Непутевый ученик в школе магии 12: Близняшки Саэгуса

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с английского: Scales, Rezel, Elberet, Akdotu

Вступление

Девяносто семь лет прошло с тех пор, как сверхъестественную силу, которая ознаменовала появление того, что сейчас известно как современная магия, наблюдали США. Уже приблизительно восемьдесят лет как улучшение магических техник превратилось в развитие и человеческую модификацию волшебников.

Такой короткий срок, нет, на самом деле даже ещё меньше, лишь пятьдесят лет или около того заняло создание и стабильное производство могущественных волшебников — «родов», принадлежащих «знаменитым родословным волшебников». При более глубоком рассмотрении, это поражало — за каких-то полвека они успешно создали «расу», известную как Волшебники.

Конечно, было много причин прятаться. Чтобы принудить их выйти из тени, более развитые станы вложили огромное количество как научных, так и экономических ресурсов, и начали яростную гонку. Со второй половины предыдущего столетия истощение энергии превратилось в страшное будущее, которое нависло мрачной тенью в сердцах людей (в более развитых странах). Затем, после 2030 года, земля заметно похолодела, что сопровождалось последующей нехваткой еды. Вызванная распрей за еду и ресурсы, Третья Мировая Война стала мощным толчком для развития волшебников, вплоть до того, что базовые человеческие права, главная опора общества, были забыты.

Даже до двадцатилетнего хаоса войны во всем мире уже были публично проведены проекты по «человеческой модификации» и «человеческому разведению», всё во имя создания расы, называемой Волшебники. В эпоху, когда магия считалась суперсилой, признали, что магию можно унаследовать, что лишь узаконило прогресс магического развития к созданию «высших родов».

Чтобы модифицировать человека, развитые страны, прикрываясь наукой, практически растоптали человеческие права.

Искусственные матки сначала начали создавать в более развитых странах.

В менее развитых странах людей с потенциалом заставляли вступать в половую связь, практически узаконили изнасилование. Однако в более развитых странах клонированием зигот, оплодотворенных яйцеклеток, и безоперационными методами получения спермы — так называемой «генной селекцией» — получали много репродуктивного материала и вынашивали плоды в искусственных матках, тем самым создавая более эффективный подход развития волшебников. Генетическая модификация на самом деле оказалась невостребованной. Массовая продукция «детей из пробирок» без генетической модификации — вот истинное лицо развития волшебников в развитых странах.

К счастью — если можно так выразиться, учитывая диссонанс между достижениями науки и человеческой природой — «дети из пробирок» все умерли по неизвестной причине. Способ рождения негативно сказался на них всех. По показателям, полученным в развитых странах, такие дети жили в среднем около семи лет. Младенческая смертность, снижающая статистику средней продолжительности жизни, была не главной причиной. Жизнь у них была и вправду недолгой, учитывая, что самый старший из них умер в семнадцать лет. К тому же они умирали не из-за быстрого старения; они умирали молодыми обычной смертью. Жизнь, полученная естественным образом, не могла объяснить этот недостаток, поэтому появилась идея, что проблема заключается в митозе — клеточном делении.

Тем не менее непроявившийся талант волшебника можно было определить в три года. Благодаря их жертвам был обнаружен правильный способ сопоставления зародышей и зигот. Это оказало огромное влияние на второе и третье поколения вплоть до того, что для анализа можно было использовать генетическую симуляцию. Впредь стране оставалось лишь использовать смотрины как предлог, чтобы намеренно побуждать семьи самим устраивать свадьбы.

И таким образом появились семьи, знаменитые в современном мире магии. В Японии они были представлены Десятью Главными Кланами. Прославленные японские родословные волшебников стали самым лучшим их примером потому, что по сравнению с культурным наследием большинства развитых стран, Японии со своей культурой было легче всего принять такие браки.

Не смешно ли: крайне негуманные научные достижения оказались всецело во власти культурной мотивации? Или это следует воспринимать как истинное проявление упругости человечества? Вероятно, история все расставит по местам.

Пролог

Небольшая деревня расположилась в узкой котловине, спрятавшись между горами в старой префектуре Яманаши, которая граничила со старой префектурой Нагано. Деревня была без названия. Так что на карте её тоже не было. Хотя её называли «деревней», она не была официально запланирована правительством, да и деревней, естественно выросшей благодаря людям, собравшимся здесь до современной эпохи, это место тоже не было. По правде, она была деревней лишь для её жителей.

За исключением того, что у неё не было названия, деревня была обычной. Другими словами, кроме названия присутствовало всё: ратуша, полиция, пожарный отдел, а также вода с электричеством. Все дороги были аккуратно асфальтированы; здесь даже школа была. Единственная в деревне, школа, вероятно, была и начальной, и средней.

Благодаря густым облакам на мрачном февральском небе, снег всё падал и падал, покрыв серебристо-белым всю деревню. Возможно, потому что все деревенские были в своих домах, в деревне было невероятно тихо. Людей было очень мало, за исключением группы из десяти человек, идущих вперед, улицы были пусты. То единственное исключение, группа из десяти, шла к другому концу деревни, туда, где деревня стояла задней стороной к горам. Все они были в белом камуфляже, винтовками на плечах и несли пакеты одного и того же цвета.

Из классной комнаты на втором этаже молодая девушка в матроске наблюдала за приближением той опасной толпы. Она поднялась со своего места и подошла к окну, посмотреть на полностью вооруженных людей. Она была единственным человеком в классе, хотя, если честно, сейчас она была единственным человеком во всём здании. Сегодня были не выходные, не какой-то праздник и даже не длинный перерыв. Может, остальные ученики узнали, что приближается вооруженная толпа и ушли, безопасности ради? Тем не менее это не объясняло того, почему в классе осталась молодая девушка. Было очевидно, что не только ученики, но и учителя эвакуированы, так почему же осталась обычная слабая ученица средней школы?

Прямо перед взором молодой девушки мужчины у школьных ворот сняли с плеч винтовки. Держа винтовки на высоте талии, они разделились на две группы — направо и налево вдоль стены. Трое пошли направо и трое пошли налево. Из четырех оставшихся в центре, двое подняли винтовки, а два других положили пакеты и достали какой-то предмет.

Из кармана юбки молодая девушка достала тонкий, длинный предмет. Машина, которую она держала в руке, была очень похожа на «планшеты», существовавшие сто лет назад, в эпоху, когда информационные терминалы и основные средства голосовой связи назывались «мобильными телефонами». Молодая девушка нажала на выключатель выше цифровой клавиатуры, отключила режим ожидания и направила Псионы в маленькое устройство.

Машина в руке молодой девушки была CAD в форме терминала. Значит, молодая девушка была волшебников.

Она смотрела на двух людей, стоявших позади четверки, на тех, которые прицелились в школу чем-то похожем на РПГ, оборудованным под винтовку. И в тот миг...

Пальцы молодой девушки прошлись по CAD и активировали магию.

Двое мужчин из вооруженной группы достали из рюкзаков РПГ. Боевая часть была короткой и толстой, так что пробивная сила была небольшой, больше уделяя внимание урону от осколков при взрыве, это ограничивало радиус действия двумя сотнями метров. От школьных ворот до школьных зданий было меньше одной пятой того расстояния — идеальная дистанция для прицельного огня. Однако классную комнату, в которой была молодая леди, взрыв не задел.

Снаряд взорвался в десяти метрах от окна, где стояла молодая девушка. Пламя от взрыва будто окружило невидимый барьер, разрослось наружу, и взрыв отразился к вооруженной группе. На них полетели металлические осколки из снаряда. И хотя шрапнель в основном потеряла огневую мощь и не могла причинить вред, этого было достаточно, чтобы насторожиться.

Два человека, стоявших спереди, опустили рюкзаки и начали заряжать винтовки гранатами. Мужчины, выстрелившие первыми, тоже перезаряжались. Они прекрасно понимали, что явление, произошедшее ранее, было следствием магии. Стекло в окне осталось целым, потому что был возведен барьер со свойствами отражать тепло, звук и кинетическую энергию. Тем не менее мужчины также понимали и то, что магический барьер разрушится под напором атак, превосходящих мощь барьера.

На этот раз все четыре РПГ выстрелили одновременно. Мужчины не переговаривались между собой, но синхронизация была безупречна. Если один снаряд барьер пробить не может, тогда не может ли импульс и тепло от всех четырех вместе взорвавшихся снарядов преодолеть барьер? Такая у них промелькнула мысль. Даже если бы этот эксперимент по обнулению магии провалился, отскочившая шрапнель и сила не причинили бы им вреда. Это уже они доказали.

Гранаты в очередной раз взорвались в воздухе. Похожее на первый раз, пламя от взрыва четырех снарядов, казалось, распространилось вдоль прозрачного барьера. Впрочем, одно отличие было: расположение барьера.

Барьер был возведен не в десяти метрах от школьного здания, а приблизительно в пяти метрах от мужчин. Точнее, новый барьер был возведен в тот миг, когда они нажали на спусковой крючок. С такого близкого расстояния взрывная сила и шрапнель отразилась назад на мужчин. Хотя они носили защитные очки, всё под защитным шлемом было практически незащищенным. Шрапнель уже раздробила им лица, не давая времени поднять руки для защиты. В итоге, когда они упали на землю после взрыва, все четверо уже давно потеряли сознание.

Убедившись, что четверо больше не двигаются, молодая девушка повернулась и отошла от окна. Как только она оказалась в середине классной комнаты, резко открылась задняя дверь. Пальцы молодой девушки машинально затанцевали по клавиатуре — явный итог бесконечных тренировок. Она активировала магию мгновенно: вооруженный мужчина не успел даже шага ступить в классную комнату. Одна нога в воздухе — мужчина задел невидимую стену, заставившую его потерять равновесие.

Менее чем через секунду передняя дверь классной комнаты также открылась, но было, как и раньше, невозможно попасть внутрь. Они двое ударились, словно о стену. Рядом с мужчиной, пытавшимся пробиться сквозь невидимую стену, с грохотом упала оконная рама, отделявшая кабинет от коридора. Однако ни один из осколков стекла не упал в классную комнату, все осколки посыпались на третьего мужчину, который пытался разбить стекло. Барьеры молодой девушки не только защищали дверь, но и охватывали всю стену между классом и коридором, включая окна и двери. Как только девушка остановила вторжение и с облегчением вздохнула, то вспомнила, что обнаруженная ею группа состояла из десяти человек. Из них четверо остались стоять на месте перед ней, а шесть разделились и пошли в обход направо и налево. Те четверо потеряли сознание благодаря их собственному оружию, в то время как троих сдерживала её магия в коридоре. Тогда где последние трое?

Пронзительный скрип послышался из окна позади молодой девушки — окно разбилось вдребезги. Мужчины прикрепили веревки к крыше, прыгнули от стены и использовали собственные тела как молот, чтобы пробиться через окна.

В миг, когда обернулась, молодая девушка уже перекатывалась в поисках укрытия. Юбка слегка приподнялась, но даже думать об этом не было времени. Восстанавливая равновесие, она краем глаза заметила, как мужчины после своего прыжка подняли винтовки. Звуки выстрелов и пулевые отверстия на доске и шкафах позади комнаты подтвердили, что она приняла правильное решение.

Барьер, защищающий от коридора, исчез. Из-за новых вторженцев, привлекших её внимание, обновление последовательности магии было прервано. Мужчины, которые пытались пробиться через невидимую стену, вкатились внутрь. Один зашел через заднюю дверь, а второй прыгнул в окно. Теперь молодая девушка была полностью окружена вооруженной группой из шести мужчин.

Обычная ученица средней школы уже задрожала бы от ужаса. В лучшем случае она смогла бы подняться на ноги, унять дрожь со страхом и ненавистно смотреть на мужчин, но это, конечно, было далеко от истины. Всё-таки эта молодая девушка не была обычной ученицей средней школы.

Она поднялась на ноги и бросилась к двери. Там её ожидал другой мужчина с оружием в руках, но она полностью проигнорировала его. Видя, как молодая девушка бежит прямо на ствол, мужчина был застигнут врасплох. К тому времени как он пришел в себя, было уже почти два метра между ним и молодой девушкой. Для винтовок расстояние было слишком близким, а менять оружие времени не было. Учитывая, что он был против ученицы средней школы, вероятность поражения в битве на близкой дистанции была практический нулевой. Но он в конечном счете решил стрелять.

Остальные пятеро были определенно быстрее. К тому времени как мужчина, стоявший у задней двери класса, поднял винтовку, остальные пятеро уже нажали на спусковой крючок.

Послышалось пять одновременных выстрелов и следом — шестой.

В следующее мгновение послышались шесть криков боли.

Душераздирающие крики издали уста мужчин. Даже если враг — волшебник, количество огневой мощи против обычной молодой девушки явно выходило за рамки разумного.

Тем не менее пули отразил физический барьер молодой девушки, и вместо этого они полетели в мужчин.

У Мужчин были винтовки повышенной мощности, используемые против волшебников. Для того чтобы пробить магические поля, винтовки стреляли патронами с повышенной мощностью. Если такие пули отразятся в вас в упор, даже Кевлар, изготовленный из углеродных пластин высокого качества, будет бесполезен. Мужчины отлетели от удара своих же пуль и потеряли сознание, истекая кровью. Слегка потерянная, молодая девушка посмотрела на них. Похоже, она колебалась, потому что не знала, какие меры следует предпринять дальше.

В этот миг из передатчика послышался голос пожилого мужчины.

— Задание выполнено. Спасательные команды, помогите консультативному отряду. Сакурай-сан, пожалуйста, доложите о миссии. Госпожа хочет говорить с вами лично.

Услышав последние слова, молодая девушка невольно выпрямила спину. Тревожным и жестким голосом она ответила «Поняла», зная, что другая сторона не могла её услышать.

◊ ◊ ◊

С первого взгляда эта деревня ничем не отличалась от других. Изнутри же она была чем-то вроде череды блочных многоквартирных домов, сделанных из бетона и стали, также отсутствовали окна. Как здания, прикрывавшие противовоздушные бункера ниже, все они были массового построены во время Третьей не ядерной Мировой Войны. Учитывая, что такие здания были раскиданы по всей Японии, не было ничего удивительного видеть их здесь глубоко в горах. Тем не менее здесь это было только ради вида.

Всё-таки, эта деревня была не тем, чем казалась. Она была полностью оборудованной экспериментальной лабораторией. Наиболее охраняемым секретом и печально известной «Мастерской смерти (четыре) волшебников» — это была Четвертая исследовательская лаборатория магических технологий. Место было как базой, так и главной штаб-квартирой для модификации и ликвидации волшебников семьи Йоцуба из Десяти главных кланов.

Крупнейший особняк в деревне был главным домом семьи Йоцуба. Крупнейшее из больших зданий на обширном куске земли было жильем Главы дома Йоцуба, Йоцубы Майи.

В комнате этого главного здания перед Майей твердо стояла молодая девушка с беспокойным выражением на лице.

Звали её Сакурай Минами, пятнадцатилетняя девушка, которая почти окончила среднюю школу, была вторым поколением модифицированной серии «Сакура». Её родителям генная инженерия дала могущественные магические способности, и она также была волшебником с большой магической силой. Кстати, обоих её родителей не было в живых. Потеряв родителей, Минами жила с семьей Йоцуба в главном доме, служа горничной и всё время тренируясь, чтобы в будущем стать Стражем.

Специальность серии «Сакура» была в создании жароустойчивых барьеров, которые отражают физические объекты. Хотя их функциональность и изменчивость не сравнима с «Фалангой» семьи Дзюмондзи, но если судить лишь о защите, Минами даже в свои пятнадцать лет могла бы соперничать с семьей Дзюмондзи.

— Минами, для начала хочу поблагодарить тебя за хорошо выполненную работу. Такого выступления более чем достаточно, чтобы понять твой талант.

— Я рада вашим добрым словам. Спасибо большое.

В отличие от дружеского тона Майи, тон Минами был напряженным и неестественным. Впрочем, за это осуждать её нельзя, учитывая, что сидящая напротив Минами женщина была не просто её госпожой. Даже среди Десяти главных кланов, господствующих в верхних эшелонах японских волшебников, семья Йоцуба была особенно могущественным кланом. Она была не только главой семьи Йоцуба, её также боялись как сильнейшего волшебника нынешнего поколения — как «Королеву демонов дальнего востока».

— Не нужно быть такой скромной. Вы ведь тоже так думаете, Хаяма?

Хаяма, до сих пор молча и недвижимо стоявший за Майей, заговорил серьезным тоном:

— Хотя балы следует вычесть за то, что враг сумел прорваться через окна, тренировка всё же завершилась тем, что все десять целей были выведены из строя. Я думаю, что этого достаточно для достижения проходного бала.

После того как Минами услышала слова Хаямы, у неё широко открылись глаза от удивления. И не потому, что такая оценка была слишком суровой. Как и полагается главному дворецкому, присматривающему за всеми слугами дома, Хаяма скудно хвалил подчиненных, а тут выдал «зачет» слуге. В памяти Минами это произошло впервые. Вдобавок он похвалил именно её, что лишь удвоило изумление.

— Кстати, Минами-тян...

— Какова ваша воля, миледи?

Впрочем, у нее не было времени удивляться. Глава семьи Йоцуба не подшучивала бы над такой, как она, просто чтобы похвалить её за хорошие результаты тренировки. Это было ясно без дальнейших размышлений.

— Ты почти выпускница средней школы. Ты думаешь о старшей школе?

— ...Ещё не решила.

— Ты ещё об этом беспокоишься?

Беспокойство было вряд ли подходящим словом, учитывая, что решение поступить в старшую школу она не могла принять сама. Минами была связана договором с семьей Йоцуба. Даже если она скажет, что хочет поступить в старшую школу, её решение не будет выполнено до тех пор, пока Мая или Хаяма не сочтут это ненужным. Поэтому «ещё не решила» было похоже на «не получила дальнейших указаний», поэтому у Минами не было причин волноваться.

— Тогда, Минами-тян, ты поедешь в Токио.

На треть приказ Минами поняла, но на две трети удивилась. Год назад она услышала, что со временем станет Стражем Миюки. Тем не менее она посчитала, что это будет в далеком будущем, по крайней мере когда Миюки вернется в главный дом. Дом Миюки в Токио был немного больше среднего жилья, но лишь немного. Поэтому горничная, работающая полный рабочий день, была бы неестественной. К тому же ребенок, только что окончивший среднюю школу, лишь вызовет больше подозрений у окружающих. Так думала Минами.

Её хозяйка быстро ответила на все возникшие у неё в голове вопросы.

— Поезжай и поступи в Первую школу.

Имела ли Мая в виду под «Первой школой» ту самую Первую старшую школу при Национальном университете магии? Это был единственный вопрос в голове Минами. Поскольку ей приказали поступить в школу, не было нужды ни в каких дальнейших объяснениях.

Поскольку в наши дни записаться на экзамены можно онлайн, не было нужды беспокоиться о сроках. Но проблема заключалась в том, что Первая школа среди всех школ была известна за самые тяжелые вступительные экзамены. Сможет ли она поступить без предварительной подготовки? Это заставило Минами почувствовать глубокую тревогу.

— Ты не должна беспокоиться о вступительных экзаменах.

Они собираются использовать свои связи ради её поступления? По-правде, Минами на это надеялась.

— До экзаменов осталось ещё три недели. Вся необходимая информация будет непосредственно записана в твой мозг.

Однако такие мысли были наивными. Здесь и впрямь было устройство, которое использовали для промывки мозгов, чтобы прямо вырезать необходимые знания в голове человека с его согласия, или без него. Но это устройство сильно изматывало. Она, вероятно, целую неделю после экзаменов будет прикована к постели.

— Хорошо постарайся. После экзаменов тебе дадут время отдохнуть. И с завтрашнего дня ты освобождаешься от обязанностей горничной. — Словно почувствовав неловкость Минами, Мая сделала вежливое, но беспощадное заявление — «У тебя нет выбора». — Минами-тян.

— Да, миледи.

До сих пор Мая улыбалась, но сейчас посерьезнела. Следуя примеру своей госпожи, Минами напряглась.

— Следуй за Миюки. Начиная с весны, Миюки станет твоей госпожой.

— Поняла.

Миссию эту назначили ей заранее. Со стальной решимостью, скрытой в тревоге, Минами приняла приказы Майи.

Глава 1

Четверг, 5 апреля 2096 года. Сегодня был день, предшествующий церемонии открытия нового года обучения в Первой школе, также три дня осталось до распределения учеников.

В доме Шиба, Тацуя стоял перед большим зеркалом, в котором отражалось всё его тело, на лице у него было написано чувство дискомфорта.

Зато на сестре, напротив, была ослепительная улыбка, подобная цветку во всей красе. Перед такой блестящей улыбкой смутится даже сакура. Этой блистательной улыбки было достаточно, чтобы назвать её «волшебной». Миюки привлекала настолько много внимания, что существование новой особы в доме, стоявшей рядом с ней, похоже, поблекло. Она была новой горничной/телохранителем/жильцом, отправленной Майей к Тацуе и Миюки, через три дня она станет их младшей соратницей в Первой школе — Сакурай Минами.

С сияющей надеждой в глазах, Миюки широко улыбнулась, наблюдая за братом перед зеркалом. В шкафу за зеркалом висел новый жакет формы Тацуи, прибывший прошлой ночью по почте.

— Онии-сама, пожалуйста, поторопись и надень новую форму, чтобы я смогла на неё посмотреть. Или ты хочешь заставить Миюки беспокоиться?..

Не замечать её сейчас будет несколько проблемно. Тацуя понимал, ради умственного здоровья сестры пока надо оставить в стороне своё неприятное ощущение.

Он уже надел брюки и рубашку, осталось только надеть плащ. Тацуя мог только беспомощно взять рукав костюма.

Минами вышла вперед помочь ему с рукавами, но была тотчас остановлена движением Миюки. Не обижаясь, Минами вернулась на своё начальное место. Когда Тацуя развернулся, сестра положила руку на плащ. Миюки помогла ему с рукавами длинного костюма, затем проследовала к плечам, поправляя складки.

За Тацуей, который снова повернулся лицом к зеркалу, Миюки всмотрелась в его фигуру, и, подняв руку к лицу, тепло вздохнула. Стиль и цвета были такими же, как цвета формы парней в Первой школе. Тем не менее было три отличия от прошлой формы Тацуи.

На новой форме была эмблема с восемью лепестками, закованными в шестерню. Она была расположена на левой груди и по обоим плечам. Это был новый дизайн — эмблема была того же размера, как и восьмиконечный цветок на формах учеников первого потока.

— Она идеально тебе подходит, Онии-сама...

Хотя сам Тацуя чувствовал себя немного странно в этой новой форме, новый дизайн был совершенно необходим, чтобы позволить Миюки забыть досаду, которую она испытывала, наблюдая, как брат потратил весь предыдущий год без эмблемы на груди.

Шестерня была символом нового Департамента магической Инженерии, созданного в этом году. В прошлом учебном году Тацуя собрал столько заслуг, что никто не мог их отрицать. Если бы его статус «замены» остался, это могло негативно сказаться на других учениках. Так был создан Департамент магической Инженерии или, если коротко, Магитех.

Разумеется, система была изменена не только для Тацуи. Какой бы ни была причина, невозможно чтобы новый класс принял только одного ученика. В итоге сделали фундаментальные изменения в структуре классов Первой школы.

Количество учеников, принятых на первый и второй поток осталось неизменным. Изменилась процедура перевода на второй год обучения. Второгодки получили возможность выбора между стандартным магическим обучением и курсом магической инженерии. Учеников, которые выбрали продолжать обучение по стандартному курсу, так же распределяли в четыре класса первого потока и три класса второго потока. Но, с другой стороны, учеников, которые добровольно выбрали Департамент магической Инженерии и прошли экзамен в марте, зачисляли в новый класс с углубленным изучением магической инженерии.

С созданием нового экспериментального класса, Первая школа приняла нового преподавателя из университета. Они начали с одного класса, но если результат будет положительным, в будущем они планировали дать новым ученикам возможность выбора между обучением магии и магической инженерией.

В качестве побочного эффекта создания Магитеха, ученики второго потока получили возможность попасть на первый поток, чтобы дополнить нехватку учеников, которые решили перевестись на Магитех. Решение принималось по оценке практических умений среди учеников второго потока. Среди друзей Тацуи, Микихико переведут на первый поток в начале учебного года.

Но как бы они ни пытались скрыть правду, то, что Департамент магической Инженерии создали из-за Тацуи, было известно тем, кто был в курсе дела.

Вот почему Миюки, с «прорывом» брата на первый поток, вполне естественно была вне себя от радости.

Может быть, потому что удовлетворилась, после того как брат принял несколько поз, но Миюки наконец-то сжалилась и отпустила Тацую. Однако у него было такое чувство, что его использовали как манекен. Тацуя успокоил себя словами «Миюки, в конце концов, девушка» (кстати, три дня назад было шоу мод с новой формой Минами).

— Онии-сама, Минами-тян, чай готов, — радостно сказала Миюки жильцам дома и ускакала на кухню.

Минами с мрачным видом смотрела на удаляющуюся спину Миюки — даже эта сцена стала нормой. В глазах Тацуи, возможно из-за её возраста — хотя лучше сказать «её молодости» — и того, что она была полностью вдохновлена чувством старательного профессионализма, Минами выглядела очень гордой своими умениями горничной (с несколько грубой точки зрения). Для Минами украсть её задачу «готовить чай» было чем-то, ударяющим по самой сути её существования. Тем не менее, когда дело доходило до «заботы о Тацуе», Миюки не принимала возражений. Поэтому в первые пять дней пребывания Минами в этом доме они были слишком милыми друг к другу, но на самом деле ожесточенно воевали. Если бы Тацуя обладал слабым телом, то точно умер бы от язв. К счастью, тело у него, как и нервы, было крепко как сталь.

Когда обе стороны изложили свои доводы, молчаливая война между Миюки и Минами закончилась простым компромиссом.

Первое — Минами отвечала за стирку одежды.

Второе — Минами отвечала за уборку после еды.

Третье — когда Тацуя дома, готовит еду Миюки. Минами делает это, если Тацуи нет.

Четвертое — когда Тацуя дома, чай готовит Миюки. Минами делает это, если Тацуи нет.

Пятое — гардероб Тацуи был территорией Миюки. Минами помогает с одеждой Миюки и её гардеробом.

Эти причины были сомнительными, потому что даже сейчас, когда Миюки или Минами обнаруживали ошибку друг у друга, то сразу же ею пользовались. Но даже так, в глазах Тацуи, эти двое неплохо сдружились.

На первый взгляд, отношения Тацуи и Минами были радушными. Впрочем, было бы проблемой, если бы семнадцатилетний парень и пятнадцатилетняя девушка стали лучшими друзьями за две недели. Тацуя считал, что это никак на него не повлияло.

Хотя отчужденностью это не было, но Тацуя и вправду подсознательно старался держать дистанцию с Минами. Немного опущенные уголки глаз, темно-коричневые, вьющиеся волосы, тонкие брови, и ямочки, которые появляются, когда она смеется — Минами была уж слишком похожа на Хонами.

Сакурай Хонами. Женщина, которая была Стражем его умершей матери. Четыре года назад Хонами погибла на Окинаве, пока защищала Тацую.

Как и Хонами, Минами родилась от неоплодотворенной яйцеклетки, которая принадлежала той же «матери», и также была подвержена генетической модификации, перед тем как была оплодотворена тем же «отцом», чтобы «создать» генетически модифицированного человека с усиленными магическими генами — модифицированное тело. Однако они не были «близнецами», они были ближе к «сестрам». Фамильное древо причислило бы её к кузинам, так что вполне естественно, что Минами очень похожа на Хонами.

Конечно, о существовании этой теории Тацуя знал. Тем не менее такого понимания было недостаточно, чтобы что-либо объяснить или кого-либо успокоить. Создала дистанцию (или что-то похожее) не её внешность, но то, что её внешность заставила пробудиться воспоминания о смерти.

Для Тацуи с Миюки Хонами была практически семьей. А если поразмыслить чуть дальше, она была девушкой, которая могла быть старшей сестрой. Вспоминая её, Миюки всегда впадала в тоску и вспоминала мрачные события на Окинаве. Тем не менее воспоминания Тацуи содержали еще больше сожалений. Он вполне мог это превозмочь, но невольно хмурился от горечи.

Слишком беспомощен.

Борьбу, которую Тацуя вел с сожалением об участи Хонами, можно собрать в этой фразе.

Хонами умерла из-за физической слабости. Если бы Тацуя не встретил атакующий Окинаву флот Великого Азиатского Альянса, она по крайней мере не умерла бы там. Неотвратимая правда заключалась в том, что ради защиты Тацуи, Хонами заставила себя использовать крупномасштабную магию, которая сожгла остатки её жизненной силы.

Тем не мене Тацуя не сожалел о принятом тогда решении. Он не считал, что выбор встретить атаку врага был неверным. Хотя его действия в то время не были хорошо продуманны и были итогом стремительности, была очень большая вероятность ухудшения обстановки, если бы он не решил уничтожить флот Альянса. Это было не только мнение Тацуи, но и заключение исследовательской лаборатории в Университете обороны, после запуска множества симуляций.

Он сожалел, потому что тогда сила Хонами была необходима.

Сейчас Тацуе не нужно было уделять дополнительное внимание при использовании Взрыва материи. Он уже научился использовать «Разложение» на большой площади, и больше не нуждался в силе Хонами для остановки выстрелов вражеского флота.

В то время он был просто беспомощным.

Вызванная внезапным появлением Минами, беспомощность Тацуи напомнила о себе.

— Онии-сама?

— А, иду.

Тацуя предался грезам меньше чем на три секунды. Но Миюки позвала его не из-за нехватки времени, а скорее из-за тонкого изменения атмосферы вокруг него.

Он ответил Миюки и пошёл вперед.

Минами последовала сразу за ним, похоже, для неё было естественно ждать, пока Тацуя сделает первое движение.

Внезапное появление новой жительницы дома потребовало приобретения нескольких предметов. И одним из них был обеденный стол. Стол был на один размер больше, чем раньше, также его поверхность была выполнена из жаропрочного стекла. Можно сказать, что стол стал крепче, чем раньше, его можно было разбить разве что двуручным молотом. В общем, он обладал большей прочностью и его было проще убирать, практичность была тоже плюсом. Но и цена была выше. Тацуя занял место за столом, в то же время напротив села Миюки, Минами же села возле Миюки.

Почему-то Миюки всё ещё была одета в фартук. Минами, сидевшая рядом, оставалась тихой, на ней тоже был фартук. Сидеть напротив двух молодых девушек, одетых в фартук, было довольно интересной сценой.

Тем не мене, даже если они обе носили фартук, разница в стиле была просто огромна.

На Минами был полноразмерный халат с длинными рукавами и большим воротником. Тонкий крепкий передник покрывал практически каждую точку её тела спереди и, в первую очередь, был очень практичен. Но он не был «официальной» европейской формой для горничных девятнадцатого века, хотя давал такое впечатление.

По сравнению с Минами, на Миюки было мини-платье, которое смело оставляло открытые места, хотя погода по-прежнему была холодной — была ранняя весна. Фартук также был с завязками (как много фартуков она поменяла), которые выставляли напоказ изгибы груди и ключицы. Естественно, что всё, что ниже края фартука, который был всего на десять сантиметров выше колен, было также открыто. Сквозь поверхность стеклянного стола виднелись её бедра и сведенные вместе колени.

Это искушение или же сестра его просто дразнила?

Стоп, он проиграет, если начнет смотреть.

К счастью, как только собрался, он и вправду смог выкинуть эти мысли из головы. За это следует поблагодарить мать и тетю, думал Тацуя. Но у Миюки было прямо противоположное мнение. Впрочем, обе стороны держали свои карты поближе к груди; Тацуя и Миюки подняли свои чашки с кофе и попробовали закуски.

— Осталось три дня до распределения. Ждешь его, Минами-тян?

Такого раньше, когда они жили вдвоем, никогда не случалось. Проигнорированная Тацуей, Миюки притворилась забывчивой и сменила тему разговора на Минами.

— Верно, Миюки-нээсама, я его жду. — С другой стороны, возможно Минами неправильно распознала намерение Миюки, или у нее не оказалось другого выбора, даже если она заметила. В любом случае, Минами ответила прямо.

— В тот день мы с Миюки должны прийти в школу заранее. Минами, ты не против?

— Нет, Тацуя-ниисама. Пожалуйста, позволь мне сопровождать вас.

На заметку, «Миюки-нээсама» и «Тацуя-ниисама» были именами, предложенными Тацуей, а Миюки поручила использовать их.

Неотъемлемой чертой современного общественного транспорта, Кабинок, было предотвращение присутствия посторонних людей в одной Кабинке. Кроме того, попутчика в середине пути взять было невозможно. Люди, которые хотят ехать в одной Кабинке, должны жить вместе или быть соседями, или хотя бы встретиться на станции.

С другой стороны, согласно её роли телохранителя, Минами может сесть только в ту Кабинку, в которой Миюки поедет в школу. Вот только ехать в одной Кабинке с абсолютно незнакомым человеком будет странно и вызовет лишние подозрения.

В конце концов, они решили, что «Минами — кузина со стороны матери». Это было прямым указанием главного дома Йоцубы, и информация о переписи Тацуи и Миюки была подделана. Не будет ничего странного, даже если из ниоткуда появится кузина, не связанная кровным родством. Проблемой оказался выбор слов Минами, таких как «Миюки-сама» и «Тацуя-сама»

В наше время, не считая исключительное меньшинство, не было учениц старшей школы, которые обращаются к более старшим ученикам уважительно «-сама». Это меньшинство обычно принадлежало к высшему эшелону общества, семьям слуг, или девушкам, которые служат могущественным семьям. В случае волшебников такую фразу можно услышать в Десяти главных кланах или семьях с похожим статусом. Хотя фразы «Онии-сама» и «Онээ-сама» тоже уже довольно странны, они звучали относительно нормально по сравнению просто с «-сама».

Миюки и Тацуя надеялись, что она будет обращаться к ним «Миюки» и «Тацуя», но Минами железно отказала. Минами также отказалась называть их «Онээ-сан» и «Онии-сан». Тем не менее она понимала важность сокрытия их статуса и смогла согласиться только на «Миюки-нээсама» и «Тацуя-ниисама».

Тацуя и Миюки, которые раньше жили только вдвоем, сейчас должны были поприветствовать внезапное пополнение, и создавать видимость хорошей семьи.

Во время полуденного чая тема разговора естественно сменилась на распределение, которое произойдет через три дня.

— Представитель этого года парень... такого не было четыре года?

— Пять лет, Онии-сама. Президентом школьного совета перед Саэгусой-сэмпай была тоже девушка.

Тема разговора Тацуи и Миюки коснулась представителя новых учеников этого года, который также получил наивысшие оценки на вступительных экзаменах. Как они и сказали, прошло много времени с тех пор, как у Первой школы представителем был ученик мужского пола.

— Сестры Саэгусы-сэмпай тоже поступили к нам, я думал, что в этом году представителем тоже станет девушка.

— И то правда... Хотя, если бы ты, Минами-тян, во время экзаменов была бы немного серьезней, то стала бы новым представителем.

— Нет, это далеко не так... — надела Минами жесткое выражение лица и слегка склонила голову, когда услышала слова Миюки с примесью поддразнивания. Главный дом поручил ей оставаться нераскрытой, так что она и вправду сдерживала свою магическую силу. Даже так, Тацуя считал, что если бы она по-настоящему постаралась во время экзаменов, то с высокой вероятностью заняла бы первое место, но пассивность Минами, кажется, не позволит легко обсудить эту тему.

Прежде чем они погрузились в неприятную тишину, Тацуя решил сменить тему разговора:

— По-моему, его звали Шиппоу Такума. Под Шиппоу я имею в виду, что он относится к тем самым «Шиппоу».

Миюки не хотела нарочно ставить Минами в тяжелое положение. Она тотчас же последовала примеру брата:

— Именно, он старший сын семьи «Шиппоу» из Восемнадцати семей.

В голове у Тацуи всплыла карта возможностей магических родов и пересеклась с воспоминаниями Миюки о файлах, которые она увидела в школьном совете, так они и достигли согласия.

— Никогда не думал, что Саэгуса и Шиппоу будут одногодками. Я удивлюсь, если это было простым совпадением... Надеюсь, они не сделают ничего хлопотно, — как будто предчувствуя неприятности, Тацуя сморщил брови.

— Интересно, если бы они устроили переполох, помогло бы это нам скрыть наши личности?

— Может быть.

Миюки имела в виду то, что конфликт между старшим сыном Шиппоу и близняшками Саэгуса может привлечь внимание школы, что впоследствии позволит отдалить всякого, кто будет выяснять связь Минами с Тацуей и Миюки, или по крайней мере уменьшить их интерес.

Эти слова неплохо звучали в теории, но Тацуя почувствовал приближение головной боли, когда подумал о том, как справится с этим хаосом.

— Кстати, о сегодняшней семейной вечеринке... — Чашки и тарелки опустели, настало время убираться. Как только Минами собралась встать, Тацуя поднял руку, чтобы остановить её и вдруг сменил тему разговора. — Я считаю, что ты все равно должна присутствовать, Минами.

Тацуя и Миюки сегодня были приглашены к семье Китаяма (семье Шизуку). Изначально Минами не должна была оставаться дома, а последовать за ними в особняк Китаямы и ожидать в зоне слуг, но сейчас план был изменен, уточнил Тацуя.

— Если это приказ, я подчинюсь, — ответила Минами. Так и должны отвечать слуги. Тем не менее лицо у неё выражало незаинтересованность. Минами была интровертом, но это не значит, что у неё нет никаких эмоций на лице, к тому же, по сравнению с личностями, которые специально преувеличивают свои эмоции, как Маюми или Эрика, прочитать её было проще. Разумеется, это требовало навыка наблюдения уровня Тацуи.

Заставлять других людей подчиняться не входило в принципы Тацуи, также он не хотел заставлять её делать то, чего она не хочет. «Если это приказ, я подчинюсь» был не тем ответом, который он хотел услышать. Если так видит другая сторона, ему проще было сказать «Забудь об этом», но вспомнив свои прошлые слова, он в конце концов решил не говорить это вслух.

— В таком случае извини, что взваливаю это на тебя.

Он считал, что это представление необходимо для убедительности лжи, что она — кузина со стороны матери, поэтому не собирался отступать, даже если услышал что-то неприятное.

— Тогда давай поторопимся и оденемся. Минами-тян, я тебе помогу. У нас почти нет времени.

Миюки хлопнула руками и сказала это, чтобы разрядить обстановку, возможно, она также брала во внимание неожиданные чувства брата.

И, безусловно, не потому, что она хотела увидеть колеблющееся выражение Минами. Наверное.

Глава 2

Вечер был «собранием семьи», но спонсирован он всё же был финансовым гигантом Китагатой Ушио — «Китигата Ушио» было производственным именем, которое использует отец Шизуку — поэтому место было довольно оживленное и волнительное.

Однако, несмотря на множество людей, никому не казалось, что здесь хаос или неорганизованность.

— Большое место, как и ожидалось... — неприкрыто восхитился Тацуя. Видно, для подобного собрания лишь особняк Китаямы был достаточно большим.

Тем не менее спутницы не ответили на его чувства. Миюки просто улыбнулась. А на лице Минами, с другой стороны, всё ещё было озадаченное выражение. В армии и исследовательских лабораториях Тацуя больше общался с «простолюдинами», поэтому, по сравнению с главой (пока ещё кандидатом) семьи Йоцуба, Миюки, и со слугой, так или иначе выросшей в главном доме семьи Йоцуба, Минами, у Тацуи появились несколько иные чувства.

Сегодня праздновали возвращение Шизуку после её короткой учебной поездки в USNA, а также переход на второй год обучения. Хотя она вернулась две недели назад, вечер так надолго отложили, потому что она была занята приветствием всех своих друзей и знакомых.

Хотя Шизуку была одной из лучших учениц Первой школы и по своему развивала талант волшебника, она также была дочерью большого финансового гиганта. Общество в первую очередь вспоминало, что она приходится дочерью крупному директору. Её будущее как честолюбивой Волшебницы (в конце концов) принадлежало ей одной, в то время как роль дочери крупного директора накладывала на нее некоторые обязательства перед семьей, партнерами и клиентами.

Учитывая такое количество причин, её «личную» вечеринку перенесли до дня, предшествующего началу нового семестра.

Семья Китаяма состояла из пяти человек: родителей, бабушки, Шизуку и её младшего брата. Однако у отца Шизуку было еще пять братьев и сестер (такой размер семьи не был странным, учитывая огромные доходы), также отец Шизуку поздно женился, поэтому большинство родственников были старше нее. Больше половины из них уже женились и прибыли сюда со своими семьями, а остальные пришли со своими партнерами или любовниками. Вот почему на эту семейную вечеринку пришло так много людей... По крайней мере так это объяснила мать Шизуку.

— Семья Ушио-куна — известная семья производителей, которые берут начало с прошлого века. Многих людей нельзя прогнать просто так.

Во время острожных словесных игр с леди, Тацуя потерял счет, сколько раз уже вздыхал в уме. По какой-то неизвестной причине к нему присматривалась леди Китаяма, однажды известная на весь магический мир как волшебница А ранга в магии типа Колебания, Китаяма Бенио, или Нарусэ Бенио до замужества, и ухватилась за него в качестве собеседника, как только он поприветствовал Шизуку. Кстати, Миюки и Минами уже ушли в сторону Шизуку и Хоноки.

— Вот только мне всё равно трудно держать гостеприимное выражение рядом с тем, кто достаточно бессовестный, чтобы привести сюда незнакомца. Даже если компания стоит на кону, Ушио-кун не должен баловать семью так сильно.

Тацуя понял, что мать у Шизуку — женщина с «подвешенным языком».

Конечно, любой, кто постоянно использует «подвешенный язык», не выживет в реальном мире, будь то даже жена крупного директора (виртуальный мир — совсем другая история), поэтому она, наверное, выбрала правильное время и место, как и подходящего партнера для разговора. Вот только почему этим партнером по разговору оказался он, которого она, по большей части, впервые встретила здесь? Тацуя ну никак не мог этого понять, сколько бы ни ломал голову.

Это была не первая встреча Тацуи и Бенио. Когда Шизуку посылала информацию, собранную в Америке, он с Миюки встретил Бенио в тот же день, но лишь на мгновение. Он не вспомнил ничего, что могло заставить её заговорить с ним.

«Однако, «Ушио-кун», эм... Это имя правда можно использовать при всех эти людях?» — мысленно возразил Тацуя, наслаждаясь небольшим бегством от реальности, когда уже начал пересыщаться жалобами Бенио.

Тацуя знал возраст родителей Шизуку. Разумеется, не было никакой необходимости вдаваться в подробности относительно отца Шизуку, и так как её мать была довольно знаменита в наши дни, собрать их персональные данные не составило большого труда (к слову, если персональные данные засекречены, обычному человеку будет трудно их собрать). Леди Китаяма добавляла «-кун», обращаясь к мужу, не потому, что была старше. В отличие от Ушио, который выглядел моложе своих лет, внешний вид Бенио был недалек от её возраста, поэтому с виду можно было бы сказать, что они примерно одного возраста, хотя на самом деле Ушио был старше на девять лет.

«Должно быть, любовь»

Даже в мыслях было тревожно назвать родителей подруги «избалованными» или «испорченными».

Может быть, Бенио удовлетворилась тем, что смогла выпустить всё недовольство, и угрюмый блеск у неё в глазах пропал. Тем не менее, в обмен, она обратила на Тацую расчетливый взгляд. В этот раз он был направлен не как на незнакомца, которого привели родственники в качестве гостя, но на самого Тацую.

Хотя лицо у него было расслабленным, Тацуя чувствовал себя не к месту, как чувствовал бы и любой другой. Пока он как можно быстрее надеялся встретиться с группой Миюки, Бенио явно не собиралась его отпускать.

— Кстати... — заговорила она, Тацуя даже проститься не успел. Хотя он сдерживался, потому что это была мать одной из его сверстниц, это всё же было огромной ошибкой с его стороны. Впрочем, ничего глубокого в этом не было, просто Тацуя был не в духе. — Так это ты любовь Хоноки?

Несмотря на внезапность вопроса, Тацуя сразу же понял контекст. Хорошая мысля приходит опосля, но если суметь это предсказать, то можно надлежаще и ответить.

— Не самое подходящее описание, но это так.

Если честно, «любовь» он не хотел бы подтверждать. Хотя это была просто бессмысленная софистика, Тацуя так просто не мог это признать.

— Тебя так просто не смутить. Как надежно. — Как-то это искаженное мнение оказалось высокой оценкой Бенио. Или, может, он получил высокую оценку, потому что не пытался уйти от вопроса. Улыбка на лице Бенио сменилась с относительно вежливой на немного более дружелюбную. — Но почему ты отказался? — Дружелюбную, но всё ещё с примесью поддразнивания. — Даже если она не сравнится с твоей сестрой, разве Хонока-тян не красивая?

Должно быть, ей интересно смотреть на маленьких животных, снующих в клетке, чувствуя к ним родство. После успешной сдачи первого теста, в глазах Тацуи появился блеск, он надеялся, что она тратит своё время.

— Думаю, она милая. Не только по внешности, но по характеру.

Отношение Тацуи было немного похоже на простую игру на публику. Не осознавая, что ищет, он внимательно изучал Бенио в поисках причины, скрывающейся за её словами, не давая ни одной мелочи проскользнуть мимо.

— Аха... Если это так, то всё становится еще запутаннее. Очевидно, что лицо, тело и характер великолепны, но ты все равно отказал ей.

