рект, записки, 1107 год от создания Триединой Церкви.

Аквамариновая Библиотека носила такое название из-за своих стен нежно голубого цвета и витражей, украшенных драгоценными каменьями того же небесного оттенка. Она располагалась на Королевской Площади Льдины, по левую сторону от Первого Храма. Искусные облицовщики, плиточники, плотники, ювелиры и стеклодувы регулярно наводили лоск на внешнее и внутреннее убранство, почти тысячу лет сохраняя прекрасный облик этого здания.

Библиотека имела три наземных этажа и три подземных, отведённые под хранилище книг. Доступ к древним и не очень фолиантам разрешался лишь представителям высшего класса. Средний и низший класс в библиотеку не пускали. На первом этаже располагался главный читальный зал с высоким потолком, в центре которого находилось обширное пространство, занятое столами, креслами и диванами. Стеллажи высотой в три человеческих роста расположились вокруг него концентрическими кругами, разделёнными узкими линиями проходов. Солнечный свет проникал в помещение сквозь огромные окна, из которых открывался прекрасный вид на голубую брусчатку площади и бассейн с цветочной водой. В потоках света медленно плавала пыль. В зале стояла тишина, иногда нарушаемая шагами редких посетителей.

Принцесса Герасельда лежала на мягком диване, обитом светло-серой кожей. Её немного пухлые ноги были согнуты в коленях и накрыты подолом салатового платья с глухим воротом. На нежном лице, какое только может быть у юной невинной девушки, которой едва исполнилось шестнадцать лет, лежало безмятежное выражение. Возле принцессы, похожей на светлую чистую мышку, на полу лежала раскрытая книга. На твёрдой обложке, глядевшей в потолок, было написано "Гибель Раздробленности, Кастилла Крокл".

Тихо ступая, из-за стеллажа вышел молодой человек. Подойдя к дивану, на котором спала принцесса, он наклонился, чтобы поднять книгу. Взгляд его умных глаз остановился на опущенных веках Герасельды.

- Ваше Высочество, - негромко позвал он, и девушка медленно открыла глаза. Ей взгляд быстро стал осмысленным, и она враз перестала напоминать милую мышку.

- Почему так долго? - сварливо спросила она, принимая сидящее положение. - Я успела заснуть, проснуться и опять заснуть, на этот раз разочарованная в вас.

- Прошу направлять все претензии к Его Светлости вашему дядюшке, - словно нарочито отмахнулся от неё Хрестофер Рект. - Это он задержал меня.

Герасельда фыркнула.

- Не надо сваливать всё на моего бедного дядюшку.

- В общем-то, он сам сказал мне это сделать. Дословно он произнёс следующее: "Если эта взбалмошная вредина вздумает на тебя наседать, то вали всё на меня".

Принцесса не выказала признаков того, что сказанное задело её, лишь пожала пухленькими плечами.

- Старик может говорить, что хочет. Что конкретно вас задержало?

- Не думаю...

- Я так и поняла, - прервала его девушка. - Позвольте мне самой решать, что интересно, а что - нет. Например, ваше мнение о том, что мне интересно, меня не интересует.

- Хорошо, - сдался Хрестофер. - Позвольте лишь заметить, что я польщён тем, как вы интересовались моей личностью в течение последних недель.

Герасельда подалась вперёд, в её глазах застыло холодное равнодушие, что несколько не вязалось с порозовевшими щеками.

- Я это делала только потому, что привыкла знать всё о том, кого мой дядя приставил ко мне в качестве прислуги.

Хрестофер вежливо склонил голову, словно полностью соглашаясь с предпочтением принцессы. Этот жест успокоил девушку. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

- Присядьте, - наконец, сказала Герасельда. - Вам предстоит многое мне рассказать.

Молодой человек, облачённый в лишённое изысков тёмное платье, присел напротив неё, положив правую руку на мягкий подлокотник кресла, а левую прижал к бедру, осознанно или нет, пытаясь скрыть её в просторном рукаве. Герда успела лишь заметить, что пальцы на руке были странно истончившимися и посиневшими.

- Что это? - он показала на его руку.

Хрестофер опустил взгляд.

- А, это, - смущённо помедлив, протянул он, и легонько взмахнул рукой, подняв рукав платья до локтя. - Это подарок гор. Когда-то я любил путешествовать. Знаете, риск, опасность, приключения. Вот тогда мне и довелось некоторое время провести под снегом. Меня спасли, по большей части. Эта рука совсем не слушается.

- Вы взбирались на Каседрумские горы. Лавины там действительно часты. В Керберах и Алеманах условия всё же мягче. Но вы должны были быть невероятно храбры или глупы, чтобы сделать то, что сделали.

Хрестофер лишь робко улыбнулся.

- Так расскажите мне всё же, что задержало вас у моего дяди. Я знаю, что вы его помощник. В чём вы ему помогаете сейчас?

Молодой человек задумался, уставившись на принцессу собой невидящим взглядом.

- Конкретно сейчас я помогаю ему разбираться с первыми прибывшими членами Королевского Круга. Вы же понимаете, что в связи с вашей скорой свадьбой и коронацией, требуется присутствие всего состава. Его Светлость считает, что у меня есть определённый дипломатический дар. Далеко не со всеми лордами у него самого получается найти общий язык.

- Например, с вашим отцом? - ехидно спросила Герасельда.

Больная рука Хрестофера коротко вздрогнула.

- Да, например, с ним, - подчёркнуто равнодушно произнёс он. - Но сэр Рензам ещё не прибыл. Если вернуться к уже прибывшим членам Королевского Круга, то их буйный нрав распаляют новости о беспорядках, которые устроили обычные бароны в некоторых частях королевства. Смерть вашего славного отца развязала руки некоторым правителям. Опасная иллюзия хаоса, но на неё готовы клюнуть даже почтенные лорды-Преломляющие. В мою задачу входит успокоить их и внушить им, что эти беспорядки носят временный характер и не представят серьёзную опасность для их владений.

- То есть, дядя не хочет, чтобы в заварушку ввязывались крупные игроки.

- Вы очень хорошо соображаете, Ваше Высочество. Я даже не понимаю, чем могу вам помочь...

- Сейчас поймёте, - опять перебила его принцесса и помахала книгой. - Читаю "Гибель раздробленности" Кастиллы Крокла. Весьма интересная вещь.

Хрестофер кивнул, показывая, что понимает, о чём и о ком она говорит.

- Только я надеялась, что здесь будет хоть что-то упоминаться о Королевском Круге. Расскажите о нём подробнее. После смерти короля мне впервые придётся присутствовать на его собрании.

- Хотите, чтобы я прочёл лекцию?

- Давайте. Только не нудите.

- А что бы вы конкретно хотели узнать? Структуру? Цели и функции? Историю?

Герасельда поморщилась от сухого тона, с которым говорил молодой человек.

- Вы куда-то спешите?

- Ну, по правде говоря, после обеда мне опять нужно помогать вашему дяде.

- Кархарий вроде бы не отличается старческой немощью. С чем таким он не справится без вас?

- Со своей причёской, - криво улыбнулся Хрестофер. - Ладно, вернёмся к Королевскому Кругу.

- Секунду. Лизи! - она обратилась к служанке, которая безмолвным изваянием стояла у стеллажа. - Принеси-ка нам вина, как я люблю.

Служанка кивнула и удалилась. Герасельда поправила кудрявые русые волосы и продолжила.

- Зачем нужен Круг, я и сама догадываюсь. Во главе с королём он решает государственные дела. На нём наверняка выносятся вопросы и более частного характера.

Хрестофер кивнул.

- Ваше Высочество, вы, похоже, недооцениваете саму себя.

Герда подняла ладонь, прося не перебивать.

- Туда входят все Преломляющие королевства или только избранные? И избранные кем?

Хрестофер запустил здоровую руку в густое облако волос пепельного цвета, почесал затылок, и начал говорить хорошо поставленным лекторским тоном.

- Сейчас Королевский Круг состоит из двадцати одного Преломляющего, не считая самого короля. Семеро из них, как несложно догадаться, Теурги.

Что бы понять, как они туда попадают, нужно знать историю. Когда Питер Брусс объединил племена, приплывшие с запада, то вместе с Триединой Церковью был создан Совет Преломляющих, задачей которого являлось руководство государством. В Совет входили самые могущественные чудотворцы. Они поддерживали и направляли волю Брусса и его преемников. Порой им приходилось избирать нового короля самостоятельно, из своего числа.

Со временем перед Советом встала коммуникационная и управленческая проблема, поскольку королевство расширяло свои территории на запад, юг и север. От Лазурных берегов до Джихалайских гор, например, около двух месяцев пути. Семеро Теургов попросту не могли контролировать всю территорию Изры, поэтому было принято решение переформировать Совет в более крупную организацию.

Помимо Теургов, за которыми автоматически признавалось право на членство, королём были избраны лучшие из обычных чудотворцев. Они наделялись теми же правами, что и Теурги, то есть могли участвовать в дискуссиях и принятии решений по государственным делам. В их функции также входили наблюдательная и контролирующая.

В какой-то момент было предложено сменить название Совета на Королевский Круг. В таком виде и с таким названием организация существует и по сей день. Я удовлетворил ваше любопытство?

- Вполне, - раскрыла рот Герасельда, чувствуя сонливость. - Это была настоящая лекция. О, а вот и Лизи. Ты как раз вовремя.

Она снова обратила взгляд на собеседника.

- Значит, претенденты на мою руку также выбирались из семей, чьи члены присутствуют в Королевском Круге?

Хрестофер покачал головой, наблюдая за тем, как служанка разливает густую тёмную жидкость по двум серебряным кубкам, стоящим на невысоком круглом столике между креслом и диваном.

- Здесь всё строже. Претенденты выбираются исключительно из семей Теургов. Понятно, по каким причинам - союз с представителем самых могущественных фамилий ценится наиболее высоко. В вашем случае, это Дунфунали, Мендрагусы и Дастейны.

- А почему только они?

- Отпрыски остальных четырёх семей либо женаты, либо слишком молоды, либо женского пола, либо чересчур уродливы.

- Ну, хоть за последнее спасибо.

Хрестофер уныло улыбнулся и упёрся здоровой рукой в подлокотник. - Мне можно идти или...

- Или, - холодно улыбнулась Герда. - Вы говорили о прибывших членах Круга. Среди них есть претенденты на мою руку?

- Пока нет.

- Но вы знаете, где они приблизительно сейчас находятся?

- Нет, но это можно узнать. Это всё?

Герда рассердилась.

- Вы сидите на жерле вулкана, Хрестофер? Расслабьтесь. Возьмите кубок и выпейте вина. Ручаюсь, это вкуснейшее из сортов, которые делают на Виноградном Изгибе. И дослушайте меня до конца. Вы приставлены ко мне, чтобы выполнять мои распоряжения. Вот первое.

- Второе. Лекция... - игриво заметил молодой человек.

- Как вам будет угодно. Так вот, я хочу, чтобы вы направили навстречу каждому претенденту на мою руку отряд солдат для эскорта. Раз вы говорите, что в королевстве назревает конфликт, то я не хочу, чтобы оный лишил меня возможности выбирать хотя бы из трёх кандидатов на мою руку.

Хрестофер склонил голову и потянулся к кубку.

- Это будет трудно, Ваше Высочество. Гверн Конкрут в однозначной форме выразил нежелание подчиняться приказам вашего дяди.

- И как его ещё не казнили за неповиновение? - возмущённо спросила Герасельда, помахивая своим кубком и тем самым смешивая его содержимое.

- Главнокомандующего королевскими сухопутными войсками? - поднял бровь Хрестофер. - Такими кадрами грешно разбрасываться.

- Так найдите кого-нибудь другого. В нашей регулярной армии сколько человек?

- Около пятидесяти шесть тысяч человек, включая вспомогательные отряды лекарей, Преломляющих и инжинариев.

- Надо же, у кого-то из чудотворцев хватило ума пойти в армию?

- Туда скорее идут те, у кого не хватило ума устроить свою жизнь на другом поприще.

- Ну вот, я надеюсь, что из этих десятков тысяч найдутся четверо командиров, у которых достаточно чести не противиться указам королевского регента.... Или которые не настолько ценны, чтобы не бояться казни за неповиновение.

- Сделаю всё, что в моих силах, принцесса, - заметил Хрестофер, поднимая кубок.

Кивнув, девушка поднесла кубок к губам. Хрестофер тем временем сморщил нос, скривил губы и принюхался к содержимому.

- Стой! - завопил он, когда Герасельда была уже готова коснуться ртом густой жидкости. - Яд!

Задребезжал выпавший из рук девушки кубок, вино расплескалось по полу. Хрестофер поставил кубок на стол, поднялся, поправив рукав на изуродованной руке и, подойдя к девушке, помог ей встать.

- Нам нужно к Кархарию. Ты! - он посмотрел на служанку, которая, в ужасе прижав ладони ко рту, замерла у стеллажа. - Будь здесь, пока за тобой не придут. Ничего не трогай.

Герасельда позволила себя вести.

- Вы спасли мне жизнь, - слабо произнесла она. - Нахальный ублюдок, я перед вами в долгу.

Интерлюдия 3. Лейф Абель.

Горнилодоны - самые страшные обитатели морских глубин. Стремительные, непредсказуемые и неуязвимые - природа словно нарочно создала этих монстров, чтобы они служили символом для лучшего полка армии Изры. И я запятнаю свою честь, если не отмечу, что у этого полка есть самый подходящий командир из всех, над кем я когда-либо начальствовал.

Гверн Конкрут, "Военная энциклопедия",

1099 год от создания Триединой Церкви.

Над небольшим и неказистым, наполненным вонючими кабаками и борделями портовым городом Форгунд робко зачинался новый день. Ещё было довольно свежо и сыро, на мощёных камнем дорогах остались следы ночного дождя, а далёко на юго-западе только начинали алеть белые шапки Кербер. Тем не менее, на небе не было ни облачка и полдень обещал быть жарким.

В одном из кабаков, носившем название "Мокрая крыса", хлопнула входная дверь, на мгновение обнажив гул пьяных голосов внутри. На кривых ступеньках зазвучали тяжёлые звенящие шаги. Молодой мужчина спускался вниз, гремя тяжёлыми доспехами. Тёмно-серый металл, однако, был начищен до блеска, равно как и взгляд человека был чистым, а походка - твёрдой и размеренной. К его спине был приторочен круглый металлический щит, на плечах, прикрытых массивными наплечниками, висел большой походный мешок. Чёрные ножны с мечом предупреждающе бряцали о латные поножи.

Шлема на голове не было, его солдат, вероятно, положил ранее в мешок, открыв квадратное лицо с короткими светлыми волосами. Кобара вряд ли бы кто назвал красавцем, хотя в родном взводе некоторые девушки и бросали на него томные взгляды. У него был нос картошкой, широкий выдающийся подбородок, чересчур широкие скулы.

Впрочем, никто из редких свидетелей утренней прогулки Кобара Дюрса, не осмелился бы и близко к нему подойти. Из-под щита и мешка солдата выбивался длинный и широкий лоскут ткани синего цвета, крепившийся к наплечникам, на котором серебряными нитями было выткано изображение морского существа с вытянутым туловищем, длинной зубастой пастью и четырьмя плавниками. Горнилодон.

Кобар прогрохотал по главной улице Форгунда, вдоль которой высились ряды хирых двухэтажных зданий, тесно жмущихся друг к другу, подобно гроздьям опят. Стены некоторых из них были темны от влаги, кое-где поплыл фундамент, поскольку почва в районе междуречья была зыбкой.

Современная архитектура - быстро, неаккуратно, ненадёжно. Строители прошлого сами бы вручили факелы с огнём и тараны в руки Моисею, лишь бы не видеть городов, подобно Форгунду построенных за последние сто лет.

Впрочем, Кобар не имел ни малейшего желания размышлять о стилях архитектуры прошлого и настоящего. Он хотел, наконец, вернуться домой. Обнять подругу, выстирать испачканный во время последнего марша плащ - главную ценность солдата из Полка Горнилодонов, поесть домашней стряпни и лечь спать, чувствуя тепло женского тела.

Он свернул в узкий переулок. У стен валялись груды мусора и фекалий, в нос забивался запах мочи. Кобар смачно сплюнул в сторону, пытаясь избавиться от смрада. Лабиринт жилого квартала мог свести с ума любого путешественника. Но для Кобара он был родным домом, местом, где его родила, а затем бросила мать. Это был его обеденный стол, где он искал любую еду. Это было местом его работы, где он работал сперва курьером и вором, затем вышибалой в борделе, а потом телохранителем местного босса по имени Ждукер.

И именно здесь его отыскал Лейф Абель.

Нет, Кобар не испытывал иллюзий. Генерал Лейф не искал его специально. Они встретились случайно, когда командир посещал бордель Авалии. Но когда встретились - Лейф что-то увидел в нём, молодом вышибале. После он задал ему несколько вопросов. И, похоже, остался доволен ответами.

А далее - трёхлетний курс обучения, упорные тренировки, бесконечные марш-броски, тяжёлые тесты. Первые задания.

Полк Горнилодонов не был обычной войсковой единицей. Он не стоял в числе прочих в шеренгах армии, не действовал как единое целое с другими полками. Он не был "одним из".

Каждый член полка имел свою узкую специализацию, был настоящей индивидуальностью, но был обучен работать в команде с товарищами. Соответственно, и задачи перед полком стояли более узкопрофильные. Особенные. Для которых нужны диверсанты и разведчики, умело балансирующие на грани между наглостью и осторожностью. Убийцы, ликвидирующие цель тихо и без улик. Алхимики и лекари, обеспечивающие состав полка полезными эликсирами, антидотами и аптечками. Преломляющие, чью роль в подготовке и проведении спецопераций невозможно переоценить. Наконец, силовики, такие, как Кобар. Те, кто может выломать дверь одним ударом, кто может разобраться с двумя-тремя волками в одиночку, вынести нескольких товарищей из самого пекла и бесстрашно принять огонь врага на свой верный щит.

Разумеется, во время обучения им прививали и здравый смысл, и дисциплину. Горячие головы отсеивались во время тестов. Эх, славные были времена. Тогда создавалась хотя бы иллюзия военных действий. А сейчас сплошные марш-броски из города в город, без даже мелких заварушек, не говоря уже о настоящей войне.

Кобар остановился перед двухэтажным домом, который выглядел почище собратьев. С некоторым удивлением он толкнул дверь, которая даже не скрипнула.

В коридоре стояло несколько мужчин. С большими животами, крепкими руками. С сонными рожами. Все как один обернулись на бряцанье. Кобар шёл к ним, намереваясь пройти к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась его квартира.

Он был уверен, что не шагай перед ними широкоплечий статный мужик во внушительных доспехах и мечом на поясе, они бы остановили его и нагло велели убираться куда подальше. Но они не сделали этого, расступившись в стороны.

На душе стало очень паршиво. Инстинкт подсказывал, что увиденное в его квартире обернётся чем-нибудь нехорошим. Он неспеша прогромыхал по лестнице и вышел в длинный коридор со множеством дверей. Здесь было довольно темно, единственное окно в конце коридора покрывал слой пыли. Кобар легко вспомнил дверь в свою квартиру и распахнул её (дверь оказалась незапертой), войдя внутрь.

- Рита, я дома! - громко сказал он, стараясь звучать радостно.

Его слух различил сладострастные стоны и скрип пружин в комнате за закрытой дверью. Затем раздался тонкий женский вскрик. Кобар мрачно кивнул своему инстинкту и протянул окованную металлом руку ко второй двери.

Дверь распахнулась, хотя он не успел коснуться ручки, и в проёме предстала толстая фигура мужчины с длинными обвисшими усами и маленькими глазками. Ждукер.

- Какого чёрта делают внизу эти жирные дебилы?! Тебя сюда не звали! - забрызжал он слюной.

Капля из его рта попала на металлическую горловину доспеха. Кобар дёрнул щекой и хмуро посмотрел прямо в глаза Боссу Форгунда.

- Это моя квартира, Ждук, и в ней я волен делать всё, что пожелаю.

Он шагнул вперёд и со всей силы ткнул жирдяя в живот кулаком в латной перчатке. Ждукер согнулся пополам с кашлем. Из его рта на пол брызнул лёгких дождь из крови.

- Теперь вали отсюда, грязная ты крыса.

Ждукер заспешил к выходу, всё ещё согнувшись и держась за живот.

Кобар вошёл в спальню. Девушка закуталась в грязное одеяло до носа и испуганно глядела на него.

- Спасибо за радушный приём, Рита, - произнёс он. - Помоги мне.

Девушка как ужаленная вскочила с кровати, сбросив с себя одеяло, и поспешила к нему. Кобар невольно залюбовался манящей красотой её тела. Только теперь на этом теле ему виделась печать нечистоты.

Рита сняла с его плеч мешок и щит. С трудом отволокла их в угол спальни, и покорно замерла перед Кобаром, скрестив ладони на женском лоне.

Тот присел на кровать, которая со страшным скрежетом прогнулась под весом тела и доспехов.

- Где твой ключ от квартиры?

- На полке, - нервно сказала Рита. Кобар посмотрел на её крупные сочные груди, облизнул сухие губы.

- Оденься. Возьми вещи Ждукера, и иди к нему.

Воцарилось короткое молчание.

- Но, Коб, я же тебя лю....

- Вот давай не будем говорить всего этого дерьма, - громко сказал Кобар, и, улёгшись на кровать, посмотрел в противоположную от Риты сторону. - А то сейчас начнутся обвинения в чёрствости и нытьё о том, что тебе приходилось крутиться, что бы выжить, пока меня не было. Я не собираюсь устраивать драматические разборки. Просто собирайся и уходи. Ключ не трогай.

Рита, похоже, сообразила, что спорить с ним бесполезно. Кобар лежал, прикрыв глаза, пока входная дверь не захлопнулась.

Боги, он ждал, что приятного от возвращения домой будет мало. Пожалуй, не стоило ожидать от Риты верности. В конце концов, в Форгунде его не было полгода. Он и сам не смог бы терпеть такое долгое воздержание, что уж тут говорить о юной сиротке Рите. Но по-другому сейчас он поступить не мог.

Что же теперь делать? Вернуться во временные казармы полка? Доложиться генералу?

Кобар перекатился на бок, поднялся на ноги. Прошёлся по двум комнатам квартиры. Да, тут определённо стало чище и светлее. Похоже, Рита использовала свою близость с Ждукером по полной. Даже новая бежевая занавеска на окне. Стоило сказать Рите забрать и её.

Скептически осмотрев скудное убранство квартиры, Кобар вздохнул. Он вернётся в расположение родного полка. Решено.

Казармы полка Горнилодонов занимали целый жилой комплекс на стороне города, противоположной речному порту. Здесь было гораздо чище и практически не воняло. По мере приближения к зданию, отведённому под временный штаб, ему всё чаще попадались знакомые люди. Они небрежно кивали друг другу, не сбавляя шага - всё равно видеться приходилось по десятку раз на дню.

Кобар свернул к казарме, отведённой под второй взвод первой роты. На входе в двухэтажное здание с длинными крыльями он поздоровался с несколькими знакомыми по роте и вошёл внутрь. На вахте стоял Гарпунчик, разведчик из третьего отделения.

- Не выдержал? - понимающе спросил он у Кобара, прищёлкивая пальцами.

- Да. Моя комната ещё свободна?

- Сейчас гляну в журнале, - молодой парень начал водить пальцем по заполненному вязью букв листу в толстой книге. - Ага, твоя наполовину свободна.

- Наполовину? Кто там ещё?

- Ежиха, - ухмыльнулся Гарпунчик. - Наслаждайся.