Тацуя не припоминал, что бы говорил о теле Хоноки, но это, видно, была оговорка. Он решил не обращать внимания, что бы она ни говорила, но это оказалось ненужным. Даже быстрее него Бенио сделала взрывное заявление:

— К тому же Хонока-тян уже помогала тебе. Она будет служить тебе верой и правдой.

Если уж это не «взрывное заявление», то ничто другое точно не подойдет. Даже для попытки подразнить одного из сверстников дочери это зашло слишком далеко. То к одному волшебнику, то к другому, это не было ни надлежащим, ни разумным.

Обычный ученик школы магии был абсолютно неспособен понять, что имела в виду Бенио. А если бы понял, то из-за природной чувственности, которой обладают обычные шестнадцати- или семнадцатилетние парни, был бы не в силах сдержать возбуждение.

Тем не менее Тацуя только взглянул Бенио в лицо, сохранив свою маску. Улыбка Бенио не нарушилась, как и ожидалось от жены крупного финансиста.

— ...Понятно. Ты способен сохранять такое лицо, даже зная это. — Однако она не смогла скрыть небольшую жесткость в голосе.

— Я не собирался изображать забывчивость.

Голос Тацуи нельзя было назвать дружелюбным. Независимо от её намерений, слова Бенио принадлежали к категории, которую не стоит произносить вслух. За исключением того, что она была матерью одной из его подруг, Тацуя не считал, что должен общаться с ней в дружелюбной манере.

— Вот оно как... Ты знал силу Элементов и их потенциальную ценность и отказался, оставив уже существующие отношения.

Семейная линия Хоноки — Элементы. Хонока была наследницей волшебников, разработанных в системе традиционной магии, которая пришла перед появлением Четырех Велики Систем и Восьми Основных Типов современной магии. Для тех, кто имел колоссальную силу, семейная линия была очень важна. Тацуя был хорошо осведомлен об этом, об этом же говорила Бенио.

В это мгновение с лица Бенио исчезла декоративная улыбка. Её жесткий голос сменился на леденящий.

— Не говори мне, что это часть твоего плана?

Бенио не смогла узнать, что было запланировано, но Тацуя уловил смысл её слов, как и в определенных пределах прочел выговор и клевету.

— Я никогда не хотел использовать Хоноку подобным образом.

К слову, Тацуя не был напуган. Он также не пытался опровергнуть обвинения.

— Но ты всё равно позволил ей сопровождать тебя, когда вы отбили вампиров.

Бенио могла подумать, что Тацуя играет в дурака. В её словах начало звучать разочарование.

— Тогда не было причины ей отказывать.

Тацуя прекрасно понимал, почему Бенио так переменилась. Даже если он упустил позитивные мысли по отношению к себе, просто невозможно чтобы он смог упустить вражду. Он был таким, какой он был. С другой стороны, он также тренировался, чтобы его лицо не дрогнуло даже в условиях яростной вражды и злобы.

Против Тацуи, не показавшего признаков пробуждения гнева, какой бы ни была провокация, Бенио сменила направление разговора.

— ...Хонока как сестра Шизуку. Мы относимся к ней так же, как к нашей собственной дочке. Кроме того, Шизуку к тебе привязалась. Доверие, которое Шизуку тебе оказывает, превосходит то, которое оказывают обычным друзьям.

Взгляд, который Тацуя вернул Бенио, как будто спрашивал причину всего этого. Тацуя уже давно позабыл обеспокоенность, что «это мать Шизуку».

— Поэтому я начала расследование твоей личности, Шиба Тацуя-кун. — Бенио явно с вызовом смотрела на Тацую.

— Хотя это вряд ли можно назвать приятным, я могу понять, — и Тацуя с великодушным видом принял вызов.

— Что ты за дьявол? С сетью Китаямы... информационной сетью «Корпоративного Альянса», мы не смогли даже найти твои Персональные данные!

— Это, должно быть, ошибка. В конце концов, без Персональных данных я не смог бы поступить в старшую школу, — абсолютно логично ответил Тацуя.

Однако Бенио чувствовала, что это просто отговорка.

— Пожалуйста, не недооценивай взрослых. Это правда, что у твоих ПД низший уровень информации, хоть содержат дополнительную информацию в виде фотографии и нескольких плохих характеристик, так что они не слишком хороши. Если бы я не услышала разговоры этого ребенка о тебе, я бы ничего не заподозрила.

— Было что-то странное? — безжизненным, словно машинным тоном ответил Тацуя. Он принял отношение, практически кричащее о том, что он знает, что у Бенио на руках нет конкретной информации.

— Нет, ничего. Поэтому это и странно.

Тацуя молча наблюдал, как мать Шизуку продолжает рассматривать его, преследуя свои интересы. Было нечего сказать. Это были истинные чувства Тацуи. Единственное, о чем он мог подумать, убегая от реальности, это «у неё, в отличие от дочери, горячая кровь».

— Судя по рассказам этого ребенка, ты обладаешь невероятной силой, нет, практически божественными способностями и талантом. После личного разговора, мое впечатление о тебе выросло еще сильнее в несколько нетипичном направлении. Но как могут быть твои Персональные данные такими неприглядными?

Слова Бенио были одновременно правдой и лишь догадками. А раз они были лишь догадками, то не было никакой причины что-либо признавать.

— Персональные данные — это просто информация. Настоящий человек не может быть таким простым.

Персональные данные были маской, созданной, чтобы позволять другим людям его определять. И какой бы ни была эта маска, истиной или ложью, до тех пор, пока о том, что «она близка, но не совсем», никто не знает, маска продолжит служить во внешнем мире как его настоящие данные.

— ...Так ты говоришь, что впечатлениям разниться — естественно, да?

— Таков я есть. Если вы спросите мое имя или знания, то они точно соответствуют указанным в Персональных данных. А о впечатлениях вы и так уже знаете. Больше мне нечего сказать.

На каком-то уровне это были настоящие мысли Тацуи. «Таков я есть». Он был тем, кто обладает невероятной разрушительной силой, сравнимой с ядерным оружием и может в один день расколоть мир. Так «кем» же он был? Этот вопрос он часто задавал сам себе, но подходящего ответа не находил.

Тем не менее Бенио такой ответ не устраивал.

— Ты придуриваешься?!.

Хотя она пыталась не кричать, её тон уже был достаточно грубым.

За некоторыми исключениям, люди, находящиеся в высших слоях общества, обычно могут легко захватить положение, когда кто-либо с подобным или превосходящим статусом показывает эмоции. Вид жены хозяина дома, спорящей с один из гостей, начал привлекать внимание других участников вечеринки.

— Успокойся, Бенио.

Хотя эта вечеринка называлась семейной, невозможно, чтобы были представлены только члены семьи. Она точно не хотела, чтобы кто-нибудь еще увидел эту сцену, поэтому было вполне естественно для Китаямы Ушио быстро прийти и рассудить их.

— Шиба-кун, прими мои извинения, — поклонился Ушио.

— Все в порядке, на самом деле это я должен извиниться за свои слова. В конце концов, я неопытный молодой человек, я был бы очень признателен, если бы вы простили мое поведение, — Тацуя вернул такой же поклон и тоже извинился. Однако его слова всё ещё были довольно надменны.

К счастью, Ушио не подумал о словах, опущенных Тацуей. Не было чувства возобновления конфликта, и, так как течение событий поменялось, его глаза ушли от Бенио и Тацуи.

— В таком случае позвольте мне проститься. — Тацуя, вероятно, посчитал это прекрасной возможностью, поэтому сказал он это Ушио, а не Бенио.

— Ах, верно. Думаю, моя дочь хотела бы с тобой поговорить.

Ушио также чувствовал, что Бенио необходимо некоторое время, чтобы расслабится. Тацуя поклонился, перед тем как уйти в направлении компании Шизуку, в то же время Ушио положил руку на спину Бенио, приглашая её сесть на кресло у стены.

— Извини, Тацуя-кун.

При достижении расстояния, на котором не нужно было громко кричать, Шизуку опередила Тацую, сразу же поклонилась и извинилась.

Когда она подняла голову, на её обычном стойком выражении лица появились намеки на смущение. В конце концов, она пригласила одного из своих товарищей на вечеринку только для того, чтобы её мама ему докучала (так думала Шизуку). Такое сильно смутило бы не только Шизуку.

— Ничего подобного, я понимаю твою мать. Если внезапно появился какой-то парень и приблизился к дочери, подозрения будут вполне уместны. Я ничего не имею в виду, так что не беспокойся, Шизуку.

— ...Хм, еще раз извини.

Больше она ничего не сказала, но не потому, что желала изменить себе настроение (хотя были некоторые признаки и этого), но потому что у неё был такой характер — внезапно затихнуть. Хотя она явно хотела еще раз извиниться, сказать смогла лишь ту единственную фразу. Это чувство было умножено смущением, в результате чего появилось такое неловкое выражение лица.

В это же время Тацуя осознал, что почти что погладил Шизуку по волосам. Это явно не было его ответственностью, но поскольку её депрессивное лицо было очень похожим на то, которое обычно бывает у Миюки, Тацуе машинально захотелось «погладить её по голове».

«Я слишком расслабился» — Тацуя криво усмехнулся над собой, одновременно откинув эту мысль, перед тем как покачать головой и легко посмеяться, будто утверждая «закончим на этом».

Шизуку, Хонока, Минами и Миюки, в кругу этих девушек в красивых платьях стоял молодой мальчик в костюме. Обычно, человек в таком положении будет сильно нервничать, но от того мальчика Тацуя этого не почувствовал. Хонока усердно пыталась завлечь Минами в разговор, в то время как Шизуку постоянно вклинивалась, чтобы Хонока не переволновалась. С помощью Миюки, Минами смогла поддержать разговор. Глядя на них всех, Тацуя смог частично понять суть этих разговоров. В это время он внезапно услышал голос, зовущий его из-за спины, и обернулся.

— Извините, вы Шиба Тацуя Онии-сан, верно?

Видимо, этот молодой мальчик находился под впечатлением, что Тацуя не услышал вопрос четко. Поэтому когда он повторил вопрос, Тацуя утвердительно ответил. Этот мальчик возможно еще даже не пошел в среднюю школу. Стоя напротив миниатюрного мальчика с детской аурой, Тацуе не было необходимости спрашивать его имя.

— Ватару, — с губ Шизуку сорвалось имя маленького мальчика.

— Онээ-тян, извини, я прервал вас?

Впрочем, мальчик сам подтвердил свою личность.

— Нет. Но все равно поприветствуй их.

Молчаливая, как и всегда. Слова Шизуку могли быть холодными с виду, но её взгляд на младшего брата был довольно мягким.

Точно поняв её слова, маленький мальчик, которого звали Ватару, постарался принять прилежное выражение лица — выражение, как будто он «стоял в первых рядах», что было просто очаровательно — и аккуратно поклонился, согласно указаниям сестры.

— Рад познакомится. Мое имя — Китаяма Ватару. В этом году я пойду в шестой класс, — Ватару повернулся к Тацуе и представился.

Так как он уже был знаком с Хонокой, не требовалось дополнительных представлений. Однако на Миюки он даже не взглянул, казалось, что он избегал её (чтобы не быть слишком впечатленным). После обмена приветствиями с Тацуей, он, когда отвечала Миюки, немного отвел глаза, стиснул зубы и весь сжался, что еще больше усилило это впечатление.

Поскольку это было явно не потому, что он не любил или игнорировал её, Миюки посчитала выражение Ватару очень милым. Тем не менее у Минами появились некоторые злые мысли — он ведь непристойно повёл себя с её «госпожой».

— Я очень рада знакомству, Ватару-сан. Меня зовут Сакурай Минами. Я кузина Тацуи-ниисамы и Миюки-нээсама. Пожалуйста, позаботься обо мне в будущем, — безупречно приветствовала Минами, однако её улыбке не хватало искренности. Хотя это не было искусственной лестью, было трудно скрыть, что она просто соблюдает приличия.

Хонока решила развеять неловкость:

— Ватару-кун, ты хотел спросить Тацую Онии-сана о чем-то?

Однако она не пыталась силой сменить тему разговора. Согласно приветствию Ватару, он хотел о чем-то его спросить.

— Ах, ты права.

Внимание Ватару сразу вернулось к Хоноке. И не из-за того, что он был проницателен, просто таким были дети.

— Шиба-сан. — Здесь было два человека с фамилией «Шиба», но все прекрасно понимали, к кому обращается Ватару, поэтому никто его не прервал, включая Минами. — Я кое о чем хочу спросить.

Столкнувшись с Ватару, который наконец-то собрал смелость, чтобы заговорить…

— Хорошо. Если я смогу ответить, конечно, — обычным тоном сказал Тацуя.

— Я хочу узнать, ух, может ли кто-либо, не способный использовать магию, стать магическим инженером?

Сам по себе вопрос не был неожиданностью, но прозвучавший из уст сына семьи Китаяма, он стал странным. Сейчас на Хоноке и Шизуку были изумленные лица.

— Нет. Магические инженеры — техники, которые используют магию для инженерии. Техники, которые не могут использовать магию не могут называться магическими инженерами, — тем не менее Тацуя не колебался и ответил откровенно.

— Вот как...

Когда он услышал ясный ответ Тацуи, плечи у Ватару печально опустились. Однако было рано отчаиваться.

— Однако магическими инженерами являются не только техники, работающие в магической инженерии.

— Э?

Наблюдая, как Ватару поднял голову и посмотрел на него, на лице Тацуи появилась ровная улыбка.

Глаза наполнились надеждой, Ватару слушал каждое его слово.

— Даже без магии ты всё ещё можешь выучить магическую инженерию. — Тацуя не пытался специально «раздуть из мухи слона». Даже если он был «злодеем», это не значило, что характер у него «злой». По крайней мере, так он себя видел. — Хотя будет очень сложно проводить обслуживание CAD без чувства магии, ты всё ещё можешь создавать CAD, не имея возможности использовать магию. То же самое относится и к другим продуктам, которые используют магические техники. Пока ты прилежно учишься, ты сможешь получить необходимые знания, чтобы помочь своей старшей сестре.

— Ах, нет, я не...

Как бы он ни отрицал, но все его мысли были как на ладони, благодаря смущению у него на лице. Затем его взгляд, которым он смотрел на Тацую, изменился (для учеников средней школы, ученик старшей был уже взрослым) и стал почти как у поклонника, с воодушевленной аурой.

К сожалению, взрослые были неспособны принять такое же чистое выражение как дети. Наблюдая издалека, как дети полностью очарованы Тацуей, Бенио внезапно захотелось вздохнуть.

— В чем дело, Бенио? — забеспокоился Ушио, но Бенио могла только скривить лицо, сопротивляясь желанию вздохнуть, и не ответила. Она лишь на мгновение остановила взгляд на муже, перед тем как снова вернутся к смеющимся и разговаривающим детям. — Бенио, какая часть Шибы Тацуи-куна тебе ненавистна?

Китаяма Ушио любил свою жену, но это не значит, что он был подкаблучником. Точнее, часть его боялась жены, но их отношения были не на том уровне, где он не мог бы высказать свои мысли.

— Ушио-кун, ты говоришь так, будто признаешь его, — Бенио вернула взгляд к мужу.

— Я думаю, что он опытный молодой человек. К тому же очень талантливый, — довольно откровенно ответил Ушио, с другой стороны можно было посчитать, что он не особо задумывался над ответом.

Бенио машинально почувствовала поток недовольства, но истерически не возразила.

— ...Может, даже слишком талантлив.

Однако услышав её голос, наполненный подавленными эмоциями, он понял, что душевное состояние у неё далекое от умиротворенного.

— К тому же он знает слишком много, и понимает слишком много. Даже среди членов Десяти главных кланов, с которыми я знакома, никто не заставляет меня следить за разговором так внимательно как он. — Вздох сорвался с губ Бенио. Без этого было невозможно выразить чувства. — Для волшебников быть слишком талантливым не всегда к счастью. Скорее, от них счастье убегает. Слава богу, Шизуку остановилась на самой грани, но если она станет близка с невероятно талантливым волшебником, то также может подхватить неудачи тех, кто обладает невероятной силой.

Ушио не смог сказать жене: «ты слишком много думаешь».

Взамен он положил ей руку на плечо.

— Даже если это так, как ты сказала, и Шиба Тацуя приносит неудачи, это правда его ошибка? Избегать его по причине неизвестного будущего, независящего от него, я не могу этого принять. Если его сила и правда приносит неудачи, и затягивает в них Шизуку, тогда всё будет хорошо, если мы уберем неудачи из их жизни. В конце концов, меня не без причины называют «финансовым гигантом». Мы — семья, и я смогу их защитить. Вот увидишь, — твёрдо заявил Ушио.

Бенио просто кивнула. Однако она, казалось, была далеко от принятия его слов.

Сейчас было сложно сказать, слишком велика ли у него сила, но Тацуя и вправду притягивал неприятности, или что-то подобное. Пока Тацуя разговаривал с братом Шизуку, неприятности сами подкрались к нему.

— Шизуку-тян, давно не виделись, — странно близким тоном начал разговор молодой мужчина, который выглядел лет на двадцать пять.

Хотя от него несло легкомысленностью, одет он был вполне прилично. Шизуку только кивнула, в знак приветствия. Тацуя не знал, как того зовут, но учитывая его бесцеремонность, то это, должно быть, старший кузен Шизуку.

Однако когда Шизуку и Ватару увидели молодую женщину рядом с мужчиной, на них появилось удивленное выражение. На первый взгляд, она с молодым человеком была одного возраста. И, будь то лицо или фигура, всё было далеким от нормы. Её выбор одежды и украшений был великолепен, создавая почти мистическое чувство. Раз Шизуку и Ватару удивились, то она точно не была их родственницей.

— Ах, в конце года я собираюсь на ней жениться. — Молодой человек почувствовал взгляд Шизуку и Ватару, и сразу же всё объяснил.

— Вы помолвлены? Поздравляю! — вежливо поздравила их Шизуку.

— Ах, нет, я еще не подарил ей кольцо, — молодой человек несколько неловко склонил голову.

Видя его таким, Тацуя подумал: «Для члена семьи Китаяма этот точно обычен». Красивая девушка, которая стояла рядом с молодым человеком и излучала свою красоту, улыбнулась Тацуе, как только заметила его взгляд.

Теперь настало время удивляться Тацуе. Сразу заметив изменения в нем, Миюки на него вопросительно посмотрела. Если это продолжится, Миюки непременно проследует за взглядом Тацуи и двинет бровями, увидев, на кого смотрит брат. Однако прежде чем до такого дошло, красавица обратилась не к Тацуе, а к звезде сегодняшнего вечера — Шизуку.

— Рада нашей встрече, Шизуку-сан. Меня зовут Савамура Маки. Приятно познакомится.

В глазах Тацуи такое её упрощенное приветствие было следствием не замкнутости или нежелания выразить себя, но результатом того, что все присутствующие должны бы уже знать, кто она.

В доказательство его теории, Хонока, после того как её представили следом за Шизуку и Ватару, спросила Маки неверящим голосом:

— Извините меня, Савамура-сан, вы случаем не та самая актриса Савамура Маки, которая была номинирована на Лучшую актрису в Тихоокеанской Академии фильмов за роль в фильме «Течения Лета».

— Ах, ты смотрела тот фильм? — с изящной улыбкой ответила Савамура Маки. Хотя в этой улыбке были видны следы ликования.

— Так это были вы! Я видела этот фрагмент в кинотеатре раньше. Это было великолепно!

— Хо хо, спасибо большое!

Тацуя не смотрит фильмы, но он слышал многое о «Течениях Лета». Он вспомнил, что прошлым летом этот фильм был источником многих споров. Ну а раз у Хоноки такой вид, то он, видимо, достаточно интересен. В конце концов, фильм заставил людей сходить посмотреть в кинотеатр, а не смотреть на обычном телевизоре.

С номинацией на международном фестивале кино, эта женщина должна быть знаменитой актрисой, подумал Тацуя. И потерял к «ней» весь интерес. Он никогда не интересовался сферой развлечений и, с его точки зрения, знаменитости имеют множество неудобств, будучи центром внимания средств массовой информации. С извинениями к интересу Хоноки, Тацуя желал побыстрее закончить с ними и поискать других гостей.

Увы, реальность имела другие взгляды.

— Простите меня, если ошибусь... — Взяв верхнюю ноту в конце фразы, которая начинала вопрос, Маки обратилась к Тацуе и Миюки, стоящим позади. — Вы случаем не Шиба Миюки-сан и Шиба Тацуя-кун?

Тацуя и Миюки не были настолько наивными, чтобы забеспокоиться. Однако, хотя на несколько ином уровне, они всё же удивились.

— Верно, это мы. Извиняюсь, мы уже где-то виделись? — Тацуя встал перед Миюки, не позволив ей снова представляться. Прямо встретив вопрос Маки, он также задал свой вопрос.

— Нет, это наша первая встреча, — подтвердила своим ответом Маки, что память Тацуи была верной.

Тогда откуда ты знаешь? Встретив бессловесный намек, Маки легко развеяла эту странность.

— Он показал мне записи с Турнира девяти школ, и сказал, что там участвует Шизуку-сан. — Не было нужды говорить, что «он» относилось к спутнику, стоящему рядом с ней. — Я думала, вы двое пришли прямо с картины.

Шизуку сейчас говорила с партнером Маки. Маки говорила тихо, потому что не хотела, чтобы Шизуку услышала, так как похвалы в сторону Миюки могут быть неправильно восприняты по отношению к Шизуку, подумал Тацуя. И она не только заговорила тише, но и поближе придвинулась лицом. Тут могла быть замешана еще одна причина, но Тацуя не должен был ей потакать.

— Правда? Моя сестра, конечно, другая история, но сам я вряд ли достоин такой похвалы.

Приняв во внимание своё положение и личность, с которой разговаривал, Тацуя намеренно использовал «сам я» от первого лица. В сравнении с встречей с родителями Шизуку, Тацуя держал Маки на еще большей дистанции. Под маской приличия, Миюки продолжала молчать, по той же причине, что и её брат. Они оба инстинктивно опасались Маки.

— Как скромно. Не я одна высоко оцениваю вас, все мои друзья также в этом уверены.

Кстати, Маки также перечислила имена нескольких актеров и режиссеров, но, к сожалению, Тацуя не слышал ни об одном из них.

— Ах да. Вы двое свободны на следующих выходных? Если вы не против, я бы хотела представить вас двоих в нашем салоне, — с сияющей улыбкой на лице Маки пригласила Тацую.

С одной стороны, она невинным выражением лица передала чистоту намерений, с другой стороны она очаровывала и искушала. Как и ожидалось от актерского мастерства молодой актрисы.

Если честно, Тацуя немного заинтересовался этим предложением. Его внимание привлекло желание узнать, что же актриса, не имеющая отношения к магии, хочет от него. Тацуя не верил в чепуху о том, что привлек внимание своей внешностью. Блеск в глазах Савамуры Маки не был таким поверхностным.

— Хоть такая возможность выпадает лишь раз, я вынужден отказаться. — Однако Тацуя отказался. Хотя его тон был примирительным, не было возможности истолковать иначе значение его слов или вероятности, что он передумает.

— Понятно. — В этот миг у Маки в глазах промелькнула ярость, но была сразу же подавлена. Снова, как и ожидалось от актерского мастерства молодой актрисы. — Тогда твоя сестра... Может ли Миюки порадовать нас своим присутствием?

В этот раз она обратила свою улыбку к Миюки. Она могла свободно использовать улыбку, наполненную женственными чарами, абсолютно лишенную кокетливости. Актерский талант Маки был справедливо признан.

— Так как мой старший брат отказался, я не могу тревожить вас, — тут же ответила отказом Миюки.

Перед таким ответом не оставалось иных вариантов, лицо Маки наполнилось разочарованием и изумлением. Пока Маки не пришла в себя, Тацуя слегка кивнул, и Миюки изящно поклонилась, затем они двое отправляясь к столам.

Скрытно наблюдая за их движениями, Минами быстро пошла следом. Внезапно повернув голову, Минами поймала неприятный взгляд, которым Маки смотрела на Тацую, перед тем как быстро развернулась.

Возможно подумав, что тот взгляд, по случайности посланный в его сторону, предназначается ему, её жених (самопровозглашенный) вернулся к ней после разговора с Шизуку. Маки поприветствовала его широкой улыбкой, улыбкой, не содержащей ни капли недавней ярости или нерешительности.

Глава 3

Старый электрический спорт-кар — реплика «спортивных машин», которые были популярны в конце двадцатого века — остановился перед высокими апартаментами, построенными в центре города.

— Останови здесь. Спасибо, что подвёз.

Маки открыла дверь в форме крыла и вышла из низкой, короткой машины, которая почти что лежала на земле (просвет был крайне мал). Вставала со своего места она театрально, как будто находясь перед камерами, она обошла машину и остановилась рядом с окном водителя, если так можно выразиться, на самом деле машина была с автоматической системой управления, которая всё ещё располагалась напротив этого места.

У её парня, кузена Шизуку, на лице было неудовлетворенное выражение. Тем не менее Маки подошла ближе и поцеловала его, перед тем как подарить ему сияющую улыбку. Молодой человек расслабился и завел машину.

Хотя Маки махала рукой на прощание спешившей умчаться старой реплике, как только электрический автомобиль развернулся и исчез за поворотом, улыбка сразу спала с её лица, сменившись на холодное выражение. «Любовник», которым можно манипулировать простой улыбкой, исчез из мыслей Маки, и, вздохнув, она пошла в холл апартаментов, где находились лифты.

За исключением огромных строений, как Отель Йокогамы, в Японии в двадцать первом веке было очень мало зданий, превосходивших высоту сто метров. Особенно это касалось жилых зданий. С точки зрения эффективного использования национальных ресурсов, было предпочтительнее построить несколько обычных домов, нежели один огромный небоскреб. С такой философией здесь построили ряд многоквартирных домов, высотой восемьдесят метров и по двадцать этажей каждый. Квартира Маки была угловой, на двадцатом этаже. С комбинацией зеркал и хитрой оптики, даже нижние этажи хорошо освещались, но арендаторы всё равно предпочитали верхние этажи, именно потому квартиры там стоили дороже. Купить такую дорогую недвижимость в центре города, знаменитой актрисе, которая недавно начала карьеру, будет тяжело без стороннего спонсора. Если бы, конечно, она было просто актрисой.

— Хорошая работа, — сказала Маки двум женщинам-телохранителям, стоящим по пути, знающим, что их «хозяйка» вернулась. Они не были типичными «последователями» развлекательной индустрии, и их не отправила компания, к которой она принадлежит. Это были охранники, выбранные её отцом.

На телевидении отец Маки был исполнительным директором медиа-холдинга, с большим количеством зависимых компаний. Хотя они были не на том же уровне, что и семья Китаяма, семья Савамура была членом высшего эшелона общества и к тому же они были очень богаты.

Вернувшись домой, Маки сначала приняла душ, затем переоделась в более комфортное платье и робу, и села на диван. Это была обычная одежда, которую она носила только дома или на некоторых видах фото-сессий. Несколько раз нажав на встроенный в подлокотник пульт управления, она приказала HAR приготовить бутылку вина и бокал. Поверхность журнального столика опустилась, позволив пройти скрытым под полом бутылке и бокалу, и вернулась в обычное состояние. Это был обычный механизм в дорогих апартаментах. Сейчас этим уже никого не удивишь. Маки взяла бутылку и вытащила пробку, чтобы налить себе в бокал красного вина.

Вместо того чтобы сразу попробовать его на вкус, она поднесла бокал к носу и насладилась запахом. На самом деле она не хотела пить алкоголь. Не то чтобы алкоголь ей был противопоказан, но она также не зависела от него. Это был ритуал Маки для успокоения нервов, после возвращения домой с работы. На каком-то уровне, по сравнению со вкусом алкоголя, погружение в атмосферу, возможно, было более важно.

Тем не менее это не значит что она вообще не пила, и ко времени как половина содержимого бокала уже исчезла, её телохранительница открыла дверь и вошла в комнату.

— Миледи, Шиппоу-сама пришел.

— Такума?.. Кстати, почти пришло время назначения. Он пришел рановато, но не важно, пусть войдет. — Не то чтобы она боялась, если кто-нибудь увидит её в такой одежде. Без каких-либо признаков смущения на лице, Маки приказала охранникам пустить гостя в комнату.

— Поняла.

Даже после того как телохранительница вышла, Маки не принялась искать косметику.

Она была актрисой.

Даже если б на ней было только нижнее белье, она была более чем способна сыграть «себя такой, какой её видят». Против неопытного юнца легкого платья и робы более чем достаточно.

Молодой человек как к себе домой вошел в гостиную и без особых приветствий сел перед Маки. Ростом он был примерно сто семьдесят сантиметров. Телосложение было немного худым, и хотя лицо было беспристрастным, ребяческая аура всё ещё соответствовала его возрасту. Он казался надменным возможно потому, что у него в глазах таилось горящее самоутверждение.

— Добрый вечер, Маки-сан.

Его тон и действия не соответствовали его возрасту.

— Приветствую, Такума. Ты пунктуален.

Маки не обращала внимания на бравое появление Такумы. Тем не менее такого обмена приветствиями было недостаточно, чтобы поднять Такуме настроение. Их отношениям уже был примерно год.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — предложила Маки.

— Не нужно. Алкоголь ухудшает память, — Такума покачал головой. Хотя это не было предложением «выпить спиртного», Маки не стала об этом упоминать. — Что вы хотели мне сообщить? В конце концов, именно по этой причине вы позвали меня сюда.

— Верно. Тогда сразу к делу. — По мнению Маки, Такума был излишне фанатичен, но столкнувшись с мальчиком, который почти на поколение младше нее, она не собиралась придерживаться своего стиля. Для Маки, Такума не был ни молодым любовником, ни личным Жигало. — Я встретилась с Китаямой Шизуку. К несчастью, она смогла запомнить только мою внешность и имя.

— ...Не интересуется искусством?

— Однако её подруга, Мицуи Хонока, ясно проявляет интерес, я думаю. — Видя, что Такума не скрывает своего разочарования, Маки приняла позу актрисы, нет, суперзвезды, улыбнувшись ему.

— Правда? — сразу поменял отношение Такума (слишком честно) и наклонился чуть ближе к Маки.

— Мицуи Хонока тоже входит в элиту учеников второго года. Привлечение её в наши ряды может стать большой помощью.

— Может быть. К тому же, полагаю, если её подруга, Мицуи Хонока, вступит в лагерь Такумы, шанс договориться с Китаямой Шизуку тоже возрастет.

Маки и Такума были союзниками. По своим личным причинам среди волшебников они искали товарищей, или пешек в игре. Один из сценариев заключался в том, чтобы привлечь в свой лагерь волшебников с большим потенциалом из Первой школы и стать с ними друзьями.

— Думаю, сперва будет лучше поискать компаньонов среди первогодок.

— Мы хотим перестроить мир. Наша цель не в том, чтобы создать лагерь, как и захватывать лидирующие позиции в школе совершенно бессмысленно. Скорее, мы должны думать о том, как привлечь на нашу сторону людей с большим влиянием, как семья Китаяма. Разве ты не вершишь в это, Маки? Разве не потому ты встречаешься с этим ужасным человеком, который входит в семью Китаяма? — прерывая слова Маки, Такума поймал её сильный взгляд. — Давай назначим Мицуи Хоноку нашей первой целью. Конечно, ты мне в этом поможешь?

Маки вернула улыбку на ребяческий пыл Такумы.

— Хорошо... Но, Такума, тебе лучше обращаться к ней «Мицуи-сэмпай». Если ты не обратишь достаточно внимания, ты внезапно можешь назвать её по полному имени в неправильное время и в неправильном месте, ты так не думаешь?

У Такумы дрогнули глаза, а на лице внезапно появилось виноватое выражение.

Маки увлажнила губы красным вином, выражение на её лице стало томным. Конечно, это была игра.

— Маки, что-то не так? — Видя это выражение, Такума нахмурил брови. Его вопрос попал точно в цель.

— Что-то не так... да. — Естественно, все это было скрыто. Маки лишь притворилась, что это «случайно отразилось на её лице» и закончила «раз ты спросил, я отвечу». — Как мы уже знаем, на вечеринке появилась Шиба Миюки со своим старшим братом.

Такума, похоже, не догадывался, что это игра. Он неспособен видеть через её маску? Или просто ему всё равно, что думает Маки? Он полностью сосредоточился на её словах.

— Привлечь их на нашу сторону будет очень тяжело.

— Что-то случилось?

— Нет, мы просто поговорили... Но эти двое, возможно, имеют какое-то отношение к предыдущему Президенту школьного совета. — В данном случае Маки солгала. Тацуя и Миюки отказали ей, не дав даже возможности собрать информацию. Однако Такума не мог об этом знать.

— Предыдущий Президент школьного совета... Саэгуса!

Всплеск вражды вырвался из фраз Маки и Такумы. Питаемые враждой, его эмоции исказили логику, не дав возможности увидеть ложь.

— Это всего лишь мое предположение, но, думаю, эти брат с сестрой уже присоединились к лагерю Саэгусы. Сейчас их переубедить одним махом будет крайне сложно. Особенно это касается сестры, у которой легион поклонников.

Ненависть яростно запылала в глазах Такумы, когда он подавил смело звучащий агрессивный тон.

— Чем больше у тебя союзников, тем больше врагов — это закон нашего мира. Если они питомцы Саэгусы, тогда мы рано или поздно их просто стравим друг с другом. Помни это!

— Сестра — вице-президент школьного совета, так что рекомендую тебе оставить мысли о вступлении в школьный совет. — Маки посмотрела умоляющими глазами на вскочившего от волнения Такуму. — Из того, что я знаю, сестра обладает серьезным комплексом брата, и её старший брат ненавистен многим. Не будет ли намного лучше использовать такой подход? — искренним, воодушевленным тоном предложила Маки.

Глава 4

Даже сейчас, в конце двадцать первого века, Токио, Осака и Нагоя оставались самыми большими городами Японии. Хотя Осака уже пострадала от увеличения цен на недвижимость, цены на продукты снизились, благодаря появлению бесплатного аэропорта и первой круглосуточной гавани, позволив городу вернуть статус промышленного узла.

Однако сегодня местом происшествия была не Осака, а Нагоя.

Было около 23.00 часов. Место находилось недалеко от парка Ацуты, рядом с берегом реки Хорикава.

— Кстати, выбор такого почти опустевшего места для секретного собрания просто кричит о том, что им нечего скрывать.

Совершенно не обращая внимания на местность вокруг — они были в чаще у дорожки, — пятнадцати- или шестнадцатилетняя молодая девушка с длинными локонами, одетая в пеструю одежду, как будто только явилась с рок концерта, тихо говорила.

— Не думаю, что так должна говорить Онээ-сан, которую в такое время могут по ошибке принять за бандита.

Голос, который ответил, был слишком низким для девушки, но всё ещё слишком высоким для парня. Наверное, невозможно определить только по голосу, был это парень или девушка. Однако черное, короткое платье без рукавов, а также чулки того же цвета были явно элементами женской одежды. Ко всему этому, черная рубашка с высоким воротником и длинными рукавами была надета под платье без рукавов, поэтому открытыми частями тела оставались только руки и лицо. Грудь была слегка поднята, а черные волосы коротко стрижены. На первый взгляд, это, без сомнения, была молодая девушка. Однако, согласно возрасту первой молодой девушки и обращению «старшая сестра», они, должно быть, близняшки или одногодки.

— Ями-тян, ты дура.

Несмотря на то что молодая девушка, к которой старшая сестра обратилась «Ями-тян», нахмурила брови, жалоб не последовало.

— Именно из-за нашего внешнего вида мы можем здесь находиться. В большинстве случаев люди подумают «Это же преступник», верно?

В этом доводе была некоторая логика, поэтому Ями ничего не ответила. Однако, принимая во внимание то, что порученная им миссия требовала довольно много передвижения, одеться удобно было просто необходимо. Сейчас одежда её старшей сестры, должно быть, затрудняет передвижение больше, чем что-либо еще, и не отвечает этому базовому требованию. Однако учитывая, что она выбрала более удобную одежду (по некоторым причинам платье было необходимо), а её всё равно назвали «дурой», она не могла смириться.

Нужно было любой ценой чем-нибудь возразить. Молодая девушка напрягла мозг, но сообщение, которое пришло на приемник в ухе, заставило её оставить эту глупую идею.

— Онээ-сан, похоже, наша цель прибыла.

— Подтверждаю. Неожиданно приехали на лодке, причем на спортивной. Учитывая, сколько внимания они привлекают... Они совсем не собираются скрываться?

Плотная, на весь глаз, повязка, которую её сестра носила на левом глазу, должно быть была HMD (дисплей, закрепленный на голове). Она провела рукой по повязке, одновременно моргнув правым глазом. Это, возможно, проблемно даже для того, кто носит его. Ями подумала: «Ты могла просто его не надевать», — но в то же время сказа совсем другое.

— Я думаю, что цель не пытается скрыть себя. Даже если кто-либо увидит их, информация, в крайнем случае, может попасть максимум к репортерам.

— Эх, репортерам... — Ями намеренно пожала плечами в обычной манере, когда услышала подозрительное бормотание сестры. — Оставим теорию Йору Онээ-сан о ненадежности СМИ на следующий раз.

— Ями-тян... А ты стала довольно наглой!

На этом небольшой разговор закончился. Младшая девушка явно не намеревалась играть или веселиться. Полностью игнорируя шутку старшей сестры, она сосредоточила взгляд на подходившей к берегу спортивной лодке. Кабина лодки не была видна снаружи. Лодка остановилась в небольшом доке, который также служил в качестве остановки туристических автобусов. С лодки сошли два больших человека.

Их поприветствовал мужчина средних лет и среднего телосложения: не слишком широкий, и не особо высокий. Его вид был потрепанным, но девушек это не обмануло. Скрытое под деловым костюмом, его тело было закалено множеством битв. К тому же от него веяло порохом.

— Это репортер? Больше на наемника похож.

— И в самом деле, кажется, что он имеет опыт наемника. Данные уже должны до тебя дойти.

Йору отвернулась, чтобы не встретить недовольный взгляд сестры. Она уже проверила внешний вид репортера. Даже если наблюдаемый объект пытался скрыть это, он даже не подозревал, что находится под наблюдением. Они уже определили цель по изображению.

— Другими словами, он с самого начала был жестким антиправительственным репортером.

— Хм, идеальный репортер.

— Я внимательно выслушаю твои предрассудки, Онээ-сан, после того как мы решим это дело.

— Ты сказала «предрассудки»?.. Ями-тян, ты слишком грубая!

— Хорошо, хорошо, похоже начинается. Давай начнем с лодки. Онээ-сан, твой выход.

На старшей сестре появилось несчастное выражение из-за того, что её прервали. Несмотря на свою юность, они не были настолько непрофессиональны, чтобы провалить задание из-за личных чувств.

— Знаю, знаю, — по-обычному ответила Йору, но посерьезнела. Она приподняла левый рукав и раскрыла свой общий CAD в виде браслета. Затем нажала кнопку питания, которая была немного удалена от номерного блока и вызвала последовательность активации.

— Ну, тогда я выхожу, хорошо?

Йору прошла за спиной сестры. Находясь в промежутке между деревьями, она определила расположение лодки.

После этого тело Ями исчезло.

В следующий миг Ями стояла на носу лодки.

«Мнимая телепортация». Эта магия убирает у объекта инерцию (включая человеческое тело), создает воздушный кокон вокруг объекта, и вакуумный туннель, через который перемещает объект. Поскольку магия включает в себя только четыре процесса (Вес, Концентрацию, Концентрацию и Движение), она не слишком тяжела. Тем не менее у нее есть свои недостатки, такие как предварительная разведка местоположения цели для формирования потоков воздуха, поддерживающих вакуум. Если бы кто-то мог этой способностью постоянно прыгать в воздухе, то он мог бы использовать её, чтобы запутать противника. Однако эта техника абсолютно не подходила для нападения, и была удобна при отступлении.

Но, несмотря на это, Мнимая телепортация Йору не оставила ряби на поверхности реки. Настолько хорошо она контролировала потоки воздуха. Это доказывало, что эффектная молодая девушка на самом деле обладает великолепными способностями.

Используя силу старшей сестры, чтобы ворваться на главную сцену, Ями легко ступила на палубу и вломилась в кабину. Здесь было пять мужчин, похожих на репортера-наемника, их тела также прошли суровые тренировки. Однако, в отличие от варварского впечатления, созданного репортером, их глаза были полны лояльности и чистоты.

— Кто здесь?! — с жесткостью кто-то из них спросил. Потому что он чуть было не ответил на родном языке, но быстро спохватился и ответил на японском. В Америке и Европе проживало много японцев, а число азиатов, которых можно принять за японцев, было еще больше. Идентификация может подождать до ареста, подумала Ями.

Под освещением Ями выглядела привлекательно. У нее были большие, похожие на миндаль глаза, и красные губы приятной формы под прямым, узким носом. Такой была девушка, которая внезапно ворвалась в кабину, заполненную только мужчинами. Разумеется, они смутились. Однако у Ями не было желания позволить им прийти в себя.

Ями вытянула вперед правую руку. Только сейчас мужчины заметили у неё на руке сияющий черный кастет.

Действия Ями смутили мужчин еще больше. Кастеты предназначались для усиления ударов и были бесполезны, если бой был на длинной дистанции. Четыре мужчины думали, что это какой-то косплей.

— Эй, что происходит?!

Неожиданно один из их товарищей упал. Сейчас стало абсолютно ясно, что данная ситуация — не шутка. Один из них присел, и проверил его тело. Возможно, он даже не заметил, что говорит по-английски. А у остальных троих больше не было свободно времени, чтобы беспокоится о такой мелочи.

Прежде чем присевший мужчина смог убедиться, что упавший человек просто потерял сознание, настала его очередь испустить крик боли и упасть. Правую руку Ями направила на вторую жертву.

— Волшебник?!

В это время мужчины осознали связь между падением их товарищей и правой рукой Ями. На кого бы ни показала молодая девушка правой рукой, он тут же падал на пол. Между ними было такое расстояние, что одной рукой не достанешь. И не было видно, чтобы девушка чем-то стреляла. Единственное объяснение, которое осталось — магическая атака.

Мужчина, который высказал этот вопрос, не ждал никакого ответа. Он просто сказал это машинально.

Рука Ями достигла этого человека, и он, так же как его товарищи, упал на пол.

— Монстр!

С ненавистью в словах, двое мужчин направили автомат на Ями. Простые крики были бы поглощены звуковым барьером, который девушки развернули заранее, но Ями не была уверена, что барьер сможет заглушить звуки стрельбы. Учитывая, что их автоматы не были оснащены глушителями, они явно не собирались скрывать следы.

Однако у Ями не было причин просто ждать смерти.

Одним пальцем она нажала кнопку, но не на кастете. Настоящим CAD был стержень в руке, кастет был простой декорацией. Специализированный CAD загрузил особую последовательность активации Ями.

Эта магия напрямую создавала боль в чувствах человека. Почувствовав боль, как от удара молотом, мужчины тут же потеряли сознание.

За рекордно время подавив сопротивление в кабине, Ями также убрала трех людей в доке. После этого она достала передатчик из сумки и вызвала помощь. К ней вышла Йору, её одежда развевалась на ветру. Повязки на левом глазу уже не было, возможно из-за её разочарования. Без повязки лицо старшей сестры показалось более детским. Однако, несмотря на её милый вид, он создавал такое же нейтральное впечатление, как и её голос.

— Ями-тян, ты их опознала?

— Мы сверяем лица, скоро узнаем. Люди на палубе были членами гуманистской организации в USNA. Если мы вернем их для проведения серьезного расследования, сможем ли мы узнать, кто дергает за ниточки?

— А репортер?

— Согласно записям, оставленным в терминале, он является независимым конгрессменом, знаменитым ненавистью к волшебникам. Глупая ошибка.

— Правда... я немного разочарована.

— Да, похоже, в нашем расследовании не было необходимости.

На лице старшей сестры была лишь разочарованная улыбка, а младшая искренне жаловалась.

— Эй, Ями-тян! — Тем не менее те слова заставили старшую сестру отругать её. — Почему ты используешь эту форму слова «наше»?[1]

Но это не относилось к работе.

— Ум... Ничего не случится, если я использую слово «наше» один раз!

— Хотя некоторые девушки используют это слово, их очень мало. Отделять себя от других и привлекать внимание — большое табу!

Хотя фраза «Онээ-сан, и это говоришь мне ты?» застряла в горле, выговор старшей сестры был неоспорим, поэтому Ями могла лишь проглотить возражение. Однако, с прибытием людей в черном, внутренний конфликт Ями стал бессмысленным.

— Молодой господин, мы готовы действовать.

Человек, выглядевший подозрительным во всех отношениях, обратился к Ями «Молодой господин».

— Идиот! Это «Миледи», а не «Молодой господин». Хочешь, чтобы кропотливые усилия молодого господина в переодевании пропали?! — Тот, кто, вероятно, был лидером этих людей, яростно ударил одного из своих по затылку.

— Примите мои извинения, молодой господин, нет, миледи.

— Ты, ты, ты...

— А?

— Ты все испортил! — Красивая девушка, дрожащая от ярости, на самом деле была молодым парнем. Тихим голосом он неистово предупреждал: — И это не «переодевание», это «маскировка»!

— Да, да, это идеальная маскировка. Даже мы не смогли бы догадаться, что это молодой господин Фумия.

— Прекратите болтать языком!

— Ями, расслабься, — Йору, или Куроба Аяко, остановила Ями, Куробу Фумию, услышав, что его голос стремительно усиливается. На заметку, «Ями» был псевдонимом, который появился путем обратного написания двух последних звуков в имени «Фумия», а «Йору» было получено из средних букв в имени «Аяко».

— Однако вы, ребята, слишком небрежны. За подобное старание я ужасаюсь, как мастер накажет вас всех.

Люди в черном сразу же побледнели. Фумия тоже остыл. Это был прямой признак того, как страх «мастера» отпечатался в их сердцах.

— Мы не должны оставаться здесь. Приготовиться к отступлению.

— Подтверждаю.

Организованно и эффективно, люди в черном утащили репортера и иностранцев в больших мешках.

— Извини, Онээ-сан. — Фумия остался позади, всё ещё под видом Ями, со склоненной от стыда головой.

— Ох, тут в любом случае ничего не поделаешь. Если бы я приняла во внимание твои чувства...

— Я очень рад слышать это от тебя, — опустились плечи у Фумии.

— Потерпи еще немного. Как только ты станешь достаточно взрослым, невозможно будет замаскировать тебя под девушку. Это может прозвучать жестоко, но мы должны будем для тебя придумать другую маскировку.

— Да... ты права...

Хотя он явно был учеником старшей школы, не было физических признаков того, что он не сможет и дальше маскироваться под девушку. Фумия отважно кивнул себе, пытаясь не обращать внимания на этот факт.

◊ ◊ ◊

С виду, Чжоу Гонджин был обычным, молодым владельцем популярного китайского ресторана, но он также скрывал несколько своих других ролей.

Одной из более-менее известных была роль посредника, который помогал при перевозке беженцев, захотевших жить в Японии после побега из тоталитарного Великого Азиатского Альянса. Он не только помогал в перевозке, но и финансировал разнообразные движения, направленные против Великого Азиатского Альянса.

И, чтобы уравновесить силы, он также шпионил в пользу Великого Азиатского Альянса. Если точнее, он был местным сотрудником шпионов. Во время инцидента в Йокогаме в прошлом октябре он оказывал содействие оперативным подразделениям Великого Азиатского Альянса.

Даже во время «вампирского инцидента» в начале года Чжоу значительно помог Паразитам скрытно пробраться в страну.

На первый взгляд, его секретная деятельность была предательской, поскольку он содействовал и подстрекал как Японию, так и Альянс, естественно это был безумный метод. Ученик маленького правительства, этот политический взгляд как-то повлиял на него, но больше всего Чжоу служил послушным орудием в третьих руках, которые желали развития антимагических выступлений, чтобы нанести урон и Японии и Великому Азиатскому Альянсу.

В Китайском квартале была поздняя ночь. В глубине своего ресторана Чжоу Гонджин опустился на колени в комнате, в которую никого кроме него не заходил. Поклонился он большой сидевшей в кресле механической кукле, одетой в китайский наряд, сотканный из бесчисленных золотых и серебряных нитей. Это был Усилитель Волшебства — медиум, созданный из человеческого трупа, с удаленными внутренностями и, наложенными перед модификацией мозга, ограничителями. За ней располагалось гигантское передающее устройство, размером с холодильник для бара, из которого выходил кабель, прямо подключенный к задней части черепа.

— Величайший.

Услышав призыв молодого человека, труп, служивший медиумом, поднял веки. Из глубин пустых глазниц сияли блуждающие огоньки.

— Гонджин, как идут приготовления? — Кукла заговорила дребезжащим голосом. Учитывая отсутствие какого-либо движения в трупе, голос был создан древней магией — Зомбификацией. Используя те же техники, которыми CAD преобразует псионовые сигналы в электрические, труп был обращен в устройство для связи, которое невозможно прослушать.

— Увы, гуманисты, приехавшие из Америки, были задержаны вместе с репортером.

— Значит, план получить лояльных свидетелей провалился.

В отличие от отвратительного голоса, фразы и тон, которыми говорил труп, были вполне современными и обычными. Это доказывало, что через уста трупа говорил не дух, а живой, дышащий человек.

— Всё, как и сказал Величайший, — Чжоу уважительно поклонился. Хотя у трупа не было возможности передавать картинку с той стороны, атмосферу передать он всё же мог. По меньшей мере, вид Чжоу не был умоляющим. — Их миссия была простым дополнением. Проект со СМИ идет гладко.

— Каков прогресс?

— Почти 40% на телевидении и 30% в прессе.

— Как только процент на телевидении достигнет пятидесяти, сразу начинай операцию. И продолжай до тех пор, пока политики под давлением избирателей не будут вынуждены действовать.

— Как прикажете. — Чжоу низко поклонился, кукла передала удовлетворенную ауру.

Блуждающие огоньки в глазницах погасли.

К тому времени как молодой человек поднял голову, веки у куклы уже закрылись.

Чжоу поднялся на ноги и, продолжая находиться лицом к кукле, вышел из подвала. Закрыв дверь за спиной, молодой человек наконец-то вздохнул с облегчением — куклы больше не было в зоне видимости. Даже пользователи древней магии с континента, которые специализируются на Призрачном шаге, как Чжоу, ничего не могут поделать с Зомбификацией, разговаривать с трупом всегда было неприятно, сколько бы раз он это ни делал.

«Ну... Я думаю, этот сосуд содержит злой дух, который обозлен на Великого Хана»

Однако, оскорбляя своего лидера, мыслями Чжоу не смог подавить дьявольскую улыбку на лице.

Глава 5

6 апреля 2096 года, начало нового учебного года. Тацуя и Миюки отправились в школу, а Минами осталась дома. Стандартная фраза: «Давно не виделись» — не очень хорошо подходила, потому что они посещали заседания школьного совета во время весенних каникул.

Послезавтра к брату и сестре присоединится еще один человек на пути в школу и обратно. Возможно, поэтому во время их короткой прогулки от станции Миюки старалась быть к Тацуе ближе, чем обычно. Издалека, хотя и вблизи тоже, казалось, что расстояние между ними почти отсутствует, и они идут под руку.

С самого начала брат с сестрой стали хорошо известны среди учеников, количество которых нельзя назвать маленьким. Уже почти не осталось тех, которые не знали об отношениях между старшим братом и младшей сестрой. Немало «обычных» людей поднимали брови при виде такого поведения родственников. Однако здесь не было отважных героев (или, возможно, хамов), пытающихся поговорить с ними, что не было неожиданностью, но многие обращали на них изумленный взгляд.

Как правило, такая обстановка не волновала Миюки. Для нее люди, которые не в состоянии подойти и поговорить лично, были не больше мусора. Даже в обычных обстоятельствах она собирала множество взглядов, поэтому времена, когда на нее не смотрели люди, были очень редкими. Для Миюки взгляды других людей были слишком многочисленными, чтобы о них волноваться.

С другой стороны, Тацуя просто не мог, как сестра, не замечать эти взгляды.

Он был Стражем сестры. Он защищал её от всех злых намерений. Это была его обязанность, и отчасти привилегия, которую он никому не позволит забрать. Тацуя не пропустит никакую злобу, направленную на сестру.

Это было не слишком сложно, потому что злоба была направлена на самого Тацую. Никто не был способен направить её на Миюки.

Было сложно направить негативный взгляд на Миюки. Например, те, кто ревнуют Миюки, с трудом способны выразить свою ревность. Её внешность и талант были слишком яркими, что ревность, направленная на нее была, скорее, любезностью. Из-за этих трудностей, требовалась огромная сила воли, чтобы направить злые намерения на Миюки.

Так что если Тацуя замечал злобу, она оказывалась не простой случайностью.

Подкрепленный сильной волей, взгляд не был ни враждебным, ни дружеским. Взгляд, направленный на Миюки, бы очень необычным. Для противоположного пола это было еще менее понятно.

Тацуе было знакомо лицо парня. Он не встречался с ним лично, но видел в профиле его трехмерное изображение. Парень на один год младше него и является представителем новичков этого года.

«Это точно старший сын семьи Шиппоу»

Машинально у него нахмурились брови, но Тацуя намеренно не изменил выражение лица. Тацуя специально старался не показывать эмоций. Возможно, потому что Такума знал о взгляде, которым одарил его Тацуя, он был вынужден отвернутся, и исчез возле входа в аллею.

— Онии-сама? — тут же нерешительно спросила Миюки. Она тонко поняла, что часть сознания брата ускользнула от нее. Хоть она и могла игнорировать взгляды мусора, она никогда не станет игнорировать взгляд Тацуи.

Тацуя повернул голову, чтобы сказать: «Ничего»,— развернулся и поднял руку в ответ на приветствие.

Эрика, Лео, Хонока, Шизуку, Мизуки и Микихико шли вместе. Не было бы странно для них быть вместе после школы, но они очень давно не собирались вместе по пути в школу. Особенно Шизуку, которая не ходила в школу с конца прошлого года, потому что училась за границей.

После возвращения последнего члена их компании, их лица совсем не изменились, но некоторые из них носили другую форму, отличавшуюся от той, что они носили до последнего месяца.

На груди Тацуи была эмблема в виде восьмиконечного цветка, заключенного в шестерню.

Такая же эмблема была на блейзере Мизуки.

И на левой части груди Микихико был восьмиконечный цветок — символ Первой школы.

— Микихико, как себя чувствуешь в форме первого потока?

— Не издевайся надо мной, Тацуя. — Микихико ответил на поздравление Тацуи слегка болезненной, но самодовольной улыбкой. Ещё в начале месяца они узнали, что Микихико будет переведен на первый поток, тем не менее сегодня они впервые увидели друг друга в новой форме. — Ну а ты, Тацуя? Как тебе новый блейзер?

— Даже если ты назовешь его новым, он только так выглядит.

Ремарка Микихико также относилась к тому, что курс магической инженерии был совершенно новым. Для курса было известно только название и обучение по нему еще не началось. Все, что связано с этим курсом начнется сегодня. В любом случае, до его начала даже состав класса не был известен. В самом деле, чувства недостаточной подготовленности невозможно было избежать. Замечание Тацуи о том, что лишь форма сменилась, было шуткой, но в каждой шутке есть доля правды.

— Как цинично, — сказал Лео.

Однако Тацуя сохранял спокойствие, хотя, возможно, он не считал это важным, вопреки мнению друзей. Все они знали, какой у Тацуи характер, поэтому не ожидали увидеть большую радость от разделения класса, но они думали, что он будет немного более веселым.

— Пра-вда, а у Мизуки челюсть отвисла, — с недовольством проговорила Эрика. Она косо и разочаровано посмотрела, но скользнула мимо Тацуи, своего оппонента, в совершенно другом направлении.

— Э-это не так! — запротестовала Мизуки, не подумав. Она не хотела пренебрегать друзьями со второго потока (словом, Эрикой и Лео). Но она не смогла скрыть смущенное счастье на лице, на что и указала Эрика.

— Все хорошо, не утруждайся, — озорно улыбнулась Эрика, показывая, что Мизуки можно не волноваться об их чувствах.

Классная комната курса магической инженерии находилась на третьем этаже главного корпуса среди других классных комнат. Класс Е. Одним словом, комната располагалась прямо над той, в которой занимались Тацуя и Мизуки до конца прошлого месяца.

Между тем, Эрика и Лео были в классе F. Когда они узнали об этом из школьной сети, эта парочка явно выразила свою неприязнь. Возможно, это и вправду были их настоящие чувства, или, может быть, они скрывали свои настоящие чувства из-за смущения... Только они знали правду, в любом случае для Тацуи это не имело никакого значения. Тем не менее Мизуки и Хонока были глубоко заинтересованы.

Когда Тацуя зашел в класс, половина мест уже была занята. Пять рядов по пять мест, так же как и в прошлом году. Места были распределены согласно японскому звучанию, так же как и в прошлом году. Однако, имеет ли расположение в одном ряду имен с А И У Е О, игнорирующее половую принадлежность, какое-то особое значение, или же является простой прихотью?

Потеряв меньше секунды на разрешение этой бессмысленной загадки, Тацуя направился к своему месту. Третий ряд, второе место. Мизуки сидела рядом с ним, как и в прошлом году. Ну, в этом не было особого значения, так как в японской фонетике они были Ши-ба и Ши-ба-та...

— Мизуки снова сидит возле Тацуи. Может, мне тоже стоило попробовать сменить класс? — ворчливым голосом глупо пошутила, не заботясь об окружении, Эрика, обе её руки лежали на направляющей планке широко открытого окна.

— Конечно же, в этом не было нужды. Твой класс расположен прямо за стеной, — Лео, вглядываясь в лицо Эрики, тело которой почти полностью было за окном, высказал замечание, которое, вопреки своему содержанию, было сказано с сожалением в голосе.

— Это верно. Даже если мы в разных классах, это не будет сильно мешать.

Годом ранее эта сцена переросла бы в обмен оскорблениями, однако на этот раз Эрика не съязвила. Это изменение немного позабавило Тацую, поскольку такое поведение (по крайней мере на первый взгляд) означало, что она согласилась со словами Лео, даже не посмотрев на него.

— Поскольку заходить в чужие классы не запрещено.

— Да, нельзя заходить только во время занятий, — Мизуки быстро согласилась со словами Тацуи; возможно, этим она хотела отвлечь Эрику. Конечно, хоть Эрика и выглядела буйной, она никогда не прогуливала занятия. По количеству вызовов во время занятий абсолютным победителем был Тацуя.

— Тоже верно. — Пожалуй, Эрика уже не помнила никаких возражений. Она охотно кивнула в знак согласия со словами Мизуки. — Тем не менее... здесь много незнакомых лиц, — пробормотала она, пока осматривала класс, пытаясь изменить ход своих мыслей. По всей видимости, общительная Эрика помнила имена и лица почти всех ста учеников второго потока второго года обучения. Проще говоря, «незнакомые лица» были учениками первого потока.

— Хм, сейчас, когда ты это сказала... Это кажется странным, — немного удивленным голосом предположил по-настоящему общительный Лео, когда осмотрел группу. С приближением начала занятий учеников в классе стало больше, две трети мест уже были заняты.

Эти двое... нет, хоть Мизуки и не выскажет своё согласие с Эрикой, её тоже нужно учесть, это трио верило, что большинство учеников, пожелавших перевестись на новый курс магической инженерии должны быть со второго потока. Они не думали, что крайне гордые ученики первого потока добровольно согласятся обучаться в одном классе с учениками второго потока.

Для Тацуи, хотя перевод учеников первого потока оказался неожиданным, это было незначительно, так что хоть он прекрасно понимал, почему Эрика и компания так думают, высказываться он не стал.

— Кстати, — Эрика тоже больше не поднимала эту тему. К тому же кое-что интересовало её больше, — Тацуя, тебя взглядом буквально пожирают.

В подтверждение слов Эрики, Тацуя слегка пожал плечами. Он заметил это задолго до того, как она сказала, также он знал, что зафиксированный на нем взгляд полон ненависти. И он уже знал, чей это взгляд. Ну а так как он не понимал, почему на него так смотрят, это могло лишь негативно отразиться на его мыслях. Тем не менее он был убежден, что у него намного больше причин ненавидеть её, чем есть у нее. Поскольку обычный взгляд не может причинить настоящий вред, Тацуя собирался не обращать внимания, но, похоже, Эрика не могла это просто проигнорировать. Её несогласный голос показывал, что происходило у нее в голове.

— Она принесла столько неприятностей. Она что, ещё не осознала, что все это было её личными приступами гнева?

— Даже если она знает, что это были приступы гнева, она, возможно, не в состоянии быстро заменить все те эмоции.

— Быстро... Прошло уже полгода.

— Только полгода.

Как только Эрика ему ответила, Тацуя посмотрел на источник ненависти, который находился немного в стороне, позади него. Растерявшись, Хиракава Чиаки, чей взгляд был наполнен ненавистью, отвела глаза. И тут же — возможно, она на себя разозлилась, потому что струсила — бросила на него сердитый, мрачный взгляд.

Такое отношение Чиаки еще сильнее подогрело нервы Эрики. Естественно, Эрика, которая видела смелое признание Саяки, обманом завербованной террористами, была озадачена отношением Чиаки, так как под предлогом «возмездия», Чиаки осознанно стала «инструментом» иностранных шпионов, и даже сейчас не извинилась перед Тацуей. С другой стороны, Эрика, которая могла смело завязать драку, хотела лично разобраться с Чиаки, но была большая вероятность, что от этих действий у Тацуи будут проблемы. Кроме того, Эрика чувствовала, что такие действия Чиаки были не чем иным, как попыткой «спровоцировать драку».

В глазах Эрики появился острый блеск. Она не прищуривалась; наоборот, глаза у неё были широко открыты, а уголки глаз немного приподняты. Хотя её красивое лицо походило на мордочку кошки, оно было окрашено свирепостью тигра или леопарда. Даже у Тацуи появилось маленькое желание эстетически её оценить. Но если Тацуя позволит положению развиваться своим чередом, то точно попадет в водоворот неприятностей. Он посчитал, что цена любознательности слишком велика.

— Эрика, говорить с ней бесполезно.

Эрика повернулась угрюмым лицом к Тацуе. Слабовольный человек сразу же поклонился бы и энергично извинился, но, к сожалению, у Тацуи не было такого достоинства.

— Я успокоюсь. Ну конечно, если другая сторона имеет наглость подливать масла в огонь.

Тацуя безжалостно улыбнулся. Эрика успокоилась, не видя дружелюбия в его взгляде. Возможно, это было признаком её сожаления, которое она пыталась скрыть смущенной улыбкой.

Другой голос вмешался в идеальное время и изменил настроение разговора:

— Могу я вас побеспокоить?

Тацуя развернулся по направлению к голосу. Там стоял ученик, который только что с любезной улыбкой вошел в класс.

— Это первый раз, когда мы должным образом приветствуем друг друга? Я — Томицука Хаганэ. Приятно познакомиться, Шиба-кун.

— Верно, я знаю твое имя, но это и в самом деле может быть наша «первая встреча». Шиба Тацуя. Приятно с тобой познакомиться, Томицука, — обычным тоном ответил Тацуя, пожав протянутую руку. «А не слишком ли пожимать руки при знакомстве одноклассников?» — подумал Тацуя, но ничего не сказал. Ещё Тацуя удивился, почему здесь Томицука, но это тоже не отразилось на лице.

Однако у друзей не было бесстрастного лица, как у Тацуи. Например, Мизуки пристально смотрела на Томицуку, который сел сразу за Тацуей, и когда она опомнилась, лицо у неё покраснело. Возможно, она смутилась из-за своих плохих манер. Мизуки смущенно представилась:

— Приятно познакомится, Томицука-кун. Я — Шибата Мизуки. Рада встрече.

— Я тоже рад познакомится.

Дружелюбная улыбка Томицуки освободила Мизуки от смущения. Наблюдая за разговором обычных школьников, двое других смогли вернуться в реальный мир.

— Как неожиданно... Для пятого в списке лучших учеников, Томицуки, присоединится к курсу магической инженерии, — несвязно проговорила Эрика с полным удивлением.

Это было вполне понятно. Как и сказала Эрика, Томицука был одним из лучших учеников. На финальном экзамене в конце прошлого года он попал на пятое место по общему баллу (первое место заняла Миюки, второе — Хонока, третье место занимал парень по имени Игара Соске, четвертое место — Акэчи Эйми, Шизуку не попала в список, так как училась за границей). С такими отличными оценками, ученику первого потока нет никакой нужды переводиться на курс магической инженерии. По крайней мере так виделось со стороны.

— Ты Тиба-сан? Как член Ста семей, я думаю ты знаешь, Тиба-сан, что специализация моей семьи ближе к боевой магии, нежели к оказанию первой помощи, и я... у меня есть проблема с практическими умениями.

Эрика не задавала ему вопрос прямо, но Томицука с небольшой горечью ответил. Поэтому Эрика (как и Лео) вспомнили еще один термин, которым часто называют Томицуку.

«Нулевой диапазон» или «нулевая дистанция» были его прозвищем. Это почетное звание подразумевало непобедимость на нулевой дистанции, и одновременно было оскорблением, означающим, что он не может использовать магию дальней дистанции. На самом деле он мог её использовать, но, бесспорно, у Томицуки были проблемы с прицеливанием на дальних расстояниях, которые он сам признавал.

Со стороны Тацуя протянул «руку помощи» Эрике, которая потерялась в мыслях и не могла подобрать слова, чтобы ответить.

— У всех есть сильные и слабые стороны.

Пытался ли он утешить его или подколоть этими сомнительными словами...

— Это звучит убедительно, когда говорит Тацуя, — искренним голосом Лео прервал паузу.

Горькая улыбка Томицуки сменилась на саркастическую.

— Я тебя нашла, Томицука-кун!

В этот же миг все его негативные эмоции были сдуты веселым голосом, который ворвался в классную комнату класса Е второго года.

— Акэчи-сан?!

Перед глазами Томицуки, который поспешно развернулся, к нему от заднего входа в класс шумно неслась Эми (Акэчи Эйми). Учитывая, что она участвовала в прошлогоднем Турнире девяти школ, она тоже была знакомой Тацуи.

Множество громких щелчков на рабочем столе Томицуки заставили её остановится; рука была поднята таким образом, будто она пытается эффектно забросить мяч в корзину, а на лице была широкая улыбка.

— Доброе утро, Томицука-кун!

Будто бы в её словах смешалась восклицательная интонация и небольшая нотка, столь энергичным было её приветствие. Хотя они обе были беззаботными, Эйми отличалась от Эрики, которая веселым характером пыталась скрыть старые раны, она была по-настоящему счастливой. Она была человеком, который мог заставить всех, кто был рядом, забыть все заботы. Как и произошло сейчас, с прибытием Эйми вся неловкость исчезла.

— Ах, да, доброе утро, Акэчи-сан.

Томицука был очарован этой энергией. Точнее, если посмотреть на его лицо, могло сложиться впечатление, что Эйми ошеломила Томицуку.

— Доброе утро, Шиба-кун.

— Доброе утро, Эми. Если подумать, Томицука и Эми, в прошлом году вы были в одном классе.

— Верно. Ты знаешь всё?

— Это мелочь. — Тацуя вяло улыбнулся Эйми, которая широко открыла глаза. — Эми, эта девушка — Шибата Мизуки. Это Тиба Эрика. Там стоит Сайдзе Леонхарт. Эти трое были моими одноклассниками в прошлом году, — Тацуя скромно (беззаботно?) представил троицу. Его друзья не должны были пересекаться с Эйми. И гипотеза Тацуи была не далека от истины.

— Приятно познакомится. Я — Акэчи Эйми, зовите меня Эми, — и Эйми тоже представилась.

— Хорошо, Эми, можешь называть меня Эрика, — первой, разумеется, ответила Эрика.

— Пожалуйста, зови меня Лео.

— Приятно познакомится, Акэчи-сан.

Следом снова представился Лео, и кивнула Мизуки. После её слов, Эйми почему-то недовольно надулась.

— Эми.

— Э?

— Разве я не просила называть меня Эми?

Мизуки не понимала, чем разозлила Эйми, её глаза были наполнены осознанием вины и невинностью. Объективно говоря, настойчивость Эйми была странной, но в мире постоянно наблюдались случаи, когда сила одерживает верх над логикой. Так или иначе, Эрика и Лео оторопели, поскольку не знали, что Эйми за человек, а Тацуя, который немного её знал, почему-то не желал вмешиваться. Еще один знавший её человек, Томицука, был просто обеспокоен и не хотел вмешиваться.

— Умм... Приятно познакомится, Эми. Можешь называть меня Мизуки. — В конце концов, хоть Мизуки и была удивлена, всё равно сдалась.

— Да, приятно познакомится, Мизуки. — Эйми широко улыбнулась. Улыбка была ближе к глупой, наивной, нежели к приятной. Это заставляло людей сомневаться: эта её эгоистичная манера говорить правда ей подходит? Удовлетворившись, Эйми кивнула и повернулась к Томицуке. — Твой черед, Томицука.

— Ух? — Почему разговор вернулся к нему? Что она имела в виду, когда повернулась? Томицуку глубоко ошеломило такое быстрое развитие событий.

— Эми, — она еще раз сказала своё прозвище.

Томицука всё ещё не понимал, чего ожидает от него Эйми. Озадаченный, он посмотрел влево и вправо, и заметил, что Тацуя улыбается, наблюдая за этой сценой. Томицука взглядом попросил у него помощи. В ответ на лице Тацуи появилось сдержанное выражение.

— Тебе не нравится, когда тебя называют «Акэчи-сан», верно?

Гипотеза Тацуи, похоже, оказалась верной, так как Эйми закивала в знак согласия.

— Разве ты не хочешь, чтобы я тоже называла тебя по твоему прозвищу, Томицука?

Мрачная сцена с участием Мизуки предвещала это. Тацуя ожидал подобного развития событий, поэтому ничего не сказал во время предыдущей сцены. С другой стороны, на лице Томицуки выступили капельки холодного пота.

— Э, умм, Акэчи-сан, ты называешь меня «Томицука-кун» и...

— О? Так мне можно было называть тебя «Хаганэ-кун»?

«Так вот в чем дело~, сказал бы раньше~» — показала глазами Эйми, и, наклоняясь к Томицуке, посмотрела ему в лицо, держа обе руки за спиной вместе. На нём собрались теплые взгляды Тацуи и остальных. Томицука явно засуетился и с немного жестким лицом попятился.

— Нет, ум, это не совсем то, что я хотел сказать... Ах! — Томицука отчаянно пытался не встречаться глазами с Эйми, которая на него счастливо смотрела. Он нарочно встал и повысил голос, когда поймал следивший за ним взгляд, который находился в двух местах от него. — Акэчи-сан, давай поговорим в следующий раз. — Избегая Эйми, которая заблокировала половину поля зрения, когда наклонялась вперед, Томицука прошел к месту девушки, которая смотрела на него. — Это ты, Хиракава-сан? Ты тоже в этом классе?

Тацуя и остальные со своей позиции почти не слышали голос Томицуки. Они не услышали неуверенный шепот Чиаки, которым она ответила Томицуке.

— Эми, не хочешь пойти за ним? — Эрика специально низким голосом спросила у Эйми, которая выглядела угрюмой от того, что её внезапно оставили. — Или думаешь, тебе ничего не осталось, кроме как отступить?..

Шепот дьявола, соблазняющий человеческое сердце согрешить? Или голос ангела, указывающий дорогу тому, кто сбился с пути? Конечно, не так грандиозно, всего лишь шепоток чертенка, подталкивающий одноклассницу, но эффект был мгновенным. Эйми решительно кивнула и устремилась за Томицукой.

— Ты страшная женщина, — мрачно прошептал Лео вместо обычной колкости...

— Этот способ подходит лучше, верно? — широко ухмыльнулась Эрика.

— Верно, это чрезвычайно интересный способ, — указал Тацуя.

Мизуки посмотрела на него потрясенным, но немного удивленным взглядом. Он наблюдал, как одноклассники с неприкрытым любопытством глядят на ту троицу (Томицуку, Эйми и Чиаки).

◊ ◊ ◊

Молодежная драма, главным актером в которой был Томицука (или, скорее, жертвой), закончилась со звоном. После того как Эйми быстро покинула класс Е, Эрика и Лео отправились в комнату класса F.

После этого не последовало церемонии первого получения инструкций в новом учебном году. Позиция школы была таковой: «Получение необходимой информации — личная забота каждого ученика». Отныне у этого класса будет учитель, ответственный за практические навыки (так же, как и у классов A-D первого потока). Больше половины класса считали, что не видеть имени учителя до фактического начала обучения слишком странно, однако Тацуя был частью меньшинства, которые так не думали.

«Наверное, его выбрали в последнюю минуту», — предположил Тацуя.

В конце концов, если бы волшебников, способных стать учителями, было бы достаточно, то половину учеников в Первой, Второй и Третьей школе не поместили бы в низшую касту.

Принимая во внимание недостаток персонала, учитель, ответственный за практическое обучение класса E, должен быть крайне эксцентричной личностью для учителя волшебников, или вообще может быть не похож на учителя, предсказывал Тацуя. Например, очень старый или, наоборот, очень молодой. Если учитель будет обучать только магической инженерии, тогда ему не нужно быть хорошим волшебником, поэтому Тацуя также ожидал, что они могут направить исследователя без какой-либо квалификации учителя.

Однако через тридцать секунд с начала занятия учитель практических навыков, стоявший перед классом E второго года обучения, не соответствовал ожиданиям Тацуи. Было заметно, что остальные тоже не ожидали такого учителя. В классе началась небольшая суматоха.

Учителем оказалась женщина лет сорока.

Конечно, одно это не могло кого-либо поразить. Учителей мужского пола в школах магии было явно больше, но и женщины были не такой уж редкостью. Удивление вызывала внешность женщины. Волосы у неё были светлыми, глаза — синими, а кожа — белой. Она была высокой, а ноги у неё были длинными. Просто взглянув на нее можно было понять, что она — европейка или северянка.

— Меня зовут Дженнифер Смит (Сумису), — представилась она в стиле англоговорящих стран (сначала имя, а потом — фамилия). Имя и фамилия у неё были английскими. — Я родилась в Бостоне, но сменила гражданство восемнадцать лет назад.

Тем не менее эти слова растворили большинство сомнений учеников. Если прошло так много времени с момента смены гражданства, тогда можно не волноваться о безопасности. Как правило, патриотизм сменивших гражданство людей (по отношению к нации, в которую они вошли) оценивался строже, чем у граждан, родившихся в этой стране. Если они не проявляли больше лояльности к своей новой стране, чем к старой, тогда смена гражданства не признавалась. И особенно верно это было в случае магических исследований, в которых велик шанс столкнутся с национальными секретами. Однако всё ещё оставался один вопрос — почему она покинула свою страну, чтобы стать японкой, когда USNA не только богатейшая страна современного времени, но и самая развитая страна в плане магических техник. Но Тацуе это было совершенно неинтересно.

— До конца прошлого учебного года я была профессором в Национальном университете магии, но с этого года главная школа отдала обучение магической инженерии этого класса в мои руки. Рассчитываю на ваше сотрудничество.

Она оказалась в таком же положении, как и Тсузура-сэнсэй, подумал Тацуя. Слишком свободные взгляды Тсузуры привели к его понижению. Какие же обстоятельства замешаны в истории Смит-сэнсэй? Тацуя считал предположение, что она является «проблемной», грубым и беспочвенным.

◊ ◊ ◊

Они должны были зарегистрироваться до конца первого урока, а со второго урока они сразу же начали заниматься по учебному плану. Наступил полуденный перерыв.

Тацуя пришел в комнату школьного совета.

Сейчас он уже был вице-президентом школьного совета. Тацуя был переведен из дисциплинарного комитета в школьный совет согласно тайному соглашению между Азусой и Канон, однако всё это было итогом пренебрежения желаниями Тацуи. У него не было преданности дисциплинарному комитету, и он не был против вступления в школьный совет, поэтому Тацуя не проявил никакого сопротивления, но если бы, например, он сделал вид, что сопротивляется, она, в конце концов, его бы всё равно убедила (не Азуса, а Миюки). Понимая это, Тацуя не стал сопротивляться.

Что бы ни творилось за кулисами, а новое устройство классов в Первой школе для нового учебного года было благополучно запущено. Дисциплинарный комитет тоже набрал новых членов. Микихико был назначен преемником Тацуи, по рекомендации школьного совета. От клубов была выбрана Шизуку, чтобы покрыть недостаток членов, которые выпустились в прошлом учебном году. Сегодня начался новый учебный год, и в комнате школьного совета, в которой находились Азуса, Канон, Исори, Тацуя, Миюки, Хонока, Шизуку и Микихико, проходил обед в обстановке приветственной вечеринки.

Стол школьного совета был немного мал для восьми человек. Видно, Канон подумала, что это хороший предлог прижаться к Исори. Хотя страстная сцена — Исори было, видимо, слегка неловко — смутила Азусу и Микихико, Шизуку и Тацуя сохраняли безмятежность, Хонока, похоже, завидовала, а Миюки улыбалась. Обед проходил спокойно.

Кстати, Хонока хотела последовать примеру Канон и прижаться к Тацуе, потому что стол был маленьким, но не смогла набраться решимости из-за обычной нерушимой позиции Миюки.

После того как обед закончился, каждый из восьмерки получил чашку чая или кофе, согласно их предпочтениям. Их обслужила 3H-P94 «Пикси». Робот-гиноид[2] изначально принадлежал клубу Исследования роботов, однако по различным обстоятельствам, особенно из-за желания Пикси, с сегодняшнего дня она будет использоваться Тацуей в комнате школьного совета.

За первым обедом в новом учебном году они говорили об уникальном выборе учителя для курса Магической инженерии. Однако ближе к середине перерыва их внимание перенеслось на приближающуюся вступительную церемонию.

— Сегодня после школы будет еще одна репетиция? — Микихико, который не был вовлечен в приготовления к церемонии, вежливо спросил, осознавая присутствие старшеклассников.

— Это будет больше похоже на деловую встречу, чем на репетицию. Есть только две формальные репетиции — одна во время весенних каникул и вторая прямо перед церемонией. И, так как мы репетируем только программу, мы не будем читать формальное обращение. — Миюки ответила своим обычным вежливым тоном, подходящим для разговора с учениками мужского пола.

— Как и в прошлом году? — спросила Шизуку.

— Да, — тоже ответила Миюки. В прошлом году именно она читала обращение.

— Э, правда? Мне так вовсе не казалось, — как-то преувеличенно удивилась Канон. Разумеется, потому ей тут же и ответили:

— Наши ходы были довольно жесткими... потому что это тяжелая работа, я думала, будет много репетиций.

— В любом случае, было грубо... — По привычке, Канон оборвала речь, когда ошиблась в выборе слов. Азуса, которая была представителем учеников первого года в позапрошлом году, робко погружалась в глубокую депрессию.

— Ну, хорошо. Накадзо-сан нервничала. Это не слишком необычно, — попытался Исори исправить ошибку невесты...

— Конечно, Миюки не боится сцены, для неё это вполне естественно, — затем последовал Тацуя, он не хотел, чтобы Миюки неправильно поняла всё это.

— Боже мой, Онии-сама. Тогда даже я нервничала.

Миюки выбрала время немного неестественно, когда высказалась после Тацуи, положив руки на бедра. В таком положении она чуть наклонилась, чтобы взглянуть старшему брату в лицо. Пытаясь выдавить болезненную улыбку в ответ на надутые щеки сестры, Тацуя легонько погладил Миюки по волосам и вернул её голову в изначальное положение. Миюки ахнула и застенчиво улыбнулась. Шизуку локтем ткнула в бок Хоноку, чье лицо застыло с жутким выражением, а Канон, приклеенная к Исори, выглядела невинной и не замечала свою неуместность.

В смущающей атмосфере Микихико намеренно кашлянул, чтобы вернуть всё в норму. После этого Тацуя заговорил с Микихико, чье лицо показывало эффект его попытки кашлянуть, как будто ничего не случилось:

— На деле, ни Миюки ни я не встречались с представителем новичков этого года лицом к лицу.

— Потому что школа играет ведущую роль в подготовке поступающих новичков, — начал объяснять более знающий Исори, приняв во внимание слова Тацуи. — Хотя самостоятельность учеников уважается, событие, подобное церемонии поступления, с большим количеством почетных гостей, совершенно иное дело. Тем не менее школьный совет отвечает за подготовку учеников.

— Хочешь сказать... что поступающие новички всё ещё не являются учениками нашей школы?

— Нет, Микихико, это абсурдно.

Тацуя без сомнений использовал шутку, чтобы опровергнуть бессмысленные слова Микихико. У Исори в глазах, которыми он смотрел на простые отношения Тацуи и Микихико, показался след зависти, но, конечно же, он был лишь иллюзией.

— Мы не знаем настоящей причины. Это только гипотеза.

На лице Исори по-прежнему была улыбка, его настоящие чувства было не так просто заметить.

— Накадзо-сан, ты уже встречалась с ним?

Когда Исори сменил тему, Канон сразу же стало интересно.

— Имеешь в виду Шиппоу-куна? — Азуса опустила глаза в размышлениях, когда к ней обратились взгляды, наполненные любопытством. — Он... он показался мне очень нетерпеливым. — Она, вероятно, не хотела, чтобы к нему отнеслись враждебно. Поэтому выбирала безобидные и безвредные слова, но...

— Амбициозный мальчишка, — в грубой форме произнесла Канон.

Учитывая болезненную улыбку на лице Азусы, она, похоже, была полностью согласна с Канон.

◊ ◊ ◊

Гостиная, конец ужина. Согласно разделению труда, грязные тарелки были оставлены Минами, а Миюки в это время готовила кофе, который нравился Тацуе.

— Если принять во внимание его положение как наследника семьи Шиппоу, то, вероятно, он не может не быть амбициозным, — он спокойным голосом начал разговор с сестрой, которая села рядом и поставила свой кофе на стол.

— Онии-сама, почему ты внезапно вспомнил о Шиппоу-куне? — Сложив руки и положив их на бедра, Миюки вопросительно наклонила голову подобно вежливой благовоспитанной девушке. Невозможно, чтобы такое выражение на лице сестры обмануло Тацую.

— Просто потому, что у него есть свои причины, нам нет нужды узнавать его прошлое. До тех пор, пока мы с ним не ссоримся, нам нет нужды быть с ним дружелюбными, — Тацуя непрямо попросил её не противостоять Шиппоу.

— Я не ссорилась с ним, — отвернулась Миюки с угрюмым видом. Похоже, она понимала свои недостатки.

Как-то у него язык не поворачивался назвать первую встречу между Миюки и старшим сыном клана Шиппоу дружелюбной и доброжелательной. Естественно, ссору начала не Миюки. Сначала она тоже хотела тепло поприветствовать представителя новичков, который стал её подопечным, вот только...

— Позвольте представить вам. Это Шиппоу Такума-кун. Он будет представителем новичков в этом году.

Комната школьного совета. После уроков. Азуса представила его членам совета, которые присутствовали в полном составе (Исори, Миюки, Хонока и Тацуя), в ответ Шиппоу Такума поспешно поклонился. Такое отношение было вполне обычным для новичка. То же самое продолжилось и перед Исори.

— Вице-президент Шиба Тацуя. Приятно познакомится Шиппоу-кун.

Но вот как только представился Тацуя, в Такуме произошла полная перемена.

— Шиппоу, Такума. Приятно познакомиться.

В его манере разговора был неестественный акцент на фамилию, но его речь всё ещё была вежливой. Однако его поведение полностью вежливым назвать было нельзя. Вместо того чтобы посмотреть Тацуе в лицо, он посмотрел на эмблему.

— ...Шиппоу-кун? — тихонько спросила Азуса. Казалось, Такума чуть озадачился, затем у него на лице появилась неловкая дружелюбная улыбка:

— Прошу прощения. Мне незнакома эмблема, закованная в шестеренку, которую носит Шиба-сэмпай.

Азуса понимающе кивнула:

— Это эмблема нового курса магической инженерии, который начнется в этом году.

— Ах, вот оно что, — довольно небрежно высказал своё незнание Такума, что означало отсутствие интереса, хотя, вероятно, он не хотел этого делать.

Тацуя не считал это оскорблением. Козырь семьи Шиппоу, «Миллион граней», был необычен для современной магии, так как техника не использует CAD. Тацуя слышал от знакомых инженеров, что семья Шиппоу имеет тенденцию отрицать магическую инженерию, скорее всего по этой самой причине. У каждого свои взгляды. Для Тацуи инженерия имела значение, но он не будет принуждать людей разделять его ценности.

Однако Миюки не могла оставить это так. Надменное выражение, неуважительный взгляд. Необоснованная самоуверенность и беспричинное презрение. Взгляд Такумы был таким же, как у того её одноклассника в прошлом году, который назвал её брата сорняком. Вот что почувствовала Миюки.

Такума продолжил приветствия и повернулся к следующему ученику. Он не хотел вызывать негодования сейчас, и, прежде всего, Такума не подозревал о своей грубости. Не то чтобы он был бесчувственным, скорее кое-кто был очень чувствительным к такой грубости. Поэтому он не особо готовился представляться следующему члену совета... точнее, повернуть глаза к Миюки.

Он тут же заметно вздрогнул, что было для Такумы, несомненно, позором. Однако это было неизбежно. Потому что следом...

Снизошла снежная королева.

Находиться под давлением принцессы бурь — не самый лучший опыт. Её отчужденное лицо можно было назвать обычным, тем не менее для остальных членов школьного совета это обычное лицо было сигналом приготовиться к смертельному противостоянию. Конечно, оно было очень далеким от того, что было во время прошлогодних выборов Президента школьного совета. Однако не было бы ничего постыдного в том, чтобы Такума, испытывающий такое давление впервые, потерял самообладание.

Тем не менее Такума так не думал. Он не смог убрать с себя мертвое выражение лица. Он вмиг соорудил вежливую улыбку, но, объективно говоря, получилось у него не так уж и хорошо.

— Второй вице-президент, Шиба Миюки, — назвала только свою должность Миюки, как и подобало её холодному выражению лица.

— ...Шиппоу Такума. Приятно познакомится, — с дрожью произнес Такума, но не из страха, а из-за злобы. Он был недоволен собой за то, что был ошеломлен Миюки. Он сохранил достаточно самоконтроля, чтобы не переносить гнев на других, но Такума был вспыльчивым парнем. Для того чтобы сдержать себя, он стиснул задние зубы. Но как бы сильно он ни пытался сгладить выражение лица, стараний оказалось недостаточно, чтобы скрыть это.

Отношения Миюки и Такумы даже и близко нельзя было назвать гармоничными. Атмосфера начала накалятся, и Азуса начала теряться. Учитывая прошлогодних членов, Сузуне должна быть следующей, но Исори, занимавший в этом году ту же должность, похоже был не уверен, что делать.

Миюки повела себя ребячески, как для старшеклассницы, тем не менее действия Такумы тоже не были достаточно дружелюбны, как для только что поступившего ученика. Чувство, что они виноваты в равной степени, ставило их в тупик.

Единственным человеком, кто потенциально мог остановить Миюки и закончить эту сцену, был Тацуя, который молча изучал выражение лица Такумы.

...Впоследствии, когда Хонока с решимостью радостно представилась, удушающая атмосфера немного смягчилась. Тем не менее, атмосфера собрания оставалась напряженной до самого конца.

Сегодня не было никакой репетиции. Они закончили быстро, так как будут выступать по уже решенной программе. Если бы продолжили собрание в подобной атмосфере, то, вероятно, стали бы волноваться об исходе церемонии поступления. А если принять во внимание традицию, по которой представителя новичков приглашают вступить в школьный совет, тогда проблема уже достигла того уровня, когда нужно думать о потенциальном вреде деятельности школьного совета.

— Но я не думала, что мы вдруг станем глазеть друг на друга. Старший сын семьи Шиппоу, по-видимому, довольно воинственен.

Я сделала всё правильно, подумала Миюки. Однако какое бы оправдание у неё ни было, — чувство, с которым он презрительным взглядом смотрел на её любимого и уважаемого старшего брата, — это не меняло того, что она разорила настроение в школьном совете. Так что она приготовилась к легкому наказанию. И хотя Миюки была в настроении парировать вопросы старшего брата, который почти никогда её не упрекал, она нерешительно согласилась со словами Тацуи.

— Я посчитала, что его отношение к Онии-саме не просто дерзость. Я чувствовала, что он скрывает по отношению к тебе враждебные намерения.

Сейчас, успокоившись, она полагала, что отношение Такумы немного отличалось от того, которое показал её одноклассник сразу после поступления в прошлом году. Он не презирал Тацую как слабого, он намеренно старался превзойти его, для того чтобы справиться с противником с позиции сильного... нет, Миюки поправила себя: он не мог позволить себе такой роскоши, как держать это в секрете.

— Верно. Он наблюдает за нами.

Тацуя знал, что враждебность Такумы была больше направлена на Миюки, чем на него самого. Этим утром, по пути в школу, человеком, за которым пристально наблюдал Такума, был не Тацуя, а Миюки. Тацуя чувствовал, что враждебность, направленная на него, просто добавилась к враждебности по отношению к Миюки.

С другой стороны, Миюки даже не задумывалась о мысли, что она — главная цель, а Тацуя лишь простое дополнение. Миюки знала, что Тацуя сказал «нас», но в мыслях она постоянно ставила брата выше себя.

— Я не знаю причины, но, полагаю, будет лучше, если мы не станем принимать это так легко. Не так, как в прошлом году.

Миюки говорила об инциденте, который произошел после их поступления, вызванный террористами организации «Бланш». Толчком для брата и сестры для вмешательства в тот ужасный случай, созданный террористами, проникшими на территорию школы, было приглашение Саяки. Тогда Тацуя не принял это серьезно, посчитав простым приглашением в клуб.

Это ещё вопрос, изменилось бы хоть что-то, если бы они отнеслись ко всему серьезно. Последствия (для брата и сестры) не были слишком тяжелыми. Однако отношение брата «всё будет в порядке, пока мы не станем с ним драться» напоминало ей случай с Саякой, когда он не чувствовал необходимости в осторожности.

— Прошлый год? Хм, нет, вероятно, это не станет похожим на те события? В конце концов, он член Двадцати восьми семей.

Под Двадцатью восьмью семьями он подразумевал Десять главных кланов и восемнадцать связанных с ними семей, хотя так обычно их не называли. Только тот, кто имеет в виду их общее происхождение из исследовательских лабораторий развития волшебников, будет считать равными Десять главных кланов и Восемнадцать семей и называть их этим термином.