Вздохнув, Кобар пошёл по длинному коридору, свернул направо, прошёл ещё несколько десятков шагов, пока не очутился перед закрытой дверью. Открыв её, он вошёл внутрь и очутился в скудно обставленном помещении, почти точной копии его квартиры в жилом квартале. Конечно, генерал не был настолько всемогущим, чтобы обеспечивать своих людей первоклассными комнатами, но никто из них не страдал от сырости и насекомых. Помещения были чистыми, на окнах не было пыли, а в постелях - клопов. Обслуга ежедневно чистила туалеты, а в одной из казарм находилась столовая, где трижды в день подавалась простая, но вкусная еда.

- Только занавесок не хватает, - пробормотал Кобар, скептически оглядывая помещение, и толкнул боковую дверь. Здесь комнатка была поменьше, но на ней уже лежал отпечаток женского присутствия. Здесь мужчина почувствовал себя уютнее. Пахло чем-то пряным. На узкой койке, заложив руки за голову, прямо в одежде и грязных сапогах, лежала женщина. Рядом с ней стоял табурет, на нём стакан с дымящимся чаем.

- Привет, - произнёс Кобар, водя взглядом по обстановке комнаты.

- Это моя койка. Занимай место в той комнате.

Кобар подошёл и взял в металлическую ладонь стакан с чаем.

- Эй, - женщина свела брови и рассержено посмотрела на него. - Поставь на место, малыш, а то пальчики обожжёшь.

Несмотря на весьма зрелый возраст, Ежиха был привлекательной женщиной. Тёмные брови, длинные густые волосы, чуть загнутый нос делали её похожей на орлицу. У неё была стройная подтянутая фигура, крепкие и мускулистые руки. Ежиха была убийцей, профессиональной и хладнокровной, когда это касалось её ремесла.

Кобар поднёс стакан ко рту и с улыбкой подмигнул женщине.

- За тебя.

И сделал большой глоток. Горячий чай заставил его поморщиться. Оставив половину терпкого содержимого, он поставил стакан обратно.

- С ночи ничего не пил. Дома ни воды, ни еды.

Ежиха пожала плечами и взяла стакан.

- А девушка?

- Изменяла.

- Со свиньёй?

- Можно сказать и так.

- И что ты с ней сделал?

- Отлупил и прогнал.

Ежиха подняла бровь.

- Девушку?

- Свинью.

- Похоже, это свойство перебралось с него на тебя.

- Его можно отмыть, если будет хорошая ванная, полная горячей воды и мыла.

Женщина посмотрела на Кобара поверх стакана.

- Есть такая ванная. Свободна сегодня в шесть.

- Где?

- На втором этаже, комната пятьдесят шесть.

- Я буду, - улыбнулся Кобар и шагнул в первую комнату. - А ты мило обставилась. Совсем как женщина.

- Пошёл ты, - донеслось вслед.

Кобар прислонил мешок к койке и принялся неторопливо развязывать ремешки, связывающие части доспехов и поддоспешник. Это заняло у него немало времени. Ежиха тем временем крутилась с бока на бок, пытаясь уснуть. Это было слышно по шороху и скрипу пружин.

- Я только что вспомнила, - сказала она. - Сержант передал, что генерал хочет тебя видеть.

Кобар замер, удивлённо посмотрев на стенку, словно пытаясь увидеть сквозь неё лицо женщины.

- Генерал? - от волнения у него сел голос.

- Да, тот самый, что прибыл сюда вместе с нашей ротой. Кажется, его зовут Лейф, - в голосе Ежихи слышалась ирония.

- А что он хотел?

- Без понятия. Та свинья случаем не была наместником?

Кобар стащил с ног поножи и сабатоны. Что теперь делать? В каком виде идти? Он посмотрел на себя.

- Ёжа, у тебя есть зеркало?

Временный штаб генерала Лейфа располагался в центральном здании казармы. Кобар шёл к нему, то и дело осматривая себя с головы до ног и приглаживая волосы. Сменную одежду он ещё не получил, а потому ему пришлось выбить пыль со своей старой стёганки.

Большая часть казарм пустовала - в Форгунде расположилась только одна рота из четырёх. Сержант Лиск, командир первой роты, как раз беседовал на вахте с одним сурового вида Преломляющим. Таких во всём полку было четверо, не считая самого Лейфа.

Преломляющий умолк, увидев Кобара. В отличие от большинства чудотворцев, он опирался на резной посох, оканчивающийся остроконечным полупрозрачным кристаллом розового цвета.

Лиск сам оглядел Кобара с ног до головы, велел сделать оборот, проверив отсутствие оружия.

- Хорошо, парень. Лейф ждёт тебя в своём кабинете. Иди прямо по коридору, пока не упрёшься в дверь.

- Сэр, а вы знаете, по какому поводу?

- Не волнуйся. Просто задание.

Кобар кивнул и пошёл, куда было приказано. Слова сержанта не уменьшили его волнения. Просто задание! Для него это было первое задание, которое он получит персонально от генерала. Как тут не бояться и не задаваться вопросом - почему именно Кобар? Во втором отделении помимо него было ещё девять человек. Четверо из них старше и опытнее его. Взять ту же Ежиху. Почему он?

Сам того не заметив, он оказался перед нужной дверью.

- Не слишком ли много дверей на сегодня? - пробормотал он, глядя на ручку.

Вдохнул, выдохнул, никогда ещё в жизни не чувствовав себя настолько не в своей тарелке. Первая встреча с генералом была гораздо проще - тогда Кобар ещё не знал, с насколько великим человеком беседовал. Ну, всё. Он вошёл внутрь.

Кабинет генерала был довольно просторным, особенно в сравнении с жилыми помещениями в казармах. Видимо, под него отвели целый зал. В центре кабинета стоял обширный стол. На краю в свёрнутом виде лежал длинный и толстый свиток. Наверняка карта королевства. Другой свиток, размером поменьше, был разглажен.

- Интересно, что там в этих картах? - раздался громкий уверенный голос из-за второго стола, на сей раз письменного.

Кобар посмотрел туда и увидел генерала, облокотившегося спиной о спинку кресла. Лейф ничуть не изменился с тех пор, как он видел его в последний раз. Те же неправдоподобно многочисленные для тридцатилетнего мужчины морщины вокруг глаз, тот же шрам на щеке, словно там когда-то содрали кожу, те же русые волосы, спускавшиеся почти до плеч. И манеры двигаться, замирать на месте и говорить всё также распространяют вокруг ауру спокойствия.

В руках Лейф держал распечатанное письмо, а взгляд умных глаз бороздил лицо Кобара.

- Да, сэр, - отсалютовал ему тот. - Рядовой Кобар Дюрс из второго взвода первой роты прибыл по вашему приказанию.

- Вольно, рядовой, - генерал встал на ноги, оказавшись ниже Кобара на добрую голову, и подошёл к столу с картами. - Итак, ты получаешь первое задание из моих рук. Соответственно, на время его выполнения ты становишься командиром своего отделения.

- Понял.

- Хорошо. Знаешь, что в этом конверте?

Кобар на мгновение замялся. Начальники не любили ответов "не знаю".

- Письмо.

Из-за плотно сжатых тонких губ Лейфа вырвался сдавленный смешок.

- За дедукцию хвалю. Здесь письмо от королевского регента. Он поручил нам встретить Цеппеуша Мендрагуса, претендента на руку принцессы Герасельды, и обеспечить его безопасность на всём пути до столицы.

Он подошёл к развёрнутой карте, коротким жестом поманил к себе Кобара.

- Наш Ветровидец утверждает, что судно с Цеппеушем прибудет самое позднее послезавтра утром. Первая рота встретит его и сопроводит до Льдины.

- Понял.

- Хорошо. А теперь о твоём задании.

Кобар открыл рот и тут же закрыл. Лейф на это никак не отреагировал. Он провёл пальцем дюйм на север от Форгунда и остановил его на точке с надписью Форбергунд.

- Умеешь читать?

- Да, сэр. Здесь написано "Форбергунд".

- Прекрасно. Это замок барона Зульдена. Барон человек откровенно жадный, наглый и тупой. Когда-то его отцу принадлежали Форгунд и право брать пошлину за проход по реке. Потом покойный король отнял у него всё это в пользу королевства, оставив лишь фамильный замок. Теперь Зульден может захотеть вернуть своё имущество. А теперь скажи, какое задание я могу тебе дать.

- Я должен предупредить выступление войск Зульдена, если ему вздумается сделать это в ближайшее время. Или даже задержать их, пока рота не отведёт Цеппеуша на почтительное расстояние от города.

Лейф похлопал Кобара по плечу. Генерал хлопал его по плечу!

- Ты всё верно понял. Хорошо, если Зульден не будет совершать глупых поступков, но если он всё-таки совершит - я хочу об этом знать.

Помедлив, Кобар всё-таки задал очевидный вопрос.

- А как же Ветровидец, сэр? Если я не ошибаюсь, то он может легко проследить передвижения солдат барона.

- Не ошибаешься, но упускаешь одну деталь - ресурсы. Кристаллы сциллитума небезграничные, а на один поиск судна с Цеппеушем у Ветровидца ушло четыре штуки. Это целое состояние, а мы не настолько обеспечены, чтобы заменять этим обычную разведку.

- Понял.

Кобар не удержался и опять посмотрел на свёрнутый свиток. Лейф проследил направление его взгляда.

- А, это. Об этом мы поговорим в другой раз.

Дальше они обсуждали организационные вопросы, и Кобар к тому времени окончательно освоился в обществе Лейфа. Вот только ответа на вопрос, почему именно он, молодой солдат так и не получил. Он уже собрался уходить, когда генерал коснулся пальцами лба.

- Подожди... Кобар. Я долго размышлял над тем, стоит ли вручать это тебе, - с этими словами он извлёк из ящика письменного стола резную шкатулку из ярко-коричневого дерева, открыл её и достал оттуда небольшой многогранный кристалл, размером с куриное яйцо. - Если вы попадёте в засаду или окажется, что у противника подавляющее число солдат, сожми этот камень в ладони и мысленно произнеси...

Он наклонился к уху Кобара и прошептал слово.

Кобар затвердил его в голове и кивнул.

- Этот камень поможет тебе остановить врага. Но крепко запомни - используй его лишь в случае крайней необходимости, если в противном случае может погибнуть весь твой отряд.

- Я понял, генерал.

- Вот и отлично, - Лейф откинул волосы со лба. - Выступайте, как условились, через час. Этого хватит, чтобы взять у интенданта всё необходимое и собрать отделение. Ступай, Кобар, и да хранят тебя Трое Богов.

С этими словами генерал отвернулся и пошёл к окну, из которого лился чистый незамутнённый солнечный свет.

Глава 8. Миргордская равнина.

Мы пришли из-за обширного океана, претерпев много невзгод и держась лишь за веру в Ум'оса. Мы бежали, и может быть, не зря - нас встретили земли просторные, покрытые лесом и населённые множеством зверей, которых доселе мы не встречали. Мы возврадовались увиденному, но было и то, что повергло нас в ужас. С некоторыми людьми начали происходить неведомые вещи. Была ли это болезнь, или проклятие богов - не знаю. Боюсь, что эта земля наше наказание, а вовсе не спасение, каким показалась вначале. Я молюсь...

Из корабельного журнала Питера Брусса,

десять лет до создания Триединой Церкви.

Цок-цок-цок. Этот звук отдавался в голове назойливой болью. Вторая неделя путешествия подходила к концу. Пыльная просёлочная дорога, ведущая от Геррана, вливалась в широкую ленту Миргордского тракта, которая шла от самой Бадакайской Стены на востоке, горизонтально разделяла почти по середине обширную Миргордскую равнину и только у Забрасина уходила на север, к столице.

Холмистая и лесистая равнина занимала едва ли не четверть всей Изры. Вдали, за зелёным лугом, по правую руку высились гряды поросших смешанным лесом холмов. Оканчивались они лишь у холодных предгорий сурового Каседрума. В тамошних тёмных закутках, поросших ельником и бурым лишайником, редко ступала нога человека. Гуляющие слухи о ковенах Одержимых и неведомых зверях заставляли охотников и лесорубов заниматься своими делами на южной половине равнины.

По левую руку леса были преимущественно лиственными. Многочисленные дубовые, солнцедавные и грабовые кущи перемежались светлыми среброзовыми рощами и служили кровом для всевозможной живности и зверья покрупнее, а также разбойников и крестьян. А в её центре стоял Забрасин - город-приют для ремесленников, дровосеков, фермеров и торговцев всех мастей. Впрочем, главная его особенность заключалась не в этом.

В одной лиге от двух всадников, из-под блестящего на солнце зелёного полога вытекала тонкая ниточка реки. На её берегах ютились десятки деревянных изб. Юго-восточный ветер доносил отдалённый лай собак и смутно угадывающийся дымный запах.

Горячий июльский воздух полнился щебетаньем полевых пташек и слитным жужжанием мошек. Звуки цикад въедались в голову подобно тупому зубилу.

Гирем обливался потом, пока не последовал примеру Джаффара и не сбросил с плеч плащ, оставшись в лёгкой рубахе. Вишнёвые Оковы были приторочены к седлу, слева болтался походный мешок со всем необходимым для дороги. Гарапас сносил походные невзгоды со всей присущей бадакайским скакунам гордостью.

- Ничего, родной, ещё неделя-другая - и ты как следует отдохнёшь, - нагнувшись к конскому уху, прошептал он в очередной раз, и погладил животное по шее.

Рядом на спине рыжего коня по кличке Тепралан покачивался Джаффар. Гирем выпрямился в седле и поймал его добрительный взгляд.

Хронист, казалось бы, переносил жару гораздо легче своих спутников. Он неутомимо шутил, поддерживая затухающие разговоры, рассказывал разные истории о Бьялви и людях, населяющих тамошнее плоскогорье, порой даже учил Гирема.

Джаффар был неисчерпаемым источником информации. И что главное, в отличие от старика Манти, он объяснял сложные вещи простым языком, так что Гирем впитывал в себя всё подобно губке.

За время дороги хронист стал для него кем-то вроде учителя и духовного наставника, заменив Алана. Но в отличие от всегда дипломатичного и предельно честного дяди, в Джаффаре виделась какая-то задиристость и лукавство, проявлявшиеся в их беседах и его разговорах с другими членами отряда. Но несмотря на некоторую искусственно нагнанную ауру таинственности он казался куда более простым и открытым человеком, нежели Алан.

С Остисом Джаффар нашёл язык в первый же день, когда помог тому выследить зайца, которого выдали торчавшие из травы уши. У хрониста оказались очень зоркие глаза. Вместе с солдатом они приготовили вкусную мясную похлёбку, которую похвалил даже отец.

К Сиверту, который оставался скрытным и нелюдимым в первую неделю, Джаффар нашёл подход не сразу. Гирем случайно обернулся и успел увидеть, как хронист закончил что-то тихо ему говорить и хлопнул его по плечу. В последующие дни Сиверт стал постепенно приходить в себя, хотя смотреть ему в глаза Гирем всё равно не решался.

Сложнее всего Джаффару приходилось с Рензамом. Не то, чтобы отец явно выказывал неуважение к своему спутнику. Нет, он порой отвечал на его вопросы или задавал свои. Однако в одном только выражении лица Рензама сквозило холодное недоверие. Его хронист явно сторонился.

Гирем наблюдал за отношениями, царящими внутри их отряда, но вмешиваться смысла не видел. Что он может сказать отцу насчёт их нового товарища? В сущности, ничего. Хронист предъявил доказательства связи с самими Кархарием и Саламахом Инги, помог в поимке ведьмы. Что ещё можно от него требовать?

И всё же за отцом, Сивертом и Джаффаром Гирем присматривал с особым вниманием. Инстинкт самосохранения и осторожность укоренились в нём с младенчества.

Ещё в детстве, когда он, Хрестофер и Алан гуляли у реки, в которой плескались деревенские дети, дядя предложил им присоединиться на мелководье. На это Гирем, ешё пятилетний мальчик, с подозрительностью спросил у него: "Ты что - хочешь меня утопить?"

И не полез в реку. Хрестофер, который был ещё младше него, хоть и рассмеялся над этими словами, но в реку тоже не полез, встав за его спиной.

Было ли это трусостью или паранойей? Гирем предпочитал считать это благоразумием и осмотрительностью. И, глядя, как вляпываются в неприятности друзья детства, порой лишаясь и жизни из-за своей безрассудности и легкомыслия, он лишь упрочивался в своей вере.

Cамый большой урок он извлёк из того, что всего два года назад случилось с Хрестофером.

Младший брат, глупец, отправился исследовать грозные, подавляющие своими размерами Джихалаи, чьи отвесные склоны состоят из серо-стального льда и каменной породы, чьи глубокие ущелья не имеют дна, и чьи многочисленные пещеры полнятся страшными хрипящими, клацающими и цыкающими звуками.

Там Хрестофер попал под лавину. Отец, вне себя от гнева и может быть даже страха, искал его целую неделю, призвав на помощь даже жителей Бъялви, живущих в исполинской тени Джихалаев. Когда брата нашли, он сидел в выкопанной в снегу норе, весь синий, но живой.

Его спасли. По крайней мере, большую его часть. Одна рука перестала слушаться, по странной случайности пострадавшая от окоченения сильнее другой.

Отец с тех пор совсем отдалился от него, что задело болезненно относившегося к отцовскому безразличию младшего сына. Гирем подозревал, что именно этот случай заставил Хрестофера уехать в столицу и добиться расположения самого Кархария Велантиса.

И вот теперь он тоже едет в Льдину, оставляя позади ужас прошлого. Интересно, был ли брат в том же смятении, покидая родной дом?

Гирем машинально обхватил ладонью руку, на котором помимо отцовского ожога имелся свежий, оставленный выгоревшими волосами покойной Элли.

- Почти приехали, - заметил Джаффар, кивая на деревушку, к которой вела просёлочная дорога, ответвляющаяся от тракта.

Они подъехали к деревянному указателю, стоящему у развилки. На прямоугольной доске чем-то острым было вырезано "Геляпия".

Гирем согласно кивнул. Отец приказал ждать их в этом селении.

Они тронули коней.

- Думаешь, это серьёзно? - неожиданно спросил Джаффар. - То дело, на которое отправился сэр Рензам.

Гирем пожал плечами.

- Мы не давали поводов для слежки. Трону не в чем нас упрекнуть - мы ежегодно отправляем в казну не чуть ли не четверть своих доходов. Церковь... говорят, что она погрязла во внутренних склоках и подозрениях в ереси. Какое им дело до пятерых путников, которые к тому же пытаются затеряться среди торговых караванов и других путешественников?

Джаффар саркастично усмехнулся.

- Тут ты брат заблуждаешься. Какое-нибудь дело к трём Преломляющим, идущим вместе через всё королевство, найдётся едва ли не у всех.

- Что же, узнаем, когда вернётся отец, - дипломатично завершил разговор Гирем.

В Геляпии, селении на сорок с лишним дворов, имелся и свой трактир, носящий название "Храбрый лис". Проехав к нему главной дорогой, Гирем заметил нескольких солдатов, правда, без доспехов, лишь в кожаных стёганках и мечами в ножнах, прогуливающихся по круглой площади в центре селения. Солдаты проводили их долгими взглядами, но потом опять вернулись к своей беседе.

- Я заведу коней, а ты поговори с хозяином, - торопливо сказал Джаффар, спрыгнув с Тепралана и взяв по уздцы его и Гарапаса.

- Хорошо, - согласился Гирем, сняв с коня походный мешок и закрутив в плащ Преломитель.

"Храбрый лис" выглядел весьма солидно. В чистых стенах, ровном крыльце чувствовался достаток его хозяина.

Переступив порог, Гирем огляделся. В просторном зале было светло и шумно. Стоял гул голосов, звенела посуда, раздавался стук кружек и скрежет скамей. В помещение забился разношерстый люд. Здесь были и просто одетые крестьяне, пришедшие отдохнуть после работы в поле, и оставшиеся на ночлег торговцы. За одним из длинных столов веселились солдаты местного лорда.

А вот по углам сидели в основном одиночки или парочки, которые не хотели привлекать к себе внимание. Гирему почему-то сразу бросился в глаза один из таких посетителей - длинноволосый, с курчавой чёрной бородкой. Чем-то он напоминал Джаффара. Услышав стук входных дверей, человек устремил взгляд на Гирема, который сразу проследовал к стойке.

Разговор с хозяином, крепким плечистым мужчиной лет за пятьдесят, вышел коротким. По манере говорить скупыми и чётким фразами в нём угадывался человек военной закалки. Заплатив за комнату с пятью кроватями одной золотой и пятью серебряными монетами и заказав крепкий обед на двоих, Гирем получил железный ключ и сел за одиноким столиком у стены, остановив взгляд на входной двери.

Когда в зал вошёл Джаффар, чьи тёмные глаза быстро забегали по людям и обстановке, он махнул ему рукой.

- За конюшню отвечает милая девушка, - сообщил хронист, украдкой озираясь по сторонам. - Говорит, что вчера вечером мимо проходил большой отряд солдат и клириков.

- Обнаружили Одержимого? - встрепенулся Гирем.

- Может быть.

К ним подошёл разносчик с подносом, уставленным горшками с горячей едой.

Джаффар приятно улыбнулся и принял поднос из его рук. Гирем протянул разносчику три серебряных.

Молча они начали поглощать еду. Картошка с мясом и чесноком дымилась и таяла во рту, а после каши из ярко-красных бобов катрейла Гирем с приятной болью в животе откинулся на спинку стула.

- Видишь того человека, который сидит за столиком в углу? - тихо спросил он.

- Да.

- Он пялился на меня, пока я шёл к стойке.

- Не думаю, что это тоже часть слежки. Может быть, в его глазах ты выглядишь не менее странно, чем он в твоих, - Джаффар взглядом показал на свёрнутый у ножки стола плащ, из которого выглядывал кристалл-фокусатор жезла.

С тихой руганью Гирем наклонился и одной рукой запихнул Преломитель глубже в складки ткани.

- Похоже, вся конспирация летит к чертям, - процедил он сквозь зубы.

- Она и так полетела, если я правильно понимаю нрав сэра Рензама.

- Да уж, дипломатия это не про него. Вот дядя Алан другое дело. Он умелый политик и мастер вести переговоры, - Гирем невесело усмехнулся. - Говорят даже, что в нашем роду по традиции всегда рождаются двое братьев. Один всегда спокойный и рассудительный, полагающийся на логику. Другой всегда человек действия, резкий, грубый и жёсткий.

- И что, этому есть доказательства?

- Отец и дядя например. А до них - дед Эктар и его брат Галадир. А до них прадед Ризвор и его брат Каздин. Дальше не знаю. Всё сходится.

- И какие роли играете вы с братом?

- Я не настоящий Рект, - чуть более резко, чем хотелось, сказал Гирем. - На меня это не распространяется.

- Понятно, - хронист отвёл взгляд в сторону. - Так что же твой дядя. Насколько я знаю, он даже работал вместе с королём Кнелликом и Кархарием Велантисом над Артарианской Проблемой? И не смотря на все его таланты, план по мирному предотвращению гражданской войны потерпел крах, не так ли?

Гирем кивнул.

- В отношении Артарии любой план по установлению мира потерпел бы крах. Все знают, что артарианец упрямее и принципиальнее стада баранов.

- Остис не показался мне таким упрямым и принципиальным, - заметил Джаффар.

- Остис неправильный артарианец, - отшутился Гирем. - Он никогда и не выказывал особой любви к своей родине. Как-то даже сказал, что был рад, когда конкрутов радикализм положил конец гражданской войне в Артарии. И самой Артари собственно.

- А, лже-дипломатия. Мирное урегулирование на фоне поигрывания мускулами и подыгрывания обеим сторонам конфликта. Думаю, это был единственный вариант навести порядок. Да, артарианцы расселились по всей Изре, а Артария исчезла с карт мира, но проблема была устранена. Между прочим, я рад, что ты хоть немного, но разбираешься в истории. Перед нашим путешествием я опасался, что у нас найдётся немного общих тем для бесед.