— Я ничего не знаю о характере Шиппоу Такумы, но... — держа чашку кофе, Тацуя бормотал что-то похожее на монолог, — говорят, что из-за соперничества с семьей Саэгуса, семья Шиппоу среди восемнадцати семей больше всех желает занять место одного из Десяти главных кланов.

Миюки знала о враждебности между семьями Саэгуса и Шиппоу, но всё остальное услышала впервые. Она с глубоким интересом слушала слова Тацуи.

— Он просто хочет, чтобы его силу признали. Он в самом деле жаждет внимания, как и большинство парней нашего возраста.

— Что ж, ты тоже такой, Онии-сама?

— Если ты об этом. Обычно, я бы тоже хотел этого. — Тацуя криво улыбнулся, понимая, что младшая сестра просто его дразнит. — Похоже, у Шиппоу-куна такое желание быть в центре внимания, что оно заставляет его работать в два раза больше остальных. Возможно, он хочет продемонстрировать, что обладает достаточной силой, чтобы считаться членом Десяти главных кланов. Так что, возможно, он враждебно относится к людям, которые, как он думает, могут ему помешать.

— Но мы не делаем ничего, чтобы помешать Шиппоу-куну, верно?

— Для того, кто хочет быть признанным окружающими, люди, которых уже признали, являются помехами.

Миюки согласилась со словами, которые Тацуя связал с ней, она глубоко кивнула и криво улыбнулась:

— Понятно. Если коротко, Шиппоу-кун завидует твоей репутации, Онии-сама.

Тацуя чуть не выплюнул кофе, услышав ответ Миюки.

— Нет, Миюки, это в тебе он признал соперника и тебе он завидует.

— Во мне? — Миюки спросила глазами, правда ли Такума пренебрег Онии-самой, чтобы сфокусироваться на ней, на что Тацуя несколько раз кивнул:

— Он — представитель новичков в этом году, ты была представителем в прошлом году. Этого уже достаточно, чтобы видеть в тебе противника. К тому же ты была очень заметна на Турнире девяти школ. Разве он враждебен ко мне не потому, что я — приспешник Миюки?

— Ни в коем случае!.. Онии-сама не приспешник Миюки!

— Нет, всё в порядке... Я просто предположил о том, как думает обо мне Шиппоу-кун.

— Я не приму никаких подобных предположений.

— Даже если ты говоришь, что не примешь их... — Тацуя оказался в растерянности, когда понял, что вдруг нажал одну из её «кнопок».

— Скорее это я... Нет, с неохотой я вынуждена признать, что Онии-сама мой очень важный партнер.

В части, которую из-за смущения она пробормотала нечетко, он услышал «принадлежу Онии-саме», но Тацуя не позволил этому беспокоить его. Способ, которым она сказала это, был смелым и довольно неловким для Тацуи, но он проигнорировал и это.

— Если посмотреть еще раз, существует вероятность, что он относится к нам враждебно, потому что знает о нашей принадлежности к Десяти главным кланам, — беспечно указал он, но этого было достаточно, чтобы спустить сознание Миюки на землю.

— Он знает, что мы относимся к Йоцубе? А ты не слишком далеко зашел в своих размышлениях, Онии-сама?

— Верно. Не думаю, что он знает, даже вся семья Шиппоу не имеет способности обойти контроль информации Йоцубы, но... Я чувствую, что есть какое-то сильное впечатление подобного уровня в его глазах.

Тацуя вспомнил не о сцене в школьном совете, а о том прерывистом взгляде, которым он смотрел на Миюки по пути в школу. Миюки не знала об этом, поэтому не поняла, о чём говорит брат.

Тем не менее беспокойство брата перешло ей в сердце.

— Верно... Он член Двадцати восьми семей, лучше быть осторожными.

...Направленная на них вражда и вправду была связана с Десятью главными кланами, но мысль, что причиной являлась связь с Йоцубой, была совершенно неверна. Правильный ответ был в том, что их подозревали в связи с семьей Саэгуса, но ни Тацуя, ни Миюки об этом не подумали. Хоть они и относились к Маюми по-дружески, они никогда не забывали о сложных отношениях между семьей Йоцуба и Саэгуса, поэтому им никогда не пришло бы в голову, что их могут отнести к лагерю Саэгусы.

Глава 6

Восьмое апреля, утро первого учебного дня в Первой старшей школе при Национальном университете магии.

Сегодня никакие злые взгляды не подстерегали их на пути в школу; все трое — Тацуя, Миюки и Минами — прибыли в Первую школу за два часа до начала церемонии поступления. Разумеется, они пришли так рано, чтобы подготовиться к церемонии. Все трое сразу направились на место встречи — в подготовительную комнату зала, в котом будет церемония. Минами тревожилась, что посторонняя, но так как у неё не было опыта в сопровождении Миюки, Тацуя вынудил её пойти с ними.

Исори и Хонока пришли раньше них.

— Доброе утро, Тацуя-сан! Утречка, Миюки!

— Доброе утро, Шиба-кун. Как раз вовремя, — Исори заговорил с Тацуей в сторонке, когда Миюки и Хонока обменялись приветствиями.

— Доброе утро. Исори-сэмпай, а ты сегодня рано.

— Такой уж у меня характер. Если не приду рано, то буду нервничать. — Когда Исори с улыбкой ответил на приветствие Тацуи, его взгляд упал на Минами, которая ожидала позади. — Кстати, кто эта девушка? Новая ученица?

— Конечно, Минами.

— Да, Тацуя-ниисама.

— Нии-сама? Шиба-кун, у тебя что, помимо Миюки-сан есть ещё одна сестра?

В каком-то смысле Исори задал вопрос, который Тацуе и был нужен.

— Нет, она моя кузина, — ответил Тацуя ложью, которую приготовил заранее.

— Минами, это Исори-сэмпай.

— Рада познакомиться, Исори-сэмпай. Меня зовут Сакурай Минами. Спасибо за заботу о Тацуе-ниисаме и Миюки-нээсама.

Чрезвычайно вежливое приветствие Минами, по мнению Тацуи, не заставило Исори смутиться.

— Рад знакомству, Минами-сан.

— Очень рада встрече.

Как только Минами еще раз вежливо поприветствовала Исори, в комнату вошли Азуса, Канон и представитель поступивших, Шиппоу Такума (Да, кстати, Канон уже сделала круг по залу и проверила все кресла гостей).

— Доброе утро... Неужели я пришла самой последней?

— Доброе утро, Президент. Ты пришла точно в нужное время, — улыбаясь, Миюки ответила слегка удивленной Азусе. На самом деле она опоздала на три минуты, но улыбка на лице Миюки несла в себе намек, что дальнейшие извинения не дозволены.

— Доброе утро, Исори-сэмпай, Шиба-сэмпай. — После того как Азуса проглотила извинения, которые хотела было высказать, Такума сделал шаг вперед, выйдя из-за её спины, и поприветствовал сначала Исори, а затем и Тацую.

— Доброе утро, Шиппоу-кун.

Он молча поклонился в ответ Исори, а затем развернулся к Миюки и Хоноке.

— Шиба-сэмпай, Мицуи-сэмпай, доброе утро. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне сегодня.

Может, он нервничал? По сравнению с тем, что было позавчера — перемена была похвальная.

— Доброго утра, Шиппоу-кун. Постарайся сегодня.

Однако Миюки вовсе не была милой девушкой, которую тронет что-то вроде этого. Её улыбка была великолепна, а голос нежным. Идеальное лицо леди, которое было так же известно, как безупречная социальная маска. Изменилось только отношение Такумы; он всё ещё не извинился за свою грубость в тот день. Миюки не намеренна была идти на уступки со своей стороны, пока он не извинится перед её братом.

Азуса и Исори были сбиты с толку настолько формальной улыбкой, что никто не мог ей укорить. Ничего не указывало на злые намерения, поэтому они не могли упрекнуть Миюки. С другой стороны, они просто не могли позволить неприятному настроению распространяться дальше. Азуса недоуменным взглядом попросила Тацую о помощи.

— Поскольку все собрались, то давайте пройдемся по плану церемонии. — Однако Тацуя продолжил разговор, как будто ничего и не случилось.

— Точно, не стоит тратить время, — Канон сразу же согласилась с его предложением. Она, скорее всего, тоже решила, что надо замять этот эпизод.

— Тогда начнем с нашей расстановки за тридцать минут до начала церемонии. Миюки будет провожать гостей, Хонока будет в приёмной...

Первоначально это было задачей Азусы, но Тацую это не беспокоило, и он продолжил озвучивать их позиции. Минами не должна была здесь находиться, но никто на это не указал и все о ней забыли.

Репетиция благополучно прошла в напряженной атмосфере, не позволяя им почувствовать роскошь давления от неизбежно приближающейся церемонии. Азуса и остальные вздохнули с облегчением, когда он закончил; несмотря на то, что церемония поступления начиналась через тридцать минут, они очень расслабились, или, вернее, истощились. Тацуя думал, что они слишком сильно ослабляют своё внимание, но говорить об этом — не его работа. К тому же это было намного лучше того, если бы они перетрудились и были бы бесполезны, когда начнутся основные события. Продумав всё это, Тацуя остановился на своих задачах.

— Я пойду провожать потерявшихся учеников.

— Ох, береги себя, Онии-сама.

— Ага, всем спасибо за работу.

Пока Миюки и Азуса наблюдали, как он уходит со сцены, Минами молча поклонилась на прощание. Тацуя вышел из зала.

Его задача заключалась в направлении учеников, которые не знали точного расположения конференц-зала. В прошлом году, когда Тацуя встретил Маюми, как раз этим она и занималась. Когда он об этом услышал в конце марта, во время распределения заданий, то подумал, что это не самая подходящая работа для Президента школьного совета, ведь перед началом церемонии есть более важные дела. Однако теперь он пересмотрел своё мнение, поскольку это занятие было неплохим предлогом прогуляться и снять напряжение.

Сам он, разумеется, никакого напряжения не чувствовал. Но он чувствовал себя более свободным. Наверное, это естественно чувствовать себя более непринужденно на свежем воздухе, нежели в конференц-зале, готовясь к торжественной церемонии. Возможно, в этом он был схож с Маюми.

Возможно, из-за того что он думал над этим...

— О, Тацуя-кун.

— Саэгуса-сэмпай? Доброе утро.

Вскоре после того, как он вышел во двор, он неожиданно встретил Маюми.

— Говорить «давно не виделись» немного странно... Ты провожаешь в конференц-зал новых учеников?

— Ну, да.

— Так ты, в конце концов, вступил в школьный совет.

Только членам школьного совета могла быть поручена задача направлять поступивших учеников. Однако члены дисциплинарного комитета тоже патрулировали территорию, для того чтобы охранять правопорядок; делали обход ещё и временные члены. Поэтому только по его ответу она не должна была догадаться, что он является членом школьного совета, но Тацуя ничего не сказал счастливо хихикающей Маюми. Он на самом деле к нему присоединился, но его внимание привлекло кое-что другое.

Не нужно было повторять, что Маюми окончила Первую школу в прошлом месяце. Так что она не носила школьную форму, что тоже было очевидно. Однако выглядела она очень по-взрослому, «ожидаемым» такое назвать было нельзя.

Тацуя не в первый раз видел Маюми в обычной одежде. Прошлым летом, когда они отправлялись на Турнир девяти школ, он видел её в довольно впечатляющем летнем платье. В то время она обнажала больше своей кожи, однако не было чувства, будто перед ним стоял кто-то другой.

А сейчас Маюми, стоящая в женском костюме, казалась более взрослой, нежели та, кем была месяц назад. Её блузка, с украшениями в области груди, короткий жакет и обтягивающая юбка производили совершенно другое впечатление, нежели от обычной школьницы. Может, всё из-за высоких красных каблуков? Или из-за легкого макияжа? А может, потому что она поменяла свою большую ленту для волос, на заколку янтарного цвета? Скорее всего, всё это вместе и создавало этот эффект. Маюми забралась на следующую ступень взрослой жизни.

— И месяца не прошло с моего выпуска, но... почему-то ты не узнал меня, Тацуя-кун.

Пока Тацуя обдумывал всё это, Маюми пришла к мысли что «он, наверное, не узнал меня» и, что было неизбежно, пробила брешь в его обороне.

— Наверное, это так, — еле-еле смог ответить Тацуя. Маюми тепло улыбнулась.

— Ооо. Эта форма... Департамента магической Инженерии, да? Она отличается от прошлогодней.

— Я думаю, только форма и изменилась.

Своими словами он не пытался скрыть смущение, он и вправду так считал. Но...

— Нет, полагаю, ты сам не осознаешь это, но в прошлом году, когда мы в этот самый день впервые встретились, Тацуя-кун в форме второго потока выглядел совершенно по-другому, нежели сегодняшний Тацуя-кун. Ты ведешь себя более непринужденно, чем в прошлом году, — провозгласила Маюми.

Тацуя не спорил, потому что не мог опровергнуть её слова.

Факт, который он сам не осознавал. И то, что он перестал быть замкнутым, было правдой.

Проще говоря, у него был некоторый комплекс неполноценности относительно простых вещей.

— Признаю, что немного не понимаю сам себя.

Тацуя мужественно поднял белый флаг. И не только на словах. «Даже если ты попытаешься познать себя, то всё равно не сможешь» — эта древняя мудрость была знакома всем; он всем сердцем думал, что именно это было причиной его поражения. Однако когда Тацуя увидел, как Маюми выпятила грудь от радости триумфа, в нём полыхнула искра восстания.

— Ты говоришь, что я не узнал тебя, но думаю, сэмпай, ты изменилась намного сильнее меня.

— О, неужели?

— Да. Просто образцовая студентка. Ты выглядишь очень взросло.

— Не-неужели? Я только недавно прошла церемонию поступления.

Она говорила так, словно пыталась опровергнуть впечатления Тацуи, но её выдавали отсутствие недовольного взгляда и застенчивый вид (Кстати, церемония поступления в университет была шестого апреля).

— Ага. От заколки в твоих волосах до этих высоких каблуков — всё это очень идет тебе. Ты словно другой человек.

— Эхехе, ну, в самом деле... — Маюми больше не пыталась ничего скрыть. Но затем улыбка вдруг искривилась, а лицо окаменело: выглядело так, будто она начала что-то осознавать. — Тацуя-кун... что ты хочешь сказать этим?.. — Нет, не начала, а осознала. — Думаешь, что я больше полагаюсь на это? Чтобы выглядеть более взрослой? — Она решила, что Тацуя насмехается над ней. — Хочешь сказать, что обычно я выгляжу как ребёнок?..

— Ты слишком много об этом думаешь.

Разумеется, Тацуя не был настолько слабовольным, чтобы признавать собственное злодеяние. Столкнувшись с переменившимся взглядом Маюми, он нацепил на лицо спокойствие и честность, и ответил соответствующим голосом:

— Я никогда не считал, что лицо или фигура у Саэгусы-сэмпай детские.

— Лицо... фигура...

Казалось, что Маюми испытала своего рода шок. Объективно говоря, только рост у неё был слишком мал; лицо и фигура были совсем не детские. Кто угодно сказал бы, что лицо у неё милое, но вовсе не «детское», а пропорции — взрослые не по годам. Тем не менее, Маюми скрытно комплексовала по своему росту, хотя она вовсе не была слишком маленькой. Проигнорировав отрицание в словах Тацуи, она, вероятно, поняла их наихудшим образом.

— Что-то не так?

— Нет, всё в порядке. — Ответив Тацуе — в словах которого она не услышала беспокойства — уверенным тоном, который был наполовину наигран, Маюми снова уставилась на него. — Так, Тацуя-кун, что ты имел в виду под «другим человеком»?

— Я не вкладывал в слова скрытый смысл. Это просто общая фраза.

Упорный допрос Маюми привел к тому, что Тацуя стал думать, что «он провалился». Он вовсе не хотел начинать разговор о её росте. Он не хотел обрывать разговор с Маюми, но и не мог тратить на него много времени. «Кстати, а почему Маюми пришла в бывшую школу?» — наконец подумал Тацуя.

— В самом деле? Я так не думаю, — открыто заявила Маюми. Её напряженный взгляд преобразился в «хмурый в упор». Маюми, вероятно, сама этого не осознавала, но случайные прохожие могли принять это за нежелательную близость.

— Да нет... Кстати, сэмпай, почему ты сегодня пришла?

На лице Маюми проступило удивленное выражение и в тоже время его ушей достиг сердитый возглас: «Эй, ты!».

— Отвали от Онээ-тян, бабник!

Вначале Тацуя не сообразил, что эти слова предназначаются ему. Потому как слово «бабник» к нему абсолютно не подходило. Однако он увидел миниатюрную девушку, которой, скорее всего, и принадлежал голос, несущуюся между рядами сакур прямо на него, и ему стало ясно что, по-видимому, эта ситуация была кем-то случайно неправильно понята — из-за разницы в росте Тацуи и Маюми легко было ошибиться в этом.

— Касуми-тян?!

С другой стороны, от слов «Онээ-тян» и по характерному голосу, Маюми поняла, что данные слова предназначались им. Она повернулась навстречу бегущей к ним девочке, но тут же посмотрела назад на Тацую и энергично сделала шаг назад. Она явно растерялась, видимо догадалась, как девушка неправильно их поняла.

Тацуя даже без просмотра школьных записей знал, что «Касуми-тян» была младшей сестрой Маюми. «Если её радушные отношения с младшекласником были не так поняты младшей сестрой, то столь взволнованная реакция вполне объяснима, — подумал Тацуя. — Однако она как-то уж чересчур энергична».

Его кратковременная озабоченность не перешла в ненужное беспокойство. Вероятно, к катастрофе привели высокие каблуки. Хотя нет, Маюми должна была принимать участие во многих официальных встречах, поэтому она, скорее всего, к обуви на высоких каблуках уже привыкла. Поэтому она, вероятно, была слишком беспечна, когда сделала такой непривычный шаг назад.

Тацуя спокойно размышлял, перед тем как Маюми споткнулась и упала. Причем с точки зрения обычного наблюдателя. Наблюдай он и дальше, то его, скорее всего, назовут «бессердечным» и он согласится, не жалуясь, но всё же ему не настолько были чужды человеческие чувства.

Тацуя сразу же поддержал споткнувшуюся Маюми. Он обеими руками подхватил её за плечи. Он не схватил её в области талии, как поступили бы парочки, и, конечно же, не старался нагло случайно коснуться её груди.

— Ах, спасибо...

Именно поэтому Маюми его поблагодарила, хоть и выглядела смущенно, но лишь потому, что заволновалась, когда вдруг начала падать на ровном месте. Однако сестра Маюми так не думала.

— Я сказала: отвали от неё! — прокричала она и её тело мягко воспарило. Её маленькое тело ускорилось в воздухе, не формируя параболическую траекторию, летя по прямой линии коленом навстречу лицу Тацуи.

Тацуя остановил это колено одной рукой. Он не заблокировал его своим предплечьем — он просто поймал его ладонью. Будучи высоко в воздухе, от приложенной силы разошлась ударная волна, и инерция ушла в землю.

Маюми смотрела на это зрелище широко открытыми глазами, напоминающими идеальные круги, но Касуми удивилась даже сильнее сестры. Он не просто заблокировал или оттолкнул — он словно провернул балетное па, превосходное балетное па. Как только движение её тела было остановлено силой, комбинация магии Скорости и Движения Касуми потеряла силу.

Без поддержки магии с одним коленом в воздухе её поза была очень нестабильной. Как и следовало ожидать, баланс Касуми был нарушен. Её маленькое тельце резко наклонилось.

Прежде чем она полностью упала, Тацуя отпустил её тело, пойманное за ногу, и опустил свою руку.

— Воа! — завизжала Касуми, продолжая падать вперед. Не очень-то мило. Если она упадет на мягкую плитку тротуара внешнего двора, то пусть даже если и не ударится об неё головой, руки и колени точно поранит до крови. Подобный внешний вид на вступительной церемонии можно назвать довольно жалким. Что будет очень сильным испытанием для девушки, которая только стала ученицей старшей школы.

Чтобы не допустить трагедию, Тацуя должен был подхватить падающую Касуми, но он этого не сделал. Не то чтобы ему не хватало времени. Ледяными глазами он просто смотрел, как девушка, только что ставшая его кохаем, падает. Он осознавал, что она — сестра Маюми, но это никак не повлияло на его решение оставить всё как есть. Пусть атака и провалилась, но то, что девушка атаковала, было более значительно и важно для Тацуи. Кроме того, если сейчас её подхватит, то окажется беззащитным перед другой девушкой.

— Ах?!

Наблюдательный Тацуя сразу понял, почему девушка истерически закричала.

Последовательность магии прошла сквозь тело девушки. Её скорость падения замедлилась. Защитный барьер Укрепления данных усилил тело девушки так, что ни Эйдос, ни её кожа не могли быть повреждены. Обычно этот феномен невозможен, если только волшебник не накладывает его на себя сам.

Когда Касуми мягко приземлилась, при этом не поранившись, Тацуя сделал большой прыжок назад. Три метра сейчас было между ним и девушкой, которая подбежала к стоявшей на коленях Касуми. Кроме своей прически, выглядела она абсолютно как Касуми, с тем же лицом и телосложением.

— Касуми-тян, ты в порядке?!

— Изуми, ты меня спасла. Спасибо.

Бок о бок они выглядели словно отражения друг друга. Даже человек, который не знал их лично, глядя на них, скорее всего, пришел бы к мысли, что они — близнецы. Конечно же, Тацуя и так знал, что эта пара на самом деле близнецы.

Саэгуса Касуми и Саэгуса Изуми. Среди Нумерованных эти сестры были хорошо известны, без иронии или причуд, как «Близняшки Саэгуса».

Пусть лицо у них и было одинаковым, но вот аура существенно разнилась. Глядя на Касуми, испускающую признаки агрессии с её короткой стрижкой, можно было понять, что она, наверное, занимается спортом, может быть практикует боевые искусства. С другой стороны, Изуми, испускающая изящную, нежную ауру, с длинными прямыми волосами по плечи и челкой, обрезанной по брови, скорее всего была книжным червем и, с виду, она могла быть «домашней». По тем её словам, а также по тону голоса и выражению лица он понял, она растерялась, но почему-то она совсем не казалась нервной, по крайней мере на первый взгляд. Однако Тацуя почувствовал, что с этой следует быть более осторожным.

Очень грубо было со стороны Тацуи так пожирать глазами кого-то при первой встрече, но они делали то же самое. Они смотрели нагло, но Тацуя был более спокойным.

— Изуми, этот парень слишком силен для плейбоя.

— Эм, умм, Касуми-тян?

Конечно, мысли у них были совершенно разными, пусть они и смотрели на него одинаково оценивающе, но пламя вражды бушевало только во взгляде Касуми.

— Успокоиться немного было бы...

Изуми нежно погладила Касуми.

— Моя интуиция просто кричит. Этот парень — он необычен.

Тем не менее Касуми не прислушалась к её совету. Она яростно смотрела на Тацую с колен, передернув руку к левому рукаву и обнажив CAD.

— Изуми, давай сделаем это, — сказала Касуми и пальцами пробежалась по клавиатуре CAD. Она использовала магию без права на это. Абсолютно незаконное действие. К тому же во второй раз. Даже понимая, что это направленно только против него, он не мог просто закрыть на это глаза. Она была новенькой ученицей, идущей на церемонию поступления, но уже было множество поводов для её ареста.

Тацуя вмиг принял решение, и начал было действовать. Но, к счастью, незаконное применение магии осталось простой попыткой.

— А ну успокойся! — Маюми, которая до этого была будто парализована, ударила кулаком по макушке Касуми.

— ... — Касуми не вскрикнула, но судя по тому, что она сразу же схватилась за голову, ей, вероятно, было и вправду больно, хоть она и пыталась это скрыть.

— ...Онээ-тян, почему ты сделала это?

— Это мои слова! Касуми-тян, почему ТЫ сделала это?!

Маюми уперлась руками в бока и посмотрела сверху вниз на Касуми, которая со слезами на глазах глядела сестре в лицо. Она была в ярости. Возбужденный разум Касуми был мигом остужен угрожающим видом сестры так, что цвет её лица мигом сменился от красного к белому.

— Я говорила тебе много раз: «несанкционированное использование магии — преступление!» И использовать её прямо в день поступления... О чем, черт возьми, ты думала?!

Тацуя смотрел на это с ошеломленным видом, так как Маюми говорила голосом на пол тона выше, чем обычно. Он не раз видел её взволнованной. Тем не менее это первый раз, когда он видел её в гневе. Такую честную прямолинейность он совсем от неё не ждал, это так сильно разнилось с её обычной загадочной улыбчивой маской, которой она скрывала свои истинные чувства.

С другой стороны, Касуми несколько поубавила пыл, но вовсе не прекратила сопротивление, пусть и немного сжалась. Всё из-за того, что они семья? Или потому что она уже привыкла к этому?

— Н-но этот парень делал нечто неприличное с Онээ-тян...

Контратака явно оказалась успешной.

— Что... не-неприличное?!

Она несколько ударила по мыслям своего оппонента.

— Мы ничего такого не делали! О чём ты подумала?!

Если посмотреть на картину в целом, то окажется, что она лишь подлила масла в огонь.

— Ты так долго меня уверяла, что, пока не начнется церемония, вы двое спокойно погуляете, что мне не придется вести вас за ручку, как малых детей, а ты, Касуми-тян, как только меня нет рядом, сразу делаешь это?! Вы ведь никому больше не создавали подобных проблем?!

Ясно, вот в чём причина, подумал Тацуя. Маюми пришла, чтобы присмотреть за сестрами на церемонии поступления, вместо занятых родителей.

— Онээ-сама, это абсурд. — Возразила не Касуми, начавшая слегка дрожать, а Изуми, которая к ней прижалась. — Кроме ошибки Касуми только что, мы никому не доставили проблем.

— Ясно... Изуми-тян, могу я тебе верить?

— Клянусь, я говорю правду, — вежливо заявила об их невинности Изуми. Чересчур вежливо. Но это, похоже, восстановило душевное равновесие Маюми.

— Понятно... Тацуя-кун, пожалуйста, прости нас! — Видя одобрение в глазах Изуми, Маюми развернулась к Тацуе и низко поклонилась. — Моя младшая сестра сделала нечто возмутительное. Касуми-тян, ты тоже извинись перед Тацуей-куном.

Видно, она поняла, насколько сестра серьезна; что бы Касуми ни чувствовала в своём сердце, она больше не казалась дерзкой.

— Я извиняюсь за свои действия. — Она поравнялась с Маюми и смело опустила голову.

— Я тоже приношу свои извинения. Шиба-сэмпай, прошу, прости грубость Касуми-тян.

Касуми была не единственной заинтересованной в этом стороной; Изуми также повторила действие старшей сестры.

Приняв одновременные извинения от трех красивых девушек — нет, не так: от одной красивой женщины и двух красивых девушек — он почувствовал себя очень неловко. Чудо, что никто не лицезрел их схватку несколько секунд назад, но почему-то сейчас он чувствовал много подозрительных взглядов, направленных на него со всех сторон. Если люди неправильно поймут, будто бы он запугивает девушек или что-то подобное, то последующий урон будет намного выше, нежели удар коленом в полете Касуми.

— Пожалуйста, поднимите голову. Никакого вреда нанесено не было, так что не о чём волноваться.

Вот что сказал Тацуя, но «пожалуйста, ради меня, не делайте это» было намного ближе к тому, что он чувствовал. Прохожих становилось всё больше, он хотел уйти отсюда так быстро, как это возможно. Однако слова «не о чём волноваться» не были каким-то притворством.

Это, скорее всего, поняла и Маюми. Когда она подняла голову, то смотрела уже взглядом, полным облегчения. Однако вскоре этот взгляд заменился на несколько виноватый.

— Ах, умм, Тацуя-кун.

— Да, что?

У неё как-то странно сменилось настроение. Тацуя насторожился.

— Я знаю что... об этом инциденте надо докладывать в учительскую, но... — Повернувшись к Тацуе лицом, Маюми закрыла глаза и сложила руки. — Пожалуйста! Ради меня, не мог бы ты закрыть на это глаза? Прошу!

Ах, вот в чём дело, но Тацуя не произнес это вслух.

— Я не хочу делать из мухи слона.

По правде, если бы такая «муха» была проблемой, он и Миюки должны были бесчисленное количество раз попадать в изолятор. «Впрочем, я не хочу говорить об этом», — вот что на самом деле чувствовал Тацуя.

— Большое спасибо, Тацуя-кун!

Он был обеспокоен обилием эмоций. Кроме того...

— Нет, она с самого начала собиралась немного промахнуться.

Тот удар коленом в полете был всего лишь блефом. Если бы она атаковала прямо, Тацуя не ограничился бы таким легким ответом.

Касуми тогда применила магию Ускорения и магию Движений и ещё одну магию, которая задействовалась бы, когда колено приблизилось бы к лицу Тацуи на тридцать сантиметров, началось бы быстрое замедление, и она остановилась бы в воздухе за десять сантиметров от него. В противном случае даже Тацуя не стал бы хватать её колено одной рукой. Не важно, насколько он был натренирован, но остановить человека весом сорок килограмм, который ускоряется со скоростью пятнадцать метров в секунду, просто невозможно. Так как он знал точку начала быстрого замедления и точку полной остановки, то прямо перед точкой остановки он остановил всё перемещение, поставив туда свою руку.

— Хех... Другого я от тебя и не ожидала, Тацуя-кун, — кивнула Маюми с впечатленным выражением на лице, а Касуми, полностью изумленная, прошептала: «Как он...». — Для Маюми же подобные неожиданности он Тацуи уже стали привычным делом.

— Сэмпай, у меня всё-таки есть работа, поэтому мне надо идти. Место проведения церемонии уже открыто. — Чтобы опередить Маюми, которая выглядела так, словно хотела сказать что-то ненужное, Тацуя быстро сказал это и покинул их, не дожидаясь ответа. — Пикси. — Уйдя от сестер Саэгуса в малолюдное место, Тацуя поднес ко рту голосовой передатчик.

««Да, Мастер»».

Ответил нежный шепот — активная форма телепатии. Это была «Пикси», которая находилась в «3H P-94».

— Сотри последние десять минут записей псионовых сенсоров, расположенных в зоне перед входом в конференц-зал на переднем дворе.

««Как пожелаете»».

Похоже, Маюми кое-что беспечно забыла — несанкционированное использование магии Касуми невозможно было скрыть одним лишь молчанием Тацуи. Вся территория школы покрывалась сенсорами, наблюдающими за магической активностью; за исключением недельного периода набора новых членов в клубы эти сенсоры запишут всю магическую активность.

««Стирание завершено»».

Разумеется, Тацуя переместил Пикси в комнату школьного совета не для того, чтобы она накрывала на стол. Так как она изначально была роботом-домохозяйкой, то он разрешил делать ей все, что она захочет, но намеренья Тацуи были совершенно другие. Он сделал это для взлома систем наблюдения внутри школы.

Если это был бы март, когда Маюми еще училась в школе, тогда большинство её обычных просьб были бы выполнены. Она превзошла ограничения власти предыдущего Президента школьного совета и получила коды от системы наблюдения. Конечно же, она получила их не совсем законным путем. Так что, естественно, новый Президент школьного совета не унаследовал их.

Тацуя, который имел различные темные пятна в своей биографии, нуждался в доступе к системе наблюдения помимо Маюми. Потому его глаза упали на особенности Пикси.

Сейчас Пикси работала внутри электронного мозга гуманоидного домашнего робота-помощника, где и находилось её реальное тело, которым она непосредственно манипулировала. В общем, Пикси скрывала способность по взаимодействию и подчинению электронных систем напрямую. Вот до чего додумался Тацуя.

Поэтому он потратил большую часть летних каникул, обучая Пикси различным хакерским техникам. Этим техникам он ранее научился у «Электронной Волшебницы» Фудзибаяси. Плодом труда Тацуи стало то, что в пределах частной системы Первой школы Пикси научилась свободно проникать в систему наблюдения и переписывать данные.

◊ ◊ ◊

Пусть это и назвалось помощь в проведении новых учеников, но не так уж и трудно было определить местоположение конференц-зала, где будет проводиться церемония, с терминалом со встроенной функцией LPS (системы локального позиционирования) потеряться было нельзя. Случаи как с Эрикой в прошлом году, когда она не имела терминала, и потому не знала куда идти, были скорее исключениями из общего числа. Работа Тацуи и других заключалась не в том, чтобы провести учеников, а в том, чтобы предупреждать тех новых учеников, которые выглядят так, словно могут опоздать.

— Умм, прошу прощения, сэмпай. В какой стороне конференц-зал?

Поэтому Тацуя не ожидал натолкнуться на нового ученика, который явно потерялся.

Он как раз шел по аллейке между библиотекой и вторым малым спортзалом. Вход в конференц-зал был совершенно в другой стороне. К нему обратился новый ученик: взгляд озадачен, поглядывает туда-сюда. Явно потерялся и теперь ждет ответа.

Тем не менее новый ученик очень выделяется, подумал Тацуя. Хотя и встречались ученики с красными волосами, синими глазами, черной коже или другими цветами, несвойственными большинству японцев, они не так сильно выделялись, как стоящий перед ним ученик.

Волосы были цвета платины. Цвет глаз — серебристый. Кожа — белая. И он отличался не только цветами. Его черты лица явно отличались от японских. Скорее всего, в нём преобладали скандинавские гены. Думая над этим, Тацуя обратил внимание на его сходство с новой учительницей Сумису (Смит).

— Я провожу тебя. Пойдем со мной.

Хотя Тацуя всё это обдумывал, он не стал медлить с ответом. Как только он сказал это, новый ученик низко поклонился с взглядом, полным облегчения.

— Благодарю. Умм, меня зовут Сумису Кэнто.

— Сумису? — не думая, промолвил Тацуя, потому что фамилия особы, о которой он подумал, совпала с именем этого мальчика. Однако Смит была одной из самых распространенных фамилий в англоговорящих странах. Это может быть обычным совпадением, подытожил Тацуя.

— Ах, да, она пишется с «суми», символом «угол», и «су», символом «контратаки», и читается «Сумису». Мои родители эмигрировали из Штатов прежде, чем я родился. К тому времени фамилия Смит превратилась в символьную Сумису... Довольно странная фамилия, не так ли?

Однако Кэнто, похоже, подумал, что Тацуя имеет в виду странность его фамилии. То, что он сострил в конце, могло значить, что его дразнили в начальной и средней школе из-за фамилии Сумису.

— Нет, она совсем не странная.

В начальной и средней школе ученики частенько практиковали так называемую невинную и бездумную жестокость. Но Тацуя не страдал подобными глупостями. Его интересовало то, что если оба его родителя были эмигрантами, то вполне понятным становились отсутствие у него японских черт.

— Да, кстати. — Что более важно, Тацую тревожило кое-что ещё. — Сумису-кун, у твоего информационного терминала есть LPS-функция?

Когда Тацуя обнаружил мальчика, то тот со слезами на глазах смотрел в оба экрана своего информационного терминала. Если бы в нём была установлена LPS-функция, то он не должен был потеряться.

— Ах, пожалуйста, зови меня Кэнто. Насчет LPS... эта функция присутствует, но...

Говоря это, Кэнто достал из кармана относительно большой информационный терминал. По росту Кэнто едва достигал груди Тацуи. Наверное, наследственный признак. Такой рост был одним из самых низких среди японских парней. Именно поэтому он, вероятно, подумал, что будет трудно увидеть, если он будет просто держать терминал в руках, поэтому он поднял его над головой и развернул в сторону Тацуи.

Информационный терминал был чрезвычайно старым. Кроме возраста, этой модели было по меньшей мере лет двадцать, Тацуя не смог ничего определить. И она явно была иностранной. Подобные терминалы создавались в USNA и были там распространены.

— У меня не было ничего, кроме визуального терминала, поэтому отец одолжил мне информационный терминал, который он привык использовать, но... на нём нет стандартной LPS.

Всё ясно, подумал Тацуя. Так как он был разработан для более ранней версии общественной инфраструктуры, то имеет очень низкую совместимость с текущей версией, хотя нет, такие ограничения ограничены отечественными моделями. Япония и USNA обрабатывают данные несколько разными методами. Кроме того, LPS USNA опирается на их GPS-систему и не является независимой системой, как японская LPS.

— Дай мне посмотреть.

Тацуя рефлекторно проверил мощность обработки и свободное место терминала Кэнто. Это была старая модель, но претерпевшая различные доработки. Скорее всего, отец Кэнто был инженером-электриком. Решив, что так будет лучше всего, Тацуя подсоединил терминал Кэнто к своему собственному с помощью провода и передал текущие карты местности.

— Я установил школьную карту, которая использует GPS. Её скорость ниже, чем у приложения LPS, но она вполне подойдет.

Он вернул терминал Кэнто после того, как установка завершилась.

— Благодарю!

Это было всё, что он сделал, но Кэнто смотрел на Тацую так, словно тот спас ему жизнь.

— Конечно же, тебе лучше купить замену. Это лишь временная мера.

Тацуя дал подобный совет, который не очень то и надо было говорить, потому что за своим каменным лицом был немного озадачен. Вскоре он понял причину столь чрезмерного ответа Кэнто.

— Эм, умм, ты ведь Шиба Тацуя-сэмпай?!

— Да, это так. Ты знаешь меня?

— Да! Я видел твою работу на прошлогоднем Турнире девяти школ!

Тацуя не удивился ответу Кэнто. Пусть он и был в дивизионе новичков, но он сыграл главную роль в матчах «Кода монолита». Не удивительно, что после такого кто-то запомнил его лицо.

Вот что подумал Тацуя, но...

— Твои тактики были невероятны! А настройка CAD — идеальной! Я выбрал Первую школу из-за того, что ты будешь здесь моим сэмпаем!

Он оказался прав наполовину. Кэнто признал его не как участника, а как инженера.

— До того как я увидел прошлогодние соревнования Турнира девяти школ, я думал пойти в Четвертую школу. Потому что у меня очень слабые практические навыки. Но когда я увидел невероятные технические навыки сэмпая, то решил, что совершенно точно пойду в ту же школу, что и сэмпай!

Слушая восторженные слова Кэнто, Тацуя чувствовал, как будто речь идет не о нём, а о ком-то другом.

— Сейчас я, как ты видишь, ученик второго потока, но в следующем году я собираюсь перейти на тот же курс магической инженерии, что и сэмпай!

— ...Ясно. В таком случае постарайся. С таким воодушевлением у тебя всё должно получиться.

— Спасибо!

У него немного иные интересы, но, видно, он — мужская версия Хоноки. Тацуя немного смутился из-за восторженных щенячьих глаз Кэнто, которыми тот на него смотрел.

◊ ◊ ◊

На входе в конференц-зал Касуми и Изуми расстались с Маюми и выбрали места поближе к сцене. Сперва села Касуми, но она не стала ждать, пока Изуми вежливо и элегантно усядется, и повернулась к ней.

— Изуми, ты знаешь того бабника? — осмотрительно прошептала Касуми.

До начала церемонии оставалось около двадцати минут. Многие ученики болтали друг с другом, как и эти девушки. Сперва Изуми всей своей позой говорила: «в чём дело?» — старшей сестре, которая была почти одного с ней возраста, но как только поняла, что имеет ввиду Касуми, то сразу растеряла весь интерес.

— Ага... Ты что, и вправду его не узнала, Касуми-тян? — удивилась Изуми, когда заметила на лице Касуми серьезность.

— ...Он знаменит?

— В каком-то смысле. — Изуми тихонько вздохнула и подвинулась бедрами, чтобы повернуться лицом к Касуми. — Его зовут Шиба Тацуя-сэмпай. В прошлом году он был на втором потоке, но в этом году перевелся на курс Магический инженерии.

— Хмм... Если он перевелся туда со второго потока, то, должно быть, он умный.

Не то чтобы он её впечатлил, но и недооценивать его она не собиралась; подобный слабый ответ Касуми вызвал раздражение в глазах Изуми.

— Что?

— Ничего. Конечно, он умён, но... Правильно ли будет равнять его с другими?

Изуми намеренно приложила ладонь к щеке, как будто смутилась. Подобное отношение раздражало Касуми, но она знала, что раздражение лишь позволит Изуми манипулировать ею. С самого рождения близняшки росли вместе и их «наклонности и контрмеры» были одинаковыми. Касуми молча ждала следующих слов Изуми.

— Когда он был первогодкой — и к тому же учеником второго потока — он участвовал в Турнире девяти школ в качестве инженера. Участники «Скоростной стрельбы» и «Разрушения столпа», за которых он отвечал в дивизионе новичков, взяли все призовые места, заняли первое и второе место там же в «Иллюзорных звездах» и первое место официального дивизиона «Иллюзорных звезд».

— Не может быть... Это значит, что участники под его опекой проигрывали только друг другу и были фактически непобедимы?

— Да.

— Ты шутишь?..

— Это не ложь и не шутка. Этот сэмпай добился чудесных результатов как инженер, приведший своих игроков к титулу непобедимых.

Пока Изуми отвечала на вопрос, Касуми пристально смотрела ей в лицо, отчаянно ища следы того, что её водят за нос. Однако было ясно, что Изуми отвечает со всей серьезностью, а следующие слова заставили её глаза распахнуться ещё шире.

— Он также поддерживал Онээ-саму в «Отражении множества мячей». Касуми-тян, ты правда этого не знала?

Изуми уже не была изумлена, она, скорее, била по Касуми жалостливым взглядом.

— Я не знала...

— Он был срочной заменой, но Онээ-саму это никак не затруднило.

Касуми была поражена и не могла подобрать слова. Прошлым летом на Турнире девяти школ Касуми и Изуми смотрели матчи Маюми вместе. Но, несмотря на это, она даже не подозревала о существовании возможного Казановы, заигрывающего с её старшей сестрой, и только Изуми знала. Потрясло это её изрядно.

— Но мне это не нравится, — рассеянно пробормотала Изуми, пока Касуми еще была озадачена. — Онээ-сама слишком близко подпускает к себе Шибу-сэмпая... Он может напасть на неё, когда она меньше всего этого ожидает.

Это было последним, что она сказала. После такого монолога, Изуми впала в задумчивость, а сидящая рядом Касуми ещё не оправилась от потрясения.

◊ ◊ ◊

Церемония поступления прошла по плану, без происшествий. Речь Такумы завершилась без каких-либо особых проблем. Конечно, глаза всего зала не были прикованы к нему, как было в прошлом году, а в позапрошлом году все ученики были настолько воодушевлены поступлением, что особо не вслушивались в простенькую речь.

После окончания церемонии последовало традиционное приглашение в школьный совет. Было неписаное правило, что подобное предложение делалось после окончания церемонии. Не из-за того, что до окончания церемонии они еще не являлись полноценными учениками. Это всё было немного формально, но до сих пор ни у кого проблем не вызывало. Несмотря на небольшую суматоху в прошлом году, еще ни одно из приглашений не было отвергнуто, но...

— Прошу меня простить, но я отказываюсь. — Именно так ответил Такума на предложение Азусы «Не присоединишься ли ты к школьному совету?».

— ...Могу я узнать причину отказа? — Вместо Азусы, которую совершенно ошеломил неожиданный отказ, вопрос задал сопровождавший её Исори.

— Я хочу посвятить все силы саморазвитию, — ответил Такума, глядя прямо в глаза Исори. — Я хочу быть равным по силе любому волшебнику из Десяти главных кланов. Вот моя цель. Поэтому во внешкольных занятиях, вместо работы в школьном совете, я бы хотел посвятить себя клубной деятельности, — без колебаний ответил он, наверное подготовился заранее. Одним словом, он принял настолько непоколебимое решение.

Убедить его будет очень трудно, подумал Исори.

— Ясно... — Послышался унылый голос, но не от Исори, это была Азуса. Она отошла от паралича неожиданно быстро, но вздохнув, она опустила голову вниз. Азуса, вероятно, была потрясена. По крайней мере так считал Исори, глядя на неё со стороны. — Если это твоё решение, то мы не в силах заставлять тебя. — Как ни удивительно, но Азуса без колебаний приняла слова Такумы. — Мы не рады этому, но, в конце концов, ты сам так решил, Шиппоу-кун. Пожалуйста, усердно работай на клубных занятиях.

Такума удивился тому, что она так быстро сдалась. Но задержись он здесь, и члены школьного совета могут почуять что-то неладное. Может, они подумают, что он рассчитывает на то, что они будут пытаться остановить его, полагая, что он врет о своём отказе, — вот что думал Такума.

— Прошу меня извинить. Мне пора идти.

Мысль о том, что с высокой вероятностью он «слишком много думает об этом» ускорили его и Такума очень быстро покинул Азусу.

Пока пара третьегодок Азуса и Исори пытались пригласить Такуму в школьный совет (но провалились), тройка второгодок — Тацуя, Миюки и Хонока — были тоже очень заняты.

Хонока отвечала за порядок после окончания церемонии поступления. Необходимо было проверить наличие важных гостей, сортировать поздравления, а также доставлять фотографии к продавцам и заниматься другими важными делами.

Тацуя же направлял второгодок, которые вызвались помогать с церемонией. Никто не поднимал протесты насчет того, что ими командует Тацуя, который сам был в прошлом году во втором потоке, а сейчас носит эмблему с восьмью лепестками, закованными в шестерню. Он забирал повязки, наушники и подобную утварь, которая после завершения всего уже была не нужна.

Что же до Миюки...

— Я жалею только о том, что на этой церемонии не услышал речи Шибы-кун.

— Это невозможно, Козукэ-сэнсэй. На сцене во время церемонии поступления могут находиться только Президент школьного совета и представитель новичков.

— Хахаха, а ведь ты права.

... Её окружали говорившие ни о чём взрослые — прямо как сейчас — и она им отвечала решительной любезной улыбкой.

Мужчина в самом расцвете сил, которого она назвала Козукэ-сэнсэй, был политиком. Член Национального парламента, состоящий в правящей политической партии со штабом в Токио. Если его партия выиграет следующие выборы, то он с большой вероятностью займет должностью в министерстве. Также он был известен как благосклонный к волшебникам член парламента, и работал в роли руководителя внешкольными делами университета магии. В нынешних условиях, когда постепенно набирают влияние враждебные волшебникам силы, он был человеком, которого не могут игнорировать ни университет магии, ни Первая школа.

Миюки также очень хорошо это знала. Вот почему она с любезной улыбкой до сих пор вела с ним этот светский разговор. На самом деле, это не занятие для шестнадцатилетней девушки, но Миюки молча терпела. В глазах парламентера Козукэ мелькали искры сексуального влечения. Они не перерастали в какие-то определенные поступки; мужчина, утративший физическую красоту, инстинктивно хотел быть в окружении красивых девушек. Однако пусть это всё происходило в его уме (пусть даже и не платоническом), так смотреть на девушку, поневоле заставит её чувствовать себя оскверненной. Тем не менее Миюки терпела этот грубый взор, делая вид, что не замечает.

Его длинный разговор скоро станет проблемой для персонала. Пока госслужащий высокого статуса — даже среди высокопоставленных персон — не уходит, то и персонал не вправе уходить.

На самом деле, в прошлом году все было не так долго. Однако дело было не в том, что в этом году ему захотелось поговорить подольше. Просто в прошлом и позапрошлом годах он проявлял сдержанность из-за Маюми.

Не из-за Маюми как личности, а как члена Саэгусы — одного из Десяти главных кланов.

Парламентер Козукэ выражал дружелюбие к волшебникам не по доброй воле или из-за симпатии к ним. Возможно, ему и «нравились» волшебники, но ему больше нравились преимущества в политике, которые он получал от того, что был сторонником волшебников. Козукэ был связан с ними нитью деловых отношений; именно поэтому он проявлял сдержанную позицию в общении с членами Десяти главных кланов, которые имели высший статус среди волшебников.

Если бы связь Миюки с Йоцубой была очевидна, то Козукэ, скорее всего, натянуто улыбнулся и сразу бы ушел. Фамилия Йоцуба влияла на него намного сильнее, нежели Саэгуса. Политическая полезность от связи с Саэгусой была сильнее, но имя Йоцуба вызывало у людей с властью больше ужаса и страха.

Однако «фамилия» у Миюки была «Шиба», а не «Йоцуба». К тому же не важно, как близко она была к пределу своего терпения, она даже не думала о возможности решить всё силой Йоцубы. Для неё Йоцуба не были союзниками, на которых можно полностью положиться.

Спасла Миюки, у которой уже почти закончились силы сдерживать раздражение и гнев, не Йоцуба, а Саэгуса.

— Здравствуйте, Козукэ-сэнсэй.

Козукэ повернул голову навстречу голосу, что назвал его имя и в то же мгновение заметил одетую в женский костюм Маюми и её прекрасную улыбку. У него окаменело лицо.

— Вы почтили нас своим присутствием и в этом году. Спасибо, что всегда выкраиваете время, несмотря на вашу занятость.

— Всё потому, что это важный день для талантливой молодежи, на плечах которой лежит будущее всей нации. Думаю, что это мне оказывается честь, когда меня приглашают на подобное событие ежегодно.

Маюми вела себя столь формально и говорила столь вежливо, что Козукэ быстро захотелось сбежать. Если бы он не сумел прочесть между строк, когда Маюми явно акцентировала внимание на словах «несмотря на занятость», то он явно не был бы кандидатом на министерский портфель в правительстве. Пусть нечувствительность и была простительна, но глупый политик не может там работать.

— Что более важно, почему ты здесь, Маюми-кун? Ты сопровождаешь своих сестёр? — спросил Козукэ, глядя на Касуми и Изуми, которые стояли за Маюми. Он готовил себе отступление и подбирал надлежащие слова, чтобы бегство не было таким очевидным.

— Да, потому что наши родители бесчувственно заявили, что у них сейчас нет на это времени.

— Хахаха, они такие занятые люди, — любезно, но немного натянуто улыбнулся Козукэ.

— Касуми-тян, Изуми-тян, поприветствуйте его. — Не пытаясь еще острить, Маюми обернулась к сестрам.

— Козукэ-сэнсэй, мы давно вас не видели.

— Да, и вправду давно — нет этому оправданий.

Близняшки, молчавшие, пока к ним не обратились, поклонились: Касуми энергично, а Изуми — элегантно. Их стереотипные приветствия дали Козукэ неплохую возможность.

— Боже, боже, вы обе были заняты подготовкой к экзаменам, так ведь? Не волнуйтесь по таким пустякам. Успехов вам в старшей школе.

— Благодарим вас, сэнсэй.

— Мы постараемся.

Как только Касуми и Изуми снова склонили голову, в разговоре возникла пауза. Козукэ сразу же ею воспользовался.

— Я многого от вас двоих ожидаю. Ах да, Маюми-кун, мне уже пора покинуть вас.

Так просто попрощавшись, Козукэ ушел.

Маюми не стала следовать за ним.

— Ты в порядке, Миюки-сан? — с веселой улыбкой заговорила Маюми.

— Да. Спасибо, Саэгуса-сэмпай, — ответила Миюки смиренной улыбкой.

Место, где они стояли, было еще в центре внимания школьного руководства. Слишком явное отображение симпатий лишь создаст проблемы в общении с Козукэ.

Именно поэтому Миюки намеренно не подавала никаких знаков, которые заставили бы школьное руководство забеспокоиться. Но это не значило, что она стоит перед ним абсолютно беззащитная. Пока это не втягивало Тацую, Миюки сплетала тонкий защитный слой на коже, состоящий из поли-парафенилентерефталамида (Попросту — Кевлара).

Заметить, что на её лице прозрачная маска прочнее стали было довольно трудно, если только вы не обладаете очень хорошими глазами. Тем более для обычной старшеклассницы, которая видит её впервые. Даже если это старшеклассница из Десяти главных кланов и привыкла к обществу хитрых лис и енотов. Большинство же людей, несомненно, могли лишь видеть зарезервированное выражение Миюки и принимать его за часть идеального, изысканного, изящного и тонкого образа Ямато Надэсико — идеала красоты.

— Изуми-тян.

По-крайней мере именно так видела её Изуми. Она была изумлена. Мыслями и глазами она была прикована к Миюки.

— Изуми, Изуми.

— Д-да?

Когда стоявшая рядом Касуми ткнула её в колено, тогда она поняла, что Маюми обращается к ней.

— Обычного «Д-да» недостаточно, не так ли? Поприветствуй Миюки-сан правильно.

Слова старшей сестры проникли в её сознание и взволнованная Изуми направила взгляд вперед. Перед её взором Миюки нежно улыбнулась с слегка озадаченным выражением на лице.

«Словно богиня...»

Конечно, Изуми никогда не видела «богиню». Слова просто возникли в её сознании для того, чтобы описать тот образ Миюки, который отразился в её глазах и не имел ничего общего с реальностью. Назвать её красивой девушкой? Но старшая сестра, Маюми, тоже была такой. И, хоть посторонние могут посчитать эти слова самовлюбленными, Изуми считала, что Касуми тоже достаточно красивая. Однако первый раз в жизни она видит подобную красоту у старшеклассницы, видит такую неземную улыбку — вот что чувствовала Изуми. Миюки полностью соответствовала воображенному идеалу той, кем сама Изуми хотела стать.

— ...Саэгуса Изуми. Ах, можно я буду звать тебя Миюки-сэмпай?

— Да, я не против.

Взгляд Изуми не был сосредоточен, а её голос был на грани шепота. Что с ней такое случилось, обеспокоенно думали Маюми и Касуми, осознавая странности в её поведении, но Миюки лишь кивнула ей, не смывая с лица свою улыбку.

— Миюки-сэмпай, я была очень впечатлена твоими успехами на Турнире девяти школ. Ты была великолепна.

— Благодарю. — Миюки приняла лихорадочный взгляд Изуми с легкостью старшеклассницы.

— Однако, что более важно, так это видеть тебя вживую, а не на картинке... Ты очень красива.

— Эм, правда?

Однако когда пылающий взгляд превзошел стадию восхищения и начал входить в стадию одержимости, Миюки, разумеется, захотелось уйти.

— Учиться в той же школе, что и Миюки-сэмпай... Я так взволнована.

— Изуми-тян, ты что говоришь?

Глядеть на Изуми, которая обычно скрывает свои чувства и мысли за нечитаемой нежной улыбкой, и видеть как она дала волю своим эмоциям было достаточно для Маюми, чтобы впасть в панику. Касуми уже поняла, что скрывается за этими рьяными словами сестры-близняшки, поэтому она просто смотрела на всё ошеломленным взглядом.

— Миюки-сэмпай... Станешь моей Онээ-самой?

— Онээ-самой?!

— Эй, Изуми-тян! Успокойся! Твоя Онээ-тян это я!

Миюки и Маюми разом подняли голос. Изуми, главная зачинщица этого странного зрелища, смотрела только на Миюки. Касуми, стоящая рядом с ней, нахмурилась и отвернулась, делая вид, что якобы не знает её.

— Полагаю, Миюки-онээсама не сможет стать твоей сестрой, Саэгуса-сан.

Той, кто бросил камень в эту тупиковую хаотическую ситуацию, была Минами, уже некоторое время слушавшая разговор этой четверки.

— Минами-тян?

Миюки, которая даже не осознавала, что Минами ждет её, намеренно вложила предполагаемый вопрос «Как долго ты здесь стоишь?», произнося её имя. Минами же намеренно отложила ответ на данный вопрос.

— Но у тебя есть возможность стать свояченицей Тацуи-ниисамы. Если старшая сестра Саэгусы-сан выйдет замуж за Тацую-ниисаму, то тогда Саэгуса-сан станет младшей сестрой Тацуи-ниисамы, — закончив давать дополнительные объяснения Изуми, она повернулась к человеку, который стоял за Изуми. — В этом случае настоящая сестра Тацуи-ниисамы, Миюки-нээсама, и его свояченица, Саэгуса-сан, могут ведь называться сестрами, не так ли?

— Онии-сама?!

Тем, кому Минами задала этот вопрос, был Тацуя, и Миюки указала своим возгласом на это.

— Я против! — Однако Тацуя не смог ответить на вопрос Минами или слова Миюки. Быстрее, чем он смог открыть рот, возразила Касуми. — Я всеми силами против того, чтобы Онээ-тян становилась невестой Шибы-сэмпая или что-то вроде этого!

Касуми, которая до сих пор оставалась простым зрителем, вдруг вмешалась и встала между Тацуей и Маюми; причем спиной к Маюми, словно стараясь её защитить, и лицом к Тацуе. Её кротость, присущая ей совсем недавно, куда-то испарилась и полностью заменилась на ауру, говорящую «не подходи ближе к Онээ-тян».

— Касуми-тян, она всего лишь строила предположения...

Так как они были близнецами, то каждой из них была присуща определенная роль — если одна из них впадала в неистовство, то задача другой заключалась в том, чтобы вернуть её в нормальное состояние. Изуми, которая до этого времени не видела ничего кроме Миюки, внезапно успокоилась и стала осаживать Касуми.

Маюми надавливала на свои виски, глядя на эту парочку. Похоже, она не просто играла напоказ, а на самом деле страдала от головной боли.

— Тацуя-кун, — убрав руку ото лба, Маюми обратилась к Тацуе. Тацуя пытался подойти к ней поближе, чтобы дистанция между ними стала нормальной для обычного разговора, но Касуми на него пугающе уставилась, блокируя путь.

Однако в следующее мгновение...

— Фугья~!— Касуми закричала будто кошка, которой наступили на хвост. Она, съежившись, схватилась за голову.

— Миюки-сан, — стоя за Касуми, Маюми опустила кулак, а её глаза всё еще смотрели в пол. Свои голосом она показывала, что ей очень стыдно за всё это, — я очень сильно извиняюсь за своих глупых сестер.

Лицо Маюми, опустившей голову, было чрезвычайно красным. Она, вероятно, сильно смутилась. Не то чтобы Тацуя не мог понять подобную реакцию. Стоя здесь, перед её младшими сестрами, которые съехали с катушек, даже он не смог бы выдерживать этот спектакль дальше.

— Не тревожься по этому поводу, сэмпай. Верно, Миюки?

— Да. Сэмпай, пожалуйста, не волнуйся.

Тацуя направил Миюки, чтобы замять этот разговор, поэтому Миюки также весело покачала головой. Несмотря на немного позорное поведение Изуми и вышедшую из себя Касуми, принимающую Тацую за бабника, настроение у Миюки почему-то было очень весёлым. Подобное отношение Миюки заставило почувствовать Маюми подозрение и беспокойно, но сейчас она не имела права разбираться во всей ситуации.

— Не беспокойся — не буду. Эй вы, двое, мы уходим.

— Оххх! Больно, Онээ-тян!

— Онээ-сама, больно! А меня за что?

С руками на шее каждой из близняшек, Маюми ушла, словно пыталась сбежать.

◊ ◊ ◊

По пути от школы до станции «Первая старшая школа», если повернуть за угол, располагалось кафе «Eine Brise», которое очень нравилось Тацуе и его друзьям. Также сегодня, на обратном пути Тацуи с церемонии, с чашкой кофе в руке он наслаждался беседой в кафе с Миюки, Минами, Хонокой, Шизуку и Микихико.

После расставания с сестрами Саэгуса, Тацуя и Миюки временно присоединились к Азусе. Однако Азуса решительно сказала, что они могут уходить, поэтому они зашли сюда по пути домой вместе с Хонокой и остальными.

— Да кстати, как прошло приглашение в совет представителя новичков? — спросила Шизуку, тем самым непреднамеренно оборвав разговор. Она не хотела этого и также не хотела посплетничать. Она оказалась не готовой к вызванной её словами тишине.

— ...Он отказался.

Поэтому когда она столкнулась с черным облаком, которое внезапно появилось над столом и подавленной Хонокой, Шизуку ощутила горечь сожаления и стала сожалеть, что задала этот вопрос.

— Э, Шиппоу-кун отказался вступить в школьный совет? — спросил из любопытства Микихико, помогая тем самым избавиться от этой гнетущей атмосферы.

— Кажется, он сказал, что хочет посвятить себя клубной деятельности. И мы ничего не можем поделать, если он хочет заняться чем-то другим. — Ответ Тацуи был больше похож на обращенную к Хоноке фразу «не волнуйся об этом», нежели на ответ Микихико.

— Да. Нельзя его принуждать. — Читал он мысли Тацуи или по чистой случайности, но слова Микихико подняли настроение группы, и Хонока, похоже, тоже повеселела.

— Поэтому будет более продуктивно, если мы обсудим, кто присоединится к школьному совету вместо Шиппоу-куна. — Продолжив слова Тацуи, Миюки увела друзей от темы Такумы.

— И правда. Если думать о последствиях отказа новичков от вступления в школьный совет, вырисовывается плохая ситуация, — Тацуя основательно кивнул, и Миюки легонько хлопнула в ладоши.

— О, знаю. Как насчёт того, чтобы к школьному совету присоединилась Минами-тян?

Минами, которая до этого тихо слушала разговор сэмпаев, застыла от предложения Миюки.

— Миюки, это грубо по отношению к Минами-тян. — Однако быстрее чем Минами смогла открыть рот, Тацуя отказал Миюки. — Так как есть традиция того, как школьных совет выбирает новых членов, то кандидатов тоже следует выбирать по оценкам на вступительном экзамене.

Минами вздохнула с облегчением. С другой стороны, Миюки не выглядела расстроенной — она просто улыбалась. Она наверняка шутила о вступлении Минами в школьный совет, чтобы немного подразнить её.

— А кто занял второе место?

Шизуку не занималась предположениями о том, что творится в голове у Миюки, и в ответ Тацуе спросила Хоноку, которая была секретарем школьного совета и имела доступ к базе результатов экзамена.

— Эмм, Саэгуса Изуми-сан. Младшая сестра Саэгусы-сэмпай. — Хонока не проверяла свой терминал, она четко помнила результаты экзамена.

— Третье место также за сестрой Саэгусы-сэмпай — Касуми-тян. Очень малая разница в баллах между первым местом Шиппоу, вторым и третьим. А вот между третьим и четвертым местом — разница просто громадная, — добавила Миюки, тоже знавшая результаты экзаменов.

— Значит, никто не удивится, если одна из сестер Саэгусы-сэмпай вступит в школьный совет? — Микихико в обычной формальной манере спросил у Миюки.

— По списку это должна быть Изуми-сан? — Отношение Микихико было подозрительным и забавным, но Шизуку равнодушно проигнорировала его и вставила свой вопрос.

Лицо у Миюки стало кислым. Инцидент ранее, вероятно, заставил её осознать, что ей будет нелегко иметь дело с Изуми.

— Решать будет Президент, но предпосылкой к вступлению, вероятно, будет личное желание.

Тацуя также заметил изменение выражения лица Миюки, но из уважения к её личной жизни решил сделать вид, что ничего не заметил.

Микихико вошел в туалет, когда Тацуя уже мыл руки. Встреча не была здесь запланирована. Поэтому Тацуя подумал, что всё дело случая и приготовился выходить.

— Тацуя.

Однако Микихико остановил его довольно мрачным голосом.

— Да?.. Ты хочешь о чем-то поговорить, что не следует знать остальным?

— Ага... Это не совсем то, что следует знать другим.

— Понял. Я никому ничего не скажу.

Слова Тацуи успокоили Микихико, который выглядел нерешительным.

— Тацуя, я хотел бы закончить всё побыстрее.

— Ну, так как задерживаться тут слишком долго будет странно, то я сам должен попросить тебя закончить побыстрее.

Как сказал Тацуя, они не могли задерживаться тут надолго, потому что кто-нибудь начнет думать, что им плохо. Подталкиваемый этим Микихико быстро заговорил:

— Тацуя, ты знаешь, что на сегодняшней церемонии присутствовал новый глава японского филиала Розен?

Не надо было говорить, что он имел в виду «Rozen Magicraft», немецкую магическую компанию, которая соревновалась с «Maximilian Devices» за звание лучшего производителя CAD в мире. Руководитель японского отделения был очень важной фигурой в Национальном университете магии, а также во всех магических старших школах.

— Знаю. Мы с ним коротко обменялись приветствиями.

Разумеется, Тацуя знал, что его пригласили, он сам его видел.

— Только приветствиями? Кажется, после прошлогоднего Турнира девяти школ предыдущий глава очень тобой заинтересовался.

— Мне сегодня повезло, потому что у меня не было на него времени. — Тацуя нацепил кислую мину, припомнил хмурые летние события. — Так что там о новом главе филиала Розен? — Однако он вскоре снова восстановил нормальное выражение лица и побудил Микихико продолжать.

— Ты помнишь, как его зовут?

— Эрнст Розен. Он, должно быть, член основной семьи Розенов.

— Верно. Он — большая шишка. Торговые журналы много о нём говорят. — На секунду слова застряли в глотке у Микихико, но он сразу же отбросил колебания и прошептал немного отчаянным голосом: — И он кузен матери Эрики.

Каменное лицо Тацуи не выдержало такого открытия.

— Мать Эрики была родственницей Розенов? — распахнулись от удивления глаза Тацуи.

Микихико слабо, но ясно кивнул:

— Похоже, отец матери Эрики сбежал с японкой.

— Сбежал... Какое старомодное слово.

— Ну... — Микихико несколько криво улыбнулся на удивление Тацуи, выраженное не по теме. Отчасти сложная атмосфера спала. Когда Микихико продолжил, его лицо и плечи были менее жесткими. — Потому что он не стал слушать мнения родителей и сбежал в Японию, а после разорвал все отношения с семьёй Розен. Её бабушка — по материнской линии Эрики — также, видимо, не одобряла отношения пары, так что у матери Эрики были трудные времена.

— Печальная история, но что с того?

«Ну, плохое положение семьи, но Микихико ведь не для того меня остановил, чтобы вызвать симпатию к Эрике», — подумал Тацуя и поторопил Микихико, чтобы побыстрее перешёл к главной теме.

— ...После того инцидента семья Розенов имела не очень хорошие впечатления о Японии. Даже если у них были торговые базы в Японии, ни один член главной семьи не работал в японском филиале.

— Если подумать, то всё так и есть. — Тацуя в уме пробежался по реестру руководителей японских филиалов Rozen Magicraft за последние десять лет. Разумеется, никого из Розенов там не было.

— Может быть, я слишком много об этом думаю, но... Мне кажется, что цель приезда этого Эрнста в Японию может быть связана с Эрикой.

Тацуя тоже посчитал, что он слишком много думает. Однако его больше заботило то, зачем Микихико говорит всё это ему.

— И что же ты предлагаешь мне сделать?

— На самом деле я не хотел, чтобы ты что-либо предпринимал. Однако я хотел поделиться своим беспокойством. — Глядя в подозрительные глаза Тацуи, Микихико криво улыбнулся сам себе. — Нет, это не так... Я втянул тебя, Тацуя, потому что для меня это всё слишком тяжело. — Прошептал Микихико самоуничижительным образом.

— Грустная история.

Тацуя никак не скрывал своего честного мнения обо всём этом перед Микихико.

◊ ◊ ◊

После того как Тацуя ушел, Азуса осталась в комнате школьного совета одна вплоть до закрытия главных врат (Пикси была в режиме ожидания). Несмотря на то что церемония поступления была позади, в школьном совете оставалась громадная куча работы под названием «начало нового учебного года». Поэтому не было ничего странного в том, что Президент школьного совета Азуса задерживалась допоздна. Но что было по-настоящему странным, так это то, что другие члены школьного совета ушли раньше неё.

Азуса вовсе не собиралась делать работу за всех. Уже некоторое время она попусту смотрела в график этого месяца. Иногда глубоко вздыхала и трясла головой, словно говоря «нет-нет». В эти времена она поворачивалась к терминалу с решительным лицом и сразу же зависала во времени, просто глядя в монитор. Вот уже некоторое время она повторяла эти действия.

После бог знает скольких вздохов, наконец-то появилось изменение. Электронный звонок и сообщение на дисплее одновременно объявили ей о прибытии посетителя. Заставка на экране сменилась изображением Хаттори. Азуса поспешно нажала что-то на терминале и ключом открыла дверь.

— Прошу прощения. Накадзо... Что? Почему ты одна?

— Просто хотелось немного побыть одной. — Говоря это, Азуса добросовестно встала и предложила Хаттори сесть. Ответив поклоном, тот сел в предложенное кресло. — Если бы ты использовал свою карту, Хаттори-кун, то мне не нужно было бы открывать ключом дверь, — сказав это удрученным голосом, Азуса решила сделать чаю, но Хаттори остановил её жестом.

— Я больше не состою в школьном совете. Поэтому я обязан делать так.

— Как на тебя похоже, Хаттори-кун. — Азуса слегка усмехнулась и вернулась на своё место. Он немного удивилась, но Хаттори-кун был одним из немногих парней, с кем Азуса могла спокойно общаться, не используя формальную речь. — И в чём дело?

— В представителе новичков этого года.

Несомненно, одним из достоинств Хаттори было то, что он не беспокоился о легкомысленных фразах, наподобие «я пришел тебя увидеть» или «и что с того, что я пришел без причины».

Однако эту черту характера, без сомнений, можно ещё было назвать чрезмерной прямотой и отсутствием такта.

— Шиппоу-кун?..

Глядя на вымученную улыбку на лице Азусы, Хаттори подумал «вот черт», но жалеть о чём-то было уже слишком поздно. К тому же прекратить разговор, когда он толком ещё не начался, — не в его стиле.

— Ах... Шиппоу ведь отказался от приглашения школьного совета?

Азуса хорошо знала этот несгибаемый, слишком серьезный характер Хаттори. Поэтому ей не было больно и она не пришла в ярость.

— Да. Он хочет посвятить себя самосовершенствованию с помощью клубных занятий.

— Похоже на то. Так ты решила согласиться с объяснением, которое он приготовил, Накадзо?

Хаттори полагал, что слишком много думать о чувствах других — грубо, поэтому он не озвучил этот вопрос.

— Ух, что?

— Как и школьный совет, группа управления клубами нуждается в тренированном исполнительном кандидате, выбранном среди новичков. Ты хорошо знаешь, что нам нужен человек на место Дзюмондзи-сэмпая.

— Люди, подобные Дзюмондзи-сэмпаю — исключение среди исключений. Полагаю, ты справляешься, Хаттори-кун, но... — попыталась утешить его Азуса.

Хаттори криво улыбнулся. В улыбке не было ни равнодушия, ни попытки самоуничижения. Видно, Хаттори больше не был расстроен, это успокоило Азусу.

— Я тоже понимаю, что он исключение из правил. Именно поэтому необходимо взрастить лидера как можно скорее.

Выслушав всё это, Азуса поняла, к чему он клонит.

— Ты хочешь, чтобы Шиппоу-кун стал преемником?

— Эх. К сожалению, это будет выглядеть, словно мы переманили его из школьного совета, но...

— Он уже отказал нам, поэтому я не думаю, что вы его переманили.

— Точно. Какое облегчение.

Азуса улыбнулась и помахала рукой — Хаттори склонился в ответ.

— Я попросила не волноваться об этом. Шиппоу-кун с самого начала намеревался отказать нам и... Ах, да! — Пока она говорила, Азуса намеренно взбодрилась и хлопнула в ладоши. — Хаттори-кун, так как ты здесь, могу я услышать твоё мнение?

— Мнение? Мнение о чем? — спросил Хаттори.

Азуса не сразу ответила. Она сделала так, чтобы изображение с её персонального компьютера отобразилось на стене.

— Данные новых учеников?

В персональные данные новичков входили результаты вступительных экзаменов по каждому предмету.

— Шиппоу-кун убежал, но я думаю, что будет очень плохо, если никто из новеньких не присоединится к школьному совету.

— Поэтому ты думала над тем, кого пригласить вместе него?

Это была точно та же тема, о которой Тацуя и друзья говорили в кафе Eine Brise. Волноваться об одном и том же в разных местах — явно бесполезное занятие, но... всё-таки подобные случайности происходят в этом мире.

— Да. Я думаю, что кто-нибудь из этих двух был бы отличным... — Азуса сделала паузу с беспокойным взглядом на лице, но...

— Над этим надо так сильно думать? — Хаттори быстро разобрался с темой разговора. — Если номер один отказался, то надо выбрать номера два. А следующий в этом году... — Однако пройдясь по списку новых учеников, основываясь на их результатах по экзамену, Хаттори замолчал, у него напряглось лицо.

— Как я думала, одна из сестер Саэгусы-сэмпай была бы неплохим... Хаттори-кун, в чём дело? Ты что-то побледнел.

— Нет, всё в порядке. Ах да, я тоже думаю, что это будет идеальным выбором.

Пока Хаттори говорил, он встал с кресла, быстро попрощался и покинул комнату школьного совета.

— Хаттори-кун, в чём дело?.. — пробормотала Азуса, глядя ему вслед. Оставалось неясно, почему у Хаттори окаменело лицо.

◊ ◊ ◊

10 апреля 2096 года. Для новичков был обеденный перерыв их третьего дня.

Тацуя встретил Касуми и Изуми в комнате школьного совета. Впрочем, встретил их не он один, рядом сидели члены школьного совета.

При виде такой картины его посетило дежа вю. Весной прошлого года, в тот же третий школьный день, сюда вызвали Тацую. Конечно же, вызвали не только его, он тогда даже не был главным лицом. Его роль заключалась в том, чтобы быть поддержкой Миюки. Но по некой ошибке его заставили взять мантию члена дисциплинарного комитета.

С того события в его школьной жизни произошли невообразимые изменения. Если бы в тот день Тацуя сюда не пришел, то, вероятно, наслаждался бы спокойной школьной жизнью. По крайней мере, он сам так считал.

... Вот только у других людей были большие сомнение по этому поводу.

Тогда Миюки и Тацую пригласила Маюми. А сейчас Тацуя, ставший членом школьного совета, уже приглашал сестёр Маюми. «Может, карма?» — вертелись мысли в голове у Тацуи.

— Так вы говорите, что желаете пригласить одну из нас на должность в школьный совет?

Слова Изуми, которые коснулись главной темы, вернули Тацую обратно на землю. Прямо напротив на него смотрела Касуми, как обычно, готовая его разорвать. Вот почему Тацуя ненадолго и выпал из реальности.

— Работать вместе с Миюки-сэмпай... Просто мечта.

Он не мог сказать, о чем думает Миюки, через железную стену любезнейшей улыбки смотревшая на Изуми, которая приложила руку к щеке прямо напротив неё. Касуми с открытой враждебностью и Изуми, которая не скрывает своих желаний. Азуса, Исори и Хонока были поражены странным отношением этой парочки. В результате говорить с этой парой пришлось Тацуе и Миюки, на которых и была направлена враждебность и жажда.

— Если вы хотите, мы примем вас вместе.

Он считал, что есть что-то неправильное в том, чтобы сваливать разговор с ними на их цели, но он не мог оставить всю работу сестренке. Думая над этим, Тацуя снова вернулся к теме разговора. Но...

— Я не намерена присоединяться к школьному совету, — бесцеремонно ответила Касуми на его усилия. Она показывала твердую решимость отказаться от предложения Тацуи. И тот факт, что форма её речи немного отличалось от той, когда она разговаривала с сестрами, видимо означал, что она отвергает любую форму дружелюбия.

— Касуми-тян, ты ведешь себя грубо по отношению к Шибе-сэмпаю, — откровенно сказала Изуми. Как и ожидалось, она не могла закрывать глаза на то, что происходит. Изуми явно следила за словами Касуми. И она не шептала, видно, такие у них были взаимоотношения — давать замечания друг другу.

С другой стороны, Азуса, Исори и Хонока не могли скрыть удивления от того, что Миюки никак на это не отреагировала. Любовь сестры к Тацуе была её кредо и любой, кто относился плохо к Тацуе, обжигался (или больше обмораживался?) её гневом. Но, несмотря на это, взгляд Миюки, которым она смотрела на Касуми, можно было назвать милым. Вместо подозрения, в глазах этой троицы был ужас. Это было затишьем перед бурей.

Конечно же, Азуса и остальные слишком много думали об этом. Миюки, которая чувствовала все плохое, направленное на Тацую, абсолютно ясно поняла, что Касуми не презирает её брата — её отношение сочетало в себе смесь ревности и настороженности. Миюки симпатизировала враждебным чувствам Касуми к любому парню, который близко приблизился к её любимой старшей сестре. Она понимала, как малы шансы того, что её чувства к Тацуе перерастут во что-то большее, так что Касуми была милой младшеклассницей, с которой Миюки могла общаться спокойно.

— Ясно, как печально. — Миюки имела в виду, что это печально именно для неё. — Тогда, Изуми-тян, ты присоединишься к школьному совету? — Однако Миюки не показала свои личные чувства и не показала то, что хочет держаться от Изуми в стороне. Она просто весело задала этот вопрос.

— С радостью.

Пусть жгучий взгляд Изуми стал еще жарче, идеальная улыбка леди Миюки даже не дрогнула.

◊ ◊ ◊

Проведя после школы некоторое время в библиотеке, Касуми пришла в кафе одна. До намеченной встречи с Изуми, которая ранее ушла в школьный совет, оставалось тридцать минут. Время всегда течет медленно, когда ждешь кого-то одна. Изуми сказала ей, что она может уйти, если устанет ждать, поэтому Касуми лениво размышляла что же ей делать.

— Что случилось? Ты как-то нездорово выглядишь, — вдруг к ней обратился голос.

Подняв голову, она увидела, что рядом стоит молодая сотрудница школы, одетая в брючный костюм.

— Ох, нет, все в порядке.

Этим ответом Касуми хотела показать «Я хочу, чтобы меня оставили в покое». Однако в её словах оказалось меньше воодушевления, нежели она планировала, что потрясло даже её.

Женщина, сотрудница школы, улыбнулась, словно разглядев что-то сквозь недоумение Касуми, и присела напротив, не спросив разрешения. Касуми слегка опешила от подобных действий, но увидев, что та улыбка несколько неискренняя, решила, что это не имеет значения.

— Я консультант этой школы, Оно Харука. — Харука представилась в тот самый миг, когда с лица Касуми исчез беспокойный взгляд.

— Первый год, Саэгуса Касуми, — машинально назвалась Касуми.

— Саэгуса-сан из класса C?

— Да.

Так как Харука захватила инициативу в разговоре, Касуми просто плыла по течению.

— Я не отвечаю за класс C, но я тебе помогу.

— Меня ничего особо не беспокоит.

Её психическое сопротивление продлилось не долго, и Касуми искренне рассказала о том, что ей приходится долго ждать Изуми, которая присоединилась к школьному совету.

— Понятно. У тебя смешанные чувства по этому поводу? — прошептала Харука, которая наклонилась вперед и с серьезным лицом слушала историю Касуми.

«Что вы подразумеваете под смешанными?», — почти спросила Касуми, но Харука её опередила:

— Саэгуса-сан, почему бы тебе не присоединиться к дисциплинарному комитету? — резко и совершенно неожиданно предложила Харука. Она улыбнулась и заглянула в глаза Касуми, которая не могла сразу ответить. — Ты ведь знаешь о школьной системе дисциплинарного комитета?

Данный вопрос требовал простого ответа «да» или «нет».

— Да... Я слышала об этом от старшей сестры. — Касуми всё ещё была в недоумении, но на вопрос ответить смогла.

— Отлично. Тогда разговор будет быстрым.

Харука не спросила, кем является «старшая сестра» Касуми. Фамилия «Саэгуса» была довольно редкой и поэтому она знала ответ наперед; более того — Харука знала Касуми до того как она представилась.

— На самом деле, рекомендация от школы — это один из способов попасть в комитет. В общем, мы выбираем новичка на вакантное место в комитете.

— Имеете в виду, меня? Простите, но нормально вот просто так выбрать меня?

— Если ты примешь предложение, то никто не будет возражать, — Харука слегка улыбнулась, она ожидала, что Касуми, уже восстановившая живость, так ответит. — Думаю, ты будешь работать не хуже, чем Шиба-кун в прошлом году, — казалось бы, в непринужденной манере заметила Харука, но цвет глаз у Касуми, которая до этого не слишком-то интересовалась, изменился.

— Под Шибой-сэмпаем вы имеете в виду старшего брата?

— Ага. — На мгновение на лице Харуки промелькнуло выражение «попалась», но Касуми не заметила этого. — В прошлом году Шиба, рекомендованный школьным советом, выделялся как член дисциплинарного комитета не меньше, чем Глава Ватанабэ-сан. Руководство школы рекомендовало Морисаки, который также отличался боевыми навыками, но он, в какой-то мере, смотрелся жалкой тенью Шибы-куна. Кроме того, в прошлом году возникли проблемы с другим членом комитета, рекомендованным руководством школы. Если так и будет продолжаться, то люди будут подозрительно к нам относиться. Ты бы помогла нам преодолеть всё это.

Харуке не обязательно было говорить эти причины. Когда она упомянула о том, как выделялся Тацуя, Касуми заполнила смесь боевого духа с неприязнью.

— Я поняла. Позвольте мне присоединиться!

Она была полна воодушевления, и, казалось, в её глазах был виден огонь.

— ...Благодарю. Я свяжусь с Главой дисциплинарного комитета. Думаю, ты встретишься с ней уже завтра.

Так как она знала о проблемах, возникших до и после церемонии поступления, Харука использовала эти знания, чтобы подстрекнуть Касуми к действиям. Однако она оказалась более рьяной, нежели предполагала Харука. «Что же на самом деле случилось», — Харука не могла не думать над этим.

Глава 7

Представитель новичков решил не присоединяться к школьному совету — невообразимо. Впрочем, больше суеты не было и в Первой старшей школе началась неделя набора в клубы (Азуса пробормотала что-то вроде: «давайте в этом году будет мир...» — а остальные члены школьного совета со второго года сделали вид, что не услышали).

Однако во время недели набора в клубы новых членов маленькие или большие неприятности непременно случаются каждый год. Неделя набора началась во второй понедельник апреля и закончится в пятницу тринадцатого. Мольба Азусы: «хоть бы в этом году ничего не случилось», — была неисполнимой мечтой, которая умрет благородной смертью.

Сегодня и до конца недели Тацуя и Миюки после школы будут дежурить в штаб-квартире клубных дел. Так они смогут мгновенно ответить, когда произойдут неприятности. В прошлом году эту задачу выполняли Маюми и Хаттори. В школе не так уж и часто бывает два вице-президента, а лишать школьного совета этих двух может быть воспринято как легко рушимый боевой строй. Но никто не посмеет сомневаться в магических способностях Миюки, а истинная сила Тацуи была доказана на ином уровне, нежели практическая оценка, — подлинной практикой (настоящим боем). Если б брат и сестра по-настоящему патрулировали, что бы кто ни думал, никто не возражал бы.

В комнате они были на дежурстве с одним из исполнителей дивизии безопасности клубных дел. До того как Хаттори выбрали Председателем, система была такой, что каждый клуб посылал одного члена в дивизию общественной безопасности, но как только он им стал, штатная система претерпела изменений — масштаб возрос. Все двадцать членов стояли в их главном офисе в боевом порядке, разделенные на четыре смены. Это была самая большая сила, превышающая дисциплинарный комитет и школьный совет. Хотя Хаттори по харизме, бесспорно, уступал предыдущему Председателю, Катсуто, организационные способности у него были лучшими.

Вчера штаб-квартира была наполнена членами дивизии общественной безопасности. Почти все они были учениками, которых Тацуя плохо знал, включая второгодок. Он знал только их имена и лица. Однако сегодня здесь был сэмпай, с которым он был более чем смутно знакомым.

— Странно ведь. Я, в прошлом году неуклюже вызвавший инцидент, из-за которого меня чуть не отчислили, сейчас один из людей, контролирующих хаос в этом году.

— Сэмпай, разве такое можно говорить о себе? — потрясенным тоном ответил Тацуя.

— Кирихара, не болтай об этом слишком много... будут трудности, если кто-то войдет и поймет неправильно. — А Хаттори, со своим ответом, устроил представление: локоть на столе, пальцы потирают лоб и глубоко вздыхает.

— Какая разница, никто ведь всё равно не слушает.

Сейчас в комнате клубных дел было лишь четыре человека: Хаттори, Кирихара, Тацуя и Миюки. Сегодня на дежурстве было четыре члена дивизии общественной безопасности, но двое из них пошли убедиться, что для демонстраций в малом спортзале все придерживаются графика, а двое других с самого начала патрулировали школу по периметру.

— Упс, я сглазил. Закончим разговор на этом.

Однако сразу же после того, как Кирихара заявил «здесь никого нет», девушка третьегодка из дивизии общественной безопасности вернулась из малого спортзала.

— Как раз началась демонстрация клуба Кэндо.

За ученицей, докладывающей Хаттори о статусе малого спортзала, Тацуя посмотрел на часы и сменил тему разговора.

— Видно, клуб Кэндо довольно-таки пунктуально придерживается времени, — сказал Кирихара, потому что многие клубы превышали свой лимит на демонстрацию.

— Ты не идешь, Сэмпай? В марте ты много времени провел, практикуясь с клубом Кэндо.

— А ты хорошо осведомлен...

— Просто в прошлом месяце я был в дисциплинарном комитете. И иногда смотрел за практикой.

— Когда же... я тебя даже не заметил, — со страхом и ужасом посмотрел Кирихара на Тацую. Однако, когда увидел надменное лицо Тацуи, сразу опустил плечи. Он вспомнил, что на Тацую бессмысленно так смотреть.

— Да, я участвовал в практике, но я не перевелся в клуб Кэндо. Через две недели у клуба Кэндо матч, — сказал Кирихара и добавил имя школы, которая была национальным чемпионом. — Они участвуют.

— Так вот почему ты посещал практику клуба Кэндо?

— Верно. Это прекрасная возможность, которую просто нельзя упустить.

Тацуя и Кирихара познакомились самым худшим образом, но сейчас были достаточно близки, чтобы говорить так гармонично.

Мирную беседу прервал сигнал, который раздался у Хаттори на столе. Старомодный звонок дал понять Хаттори, что механизм стола только что получил рапорт. После краткого вызова, он поднялся и обратился к Тацуе и Миюки:

— Шиба, Шиба-сан.

Сложное выражение речи, но Хаттори всегда к ним так обращался.

— Да? — спокойно ответила Миюки. Тацуя молча поднялся и ждал следующих слов Хаттори.

— В гараже клуба Исследования роботов проблемы. Разберитесь. — Хаттори посмотрел на Тацую. В этом не было глубокого смысла, просто Тацуе было легче отдавать приказы.

— Понял. — На этот раз ответил Тацуя. Миюки поклоном показала согласие и пара пошла на место происшествия.

◊ ◊ ◊

Мероприятия набора новичков были ограничены одной неделей. После этого к клубам ученики должны будут присоединяться сами. Это был главный источник конфликта между клубами, участвующими в магических соревнованиях. Тем не менее это не значило, что не магические клубы во время недели набора не конфликтуют. Перед гаражом клуба Исследования роботов друг на друга глядели Мотоциклетный клуб и клуб Исследования роботов, а между ними застрял одинокий ученик.

Мотоциклетный клуб не занимался ездой на мотоциклах. Их клубная деятельность включала создание и модернизацию мотоциклов, изначально они были частью клуба Исследования роботов. Можно сказать, что клуб Исследования роботов раскололся на колёсное движение и ножное. С таким прошлым два клуба были, как правило, не в ладах. Можно сказать, что у Мотоциклетного клуба, неподалеку арендующего автомастерскую, было больше неприязни к соперникам, клубу Исследования роботов, у которых был гараж на территории школы.

Оба клуба не сводили глаз с очень заметного первогодки, у которого были платиновые светлые волосы, серебряные глаза и белая кожа. Его тонкое телосложение и мудрое выражение лица отдавали изяществом. Девушки второго и третьего годов желали сделать его талисманом. Третьегодки обоих клубов стояли в первых рядах тех, кто глядел друг на друга.

— Сдайтесь изящно. Сумису-кун сказал, что присоединится к клубу Исследования роботов, так ведь?

Новичка, ставшего призом в битве, звали Сумису Кэнто. Именно его Тацуя увидел блуждавшим перед церемонией поступления.

— Вы так долго пользовались прессовочной машиной, что оглохли? Сумису-кун ни слова об этом не сказал. Потому что мы первыми с ним заговорили, у вас нет права жаловаться.

— Мы не дошкольники, где первым пришел — первым обслужен. Вас так сильно тряхнуло то поршневое старье, которое вы пытаетесь починить?

— Старье?! Такие слова только и ожидать можно от прогрессивных гиков, играющих в механические куклы ростом с человека!

Матч по поливанию грязью между девушками собралась посмотреть большая толпа зрителей. Однако за спинами девушек парни-члены клубов не медлили:

— Старье?..

— Гики?..

Видно, жару поддали эти ключевые слова.

— Эм, я...

А причину конфликта, Кэнто, оставили на произвол судьбы.

Настроение было взрывоопасным. Первыми прибыли не члены школьного совета или дисциплинарного комитета, а члены патрулирующей отдельно дивизии общественной безопасности.

— Клуб Исследования роботов и Мотоциклетный клуб, успокойтесь! — первым сделал шаг Томицука Хаганэ, ученик второго года.

Рядом стоял стажер Шиппоу Такума.

В дивизию общественной безопасности его пригласил Хаттори (по крайней мере так выглядело), на что тот с воодушевлением согласился. Это было первое назначение Такумы: помогать Томицуке в разрешении любых проблем между клубами.

Такума своей решительностью вытолкнул Кэнто из битвы.

— Ты Кэнто?

Затем он встретил Тацую и Миюки, которые пришли как раз после Томицуки.

— Ах, Шиба-сэмпай. — Кэнто счастливо обернулся и посмотрел на Тацую.

Он не обратил внимания на стоявшую рядом Миюки. Очень необычно. Тацуя, чувствуя себя чуть неуютно под этим глубоким интересом в её невинном взгляде, спросил Кэнто:

— Что здесь произошло?

Тацуя не мог знать, что Кэнто имеет к этому какое-то отношение. Он заговорил с ним лишь потому, что увидел знакомое лицо.

— Ах, эм, прошу прощения, Сэмпай!

Даже если Кэнто вдруг извинился, Тацуя просто не понимал, что происходит.

— Я ещё не решил, к какому клубу присоединюсь. Сегодня я просто хотел осмотреться, но после того, как зашел сюда, чтобы побольше услышать о клубе, всё вдруг стало таким...

Наверное, Кэнто был взволнован, его слова были почти бессвязными. Пока Тацуя пытался его понять, положение дел изменилось.

— Дисциплинарный комитет!

Тацуя услышал задиристое замечание этого знакомого голоса. Члены клуба Исследования роботов и Мотоциклетного клуба громко заявляли свою правоту, а Томицука повысил голос, чтобы среди них его услышали, так что никто не ответил той, кто заговорил.

— Э? Это Касуми-тян, Онии-сама.

— Ах...

Тацуя не удосужился повернуться к кричащему голосу, но этого и не требовалось. Тацуя даже без слов Миюки узнал, что членом дисциплинарного комитета была Касуми.

— Кэнто.

Кэнто, смотревший через плечо широко открытыми глазами в сторону Касуми, вновь посмотрел на Тацую.

— Ох, да, прошу прощения.