- Тяжело остаться невеждой, когда рядом есть дядя, - Гирем тепло улыбнулся. - Слушая и наблюдая за ним, мы с Хрестофером кое чему научились. Например тому, что дипломатия с намёком на устрашение неэффективна. Она только укореняет недоверие противоположной стороны и мешает принять взаимовыгодное решение.

- Если бы сэр Алан занялся вплотную вашим обучением, то сказал бы, что в нашем мире только такая дипломатия и работает, - жестко сказал хронист. - Ты видишь ей какую-нибудь альтернативу?

- Ну да, - подался вперёд Гирем. - Дипломатия с демонстрацией безоружных рук. Она показывает мою честность и искренность, призывая другую сторону вести себя так же.

- Дипломатия умиротворения? А если лидеры другой стороны считают это проявлением твоей слабости?

- Тогда они дураки.

- Или же они имеют твёрдую позицию. Как ты поступишь в таком случае? - Джаффар тоже наклонился вперёд, так что их лица разделяло расстояние вытянутой руки.

- Тогда я попробую заменить этих лидеров на тех, что ставят свою позицию ниже блага обоих государств.

- Отлично, - Джаффар откинулся назад и посмотрел на Гирема со смесью любопытства, насмешки и чего-то ещё, что Гирем не смог распознать. - Любопытный ход мыслей. То есть, мы демонстрируем безоружные руки, а сами посылаем убийц для того, чтобы посадить на трон нужного нам человека?

- Ну, в каком то смысле нас нельзя обвинить в неискренности намерений... - Гирем осёкся, увидев, как открывается входная дверь и в зал по очереди заходят отец, Сиверт и Остис. - Наконец-то. Они вернулись.

Мерм хлопнул себя по шее и, поднеся ладонь с размазанным по ней комаром к лицу, довольно пробасил своему напарнику:

- Наконец-то я пришиб эту гниду!

Напарник, низенький полноватый Лорк, вытер широким рукавом коричневой рясы обильно проступивший на лысой голове пот.

- Большое достижение. Иди похвастайся Энгельберту. Только не забудь добавить, что именно по твоей вине мы провалили задание.

- Да ничего, дождёмся их в Забрасине, - стыдливо проворчал Мерм.

- А ты уверен, что они нас не перегнали, пока ты дрых вместо того, чтобы стоять на вахте?

Мерм опять хлопнул себя по шее.

- Жарища несусветная. Когда здесь такое было в последний раз?

- В тот год, когда на севере бушевал Лебренский ковен, - всё ещё раздражённо скаазл Лорк.

- А, где кучу народу попалили? У меня тогда жена рожала, так что я выпросил у Энгельберта отгул.

- Тебе повезло. У меня жены не было, так что я в числе прочих ловил Одержимых у Лебрена.

- И как там было?

- А ты как думаешь? Пять Одержимых, полное нежелание вести переговоры. Демоны проели им все мозги. Отвратно там было, Лорк. Мы спалили лес на добрые пол-лиги вокруг города, положили кучу народа, прежде чем взяли их. Две колдуньи, один ведун. Остальные сгорели в лесном пожаре.

- И что потом?

- А что потом? Как обычно, отрезали языки, кисти рук, ступни и отправили прямой дорогой к Дороге Пепла. Там и сожгли.

Мемр вздрогнул, и только потом понял, что телега, гружёная репой, задрожала.

- Чёртовы дороги, - выругался Лорк.

- Нет. Лорк, глянь туда!

- Ну, и что там? Комар гигантс...

По левую сторону от дороги под сенью густого грабового леса задрожали кусты. Раздался дробный мягкий стук.

- Что-то большое, - страшно волнуясь, заметил Мемр.

- Стадо оленей, - пожал плечами Лорк.

Кусты исторгли из себя настоящую буро-серую живую стену из животных. Поток оленей вырвался из-под лесного покрова, хлынул на дорогу, пересёк её в сотне шагов от телеги с репой, на которой сидели двое шпионов, и врезался в зелёную стену из хвои, росшей на северной половине Миргордской равнины.

Их были сотни, самок, самцов и детёнышей. В уши забивался тяжёлый град звуков, высекаемых из земли тысячами копыт. В воздух поднялись клубы светлой пыли.

- Ты когда-нибудь видел подобное?! - крикнул Мемр.

- Нет, Ориду меня забери! Что-то их вспугнуло!

- Интересно что?

- Нам тоже интересно! - раздался третий голос. - Как и то, почему они бегут на север.

Двое шпионов испуганно обернулись.

Три всадника подъехали незаметно, воспользовавшись шумом.

Один из них запрыгнул на гору репы, обнажив короткий меч, и принялся одной рукой её разгребать. Второй, с чёрными волосами, собранными в длинный конский хвост, замер на крепком вороном скакуне, направив на шпионов поблескивающий алым кристаллом жезл. Третий, с блестящей на солнце лысиной, сидел и с любопытством наблюдал за тем, как последние животные исчезают в кустах, оставляя за собой вытоптанный луг и завесу пыли.

- Перегнали нас, говоришь? - прошипел Мемр, зло глядя на Лорка.

Тот развёл руками.

- Ваши имена, господа, - спросил Рензам.

- Касабал Лорк и Мемр.

Рензам поднял бровь.

- Просто Мемр?

- Просто Мемр.

- Я буду называть тебя Молчуном. Так кто, Молчун, дал вам приказ следить за нами?

- Я знаю, кто, - сказал Остис, достав со дна телеги небольшой закрытый сундук и две смятые сутаны бело-салатовой расцветки. - Епископ Энгельберт.

- Тот, что в Забрасине? - уточнил Рензам.

- Ага.

Рензам посмотрел на Мемра.

- Что конкретно он приказал вам делать?

- Боюсь, Лорк, нам не жить, - сказал Мемр, посмотрев на напарника.

- Я это устрою, если вы не ответите на вопрос.

- Смотри, у них тут в сундуке письма! - воскликнул Остис, но его улыбка быстро померкла. - Путевой лист, накладная... Тьфу!

Рензам с неприкрытым весельем посмотрел на двух шпионов.

- Торговцы репой. Никогда не приходилось сжигать торговцев репой...

- ...И мы их отпустили восвояси. Вот такая вот, почти бесплодная, остановка, - Остис положил в рот ложку с похлёбкой и простонал от удовольствия. - Всё, что мы узнали - это то, что Энгельберт решил проследить за нами, чтобы собрать на нас компромат.

- Что странно, - молвил Рензам, обменявшись взглядом с Остисом и Сивертом. - Поскольку я ему на пятки вроде бы не наступал.

- Что могло заставить оленей массово двигаться на север? - спросил Гирем. - Условия там не сравнить с теми, что в южных областях равнины.

Все спутники разом посмотрели на Джаффара. Тот сосредоточенно ковырялся пальцем в столу, пока не заметил пристальные взгляды товарище, спохватился.

- Ну, может быть, это их обычные сезонные перемещения. Или же они предчувствуют какие-то изменения на юге.

- Ладно, будем пока что считать это очередной загадкой. Первую мы решим по приезду в Забрасин. А сейчас всем спать. Завтра будем ехать весь и почти всю ночь, чтобы не задерживаться на Дороге Пепла и к утру быть в Забрасине. Оттуда до Льдины ещё две недели пути.

На этом разговоры почти смолкли, лишь Джаффар о чём-то перешёптывался с Остисом. Вставая из-за стола Гирем украдкой посмотрел на Сиверта, подхватил с пола свой мешок и плащ и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась их комната.

История отца показалась ему слишком скупой на детали и короткой. Такое ощущение, что Рензам не поведал её до конца.

Предоставленная путникам комната была проста, но достаточно удобна. Джаффар уселся перед камином, сняв с себя сапоги, и принялся растирать белые ступни. Остис и Сиверт облюбовали кровати, стоявшие у противоположных стен. Рензам повесил плащ на одну из скоб, торчавших в стене, и развалился на постели. Гирему досталось место у окна. Из-за закрытых ставен ощутимо поддувало, хотя воздух и был тёплым.

Внезапно раздался стук в дверь. Рензам и Остис резко вскочили с кроватей, артарианец взял в руки ножны с мечом. Джаффар неспеша поднялся на ноги, один только Сиверт продолжил лежать на кровати, заложив руки за голову и глядя в потолок.

- Кто там?! - громко спросил Рензам.

- Я хозяин этого заведения, сэр Рензам, - глухо донеслось из-за двери. - Простите, что вторгаюсь без спросу, но мне нужно вам кое-что сказать.

- Тьфу, - тихо произнёс Рензам и посмотрел на Гирема. - Ты ничего ему про нас не говорил.

Гирем отрицательно покачал головой.

- Входи, - велел Рензам.

Хозяин вошёл, без испуга оглядев лица присутствующих, потом обратилвнимание на оружие в их руках, не выдержал и поёжился.

- Говори.

- Я когда-то служил в полку Горнилодонов, сэр Рензам. Мы сражались вместе.

- А, - протянул тот, посветлев лицом. - Тогда понятно. Так что же ты хотел нам сказать, солдат.

- Я хочу вас предупредить, что позавчера здесь были странные люди. Они выходили на главную улицу и восславляли своего божка. Не помню его имени...

- Хнум? - брякнул Гирем, возясь со своим Преломителем..

Все повернули головы к нему, так что он нервно усмехнулся.

- В нашем феоде эти люди тоже появлялись.

Рензам кивнул.

- Так что там?

- В общем, когда я разговаривал с вашим спутником, то заметил, что в углу сидит человек, который потом постоянно на вас пялился. Дело в том, что именно он проповедовал позавчера на главной улице.

- Хорошо. А страже ты о нём говорил?

- Говорил, сэр. Они его дважды выпроваживали за пределы деревни, но через неделю тот всё равно возвращался.

- А что представители Церкви? Как они относятся к ереси?

- Отец Парверс уже слишком старый, чтобы ругаться с толпой здоровенных мужиков. К тому же, кто их знает, этих еретиков. Может, они Одержимые.

- Что ж, если завтра они вздумают вещать, то мы с ними разберёмся. Спасибо, что предупредил, солдат.

Хозяин двора поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Рензам задумчиво посмотрел на Джаффара.

- Адепты Алсалонской религии уже начали распространять ересь по нашим землям. Значит, Моисей готовит плацдарм для наступления.

Он сел на кровать и обвёл взглядом всех присутствующих в комнате. Опять остановился на хронисте.

- Выйди.

Все остальные дружно посмотрели на Джаффара, будто бы гадая, будет ли назревавшая две недели стычка или нет.

Хронист посмотрел не на Рензама. Он подмигнул Гирему и вышел.

Рензам мельком глянул на сына и начал говорить.

- В предупреждении его очередного вторжения и состоит моя главная миссия. На собрании Королевкого Круга я вынесу предложение о масштабном наступлении на Алсалон.

Остис удивлённо присвистнул. Даже Сиверт приподнялся на одном локте и посмотрел на Рензама.

Тот посмотрел на Гирема.

- Что ты думаешь по этому поводу, сын?

Гирем изумлённо вскинул глаза на отца.

- А у тебя есть информация о силах, которыми располагает Моисей... отец?

- Это легко узнать с помощью Ветровидцев. Я знаю по-крайней мере двоих. Кроме того у нас есть шестеро Теургов.

- Семеро, - поправил его Гирем.

- Ну мы же не будем учитывать безумца Маэльдуна, - махнул рукой Рензам.

- Тогда пятеро, - молвил Остис. - Миклавуша Мендрагуса не видели бог сколько знает лет. Да и Ювалия Дастейн....

- С ней я как-нибудь разберусь... Итак, Ювалия Дастейн, Кархарий Велантис, Беррун Нурвин, Арстапор Тез и Камелия Ревасс. Пять апостолов Трёх Богов против какого-то там Алсалонского божка и Моисея. Я хорошо знаю Гверна Конкрута - человек он с буйным норовом и странным понятием чести, но повоевать с нашим извечным врагом он согласится. У него пятьдесят тысяч воинов.

- Кархарий Велантис будет против, - заметил Остис. - А ведь он королевский регент.

- Вот именно. Регент, а не король. Гверн невероятно принципиален в этом вопросе. Когда-то он дал клятву верности Кнеллику, и даже наместник Изры ему не указ. Тем более, что Кархарий наступил ему на хвост в Кебейской битве, так что любви к нему Гверн не испытывает, - торжествующе произнёс Рензам.

Гирем понял, что отец явно подготовился к этой речи, выглядя очень уверенным в своих аргументах и контр-аргументах.

- Кроме того, - продолжал Рензам; глаза его горели недобрым огнём. - Если король будет толковым, то он услышит меня и поднимет всех Преломляющих, всех средних и мелких баронов. Мы соберём ополчение, расскажем людям о зверствах, которые чинили Алсалонцы во время своих прошлых налётов. Мы воспользуемся оружием Моисея и выставим этих проповедников Хнума свидетельством того, что он уже готовит своё последнее вторжение. Они не выдержат подобного удара, я в этом уверен.

- Отец, а как насчёт Джихалаев? - осторожно поинтересовался Гирем.

- Это большие горы.

Гирем поморщился и продолжил.

- Там почти нет проходимых троп. Там холодно и полно всяких тварей, которые жаждут полакомиться мясом. Через Джихалаи не пройти осадным орудиям. Армия войдёт туда сухой, а выйдет - если выйдет - уменьшившейся вдвое, мокрой, голодной и испуганной.

Рензам с некоторой досадой посмотрел на него.

- Для всего этого нам и понадобятся Теурги и другие Преломляющие.

- Но и у Ссесуша Мендрагуса были Преломляющие. У Бальтеуша Мендрагуса были. У Михэя Мендрагуса они были. История говорит нам, что никто из них не продвинулся дальше жёлтой долины по ту сторону Джихалаев. К тому же у них всех были драконы. И не один, как у Тадеуша, а почти десяток. Никто не продвинулся дальше долины по ту сторону Джихалаев. Что такого тебе известно, что компенсирует их отсутствие, не говоря уже о получении преимущества?

Все выжидающе посмотрели на Рензама. Взгляд мужчины потух. Он лёг на свою кровать и закрыл глаза.

- Ты прав, сын. Давайте спать. Вставать рано.

Гирем недоумённо посмотрел на Остиса, затем на Сиверта. Артарианец грустно и беззвучно усмехнулся и, махнув рукой, тоже развалился на кровати. Сиверт пожал плечами и покачал головой.

Гирем вспомнил про Джаффара. Он открыл входную дверь и кивнул хронисту, который сидел на корточках, прислонившись спиной к стене. Тот улыбнулся и вошёл следом в комнату.

Гирем улёгся и воспроизвёл в памяти весь разговор. Столь быстрое свёртывание темы было также нетипично для отца, как и вера в невиновность Сиверта. Может быть, ему действительно известно что-то важное?

Но хронисту он точно не доверяет.

Он посмотрел на Джаффара, который сел напротив камина, разложил перед собой чистый лист пергамента и принялся быстро что-то писать на нём аккуратным почерком.

Он не доверяет нам всем.

Его разбудили визги под окнами, стук дверей и незнакомый сильный голос, громогласно выдававший какие-то сентенции. Из-за щелей в ставнях проглядывали солнечные лучи, играющие на противоположной стене и лысине спящего Сиверта.

Гирем застонал и встал на колени, распахнув ставни. Ему открылась главная улица поселения, заполненная народом. Толпа образовала в центре пустое место, в котором стоял человек.

Это был тот самый мужчина с курчавой бородкой и длинными волосами, что наблюдал за ним вчера. Ростом он оказался ниже ожидаемого, но голос у него был сильным и звучным. Было бы сложно перебить его или даже захотеть это сделать. Слова лились изящным, но мощным водопадом. Человек вещал, видимо представляя себя пророком, просветляющим тёмную толпу.

-... трёх богов мы почитали и не мудрено, почему.

Ум'ос оберегал вас во время великого плавания через враждебный океан, что простирается на западе. Ориду отпугивает вредителей и удобряет почву, а Кебея посылает тёплые ветра и живительный дождь.

Но разве нынешняя Церковь имеет к ним отношение? Она уже давно не защищает и не помогает нам, простым людям. Вместо этого святые отцы обирают нас и раздают благословения, которые не приносят никакой пользы! Архиепископ Карранс спит в диастрийских шелках, ест сливы и абрикосы, его пальцы блестят от нацепленных на них золотых перстней. Думаете, на то воля трёх Богов? Так ведь их дело - оберегать нас, а не обогащать одного человека!

Задумайтесь, а стоит ли рассчитывать на Церковь? Может быть, правильным будет обратить свой взор на того, кто по-настоящему заботится о людях? Да, я говорю о Хнуме, нашем Отце!

Именно Хнум приказал Трём Богам оберегать нас, пока он сам защищает весь наш мир от куда более страшных врагов, нежели демоны! Да, вы скажете, что Хнум - вера богомерзких алсалонцев, но задумайтесь, почему они живут лучше нас? Их земля родит лучше, а вода даёт больше рыбы. Хнум отвечает им соразмерно их вере. А наши Боги отвечают нам? Посмотрите на наши убогие поля и хирые стада! Хнум бы такого не попустил!

- Раааступись! - крикнул Рензам. Он разрезал толпу грудью и остановился напротив пророка, нисколько не смутившись ни тем, что перебил такую величественную речь, ни тем, каким взглядом тот на него посмотрел. - Кто ты такой?

- Я Аарон, пилигрим, побывавший на востоке и познавший его блага, - нимало не смущаясь, ответил человек.

- Ещё один с востока, - вздохнул Рензам. - И по чьему же наущению ты распространяешь среди этих добрых людей свою ложь?

- Это не ложь! - возмутился пилигрим. - Хнум мне свидетель!

- Ясно, - Рензам повернулся к волновавшейся толпе. - Братья, подумайте вот о чём! Если у них в Алсалоне живётся так хорошо, то за какими демонами они бегут оттуда, как крысы во время чумы?! Какого чёрта вот уже тысячу лет они пытаются завоевать силой нашу страну?! И если Хнум им помогает, то почему мы всё ещё свободны от их гнёта, который они столько раз пытались нам насадить?!

- Потому что Хнум... - начал, было, пилигрим.

- Потому что Хнум лишь выдумка, созданная для таких доверчивых глупцов, как ты! - рявкнул Рензам и достал из-за пояса жезл. - И сейчас я тебе это докажу.

Гирем видел лишь затылок отца, но был уверен, что лицо Рензама исказила гримаса отвращения и ненависти.

Чёрный жезл выплюнул из себя багровый сгусток пламени, который охватил пилигрима, словно тот был сухим хворостом.

Толпа завыла, откатившись назад. Кожа человека быстро сморщилась и покрылась пузырями. А потом почерневшие ноги подкосились, и он рассыпался пеплом.

- Похоже, Хнум поленился перейти через горы, чтобы спасти своего последователя! - с издёвкой заметил Рензам. - Никудышный из него защитник!

Рядом с Гиремом встал Джаффар и выглянул в окно.

- Должен признать, я прочёл про твоего отца в книгах много всякого. Когда ты сжёг ведьму по его принуждению, мне было жутко, но одновременно интересно, словно любопытному мальчишке, приоткрывшему дверцу тёмного подвала в желании увидеть, что в нём прячется. Мне страшно оттого, что я в нём только что увидел.

- Мне страшно представить, что будет, если его идею о вторжении поддержат в Королевском Круге, - в тон ему промолвил Гирем.

Они понимающе переглянулись.

Цок-цок-цок. К голове хотелось приставить Преломитель и мысленно произнести какое-нибудь Слово, лишь бы не слышать этот слившийся в одну непрерывную дробь цокот копыт.

Рензам ехал впереди, Остис позади него, бок о бок с Сивертом, Гирем вместе с хронистом замыкали цепь.

- Джаффар.

- Да?

- То, что говорил тот человек... У нас в замке есть клирик, который каждую ночь делит постель с новой девушкой. Неужели подобное распространено и у высших чинов Церкви?

Джаффар хмыкнул, с весёлым прищуром поглядев на него.

- Триединство не запрещает священнослужителям довольствоваться теми же мелкими радостями жизни, что есть у всех остальных. Ты знал, например, что Архиепископ Марзен был женат трижды, а также имел множество любовниц?

Ориду, Кебея и Ум'ос благосклонно смотрят на бурление жизни, - он понизил голос до шёпота. - Так что, между нами - тот проповедник был кое в чём прав. Не во всём, но кое в чём.

Гирем молча размышлял над словами хрониста. Он никогда не интересовался Церковью. Отец не одобрял появления в семейной библиотеке религиозных книг, да и Алан предпочитал морщить нос при любом её упоминании.

"Церковь имеет отношение к вере? Только не в этой Вселенной, дружок", - фыркал он и удалялся, невесело посмеиваясь.

- Хотя насчёт Архиепископа Карранса я ничего не знаю. Похоже, Конклав выбрал его совсем недавно и он не успел отличиться чем-нибудь интересным, - добавил через некоторое время Джаффар.

- Тогда в чём смысл Триединства, если оно ничего не регулирует?

- Как это ничего? Несмотря на поразительную примитивность, в Триединстве у каждого из Богов имеется определённый набор функций, включая установление правил и запретов.

Так, например, мореплаватели подчиняются Кодексу Ум`оса. В нём содержится, кажется, более сотни предписаний касательно того, как следует вести себя на борту судна, в плавании, при дележе добычи и средств от продажи товаров и так далее. Там же указаны меры наказания за несоблюдение правил. Подобные своды правил существуют и у последователей Кебеи и Ориду.

- Тогда зачем нужны все эти священнослужители, если есть своды, которым следуют люди?

- Что за глупый вопрос? А кто будет следить за их следованию? Сами чада Церкви? Нет, Триединство примитивно, но не до такой степени. Священники это как собаки-пастухи при отаре овец.

- А клирики?

- А клирики - это самые настоящие волки, которые очищают отару от больных особей.

- Можешь сильно не распинаться, - сказал Остис, обернувшись. - Он скоро сам всё увидит. Когда выедем на Дорогу Пепла.

Солнце встало в зените, а пейзаж вокруг оставался тем же - зелёные луга, покрытые полевыми цветами, темнеюшие вдалеке дубравы, блестящие ленточки рек и безоблачное синее небо.

Иногда они видели табун лошадей или стадо коров, мирно пасущихся на просторных полях. Иногда им попадались попутчики. И ни разу - встречные люди.

После полудня путники увидели поднимавшиеся впереди косые столбы серого дыма. Лес подступал всё ближе к тракту, но он был запятнан пожаром. Из чёрной выженной земли в единой скорби торчали одинокие серые остовы, как ежи утыканные обгорелыми ветвями. Верхушки ещё курились тонкими струйками дыма.

Гирему показалось, что даже солнечный свет потускнел, когда они въехали в пределы сожжёного леса. Птицы и живность притихли.

- Что-то здесь случилось, - негромко промолвил Остис.

- Обычный летний пожар, - пожал плечами Рензам. - Такой уже был у нас Герране в конце того месяца.

Солнце начало клониться к горизонту, одев пространство в багровый сарафан, когда они увидели неподалёку от дороги бело-зелёные спины людей, сидевшиъ в кружке вокруг общего костра.

- Завернём или поедем дальше, - спросил Остис.

- Я бы предпочёл ехать дальше, - осторожно произнёс Гирем. - Кто знает, что можно от них ожидать.

- Я согласен с мальцом, - неожиданно поддержал его Сиверт. - Мы и так едва избавились от тех двух ребят. Священники нам не нужны.

- Если мы проедем мимо, то проблем будет всяко меньше, чем если мы завернём к ним поболтать, - заметил Джаффар.

- Согласен, - коротко сказал Остис, твёрдо посмотрев на Рензама.

Рензам оглядел свой отряд. Кивнул.

- Едем дальше.

- Поздно, - издав разочарованый стон, произнёс Джаффар. - Смотрите, нам машут. Кажется, ночь будет весёлой.

Глава 9. Знаки.

Изра омываема четырьмя океанами - океаном Брусса с запада, Алеманским океаном с севера, Тёмным океаном с северо-востока и океаном Тысячи Штормов с юга и юго-запада. Мы хорошо знаем первый, поскольку приплыли из-за него, второй, поскольку оно служит нашими рыболовными угодьями. Мы даже немного знаем о третьем, несмотря на его враждебные для всякой жизни свойства.

Про четвёртый мы не знаем ничего. Насколько он велик? Скрывает ли за собой другие земли или может даже другие цивилизации? А может быть это предупреждение от Богов?

Мы не получим ответов, пока не найдётся тот, кто отважится и главное - будет иметь силы, чтобы раздвинуть завесу тайн.

Отрывок лекции Курта Затароу для капитана "Белосты" во время шторма (и за несколько секунд до потопления корабля), расказанной единственным выжившим - самим капитаном,

711 год от создания Триединой Церкви.

Триксель Нурвин был человеком весьма педантичным, а Нед Громквар - неряшливым и легкомысленным. Но педантичность не имела никакого отношения к тому, что первый был баснословно богат, тогда как легкомысленность второго превратила того в бедняка.

Они стояли у фальшборта, старый бедняк и горбатый богач, купаясь в лучах полуденного солнца и бороздя взглядами сверкающую солнечными отблесками поверхность залива Ваэльвос.

Шёл второй день плавания на "Неуязвимом". Трёхмачтовый флагман королевского флота с экипажем в 450 человек, был поистине воплощением гения Маэльдуна Дунфуналя, ярла Навустрозы.

- Так это правда? Ярл Маэльдун погружался на морское дно?

Крикливые чайки вились вокруг подобно ленивому вихрю из белых листьев. Вокруг корабля то и дело показывались плавники и тёмно-синие спины марлинов.

Позади, в паре кабельтовых, двигались ещё шесть кораблей, включая те, что пару дней назад принадлежали пиратам. Адмирал собирался доставить их в доки Канстельской гавани и подвергнуть капитальной чистке, переоснащению и включению в состав королевского флота.

- Так это правда? Ярл Маэльдун погружался на морское дно?

Нед облизал искусанные губы и с лёгкой дрожью посмотрел на Трикселя.

- А у тебя не найдётся ещё этого... миалия?

Горбун вздохнул и полез в сумку с зельями. Миалий был эликсиром, вызывавшим сладкие ощущения в паху и красочные видения в голове.

- Не стоит с ним перебарщивать, - сказал Триксель, протягивая старику пузырёк, уже не в первый раз за эти дни. - Сосуды могут расшириться так, что ты истечёшь кровью за несколько минут.

- А какая разница, - проскрипел Нед и вылил содержимое пузырька себе в рот. - Всё равно жизнь дрянная.

Горбун скривил губы, но промолчал.

- Аа-ах, хорошо. Что до твоего вопроса, то на него я отвечу положительно. Ярл действительно может плавать под водой, аки рыба. Не знаю, что за Слово такое он использует, да и никто не знает. Со дна Алеманского океана он приносил какие-то предметы, правда рассмотреть их в деталях не давал никому. Складывал в своих тайниках, если верить слухам.

- Занятно. Нед, а как ты относишься к морским драконам?

- Бррр. Преотвратные создания. Быстрые, вёрткие, покрыты прочной чешуёй, заплывают даже в заливы и большие реки. А почему ты интересуешься?

- Потому что одно из этих созданий сейчас плывёт рядом с нами.

Нед посмотрел на воду и вздрогнул.

- Бааа.

- "Бааа"?

- То есть "мать моя Кебея, он же нас сожрёт"!

В десятке метров от "Неуязвимого", среди белых гребней волн, извивался гигантский змей, блестя чешуёй на солнце. Иногда он поднимал голову и лениво раскрывал пасть, обнажая ряды длинных острых зубов. Чудище плыло параллельно кораблю и изредка моргало, словно насмешливо подмигивая двум чудотворцам: "Привет, живое мясо!".

Над палубой разнёсся крик - любопытные матросы встали возле фальшборта и весело переговариваясь, тоже наблюдали за диковинкой.

- Видел когда-нибудь такого?

- Ага. С отцом у Восточного Клыка. Только тот был поменьше. Малёк.

- А у него есть крылья, - заметил Триксель, разглядывая животное. - Но они слишком маленькие для полёта.

- Он работает ими как плавниками. Боги, благословите того, кто придумал эту настойку. Начни ты её продавать, от покупателей отбоя бы не было.

- Тогда человечество бы вымерло, - рассмеялся Триксель, продолжая рассматривать дракона. - Глянь, он светится всеми цветами радуги. Прекрасное животное. Как хорошо, что люди не добрались до глубин океана и его тайн - они бы раскрыли их непозволительно грубо и жестоко.

Нед почесал ввалившийся живот.

- Я бы сказал - опасное животное. Таких больших мы встречали только у границы океана Тысячи Штормов или в океане Брусса. А вот Алеманский для них слишком холодный.

Последний раз подмигнув свидетелям своего существования, морской дракон скрылся в тёмной воде, оставив после себя буруны на поверхности.

Триксель утёр со лба липкий пот и с сожалением вздохнул. На несколько минут он отвлёкся от угнетающих мыслей об отце и недавнем происшествии. Почувствовал, что может радоваться и восхищаться.

- Ладно, пошли поедим. Заодно посмотрим, как там твоя прекрасная дама.

- Нед, я слишком быстро начинаю жалеть, что не сдал тебя Сар...

Поверхность моря вспучилась белым облаком и исторгла из себя длинную узкую пасть, ощетинившуюся множеством зубов, похожих на иголки. Над водой появилась лишь голова и короткая шея подводного монстра. А между его челюстей бился в агонии несчастный дракон. Монстр с оглушительным шумом шлёпнулся головой о воду, взметнув столб брызг, и исчез. На том месте лишь остался кружиться водоворот.

- Твою Кебею-мать за ногу! - заорал кто-то на палубе. - Вы видели?! Горнилодон!

Триксель протёр глаза и посмотрел на волнующуюся водную гладь. Какие ещё страшные существа прячутся в океане? Человек истребил драконов, но никогда не сможет посягнуть на их достойных соперников, правителей морских глубин.

- Вы когда-нибудь видели, чтобы эта тварь заплывала вглубь залива? - спросил он у одного из матросов, собравшихся поглазеть на чудовище.

Моряк посмотрел на горбуна, раздумывая, стоит ли с ним заговаривать, но всё же ответил.

- Никогда. Мы вылавливали здесь акул и морских крокодилов, но никак не драконов и уж точно не горнилодонов.

На поверхность всплыли останки некогда радужного красавца. А вместе с ними появился и горнилодон. В воздух с шипением взметнулся столб воды высотой с мачты "Неуязвимого". Вода вокруг чудовища бурлила, медленно вздымались и опускались четыре громадных чёрных плавника. Размерами монстр превосходил флагман королевского флота в полтора раза.

Над палубой разнёсся крик Сардариона.

- Господа, всем занять свои места! Гребцы - к вёслам! Постарайтесь на славу, и на ужин вы получите по кружке светлого!

С приятным удивлением, матросы возвращались к своей работе.

Нед и Триксель подошли к адмиралу. Сардарион был одет точно также, как и при первой их встрече. Создавалось ткое ощущение, что одежда на нём не пачкается. Два дня он словно намеренно не попадался им на глаза, будто забыл об их существовании. Тем не менее, Триксель подозревал, что матросы докладывают адмиралу о любом их шаге или разговоре. И горбун готовился к допросу.

- Матросы на корабле обычно не пьют?

- Нет.

- А разве это запрещено кодексом Ум'оса?

- Это запрещено моим кодексом. Кстати говоря, раз уж вы коснулись темы выпивки, я приглашаю вас троих отобедать вместе со мной в офицерской каюте.

- А как же горнилодон?

- Вы о ком?

- О той огромной твари, которая решила стать нашим эскортом!

- Ну, этого малыша по достоинству бы оценили на своих тарелках какие-нибудь аристократы с Виноградных Берегов, запивая его белым "Дервеном".

- Малыша?!

- Конечно. Вы что, не видите, что это детёныш? Он нам ничего не сделает.

- Почему вы так думаете?

- Потому что из двух блюд он предпочёл морского дракона, а не нас. Горнилодон поел и этого хватит ему по меньшей мере на месяц, а то и несколько. Успокойтесь, и идёмте обедать, а то всё остынет.

- Знаете, этот горнилодон здорово поднял мой аппетит.

- Вы мастер иронизировать.

- Благодарю.

Офицерская каюта оказалась просторной комнатой с зелёным ковром и картинами на стенах. Одну из стен целиком занимала карта Изры с архипелагами Навустрозы и Драконьих Костей на севере и Трёхпалой Лапой на юге. Широкие завитушки, означавшие вечные шторма, покрывали почти весь низ карты. Континент имел вытянутую форму, протянувшись с запада на восток. Левая половина была усыпана множеством точек с короткими пометками, которые оканчивались на косой гряде Джихалайских Гор. Правая половина была девственно чистой, имелись лишь очертания, причём береговая линия вовсе не изобиловала изгибами, свидетельствовавшими о её тщательном исследовании. Берега Алсалона не видел никто.

Триксель ненадолго задержался у карты, разглядывая залив Ваэльвос. Его берега в форме серпа охватывали водные просторы. Далеко вперёд вынеслись два острых конца - Западный и Восточный Клыки. В центре "лезвия" большой точкой был отмечен родной Канстель.

- Завтра мы увидим серые утёсы, на которых стоит ваш замок, - сказал Сардарион, пройдя к своему месту за накрытым белой узорчатой скатертью столом.

Нед сел за стол и без стеснения запустил руку в открытый горшок с кусками жареной рыбы.

- У вас прекрасный вкус, адмирал, - заметил Триксель, разглядывая пейзажи и портреты.

- Места, которые запомнились мне больше всего. Бледно-стальные вершины Каседрума и зелёные террасы Виноградного Изгиба. А на том портрете изображён сам Питер Брусс, каким его представлял художник.

- Кхм... он похож на вас, адмирал.

Сардарион хмыкнул.

- Ничего удивительного. Это рисовала моя будущая супруга. И она же настояла на том, что бы эту картину повесили сюда.

Раздался громкий стук - Нед задел рукой свою кружку с вином, а потом извиняющееся глянул на Трикселя.

Горбун сел за своё место напротив адмирала.

- А где Каланея?

Словно в ответ на это открылась входная дверь и в каюту вошла диастрийка. В имеющемся на корабле гардеробе ей нашли чистую женскую одежду. Длинные чёрные волосы были всё-также заплетены в толстую косу, которая висела за спиной.

- Спасибо за приглашение, адмирал, - она легко улыбнулась и села напротив Неда.

- Итак, возблагодарим Ум'оса за еду, которую мы добываем в его безграничных владениях, - Сардарион свёл ладони в молитвенном жесте и поочерёдно посмотрел на гостей. Триксель первым повторил его жест, затем Нед, и только потом, с видимой неохотой, Каланея.

- А теперь давайте есть.

Триксель взял в руки ложку, зачерпнул буро-зелёную смесь из нарубленных овощей и водорослей, приправленных специями, посмотрел на неё, потом на Каланею. Та сидела, держа в руках свой прибор и смущённо глядела в пустую тарелку.

Сардарион удивлённо посмотрел на девушку.

- Что-то не так?

- Видите ли, дорогой адмирал, - робко произнесла диастрийка. - Моя раса не очень хорошо усваивает вашу еду.

- Тогда как же вы держались два дня? Почему молчали? - Сардарион выглядел сконфуженным, его рука лежала в стороне от тарелки, ожесточённо сжимая пустую ложку.

Каланея повела плечами и смущённо улыбнулась.

- Вообще-то у меня есть некоторые эликсиры, которые помогают ей с пищеварением, - вмешался Триксель. - Я добавлял их в еду.

- Я могу узнать у кока, есть ли среди провизии что-то подходящее для вас.

- Сомневаюсь, адмирал.

- Нам остаётся поскорее добраться до Канстеля, - аккуратно подбирая слова, сказал горбун. - А сейчас мы могли бы ответить на все ваши вопросы. Уверен, их накопилось достаточно.

Сардарион вытер губы чистым полотенцем и открыто посмотрел на него, сведя длинные пальцы.

- Я тоже не люблю вилять из стороны в сторону. Сейчас я расскажу, как представляю себе всё произошедшее с вами, а белые пятна закрою вашими честными ответами. Я могу вам верить?

- Конечно, адмирал.

Сардарион кивнул.

- Итак, некоторое время назад из Шуруппака отплыл корабль, везя на борту вас троих. Был ли он диастрийским?

- Да.

- Вы везли с собой что-нибудь особенное?

- Ничего ценного, адмирал. Одежда, обувь. Всё остальное - то, что вы видите на нас.

- Понятно. Затем на вас напали пираты. Вы можете описать то, как это случилось?

- На самом деле, мы были в своих каютах.

- Хорошо. Вас перевели на пиратский корабль и бросили в темницу?

- Меня и Каланею.

- А вы? - Сардарион любопытствующе уставился на Неда, отчего немолодой мужчина заметно побледнел.

- Я не имею столь высокого положения, как сэр Триксель, - заговорил он, упершись руками в колени. - Пытками они заставили меня подгонять корабль.

- То есть, - скулы Сардариона потвердлеи, - те пятеро человек, что мы оставили в живых после захвата кораблей, лгали нам о том, что вы плавали с ними вот уже год?!

Нед недоуменно переглянулся с Трикселем.

- Адмирал, я думаю, они вас обманывают, - мягко произнёс второй. - Это же пираты.

- Не самый убедительный аргумент.

- Однако у вас имеются их слова - и наши, - Каланея скромно улыбнулась, но тон её был холоже стали. - Я надеюсь, слова подданной Лугаль Зифрен и сына герцога Кебейского, ценятся здесь выше слов тех, кто убил моих сородичей и пытался сбыть нас на чёрном рынке.

Сардарион побарабанил пальцами по столу и вновь посмотрел на Трикселя.

- Ладно, отложим этот вопрос на потом. Меня больше интересует то, о чём пираты с вами разговаривали. В частности, тот, чьи останки мы нашли в трюме. Что это было?

- О, этот негодяй пытался выпытать у меня Слова Преломления. В итоге я сказал ему неправильное слово, а наш друг Нед, которого вы подозреваете невесть в чём, подтвердил подлинность данного слова.

- И пират поверил?

- Редкостный болван, честно говоря.

- Он применил Преломление на вас? - в выражении лица Сардариона появился намёк на веселье. - Если так, то подлец заслужил такую смерть.

- Я посчитал также, адмирал. После того, как подлец превратился в желе, я услышал звуки сражения. Затем выбрался на палубу и нашёл своих спутников. Так мы повстречали вас.

Сардарион кивнул, всё ещё поглядывая на Неда. Он походил на кота, который слышит шкрябанье мыши под половицами, но не может её оттуда достать. Наконец, недовольно вздохнув, он босил взгляд на Трикселя.

- Значит, вы не слышали, о чём разговаривали пираты?

- Нет адмирал, - с сожалением покачала головой Каланеяя. - А вас что-то волнует?

Адмирал поднялся из-за стола и подошёл к карте.

- Волнует. Но это, пожалуй, не ваша забота. Если вы поели, то я не смею вас задерживать. Завтра вы увидите своего отца, и мы расстанемся.

- Адмирал... сэр, - Триксель допустил в голосе исключительную мягкость. - Пираты обычно не настолько смелы, чтоб заплывать вглубь залива и нападать на диастрийские корабли?

Сардарион посмотрел на него с удивлением и интересом.

- Нет. Ваш случай - первый за два месяца. И самый значительный за последние пару лет. Пираты наглеют, и я могу связать это только со смертью короля.

- Не только, - неожиданно вмешалась Каланея. Девушка подошла к ним, скрестив руки на груди. - Вы сильный человек, равно как и ваш флот - мощный и хорошо организованный. Под вашим началом ходят десятки кораблей. Вас волнуют не сами пираты, а причина, по которой они начинают действовать всё ближе к берегам залива.

- Эх, как вы хватили, - насмешливо произнёс Сардарион и выпятил нижнюю губу. - Прямо как моя Сольвейн. Ох уж эти женщины! Чуть что не так - и они уже делают выводы.

Неожиданная тирада заставила улыбнуться горбуна. Сардарион вновь перевёл взгляд на карту и набрал в грудь воздуха. Он наверняка не сказал бы им ничего, не гори он желанием поделиться терзающими его мыслями и подозрениями с кем-то, кто имеет высокое положение в обществе.

- Я не рассказывал об этом никому, кроме нескольких своих ближайших офицеров. Около двух с половиной месяцев назад мы патрулировали границу штормов, - он указал пальцем на точку, расположенную южнее залива Ваэльвос. - Обычное дело для наших кораблей. Не очень эффективное, поскольку из-за Завесы Штормов никто приплыть не может, но всё-таки немного будоражащее нервишки - всё же есть риск нарваться на ураган. Я помню, как стоял у бушприта, спорил с помощником насчёт лучшего сорта пива. По правому борту, в двух кабельтовых, клубился туман. Я разглядывал его, как обычно, без всякой задней мысли, и сперва решил, что брежу. Но нет, в клубах дыма я разглядел вытянутый остов корабля, без единого паруса, но и без вёсел. Мы с помощником глядела в четыре глаза, но так и не смогли определить, что же это за корабль. Он не был похож на наш или диастрийский. Мы видели его всего минуту, или около того, а потом его поглотил туман.

- И больше он не появлялся?

- В том то и дело, - произнёс Сардарион, его взгляд стал отсутствующим; он погрузился в воспоминания. - В тот же день, только поздним вечером, я опять стоял у борта, и опять увидел вдалеке тёмный силуэт корабля. На нём мерцал только один огонёк - красный. Луну закрыли тучи, так что я не разглядел деталей, лишь очертания. Но я уверен, что это был тот же корабль.

Всё бы ничего, да только потом я потолкался в портах Ваэльвоса, и услышал странные вещи. О том, что пиратские вожаки чем-то встревожены, о каком-то исчезновении целой их флотилии из семи кораблей в марте месяце. И о том, что пираты теперь предпочитают рисковать ближе к берегам залива, чем в пограничных водах. Может быть, это никак не связано со странным кораблём, плавающим в Море Тысячи Штормов. Но если связано, то это действительно должно стать поводом для тревоги. Кто-то свободно плавает в океане Тысячи Штормов! Неслыханно.

Сардарион вытер вспотевший лоб и присел на стул. Теперь он не казался Трикселю таким загадочным, хмурым и жёстким человеком, каким предстал во время первой встречи.

- И король умер совсем некстати, - добавил адмирал. - Поскорее бы уже принцесса выбрала нового, тогда и бароны приутихнут. Совсем распоясались, а Конкрут со своими дурацкими принципами и в ус не дует. Теперь приходиться форсировать и берега крупных рек, а корабли и люди у меня не бесконечны. Мир стоит на моих плечах, господа, и мне приходится держать спину прямо и не дёргаться, чтобы он не сорвался в пропасть.

Всё ещё переваривая длинный и красноречивый монолог адмирала, Трикель и его товарищи поблагодарили его за обед, и вышли из каюты. Только тогда Триксель осознал, что им удалось выгородить Неда.

Немолодой чудотворец едва удерживался от того, чтобы пуститься в пляс. Он явно хотел пожить ещё, чтобы там не говорил, пытаясь вызвать сочувствие к своей персоне.

- Сэр Триксель, - шёпотом произнёс он, когда они выбрались на палубу, продуваемую жарким влажным ветром. - Я ваш должник. Если я могу что-то для вас сделать...

- Можешь, - прервал его горбун. - Постарайся больше не влезать в долги. Когда мы ступим на причал в порту Канстеля, ты можешь идти куда хочешь. Но не вздумай снова податься в разбойное ремесло. Ты же Преломляющий, а работа таких людей ценится дороже золота.

- Эх, пропали мои пожитки на том кораблике.

- Сомневаюсь, что там было что-то значимое для тебя. Сардарион обшарил судна и не нашёл ничего, что указывало на твоё долгое присутствие. Всё самое ценное осталось с тобой. Жезл и сциллитум. Ты не стал беднее, старик. Ты стал свободен. Знаешь, куда я тебе советую отправиться? В Забрасин. В тамошней Сциллитумной роще всегда нуждаются в Преломляющих. И платят много, и кормят, и обеспечивают всем необходимым.

- Спасибо за советы, сэр. Я подумаю. А сейчас я пожалуй вернусь в свою каюту. После допроса у меня разболелась голова. Пренеприятный всё таки тип, этот адмирал, - поклонившись горбуну, старик удалился.

- Он же не собирается ехать в Забрасин? - спросил Триксель у воздуха. Ему понравилось то, что старик без всякого стеснения отвесил ему поклон. Ему никто никогда не кланялся, кроме слуг, конечно. Да и в глазах тех при этом порой читалось отвращение. Горбунов никто не любит.

Каланея положила нежную прохладную руку ему на лоб, так что он едва не застонал от наслаждения.

- В любом случае, тебя не в чем упрекнуть. У тебя горячий лоб. нужно отдохнуть перед прибытием.

- Твоё общество и есть лучший отдых, - смущённо улыбнулся Триксель.

Каланея одарила его слабой улыбкой, оторвала руку от лба и пошла к бушприту.

- Каланея, - он не выдрежал груза одной мысли. - Прости меня за то, что произошло в том трюме. Этот тип приставил кинжал к твоей шее, но я...

- Всё в порядке, Триксель, - Каланея обернулась, взгляд её был строгим. - Не вздумай винить себя за правильные поступки. Я не дура, и прекрасно понимаю, что Слова Преломления не для чёрствых умов и грязных языков. На твоём месте я поступила бы также.

- Да, - грустно откликнулся Триксель. - Понимаю. Пойду отдохну.

Лучше бы она обиделась, а не одобряла его действия. Обида означала бы то, что он ей небезразличен.

Горбун задрал голову и посмотрел на солнце.

Демоны его забери - он потерял здравый смысл в тот миг, когда увидел эту девушку. Может быть, это из-за того, что он наполовину диастриец? Или это громкая насмешка судьбы, которая свела с диастрийкой отца, а теперь подталкивает к подобным безумствам и его, Трикиселя?

Он вздохнул и посмотрел на море. Горнилодон плыл параллельно курсу "Неуязвимого", отдалившись на треть лиги. Что могло привести его сюда? Триксель глянул в сторону, туда, где в сотнях лиг клубилась дымка Завесы Штормов. И что за ней прячется?

Наконец наступил тот час, когда над палубой корабля разнёсся крик вперёдсмотрящего:

- Канстель!

- Наконец-то, - выдохнул Триксель и пошёл собирать немногочисленные пожитки, оставшиеся после пленения.

Он вернулся на палубу, когда "Неуязвимый" уже бросил якорь посреди гавани, зажатой между грозными серыми утёсами, об которые с грохотом разбивались волны цвета стали.

Порт Шуруппака был олицетворением чистоты и элегантности. Его Канстельский собрат был огромным, грязным и шумным. Некогда каменистый берег усыпали каменные причалы и доки, пристань полнилась людьми, животными, бочками, тюками, ящиками и телегами, на которые грузилась солидная часть всего этого. Торговые каравеллы, коги и боевые галеры облепили все причалы и пирсы как мухи.

Команда флагмана приводила в порядок корабельные снасти, а Сардарион, Триксель, Нед и Каланея стояли у шлюпки, которую вот-вот должны были спустить на воду. Адмирал держался подчёркнуто официально. Он молча ожидал, пока спустят шлюпку, молча в неё сел, предложив руку диастрийке, и так же молча преодолел путь до ближайшего свободного пирса. Когда они ступили на вымощенную гранитом пристань, то горбун протянул ему руку. После некоторой заминки, Сардарион таки пожал её.