— Не стоит извиняться, — Тацуя улыбнулся Кэнто, который так нервничал, что его было почти жалко. В той улыбке был толстый слой усмешки, но это заметила только Миюки, стоявшая рядом, она знала все его улыбки. Кэнто не заметил.

— Да, прошу п... ах.

— ...Хорошо. — Прежде чем успела низойти неловкая тишина, Тацуя продолжил. — В общем, Мотоциклетный клуб неправильно понял твои намерения, а клуб Исследования роботов решил вмешаться?

— Эм, да, наверное...

— Ясно... Что ж, эта часть, похоже, уже разрешилась.

Предыдущие сварливые голоса заменились другими. И они не заметили начало опасной перепалки. В воздухе запахло угрозой магического боя. Два клуба угомонились, но источником угрозы было столкновение Такумы и Касуми, глядевших друг на друга.

— Кэнто, можешь идти. С клубами я поговорю сам.

Младшеклассники пришли разрешить конфликт, но начали собственный, от таких мыслей у Тацуи заболела голова, но он попросил Кэнто уйти.

— Хорошо... спасибо. — Кэнто, похоже, чуть замешкался, не мог решить, позволять ли Тацуе урегулировать вопрос вместо него самого, но, в конце концов, поклонился и ушел.

— Этим делом уже занимается дивизией общественной безопасности группы управления клубами. Так что можешь идти, член дисциплинарного комитета. — Первое, что сказал Такума, чтобы начать спор.

Из-за его заносчивости Касуми передёрнулась. Однако когда увидела в нем такого же новичка, возмущенно возразила:

— Но мне кажется, что разрешать споры между учениками — обязанность дисциплинарного комитета.

«Так что у меня нет причин уходить», — Касуми неявно это сообщила и попыталась пройти мимо Такумы.

— Эй, подожди, — Такума протянул руку, чтобы схватить Касуми за руку, когда она проходила мимо. Однако ухватил лишь воздух. Касуми плавно шагнула в сторону и увернулась. Такуму на мгновение это потрясло. Однако когда он увидел триумф в глазах Касуми, то ему в голову ударила кровь. Разумеется, даже Такума не был столь наивным, чтобы использовать это как оправдание насилию.

— Упорный, да. Может, перестанешь стоять у меня на пути? — скучающим тоном сказала Касуми, ловко обходя Такуму, который снова стал у неё на пути.

— Я сказал: мы во всём разберемся, Саэгуса. Или ты не понимаешь? Мне что, сказать яснее? Тебе встревать нет нужды.

— Хмм... Шиппоу-кун. Ты знаешь, кто я? — Многозначительным взглядом Касуми посмотрела на Такуму и попыталась победить его словами. — Ты хоть заметил, что ты помеха? Какой жалкий вид. Знаешь, члены дисциплинарного комитета не должны слушаться приказов дивизии общественной безопасности. — У Касуми повеселело лицо, в глазах играл свет битвы.

— Саэгуса... нарываешься на драку? — Лицо Такумы, напротив, всё покраснело, и лишь глаза светились холодом.

— Я не нарываюсь. Но всегда к ней готова.

— О... так ты готова? — Такума чуть отдернул левый рукав. Показался CAD в форме браслета. Официально носить CAD на территории школы разрешалось лишь членам школьного совета и дисциплинарного комитета, члены дивизии общественной безопасности не должны бы его с собой иметь. Однако некоторые правила ослабляются во время недели набора в клубы. На запястье сверкал не CAD с ограничениями безопасности для использования на соревнованиях, а его личный CAD, предназначенный для настоящего боя.

— Думаю да, я устрою тебе такой бой, что ты больше не захочешь со мной драться снова. — Касуми тоже отдернула левый рукав. CAD был чуть выше, чему у Такумы, небольшого размера и выглядел изящнее, однако он ни в коем случае не был слабее, это была передовая модель.

— Рядом с тобой никого нет. В одиночку ты хоть справишься?

— Что? Хочешь оправдаться тем, что проиграл из-за того, что двое напали на одного?

Такума и Касуми больше не замечали ничего, кроме врага перед глазами. Даже то, что распри между клубами, которые они пришли разрешить, уже были почти разрешены, и то, что Кэнто, вызвавший эти распри, уже ушел.

— Подождите! — Спор между клубом Исследования роботов и Мотоциклетным клубом привлек много зрителей. Вдруг вмешался какой-то ученик, прежде чем началось то, что выглядело как неизбежная битва на глазах у всех. — Вы двое, успокойтесь! — Это был Томицука, которого потрясла злоба Такумы и Касуми.

— Сэмпай, пожалуйста, не вмешивайся.

— Я сказал, успокойся, Шиппоу!

— Томицука-сэмпай, ты защищаешь Шиппоу-куна?

— Ни в коем случае! Саэгуса-сан, ты тоже успокойся!

...Когда Томицука стал между ними, насилие в воздухе чуть уменьшилось, но, кажется, они не перестали друг на друга рычать. Так что ни клуб Исследования роботов, ни Мотоциклетный клуб не вспоминали о том, что их дело ещё не решено.

— Не пора ли вернуться к своим делам?

...Будто ангел удостоил их своего голоса. Довольно удобно.

— Не доставляйте проблем школьному совету. С дисциплинарным комитетом и дивизией общественной безопасности я поговорю сам, — последовал Тацуя за Миюки, и клуб Исследования роботов вернулся в гараж, а Мотоциклетный клуб пошел назад в свой тент, чтобы постепенно возобновить набор. Тацуя и Миюки тоже пошли назад в штаб-квартиру группы управления клубами. Осталась лишь толпа зрителей и трое учеников, собравших столько внимания: Такума, Касуми и Томицука.

Глава 8

— ...Потому это меня и раздражает.

— Ха... Я удивлена, что тебе удалось сдержаться, Касуми-тян.

Тот же день, вечер 13 апреля 2096 года. После ужина им сообщили, что пришли гости (хотя двух старших братьев пока не было дома), поэтому Касуми пошла в комнату к Изуми обсудить произошедшее в школе.

— Хм, ладно, когда думаю обо всех этих последствиях, мне кажется, что было бы лучше не отступать. Тем не менее, если честно, мне и вправду хотелось его отметелить.

Она сидела на коврике и держала в руках подушку, которую стукнула два или три раза, вероятно считая этот несчастный предмет Такумой.

— Кстати говоря... согласно твоему рассказу, Шиппоу-кун был слишком уж недружелюбен.

— Недружелюбен? Да он явно драки хотел.

— Да, да. Тогда, раз он хотел драки, как он объяснил враждебность, показанную группой управления клубами по отношению к дисциплинарному комитету?

— Вот поэтому я и говорю, что он напрашивался на драку с Саэгусой, потому что он Шиппоу.

Услышав предположение Касуми, которая сидела и эмоционально описывала произошедшее, Изуми не воспринимала это как свои личные переживания и возразила:

— Действовал он во имя семьи Шиппоу или нет, однако он и впрямь вел себя очень грубо, — неожиданно сказала она.

Касуми обеими руками бросила подушку и моргнула несколько раз.

— Так это было не ради семьи Шиппоу, а для его собственной злобы?

— Не могу поверить, Касуми-тян, ты сказала «Злоба»... Ну, полагаю это довольно точное определение. — Видя преувеличенные эмоции Касуми, Изуми кивнула с озадаченным выражением лица, прежде чем изменить его на предельно внимательное, как она думала сама. — Я слышала, что глава семьи Шиппоу очень сдержанный. По слухам, он не такой человек, кто будет прямо противостоять семье Саэгуса...

В то же время глава семьи Саэгуса, Саэгуса Коити, готовился встречать гостя.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Савамура Маки.

— Мы ждали вас. Я дочь главы — Маюми. Пожалуйста, следуйте за мной.

Приветствовала гостью Маюми. Это не было случайностью, так приказал Коити. Проводив Маки в гостиную, Маюми почувствовала больше подозрения, нежели любопытства.

«Она, должно быть, актриса Савамура Маки-сан... Какое дело связывает актрису и Десять главных кланов?»

Если бы гостем был политик или промышленник, Маюми не посчитала бы это странным, вне зависимости от пола посетителя. Даже если кто-либо из сферы развлечений искал помощи волшебников, это было бы в пределах разумного. Однако чтобы Десять главных кланов помогали сливкам телевещания... странновато.

— Ото-сама, я привела Савамуру-сан.

Как бы это подозрительно ни было, её мысли не отразились на лице. Безупречно исполняя роль идеальной дочери, встречающей гостей, Маюми привела Маки в гостиную, где ждал отец.

Позволив Маюми покинуть комнату и отправив горничных за дверь, Коити заговорил с Маки:

— Это, должно быть, наша вторая встреча.

Так же сев, Маки улыбнулась в ответ:

— Я польщена, что вы меня помните.

— Не стоит благодарности. Пожалуйста, наслаждайтесь едой, пока она не остыла.

На столе было множество горячих блюд и закусок. Все блюда принесли заранее намеренно, потому что Коити понимал, что переговоры должны быть тайными. Маки также не обращала на это внимания.

— Благодарю вас. Давайте ужинать, — учтиво ответила она и взяла столовые приборы. За столом Маки вела себя идеально, что не очень сочеталось с её нервозностью. Видно, Коити удовлетворенно улыбнулся, наблюдая эту сцену.

— Ах, мои извинения, — взгляд его понять было невозможно, может, потому что он хотел внести неразбериху в разговор, Коити выразил свои извинения. — Как грубо с моей стороны носить очки в помещении.

— Нет, я знаю, какое у вас было прошлое.

В четырнадцать Коити оказался жертвой международного похищения, нацеленного на волшебников. Этот инцидент стоил ему правого глаза. Когда он стал взрослым, и его тело перестало развиваться, он начал использовать фальшивый глаз, тем не менее среди волшебников он был хорошо известен в молодости как «Молодой Волшебник с глазной повязкой». Сейчас он предпочитает использовать слегка окрашенные очки, чтобы скрыть наличие фальшивого глаза. Эту деталь можно было легко заметить, если немного о нем узнать.

После небольшого диалога и окончания ужина, Маки поправила спину. На самом деле она хотела бы поговорить о деле в более естественной атмосфере, но не смогла найти слабостей Коити, пока они ужинали.

— На самом деле я попросила занять ваше время сегодня, потому что есть кое-что, о чем я бы хотела сообщить вам, Саэгуса-сама.

Маюми закончила переодеваться и хотела немного отдохнуть. И как раз тогда зазвонил динамик, прикрепленный к двери.

— Онээ-сама, это Изуми. Могу я с тобой поговорить?

— Конечно. Пожалуйста.

Слово «Пожалуйста» на самом деле было приглашением в комнату. Система распознавания голоса HAR получила голосовую команду Маюми и открыла замок. Изуми и Касуми вошли в комнату вместе.

— Извини, но мы хотим узнать твое мнение кое-о-чем, — попросила Изуми.

Маюми удивилась. Она не сказала: «Пожалуйста, научи нас», но «Хотим узнать твое мнение». Другими словами, это было что-то, не относящее к учебе или магическим тренировкам.

— О чем именно?

— Онээ-сан, ты не знаешь, что за человек управляет семьей Шиппоу? — спросила Касуми.

Первая мысль, промелькнувшая у Маюми в голове, была: «Зачем ты хочешь это знать?» — но ответ тут же всплыл у неё в уме.

— Касуми-тян... — Маюми, даже не видя реакцию младших сестер, прекрасно понимала, каким ужасным было выражение лица, которое она сейчас приняла.

— Ч-что? — Изменился не только её тон, даже глаза забегали из стороны в сторону. Увидев реакцию Касуми, Маюми еще больше убедилась в правоте своих суждений.

— Что-то случилось между вами и Шиппоу-куном.

— Как ты узнала?! — не стала отрицать Касуми и быстро сдалась (скорее даже призналась). Нет, на самом деле она хотела это скрыть, но удачная фраза Маюми побудила более честный ответ.

— Ты...

— Пожалуйста, подожди, Онээ-сама, — видя, что Маюми собирается упрекнуть сестру, Изуми быстро вмешалась в разговор.

— Это правда, что Касуми-тян почти встряла в дуэль с Шиппоу-куном, но в случившемся сегодня больше виноват Шиппоу-кун, нежели Касуми-тян.

Маюми изучила Изуми подозрительным взглядом. Тем не менее взгляд Изуми не дрогнул. Маюми тяжело вздохнула с облегчением и выражение её лица расслабилось.

— Ладно. Я вам верю.

Теперь уже настало время Касуми тяжело вздохнуть с облегчением. Скрытый взгляд, направленный на Изуми, содержал явные намеки на благодарность.

— Так вот почему вы хотите узнать о главе семьи Шиппоу. — Маюми нахмурила брови и поправила спину. — Верно... Хотя я не разговаривала с ним долго... Он, скорее всего, очень практичный и внимательный человек.

— Практичный и внимательный? — Не поняв, Изуми повторила её слова. «Практичный и внимательный» — этого слишком мало для описания личности, поэтому она не думала, что их можно считать характеристиками.

— Верно. Практичный и внимательный, и поэтому нельзя сказать, о чем он думает. Подготовив множество стратегий, он не будет слишком жадным, и выберет ту, в которой риск будет минимален и будут достигнуты изначальные цели. Вот такой он человек, — ответила Маюми, приняв во внимание замешательство сестры, но ответ послужил лишь тем, что поднял у сестёр новые вопросы.

— Но, если это так...

— Да. Как я и думала, Шиппоу-кун, согласно словам Касуми-тян, абсолютно не похож на своего отца.

— Тогда он действует не ради планов семьи Шиппоу?

— Даже если так, не так уж много учеников способно строить свой план с их ограниченными возможностями. Шиппоу-кун должен понимать, насколько это бессмысленно, вне зависимости от того, насколько велика его магическая сила.

— Может, у него есть покровитель помимо семьи Шиппоу?

— ...Не будет ли это слишком напряжным? — была вынуждена вмешаться Маюми, видя, как младшие сестры высказывают всё более дикие теории.

— ...Ха-ха, это верно.

— ...И вправду, полагаю, мы слишком сильно об этом беспокоимся.

Сказав это, они засмеялись, но не было похоже, что Касуми или Изуми полностью с этим согласились.

Пока Маки говорила, Коити её не прерывал. И как только она закончила, Коити поднял со стола бокал красного вина. Испив четверть бокала, он испустил мягкий звук, прежде чем поставить его обратно на стол.

— Другими словами, — наконец, Коити снова направил взгляд на Маки, — ваш дедушка собирается расторгнуть секретное соглашение с антимагической фракцией, верно? — неспешно спросил Коити.

Маки утвердительно кивнула.

— Я также считаю, что продвижение антимагической идеологии нереально и вредно. Любая оказанная ей помощь станет петлей у меня на шее. Мой отец хорошо об этом осведомлен.

— Благодарю. Вы, как мне кажется, можете прийти к логическому заключению. — Коити слегка наклонил голову, и глазами попросил её продолжить.

— Я верю, что использование магии должно получать больше одобрения в обществе. Не только в армии или полиции, я думаю, что магия имеет огромный потенциал на телевидении или в кинематографе.

— Помимо телевидения вы сказали кинематограф? Новаторская мысль.

— Пожалуйста, поймите меня правильно, я не считаю волшебников обезьянами. У меня нет планов по превращению магии во что-то, что будет просто привлекать внимание.

— Хо?

— Снимание фильмов часто связано с опасностью. К тому же мы часто встречаемся со сложностью передачи реалистичных звуков и спецэффектов. Естественно, можно не говорить о репортерах, но для актеров и персонала ценность магии просто невероятна.

— ...И? — Коити, с интересом на лице, призвал её продолжить.

— Даже для волшебников, к которым относятся не лучшим образом, потому что они не подходят для поля боя, существует множество областей в кинематографе и телевидении, где они смогут показать свой талант. Я твердо верю в это.

— Понятно.

— Я приглашу волшебников, у которых не было шанса показать себя и дам им возможность использовать свой прекрасный талант в магии. Для этого я приготовлю награду, которая наиболее полно удовлетворит вас. — На этом Маки остановилась и всмотрелась в лицо Коити. Она чуть вдохнула, похоже собирала смелость перед продолжением разговора. — С точки зрения волшебников, я чужая. Я не являюсь близким другом и никак с ними не связана. Однако я хочу стать хорошим товарищем, близким другом для всех волшебников. Я надеюсь, вы понимаете это.

— Именно поэтому вы решили препятствовать осуществлению планов антимагического лагеря?

— Я прекрасно понимаю, что бессильна, но я считаю, что по крайней мере должна быть искренней.

— В свою очередь, вы надеетесь на признание и приглашение от волшебников, верно? — Коити озвучил запрос Маки, но она не колебалась. Такой уровень восприятия был в пределах ожиданий.

— Я не настолько наглая, чтобы надеяться заработать ваше одобрение... Я просто надеюсь, что вы признаете это, и только.

Коити с небольшим интересом взглянул Маки в лицо.

— Савамура-сан, вы не только хорошая актриса, но и талантливый переговорщик.

Конечно, Коити не превозносил Маки в буквальном смысле. Чтобы поймать его истинные намерения, Маки собрала всё своё внимание. Кроме этого случая, в подобных мерах не было необходимости.

— Тем не менее вы слишком хорошо скрываете свои истинные чувства. К несчастью. В зависимости от времени и обстоятельств, раскрытие истинной себя временами позволяет получить больше уступок от оппонента, — Коити изящно раскрыл свой козырь. — В ваших словах нет лжи. Однако вы собираетесь использовать волшебников не только для озвученных целей. Вы собираете волшебников в качестве части плана, и, впоследствии, собираетесь использовать их в качестве более прямой силы, не так ли?

Лицо Маки сильно исказилось. Но только на мгновение. Используя свои актерские способности, она смогла успокоиться.

— Извините меня.

Даже в глазах Коити, Маки, казалось, искренне просит прощения. В попытке получить дополнительные очки, Маки смогла заработать небольшую победу.

— До тех пор пока вы не станете противостоять волшебникам, связанным с нами, семьей Саэгуса, я не стану вмешиваться в ваши планы.

Маки внезапно подняла глаза.

— Правда?

Сейчас она не могла контролировать своё выражение лица, но это не нанесло ей ущерба.

— Я обещаю.

— Благодарю вас!

Маки знала, что она смогла выиграть изначально проигранную игру. Хотя она понимала, что уже проиграла, когда начала торговаться с Коити, Маки смогла успешно устранить самые большие препятствия на пути наступления «нового порядка».

◊ ◊ ◊

После того как Коити проводил Маки, он вернулся в свою комнату, запер дверь и направился к телефону. Набрав номер, он подождал десять секунд. На небольшом экране появилось лицо старейшины Кудо.

— Мистер, прошу прощения за беспокойство в такой поздний час.

Коити не использовал «Сэнсэй» или «Сир», но вместо этого использовал «Мистер». Это было обычаем со времен совместных тренировок с Йоцубой Маей и Йоцубой Мией под опекой старейшины Кудо.

— Не беспокойся. Должно быть, ты хочешь сообщить мне нечто важное?

— Верно. Я хочу обсудить кое-что крайне важное, — сказав это, Коити изящно придвинулся к столу. На камере это выглядело как будто он наклоняется, чтобы обсудить что-то личное. На самом же деле, то, о чем собирался говорить Коити, было одновременно личным и секретным.

— Фактически, я только что говорил с представителем телевидения.

Коити сначала рассказал обо всем и объяснил, что гуманисты (поддерживающие антимагическое движение) из USNA манипулировали телевидением внутри страны с целью дискриминации волшебников.

— Согласно тому, что я слышал сегодня, они достигли довольно больших успехов.

— Так как это ты, очевидно, что ты не в первый раз слышишь об этом. Разве ты не завершил расследование относительно всех операций на телевидении? — без усмешки спросил Кудо.

— Вы знаете обо мне всё, — без сопротивления признался Коити.

На самом деле это у Кудо сменилось выражение лица.

— Я тебя слушаю, — с утомленным выражением сказал он. — Что ты собираешься делать?

— Йоцубы стали слишком сильны. Они давно превзошли Десять главных кланов и уже начали подрывать баланс в стране. Вы так не считаете, мистер? — ответил Коити. Но ответ оказался никак не связанным с основной темой разговора.

— Ты планируешь использовать антимагическую активность, чтобы ослабить Йоцубу? — Однако Кудо, кажется, понял, о чем хотел сказать Коити. Проще говоря, это означало, что старейшина Кудо пришел к тем же выводам, что и Коити.

— В Первой школе есть ученик, который связан с Батальоном 1-0-1. Старшая школа, ответственная за обучение подростков, связана с армией. Вы не считаете, что это станет объектом пристального внимания телевидения или политиков из этической фракции?

— Твои дочери тоже ходят в Первую школу.

— В такой ситуации учеников посчитают лишь жертвами.

— Директор Первой школы сохраняет нейтралитет... Он отказался вступить в твой лагерь.

— Верно, но это мелочь. Я больше беспокоюсь за связь между Батальоном 1-0-1 и Йоцубой.

— ...Значит, такова твоя цель, — больше чем через десять секунд ответил Кудо.

— Не только, но в связи с этим у меня есть некоторые предположения. Как насчет этого, мистер? До тех пор пока негативная активность в пределах допустимых параметров, я думаю, что рвение антимагического лагеря не будет слишком сильным. К тому же целью их атак станут ученики старшей школы, если всё сделать правильно, то можно обратить гнев общественности на антимагическую фракцию. Я верю, что такой план принесет некоторые заслуги Десяти главным кланам.

— У меня нет силы, для того чтобы одобрить твой план. На это у меня никогда не было власти.

— Даже без власти у вас всё ещё есть влияние.

— ...Я не стану препятствовать твоему плану.

— Этого более чем достаточно. Благодарю вас.

Коити удовлетворенно выключил телефон. Перед тем как закончился разговор, выражение лица Кудо, скорее всего, отражало возраст, в котором у него нет никакого влияния.

Глава 9

14 апреля 2096, ночь субботы. Имя на табличке говорило о том, что это дом Шибы Тацуро, но на самом деле это был дом Тацуи и Миюки. И в нём они принимали странных гостей.

— Это дом Тацуи-ниисана?

Аяко кивнула с улыбкой своему младшему брату, который стоял у входа и спрашивал: «Разве он не слишком обычный?».

— Не то чтобы я не понимаю, почему ты это спрашиваешь, но это и вправду он.

Хотя брат с сестрой согласились, что дом обычный, обычным нельзя было назвать Тацую и его сестру. Старый западный особняк в безлюдном месте или окруженная высокими заборами секретная лаборатория для него были бы более подходящим жильем, и Фумия с Аяко полагали, что в одном из таких мест он и живет.

Однако Аяко получила карту напрямую от Хаямы. Невозможно, чтобы информация была ложью. Сдерживая своё недоверие, Фумия нажал на звонок.

— Да, с кем я говорю?

Пришедший из динамика голос не был знаком Куробам. В последний раз голос Тацуи и его сестры они слышали третьего января, когда во время новогодних праздников посещали главный дом. Прошло три полных месяца, но они были уверены, что смогут узнать голос Тацуи и Миюки.

— Я Куроба Фумия. Я думаю, что тут живет Шиба Тацуя.

Не смотря на это, неизвестный голос не остановил Фумию, который представился и сообщил, кто ему нужен. Некоторое время прошло с последнего ответа, возможно, оно было использовано, чтобы узнать желание Тацуи. Так как это был незапланированный визит без предварительного уведомления, им очень повезло, что Тацуя оказался дома, на что Фумия облегченно вздохнул.

— Пожалуйста, входите.

Мотор издал слабый звук, и главные ворота открылись. Фумия толкнул украшенные ворота, и, быстрее чем он успел ступить во двор, дверь в дом открылась. На пороге стояла молодая девушка в черном платье и белом фартуке. Она глубоко поклонилась гостям.

Аяко и Фумию проводили в гостиную, где их ждал один Тацуя.

— Фумия, Аяко-тян рад вас видеть.

Они не обиделись, что Тацуя их поприветствовал, не встав с дивана. Аяко, не дождавшись приглашения, села напротив него.

— Нээ-сан! — Фумия вежливо остался стоять и указал сестре на грубость, но Аяко слушала это так, будто это не имеет к ней никакого отношения.

Нет, она его не игнорировала. Как только Аяко села, она положила руки на юбку и вежливо поклонилась.

— Тацуя-сан, мы давно не звонили. Пожалуйста, извини нас за то, что не предупредили заранее.

— Не стоит беспокоиться о такой мелочи. Мы родственники, если точнее кузены, и к тому же ученики старших школ. Такая официальность между учениками старшей школы и, тем более, родственниками не нужна.

— Благодарю за великодушие... Фумия-сан что ты делаешь? Быстрее поприветствуй Тацую.

Замечание было немного дерзким. Однако чрезмерно серьезный Фумия не мог закрыть глаза на собственный проступок.

— Фумия, тоже присаживайся. В такой обстановке невозможно разговаривать, — Тацуя улыбнулся и обратился к всё ещё стоящему Фумии, чьи чувства Тацуя не мог понять. Услышав просьбу сесть, Фумия успокоился и присел рядом с Аяко.

— Тацуя-ниисан, давно не виделись, — Фумия легко поклонился. Однако не из-за того, что он был близок с Тацуей или смотрел на него с высока. Фумия был взволнован встречей с уважаемым кузеном, которого не видел около трех месяцев.

В это же время в комнату вошли Миюки и Минами. Руки Миюки были пусты, а Минами несла поднос с чаем.

— Аяко-сан, Фумия-кун, ваш чай.

Одетая в яркую юбку, которая была хорошо сшита и опускалась ниже колен, Миюки села рядом с Тацуей. Миюки, которая еще недавно носила домашнюю одежду, переоделась в выходной наряд, чтобы встретить внезапных гостей.

— Миюки-онээсама, извините за вторжение.

Не страшась Миюки, Аяко намеренно встала и вежливо поклонилась. Её классическое платье элегантно развевалось вместе с её движениями. Дух соперничества, который показала сестра, заставил Фумию болезненно отвернуться (кстати, Фумия был в обычный мужской одежде и не одел парик). Тацуя смотрел на них удивленными глазами.

Как только Аяко снова села, Минами поставила чай на стол.

— Пожалуйста, извините нас за такой поздний визит... но мы вынуждены вернуться обратно в Хамамацу завтра утром. — Фумия разрушил лед своим вступлением и немного успокоил атмосферу.

— Сейчас не такой поздний час, чтобы можно было назвать ваш визит поздним.

На самом деле «поздний час» наступал после окончания ужина. Но, не смотря на это, поздний визит Фумии и Аяко не причинял беспокойства. Они были родственниками, которые были к Тацуе и Миюки ближе всего по возрасту и входили в число тех немногих родственников, которые не являлись их врагами.

— Кстати говоря, поздравляю с поступлением в Четвертую школу.

— С вашими умениями это было вполне естественно. Поздравляю, Аяко-сан, Фумия-кун, — Миюки, продолжив фразу Тацуи, тоже поздравила гостей. Хотя прошло много времени с объявления результатов экзаменов, и они уже неделю являлись официальными учениками, однако они не виделись вживую около трех месяцев.

— Спасибо, Тацуя-сан, Миюки-онээсама, — выразила благодарность Аяко.

— На самом деле я хотел поступить в Первую школу, но... — А на лице Фумии появилась болезненная улыбка, которая содержала больше боли, чем улыбки. — ...Мне сказали, что будет не хорошо, если многие из нас будут учиться в одном месте.

— Ты спрашивал тетю? — спросила Миюки.

Но в ответ кивнула Аяко:

— Мы не получили ответ напрямую от главы, однако...

— Её указания были переданы отцу Хаямой-саном. В них был приказ не поступать в Первую школу.

Что бы Аяко на самом деле ни чувствовала, её лицо не показывало огорчения, но Фумия, кажется, глубоко сожалел.

— Если тетя запретила, ничего не поделаешь, — общей симпатией ответил Тацуя, для того чтобы успокоить Фумию и сменить тему разговора. — Кстати, почему вы сегодня в Токио? Разве вам не поручали работу в Канто, Фумия?

Когда Тацуя сказал слово «работа», Фумия сменил позу, как будто что-то вспомнил.

— На самом деле я хочу кое-что вам сообщить, Тацуя-ниисан и Миюки-сан, — сказал он и его глаза сразу дернулись к Минами, которая стояла за спиной Миюки, ожидая указаний.

— Не беспокойся о Минами, — ответил Тацуя на скрытый в том жесте вопрос. — Эта девушка — Сакурай Минами, Страж Миюки, — добавил он.

Аяко и Фумия сильно удивились.

— Э, но Миюки-сан...

— Тацуя-сан, ты перестал быть Стражем Миюки онээ-самы? — спросила Аяко, внезапно прервав Фумию.

Тацуя улыбнулся и покачал головой:

— Нет, ничего подобного. Тетя, вероятно, продумала несколько возможностей.

— Вот оно как? — Аяко осмысленно осмотрела Минами, но та продолжала смотреть вниз и не показывала никаких реакций. — Поняла. Тогда не будет проблем, если она останется.

Пока настроение не стало совсем ужасным, Фумия продолжил объяснения: «На самом деле...».

— ...Сейчас иностранные антимагические силы проводят какие-то махинации в СМИ.

Услышав эти слова, Миюки удивилась, у неё немного расширились глаза.

— Откуда? — С другой стороны, Тацуя не был удивлен. Или по крайней мере так казалось.

— Гуманисты, USNA.

«Гуманизм» самовольно провозглашал, что для людей магия — это неестественная сила. Они выступали за изгнание волшебников, так как это было частью их веры, что небеса (или Бог) завещали людям жить только с естественными способностями, которыми их наделили.

— Так называемые гуманисты уже давно являются частью нации, или это другая группа?

Гуманисты были широко распространены на восточном побережье Северной Америки, и даже сейчас число симпатизирующих им японцев нельзя было игнорировать.

— Нет, полагаю, они одинаковые. Не думаю, что они вошли в новую фазу.

Тацуя уловил «основу» Гуманизма из определенного источника информации. Он не сообщал об этом высшему руководству Йоцубы, но они должны были тоже понять, кто Гуманистов дёргает за ниточки.

— Так антимагическая компания запущена в СМИ?

Конечно, он не спрашивал об этом. Иначе получилось бы признание, что он сам скрывает информацию. Тацуя вернулся к главному вопросу.

— Не только в СМИ. Члены парламента от оппозиционной фракции также секретно принимают в этом участие, — дополнил Фумия свои слова, движимый вопросом Тацуи. — На поприще защиты человеческих прав волшебников, они собираются осуждать использование магии в военных целях. Затем они будут использовать факт, что сорок процентов учеников, выпускающихся из национального университета магии, поступают на военную службу, в качестве доказательства, что система магического образования и военные находятся в сговоре. И в третей фазе, из того что я понял из их плана, они нацелятся на Первую школу, которая отправляет лучших учеников в Национальный университет магии, с призывом: «Спасем наших детей от использования в военных целях».

Фумия отпил чаю после долго объяснения. Когда он снова поднял голову, Тацуя наградил его похвальным взглядом.

Семья Куроба была ветвью Йоцубы, которая собирала информацию. Они не ограничивали себя магическими средствами. Они использовали различные способы сбора информации, такие как прослушивание телефонов, взлом и традиционные расследования. Однако неважно, насколько способны люди и хороша экипировка, если не уметь с ней управляться, то нельзя было бы разоблачить план, составленный из отдельных событий. Не ограничившись уже произошедшими событиями, Фумия доказал, что он научился использовать силу организации Куроба.

— Фумия, хорошая работа, я впечатлен.

— Ум, нет... Спасибо, Нии-сан, — до этого столько говоривший без остановки Фумия вдруг несвязно пробормотал. Если посмотреть поближе, можно увидеть, что его лицо стало красным. Могло показаться, что у Фумии есть странные склонности, но это будет заблуждением. Фумия просто был счастлив.

— Фумии и вправду нравится Тацуя-сан.

Тем не менее сейчас рядом Фумии сидела та, у кого было настроение его подразнить, даже если она понимала ситуацию.

— Нээ-сан! Не говори то, что можно неправильно понять!

— О, я ошиблась? Тебе не нравится Тацуя-сан?

— То, как ты это сказала, Нээ-сан, имеет совершенно иное значение.

— Хмм? Интересно, что же ты услышал.

— Это...

Троица, наблюдавшая за игривыми братом и сестрой, — Тацуя, Миюки и Минами, — согласилась, что они двое хорошо ладят, но их вид выражал разные эмоции: в улыбке Тацуи было немного горечи, Миюки была удивлена, а лицо Минами было апатичным.

Аяко и Фумия передали им больше деталей, после того как рассказали о пропагандистской войне против Первой школы и после этого отправились в отель. В конце концов, они не раскрыли свои источники информации и способы её сбора, но это всегда хранились в секрете. Тацуя не собирался обвинять их в недостаточной честности. Он также не просил их остаться на ночь, так как они сами были ответственны за этот поздний визит.

К тому же, несмотря на то что они не узнали об источнике, из дополнительной информации Фумии они поняли: Саэгуса Коити и Кудо Рэцу что-то тайно замышляют.

Способность к сбору информации Фумии и Аяко были, бесспорно, впечатляющими, и способности семьи Куроба в этой области были, вероятно, наиболее выдающимися в клане Йоцуба. Однако глава семьи Саэгуса не был таким неосмотрительным. Если их противником была бы Маюми, тогда даже Аяко смогла бы как-то справиться, но Саэгуса Коити был для них слишком силен. Возможно, это была информация, которую каким-то неизвестным способом получила их тетя.

Тацуя обдумывал это, пока лежал на кровати в своей комнате, сложив руки за головой на подушке.

Тацуя понимал, что, вероятно, танцует под дудку Йоцубы Майи. Не самое лучшее чувство. Но он не мог закрыть на это глаза. В ближайшем будущем (от недели до месяца) Первая школа столкнется с атакой политиков и СМИ под влиянием антимагической фракции... Знать это было выгоднее, чем не знать. Пока безутешные мысли проходили у него голове, Тацуя готовил план, которым они смогли бы ответить на это.

Глава 10

Национальный университет магии был основан на месте старого гарнизона Нерима. С виду, эта земля пустовала после поглощения слияния с гарнизоном Асака, однако утверждение плана строительства Университета так же сыграло свою роль в объединении гарнизонов Нерима и Асака.

Во время строительства Магический университет бы тесно связан с военными. По меньшей мере, 40% выпускников университета выбирали карьеру в военных отраслях или связанные с ними профессии. В то время было какое-то ложное чувство, но как только необходимость волшебников была принята во внимание, оно перестало быть странным. Именно поэтому можно было подумать, что атмосфера в университете была такой же жесткой как и в военной академии, что не являлось правдой. Например, выбор одежды полностью зависел от обучающихся, и не возбранялся до тех пор, пока не противоречил общественным нормам. Все предупреждения были устными. Чувство свободы здесь было еще сильнее, чем в старшей школе. Так чувствовала себя Маюми последние полмесяца.

Кстати говоря, сегодня Маюми была одета в мягкое цельное платье, которое оставляло плечи открытыми, и свитер с рукавами. Свитер был вязан тонкими нитями и оставлял большие отверстия, в то время как платье опускалось до колен, кружева опускались еще на 15 миллиметров, чего было достаточно, чтобы увидеть ее голени, выглядывающие из тонких чулок. Такая одежда была запрещена в старшей школе, но, ни ученики, ни работники не смели неодобрительно смотреть на нее.

На самом деле ее пригласили в столовую. Ее попросил прийти туда студент, который так же являлся новичком в Университете магии. Не смотря на это, было понятно, что не было намеков на беспокойство о ней. А причина заключалась в том, что человек, пригласивший ее, был очень хорошо ей знаком.

Перед тем, как зайти в кафе, Маюми внезапно почувствовала головокружение, но с ней все было в порядке. Ошеломляющее количество парочек оказало сильный эффект на ее нервную систему. Маюми знала, что их отношения были вполне серьезными, и это знание было лишь слабым утешением для одинокой Маюми. Она так же мечтала о любви, как и любой человек. Наблюдая за парочками, мысли о «зависть» и слова «прочь отсюда» пронеслись в ее голове. Естественно, она отказалась признавать факт, что она об этом подумала и не собиралась винить себя, как и большинство людей.

Возможно, это чувство было вызвано тем, что человек, с которым она встречалась сегодня, не имел никакого отношения к любви. На самом деле, это было не так, но в каком-то смысле, такая близость заставила Маюми изгнать эту возможно из своей головы.

– Дзюмондзи-кун, прости за ожидание.

Как только Маюми начала говорить, множество взглядов обратилось к ее столу. В магическом университете все знали об имени «Дзюмондзи», хотя многие не знали его лично. На лицах наблюдателей было написано «значит это Дзюмондзи».

– Не беспокойся, я сам пришел 5 минут назад.

Он не просто пришел, он находился здесь почти 5 минут. Маюми улыбнулась в ответ на эти слова, которые очень подходили Катсуто.

– Приношу извинения за вызов, Саэгуса-сан.

Следующая фраза Катсуто, приковала к ним еще больше взглядов. Студенты, которые не обратили внимание на имя Дзюмондзи, не могли игнорировать «Саэгусу». В этом году почти все студенты знали, что Маюми поступила в Университет магии. Если они не были монахами, которые отказались от внешнего мира, они, вне зависимости от пола, не смогли бы игнорировать новость о поступлении Саэгусы Маюми. Не смотря на это, надо сказать, что парни беспокоились намного сильнее.

В свою очередь Маюми игнорировала множество взглядов, наблюдающих за ней, как будто это было абсолютно естественно, во время встречи с гостем.

– Не обращай внимание. Дзюмондзи-кун ведь не из тех людей, которые будут вызывать меня по пустякам?

Маюми легко посмеялась, поймав взгляд Катсуто.

– К тому же, в такое популярное место.

Маюми знала о слухах, в которых она является одной из потенциальных кандидаток в жены для Катсуто. С виду, их отношения были полной противоположностью ожиданиям людей. На самом деле, люди, знающие о мире волшебников достаточно много, посчитают эти слухи нелепыми. На самом деле, семьи Саэгуса и Дзюмондзи обсуждали это дело. В данный момент, если говорить о вероятном партнере, есть семья Ицува и двадцатилетний глава дома, которому, казалось, нравилась эта идея. Оставим в стороне семью Дзюмондзи на некоторое время, у семьи Саэгуса не было планов по созданию реального союза между Маюми и Катсуто, но слухи были правдивыми в определении «кандидат».

Озорной намек Маюми означал, что они «кормили сплетников». Конечно, Маюми шутила, но если ее спросят, ей будет трудно отрицать, что у нее не было таких подозрений. Как только становишься потенциальным кандидатом для свадьбы, становится трудно оставаться просто друзьями, даже если этот человек на втором месте в списке.

– Я думаю, что это намного лучше, чем специально идти туда, куда никто больше не придет.

Этот ответ можно было поначалу принять за «джентльменский», но на самом деле это была «глупой» репликой, которая заставила Маюми думать, что только она беспокоится об этом. Катсуто был в обычном костюме, без галстука и других модных аксессуаров, поэтому можно было с первого взгляда сказать, что эта мысль никогда не посещала его разум. Все еще думая о таких мирных вещах, она заметила новостную статью, парящую на ладони Катсуто.

– … Раздражающая тема.

На экране планшета была электронная газета, заголовки которой гласили «Правда о военных волшебниках», «JSDF используют молодежь в качестве оружия», «В JSDF преобладают волшебники» и «Льготы для офицеров-волшебников». Экстремисты обвиняли JSDF в использовании и покрывании Волшебников, но все они были одинаковы в том, что они порицали отношения JSDF и Волшебников.

– Претендуя на роль защитников прав Волшебников, на самом деле они пытаются посеять дискриминацию в обществе. Ты не считаешь такие лицемерные новости мерзкими?

Катсуто, не дожидаясь ответа Маюми, начал оперировать CAD в форме смартфона, который он взял с пояса.

На территории Университета магии студентам не запрещалось носить CAD, также студенты могли намного свободней использовать магию, чем на улицах. Особо опасная магия была занесена в черный список и запрещена в лабораториях и экспериментах, в то время как большое число заклинаний было разрешено использовать в местах, которые не имеют никакого отношения к лабораториям и экспериментам. Звуковой барьер, активированный Катсуто, был также разрешен правилами.

– Это что-то важное?

Бессмысленно упоминать, что звуковой барьер нужен для личных разговоров, но между Маюми и Катсуто не было секретов, раскрытия которых они боялись. Но одного взгляда на выражение лица Катсуто хватило для понимания, что эта тема не могла быть решена обычным разговором.

– С самого начала недели количество антимагических статей в газетах стало увеличиваться.

Сказав это, Катсуто использовал фильтр на электронной газете, чтобы показать статьи, о которых он говорил.

– Согласна.

Катсуто посмотрел на Маюми, которая ответила с серьезным выражением лица.

– И, что с того?

Увидев те серьезные глаза, которые можно назвать мрачными, Маюми задала этот вопрос без намека на шутки.

– Причиной, почему СМИ приняли разные стороны, является то, что у них разные спонсоры.

– Всем этим руководят разные силы?

– Как ты знаешь, мы, семья Дзюмондзи, не слишком сильны в сборе информации.

Катсуто не стал давать прямой ответ на вопрос Маюми, но его слова скрывали то, что он хотел рассказать о расследовании, проведенном семьей Дзюмондзи.

– У меня нет конкретных доказательств того, о чем я хочу сказать, но считать это беспочвенным тоже нельзя. Я надеюсь, что ты сохранишь спокойствие и выслушаешь меня.

– Конечно.

Осознав, что это будет не самый приятный разговор для нее, Маюми подсознательно подготовилась.

– После двух бесед, мы думаем, что поддержку группе, винящей JSDF, вполне вероятно оказывает семья Саэгуса.

– Чт-о!..

Однако, новости, которые огласил Катсуто, превзошли ожидания Маюми

– Здесь могут быть другие скрытые личности, но в конце концов, семья Саэгуса играет важную роль.

– Это невозможно!

Маюми ударила по столу и вскочила на ноги. Благодаря звуковому барьеру, никто не мог слышать ее голос снаружи, но эта магия не могла блокировать свет, поэтому внезапное действие Маюми собрало множество взглядов. Увидев изумленные взгляды, направленные на нее, Маюми смущенно села на свое место. Тем не менее, Маюми подняла взгляд и направила его прямо на Катсуто.

– Это правда, что мой отец является стратегом, который управляет всем из-за кулис, также верно и то, что, как его дочь, я не всегда знаю о его действиях.

В ее глазах пылало пламя, которое могло отразить давление взгляда Катсуто.

– Однако, не смотря на причину, он никогда не бросит свои обязанности члена Десяти главных кланов. Он точно не станет делать того, что может навредить сообществу волшебников в Японии.

Выслушав горячий ответ Маюми, Катсуто спокойно продолжил разговор.

– В таком случае, Саэгуса-сама должно быть верит, что это принесет пользу японским волшебникам.

Тяжелый звук чего-то упавшего эхом проносился глубоко в ее сознании.

– Не шути так. Все, что они обсуждали, закончится…

Сказав это, Маюми указала на статью, открытую на экране планшета.

– Лучший мир, в котором нет волшебников. Думаешь, что такой очевидной колкости, вроде защиты человеческих прав волшебников, будет достаточно, чтобы одурачить моего отца? Даже если это Дзюмондзи–кун, я не могу игнорировать такое оскорбление.

– Я никогда не планировал оскорблять вас.

Катсуто ответил Маюми, которая сидела перед ним со стиснутыми от злости зубами, без каких-либо оправданий. Чувствуя сильную уверенность в словах Катсуто, Маюми слегка поумерила пыл.

– Ты говоришь, что помимо дискриминации волшебников есть более серьезный мотив?

– Мне неизвестны мотивы. Единственное о чем я знаю, это то, что Саэгуса-сама связан с активностью СМИ против Десяти главных кланов.

Маюми пронзила Катсуто яростным взглядом.

Но этот взгляд не смог заставить глаза Катсуто шелохнуться.

– … Хорошо, Катсуто-кун. У тебя есть планы на сегодня?

– Нет.

– Тогда, пожалуйста, приходи в мой дом. Являются твои слова правдой или нет, я надеюсь, что ты примешь решение после того, как поговоришь с моим отцом.

– Я понял. Ты мне очень сильно помогла.

◊ ◊ ◊

Даже если они были Десятью главными кланами, представляющими волшебников Японии, это не означает, что у них была знаменитая родословная, насчитывающая более сотни лет. Обычно, посещение дома друга не требовало специальных договоренностей с семьей. Однако Катсуто и Маюми пришли сегодня, чтобы встретиться с главой семьи Саэгуса – Саэгусой Коити. Просьба Катсуто, как будущего главы дома Дзюмондзи, о встрече с Коити была удовлетворена и назначена на 8 вечера Среда, 18 апреля, 19,59. Черный лимузин остановился у ворот дома Саэгуса. Гигантский молодой человек, одетый в строгий костюм с галстуком, открыл дверь и вышел из машины. Гигантским он выглядел потому, что он обладал подавляющей аурой, несвойственной человеку его возраста. Он был особенным даже среди учеников, недавно выпустившихся из старших школ. Он был будущим главой дома Дзюмондзи – Дзюмондзи Катсуто.

Приветствовала его старшая дочь семьи Саэгуса – Саэгуса Маюми, одетая в темное длинное платье. Она сделала реверанс и проводила его. Ровно в 8 вечера, Катсуто ступил в дом Саэгуса.

– Ваше расследование было основательным.

После беседы с Катсуто в гостиной, Саэгуса Коити признал, что он был ответственен за антимагические выступления в СМИ.