- Передавайте привет герцогу. Разумеется, мы поставим его в известность о случившемся, но будет хорошо, если и вы лестно отзовётесь о королевском флоте.

- Вы были великолепны, адмирал. Отец об этом узнает.

Сардарион повернулся к Каланее и не удержавшись поцеловал её руку.

- Простите за это, леди. Мы отправим весть вашей королеве, что вы целы.

Девушку кивнула, и адмирал, бросив взгляд на Неда, стремительно пошёл к дороге, ведущей из порта в город. Триксель выдохнул. После полугода плаваний он наконец-то вернулся домой.

Из порта вели всего две дороги. Одна соединяла его с городом, который во всём своё великолепии раскинулся на просторной холмистой равнине, с востока прикрытый неприступными скалами, а с запада - мощной стеной.

Другая дорога огибала серо-зелёные скалы с внутренней стороны, поднимаясь к стенам крепости. Здесь находились жилые помещения, казармы, арсеналы, склады с провизией и питьевой водой, а также замок Асага, пристанище семьи Нурвинов, который ощетинился в небо пятью башнями с остроконечными шпилями. Он стоял на краю утёса, стойко державшего натиск волн. От крепости отходили стены внешнего оборонительного пояса, который окружал половину города.

- Итак, Нед, - произнёс Триксель, с трудом продираясь сквозь толпу. - Что ты надумал делать?

Старый чудотворец слегка покраснел и закашлялся.

- Позвольте спросить, сэр, нуждаетесь ли вы в опытном Преломляющем?

Триксель был готов к такому вопросу, и уже знал, чем всё закончится.

- А что ты умеешь?

- Я знаю Слова Воздуха, могу быть лоцманом, разбираюсь в морских обитателях, могу выполнять черновую работу. Могу подметать пол, если надо. Я сделаю всё, что прикажете.

- Если ты хочешь работать на меня, то тебе придётся принять два условия. Первое - больше никаких долгов. Второе - никакого миалия. Понял?

- Понял, сэр! - просиял Нед и принялся расталкивать прохожих, расчищая путь горбуну. Каланея грациозно шла следом, ловя изрядное количество мужских взглядов.

Поднявшись по крутой дороге, они остановились напротив мощных окованных железом створок ворот. Их никто не ждал, и стражники на стене долго всматривались в фигуру горбуна, пока тот не показал им свой Преломитель. В караульном помещении его, наконец, признали окончательно, и туда вскоре ворвалась целая толпа слуг, которые, охая и ахая над неухоженностью сына герцога, повели троицу к замку, через зелёную аллею подстриженных ляристенций.

Деревья высокими свечкам указывали в небо, а на ветвях распустились прекрасные фиолетовые бутоны, источавшие сладкий запах. Скоро лепестки отпадут, оставив висеть лишь маленькую ягодку, по вкусу напоминавшую клубнику. Триксель любил их есть вместе с мороженным, которое готовил в своей лаборатории. Им он надеялся удивить диастрийку, если, конечно, получится совместить его с соком зубовяза.

- Вас отведут в ваши комнаты, накормят, умоют и покажут окрестности. Вы наверняка устали также, как и я. Завтра утром увидимся в обеденном зале. Тогда и поговорим об отце.

Диастрийка и старый чудотворец согалсно кивунли и пошли вслед за несколькими слугами.

- Вам что-нибудь нужно, сэр Триксель? Брадобрея не желаете?

- Зачем брадобрей? Мне нравятся мои борода и усы.

Сказав это, он зашагал к входу в замок, довольный одиночеством. Он понял, сколько месяцев был не в своей тарелке, когда рядом постоянно присутствовали люди. Почти всю жизнь он провёл в лаборатории, и колбы со смесителями были для него и родителями, и друзьями, и любовницами. Теперь всё вернётся в своё русло. Дай Боги, Каланея поставит отца на ноги, и тот отправится в столицу, оставив его наместником, как было в детстве. И тогда ничто не будет отрывать его от грандиозной работы над эликсиром.

Триксель поднялся по ступенькам, толкнул резную дверь и оказался в громадном холле. У противоположной стены вверх уходили две широкие винтовые лестницы. Он уверенно двинулся к правой. Та вывела его на второй этаж, где имелся почти такой же обширный зал, от которого отходили пять длинных коридоров. Каждый из них оканчивался очередной лестницей, являвшимися своеобразными осями пяти башен. У башен были свои имена: Асаг, Ламашту, Пазузу, Шеду и Эдимму.

Идя по ступенькам лестницы башни Асага, Триксель разглядывал стены, увешанные шпалерами и картинами. На них была расписана вся история Канстеля. Если на первом ярусе башни висели изображения людей на фоне скал и моря, портреты первых правителей Канстеля, то по мере продвижения наверх, к покоям отца, можно было увидеть шпалеры с панорамами крепости, а затем и города, который появился позже. На отдельных рисунках скакала конница, размахивая копьями, огненными узорами рассыпалось чародейское пламя в руках у волшебников, а вдалеке реяли корабельные паруса.

Наконец, у двери покоев Берруна Нурвина висел его собственный портрет - статный воин в отливавших салатовым доспехах с ярко-синим нимбом над головой. За его спиной были изображены огненные существа о шести руках. Все они смотрели ему в затылок с застывшими улыбками на гротескных лицах. Неведомый художник запечатлел их так реалистично, что можно было подумать, будто он рисовал их с натуры.

Куда повесят портрет самого Трикселя, горбун не знал. Выше покоев отца жилья не было. Он глубоко вдохнул, выдохнул, и, толкнув дверь, вошёл в комнату.

Глава 10. Форгунд, часть 1.

Инжинарий смеётся - свистулька летит,

Взрывалка рвётся - враг лежит.

Старая солдатская поговорка.

- Уважаемые господа чудотворцы, добро пожаловать в Форгунд, город шлюх, воров и солдат. Это крысиный дом, построенный на болоте, в котором воняет, словно в него навалили добрую кучу лошадиного дерьма. Кто-то ещё называет его городом-казармой, поскольку здесь квартируется первая рота полка Горнилодонов, которая прибрала к рукам все местные злачные места.

Весёлый тон вкупе с угрюмым взглядом, которым Редвен обозревал унылые сооружения портовых складов, сбитых из насквозь пропитанных дождевой влагой досок, по мнению Цеппеуша, прекрасно характеризовал последние несколько дней плавания вдоль берегов Лиары.

Они оставили позади множество рыбацких деревушек. Почти всегда над хижинами стояли серые столбики дыма, изредка доносился собачий лай. Чуть дальше от берега уныло склонили ветви хирые яблони. На тёмной речной поверхности угрюмо покачивались несколько лодок; рыбаки растягивали сеть.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать - народ здесь жил бедно. Землю вокруг Кербер словно рассёк коготь бесплодия. Яблоки и крошечный картофель приходилось восполнять рыбой и моллюсками, которыми щедро делилась могучая Лиара.

- Эта земля - порошок из костей, - поморщился Цеппеуш. - А они настойчиво пытаются превратить её в чернозём. В чём смысл?

- По-видимому, в нежелании уходить с насиженного места, даже если оно насквозь прогнившее. Лень, мой друг, ужасная вещь. Мы оправдываем её опасениями, что всё станет хуже, чем было. И, как водится, именно на чужой лени наживаются такие бескорыстные люди, как я.

- Самоирония входит в число твоих добротелей?

- Сейчас - да.

Матросы уже вытаскивали из трюмов ящики с сухофруктами и пузатые винные бочки, готовясь спустить их к ждущим на причале грузчикам.

- Надолго мы здесь?

- Пожалуй, до завтрашнего утра. Мне нужно перетереть со здешними скупщиками. Эти вояки берут всё, что можно съесть и выпить, но ребята они прижимистые. К тому же, есть тут один неплохой бордель, куда мы нередко заглядывали с Венбером. Правда, Венбер?

Преломляющий стоял у трапа, держа расслабленную руку на рукояти жезла, и смотрел в сторону ворот, которые связывали порт и город.

- Думаю, в этот раз тебе придётся придержать своего коня в стойле.

Цеппеуш подошёл к дядьке и посмотрел в ту же сторону.

- Солдаты?

- Многовато для обычного патруля. И все Горнилодоны.

- Может быть, дед Кархарий послал их в качестве нашего эскорта?

- Если так, то в Форгунде оставаться действительно небезопасно. Слышишь, Редвен?

- И что ты предлагаешь? - купец с озабоченным лицом посмотрел на солдат в разномастных доспехах, которые направлялись к их кораблю. Особое внимание Цеппеуша привлекала троица, идущая во главе отряда.

В центре вышагивал невысокий русоволосый мужчина с уродливым шрамом на щеке. При ходьбе он сильно отмахивал назад левой рукой и неотрывно глядел на них, словно издалека прицениваясь к каждому.

Справа, наклонившись вперёд, даже обогнав мужчину со шрамом, шёл Преломляющий с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженными усами и бородой. В его движениях сквозила порывистость и целеустремлённость. Резной посох с розовым кристаллом-фокусатором звонко стучал о булыжники пристани.

Слева, облачённая в тёмное платье, семенила молодая девушка со светлыми волосами, связанными на затылке в небольшой пучок. Под мышкой она держала книгу, между страницами выглядывал остро заточенный карандаш.

Венбер сошёл на причал, Цеппеуш и Редвен последовали за ним. Приблизившись почти вплотную, мужчина со шрамом замер на месте и, первым протянув руку, обменялся с ними рукопожатием. Рука эта была мозолистой и обладала поистине железной хваткой. Цеппеушу пришлось сделать усилие, чтобы не поморщиться от боли.

Седобородый Преломляющий и девушка остановились на шаг позади него, по-видимому, являясь его подчинёнными.

- Добро пожаловать в Форгунд. Я Лейф Абель, командующий полком Горнилодонов. Это Трейз, наш Ветровидец, и Каресто, мой советник.

- Венбер, начальник стражи Кербергунда. Это Редвен, торговец. А это Цеппеуш Мендрагус, сын герцога Кербергундского. Благодарим за встречу.

Взгляды троицы скользнули по Цеппеушу. Он не опустил взгляд, рассматривая каждого из собеседников. Лейф вблизи выглядел гораздо старше, чем казалось издалека. Возможно, дело было во множестве морщин, которые усеивали его лицо.

Генерал кивнул открыто, без намёка на издёвку, так, что Цеппеуш сразу почувствовал к нему расположение.

- Чем мы обязаны такому приёму? - спросил он.

- Регент Кархарий Велантис приказал доставить вас в целости и сохранности в столицу. Принцесса не хочет, чтобы претенденты на её руку подверглись опасности.

- Значит, поблизости назревает заварушка? - осведомился Венбер. - Должен быть серьёзный повод, чтобы отрядить целую роту для эскорта одного человека.

- Он есть. Один из местных баронов захотел прибрать к рукам этот город, и, возможно, в этот момент направляется сюда с армией.

Венбер смерил взглядом Трейза.

- А что говорит Ветровидец?

- Вместо него мы отправили на разведку проверенных людей. Они сделают всё, что предупредить нас или задержать врага, если он решится на штурм.

Цеппеуш подметил эту забавную деталь - то, как генерал поспешил уклониться от ответа. Венбер, судя по взгляду, тоже, но предпочёл не размениваться на словесные уколы.

- Вообще, генерал, если опасность настолько велика, то мы можем прямо сейчас вернуться корбаль и поплыть дальше.

- Вообще-то нет, - Редвен сердито посмотрел на Венбера. - Разгрузка только началась. Клиенты, в том числе и ваш, генерал, полк, ждут мои вино и сухофрукты. Как минимум до вечера мы никуда не тронемся.

- Это не очень подходящее место для споров, - Каресто посмотрела на Цеппеуша. - Давайте поговорим в более приятной обстановке.

- Хорошая мысль, - согласился Цеппеуш и повернулся к Венберу. - Дядь, позволь Редвену сделать то, за чем он плыл. Заодно узнаем у генерала последние новости.

- Мне не нужно ничьё позволение, молодой человек, - надулся Редвен. - Если хотите, можете найти другой корабль. Или вообще отправиться пешком. Уверен, Дараборский лес будет идеальным место для путешествия. Если не передумаете, то к вечеру я, может быть, буду уже на своём судне. Был рад знакомству, генерал.

Завершив тираду, торговец решительным шагом направился к своим матросам. Цеппеуш пожал плечами.

- Местные пейзажи приводят нашего друга в мрачное расположение духа.

- Я до сих пор не могу поверить, что ты поступил настолько глупо. Какого чёрта у тебя оказалось две взрывалки вместо пяти? - в который раз раздражённо спросил Кобар, один за другим ломая опавшие на землю маленькие тонкие веточки ярко-сиреневого кустарника сульвитара. - И почему ты соврал, когда я спрашивал у тебя о боезапасе?

- Я же объясняю. Вчера мы играли в карты на "взрывалки". Ну, с той бойкой девчонкой из четвёртого отделения, - оправдывался молодой светлоглазый Ввергатель, зарывшись с носом в траву и ковыряясь в ухе. - А соврал я потому, что не хотел быть выпоротым на месте.

- Вы играли на одну штуку - я был в том пабе. И уже жалею, что не умею заглядывать в будущее.

- Ага, и ешё две штуки за то, что было у нас с ней после карт.

- Вот шлюха! - выпалила Серая Ленточка, ешё одна молодая в отряде, снайпер. - Спать с кем-попало за лишние взрывалки - это как-то мерзко. Прости, Ввершик.

- Ничего.

- Идиот, - донёсся голос Тягуна, ешё один силовика. - Как закончится эта заварушка, я лично угощу тебя розгами. Надо хоть капельку соображать, что ты срываешь наши планы.

Он лежал в стороне от Кобара, поглаживая чуткими пальцами лежащий перед ним длинный полуторный меч. Лезвие покрывала сложная гравировка, по узким ложбинкам изредка пробегали алые огоньки наложенных Трейзом чар. Это стоило Тягуну полугодового жалованья, зато его оружие приобрело исключительные свойства.

- Эй, вы все, - лениво перевернулся со спины на бок немало поживший Членосек, единственный лекарь в отряде. - Заткнитесь, пожалуйста.

Кобар не стал отпускать комментарии по поводу оправданий Ввергателя. Младший член отделения и вёл себя, как самый молодой член отделения. Видимо, ему было невдомёк, что своим разгильдяйством он вынудил первого инжинария, Ланкорда, у которого имелся полный комплект ловушек, самому укладывать заряды в местах возможного подхода врага. В полку действовала циничная логика - во время несложных заданий рисковать задницей был обязан менее опытный человек. Справится - значит имеет перспективы и примет в себя новый опыт, нет - тогда хотя бы более ценный напарник той же специальности останется в сохранности.

Впрочем, когда его команда вернётся в город, Ввергателю в любом случае всыпят по первое число. Все боеприпасы в распоряжении интенданта были сосчитаны и выдавались лишь раз в месяц. Это отучает новичков тратить взрывалки, свистульки и заливашки по пустякам. Пора и Вершику познать горький вкус порки.

Половина отряда: он сам, Тягун, Ввергатель, Серая Ленточка и Членосек спрятались за гребнем заросшего кустами сульвитара холма. Сиреневое растение давало естественный зловонный запах, заглушавший их собственный. Не факт, что Зульден подозревает о наличии разведотряда врага неподалёку от стен своего замка, но лучше перестраховаться от сюрпризов в виде поисковых отрядов с гончими.

Этот холм был одним из целой гряды, протянувшейся с юга на северо-запад. Слева, в полулиге, почти параллельно тянулась другая гряда. В долине между ними извивалась чёрная лента дороги, ведущей от Форбергунда к Форгунду. Два дня - а именно столько времени они провели в этом укрытии, дважды отсылая голубя с сообщением для генерала Лейфа - всё было тихо и спокойно. Не проехало ни каравана, ни одиноких путников.

Сейчас же по дороге неспешно двигалась железная цепь кавалерии. Пехота шагала без строя, растянувшись по всей ширине долины, кое-где зайдя даже на склоны холма.

Там должны были похозяйничать Ланкорд с Ежихой, устанавливая ловушки на пути у врага. Ешё двое - связной Стук и убийца Дозилиан, передвинулись на следующий холм, дабы поближе разглядеть состав вражеской армии и предупредить о наличии поисковых отрядов.

Справа от места, где засели разведчики, открывался вид на тёмно-синюю ленту Лиару. Там, по зелёному полю, поросшему сорняком, к воде двигались десять маленьких точек. Кобар прополз пятнадцать шагов в сторону, пытаясь найти лучшее место для обзора.

- Ленточка, ты мне нужна, - сказал он, что есть сил вглядываясь в них.

- Ох, Коб...

- В задницу твои шуточки. Ползи сюда.

Шорох сбоку обозначил то, что девушка его послушала. У Кобара полегчало на душе. Всегда тяжело в первый раз руководить отделением, особенно когда ты сам прекрасно понимаешь - некоторые его члены справились бы гораздо лучше. Ланкорду, Дозилиану, Ежихе и Членосеку на четверых было едва ли не сто пятьдесят лет. Впрочем, дисциплина заставила их обойтись без подтруниваний над новоиспечённым командиром, и подчиняться его приказам. И Кобар в свою очередь сказал себе, что лучше падёт сам, чем позволит кому-то из них погибнуть под его началом.

Краем зрения он увидел рядом миловидное личико Ленточки, обрамлённое короткими волосами пепельного цвета. Он аккуратно отогнул перед ней ветку, на которой суетились муравьи, и ткнул пальцем в направлении точек.

- Можешь разглядеть, кто это?

- Да. Солдаты, некоторые с луками.

- Зульденовские? В каких они цветах?

- Нет опознавательных знаков. А вот перед ними...

Ленточка умолкла, словно у неё перехватило горло.

- Что?

Фигурки добрались до реки. Блеснул синий огонёк, и Кобар всё понял.

- У них есть Преломляющий.

- Коб, - раздался позади голос Ввергателя. - Ежиха возвращается.

- Что? А где Ланкорд?

- Ползи обратно, сам узнаешь.

- Пусть ползёт сюда. Я должен досмотреть до конца.

Инжинарий уполз. Кобар продолжил смотреть, затаив дыхание.

Река была достаточно далеко, чтобы не слышать её шум, но зато было видно, как поверхность забурлила, вспучилась и разорвалась облаком брызг. Высоко взметнулись белые фонтаны, и, уже опадая, странным образом меняли свою форму, принимая облик, смутно напоминавший человеческий, за исключением в виде отсутствующих ног. За тремя фигурами выросли ещё четыре. Семь гигантов из мутных масс медленно заскользили по речной поверхности, а затем опали, скрывшись под ней, словно их и не существовало.

- Хитро, - заметила Ленточка. - Наших ребят будет ждать большой сюрприз, когда эти крохи вылезут в порту.

- Не будет, - сказал Кобар и полез назад.

Тут он едва не столкнулся лбами с Ежихой.

- Твою дивизию, малыш, что ты о себе возомнил?

- У них есть Преломляющий, Ёжа.

Женщина побледнела.

- Он только что призвал семь водных големов. Неожиданная атака с тыла обеспечена, если мы не сообщим о ней генералу. Так что там с Ланкордом?

- Он остался внизу, у своих ловушек. Коб, с юга по этой дороге двигаются гражданские. Они дойдут до места закладки взрывалок быстрее, чем люди Зульдена.

- Предлагаешь разминировать ловушки?

- Да.

- Есть ещё один вариант. Можно развернуть гражданских обратно.

- И обнаружить себя? Пока мы доберёмся до них и начнём маячить в полный рост, передовые отряды Зульдена подойдут достаточно близко, чтобы нас увидеть.

Они доползли до остальных.

- Значит так. У них есть Преломляющий. Семь водных големов направляются к порту Форгунда. Ленточка, дай сигнал Дозилиану и Стуку. Пусть, как условились, возвращаются к месту сбора. Затем забираем Ланкорда, и двигаемся по тому редколесью, - он указал на редкий лесок, тянущийся вдоль дороги, захватывая склоны нескольких холмов, - к гражданским. Заворачиваем их назад. Дожидаемся ребят. Докладываемся Лейфу. Всё понятно?

Они кивнули.

"Слава богам".

Земля неожиданно вздрогнула. В уши барабаном ударил резкий звук взрыва. Над холмом впереди стремительно образовалось громадное облако пыли. По зелёным склонам пошли тёмные трещины и земля начала осыпаться целыми пластами.

Тягун витиевато выругался и одним движением задвинул меч в ножны.

- Это ещё один Преломляющий? - спросил Членосек.

- Неа, - мгновенно отреагировал Ввергатель. - Я дал Дозилиану оставшиеся взрывалки. На всякий случай. Всё равно они мне без надобности, раз минирует Ланкорд.

- Надеюсь, они не подорвали сами себя.

- Лента, ты видишь их? - спросила Ёжа. - Ввершик, обсядь! Пока не увидим наших, с места не сойдём.

- Подождите, - снайперша замерла, из кустов выглядывали лишь её ноги и зад.

У Кобара гулко билось сердце. Он думал о том, что могло заставить Дозилиана, мастера бесшумных убийств, невероятно терпеливого и хладнокровного, использовать ловушки. Неужели враг подобрался так незаметно? Или они ослушались его приказа и занялись самодеятельностью? Нет, об этом нельзя думать.

"Хоть бы Ланкорда этот взрыв не вспугнул".

- Вижу!

- Тише, Ленточка.

- Они спускаются вниз. Все по макушку в земле.

- Маскировщики хреновы, - весело произнёс Тягун. У него, как и у всех, отлегло от сердца.

- Вершик, подай мне садок Стука, - велел Кобар.

Инжинарий поставил рядом с ним небольшую деревянную клетку, в которой сидел единственный оставшийся голубь. Кобар достал из небольшого мешка кусок пергамента и карандаш. Наскрёб на нём несколько строчек с предупреждением. Скрутил, затем бережно достал из клетки послушную птицу и привязал пергамент к её лапке. Стук сказал, что голуби помнят, куда им лететь.

Сизая птица вспорхнула и унёслась на юг.

- Половина дела сделана. Теперь, Ёжа, ты со мной к Ланкорду. Лента, дождись наших пиротехников и веди к условленному месту. Тягун, ты ведёшь остальных через перелесок к гражданским. Если к тому моменту мы вас не нагоним, заворачивай их назад, даже силой. Ну, вперёд.

Кобар понимал, что это был не лучший план - разделяться, лишая друга-друга связи, но иного пути для выполнения трёх задач - забрать разведчиков, забрать инжинария и спасти гражданских - сейчас он не видел.

Они разделились.

Ланкорд был настолько незаметен, что пока не шевельнулся, стряхивая с ног, спины и лысой головы ковёр из травы и земли, даже многоопытная Ежиха не могла его отыскать.

- Что делаем, кэп? - спросил он, будучи вдвое старше Кобара.

- Как ловушки?

- Расставлены по периметру. Я излазил и дорогу и склоны вон там. Расстояние, достаточное для цепной реакции. Их авангард разнесёт к чертям.

- У нас возникли небольшие проблемы.

- Спорю, сосунок опять начудил.

- Нет, к чертям может разнести и гражданских.

Ланкорд шумно выдохнул и начал медленно подниматься. Лишь спустя минуту, сделав короткую серию упражнений, он был готов двигаться, как и Ежиха с Кобаром, короткими перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву, постоянно оглядываясь в сторону горизонта, где уже виднелись солдаты Зульдена.

Позади слева раздался негромкий свист. Кобар схватился за висевший на спине лук. Щит и тяжёлые доспехи он оставил в казарме - в такой операции они были опасной обузой.