– Ото-сама, что вы наделали?!

Увидев наглый кивок отца, Маюми гневно упрекнула его.

– Успокойся, Маюми. Почему ты так возбуждена?

Склонив голову в ответ на интересную реакцию дочери, Коити спокойно отругал Маюми.

– Как ты можешь просить меня успокоиться? То, что сделал Ото-сама – предательство Десяти главных кланов, нет, всего японского магического сообщества!

Абсолютно спокойный Коити легко выдержал гневный взгляд собственной дочери, которая вскочила со своего места на диване.

– Это не предательство. Маюми, ты мыслишь не в том направлении.

– Что…

– Саэгуса.

Маюми хотела продолжить давить на отца, но была остановлена сидевшим рядом с ней Катсуто. Вспомнив, что они не одни, Маюми неохотно успокоилась и села на свое место.

– Саэгуса-сан.

Увидев, что Маюми вернула самообладание, Катсуто посмотрел на Коити.

– Я не знаю, о чем вы думаете, поэтому надеюсь услышать объяснения.

Коити слегка подался вперед и посмотрел на Катсуто.

– Это запрос семьи Дзюмондзи?

– Дом Дзюмондзи хочет знать об этом.

Коити расслабился и издал длинный вздох.

– Раз мы оба из Десяти главных кланов, я честно отвечу на вопрос дома Дзюмондзи к семье Саэгуса.

Коити принял правильную позу, лишенную волнений, такую же как у Катсуто.

– Для начала, чтобы устранить недопонимание, я заявляю, что эта пропаганда затевалась иностранными антимагическими организациями. Они не только предоставляли информацию, но еще и спонсировали СМИ.

– Инвестиций в СМИ?

– В форме пожертвований или покупки, хотя официальной целью может быть все, что они сочтут нужным.

На вопрос, заданный Катсуто, Коити ответил безмятежно, с полной уверенностью. В закулисных действиях, Коити был на голову сильнее Катсуто. Катсуто также понял, что нет смысла спрашивать о мелких деталях.

– Поэтому Саэгуса-сама надавил на СМИ в качестве контрмеры?

– Катсуто-кун, ты знаешь самый эффективный способ противодействия «общественному мнению»?

Коити перешел на педантичный тон; Катсуто не собирался отвечать. Он знал, что вопрос Коити был риторическим.

– В первую очередь, «общественное мнение» одновременно и мнение, и суждение. Это то, что кто-то сказал, и кто-то принял. Мнение принадлежит тому, кто его высказал, и он должен нести за него ответственность

Невозможно сказать, было ли изменение тона Коити намеренным. Между Коити и Катсуто была только разница в возрасте, как главы одного из Десяти главных кланов и будущим главой, который был сыном текущего главы. Учитывая различия, тон Коити был не совсем поучительным, а скорее нейтральным.

– Как только станет известен «источник» мнения, опровержение становится легкой задачей. Обрати свой вопрос к личности, найди ошибки в их логике и заставь их признать свои ошибки. Также есть вероятность компромисса, когда обе стороны находят недостатки в аргументах друг друга

На лице Маюми появилось гневное выражение в ответ на высокий и величественный тон Коити, в то время как Катсуто нашел его вполне уместным.

– Поэтому противостоять «общественному мнению» так тяжело. Если говорить о причине – все потому, что нет единственного оппонента, когда имеешь дело с общественным мнением.

Все верно, хотя Катсуто нашел слова Коити довольно утомительными.

– Хотя общественное мнение – просто мнение, как только оно озвучивается, его достоинства и недостатки становятся явными. Однако это мнение озвучивают «граждане», а те, кто скрываются за этим «общественным мнением», никогда не выступают. СМИ отражают желания граждан, активисты представляют потребности граждан, а политики придерживаются мнения граждан. Когда кто-нибудь высказывает мнение, их положение и цели становятся явными. Тем не менее, если обстоятельства неизвестны, действуя как «представители» общественного мнения и описывая мнение заказчика, они никогда не подставляются под удар.

Однако Катсуто начал догадывается об истинных намерениях Коити.

– Общественное мнение полезно тому, кто начнет действовать раньше.

Возможно, страшное видение Коити было написано на лице Катсуто. Коити слабо улыбнулся, вместе с этим его тон стал более вежливым.

– «Общественное мнение», которое будет преобладать, станет «правдой» в данное время и в данном месте и будет оказывать давление на инакомыслящих. Даже если инакомыслящие рассуждают здраво, даже если в общественном мнении множество нестыковок, логика не может выстоять против общественного мнения. Проблема состоит в том, что это «общественное мнение», и оно не имеет единственного представителя, поэтому дискуссии невозможны.

– Ото–сама, вы хотите сказать, что антимагическая фракция ударила первой?

На лице Маюми было недовольное выражение, пока она внимательно слушала все это, пока, наконец, не решила вклиниться в разговор.

– Семена антимагических настроений зрели годами. Они знали, что мы не можем действовать против них на этом поле.

Подавив импульсивность дочери в обычной манере, Коити снова обратил своей взгляд на Катсуто.

– Опровержение общественного мнения мало что даст. Поэтому, Катсуто-кун, как бы ты противостоял общественному мнению?

– Распространение их мнения должно помочь.

Катсуто ответил в откровенной манере, без длинных размышлений и лишней наигранности. Если бы это был не он, любой представитель Десяти главных кланов пришел бы к ответу при помощи логики. Это был не абсолютный ответ, и не единственный, но, вероятно, правильный ответ.

– Верно.

Все знали, что это был не единственный правильный ответ. Коити продолжил объяснения.

– Простое согласие с основами упомянутого общественного мнения избавит нас от «охоты на ведьм». И тогда, небольшие отличия в догме быстро вызовут разгадывание общественного мнения. Распространенное общественное мнение потеряет свою силу и в конечном итоге будет забыто. До тех пор, пока никто не будет следовать ему, естественно.

– Разве это не противоречит определению общественного мнения Саэгусы-самы?

Услышав замечание Катсуто, Коити удовлетворенно улыбнулся и кивнул.

– Все как ты и сказал, Катсуто-кун. И пока он остается в тени, нет способа сохранить силу общественного мнения. Даже если он продолжит скрываться, как только он попробует снова зажечь огонь общественного мнения, граждане будут знать о нем и сдержаться. Все потому, что общество можно контролировать лишь единожды, мудрость не позволит во второй раз поддаться на провокацию.

– Поэтому вы специально изменяете направление гнева общественности, поддерживая антимагическую пропаганду.

– Громко сказано, Катсуто-кун. Мы ничего не можем сделать с завистью, направленной на талантливых людей. То же самое касается и магии. Подавить возрастающую зависть кнутом или пряником невозможно. Единственное, что можно сделать – позволить им выразиться. Прежде чем они станут инферно, рассеять их на многочисленные мелкие пожары, намного более эффективный способ предотвратить катастрофу.

Коити, наконец, закончил. Все еще не желая принимать его слова, лицо Маюми стало противоречивым, потому что она не могла опровергнуть его слова. В то время как Катсуто,

– По сравнению с инферно, маленькие пожары более предпочтительны. Это может быть правдой.

Сказав это торжественным голосом, Катсуто обратил свой огненный взгляд на Коити.

– Однако все еще есть люди, которые теряют свои жизни из-за маленьких пожаров. Если искры не потушить вовремя, они могут превратится в инферно, пожирающее жизни.

– Это в теории.

– Дыма без огня не бывает.

Встретившись глазами с Коити, Катсуто встал, видя, что его оппонент не собирался продолжать разговор.

– Старейшина Саэгуса.

Использовав титул, используемый на собраниях кланов между равными, Катсуто обратился к Коити.

– Дом Дзюмондзи глубоко сожалеет о действиях семьи Саэгуса в СМИ, и просит, чтобы вы немедленно остановили антимагическую пропаганду.

– Семья Саэгуса просит дом Дзюмондзи выразить протест в письменной форме. Ответ будет подготовлен после получения официального протеста.

Коити также встал и поднял голову, чтобы посмотреть на Катсуто, перед тем как ответить.

– Я понял. Когда вернусь домой, я получу согласие.

– Прошу прощение за то, что вам пришлось сегодня приехать сюда. Маюми, проводи Дзюмондзи-саму до двери.

Катсуто поклонился Коити, который вернул поклон. Маюми поторопилась встать перед Катсуто, который собирался развернуться, и проводить его до порога.

Когда Маюми вернулась, Коити все еще был в гостиной. На лице Маюми было непреклонное выражение. Она встала перед отцом, который отдыхал на диване.

– Маюми, присядь. Не нужно быть вежливой.

Увидев, что Коити облокотился на спинку дивана, скрестив ноги, Маюми также беззвучно села.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать… Но ты можешь высказаться, если хочешь.

– Как и думает Ото–сама, я верю, что мнение Дзюмондзи-куна обосновано.

Видя, как сильные эмоции сражаются с железной решимостью в её глазах, пока его дочь с виду контролирует себя, Коити улыбнулся и кивнул.

– Я ожидал, что ты будешь так думать. В конце концов, Катсуто-кун и я говорили только о верхушке айсберга.

Услышав показную храбрость отца, руки Маюми сжались еще сильнее.

– На самом деле, все намного сложнее, чем кажется.

– Ты не поняла? Катсуто-кун, похоже, уже заметил.

Маюми склонила голову и скрыла свое недовольное лицо от Коити.

– Как и ожидалось, Катсуто-кун намного толерантнее, чем Хирофуми-кун.

Хирофуми был старшим сыном семьи Ицува – Ицува Хирофуми. Семья Ицува хотела, чтобы Маюми вышла замуж за Хирофуми. Коити специально сравнил Хирофуми с Катсуто, но, к счастью, эти слова не достигли ушей Маюми.

– Маюми, старейшина Кудо уже знает об этом. Мистер согласен с моим планом.

После бормотания, не достигшего её ушей, Коичи сбросил бомбу.

– Сэнсэй, он?..

Как и планировал Коити, Маюми была озадачена и ничего не сказала, но она не собиралась уходить так быстро.

– Я не знаю, что на уме сэнсэя. Но я знаю, что играть с жизнями своих граждан, и к тому же волшебников, – неправильно.

Увидев неожиданную сварливость дочери, Коити был на самом деле удивлен.

– Это продлиться не больше месяца. Я не планирую доводить план до той стадии, когда он сможет повлиять на повседневную жизнь.

– Даже если это всего лишь месяц или неделя, он все равно может оставить вечный след в чьем-то сердце. Злобные движения пера могут оставить намного более глубокую рану, чем удар меча… Я думаю, что перо сильнее меча, и эта сила не ограничивается позитивной стороной.

В обычном состоянии Маюми бы давно поклонилась. Видя суровое выражение, не подходящее его дочери, в сознании Коити внезапно возник вопрос.

– Маюми, почему ты злишься?

– Э?..

Хоть это и был ситуативный вопрос, он нанес серьезный удар по Маюми.

– Это из-за Катсуто-куна? Или из-за младшекласников Первой старшей школы?

– Я не…

Даже имени Кудо Рецу было недостаточно, чтобы испугать Маюми, но она почти дрожала от ужаса.

Глава 11

Волна антимагического настроения росла в мире каждый день, но школа это нечто, похожее на самоуправляемое землевладение. Она не имеет независимости и экстерриториальности, но бесспорно, в некоторой степени, это изолированное общество. Внутри самой Первой школы, также сохраняется спокойствие. Тем не менее, Тацуя был уверен, что это лишь затишье перед бурей, с того момента, как услышал рассказ Фумии.

19 апреля, ночь четверга. Наконец, объявление о том, где должен появиться шторм, достигло Тацую через телефонные линии.

—Тацуя-сан, спасибо за гостеприимство, несмотря на внезапность нашего визита.

— Всегда тебе рад.

Даже если она назвала это гостеприимством, все, что они делали, это наслаждались чаем и закусками. Тацуя знал: Аяко использовала вежливую фразировку, когда она говорила это, но она не тот человек, кто будет просто обмениваться лестью и торжественной скромностью.

— Итак, какие у тебя сегодня новости для меня?

— Тацуя-сан, не будет ли лучше ещё чуть-чуть поболтать?

— В следующий раз.

Была ли она сердита или шокирована – эти две эмоции неустойчиво выражались на лице Аяко, но в конце она смирилась.

— Ну... Пусть будет так. Конечно, у меня есть важные новости.

— Позволь мне услышать их.

Мысли Тацуи были сосредоточены на «важном деле» ещё до того, как он начал говорить. Под давлением пристального взгляда, достаточного, чтобы пересечь экраны, нет, он был достаточно силен, чтобы пересечь открытое пространство между ними, Аяко отвернула глаза от стыда.

— Насчет дела, о котором Фумия говорил недавно, график был установлен существенным образом.

Тем не менее, растерянная Аяко стойко исполняла свой долг. В подобных случаях, Аяко не была легкомысленной девушкой, какой казалась с виду.

— 25 апреля, в следующую среду, член национального парламента посетит Первую Школу для осмотра.

— Конгрессмен партии Гражданских прав Канда?

— Верно. Неплохая догадка.

— Разве это не было предсказуемо?

Конгрессмен Канда, молодой политик и член оппозиционной партии Гражданских прав, которая была известна чрезвычайной критикой национальных сил обороны. На этой неделе эта партия подверглась усиленному обличению со стороны СМИ. Слова и деяния конгрессмена Канды были всегда на слуху из-за СМИ, которые, с первого взгляда, были про-магическими, но, на самом деле, все это было для дискредитации военных волшебник, и всякий, обративший на это серьезное внимание, понимал это.

— Это правда.

Возможно, потому что она думала, что мнение Тацуи было вполне естественным, она усмехнулась.

— Таким образом, этот конгрессмен Канда заявится в Первую Школу с толпой репортеров.

— Что он будет делать в Первой Школе?

— Кто знает, я не заходила так далеко.

— Значит, он не приготовил большого представления.

Тацую не беспокоило поведение Аяко, которая все ещё пыталась что-то рассматривать, и он с кивнул с понимающим видом.

— Я думаю, ты мог разъяснить это и в более запутанном виде...

Этот разговор был только между Тацуей и Аяко. Рядом с Тацуей не было Миюки и Фумии не было рядом с Аяко. Возможно, потому что она была расслабленной из-за того, что за ней не наблюдают, Аяко выглядела в некотором отношении изумленной, что соответствовало ее юному возрасту.

— Если готовится нечто огромное на данном этапе, не может быть, чтобы ты не знала об этом, верно, Аяко?

— ...Ты мне льстишь.

— Тебя похвалили, тогда этого достаточно.

В то время, как он подвел итоги теми словами, Аяко едва успела дать холодный ответ (по крайней мере, он казался ей таковым), однако, как и следовало ожидать от Тацуи, он был более серьезен, не дав в такой ситуации ей и слова сказать.

— Тацуя-сан... Ты, возможно, делаешь это намеренно?

— Что именно?

— Ты такой... нет, достаточно.

Видимо Аяко только притворялась, что ее застали врасплох, но девушка проглотила слова, которые хотела сказать, столкнувшись взглядом с каменным лицом без намека на эмоции, словно это была каменная стена.

— Как ты и сказал, Тацуя-сан, я не знаю, что они собираются делать на данном этапе. Может, это обычный спектакль. Однако, журналисты, которые его сопровождают, обычные люди, поэтому он, вероятно, намерен создать большую суматоху.

— Ясно, похоже, так и будет.

В этом случае, Тацуя, казалось, впервые, в этот вечер, погрузился в раздумье перед своей троюродной сестрой; Однако, это продолжалось около 5 секунд. К Тацуе вернулся его обычный взгляд, и он слегка улыбнулся ей в знак благодарности.

— Спасибо за то, что связалась со мной. Над информацией стоит задуматься.

— Я буду с нетерпением ждать демонстрации твоих навыков.

Тацуя с улыбкой осторожно ответил на притворство Аяко. Она завершила звонок.

◊ ◊ ◊

Следующий день, 20 апреля, пятница. Тацуя позвал Азусу и Исори в комнату школьного совета до начала занятий.

— Да, это очень серьезно!

Когда она услышала об инспекции оппозиционной партии Конгрессмена Канды, Азуса встала, задев свой стул, и поднимая голос в панике.

— ... Приближается беспорядок?

Как обычно, находясь рядом с Исори, Канон задала вопрос «оставаясь на борту».

— Нет, это не шутки, Канон.

Исори разрушил ее обычный оптимизм.

— Если ты посмотришь на это поверхностно, Конгрессмен Канда официально выступает как защитник прав волшебников. Однако его своеобразное суждение состоит из того, что использование волшебников в военных делах явно неправильно; его истинные намерения – разорвать связи между военными и волшебниками.

— Даже я в некоторой степени что-то понимаю. Но цель Канды – это отношения между военными и образованием, правильно? Не мы.

Возможно, Канон чуть-чуть злилась, сидя не с Исори, а с Тацуей и Азусой. Она бросила слегка недовольный взгляд на Исори в то время как отвечала.

— Даже если это повлияет на нашу свободу?

Выражение лица Канон говорило: «Да?», – на резкий ответ Исори. Канон ещё не поняла, что волновало Исори.

— Во всяком случае, люди, которые верят в то, что практическое применение волшебников военными должно быть остановлено силой, конечно, запретят ученикам старших школ вступать в армию, в защитную коллегию и закончить ВУЗ, а также не дадут университетам магии присоединиться к войскам.

— Ты имеешь в виду, что они пытаются контролировать сознания людей?

Канон задала недоверчивый вопрос Исори, который повернул голову и мог лишь закрыть глаза. Он не отказывался отвечать на её вопрос, просто избежал её взгляда.

— В принципе, пацифизм отрицает необходимость защитного вооружения, которое необходимо для отражения атак чужих армий. Они запретят свободу слова, запретив более-менее позитивные утверждения о существование армии. Для этой цели, даже не сильно жестокие меры должны быть запрещены. Им нет смысла стесняться контролировать наши мысли. В то время как они выступают за защиту прав волшебников как людей, они, не заботясь об этом, не дают права волшебникам самостоятельно выбирать работу.

Это была неожиданно злая критика. Канон, которая должна знать Исори лучше всех, слегка смутилась, а для Тацуи, может быть, было естественно удивиться. Возможно, у Исори были плохие воспоминания об «основных принципах пацифизма».

— ...По этой причине, мы не можем притворяться, что это не наша забота, Канон. Итак, Шиба-кун, что ты хочешь сделать?

Возможно, отбросив собственные чувства, Исори сменил тему с неуклюжей доброжелательной улыбкой.

— Ты позвал нас сюда, потому что у тебя есть идеи, верно?

— Да.

Тацуя дал краткий ответ Исори и повернулся в сторону Миюки. К тому моменту Азуса и остальные подошли, Миюки висела в воздухе позади Тацуи, но теперь она миновала электронную доску, которую всегда носила в руке и подошла к Азусе и Исори. Тацуя поймал их взгляды на этой самой электронной доске и немедленно начал объяснять.

— Они осуждают магическую старшую школу как место военной подготовки и утверждают, что школы направляют учеников в связанные с армией области. Итак, не было бы великолепно показать, что результаты магического обучения важнее, нежели вещи, связанные с военными целями?

Тацуя сказал это открытым тоном, приближая заключение. Никто не ответил на его слова пониманием, осуждением или недоумением.

— Поэтому я думал, что нам следует провести эффектную демонстрацию, которая совпадет с целями визита конгрессмена Канды.

— ...Эффектную?

— ...Это?

Азуса и Исори наконец среагировали. Их шокированные лица были некой косвенной формой протеста. Однако их голоса не выражали шок, также как и лица, так что это было поверхностное впечатление.

— Будет необходима крупномасштабная подготовка, но сама демонстрация не сильно отличается от экспериментов с электрическими разрядами, взрывами и подобное. Хотя с виду так и не скажешь.

— Может быть, мы могли бы сделать из этого шоу.

Несмотря протест Азусы в слабом голосе, кривая улыбка Тацуи, с которой он терпел это, не изменилась.

— Если мы сделаем нечто только похожее, значение может крайне отличаться... и это будет очень эффективно. Но, Шиба-кун...

Возможно, он был шокирован, но Исори, после устного самоубеждения, бросил на Тацую мрачный взгляд.

— Ты действительно можешь решить её? Одну из трех Великих Загадок Систематической магии Веса – Термоядерный реактор под управлением магии Гравитационного контроля.

Вопрос Исори о наиболее важной части плана заставил Тацую принять слегка колеблющейся вид.

— Я ещё не могу делать подобные вещи.

Однако это не основывалось на отсутствие уверенности относительно практичности, он размышлял, как ему следует ответить на вопрос.

— Я не говорил экспериментальный реактор. Не в форме реактора. Но мы можем произвести что-нибудь с потенциалом реализации ядерного синтеза эффектнее и более легким способом в понимании, нежели доклад, который мы сделали в прошлом году.

— ...Звездный реактор?

Азуса, не отводившая глаза от электронной доски во время всего разговора, пробормотала это с тем же настроением.

— Магия гравитационного контроля для реактора термоядерного синтеза. Я думаю, что это понятие противоречит предложению Сузуне-сан о прерывистом ядерном синтезе.

— Количество энергии, что он способна производить в единицу времени, несравненно больше чем система Сузуне-сан... Если звездный реактор Шибы-куна будет реализован, не будет разницы между днем и ночью, будет возможно подавать энергию, не зависящую от погодных условий. Фабрики могут работать, не беспокоясь об электроэнергии, и это может положить конец боязни радикального снижения температуры. Вероятно, нет других экспериментов, превосходящих этот для демонстрации использования магии для мирных целей.

Азуса закончила свой монолог шепотом и повернулась к Тацуе.

— Ты сам разработал этот план, Шиба-кун?

— Это не уникальная идея, но, конечно, это то, над созданием чего я работаю. Метод ещё далек от практики, поскольку нужен высококлассный волшебник, но если ученики нашей школы имеют способности и если эксперимент будет коротким, тогда вполне возможно привести в действие пробный реактор.

Как только Тацуя ответил на вопрос Азусы, он твердо и намеренно кивнул. Было похоже, что Термоядерный реактор на основе магии Гравитационного контроля был одной из главных его целей. Звездный реактор был не более чем основным компонентом для реализации его настоящего плана, но сейчас Тацуя намеренно скрыл это.

— Вот как... Понятно.

Азуса также кивнула с не характерной для нее самоуверенностью. Тацуя не сказал им всё; однако, его желание создать звездный реактор были искренни. Азуса заметила искренность Тацуи и кивнула.

— Исори-кун.

Азуса повернулась к Исори.

— Я хочу участвовать в плане Шибы-куна. Что насчет тебя, Исори-кун?

— Я также буду участвовать. Общественный эксперимент «звездный реактор». Я хочу сделать это не только для противодействия конгрессмену Канде, в конце концов, я хочу стать инженером магии.

Как только он ответил, Азуса и Исори кивнули вверх и вниз.

В обеденный перерыв того дня, Тацуя пошел в препараторскую профессора Дженнифер Смит. Для проведения экспериментов вне школьного плана должно быть подано письменное заявление. Если это часть клубной деятельности, то консультанту клуба, если это независимый эксперимент вне клубной деятельности, то ответственному за класс учителю, если учителей нет из-за принадлежности ко второму потоку, то в препараторской. Нет эксперимента, который можно было бы осуществить без разрешения школы.

Когда Дженнифер посмотрела на список заклинаний в начале заявления, которые должны быть использованы, она неожиданно подняла брови.

— Контроль гравитации, контроль силы Кулона, Четырех-фазовый переход, контроль гамма луча и нейтронный барьер? Шиба-кун, вы намерены сделать эксперимент с лазерной пушки высокой мощности?

— Я не собирался делать что-то подобное.

Тацуя простодушно ответил на вопрос профессора в обычной манере. Нет нужды придавать его ответу странный вид, но, возможно, он исказил фразу, что он не должен был об этом думать, из-за неожиданности заданного вопроса. В то время как он составил список предложенных им магических комбинаций, он не знал о возможности их использования для завершения лазерного устройства, которое использует реактор ядерного синтеза, пока Дженнифер указала ему на это.

Однако Дженнифер даже не выслушала ответ Тацуи, поэтому они может быть похожи. Ее вопрос был частью монолога; глаза Дженнифер были прикованы к написанному заявлению.

— Субъект эксперимента чрезвычайно амбициозен...

Дженнифер отвела взгляд от электронной бумаги, которая показывала написанное заявление и повернула глаза к Тацуя, который стоял в стороне.

— Ты можешь гарантировать безопасность?

— Согласно моим расчетам, я могу ее гарантировать.

Ответ Тацуи мог показаться безответственным, но Дженнифер не бранила его за это. Это было значением эксперимента – определить, станет ли теория реальностью. «Препятствовать эксперименту из-за его небезопасности» было то же самое, что поставить телегу впереди лошади. Она была ученым, который ничего не мог поделать с подобным безрассудством.

— Прошлогодняя презентация этой школы на конкурсе диссертаций, цепная реакция протона с протоном была использована, дабы избежать взрыва радиации нейтронов. Почему в этом эксперименте используется тяжелая реакция водорода?

Конечно, это не значило, что она не рассматривала риск. Этот риск должен быть сведен к минимуму благодаря расчетам – это было то, что Дженнифер держала в голове.

Само собой разумеется, Тацуя также рассматривал этот вопрос. Он не колебался, когда отвечал.

— Условия для использования оригинальной цепной реакции протона с протоном были слишком суровыми для источника энергии. Методы в эксперименте Итихары-сэмпай, возможно и были гарантией успешного контроля реакции, но если брать в расчет выгоду энергетического реактора, я считаю, что его мощность слишком мала, чтобы оправдать вклад в технику. С другой стороны, с цепной реакцией протона с протоном, опасность радиации небольшая, если только нейроны не вырвутся наружу.

Дженнифер молча обдумывала ответ Тацуи некоторое время, и после ее руки скрестились.

— ...Поняла. Я не могу дать разрешение, основываясь на своих убеждениях. Написанное заявление будет рассмотрено. Решение должно быть вынесено к концу школьного дня.

— Спасибо вам. Кроме того, пожалуйста, не говорит никому об эксперименте.

Тацуя и не думал, что сможет получить немедленное разрешение на использование комнаты для экспериментов с радиацией и кампуса. После нескольких дополнительных слов, Тацуя поклонился Дженнифер на прощание.

— Итак, ты получил разрешение для эксперимента?

После школы в комнате школьного совета. Тацуя, которого озадачила Азуса этим вопросом, предложил написанное заявление с электронной подписью директора школы, которые уже были отправлены ему.

— Будет одно условие, а так эксперимент был утвержден.

— Условие?

Услышав вопрос Исори, Азуса оторвала взгляд от электронной статьи, показывавшей написанное заявление.

— Естественно, что учитель будет наблюдать. Это и есть условие.

— Ясно. Тогда кто будет работать с нами.

Как только Исори спросил Тацую, звон колоколов сигнализировал о посетителе.

— Tсузура-сэнсэй. Он пришел сюда на собрание.

Миюки, которая проверяла монитор, повернулась кругом, чтобы ответить Исори.

Изуми быстро встала. Она не казалась энергичной; Однако, как единственной первогодке, для нее было правильно подойти к двери и поприветствовать профессора Тсузуру.

С появлением Тсузуры, деятельность школьного совета временно прекратилась. Изуми, которая была в середине обучения процедурам школьного совета, также остановила свои руки и направилась к столу для приветствия. Тсузура сел туда, где обычно сидит Президент школьного совета, и комната школьного совета быстро стала местом для обсуждения эксперимента. Конечно, Тацуя, который спланировал эксперимент, также надеялся на помощь обычных учеников. Он, не говоря причины, попросил их встретиться с ним здесь.

— Я прочитал протокол для эксперимента. Я думаю, это интересная попытка.

После глотка чая, поданного Пикси, Тсузура начал обсуждение.

— Итак, Шиба-кун. Ты уже распределил обязанности?

Этим он имел ввиду, кто какую магию будет исполнять. Магия, которую нужно использовать в эксперименте: Контроль гравитации, контроль силы Кулона, Изменение агрегатного состояния вещества, Проникающий Гамма-луч, нейтронный барьер.

— Первое, я хочу, чтобы Мицуи-сан отвечала за проникающий Гамма-луч.

— Я!?

Внезапно назначенная на должность, Хонока истерически сказала это. На данном этапе, она даже не слышала о деталях эксперимента, поэтому это было ожидаемо.

— В магии с участием контроля частоты электромагнитных волн, я не знаю никого, кто превосходит тебя, Хонока. Ты возьмешься за это?

— Я поняла! Сделаю все возможное!

Тем не менее, Хонока, после того, как услышала от Тацуи «пожалуйста», кивнула головой в знак согласия. Учитывая ее чувства, это, вероятно, было неизбежно.

— Исори-сэмпай, пожалуйста, возьмите на себя контроль силы Кулона.

Возможно, они уже обсуждали это, так что Исори тихо кивнул.

— Для нейтронного барьера есть ученица первого года обучения, которую я знаю. Думаю, она позаботится об этом.

Услышав заявление Тацуи, лицо Изуми дернулось.

— Ученица первого года? Это нормально?

Вероятно, беспокойство не сумел скрыть даже Тсузура. Казалось, он прервал их не думая.

— Да. Она обладает гениальным уровнем знаний о магии барьера против объектов.

— Кто это?

— Ее имя Сакурай Минами. Моя двоюродная сестра.

— Ясно.

Однако, услышав объяснение Тацуи, Тсузура вернулся к первоначальной позе с облегченным видом. Тацуя думал, что Тсузура успокоился слишком легко. Может быть, обеспокоенность Тсузуры рассеялись не потому, что она была его двоюродной сестрой; Тсузура, возможно, был уверен, потому что она была двоюродной сестрой Миюки; Тацуя так подумал.

— Я ещё не определился, кого попросить заняться изменение агрегатного состояния вещества. И я думаю, что моя сестра справиться с контролем гравитации.

В то время как Тацуя сказал это, Миюки сделала небольшой реверанс.

— Я думаю, такой персонал вполне подойдет.

В это время, лицо Тсузуры выразило понимание. В настоящее время, в Первой старшей школе, учеником с сильнейшим уровнем магической силы, помимо третьекурсников, была Миюки. Тсузура естественно знал это.

— Со всем этим, единственной нерешенной проблемой остается выбор человека, который будет отвечать за изменение агрегатного состояния вещества.

В то время как он это сказал, Тсузура повернул глаза к Азусе.

— Сможет ли это сделать Накадзо-сан?

Ответившим на вопрос Тсузуры был Тацуя, не сама Азуса.

— Я думаю, что президенту нужно следить за ходом эксперимента.

— Ясно. Конечно, это необходимо.

Отвергнув свое собственное предложение, Тсузура ещё раз показался погруженным в мысли. Но тут Изуми подняла руку.

— Умм, будет ли нормально поручить это задание нам?

Это предложение должно было быть неожиданным, но, не показывая свои мысли, Тацуя спросил ее в деловом тоне.

— Под словом «нам», ты имеешь в виду Касуми и себя?

— Да, мне может не хватить силы для этого, но если мы будем вдвоем, я думаю, что мы будем полезны.

Слушавших слова Изуми было шестеро (Тсузура, Азуса, Исори, Тацуя, Миюки, Хонока), среди них четверо приняли озадаченный вид.

— ...Я могу понять знания Тсузуры-сэнсэя, но я не думаю, что Шиба-сэмпай может знать.

Разумеется, Изуми чувствовала естественные сомнения; она не ожидала быть принятой так легко. Старшеклассник, выбранный инженером на Турнир девяти школ и как представителем на конкурс диссертаций, должен знать, что значит двум людям быть ответственным за одну последовательность. Кроме того, он не выглядел удивленным. Не может быть другой причины, кроме как той, что он знает об их силе.

— Вернемся к этой теме в другой раз. Хотя этой возможности может и не быть.

Тацуя легко отвлек исследовавший взгляд Изуми от модели эксперимента, отраженной на экране на поверхности стены.

— Тсузура-сэнсэй, Мицуи-сан и Саэгуса-сан не знают о деталях эксперимента. Поэтому я думал объяснить всё, а также подтвердить детали.

С согласием Тсузуры, Тацуя с членами школьного совета перешел к деталям эксперимента. Азуса, Исори и Миюки уже знали содержание, но никто не выглядел заскучавшим.

— ...Система звездного реактора с технической точки зрения ещё не развита. Однако если мы объединим силы и будем работать как команда, то, без сомнений, мы можем достичь успеха в этом эксперименте, известного как одна из трех Велики загадок.

Наконец, он подвел итоги и «звездный реактор» Тацуи стал небольшим эффектным выступлением.

◊ ◊ ◊

Подготовка к эксперименту «звездный реактор» проходила с 21 по 24 апреля, то есть 4 дня. Если бы это время выделялось для постройки экспериментальной модели, которая нужна была к конкурсу диссертаций, тогда этого времени было бы крайне мало. Однако такой срок не означал мобилизацию всей школы. Во-первых, Тацуя и остальные, предположительно, не должны были знать о предстоящей инспекции конгрессмена Канды. Эксперимент должен казаться не связанным с визитом конгрессмена Канды и СМИ. Вообще, не было необходимости скрывать эксперимент звездного реактора, но все-таки эксперимент был временно скрыт участниками и членами школьного совета.

Однако Тацуя и Миюки не были пессимистичны относительно данной ситуации. Как он сказал Исори, в это время они не собираются создавать структуру звездного реактора. Они собираются лишь показать ее. Этот эксперимент был в основном выступлением: на самом деле, они не собирались показывать функционирование экспериментальных устройств, как они делали это на конкурсе диссертаций. Тацуя очень хорошо понимал разницу. С другой стороны, Миюки не могла смотреть на что-то, что Тацуя пробовал делать с пессимистичным настроением.

Приготовления стабильно продвигались к цели, и все начало выглядеть как реальность, к тому же лица участников эксперимента начали выглядеть более нетерпеливыми. Начиная с выражения лица Касуми, которая серьезно трудилась, решив сделать не меньше, чем проклятая Миюки с хмурым выражением лица, ясно показывающим её нежелание; взгляд Хиракавы Чиаки, который выражал вопрос, «как это произошло?», но Чиаки ни секунду не отдыхала; и наконец Томицука, который простодушно волочился за Чиаки с добрыми намерениями, и чей взгляд смотрел то вперед, то назад, не позволяя его беспокойству исчезнуть. Среди них был первогодка с серебряными волосами, чей взгляд был предназначен для его героя, Тацуи, но все его тело говорило о его наслаждением тем, что он помогает всем; вопреки всему, Сумису Кэнто удалось проскользнуть сюда, будучи посторонним.

Итак, 24 апреля, вторник. После школы за день до главного мероприятия, в радиационной экспериментальной комнате, была проведена последняя репетиция. Смесь из 50% тяжелой воды и 50% легкой, была залита в колбу, имеющую форму водяного бака, сделанного из высокопрозрачных полимеров с высокой прочностью. Большое количество тяжелой воды было предоставлено Тсузурой. Можно было промышленным путем получить тяжелую воду из обычной морской воды, но получение большого количества тяжелой воды было, конечно, сложно для обычного ученика старшей школы. Обилие тяжелой воды было результатом того, что Тсузура использовал свои связи в полной мере.

— Итак, начнем. Миюки.

— Да.

В первую очередь, был запущен контроль гравитации.

— Касуми, Изуми.

— Четырех-фазовый переход, запуск.

Близнецы заговорили как один и выполнили магию четырех-фазового перехода.

— Хонока, Минами.

— Проникающий гамма-луч работает.

— Нейтронный барьер на месте.

Он не полагался на доклады девушек; Тацуя должен был сам убедиться, что первые шаги эксперимента выполнены.

— Миюки.

— Точка фокуса установлена.

Тацуя произнес имя Миюки ещё раз, осведомляя ее о том, что все приготовления завершены.

— Исори-сэмпай.

— Нейтрализация электромагнитного отталкивания, старт.

И когда оповестили о снятии последнего барьера безопасности, голоса участников, стоявших на своих местах напротив датчика, трепетали о выполнении контрольного списка. «сСтабильность гравитационного щита, нет проблем.» «Гамма-лучи в пределах безопасных параметров.» «Нейтронные лучи, в пределах безопасных параметров.» «.....»

Слушая эти голоса, Тацуя безмятежно посмотрел на первый шаг его мечты.

Последняя репетиция закончилась хорошо. Если бы это был обычный эксперимент, тогда они могли быть удовлетворены текущими результатами. Однако этот эксперимент проводился как демонстрация против анти-магических сторонников. Завтра будет решающий момент. Участники хранили свои надежды в тайне вплоть до того, как покинули экспериментальную комнату.

Азуса и Исори, взяли на себя уборку и закрытие кабинета, а остальные ученики шли в комнату школьного совета. Было время, близкое к закрытию, но, может быть, они чувствовали непрерывное беспокойство. Тацуя думал об этом. Тем не менее, остальные участники, Миюки и Хонока, следовавшие за Тацуей, Изуми и Минами, следовавшие за Миюки, и Касуми, следовавшая за Изуми, образовали что-то вроде цепочки. Касуми и Минами не были членами школьного совета, однако никто из присутствующих не был обеспокоен этим.

— С возвращением.

Шизуку поприветствовала Тацую и остальных. Она также не была членом школьного совета, но, как высокопоставленный член Дисциплинарного комитета, она часто использовала лестницу, соединявшую комнату Школьного совета и комнату Дисциплинарного комитета. Если судить по ее молчаливой внешности, будет сложно представить, что обратная сторона Шизуку – крайне вежливая личность. Даже так, ее чувство ответственности было как у всех, поэтому, с того момента , как её попросили присматривать за всем в их отсутствие, она старательно выполняла обязанности.

— Извини за ожидание, Шизуку. Ты действительно помогла нам.

— Ничего необычного не произошло.

В ответ на благодарность Миюки, Шизуку кивнула, как бы говоря «не волнуйся об этом», и, проинформировав их о том, что ничего необычного не произошло, повернулась лицом к своей лучшей подруге.

— Хонока, что насчет этого?

Мгновенно, лицо Хоноки дрогнуло. Возможно, разглядев ответ на свой вопрос просто по ее виду, на лице Шизуку появилось выражение, говорящее «ах, хорошо».

Поднявшись и встав позади Хоноки, Шизуку схватила плечи подруги. Хонока была выше на пол головы; Однако, не думая об этом, Шизуку развернула тело Хоноки, поэтому, и Хонока оказалась непосредственно напротив Тацуи. Убрав руки и отойдя от Хоноки, она огляделась, и, увидев сумку Хоноки, подошла к ней, а затем достала маленькую коробку, обвернутую в приятную бумагу. Вручив эту коробку в руки Хоноки, она обошла ее сзади толкнула вперед.

Хонока остановилась после одного шага и посмотрела в лицо Тацуе, которое было чуть ближе, чем раньше. Они были слишком далеко друг от друга, чтобы считать это любовной сценой. Конечно, учитывая наблюдателей, неважно, как легко было для Хоноки сузить ее обзор, ей будет сложно действовать смело. Эта попытка была очень невинной.

— Эм, Тацуя-сан!

После этого заявления, Хонока сжала глаза, почти закрыв их, и протянула коробку обеими руками.

— С днём рождения, Тацуя-сан!

Не дав возможности Тацуе ответить, Хонока продолжала. Она говорила так быстро, что заставилос сомневаться, есть ли у нее время, чтобы перевести дыхание, но было несложно понять, что она собирается сказать.

— Это не такой уж и изысканный подарок, но я очень старалась, когда выбирала его! Пожалуйста, прими его!

Голос Касуми из уголка комнаты, говоривший что-то вроде «У Мицуи-сэмпай и Тацуи-сэмпая такой тип отношений» достиг Тацуи, но Хонока, несомненно, не слышала ее.

— Конечно, я приму его.

В момент, когда рука Тацуи дотронулась до подарка Хоноки, он почувствовал не режущий, но острый взгляд. Однако когда он поймал мимолетные взгляды со стороны, все следы этих режущих взглядов исчезли.

— Спасибо.

— Н-нет, ничего. Эм, пожалуйста, открой его, когда будешь один.

— Хм? А, Хорошо.

Тацуя кивнул с немного озадаченным видом, и Хонока глубоко вздохнула. Казалось, что она выбилась из сил, использовав их так много, но, к сожалению, все, что она делала, было ошибкой. Шизуку решила, увидев лицо Хоноки, выражавшее «Я обожаю Тацую», что она не собирается больше что-либо делать, решила позаботиться о будущем Хоноки.

— Тацуя-сан, ты свободен в следующее воскресенье?

Как обычно, Шизуку неожиданно начала говорить. Даже Тацуя, вполне привыкший к этому, мгновенно был поставлен в тупик.

— В какое время?

Конечно, Он был озадачен всего лишь на мгновение и сразу же продолжил разговор.

— Вечером. Около шести часов.

— ...Да.

В воскресенье, у него была встреча по разработке полностью контролируемой мыслями модели CAD с третьем научно-исследовательским отделом FLT, но 6 часов вечера – это то время, к которому он без проблем сможет вернуться. Ни главный офис, ни третий научно-исследовательский отдел не имели привычек задерживать деловые встречи.

— Может быть поздновато, но я хочу провести вечеринку по случаю дня рождения Тацуи у себя дома. Все ведь нормально?

Это «Все ведь нормально» имело 3 разных значения: «Нормально ли рассчитывать на твое участие?», «Нормально ли провести твой день рождения в моем доме?» и «Нормально ли то, что я просто спланировала день рождения для тебя?»

— Все в полном порядке. Спасибо за приглашение.

У предложения Шизуку провести вечеринку в честь дня рождения Тацуи у нее дома не было никаких скрытых мотивов; это было по ее доброй воле, он знал это без проверки. Тацуя кивнул, даже не притворяясь казаться задумчивым, и Шизуку ответила на это простым кивком. Хоть она и выглядела безэмоциональной, на ее губах промелькнул незначительный намек на самодовольство.

— Миюки и Минами-тян, вы тоже.

Она сказала это Миюки и Минами сразу же, напрасно пряча свое смущение.

— Да, хорошо.

— Спасибо за приглашение.

Не связав ответ улыбающейся Миюки с ещё более странными ответом Минами, Касуми смотрела на Тацую оценивающим взглядом. Касуми не думала, что Тацуя был популярен у девушек, но эта психологическая оценка пошатнулась.

Глава 12

На пути домой они втроем попрощались с друзьями и сели в Кабинку. Миюки выглядела взволнованной.

С виду это было не заметно. Даже близкие друзья, скорее всего, подумают «она что-то задумала?». Но в глазах Тацуи, его сестра заметно нервничала. Сойдя на ближайшей к дому станции, её состояние только ухудшилось, после того как они прошли контрольные ворота.

– Ми…

– Ум, Онии-сама.

Как только Тацуя попытался назвать её имя, Миюки робко подняла голову.

– Ах, что такое?

Миюки не смогла сразу ответить на вопрос, и вместо этого ушла в сторону, чтобы не мешать другим пассажирам.

– Ну… Это… Может, пройдемся по магазинам?

– Хорошо, но…

В чем же дело – подумал про себя Тацуя. Миюки не особо любила гулять по магазинам. Если нужно было что-то купить, она заказывала это онлайн, и заказ приходил в тот же день. Кроме того, она не спрашивала об этом прямо.

– Минами-тян, извини, но не могла бы ты пойти домой и приготовить ужин сама?

– Хорошо, Миюки-нээсама. Тацуя-ниисама, я пойду.

Не выказав беспокойства за Миюки, Минами быстро направилась в холл. Это также добавило подозрений. Хоть и не так хорошо как Тацуя, Минами также поняла состояние Миюки. Если бы причина была в том, что Минами была уверена в способностях Тацуи, это можно было понять. Но Тацуе все еще казалось, что тут что-то не так.

Разделившись с Минами, Тацуя и Миюки направились в ближайшее кафе. Он подумал, что будет лучше всего сначала услышать её мнение.

Войдя в магазин, Миюки почувствовала облегчение. Что еще больше усилило подозрения Тацуи. Миюки сказала, что она хочет сходить по магазинами, но сейчас, когда они вошли в кафе, на её лице, казалось, было написано «миссия выполнена».

Когда официантка подошла к ним, Тацуя заказал горячий кофе, а Миюки, чем-то обеспокоенная, заказала чайник чая. Кажется, они останутся тут чуть дольше. Может ли быть, что Миюки просто хотела провести время наедине с Тацуей, задумался Тацуя.

– Миюки.

Все больше беспокоясь, Тацуя начал разговор до того как принесут напитки.

– Да, Онии-сама.

Состояние Миюки было нормальным. Она счастливо улыбнулась, обратившись к нему. Её недавняя подавленность казалась сном. Однако он не станет оставлять нерешенные дела.

– Что-то случилось?

Тацуя решил спросить прямо.

– Ах… Ох, нет. Все хорошо.

Кажется, Миюки знала о своем недавнем состоянии. Она быстро склонила голову, но Тацуя понял, что было еще что-то в её сердце, незамеченное им.

Они закончили разговор, когда официантка принесла их напитки. Миюки проверила чайные листья, открыв чайник, и закрыла его. Подождав немного, она налила чай в маленькую чашку. Её осторожные движения, более вежливые, чем необходимо, могут быть описаны словом «плавные».

Миюки сделал небольшой глоток, и добавила половину ложки сахара. Дважды, трижды, четыржды… После двадцатого раза Тацуя больше не мог молчать, и сказал скромным тоном.

– Как бы странно не прозвучало, ты принесла подарок от Хоноки?