Из-за деревьев с шорохом выбежали три тени, по приближении оказавшиеся Ленточкой, Дозилианом и Стуком.

- Всё в порядке?

- Нет, - уверенно сказала Ежиха. - Посмотри на Стука.

У Кобара похолодело в груди, когда он увидел, что один глаз тридцатилетнего мужчины вытек, а лицо покрылось засохшей кровью и желчью. Боги знают, какой волей и силой духа нужно было обладать, чтобы держаться на ногах и бежать наравне с остальными.

- Кто тебя так?

Стук молчал, губы были сжаты в струнку.

- Осколок взрывалки попал ему в голову, - ответил вместо него Дозилиан. - Коб, мы подорвали их разведотряд и Преломляющего.

- Того, что призвал водных големов?

- Големов?

- Да, возле реки.

- Нет, этот был у подножия холма, помахивал своей палкой, пока два десятка солат обшаривали склон. Мы и швырнули туда всё, что было.

- Значит они осведомлены о нашем присутствии. Нужно ускорить шаг. Стук, мы возвращаемся домой. Слышишь? Членосек тебя подрихтует, будешь как новенький. Идём!

По дороге он поделился с ними новостями.

- Там точно гражданские? - спросил Дозилиан. - Знавали мы хитрожопых диверсантов, которые под них косили.

- Там были две телеги, запряжённые тяжеловозами. Шесть человек в простой одежде. Оружия я не разглядела.

- Тягун разберётся, - сказал Кобар. - Дозилиан, каковы шансы на то, что Зульден поторопит своих людей, чтобы нагнать нас или даже опередить?

- Возможно, взрыв наоборот приведёт их в замешательство, заставит остановиться.

Позади раздался оглушительный стон земли и треск вырываемых с корнем деревьев. Они обернулись, чтобы увидеть, как земля в сотне шагов от них исходит трещинами и вспучивается, словно из её недр пытается вырваться громадный червь. Деревья с пробирающим до костей скрипом заваливались на землю одно за другим, подобно скошенной траве.

Дозилиан досадливо сплюнул.

- Да из чего этот колдунчик сделан?

И они побежали, слыша нарастающий треск и чувствуя спинами приближающуюся гибель. Кобар бежал легко, дыша размеренно и вслушиваясь в спокойный ритм сердца. Ёжа постоянно оглядывала на Дозилиана и Стука, который двигались позади всех. Ленточка смеялась, поддевая Ввершика. Глупая.

Неожиданно земля под ногами вздыбилась, послав их в полёт. Перед глазами промелькнуло небо, прикрытое зелёными кронами, а затем пришла резкая боль от удара о почву. Внутри всё содрогнулось, но Кобар с рычанием поднялся и метнулся помогать Стуку, который уже орал во всю глотку - камень размером с кулак угодил ему в затылок. Краем глаза он заметил, как молодой клён со скрежетом заваливается прямо на них. Он оттолкнул в сторону Стука и Ленточку, а Дозилиан оттащил Ежиху, которая подвернула ногу при падении.

Кобар отдернулся, машинально пытаясь сместить руками направление падающего клёна, но тщетно. Бедро обожгла боль, он почувствовал ногами сухую кору, и вес пусть и небольшого, но увесистого дерева, вбил его в дрожащую почву. В спину больно впился лук. Кобар приподнял голову и посмотрел перед собой.

Ствол лежал поперёк ног, чуть ниже причинного места, по счастью не зацепив оное. Помимо океана боли приходил сигнал от ног. Их он, кажется, не сломал.

- Коб! - Ежиха бросилась к нему, не замечая собственной боли. - Дозилиан, Ланкорд, потом кряхтеть будете! Ко мне!

Он попытался приподнять ствол - тщетно. Тогда правая рука нашарила в мешочке многогранный кристалл.

"Используй его лишь в случае крайней необходимости, если в противном случае может погибнуть весь твой отряд."

Он обвёл взглядом своих людей: затёкшего кровью Стука, утирающего лоб Дозилиана, Ланкорда, который поигрывал последней оставшейся взрывалкой. Ввергателя, который лежал на земле с тяжело вздымающейся грудью, Серую Ленточку и Ежиху, который склонились над ним с лицами, полными отчаяния. Кругом стонали клёны, оглушительно шелестя кронами.

"Похоже, это подходящее время".

- Уходите.

- Твою мать, Кобар! - заорала Ежиха. - Отставить пафос! Мы выбирались из передряг покруче! Ну же, я ешё не успела тебя полапать!

Кобар рассмеялся. Кто о чём, а она об этом.

Все они - и Стук, и Верщик, и Дозилиан, и Ежиха с Ланкордом и Ленточкой - взялись за ствол.

- Давай! - крикнул Дозилиан, и они потянули. Ствол едва приподнялся. - Ещё! Сильнее!

"Ешё не время".

Кобар спрятал кристалл в мешочек. Этот артефакт может быть очень ценным, раз Лейф так неохотно с ним расставался. Генерал будет рад, если они сэкономят для него деньги.

Он напрягся и с рычанием поднял ствол над ногами, чувствуя, как ноют бицепсы и кричат связки. Несколько мгновений - и ствол рухнул в стороне.

Дозилиан помог подняться на ноги.

- Всё цело? - стало усмехнулся убица. - Ничего не придавил?

- Кажется, нет. Слушайте!

Они умолкли, вслушиваясь в неожиданно наступившую тишину. Земля вокруг, покрывшаяся узкими разломами и рытвинами, замерла. С редких устоявших деревьев с тихим шуршанием медленно опадала листва.

- Похоже, у него закончился заряд сциллитума, - предположила Серая Ленточка. - Ещё постоим?

Они сорвались с места. Земля дрожала всё явственнее, но уже от копыт десятков лошадей. Армия Зульдена ускорила шаг.

- Не хочешь чаю?

- Нет.

- Вкусных булочек? Только что принесли из пекарни.

- Нет.

- Может быть поможет крепкий сон?

- Вряд ли.

- Или девушки из борделя? У Авалии есть прекрасные варианты. Доставим прямо сюда.

Цеппеуш прищурился, глядя на сидящую в кожаном кресле Каресто. Девушка закинула ногу за ногу, так, что тёмное платье очертило узкие бёдра. На коленях она держала раскрытую книгу, и постукивала по ней карандашом.

Они расположились в комнате лучшей таверны Форгунда вот уже несколько часов. Венбер отправился с Лейфом обсудить их положение, Редвен занимался своими торговыми делами. А его оставили сидеть под присмотром советника Лейфа. Какой позор.

- Мне нужна толковательница снов.

- Что-то приснилось?

- Да, но это абсолютно не твоё дело. Для чего ты вообще нужна генералу?

- А для чего нужны полководцам советники? Чтобы давать советы.

- Но ты не толковательница. Не знаешь, где можно её найти?

- Насколько мне известно, Авалия практикует не только любовное жречество, но и толкование снов.

- Тогда я хочу попасть к ней.

Он поднялся на ноги.

Из коридора донёсся густой кашель и басовитый голос.

- Убери к демонам своих людей.

- Это всего лишь охрана.

- Знаешь, есть охрана, которая защишает тело хозяина, и та, что сторожит заключённых, чтобы те не сбежали из темницы. Странно, но здесь я не ощущаю себя хозяином.

Каресто тонко улыбнулась.

- А тебе хотелось бы погулять по Форгунду в одиночку? Нарваться на нескольких воров? Получить нож в спину? Потерять Преломитель? Погибнуть?

- Я Преломляющий. Я слышал, это что-то значит в нашем мире.

- Счастье для воров.

- Я не запрещал тебе сопровождать меня. Или твоим дуболомам. Хочешь - присоединяйся.

Каресто несколько секунд разглядывала его.

- Сядь.

Цеппеуш сделал несколько шагов к двери. Девушка расздражённо вздохнула.

- Я пошутила. Авалия обычная шлюха.

Цеппеуш зло подошёл к столику со стоящими на нём сосудом с вином и двумя бокалами. Налил себе. Поймав взгляд Каресто, наполнил тёмно-красной жидкостью второй бокал, который подал девушке. Вернулся в своё кресло. Вино было хорошее, терпкое, отдающее пряностями. Редвен уже сбыл несколько бочек полку, и это был тот самый напиток, который предназначался для столов аристократов Льдины.

- У тебя отличное чувство юмора. От хохота задребезжали окна.

- Спасибо. Но на самом деле в это шутке содержалась доля правды, - Каресто слегка помахала бокалом, заставляя жидкость смешиваться. - Стопроцентная доля, прости меня за эту несносность. Толковательниц снов не существует. Это всё такие же выдумки шарлатанов, как чтение мыслей и предсказание будущего. Есть идиоты, есть хитроумные люди. Все хотят кушать. Подобные небылицы есть плод сего прекрасного сочетания.

- Хочешь сказать, Преломление не способно на такие вещи? Я думал, Преломление всемогуще.

- Знания о нём бесконечны, но это не значит, что Слова Контроля, Прозрения и Толкования обязаны лежать где-то рядом с нами, готовые к своему открытию, - фыркнув, произнесла Каресто. - Природа всегда поступает правильно. Может быть жестоко для нас, но всегда со стремлением к благу для себя.

- Ты слишком много наешь для простой женщины. Ты Преломляющая? Я не видел у тебя жезла.

- Не обязательно им быть, чтобы понимать простые истины. Как и быть для этого мужчиной, - последние слова она произнесла с холодком в голосе.

Цеппеуш криво улыбнулся.

- С самой смерти короля каждый считает своим долгом втолковать мне всяческие прописные истины.

- Разве это плохо? Если ты собираешься стать королём, то немного здравых мыслей тебе точно не помешают.

Они на некоторое время умолкли, медленно потягивая вино. В коридоре раздались звуки шагов и гул голосов. Дверь открылась, и в комнату вошли Лейф и Венбер.

- Итак, сэр Цеппеуш, мои люди прислали сообщение. Войска Зульдена движутся сюда. Началось.

Цеппеуш поставил бокал на столик и поднялся на ноги, глядя на генерала сверху вниз. Тот не испытал никакого дискомфорта.

- Будем сражаться.

- Будем, - с лёгкостью кивнул Лейф, так что Цеппеуш удивлённо посмотрел поверх его головы на Венбера.

- Река заблокирована големами, - крякнув, сказал тот. - Драться придётся в любом случае.

Цеппеуш вновь перевёл взгляд а Лейфа.

- Мы готовы, генерал. Будьте уверены - им не победить.

- Разумеется. Не с Преломляющими на нашей стороне.

Барон Зульден сидел на своём коне, которого покрывала внушительная кожаная броня с нашитыми металлическими бляхами. Бадакайский жеребец, увитый мускулами, с прямой спиной и крепкими ногами, был медлительнее более лёгковесной породы, зато куда выносливее и сильнее, подстать барону.

Но в этот раз всадник казался поникшим. Зульден снял металлическую перчатку с правой руки и утёр лицо, на котором обильно проступил пот. В голове до сих пор шумело, после вчерашнего визита незнакомца. Голос, голос, чёртов голос, как же после этого плохо. Каждые пять минут барон порывался развернуть свою армию, дать отмашку двум другим лордам, согласившимся помочь ему с захватом города в обмен на неплохие барыши и щедрые посулы незнакомца.

- Зульден, - к нему подступил Анхетар. - Пришлось немного всхолмить землю, но думаю, что разведчики погибли.

Анхетар был Преломляющим-наёмником, и всегда разговаривал с ним, будто лорд с крестьянином. О, Зульден ненавидел Преломляющих. Тараканы с ядом, порча на земле, где должны жить лишь два сословия - крестьяне и лорды. Всегда неприятно, когда к тебе приходит какой-то хлыщ и размахивает своей палкой давая всяческие советы. Втайне Зульден желал, чтобы и Анхетар, и Бардеско сгинули в пучине битвы с Горнилодонами. И всё же...

- Анхетар, существует такое колдовство, которое позволяет разговаривать в чужой голове?

Преломляющий приподнял бровь и внимательно посмотрел на блестящее от пота лицо барона.

- Нет. Это полная чушь, поскольку иначе королевством бы правил неуязвимый тиран, дёргая за ниточки нужных ему людей.

- Понятно, - от этого ответа Зульден испугался ешё больше. Потому что с ним, кажется, всё именно так и происходило.

Голос в голове. Щедрые посулы.

"Ты не пожалеешь, барон. Я знаю, ты хочешь вернуть отцовскую землю. Король поступил с тобой не по справедливости. Что? Ты боишься его кары за развязывание войны? Не надо. Скоро случится то, что заставит королевство перевести свой взор на более насущные проблемы. На ваши дела никто не обратит внимания. Возвращай своё смело. В городе сейчас стоит рота Горнилодонов, так что призови своих друзей, посули им богатства и возможность сокрушать врагов без боязни возмездия".

Зульден нашёл в себе силы спросить, почему невидимый собеседник прячется, и тот сослался на какие-то недоработки со Словом, сложность установления связи и энергозатратность. Дурь какая-то.

Но так соблазнительно вновь взять к рукам Форгунд и Лиару. Отец всегда хотел этого. Так почему бы не попробовать? Почему он должен мириться с несправедливостью?

Зульден ехал в окружении пятисот пехотинцев - то, что удалось собрать ему и двум его друзьям-баронам. Командование над войсками принял он, а его друзья разделят с ним трофеи и получат поддержку во время других походов.

Кавалерия численностью в сто человек поднимала лёгкую светлую пыль на горизонте. Они верили своему хозяину.

Анхетар не сводил с барона тревожного взгляда.

Глава 10. Форгунд, часть 2.

...Битва при Форгунде в июле 1107 года явилась ешё одним примером полководческого гения Абеля Лейфа. В городских условиях, троекратно уступая врагу в численности, генерал проявил гибкость, которая позволила ценой нескольких десятков жизней удержать королевскую власть в городе, сохранить сам город вместе с его жителями, и подавить непродолжительный мятеж баронов в районе бассейна Лиары.

С тем же успехом он выполнил и тайное в то время поручение королевского регента Кархария Велантиса.

Повествуя об успехах Абеля Лейфа, мы не можем не выразить глубокое сожаление по поводу тропы, выбранной блестящим умом впоследствии...

"Королевский цикл", том 19, 1112 год от создания Триединой Церкви.

Абель Лейф и сержант Лиск стояли у края крыши борделя Авалии. Трёхэтажное здание отличалось крепостью кладки и фундамента, сравнимых лишь с оными у здания городского управления, расположенного в центре Форгунда. Генерал счёл лучшим расположить временный штаб здесь, а не в расположении казарм полка - те могли стать приоритетной мишенью Преломляющих Зульдена, если тому взбредёт в голову рушить город.

Внутри здания стояла тишина. Работниц собрали в одном из помещений обширного подвала. Между ним и ещё несколькими ключевыми точками города, в том числе казармами и портом, пролегали узкие тоннели, сочащиеся влагой и наполненные затхлым воздухом, но всё ещё пригодные для быстрого перемещения и укрытия.

У лестницы стояло несколько солдат. Двое в полных доспехах - ветер колыхает синие плащи, третий в неприметной серой-бурой одежде - в руках клетка с тремя голубями, а на поясе мешок с письменными принадлежностями, клочками бумаги и другими инструментами любого связного. Ешё десяток солдат дежурило в коридорах борделя и у входной двери на первом этаже. Два десятка несли вахту в порту, три - в районе казарм. Ещё сотня была разбросана по всему городу со строгим приказом не начинать бой первыми и держаться от врага подальше, стараясь не попадаться на глаза.

Лиск кашлянул, оторвав Лейфа от созерцания городской стены и северных ворот, оставленных распахнутыми.

- Наместник и его люди вместе с казной прошли через западные ворота. Инжинарии закладывают заряды. Что делать с гражданскими? Я понимаю, что ты замыслил, но безопасно ли это для них...?

- Пусть сидят дома и тогда ничего плохого не случится. Ни мы, ни Зульден не заинтересованы в причинении вреда городу и его жителям. Барону нужны наместник и казна, а мы осторожно проводим его куда требуется. При хорошем раскладе никто не пострадает.

- А если Зульден решит сперва разделаться с нами?

Короткое молчание.

- Не думаю, что природа до того бездушна, чтобы дать человечеству такого глупца.

- Трейз.

- Он бы обиделся, услышав такие слова.

Лиск в замешательстве почесал щёку, поросшую щетиной.

- Нет. Я имею ввиду, что Трейз поднимается к нам.

Лейф удивлённо обернулся.

- Ого. Как ты понял?

- Он шуршит.

Генерал прислушался.

- Ничего себе. И правда.

На лестнице, ведущей на крышу, раздался шорох и дробный топот. Трейз семенил ногами по ступенькам, обтирая узкие стены просторными рукавами тёмной робы. Следом спешили его телохранители. Поднявшись на крышу, Преломляющий велел им ждать у лестницы, а сам подошёл к Лейфу и Лиску, опираясь на внушительный посох.

- Привет, Трейз. Ты знал, что при движении ты создаёшь крысиный концерт?

Пожилой чудотворец сумрачно посмотрел на генерала.

- Это шутка? В таком случае от вас воняет. Зря я что ли раздавал затрещины инжинариям, чтобы они наладили водопроводную систему в ваших комнатах?

Лейф в замешательстве посмотрел на Лиска. Лиск принюхался к воротнику на своей кожаной куртке.

- Ладно. Сержант, проверь людей в порту. Дай им все заряды, что остались в запасе. Нужно будет остановить семь водных големов. По дороге узнай у связных, как там дела у наместника. Затем доложишься.

Лиск кивнул и торопливо зашагал к лестнице. Лейф вновь повернулся лицом с городской стене.

- Новости?

- Отряд, который ты послал на разведку. Они возвращаются.

Генерал, как показалось чудотворцу, взохнул с облегчением.

- Вот как? Что ж, тот паренёк оказался лучше, чем я ожидал. И дал нам время на подготовку, и не погиб. Герой!

Трейз подошёл ближе и взволнованно пристукнул посохом.

- Нужно сразу забрать у него жертвенный камень. Нельзя, чтобы он использовал его в городе.

- Как ни странно, Трейз, я это и сам понимаю. Каресто оказалась права - идея с упреждающим ударом не прошла. Где они сейчас?

- В полулиге от города, двигаются довольно медленно. С ними шестеро гражданских, лошади и две повозки. Люди Зульдена отстают от них на лигу.

- Думаешь, успеют добраться?

- Если не послать им подмогу, то вряд ли. Нельзя допустить, чтобы их взяли у стен города. Жертвенный камень...

- Подмога, - задумчиво перебил его Лейф. - Кого бы мне послать. Может, наши пылкие гости нам помогут?

Трейз торопливо кивнул.

- Юнец запросто согласится.

- Замечательно, я люблю рисковать теми, ради кого затевается всё веселье.

Трейз моргнул.

- Нет, паренёк мне нужен в порту. Огненное Преломление будет полезным в битве с големами. А вот телохранитель паренька может сгодиться.

- Он опасный тип.

- Есть в нём что-то звериное, правда? Я увидел это ещё в нашу давнюю встречу при Кебее.

- Что?

Лейф не услышал вопроса.

- Я пошёл к ним. Трейз, когда начнётся заварушка, мне нужно чтобы ты спрятался в каком-нибудь подвале со своими ребятами. У Зульдена есть по меньшей мере один Преломляющий, и если он ударит, то ударит по высоким зданиям, вроде этого. Готовь ритуал, и жди моей отмашки. Понял?

Трейз пожал плечами.

- Я Преломляющий, ешё бы я не понял.

Лейф ухмыльнулся и поспешил к лестнице.

- Надо было взять с собой доспехи. Хотя бы одни, как те, в которых ты дрался с Лейсером, - произнёс Цеппеуш, критически глядя на своё отражение в зеркале. - Вдруг придётся идти в рукопашную.

- Не придётся, - Венбер сидел на кровати, аккуратно протирая жезл сухой тряпкой.

Возле него в ряд лежали пять кристаллов сциллитума и открученное донышко Преломителя.

Цеппеуш отцепил Алый Клык от крепления на ремне и сел на другой конец кровати.

- Почему ты так уверен?

- Генерал не позволит. У него есть приказ тебя охранять. Кроме того, у врага тоже имеется Преломляющий. Значит, нам придётся схватиться с ним, а не с обычными воинами.

- Но ты сражался с Лейсером лицом к лицу.

Венбер раздражённо хлопнул себя по колену.

- Это был поединок. Выяснение отношений и услада для зрителей, чётко ограниченная правилами. На поле боя, когда ты тонешь в хаосе из человеческого мяса и лязга стали, никто не играет честно. Обычно побеждает Преломляющий, который нанесёт удар первым. И если ты не оказался первым, то тебе почти наверняка конец. Поэтому никогда не лезь в гущу. Рукопашная создана для крайне редких исключений.

- Вроде тебя? - чувствуя лёгкую обиду, спросил Цеппеуш.

- Вроде, - Венбер извлёк кристалл-фокусатор из серебряных зажимов Серой Розы и дунул в углубление между ними. Оттуда вылетело лёгкое облачко пыли. - Вроде Висландера Хлоя. Вроде Бавалора Дастейна, Тассена и Рензама Ректа. Вроде генерала Лейфа, в конце-концов.

- Генерал - Преломляющий? Я не заметил у него жезла.

Венбер пожал плечами.

- Ты знал его до сегодняшней встречи? - Цеппеуш взял у него тряпку и начал протирать Алый Клык.

- Знал. Ещё до служения твоей семье. Лейф тогда был обычным рядовым, но Преломлением пользовался здорово.

Венбер вернул кристалл-фокусатор на место, вставил сциллитум и уверенным жестом закрутил донышко. Щёлкнул рычажком предохранителя - жезл тихо, на грани слуха, загудел, а стены комнаты залил ровный голубой свет. Чудотворец щёлкнул ещё раз - кристалл погас, гул прекратился.

Цеппеуш продолжил чистить Алый Клык. Его руки слегка подрагивали, когда он разбирал семейную реликвию на составные части. Полое внутри древко солнцедава. Золотые крепления, удерживающие кристалл-фокусатор. Чувствительные фиксаторы, держащие в гнезде кристалл сциллитума. Странные чёрные нити из неведомого материала, соединяющие предохранитель, гнездо и тонкое полупрозрачное стекло в форме круга, с которым соприкасалась нижняя грань фокусирующего кристалла.

Штруд, мастер созидания, говорил, что само устройство жезла достойно всяческого восхищения. Человек, его придумавший, был гением. Но что странно - имени создателя первого Преломителя не знает никто. Кто-то говорит, что это первый Архиепископ Серваст, кто-то - что его сделали ещё задолго до прибытия людей на континент. Странное пренебрежение достоянием цивилизации.

К нитям Цеппеуш побоялся даже прикасаться, чтобы ненароком не порвать. Чистку и сборку жезла он проводил нежно и аккуратно, так что это казалось ему чем-то почти интимным, словно ухаживание за девушкой. Он чувствовал себя немного неловко, как-будто встретил её лишь недавно. Не совсем те ощущения, что испытываешь при работе со старым-добрым Тисовым Ключом, оставшимся в Кербергунде. Хотелось надеяться, что Штруд позаботится о нём.

В дверь тихо постучали.

- Войдите, - сказал Венбер, направив жезл в её сторону.

В проёме показался Лейф.

- Господа, они приближаются.

- Мы готовы! - вскочил Цеппеуш.

- Не сомневаюсь в вашей отваге, но у нас появилась другая проблема.

Он рассказал им про отряд разведчиков.

- Венбер, нам нужна ваша помощь.

- А что, ваш Ветровидец только за бабами подглядывать способен?

- О, Трейз тот ещё развратник, однако если бы у него имелось что-то, способное задержать врага, то я бы к вам не обратился.

- А вы сами?

- Я беден, - развёл руками генерал, его лицо, изуродованное шрамом, растянулось в улыбке. - Куда мне покупать новый Преломитель? Разве что отобрать в битве у отвлёкшегося чудотворца.

Венбер молчал, разглядывая свой жезл.

- Нам очень нужна ваша помощь. Те ребята рисковали своими жизнями, чтобы спасти нас всех и помочь вам, Цеппеуш, добраться до столицы целым и невредимым. Если они погибнут прямо у спасительных стен, то я...

- Не надо впутывать сюда парня, - повысил голос Венбер и одарил Цеппеуша тяжёлым взглядом. - Ладно. Показывайте, где ваш отряд...

Спасительные стены Форгунда - низкие, тонкие, непригодные для обороны города. За ними стоит рота Горнилодонов, готовая к победе. Не к бою, страшному и кровопролитному, в котором стороны не желают уступать друг другу, врастая в землю, сбиваясь в монолитную массу. Не к патовой ситуации, когда потрёпанные горстки выживших по взаимному согласию расходятся для передышки, или же таковых не остаётся вовсе. Конечно же, не к постыдному поражению. Только к победе, когда враг с первых мгновений понимает, что он отступит - или падёт. Именно так.

Стены приближались с каждым новым поскрипыванием колёс телег. Кучеры ожесточённо хлестали дряхлых кобылок. Кобар и Членосек находились возле Стука, которого пристроили у корзин с маленькими белыми яблоками. Его лицо больше не кровоточило, но сам связной молчал, глядя в небо. Ввергатель и Ланкорд сидели в конце телеги, роясь в сумках и перебирая инструменты.

- Думаешь, получится сделать взрывное устройство из маскирующей краски и вина? - спросил Ввергатель, держа в руках нагреватель и две колбы. - Вместо фитиля надергаем волос из кисточки.

- Как всё закончится, обязательно попрошу твою маму рассказать тебе об уместности шуток, - буркнул Ланкорд, счищая с небольшой лопатки налипшую землю. - По всему выходит, что до города нам не добраться. Кавалерия Зульдена успеет схватить нас за задницы ещё до ворот.

Позади над горизонтом поднималась буро-жёлтая пыль, в которой поблескивали на солнце рыцарские доспехи.

- Их слишком много для отряда, который прошёл по десятку ловушек, - заметил Членосек.

- Если тот Преломляющий догадался пройтись землетрясением по дороге, то заряды могли сработать вхолостую.

Через несколько минут кучер повернулся к ним.

- Помощь будет? Почему на стенах нет стрелков? Ваш генерал мог бы послать нам подмогу.

Кобар мрачно посмотрел на Ланкорда. Лысый инжинарий отвёл взгляд.

Все они понимали, что подмоги не будет. Город должен стоять. Стены должны стоять. Поэтому на них нету стрелков. Генерал впустит армию Зульдена в город и уже внутри даст настоящий бой. Барон тоже не захочет пировать на руинах. Он не причинит вреда сооружениям. Прольются реки крови, но не брызнут щепки, не треснет облицовка. Это будет аккуратная резня рукой опытного мясника.

Кобар посмотрел назад и увидел безжизненые лики людей и чудовищ, украшавшие забрала приближающихся всадников.

- Смотрите! - воскликнул кучер, указав вперёд.

Все как один посмотрели в ту сторону.

Из городских ворот вынесся всадник на гнедом коне, бешенным галопом скача навстречу им. Он был плечистым и хорошо сложенным - зажатый в крепкой руке Преломитель казался тонким прутиком. По мере приближения Кобар разглядел на лице чёрные усы и напряжённо сведённые брови.

Всадник с глухим цокотом проскочил мимо, на мгновение повернув голову и рявкнув:

- Шевелитесь!

- Слышал что он сказал?! - насел на кучера Кобар. - Расшевели кобылу!

Он обернулся, чтобы посмотреть на действия неожиданного спасителя.

Всадник осадил коня и воздел на головой жезл. Яркий синий свет перебил даже солнечный. В воздухе запахло грозовой свежестью. Засвистел ветер, на миг Кобару показалось, что над головой всадника завис чудовищно огромный молот.

Чудотворец с размахом опустил Преломитель перед собой.

Земля между ним и десятками взмыленных скакунов раскололась, взметнув в воздух фонтаны пыли. Телеги подпрыгнули и с треском приземлились, едва не сломав оси, лошади споткнулись, зарывшись мордами в дорогу. Следом донёсся резкий грохот удара.

Неожиданный союзник повернул испуганного коня; за его спиной медленно оседали тучи пыли. Жезл в руке больше не светился.

- Им потребуется несколько минут, чтобы обойти разлом. Скорее!

- Вас послал генерал?

- Нет! Это Я милостиво согласился ему помочь.

Они буквально ворвались в город, встретивший их пустыми улицами, унылыми тёмными дырками окон и закрытыми дверями.

- Люди спрятались в домах, а солдатам приказано не препятствовать движению врага, - сказал всадник.

- Он хочет сдать город без боя? Как же так?

- Его задача - обеспечить сохранность Цеппеуша. Кому будет принадлежать город, не имеет значения.

- Кто вы, сэр?

Всадник назвал своё имя и Кобар, встав ногой на поднятый борт телеги, протянул ему руку.

- Спасибо за то, что спасли наши жизни.

Венбер молча ответил на рукопожатие.

- Что будем делать? - спросил Ввергатель, поглядывая назад.

Кобар спрыгнул на землю.

- Слезаем. Все слезаем. Кроме вас, - он кивнул кучерам и нескольким женщинам из гражданских. - Городские?

Кучер кивнул.

- Тогда быстрее заводите телеги, лошадей и прячьтесь. Дальше мы сами.

Товарищи по отделению принялись выбираться из телег. К облегчению Кобара они не стали задавать вопросов. Дисицплина держала всех в узде. Выгрузив солдат, кучеры поспешили убраться куда подальше.

- Зачем? - Венбер поднял брови. - На транспорте было бы быстрее.

Кобар кивнул на одноэтажное глинобитное здание, двери которого были заколочены досками.

- Штаб-квартира временно располагается под борделем Авалии. Нам сюда. Ланкорд, Ввершик, отоприте.

Два инжинария подбежали к двери. Ввергатель извлёк из мешка небольшой ломик и отточенными движениями аккуратно снял доски вместе с гвоздями. Кобар махнул рукой Ежихе и Серой Ленточке. Темноволосая женщна зажала в руке несколько острых звёздочек и ударом ноги распахнула дверь. В двух шагах за ней, натянув лук, замерла Ленточка. Тягун и Дозилиан стояли позади, поддерживая Стука. Членосек нетерпеливо постукивал ногой по брусчатке, насвистывая какую-то песенку.

- Сэр, вам лучше добраться до Лейфа поверху, - обратился к Венберу Кобар. - Не оставлять же здесь коня.

Преломляющий кивнул, развернулся и пришпорил скакуна. Некоторое время звонкий стук копыт оглашал улицу, пока не стих вдали, за домами.

Из-за дверного проёма высунулась Ленточка.

- Чисто. Вход в тоннель открыт.

- Тогда вперёд.

Члены отряда один за другим скрылись в полумраке дома, закрыв за собой дверь. Через мгновением изнутри донеслись глухие отзвуки ударов молотками. Ланкорд и Ввергатель заколачивли дверь вырванными снаружи досками.

Армия Зульдена медленно втянулась на площадь Крысиного Рынка и растеклась вокруг трёхэтажного здания правительства.

- Проверьте, остался ли кто внутри, - велел барон, оглядывая дома, обступившие площадь подобно бурым черепам, с безжизненными глазницами пустых окон и зубами заколоченных досками дверей. - И приведите кого-нибудь из местных.

К нему подбежал один из десятников.

- Сэр, в здании никого нет. Все вещи они забрали с собой.

- И городскую казну со всеми документами?

- Так точно, сэр.

Со стороны одного из домов донеслась громкая брань. Двое солдат выволокли на крыльцо женщину в скромном сером платье. За ними из дома выбежал крупный мужчина. Не долго думая он огрел по затылку одного из солдатов. Раздался глухой звон, металлический шлем съехал набок. К ним подбежало ешё несколько воинов. Вместе они повалили мужчину на ступеньки и старательно заработали ногами. Несколько секунд раздавались лишь глухие удары и сдавленные стоны.

Зульден подъехал к солдатам и наотмашь ударил латной рукавицей по шлему одного из них.

- Довольно!

Женщину подвели к нему. На немолодом лице он различил несколько царапин, ворот платья был надорван.

- Прошу простить моих людей. Они не знают манер и дурно пахнут, но верны мне и понесут наказание за подобное обращение с дамами.

- Чего вы хотите? - лицо женщины было испуганным.

- Всего лишь ответа на вопрос. Вас предупредили о нашем появлении?

- Да.

- И кто это был?

- К нам пришёл солдат из полка Горнилодонов. Он велел спрятаться в доме и не показываться наружу. Тогда вы нас не тронете.

- Это верно. А что вы знаете о наместнике? Куда он исчез?

- Я смотрела из окна... Наместник взял всех солдат и уехал куда-то туда, - она махнула на запад.

Зульден кивнул своим людям - те увели женщину и её избитого мужа обратно в дом. Барон подъехал к Анхетару.

- Скорее всего наместник сбежал через западные ворота. Как думаешь, куда он направится?

Преломляющий пожал плечами.

- К своим друзьям на западе. Или в столицу, чтобы пожаловаться Кархарию.

- Мы должн настичь его. Сомневаюсь, что он откажется переложить свои полномочия на меня.

- Мне не нравится вся эта затея. Наместника назначил король. Что будет, когда на престол сядет новый? Кто захочет терять стабильный доход с реки? Он казнит тебя.

- Тебя это не должно беспокоить. Мы платим вам с Бардеско хорошие деньги. Когда всё закончится, договор прекратит своё действие и вы свободно уйдёте.

Голос в голове обещал установить хаос в Изре. Вопрос в том, не прогадал ли Зульден, доверившись ему.

- Сэр, мы заметили на Моховой улице нескольких Горнилодонов.

- Они проводят какие-то манёвры?

- Нет, сэр. Они сидят у окна на втором этаже и плюют на тротуар.

Зульден переглянулся с Анхетаром.

- Не думаю, что тебе стоит начинать резню, - сказал тот. - Сам понимаешь, с кем придётся иметь дело. Займись наместником и казной. Их легко нагнать.

- Это проклятые Горнилодоны со своими ловушками, - зло произнёс барон. - Они наверняка попытаются ударить в спину, как только мы уйдём или разделимся. Нет, сперва расправимся с заносчивыми ублюдками. Заодно проверим, не покрыла ли ржавчина их мечи. Готовьтесь к бою, молодцы! Сеча выйдет славной! Вы ведь хотите посрамить славу Горнилодонов?!

Ему ответил нестройный хор унылых голосов. Лица некоторых солдат выражали открытый страх.

"И какого демона они вздумали посвятить себя ратному делу?"

- Хватит дрожать, малодушные трусы! - рявкнул он. - У нас хватит мощи, чтобы сокрушить их!

Он опять повернулся к Анхетару.

- Что там с Бардеско? Големы на позиции?

- Если его ничего не задержало, то да.

- Если? У вас что, нет никакой связи, вроде обмена мыслями?!

Анхетар хихикнул.

- Такой не существует, барон. И зачем ты думаешь нам приходится использовать птиц и гонцов?

Зульден открыл рот, но Анхетар поднял ладонь.

- Это был риторический вопрос.

- Ты не прав.

Чудотворец поднял бровь.

- Сэр! - неожиданно воскликнул один из солдат. - Смотрите!

По улице шли трое - плечистый мужчина в огромных серебряных доспехах слева, мужчина пониже и одетый попроще в центре, и молодая женщина в чёрном платье справа.

- Это генерал Лейф собственной персоной! - изумлённо воскликнул Зульден и тронул поводья. - За мной.

Анхетар поехал следом.

Остановившись напротив троицы, Зульден посмотрел на них сверху.

- Здравствуй, генерал. Как живётся в этом захолустье?

- Вам лучше знать, барон, - отмахнулся Лейф. - Я здесь нечасто бываю. Поговорим.

- Надеюсь, разговор будет коротким. С каждой минутой один человек всё больше отдаляется от Форгунда вместе с казной.

Лейф обменялся растерянными взглядами с женщиной в тёмном платье. Воин в серебряных доспехах не шелохнулся. Его глаз в узкой щёлке забрала нельзя было разглядеть.

- Для вас это новость?

- Да, пожалуй. Признаться честно - нам не очень хочется проливать кровь по такому пустяку, как смена наместников. Собственно, поэтому мы не препятствовали вашему вхождению в город.

Зульден наклонился ближе к генералу.

- А взрывные заряды, заложенные на пути моей армии мне расценивать как дружеское приглашение? Я потерял хороших людей, генерал.

Лейф кисло улыбнулся.

- Барон, вы же кое-что понимаете в военном деле. Сперва нужно подумать, а потом кусать, но порой времени для того, чтобы подумать, недостаточно. Я должен был выиграть его, чтобы принять верное решение. Как видите, я его принял. Я не хочу драться в вами. Мои люди также дороги мне, как ваши - вам. Следуйте за наместником, а мы не будем мешаться под ногами.

- Мне нужны гарантии, что вы не ударите в спину.

- Что?

- Лейф, брось строить из себя дурака. Любой человек, будь то король, барон или последний нищий, слышал о твоей репутации. Ты хитрый и опасный гад.

Воин в серебряных доспехах с лязгом выдвинул из ножен полуторный меч. Позади себя Зульден услышал ответный лязг десятков мечей.

- Стой, - Лейф положил руку на латную перчатку воина. - Возьмите в залог эту женщину.

- Лейф... - вскинулась женщина в платье, но генерал молча смотрел в глаза барону.

- А кто твои спутники?

- Кобар, рядовой солдат, и Каресто - мой советник.

- Прекрасно. Я выберу тебя самого.

- А мне казалось, что у нас серьёзный разговор, - улыбнулся Лейф, взгляд его оставался опасно холодным. - Ты думаешь, я не слышал о твоей репутации? Я не доверяю тебе также, как и ты мне. Отдать в плен советника - ладно. Рискнуть жизнью людей, отдав в плен самого себя - ни за что. У нас в этой ситуации есть два выхода - мы расходимся или устраиваем резню.

- А если я убью вас троих прямо сейчас? - Зульден навис над ними подобно коршуну, который приготовился спикировать на свою жертву.

- Трейз, - негромко сказал Лейф.

Воздух вокруг троицы задрожал и помутнел. Баронский конь встал на дымы.

- Анхетар!

Преломляющий выехал из-за спины Зульдена и обнажил жезл.

Лейф вопросительно посмотрел на спутника в серебряных доспехах. Тот кивнул.

- То, что ты сейчас видишь перед собой, барон - воздушные щиты, которые любезно поддерживает мой чудотворец. Они прекрасно работают против стрел, копий, мечей и иного оружия. А что есть у твоего Преломляющего?

Анхетар замешкался. Зульден знал, что в арсенале ублюдка имелось всего одно слово, которое вызывало землетрясение. Применять его здесь значит погубить город, обесценить жертвы, на которые он пошёл. Но Лейф-то не знает, на что он способен!

Лицо Анхетара было красным как бъялвийская глина. Боги, неужели он так боится блефовать?!

- Если понадобится, то мои чудотворец сокрушит всех твоих воинов, - прогудел Зульден и сделал долгу паузу. - Но я не глупец, генерал. Я согласен разойтись миром и принять твоего советника.

- Но только на время, - напомнил Лейф.

Барон кивнул и протянул руку генералу. Тот пожал её и посмотрел на женщину.

- Иди, - негромко сказал он. - Это всё ненадолго.

- Конечно, конечно, - подтвердил барон. - Как ваше имя, прекрасная дама?

- Каресто...

Женщину увели куда-то вглубь строя, и барон наблюдал за тем, как Лейф и его спутник неторопливо шли прочь. В затылок генерала так и просился арбалетный болт. Один-единственный болт и все проблемы решены.

Двое Горнилодонов исчезли за дверью жилого дома.

- Анхетар?

- Да, - маг больше не выглядел таким спесивым, как раньше.

- Говоришь, все разведчики погибли в том землетрясении?

- По-видимому, нет.

- Вот и я о том же. Как думаешь, они видели наших водных големов?

- Я не знаю.

- Плохо, очень плохо. Не знаю, зачем мы вам платим.

Анхетар молчал.

- Пошли птицу Бардеско, скажи, чтобы был готов атаковать как только запылает первый дом. Затем возьми половину рыцарей и отправляйся на запад. Верни казну, документы и всё остальное. А уже после мы разберёмся с Лейфом. Он наверняка рассчитывал ударить нам в спину, когда мы столкнёмся с солдатами наместника. Что же, у него ничего не выйдет. Дождёмся твоего возвращения и тогда проверим хвалёный полк всем, что у нас есть.

Лейф и Кобар прошли по сырой и вонючей кишке тоннеля и, поднявшись по каменным скользким ступенькам, оказались в коридоре, напротив входа в комнату ожидания в борделе Авалии.

- Видел этого чудотворца? Он превратился в красного рака, когда я спросил о его способностях. Он либо не умеет ничего, либо бесполезен вовсе.

- Скорее всего второе, сэр. Если, конечно, я прав, и он тот, кто вызвал землетрясение. Но что, если у него есть и другие Слова?

Лейф хлопнул солдата по наплечнику.

- Его реакция была очень важной. Я неплохо разбираюсь в людях, и могу сказать, когда они смущены или лгут. В сложившейся ситуации этот чудотворец нам не помеха. А вот тот, что выжидает с водными големами - он может быть помехой. Как ты себя чувствуешь?

Кобар смущённо пожал плечами.

- Нога побаливает, но это ничего.

- Уверен? Не хочу, чтобы нас обоих подвели твои ноги.

- Уверен, сэр.

- Хорошо. Видел того парня, крепкого, с длинными чёрными волосами и Преломителем на поясе? Это Цеппеуш. Возьмёщь его с собой в порт. Я дам тебе два десятка солдат и трёх инжинариев. Взрывалок мало, так что расходуйте их бережно. Элементали не должны пройти через ворота.

Лейф говорил мягко, но Кобар отчётливо понял приказ стоять насмерть.

- Сделаю.

- Отлично. Раньше у меня не было времени поблагодарить тебя. Ты отлично справился.

- Можно было лучше.

- Можно, - усмехнулся Лейф.

- Вы не знаете, как там Стук?

- Лекарь сказал, что он оклемается.

- Что с ним станет после этого? Вы исключите его из полка?

Короткое молчание.

- Посмотрим. Не волнуйся за своих товарищей. Сегодня никто не умрёт.

Кобар благодарно кивнул. Генерал внушал такую уверенность, какую не внушала ни одна мать на свете.

День клонился к вечеру, и Анхетар с рыцарями уже полчаса, как перешли на умеренный галоп. Впереди на них надвигались тёмно-зелёные изломанные гиганты Кербер. Вокруг расстилались поросшие сорняком поля и густые хвойные леса.

Западная дорога соединяла Форгунд и железные рудники, открытые совсем недавно. Могие горожане и местные жители работали именно там. Их подстёгивала не только естественная нужда в заработке, но и возможность наткнуться на вкрапления золотых жил. Такое иногда случалось, и, несмотря на суровое наказание за воровство, рабочим удавалось утаскивать крупинки, то в одежде, а то и в себе.

Отряд проскочил мимо развилки - вторая дорога вела на север, к другим месторождениям железа, более старым и почти выработанным, и дальше - к Кербересу, самой высокой точке Кербер, огибая его и поворачивая на юго-запад, к Лазурным Берегам и Виноградному Изгибу.

Анхетар напряжённо всматривался вдаль, надеясь увидеть людей наместника. Дерьмо. Как он устал от этой работы. Видеть гнусные рожи самовлюблённых работадателей, думающих, что деньги разом делают из него животное, не имеющее ничего за душой. Слушать приказы, рождённые заплывшим жиром мозгом, и не иметь возможности оспаривать их, ибо тогда ему ничего не заплатят.

Зульден был очередным бароном в этом длинном списке тех, к кому Анхетар подряжался на службу. Он никогда не оставался под началом одного надолго - старался выполнить задание как можно быстрее, получить заработок и уехать. Этот раз будет последним. Хватит с него брезгливых взглядов и сочащихся ядом приказов. Он вернёт наместника, возьмёт деньги и заберёт малышку Лютёну из приюта. С сотнями золотых они заживут как положено семье Преломляющего, а Лютёна вырастет достойной девушкой.

"Где же этот гад с казной?!"

Рыцари Зульдена избегали находится рядом с ним, предпочитая держаться по сторонам или позади. Пусть. Эти идиоты ненавидят Преломляющих, и Анархе платил им тем же. Самое смешное, что если спросить любого из них, почему они ненавидят и презирают чудотворцев, никто не даст разумного ответа. А ведь именно на Преломляющих держится вся уютная жизнь королей, баронов и простых работяг. Пожалуй, только нищие не получают от них никакой пользы. Впрочем, и Преломляющим нечего взять с нищих. Анхетар находил в этом странную схожесть двух классов, стоящих на противоположных концах классовой иерархии.

- Я вижу их! - крикнул справа один из рыцарей. - Впереди!

Анхетар напряг зрение.

- Но почему они стоят? - спросил он, на мгновение поддавшись сомнению. - Сдаются?

- А демоны с ними! - откликнулся кто-то. - Порешаем их и вся недолга!

- Молчать! - рявкнул Анхетар. - Убивайте только солдат! Наместника не трогать! Он должен быть на лошади или в повозке, рядом с сундуками!

Всадники пришпорили коней. Ветер бил в лицо, тёмный горизонт трясся так, что порой в глазах мутнело; в уши забился грохот подкованных копыт. Анхетар медленно поднял над собой жезл.

- Растянуться в шеренгу!

Крепкие кони замедлили бег, сотрясая землю мощным стуком копыт. Залязгали мечи, доставаемые из ножен. Люди наместника были всё ближе. Анхетар выловил взглядом солдата в синем плаще. Плаще со знаком Горнилодона. Затем ещё одного. И ещё.

Его охватило чувство тревоги. Он посмотрел по сторонам - никто из рыцарей не обратил внимания на присутствие среди солдат наместника людей генерала Лейфа.

А затем правое крыло отряда исчезло в огненном пузыре взрыва.

Анхетара мотнуло влево. Поводья впились в ладонь и содрали с неё кожу. Чудотворец едва не вылетел из седла, и успел увидеть, как нескольких рыцарей справа постигла более незавидная участь. Через мгновение барабанные перепонки разорвались болью от оглушительного грохота.

Несколько ударов сердца - и в огнях скрылось левое крыло отряда. Изнутри землю словно вспорол исполинский крот - вверх с рокотом плеснули бурые фонтаны почвы, обвитые рдяными змеями пламени.

Анхетар натянул поводья, пытаясь остановить лошадь - та отказалась подчинятся, заходясь безумным ржанием, которое чудотворец уже не слышал - равно как и непрекращающуюся канонаду взрывов.

Он влетел в тёмно-серую дымку, протянувшуюся над всем полем. В нос ударил резкий запах гари и жареного мяса.

В голове пронеслось детское личико с карими глазами и короткими светлыми волосами. Запоздало пришла мысль о том, что на Лютёну всё-таки нужно было составить завещание...

Затем лошадь наступила на маленький зелёно-бурый шарик, скрытый в траве. Раздался тонкий свист. Огненная волна захлестнула её и всадника слишком быстро, чтобы Анхетар успел почувствовать боль.

В Форгунде, в самом глубоком из подземелий, Ветровидец Трейз, наблюдавший за изображением, растянутым между четырьмя кристаллами сциллитума, удовлетворённо хмыкнул.

Лейф будет доволен.

Глава 10. Форгунд, часть 3.

Известных нам видов Преломления всего одиннадцать: Огня, Воды, Воздуха, Земли, Разрушения, Созидания, Жизни, Смерти, Рун, Трансформации и Пространства. Некоторые наши коллеги также добавляют к этому списку Преломление Времени и Сознания, а также Света, Тьмы, Древа, Метала, Льда, Молнии и иных физиологических и природных явлений. Косвенно на это указывает количество так называемых "подсознательных входов", которые возникают в сознании любого Преломляющего.

Авторы же сего опуса склоняются к версии, что первые два недоступны для человека по причине их всеобщности и важности, а последующие являются лишь подвидами или результатом смешения базовых видов Преломления. Это, впрочем, не означает полное неприятие авторами возможности их существования по причине наличия тех самых косвенных доказательств.

"Летопись чудес", том 1, О Преломлении,

128 год от создания Триединой церкви.

В ночном безоблачном небе промелькнуло белое тело чайки. Птица заклекотала, сделала круг над портом Форгунда, и исчезла во тьме. Цеппеуш шмыгнул носом и поёжился - несмотря на июль, ночи в тени Кербер были холодными. Над крышей склада то и дело взвывал сырой ветер, поскрипывая деревянными опорами. Входная дверь была закрыта - масляная лампа выхватывала из темноты силуэты и лица солдат, квадратные очертания ящиков и скруглённые - тюков и корзин. На серебристых доспехах Кобара играли блики.

- Мрак. Ничего не видно, - сказала Ежиха и отлепилась от маленького окошка. - Так и будем сидеть здесь, пока наши режут баронское мясо?

- А может это игра? - истерично спросил Ввергатель. - Прятки какие-нибудь?

- Закрой рот, - шикнул на него Тягу, - и держи глаза на взрывалках, а то часом и их профукаешь.

Входная дверь неожиданно распахнулась, заставив людей синхронно вздрогнуть. В проёме появилась коренастая широкоплечая фигура Венбера. Он вошёл внутрь.

- Всё в порядке. Редвен и его люди укрылись в городе.

- Что там происходит? - спросил Кобар.

- Ваши товарищи ударили, как только стало известно о гибели отряда, посланного за наместником. Лучники на крышах, несколько небольших свистулек. Несколько зданий обрушилось, но не более того. Гражданские, кажется, в порядке. Солдаты Зульдена по большей части сдались, а остальные разбились на небольшие отряды и рассеялись по половине Форгунда. Сейчас люди Лейфа вылавливает их по одному и ищет барона. Что до второго Преломляющего.... Возможно он испугался и предпочёл убраться подальше.

Снаружи донеслось шипение и затем громкий всплеск.

- Не испугался, - только и вымолвил Цеппеуш, щёлкнув предохранителем Алого Клыка. Зловещий багровый свет озарил собранные лица солдат.

- Повторяю, - громко произнёс Кобар. Идём шеренгой, дистанция два метра. Приготовьте щиты, будете прикрывать инжинариев и сэра Цеппеуша. Ленточка, будешь стоять позади. Стрелы насмеолила?

- Да, Коб.

- Отлично, - солдат посмотрел на Цеппеуша. - Сэр, мы не подведём вас, а вы не подведите нас.

- Не подведу, - буркнул Цеппеуш и кивнул Венберу. Тот подмигнул.

Кобар распахнул дверь.

- Вперёд, вперёд, вперёд!

...Вода у причала взорвалась тучей брызг, из которой выросла человекоподобная фигура, отражающая молочно-кровавый свет луны. Очертания фигуры были нечёткими, они постоянно двигались, словно подёрнутые рябью. Сходство с человеком оканчивалось на двух руках, двух ногах и одной голове. Пропорции тела находились в постоянном движении. Оно то раздувалось, то сжималось, едва ли не растекаясь по земле. Лицо у голема отсутствовало.

Ещё один монстр выбрался на причал, оставляя за собой широкую полосу из воды. Его основание бурлило и пенилось, из прозрачной массы доносилось журчание и плеск. Третий и четвёртый с громким шумом выплеснулись на палубу корабля. Они не обратили внимания на деревянные перекрытия, просачиваясь сквозь них также легко, как вода просачивается сквозь сито.

Семь големов стремились к темневшему проёму ворот, не обращая внимания на два десятка солдат, выбежавших на пристань. Цеппеуш держался наравне с остальными и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Никогда в жизни он не ощущал такой опасности, разлитой в воздухе, такой ответственности, оттягивающей плечи, такой важности, какую имели его способности. Наконец-то Преломление послужит для чего-то большего, чем дуэли и тренировки. Кровь кипела, сердце билось так, словно заполонило всю грудь, руки стали горячими и мокрыми от пота.

Ветер донёс слабый запах гари. Над городом желтело зарево пожара.

- Строй! - крикнул Кобар.

Цеппеуш встал позади линии щитов, пригнувшись за широкой спиной Тягуна. Рядом с ним в той же позе двигались Ланкорд, Ввергатель и ещё двое инжинариев.

- Жахай на полную, колдун. После драки сочтёмся, - осклабившись, бросил ему Тягун и опустил забрало.

- Инжинарии, готовсь! - звучно скомандовал Кобар.

Инжинарии почти одновременно подняли небольшие арбалеты. Болты оканчивались ни острием, а овальными серыми склянками, покрытыми тонким слоем смолы и воска.

- Цеппеуш?!

- Готов!

Он выставил перед собой Алый Клык, прицелился. Восприятие окружающей энергии обострилось до предела, погружение произошло само собой - сказались десять лет упражнений. Цеппеушу оставалось лишь мысленно произнести Слово.

- Пли!

Фрезех. Первое Слово.

Основание ближайшего к ним голема вспучилось. В прозрачной толще воды мелькнула жёлтая вспышка взрыва. Раздалось тяжёлое "Умпф", голем вскипел и окутался облаком пара.

Из облака выплеснулась небольшая волна и вновь сложилась в изменчивую фигуру. Она уменьшилась в несколько раз, но приобрела в манёвренности. Голем проскользил к шеренге и выплеснулся на Тягуна. Тот принял воду на щит, который тут же покрылся пузырями. Металл потёк, а голем вновь слился в изломанную полутораметровую фигуру.

Яростно вскрикнув, солдат рассёк её мечом. Ещё в начале движения лезвие клинка вспыхнуло подобно пуку хвороста и заставило голема вскипеть вновь.

- И мокрого места не осталось, - глухо произнёс Тягун, когда ветер унёс облака пара, оставив на земле лишь несколько обваренных рыбёшек.

Инжинарии дали второй залп. Два голема с глухим шипением разлетелись на мириады брызг, которые попали и на щиты, и на одежду. Серая Ленточка взвизгнула, сбивая с себя маленькие язычки пламени. Первым порывом Цеппеуша было бросится к девушке, помочь ей, но взгляд его наткнулся на лицо Ланкорда.

- Сама, - сказал лысый инжинарий и перезарядил арбалет. - Работай.

"Мы не подведём тебя, а ты нас".

Фринох. Второе Слово.

Из жезла вылетело несколько огненных пучков, в полёте раскрываясь подобно ловчим сетями с белыми от накала нитями. Сети накрыли голема, впились в него, отмечая места соприкосновения с водой бело-красными струями пара. За несколько мгновений они сжались до крошечных размеров, и затем потухли, не оставив от монстров и следа.

- Отлично! Держаться, держаться! - лица Кобара не было видно из-за шлема, но радость и ликование в его голосе передалось всем.

Големы плавно развернулись, подобно змеям, внезапно увидевшим в стороне добычу, и устремились к ним. В считанные удары сердца громадины в два человеческих роста достигли шеренги. Чудовищные подобия рук сомкнулись на солдатах.

Красный оттенок воды, из которой состояли големы, перестал быть игрой лунного света. Громадные ладони одним шлепком вышибли из людей кровь. Слева извивающееся щупальце вырвало из шеренги незнакомую женщину в кожаных доспехах и заключило в кокон из воды. Цеппеуш видел, как из её рта и носа вырываются последние пузырьки воздуха.

В глазах женщины бился ужас, и последний в жизни взгляд был устремлён на Кобара, который сёк мечом полупрозрачную массу, пытаясь пробиться к ней.

- Держаться! - прогремел Дозилиан. - Кобар, не раскисать, держаться! Осталось совсем немного!

Один из големов внезапно опал на землю, увернувшись от очередного залпа инжинариев, и, потеряв всякую форму, сокрушительным горным потоком потоком пронёсся сквозь шеренгу, унеся с собой троих солдат. Через десяток метров он вновь принял человеческие очертания, но оставил лежать на земле исковерканные тела.

Кобар рычал подобно бешеному зверю, крестя мечом перед собой, бестолку кромсая толщу воды. Это была схватка с тенью. Нельзя победить тень.

- Получи! - Тягун взмахнул полуторником, который с гулом оставил за собой дорожку из света. Зашипев, голем рухнул прямо на него. Цеппеуш в страхе сделал несколько шагов назад, видя, как человек заживо варится в кипятке собственного оружия.

Хаос костей и кишок любезно раскрывает объятия всякому охочему до сражений. То, что открылось Цеппеугу в эти мгновения, было пыткой для глаз, а также насмешкой. Насмешкой над его бравадой, над жаждой схватки, над желанием быть полезным, убивая врага.

На ногах остались стоять лишь Кобар, Ввергатель, Дозилиан, Ленточка и двое силовиков. Доспехи одного из них покрывали дыры, из которых валил пар.

- Они прожигают кольчугу! - кричал он, колотя руками по доспеху.

Два голема окружили уцелевших, а Цеппеуш понимал, что заряда сциллитума хватит ненадолго.

Он бросился вперёд, оказавшись у самых ног голема, и ткнул жезлом в воду.

Фруден. Огненное Воплощение.

Из его стоп вырвалось пламя и мир вокруг разразился огненным штормом. В глазах потемнело, по щекам непроизвольно потекли слёзы, которые почти мгновенно усохли, оставив солёные дорожки. Хаотично вращающиеся спирали пламени протекли по руке, едва опалив рукава рубахи, по древку жезла, к кристаллу-фокусатору, и затем перепрыгнули на голема. С мерзким шипением всё вокруг завалило клубами пара. В нос забился тошнотворный запах вареной человеческой плоти и сырости.

Кристалл Алого Клыка потух. Огненный кокон рассыпался дождём тлеющих искр, которые подхватил ветер и унёс прочь вместе с паром. Цеппеуш увидел последнего голема, занёсшего руку над Кобаром.

Солдат лежал на земле, раскинув руки и, похоже, отдавшись на волю случая.

Голем размахнулся огромной ладонью и опал на землю, растёкшись безвольной лужей.

Воцарилась необычная тишина. На какой то миг она оглушила Цеппеуша. Выжившие один за другим начали опадать на землю, не имея сил удивляться неожиданной кончине последнего монстра. Серая Ленточка плюхнулась прямо на мокрые камни пристани и, обхватив колени обожжёнными руками, тихо зарыдала. Всё вокруг заливала вода вместе с кровью, но уже обычная, совсем не опасная.

Один из двух силовиков, стоявший рядом с Цеппеушем, снял шлем, обнажив мокрое от пота лицо с уродливым шрамом на щеке. - Прекрасная работа, Кобар.

Но в этот момент ни у кого не хватило сил удивляться присутствию Лейфа, как и тому, что доспехи генерала остались девственно чистыми, словно на них не попало и капли кипятка. Ввергатель присел на корточки у одного из десятка обескровленных тел, положил руку на лысую голову.

- Ланкорд, - шмыгнув носом, выдавил он. - Я хотел познакомить его с матушкой.

Кобар продолжал лежать на земле, так что было непонятно, жив ли он. Цеппеуш подошёл к нему и, склонившись, дрожащими руками стянул шлем. Парень, который был едва ли старше его самого, смотрел в ночное небо, озарённое огнями пожаров.

Вместе с Лейфом они помогли ему подняться на ноги.

- Думаю, это дизориентация от удара о землю. Ничего, через денёк придёт в себя, - генерал повертел головой, с отвращением на лице разглядывая трупы. - Всё это дурно пахнет. Давайте уходить отсюда. Всё прошло не так гладко, как хотелось. В центре города полыхает вовсю - взрывалки захватили несколько домов, включая резиденцию наместника.

- А где Венбер? - Цеппеуша охватил испуг, и он закрутился на месте, оглядывая пристань.

- Всё в порядке, - лейф положил ему на плечо тяжёлую металлическую ладонь. - Пока мы отвлекали на себя внимание того Преломляющего, твой отважный телохранитель должен был его убить. Смотри.

Цеппеуш посмотрел на спокойную поверхность реки, воду которой неторопливыми взмахами разрезал Венбер. Спустя пять минут мужчина выбрался на пристань.

- Парень засел в кустах на том берегу, - сказал он, дрожа всем телом. - Бедняга - одновременно управлять големами и сражаться со мной было невозможно. Всё в порядке?

- Сэр Цеппеуш молодец, - кивнул генерал. - Прикончил троих големов. Как мы и условились, я за ним присматривал.

- Что? - Цеппеуш ещё выбирался из горячки боя. - За мной присматривали?

- Я бы не позволил генералу впутывать тебя в это дело, если бы не знал, что на него можно положиться, - Венбер с ухмылкой посмотрел на Лейфа.

- Дерьмо, - только и смог выдавить Цеппеуш.

А генерал уже раздавал приказы.

- Дозилиан, двигай в штабу-квартиру. Передашь приказ сержанту - пожары потушить, сдавшихся пощадить, остальных добить. Пришлёшь доклад со связным.

- Есть, - уныло сказал Дозилиан и трусцой побежал к воротам.

Лейф повернулся к Венберу и Цеппеушу.

- Итак, мы победили. Не в блестящем стиле, это точно, хотя историки потом напишут что-нибудь про мой гений и хитрую тактику - они любят преувеличения.

Возвращаемся в штаб, а по дороге обрадуем вашего друга-купца. Рядовой, помогите девушке встать. Не стоит сидеть на холодном полу, да ещё и в луже.

Зульден сидел на жёстком стуле и бездумно глядел на стену. Лейф медленно нарезал вокруг него уже десятый круг.

- И что мне с вами делать? Наместник просит казни через повешение на глазах у всего народа. Что вообще сподвигло вас на такие действия? Неужели вы настолько тупы, чтобы самолично смещать назначенного королём наместника? Вы задумывались о последствиях?

Прислонившаяся спиной к стене Каресто хмыкнула.

- Очень подходящее время читать мораль. Он же не ребёнок.

- Думаешь? - Лейф бросил взгляд на женщину и слабо улыбнулся.

- Нет, ну ты, конечно, можешь попробовать, но при всех достоинствах, учитель из тебя плохой.

Лейф задумчиво почесал шрам.

- Посади его под стражу, - предложила девушка.

- А как быть с двумя союзниками этого большого ребёнка? Думаешь, они выучили урок?

- В любом случае, армии у них больше нет. Можешь делать, что хочешь.

- А что на это скажет Кархарий? - Лейф остро посмотрел на советника.

- Если будет бузить, то я с ним поговорю.

Лейф кашлянул.

- Ладно, пускай сидят в своих замках. Приказ у нас всё равно другой. Что до барона... Повесить так повесить, но что делать с теми баснями, что он рассказывал Трейзу?

Каресто склонила голову, приставила ко лбу палец.

- Про голос в голове?

- Это возможно?

- Глядя на овощ, который сидит на стуле, я бы сказала, что да. Но нет. Я бы знала.

Лейф хмыкнул.

- Не хотелось бы упустить из виду такого могучего врага.

Девушка подошла к генералу и приобняла его за талию.

- Для тебя все, о ком ты не знаешь, становятся врагами?

- Да. Не люблю загадки и тайны - они могут помешать делу в самый неподходящий момент.

Каресто горько усмехнулась.

- Эх, генерал, зачем тебе всё это? Меня хватило бы на двоих.

Лейф положил ладони на её талию.

- Не люблю чувствовать себя беззащитным. Даже перед любимой. Особенно перед ней.

Короткий вздох.

Зульден бездумно глядел на стену.

Цеппеуша остановили на вахте в казарме первой роты. По счастью, рядом оказался представительный мужчина в чистой одежде, который разговаривал о чём то с чудотворцем по имени Трейз. Увидев Цеппеуша, сержант улыбнулся.

- А, будущий король пожаловал? Что-то здесь потеряли? Или кого-то?

- Ищу того парня, что командовал в порту. Кобар, кажется.

- А, понял, - сержант разом присмирел и повернулся к вахтёру. - Расскажи, как дойти до комнаты Кобара.

Уже идя по коридору, Цеппеуш услышал позади обрывки фраз Лиска:

- Да, бедный парень совсем загрусти. И с чего бы...? Ёжа была той ещё су...

Комната Кобара встретила его затхлостью и мертвенной тишиной. Одежда была свалена в кучу на кровати, на полу валялись порядком истрепавшиеся части доспехов. Короткий меч угрожающе торчал в стенке, воткнутый в деревянную перегородку на толщину трёх пальцев.

Цеппеуш открыл дверь во вторую комнату. Кобар лежал на узкой койке прямо в сапогах, закинув ногу за ногу. В руках он беспокойно вертел кинжал с красивой гравированной рукоятью.

Услышав стук, парень запрокинул голову и посмотрел снизу вверх на Цеппеуша.

Смешно признаться, но у Цеппеуша никогда не было настоящих друзей-мальчишек. Всё больше времени он проводил с Венбером, или в обществе подруг. А настоящего друга у него не было. И как поддержать парня, который по-видимому, горевал из-за смерти товарищей он не знал.

- Хотел узнать, как ты.

- Дерьмово. Ничего, что я буду говорить как обычно?

- В задницу все эти "сэры", - махнув рукой, он присел на табуретку.

Кобар слабо улыбнулся.

- Её кинжал?

- Ага. Второй вон там, - солдат показал на потолок. Цеппуш задрал голову, увидел воткнутое в него оружие.

- Красивые.

- Ага. Знаток?

- Любитель.

- Я сам в них не очень разбираюсь. Всё больше к простому тянусь. К мечу и щиту. А Ёжа была другая. Любила сложности. Когда можно было пойти напрямик, она делала крюк, заходя сзади.

- Она была хорошей?

- Скорее всякой. Помню, к нам привели двух новичков - парня и девчонку. Тот сильно издевался над девчонкой. И Ёжа сделали ему тёмную. Прирезала в подворотне. А девчонку воспитала, по своему конечно. Мы молчали, сержант тоже, потому что в полку нет места притеснению. Её Серой Ленточкой кличут. Может быть, видел этой ночью.

- Та, что плакала?

- Да.

- Тоже кого-то потеряла?

- Мы плачем не только по Ёже. Мы плачем по всем, кто погиб. Все мы - семья. Ёжа, Ланкорд, Тягун. У второго осталась семья в Леонте. Ввершик, кстати, хочет взять отгул и навестить их. А Тягун учил меня по конскому навозу и среди трупов и не блевать. Но сегодня я видел, как Ёжа задыхается... а Тягун превращается в груду варёного мяса... - он сжал дрожащие кулаки.

Цеппеуш некоторое время молчал.

- Я когда-то тоже терял друга. Мы постоянно натыкались на неприятности, и вместе из них выбирались. Гуляли по крышам в Драконьем Языке, бегали от садовника, когда воровали яблоки. Как-то он помог Венберу найти меня, когда я валялся избитый в подворотне после драки с местными мальчишками.

А потом его насмерть загрыз волк. Отвратные чувства. Я даже плакал. Кто-то сказал мне, что я должен думать о всём хорошем, что у нас с ним было, и тогда не будет так больно.

- И как, помогло?

- Нет. Беда в том, что чем больше хороших моментов я вспоминал, тем больнее мне было осознавать, что их больше не будет.

- И что же делать?

- Постараться забыть, - Цеппеуш хлопнул в ладоши. - Поднимайся. Что тебе сейчас нужно - так это выпивка и шумная компания. И мне, кстати, тоже. Я, между прочим, впервые побывал по уши в дерьме.

Кобар сдавленно хохотнул.

- Понравились ощущения?

Цеппеуш ответил, чувствуя смущение.

- Нет.

Солдат посмотрел на него и поднялся с койки. Подпрыгнул, выдернув кинжал из потолка.

- Дай мне пару минут.

Цеппеуш вышел, размышляя, правильно ли поступил, утаив, что рассказывал всего лишь про любимого пса.

Кобар положил на руку оба кинжала, судорожно вздохнул и, зажмурившись, горячо поцеловал рукоятки.

- Прости, Ёжа. Примем совместную ванную в следующей жизни.

Венбер сидел в уютной комнате, окружённый симпатичными девушками в прозрачных шёлковых халатах разных расветок. Помимо него здесь находились Редвен и Лейф. Все трое потягивали вино, курили Кебейский табак в изогнутых трубках из груши и строили планы.

- Итак, проблема решена, - вещал Редвен, размахивая трубкой. - Барон повешен прилюдно. Наш парень жив и здоров. И главное - я сбыл почти весь товар. Осталось решить, как быть дальше.

- Кстати, где Цеппеуш? - спросил Венбер.

- О, - Лейф небрежно взмахнул рукой и выпустил изо рта кольцо дыма. - Зная его, я предположу, что он пьёт пиво в одном из славных заведений сего города. Предположу, что не в одиночестве.

Венбер с удивлением покивал головой и пустил дымную струю.

- Вы пойдёте по суше или поплывёте по реке? - нетерпеливо осведомился Редвен.

- По реке будет всяко быстрее, - Венбер вежливо отвел в сторону руки девушки, которая забралась своими слишком глубоко под его рубашку. - Твоё предложение всё ещё в силе?

- Конечно, дружище.

- Тогда позвольте мне сопровождать вас вплоть до столицы? - Лейф поигрывал бокалом с вином. - Я не доставлю никаких проблем. Буду сидеть в своей каюте, как крот в норе.

Венбер и Редвен обменялись короткими взглядами.

- Нам ничего не остаётся, генерал. Глупо отказываться от помощи Горнилодонов.

- Прекрасно, - Лейф допил вино. - Следующая остановка - переправа Йасайлы. Когда отплываем?

- Вечером.

- Вечером! Отлично. Позвольте откланяться. Здесь такой цветник, что кое-кто может устроить мне хорошую взбучку.

С этими словами генерал встал, поулыбался каждой из девушек и покинул комнату.

- Загадочный он парень, этот генерал, - заметил Редвен. - Я навёл про него кое-какие справки. Сперва Лейф состоял в дружине ярла Маэльдуна, в ранге капитана корабля. Потом рекрутировался в ряды королевской армии и быстро дослужился до правой руки Гверна Конкрута.

- И?

- Между двумя карьерными этапами нашего дорогого генерала имеется пустота в три года. Где он был, что делал - никто не знает.

Венбер задумчиво провёл по усам двумя пальцами.

- Пожалуй, я не буду соваться в чужое прошлое. Мне хватает того, что мы сражались друг против друга на Кебее, и Лейф проявил себя человеком Чести. К тому же, нам с ним не до смерти вместе плавать. Неделя-другая - и мы в Льдине. Так что давай лучше насладимся прекрасным табаком и обществом не менее прекрасных дам.

Редвен басовито рассмеялся.

- Как в старые добрые времена!

Content

Гавань Сергей Васильевич
Смарагдовый трон (роман)

Глава 1. Неслучайная встреча.

Глава 1, О Теургах,

Глава 2. Трудные решения.

Глава 2, Об Одержимых,

Глава 3. Диастрийцы.

Глава 4. Увядшая династия.

Глава 5. Лжец.

Глава 6. Опасные воды.

Глава 7. Оборванные нити.

Глава 8. Миргордская равнина.

Глава 9. Знаки.

Глава 10. Форгунд, часть 1.

Глава 10. Форгунд, часть 2.

Глава 10. Форгунд, часть 3.