Ложка с лязгом отскочила от чашки.

– Нет! Я никогда не сделала бы этого!

– Извини, конечно. Я не подумал об этом. Прости меня.

Покрасневшая Миюки поспешно опровергла эти слова, и Тацуя неловко извинился.

– Ах нет… Я не несчастна и не сержусь. Я просто задумалась и… Это недоразумение. Поэтому… ум… Онии-сама, не нужно кланяться.

Огорченная Миюки попросила Тацую поднять голову. Движимый её энергией, Тацуя поднял взгляд, но в его сознание закрался вопроса. Как она и сказала, он не думал, что смятение Миюки было вызвано ревностью. Причина её поведения оставалась неизвестной. Он решил, что дальнейшее развитие этой темы ни к чему хорошему не приведет и сдался.

Видя неуверенное выражение лица Тацуи, Миюки тревожно склонила голову. Когда их смущенные взгляды встретились, они оба засмеялись.

После этого они прошлись по магазинами, и через час направились домой. Тацуя отложил заботы Миюки в стороны. Конечно, он о них помнил, но не хотел поднимать эту тему снова, потому что Миюки, казалось, выглядело нормально.

Что же её беспокоит. Как только он переоделся и вошел на кухню, куда его позвали через коммуникационное устройство, он обнаружил причину.

Звук взрыва конфетти приветствовали его. Поток разноцветных лент заблокировал его зрение, прежде чем упасть на пол.

– С днем рождения, Онии-сама!

Сняв жакет формы и оставив только галстук, Миюки стояла в одном платье. Оно кристально белым и не имело рукавов, подчеркивая стройную фигуру Миюки. Эту форму она носила каждый день, но впечатления после того, как она сняла жакет, было совсем иным. Казалось, что платье было разработано только для неё.

Минами, стоявшая за Миюки, была одета в обычный фартук. На столе было разложены разнообразные закуски, приготовленные ею.

– Так вы отослали меня, чтобы приготовиться?

Тацуя поднял глаза, посмотрев в сторону Миюки. Она беспечно пожала плечами и отвела взгляд.

– Ну… Я на самом деле счастлив. Спасибо.

В общем, они хотели сделать ему сюрприз. Конечно, до этого это было невозможно, потому что их было только двое. Это может показаться ребячеством, но Тацуя хорошо знал, что все это было дня него.

– Онии–сама, пожалуйста, садись. Сейчас привезут торт.

Тацуя улыбнулся, лицо Миюки засияло, и она загорелась и начала заниматься приготовлениями. Со смирением во взгляде, Минами подошла с тортом, расставила свечи, положила нож и вилку перед Тацуей и зажгла свечи, перед тем как выключить свет и сесть за стол,

– Онии-сама, прошу.

Смотря, как суетиться Миюки, Тацуя задул все семнадцать свечей с первой попытки.

Неожиданной даже для Миюки и Минами песней закончилось празднование дня рождения, даже не смотря на то, что на нём было всего три человека. С самого начала и до конца все держалось на энтузиазме его сестры, и он даже сам пошумел - похлопал, а сейчас отдыхал один у себя в комнате.

Перед завтрашним экспериментом, это была хорошая возможность отдохнуть. Его сестра, скорее всего, тоже думает об этом, подумал Тацуя. И тогда он внезапно вспомнил, что не открыл подарок Хоноки.

Он достал длинную тонкую коробочку из сумки. Несмотря на размер, она была достаточно тяжелой. Ожидая увидеть технологичное устройство, он снял ленточку и аккуратно развернул бумагу. Его взгляду открылся роскошный деревянный ящичек. Открыв крышку, он увидел античные карманные часы.

– Разве это не слишком дорого?

Тацуя подсознательно пробормотал, и тонко улыбнулся, проверив гравировку на внутренней стороне. Внутри был знак корпорации отца Шизуку. Другими словами, это был подарок Шизуку.

Задняя часть крышки, где было место для фотографии, была пуста. Шизуку, скорее всего, хотела поместить туда фотографию Хоноки, но та, наверное, была против.

Представив эту сцену, Тацуя усмехнулся.

Сквозь смешок он услышал стук в дверь.

– Это Миюки. Онии-сама, я могу войти?

Её голос едва достигал Тацуи. Независимо от её намерений, казалось, что она не хотела беспокоить соседей. Тацуя, помня об этом, бесшумно открыл дверь

Его сестра, стоящая там, была великолепна: царственная одежда и легкий макияж. Её платье, похожее на бледно-вишнёвую кружевную робу с открытыми плечами, подчеркивало её грудь и спину. Её гладкие черные волосы были аккуратно завязаны, открывая белоснежную кожу, и все это вместе создавало сияние за ней. Нижняя часть платья была до лодыжек и составлена из нескольких слоев ткани разной длинны, её идеальные ноги выглядывали из-под них. Её очарование сейчас было еще сильнее, чем когда она будила его утром, и он на мгновение выпал из реальности.

– Эм, Онии-сама?

– Извини, входи.

Миюки сразу же вывела его из транса. Стоя в ошеломленном состоянии в двери и тут же подвинулся, когда услышал озадаченный голос Миюки, тем самым впустив её.

Миюки пришла не с пустыми руками. В её правой руке была бутылка, на её левом локте висела сумочка, а в руке были два бокала.

Увидев, что её руки заняты, Тацуя мягко закрыл дверь. Миюки легко поклонилась в благодарность и поставила бутылку и бокалы на стол Тацуи.

– Это подарок Хоноки?

Миюки заметила карманные часы на столе.

– Да.

– Очень элегантный дизайн, не так ли?

– И правда.

Миюки, наверное, не имела злых намерений, но почему-то Тацуя почувствовал себя плохо, и положил подарок Хоноки в ящик.

– Так зачем все это?

Тацуя достал дополнительный стул из стены для Миюки и сел за стол напротив неё. Он посмотрел на бутылку и бокалы. Миюки, робко улыбаясь, передвинула кресло, которое было похоже на компьютерное и не обладало спинкой, к Тацуе и села недалеко от него.

– Онии-сама, ты помнишь 24 апреля прошлого года?..

– Конечно.

Её вопрос не имел никакого отношения к вопросу Тацуи, но казалось, что если он не ответит на него, то не сможет получить ответ на свой вопрос, потом он вспомнил:

– Ты внезапно одела кимоно.

Он был ошеломлен тогда, как и сейчас, но не сказал об этом.

– Верно, это тоже было.

Пробормотала Миюки, немного сдвинувшись. Она была искренней тогда, но вспоминая об этом сейчас, казалось, что она было смущенна.

– Ум, кроме того… Онии-сама, в прошлом году мы были только вдвоем.

– Да.

То, что хотела сказать Миюки, уже было известно Тацуе. Увидев улыбку Тацуи, на лице Миюки снова появилась сияющая улыбка.

– В позапрошлом году мы тоже праздновали вдвоем.

– Я помню.

– В этом году с нами Минами-тян, поэтому мы праздновали вместе, но…

Прервавшись, Миюки смущенно посмотрела вниз.

– В конце концов, я правда… Побыть с тобой наедине. Даже если недолго, можем ли мы отметить день рождения Онии-самы только вдвоем?..

Подавшись вперед в своем кресле, Тацуя потянулся к лицу Миюки.

Его рука коснулась её щеки.

Плечи Миюки дрожали.

Аккуратно поддерживаемая рукой Тацуи, голова Миюки была высоко поднята.

Их глаза встретились.

Глаза Миюки были влажными, а её лицо красным.

Вдруг, она отвернулась. Чтобы не позволить брату обнаружить жар, исходящий из её щек.

– Онии-сама, тост?

– Шампанское?

Тацуя спокойно опустил руки, но его глаза были прикованы к Миюки.

– Да, но все хорошо. В нем мало алкоголя.

– Ах, я открою его.

Может быть пробка была слишком жесткой; Тацуя взял бутылку из дрожащих пальцев Миюки, ловко вытащил пробку, не дав ей улететь, и вернул её сестре.

– Спасибо… Прошу.

Она поставила наполовину наполненный бокал перед Тацуей. Налив шампанское в собственный бокал, Миюки взяла его правой рукой.

Тацуя взял свой бокал в левую руку и поднес к бокалу Миюки.

Раздался чистый звук.

– Онии-сама… С днем рождения. Я благодарна, что Онии-сама всегда со мной.

– Спасибо, я счастлив быть твоим братом.

Бокалы одновременно опустели.

Кстати говоря, подарок Миюки находился в сумочке. В коробочке был какой-то большой медальон, с изыскано выгравированным звездами, солнцем и луной. 3D-фотография Миюки в платье, которое она сейчас носила, было помещено внутрь. Ранее Миюки жалела, что позволила Хоноке «захватить инициативу», но в подобных условиях, казалось, Миюки по-прежнему была впереди.

И Тацуя, не понимая намерений своей сестры, волновался около часа.

Глава 13

24 апреля, четверг. Сегодня Шиппоу Такума разговаривал со своей союзницей Савамурой Маки на тему «нового порядка», а после возвращался домой в обычное время.

На часах уже было 23.00. Чтобы не создавать проблем людям в доме (включая слуг), он ужинал вне дома и сообщил семье, чтобы его не ждали. Слуги, живущие в доме, уже должны были отправиться спать, поэтому Такума прошел через заднюю дверь игнорировав дверной звонок.

— Такума-сан.

В то время, как он снимал обувь, его позвал молодой человек, несколькими годами старше его.

— Сэнсэй ждет вас в кабинете.

Сэнсэем он называл главу семьи Шиппоу – Шиппоу Такуми[3]. Молодой мужчина служил помощником отца и, скорее всего, получил приказ от отца ждать Такуму здесь. Несмотря на мысли «как это бесит» Такума не мог проигнорировать это. Ответив «Понятно» молодому мужчине, Такума направился в кабинет.

На первый взгляд семья Шиппоу работала инвестиционными консультантами в сфере производства инструментов для измерения погоды. В части управления рисками, инструменты для определения погоды использовались для прогнозирования различных катаклизмов. В качестве финансового инструмента, каждый из этих инструментов определял различные погодные условия, такие как температуру, влажность, конденсацию и другие. В то время как индустриализация сельского хозяйства снизила необходимость этих инструментов, рост использования солнечной энергии в качестве основного источника электроэнергии в развитых странах требовал четких данных по солнечной активности, как важный индикатор для заработка на прогнозах погоды, которые использовали корпорации. Причиной, почему к Шиппоу Такуми обращались «Сэнсэй», была в том, что он публично на всю страну объявлял годовые прогнозы погоды.

Однако, прямо сейчас Такума направлялся на встречу с главой одного из Восемнадцати замещающих кланов, волшебником, магические способности которого были достойны Десяти Главных Кланов – Шиппоу Такуми.

— Входи.

Фраза была сказана Такуме, который входил в кабинет и вскоре сел на диван. Его и отца разделял толстый, тяжелый стол, который использовал его отец.

Такуми оторвался от офисного стола и посмотрел на Такуму.

— Такума, как дела в школе? Тебе нравится там?

«Ты позвал меня сюда в такой час чтобы говорить об этой чуши», – вот что на рефлексе чуть не сказал Такума. Хотя он хорошо знал, что это только начало разговора, но разъяренные эмоции Такумы затмевали его мысли.

— Отец, я вроде говорил много раз. Для меня школа – это не место для веселья и игр.

В ответ на слова сына лицо Такуми выражало немой вопрос «Серьёзно?».

— Как же ты упрям. Нет нужды так накручивать себя.

— Отец, это ты слишком расслаблен!

Видя спокойное отношение Такуми, возбуждение Такумы наконец-то вырвалось наружу.

— У нас есть только один год до следующих выборов Десяти главных кланов. Такими темпами, эти Саэгусы вновь займут наше место в Десяти главных кланах ,в то время как Шиппоу будут снова страдать от унижения, уступая им!

— На выборах выбирают десять семей из двадцати восьми.

Голос Такуми был полон тщетности.

— Думать только о семье Саэгуса абсолютно бессмысленно. Даже ты, Такума, должен осознавать это.

Не в первый раз Такуми говорил эти слова. Скорее, за исключением тех дней, когда он не общался с сыном, Такуми чувствовал, что говорил это ежедневно на протяжении всего прошлого года.

— Смысл есть.

Но никогда сын не слушал слов отца.

— Семья Саэгуса не более чем одна среди других двадцати восьми.

— Они – другие.

Сегодня Такума был упрям как никогда.

— Такума.

— Они не одинаковые. Саэгусы – другие.

Такуми выдохнул от усталости.

— Кто же вбил эту мысль тебе в голову?

— Неважно кто это! Важно то, что Саэгусы предали имя «3» и используют украденное «7», чтобы занять место в Десяти главных кланах.

— Такума... Дни, когда они были Саэгуса(3)[4] вместо Саэгуса(7), предшествовали созданию Десяти главных кланов. Когда Сэнсэй предложил систему Десяти Главных Кланов, Саэгусы уже стали «Саэгуса(7)». Более того, они обладали силой, которая позволила им быть одними из сильнейших среди двадцати восьми семей.

— Их сила была обусловлена тем, что они забрали себе результаты секретных исследований 3-го и 7-го исследовательских институтов. Очевидно, что окончательный экспериментальный субъект, доставленный в 3-й исследовательский институт, был похищен оттуда вместе со «Стадной защитой», которая создавалась и развивалась семьей Шиппоу до самого последнего завершающего этапа, исключительно ради их собственной выгоды. Не только наша семья Шиппоу, но и Митсуя, Миказуки, Танабата и Нанасэ – все были обмануты семьёй Саэгуса! Отец, как ты можешь быть спокоен после всего этого?

— Такума. Как и мы, волшебники из семьи Саэгуса – также экспериментальные субъекты.

Услышав предложение, произнесенное Такуми настолько горьким тоном, даже возбужденный Такума замолчал.

— Они – искусственные существа. Единственное отличие в том, что другие двадцать семь семей... нет, другие двадцать шесть семей, экспериментируя на себе, выбрали свой собственный путь. Это не то о чём надо сожалеть, а этим надо гордиться.

— ... В сути дела, отец, ты говоришь что предательство и воровство заслуживает похвалы?

Такума кое-как смог ответить.

— Разве ты сейчас не пытаешься опередить Десять главных кланов?

— Это!..

Однако ответ Такумы был словно бумеранг, который промазал по цели и вернулся к кидающему.

Видя своего сына, который замолчал с надутым выражением на лице, Такуми легко вздохнул.

— Забудь об этом. Я знаю, что ты не примешь то, что я скажу.

До «обвинений» Такумы и «убеждений» Такуми сегодня не дошло. Включая эту перепалку, отец и сын повторяли этот разговор множество раз. Несмотря на это они всегда спорили, что лишь доказывало, что их связь становилась всё слабее и слабее.

— Я позвал тебя сегодня, потому что мне надо кое-что сказать.

— ... в такой час?

Такума вложил столько сарказма в эту фразу, сколько смог.

— Всё потому, что это необходимо сделать сегодня. Честное слово, если бы я знал, что ты настолько задержишься, то назначил бы с тобой встречу заранее. В этом случае я бы смог поговорить с тобой, когда ты вернулся из школы.

Тем не менее эта фраза сыграла против Такумы.

— ... прости.

— Ты не должен просить прощения у меня. Проси мать о прощении. Она еще не должна была пойти спать.

Не пытаясь скрыть выражение своего лица, глаза Такумы плавали по кабинету, в то время как Такуми перешел к делу.

— Такума, возьми завтра отгул в школе.

— Отец? К чему такая спешка?

Шокированное лицо Такумы не было притворным. Слова отца его действительно изумили.

— Завтра, конгрессмен Канда из оппозиционной фракции посетит Первую школу.

Такуми подозревал, что его сын найдет это всё довольно странным, поэтому он начал объяснять свои намерения не тратя время.

— Конгрессмен Канда из оппозиционной фракции – ты имеешь ввиду Канду, продвигателя прав человека и антимагического сторонника?

— Верно. В соответствии с его образом из СМИ.

— Какова цель?

Пусть Такума и спросил это, но он уже догадался об ответе. Принимая во внимание недавние заявления конгрессмена Канды в средствах массовой информации, цель посещения Первой школы была очевидна. Такой вопрос Такума задал лишь в целях проверки.

— Он собирается устроить шоу о защите подростков от насильственного лишения свободы из-за их магических способностей.

— О гражданских правах?!

Даже зная это, Такума не мог не выплюнуть это. «Не нужно волноваться» было написано на его лице.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но твой противник – национальный конгрессмен. Создавать ему проблемы себе дороже.

Слова отца вызвали гневное выражение на лице Такумы, но по совсем другой причине, нежели ранее.

— Даже если он проблемный противник, я не собираюсь устраивать ссору, не заботясь о последствиях. Я не ребенок.

— А если они собираются это сделать?

— ... ух, ну конечно. Думаешь, меня так легко спровоцировать?

Такуми расслабился и откинулся обратно на диван.

— Хорошо. Если ты говоришь так решительно, то будь готов отвечать за свои слова.

— Я знаю это! Это всё что ты хотел сказать, верно?

Видя эти часто повторяющиеся слова и воинственное отношение, даже кто-нибудь другой сильно усомниться бы, что Такуму «трудно спровоцировать».

— Такума, в эту ситуацию вовлечен Саэгуса-сама. Без особой нужды не вмешивайся.

Тем не менее, именно эта фраза была очень вовремя сказана, пусть она и не затрагивала его соображений относительно сына.

— Саэгуса?!

Как и ожидалось, Такума проявил интенсивную реакцию.

— Не делай ничего без особой нужды. Ты должен отвечать за свои слова.

Тем не менее они были сказаны уже после того, как они достигли договоренности.

— Семья Шиппоу не станет вмешиваться в этот инцидент. Ты слышал меня, Такума. Это моё решение.

Не то чтобы он мог отречься от сказанного...

— Я знаю!

Поэтому Такума мог ответить лишь таким образом.

◊ ◊ ◊

Они были неожиданными посетителями для любого в Первой школе, хотя, возможно, они были нежданными посетители для всех, кто был связан с Первой школой.

Десять мужчин и женщин вышли из трёх черных лимузинов.

Там был конгрессмен Канды, его секретарь, репортеры, работающих на конгрессмена, и его телохранители.

Во время 4-го урока (первый урок после обеденного перерыва) они неожиданно потребовали встречи с директором. Конечно же, встреча не была запланирована заранее. Честно говоря, они бы с радостью отказали им и указали на дверь, но статус национального конгрессмена обладал такой силой, что они не могли сделать нечто подобное. В этом и заключались изменения, произошедшие с прошлого века.

Конгрессмена Канду, который проигнорировал все приличия и требовал встречи, поприветствовал заместитель директора Яосака из Первой школы с кислой миной на лице.

— Конгрессмен Канда, я, кажется, уже говорил, что директор Момояма находится сегодня на деловой встрече в Токио. Пожалуйста, не могли бы вы придти, когда директор будет на месте?

— Хо. Вы пытаетесь выгнать меня, Канду, как ребенка, и просите придти в другой раз?

— Конечно, нет.

— Тогда мне хватит и заместителя. Я бы хотел увидеть занятия вашей прославленной школы в живую.

— Я могу выдавать подобные разрешения. Как я и говорил, вам надо напрямую спрашивать это у директора.

Канде и Яосаке было по пятьдесят лет. На первый взгляд, с точки зрения обычного телевизионного обывателя, Канда выглядел моложе, благодаря визажистам и пластическим хирургам. Но при ближайшем рассмотрении истинный возраст Канды тоже можно было разглядеть. Хотя они оба были из одной возрастной группы, но взгляд одного был наполнен большим рвением, в то время как другой очень много потел и часто отступал, не решаясь принимать ответные меры, а больше отшучиваться, что было обычным действием.

Если говорить прямо, то Канда знал с самого начала, что директора не было на месте. Скорее всего, можно сказать точнее: он приехал сюда именно из-за отсутствия директора.

Директору Первой школы, Момояме Асуме, был 71 год. Он занимал пост директора Первой школы в течении 11 лет. Внешний мир его хорошо знал за большой вклад высшее образование для волшебников. Однако в то же время его критиковали за пренебрежение к различиям между первым и вторыми потоками, что усиливало негатив и усложняло отношения между этими двумя сторонами. Тем не менее, критика в отношении его ответственности не выходила за пределы перешептываний за спиной. Момояма Асума был силен не только в магическом образовании, но и был авторитетом в высшем образовании, а его связи были очень многочисленны. Он был не тем, с кем конгрессмен Канда мог скрестить мечи в прямом бою.

Желая успешно сыграть, пока Момояма был далеко, Канда спорил с Яосакой, который пытался предотвратить вмешательство СМИ, пока директор отсутствовал. Время шло, а Канда удерживал своё преимущество. Заместитель директора не мог достичь успеха, если его время было ограниченно. Для конгрессмена Канды такой результат был синонимом фразы «выиграть битву, но проиграть войну». Но когда Канда заволновался и решил форсировать события, мелодия, напоминающая звуки пианино, раздалась в кабинете директора.

Вместе с внезапным перезвоном часов монитор на стене, показывающий картину известного Импрессиониста, начал меняться. Внезапно, изображение сменилось на ясную картинку реального времени.

— Директор?! Разве вы не на встрече?

Тот, кто появился на экране, мог дистанционно обмениваться видеосигналом с этой комнатой. Это был директор Момояма, который должен был быть на встрече Магической ассоциации.

— Я смог освободить немного времени.

Дав скудное объяснение на вопрос своего заместителя, директор Момояма посмотрел на Канду.

Изображение, передаваемое камерами, установленными в стратегических точках четырех углов, давало чувство заблуждения, будто реальный человек стоял перед ними. Под пристальным взором Момоямы Канда стал чувствовать слабое беспокойство.

— Итак, конгрессмен Канда. Какова цель вашего сегодняшнего визита?

На изображении было видно, что белые волосы Момоямы были уложены на самурайский манер[5], а половина его лица была покрыта снежно-белыми усами и козлиной бородкой. Из-за густых белых волос область его глаз была слабо видна, поэтому было очень сложно понять, что он думает. Тем не менее, обжигающий взгляд, исходящий из глубин этих скрытых глаз, полностью передавал абсолютную ярость, которую нельзя было понять иначе, вызванную этим грубым посещением.

— Ах, нет, я смиренно прощу прощения, что не уведомил о посещении заранее.

Пусть он отвечал почти так же, как и Яосаке, но в этот раз при ответе Канда вжал свой живот.

— Раз вы уже осознали это, то могли бы вы перенести свой визит на другой день?

Отразив слова Канды, Момояма выразил своё требование, полностью высказанное этими словами. Исходящие слова «приходите в другой раз» от человека с высшей властью в этой школе имели больше силы, нежели если такие же слова были сказаны, если бы он присутствовал здесь. Хотя Канда почти рефлекторно кивнул на них, он с трудом смог остановиться благодаря репортерам, состоящим у него на службе и срочно шепчущим ему «конгрессмен, конгрессмен».

— В другом случае, я бы сделал так, как вы и попросили, директор, но сейчас я думаю иначе.

— Хо.

Момояма сохранил свой серьезный взгляд, позволив ему говорить дальше. Даже через камеру Канда был полностью ошеломлен аурой Момоямы, но его язык еще как-то сохранял свои функции.

— В последнее время в обществе появились некоторые уродливые слухи, относительно учебных программ магических школ. Могли ли у учеников девяти магических старших школ промывать мозги, чтобы превращать их в солдат?

— Что за бред.

Ответной фразой и своим лицом Момояма выражал свою ярость. Он был директором Первой школы, поэтому он не имел власти чтобы командовать всеми магическими школами, но реформы, которые он провел в своём учебном плане, были приняты другими магическими школами. Как учитель, Момояма очень гордился проектом Магического развития, который он сам разработал.

— Конгрессмен Канда, вы знаете о статистике наших выпусков? К примеру: 65% всех наших выпускников в дальнейшем поступили в университет магии. И менее 10% учеников выбрали Национальный колледж обороны.

Момояма ответил Канде всем известными данными. Однако Канда в отместку ответил радостной улыбкой, как будто он ждал подобного ответа уже некоторое время.

— Тем не менее, после исследования тех мест, куда пошли выпускники университета магии, мы видим, что 45% из них выбрали работу, связанную с JSDF. Если сложить их с учениками, пошедшими в Национальный колледж обороны после окончания старшей школы, то получается, что больше половины учеников после окончания магических старших школ связывают свою жизнь с JSDF.

Момояма не поколебался, даже видя слегка ликующую физиономию Канды, расставившего свою ловушку.

— Это всего лишь пути, которые они сами и выбирают. Под конец обучения в университете магии они становятся уже взрослыми, способными принять собственное решение. Слабые науськивания со стороны не способны дать какой-то значительный эффект.

— Конечно.

По какой-то причине Канда полностью согласился с аргументом Момоямы.

— Мои мысли абсолютно совпадают с тем, что сейчас сказал директор. Именно из-за этого я пришел проинспектировать школу, чтобы стереть все безответственные слухи о том, что магические старшие школы – это не более чем тренировочные лагеря для военных.

Канда только не говорил, что он собирался вести пропаганду о магических старших школах в ключе, который он сам выберет. Только вот уловка такого уровня никогда бы не проскользнула мимо хитрого Момоямы.

— Это проблема... Уроки практической магии крайне деликатны. Внезапный визит может посеять волнения среди учеников.

— Я не причиню никаких неприятностей.

В этот момент позиция Канды усилилась. Не то чтобы он отбивал утраченные позиции – проще говоря, он начинал упрямиться из-за того, что он не мог превзойти Момояму.

— ... Если вы поручаетесь за это, то я дам разрешение на осмотр.

Сделав вид, что он размышлял над этим некоторое время, Момояма принял просьбу Канды. Не обращая внимания на полностью пораженного и растерянного заместителя Яосаку, Момояма продолжил говорить тоном, который не терпел никаких отказов.

— Однако вам позволено наблюдать только с начала пятого занятия.

— Это... ... нет, меня всё устраивает.

Канда собирался рефлекторно возразить против неожиданного ограничения, но так как он уже сказал, что «не причинит никаких проблем», то не мог возражать против этого.

— Заместитель, у каких классов сегодня практика во время пятого занятия?

Притворяясь, что не замечает внутренней битвы Канды, Момояма задал вопрос Яосаке.

Смешанные чувства удивления и растерянность в Яосаке сменились на полное изумление. Всё потому, что даже без его ответа Момояма обычно прекрасно знал обо всём школьном расписании для каждого класса.

— На пятый период не запланированы практические занятия.

Тем не менее, его нынешняя ситуация не позволяла ему спрашивать об этом, а позволяла лишь ответить на заданный вопрос. И Яосака ответил на него.

— Однако, вместо официальных запланированных уроков, ученики класса 2Е запрашивали разрешение на проведения внеклассного эксперимента на школьном дворе.

— Как вы и слышали, конгрессмен Канда. Похоже, вам всё-таки лучше придти в другой день.

— Этого не может быть! Тогда, по крайней мере, позвольте мне наблюдать за половиной уже идущего четвертого занятия.

Перенос его визита на другой день позволит Момояме сделать все необходимые приготовления заранее. Директор Момояма также имел связи с оппозиционной партией, откуда и был Канда. Очевидно, его сегодняшний визит был внезапной атакой, потому что он боялся влияния Момоямы, поэтому он имел преимущество, которого не было бы, если он пришел в другой день.

Канде пришлось несколько отступить, так как он помнил о том, с чем ему пришлось согласиться.

— Конгрессмен Канда. В середине экспериментов ученики могут потерять концентрацию или отвлечься на микрофоны и камеры. В худшем случае, ученикам может быть даже нанесен непоправимый ущерб в результате сбоя магии. Ни один учитель не хочет, чтобы нечто подобное произошло.

В конце концов, Канда был чужаком, который пришел посмотреть на магию. Он не мог оспорить слова Момоямы. Так же как Канда использовал учеников в качестве оправданий, он не решится создавать ситуацию, в которой может рухнуть будущее ученика.

— ... Я понимаю. В этом случае, пусть это даже внеклассный эксперимент – позвольте мне присутствовать при нём.

— Понятно. Заместитель, вызовите учителя Смита и проводите конгрессмена Канду.

Сильное разочарование – это всё, что мог испытывать Канда. Не выражая никакого ликования, директор Момояма отдал эти приказы заместителю Яосаке и разорвал соединение.

Перед началом пятого занятия один из репортеров, нанятых Кандой, стал шептать ему, пока Дженнифер вела их в лабораторию излучения, в которой и шли приготовления.

— Конгрессмен, вам не кажется это странным?

— Что ты имеешь в виду?

Голос Канды был низок с примесью недовольства, но репортер не обратил на это внимания и продолжил.

— Тот факт, что сегодня нет ни одного практического занятия. Как будто они знали, что мы придём.

— Чушь... Просто совпадение. Они не должны были знать о моих действиях. К тому же я даже не сообщал об этом визите в свою партию.

— Но с этим прикрытием в СМИ с самого начала было что-то не то. Обычно, любое действие, связанное с магией, сразу же подвергается прессингу уже на стадии планировании, но на этот раз всё было тихо.

Канда хотел ответить, что всё это естественно, но внезапно замолчал. Причиной, по которой Магическая ассоциация сегодня не вмешивалась, была в том, что ему помогали высшие чины из самой ассоциации. Пусть эти помощники пожелали остаться неизвестными, но Канда более или менее предполагал, кем они были. Учитывая это, действительно, кое-что было довольно подозрительным.

Пусть Канда и играл роль антимагического сторонника, но он не верил, что волшебники были нечеловечными созданиями. На самом деле, он признавал достижения волшебников. Его политическая позиция заключалась в отстаивании антимагической риторики в СМИ. Волшебники подвергались давлению из-за немного яростной риторики, популярной в массах. Тот, кто действовал в тени и обеспечивал ему сегодняшнее прикрытие не марал своих рук (его целью была политическая пропаганда). Понимая это, Канда всё же молчаливо одобрял своего таинственного благодетеля, чтобы участвовать в этой демагогии и не дать политикам, которые на самом деле ненавидели волшебников, узурпировать власть.

И всё же, была ли эта причина достаточной, чтобы он мог закрывать глаза на эти антимагические демонстрации? Если бы он действительно был таким человеком, тогда он использовал бы весь свой политический инструментарий. Однако, это не гарантировало того, что Десять главных кланов заметили бы это.

Пока он размышлял над этим, журналисты, которые были в его подчинении и Дженнифер, наконец, прибыли в лабораторию излучения.

Когда Канда и компания зашли в лабораторию излучения, то они резко остановились, так как столкнулись с недоброжелательными взглядами. Ледяные взоры были направлены на них от учеников, которые делали приготовления и будто знали, что они придут. И всё же это длилось всего секунду и ученики, словно совсем забыли о политике и его свите, направили всё своё внимание на то, чем занимались. Канда и репортеры склонялись к мысли, что это чувство прохладного приветствия было, скорее всего, их собственным заблуждением.

— Смит-сэнсэй, кто эти люди?

Тот, кто заговорил – единственный кто проявил хоть какое внимание к ним – был Тсузура, который в настоящее время наблюдал за учениками.

— Конгрессмен Канда и несколько репортеров осматривают школу.

— Национальный конгрессмен – это понятно, но почему эти репортеры сопровождают его? СМИ на территорию школы допускаются по разрешению в заранее определенное время. Я абсолютно ничего о подобном не слышал.

Лицо Канды почти дрогнуло, когда красивый человек, который на первый взгляд был обычным учителем, внезапно пронзил воздух удивительно острым взглядом, направленным на него.

— Директор дал разрешение.

К счастью Канде не нужно было отвечать на вопрос Тсузуры, так как Дженнифер ответила за него.

— Я думал, что директор уехал по делам.

— Он выделил немного времени и связался с нами по телефону.

— Понятно.

Канда и репортеры у него на службе были немного недовольны тем, что Тсузура так легко и быстро принял настолько простой ответ. Тем не менее, по сравнению с необоснованной враждой, такая атмосфера более подходила для ведения их дел. Убедив себя принять это, Канда начал разговор с Тсузурой.

— Я извиняюсь за прерывание вашего занятия.

— Да вряд ли – это ведь даже не мой класс.

А разве ты не был против нас? Им показалось, что они слышали, будто кто-то из учеников не сдержал тихого смешка, но как только они повернулись к ученикам, то все они работали с серьезными лицами, не давая и шанса узнать, кто из них засмеялся. Канда изо всех сил подавил глубокую нарастающую ярость, которая уже готова была прорваться, и снова заговорил с Тсузурой.

— Я слышал, что это внеклассный эксперимент. Что именно вы собираетесь делать?

— Ученики сами вызвались провести эксперимент, который не входит в учебный план.

В ответ Тсузура стал изображать дурака (в глазах Канды), и Канде пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы взять под контроль своё разочарование.

— Что же это за эксперимент?

Этот вопрос бы задан одним из репортеров. Причина того, почему Тсузура неодобрительно посмотрел на репортера, была в том, что он сам не смог понять этого. Однако ответа на вопрос репортера не последовало, а также не был задан вопрос самому репортеру.

— Сэнсэй, мы закончили приготовления. Можем ли мы передвинуть экспериментальное устройство?

Руководитель эксперимента Исори связался с Тсузурой и случайно прервал его разговор с репортером.

— ... Хм, даю добро.

Используя информационный терминал размером А4 Тсузура проверил список того, что передал Исори и дал своё разрешение. В ответ, члены роботоклуба, отвечающие только за поддержку эксперимента, ответили, что они слишком долго этого ждали, перед тем как начали управлять консолью на стене.

На протяжении всего этого действа выражение лица Канды оставалось неизменным, но его глаза были круглыми от шока.

Стена лаборатории излучения открылась, не издав ни звука.

Это был простой туннель, используемый для транспортировки громадных машин, но было видно, что одна стена безоконной лаборатории беззвучно открывалась, поглощая вибрации, что обычно встречалось только на секретных базах.

И всё же это чувство возникло только у тех, кто пришел извне, а сами ученики уже устали ждать и стали толкать платформу, на которой стояла сферическая раковина диаметром 2 метра, наполовину наполненная смесью тяжелой и легкой воды (одна из них находилась в газообразном состоянии), не дожидаясь полного открытия стены. Несмотря на видное со стороны толкание, сама платформа была снабжена двигателем, который сам легко двигал её, поэтому перемещение производилось легко, как только направление движения было выбрано. Один за другим ученики выходили на школьный двор, и Тсузура последовал за ними.

— Пойдемте.

Услышав эти слова от Дженнифер, Конгрессмен Канда и репортеры быстро поспешили за ними.

— Если зашла об этом речь – почему неофициальный эксперимент проводился во время учебных занятий? Это обычное явление?

— Довольно редкое.

В ответ на вопрос, поступивший от репортера, который пытался их догнать, Тсузура выдал прохладный ответ. Тем не менее, он чувствовал, что ответ был слишком негостеприимным и сразу расширил своё объяснение.

— На основании первоначального плана этот эксперимент должен был проводиться после занятий. Однако так как многие преподаватели знали о его деталях, они хотели, чтобы их ученики также принимали участие в нём, поэтому мы временно отменили практические занятия во всех классах, чтобы все ученики могли поучаствовать в нём. Проведение эксперимента на школьном дворе также происходит по этой причине.

— Данный эксперимент был предложен учениками?

Другой репортер поставил это под сомнение.

— На самом деле, этот эксперимент имеет огромное значение. Как с теоретической, так и с практической точек зрения.

— Говоря о практическом применении, вы имеете в виду нечто вроде секретного оружия, которое использовалось во время «Выжженного Хэллоуина» и способного одним выстрелом уничтожить вражеский флот?

Тсузура бросил ледяной взгляд на репортера, который с насмешливой улыбкой произнес это.

— Этот эксперимент намеревается дать вызов одной из Трёх великих загадок магии веса.

Ответив на вопрос, Тсузура подошел к ученикам, собравшимся вокруг сферического водного резервуара.

Репортер попытался в дальнейшем что-то спросить у Дженнифер, но получил от неё отказ.

— Начинается.

Скорее всего, в связи с профессиональными журналистскими инстинктами всё их внимание было приковано к экспериментальному устройству, которое располагалось на школьном дворе, в стороне от школьных зданий.

Экспериментальное устройство под названием «Звездный Реактор» имело простой дизайн сферы с водой, стоящей на платформе. Водный насос был удален ещё в лаборатории излучения. Металлические чашки диаметром пятнадцать сантиметров были прикреплены по экватору сферы и четыре стержня, идущих от платформы к этим металлическим чашкам, поддерживали их. Точка входа воды была сверху сферы и была закрыта 30–сантиметровым круглым поддоном, а прямо напротив него был такой же поддон (на другой стороне сферы).

Экспериментальное устройство привлекало внимание многих учеников, стоящих у окон школьного здания. Практически во всех классах было прекращено какое-либо обучение. Зная, что нечто такое произойдет, большинство преподавателей заменили практические занятия на лекции.

Ученики, которые не хотели стоять у окон, также спустились во двор. Весь класс 2Е, как и члены школьного совета, которые не принимали участия в эксперименте, были тут. Точно также присутствовали все прошлогодние ученики класса 1Е, а также участницы прошлогоднего Турнира девяти школ. Кроме учеников здесь было немало учителей.

— Начать эксперимент.

Микрофон был в руках Тацуи. Все ученики, собравшиеся во дворе, мигом замолчали. Тяжело сглотнув, ученики и преподаватели заинтересованно смотрели на Тацую, который отдал этот сигнал.

—Контроль гравитации.

Миюки активировала Гравитационную магию. Поле гравитации сформировалось внутри водной сферы и смешанная вода, состоящая из половины тяжелой воды и половины легкой воды, была убрана из центра сферы. Вода выталкивалась по направлению к границам сферы.

— Ионизация.

Касуми и Изуми активировали магию фазового сдвига – Рассеивающую магию. Преобразование жидкости в четвертое агрегатное состояние – вот что являлось ионизационной магией.

На поверхности воды с полым центром, сформированным Гравитационной магией, Миюки ловко манипулировала смешанной водой под влиянием гравитационного поля, чтобы создать дейтерий, водород и ионы кислорода.

— Нейтронный барьер. Проникающий гамма-луч.

Минами добавила Нейтронный барьер в зону между магиями Контроля гравитационного и фазового сдвига. Как и подразумевается в названии, Нейтронный барьер являлся магией, которая создает поле, отталкивающее нейтроны.

Вдобавок ко всему, Хонока вставила Проникающий гамма-луч между Нейтронным барьером и Полем сдвига в четвертую фазу. Проникающий гамма-луч являлся магией, которая собирала всю тепловую энергию из гамма-лучей и преображала её в видимый свет.

Проникающий гамма-луч и Нейтронный барьер классифицировались как магии Рассеивания. Магия Рассеивания была определена как магия, которая вмешивалась в движение и взаимодействие элементарных составных частиц. Магия, которая манипулировала гамма-лучами, была классифицирована как Рассеивающая магия, так как магия вмешивалась в частицы света, но по определенным причинам, она была классифицирована так намного позже. Эти две магии изначально были разработаны для нейтрализации опасности ядерного оружия и исследовались сообща в большинстве случаев. Для удобства исследования, Проникающий гамма-луч и Нейтронный барьер были классифицированы вместе.

—Контроль гравитации.

Миюки начала активацию второй Гравитационной магии. В центре сферы с водой появилось мощное гравитационное поле диаметром десять сантиметров. Если быть точным, новое гравитационное поле было создано в сферической зоне диаметром десять сантиметров и действовало против первой Гравитационной магии, убирающей всё из центра сферы, и было направлено на усиление взаимного гравитационного притяжение материи.

Металлические чашки, расположенные по экватору водной сферы, были на самом деле 60-ю специализированными CAD. Все вместе они являлись устройством поддержки. Форма чашки позволяла прицельному устройству поддержки точно преобразовывать физические данные и преобразовывать состояние центральной зоны водной сферы диаметром десять сантиметров в информацию, которая помогала поддерживать магию. Эта информация передавалась по проводам внутри столбов, которые поддерживали водную сферу на платформе, в операционное устройство, которое являлось большим зафиксированным CAD для этого эксперимента, расположенным перед Миюки.

С вычислительной мощностью, которую не могли себе позволить мобильные CAD, стационарный CAD собирал информацию с 60-ти устройств поддержки и посылал последовательность активации волшебнику. Благодаря ей Миюки могла разработать Гравитационную магию, которая могла противодействовать меняющейся энергии внутри гравитационного поля и использовать её. Конечно, это было возможно только с помощью её исключительной магической силы. И всё же, без техники повторяющегося гравитационного поля, разработанной на основе Полетной магии, и без точного устройства поддержки, которое собирало данные с 60-ти дата-центров, даже Миюки не смогла бы непрерывно поддерживать столь стабильное и мощное гравитационное поле. Это точное устройство поддержки и было ключом к экспериментальному устройству «Звездный Реактор».

— Контроль силы Кулона.

Благодаря Исори был установлен контроль над силой Кулона, и электромагнитное отталкивание внутри поля было снижено в сто тысяч раз. Электромагнитная сила между частицами ядер атома была 10^36. Когда электромагнитная сила уменьшилась, гравитация стала сильнее в сто раз, что предотвращало ядерный синтез. Однако этого было достаточно, чтобы собираемая тепловая энергия спонтанно возобновляла реакцию ядерного синтеза, что означало, что кинетическая энергия ионов снизилась. Простого повышения давления было достаточно для удовлетворения условий реакции.

Появилось тусклое свечение. Бессловесный крик прошел от учеников, которые наблюдали за экспериментом. Яркость свечения постепенно росла в течение минуты, затем второй минуты.

Вода, внутри сферической ёмкости яростно закипела. Данный эксперимент основывался на собирании тепловой энергии, так же, как и термоядерный реактор. Соударяясь, нейтроны теряют скорость, и их кинетическая энергия превращается в тепловую. Думая над созданием подобного термоядерного реактора необходимо было решить проблему нейтронного излучения. Так как тепловая энергия собиралась из устройства с высокоскоростными нейтронами. Слабая конструкция сдерживания нейтронной радиации становилась непреодолимой стеной для создания и запуска термоядерного реактора. Однако в этом эксперименте использовалась вода для замедления нейтронов и пустая сфера, сформированная в воде, полностью забирала энергию от реакции, тем самым убирая проблему прохождения нейтронного излучения через стены сферы и удара по оператору. Такой дизайн был очень эффективной мерой против структурного ослабления стен сосуда. Гравитационный контроль сделал возможным создание внутри сферы пустого места.

Цифровой термометр, установленный рядом со сферой воды, показывал, что кипящая вода достигала температуры 300 градусов. Воздушное давление внутри сферы было приблизительно равно ста атмосферам. Хотя гравитационный контроль мог помешать разрушению сферы, независимо от высокого внутреннего давления, но прочность сосуда уже достигла предела.

— Эксперимент завершен.

Спустя три минуты, декларация, говорящая об окончании эксперимента, слетела с губ Тацуи. Магия, контролирующая силу Кулона, и вторая Гравитационная магия были остановлены и свечение внутри экспериментального устройства пропало.

— Выключить Проникающий гамма-луч.

Удостоверившись, что ядерная реакция была остановлена, Проникающий гамма-луч, используемый для захвата нейтронных гамма-лучей, был также остановлен.

— Отключить Гравитационный контроль. Сохранять Нейтронный барьер.

Вода, покрывающая стены сосуда, подчинилась земному притяжению и упала на дно сосуда.

Искусственные руки из клуба робототехники подсоединили кабель к вершине сферического сосуда. На конце этого кабеля находился газовый анализатор. После открытия крышки газ внутри сферы быстро потек в анализатор из-за разницы давлений.

— Газовый состав пара включает в себя дейтерий, водород и кислород. Ионов дейтерия или других радиоактивных соединений не обнаружено!

Сидя перед анализатором сильно возбужденный Кэнто давал простой отчёт о состоянии пара. Пусть он и был простым, но пока в расчетах не было ошибок, то этот отчёт абсолютно ничего не пропускал. Это вызвало возбужденные крики, исходящие от собравшихся здесь наблюдателей за экспериментом.

— Добавить воду в сосуд.

Следуя приказам Тацуи, податливый шланг был подключен к кабелю и начал закачивать холодную воду в сферу. Густой пар образовался внутри сферической ёмкости, но также внезапно рассеялся, показав всем абсолютно прозрачную воду.

— Отключить Нейтронный барьер.

Тацуя направил благодарный взгляд Минами, которая разминала свои плечи, а затем посмотрел на Хоноку, Касуми, Изуми и Миюки (в таком порядке). Наконец он с Исори встретились взглядами и кивнули друг другу, а затем Тацуя передал микрофон в руки Азусы, которая до этого старательно наблюдала за работой записывающих устройств.

Несколько раз покачав головой Азуса пыталась множество раз вернуть микрофон обратно ему в руки. Однако не в силах сопротивляться улыбке Исори и безмолвному давлению Тацуи, лицо Азусы стало слезным и страдальческим, но она всё же приняла микрофон.

После нескольких глубоких вдохов Азуса поднесла микрофон к губам. Нагнав решительное выражение лица – хотя это больше походило на самоубийственное выражение – она провозгласила всем собравшимся ученикам, наблюдавшими за всем этим процессом.

— Устойчивый термоядерный эксперимент с использованием непрерывной магии Гравитационного контроля достиг ожидаемой цели. Поэтому я заявляю, что эксперимент «Звездный Реактор» завершился успехом.

Школьный двор и здания школы одновременно заполнились ликованием. Были слышны горячие аплодисменты, которые можно было описать немного грубыми, а также крики, заявляющие о возможностях и будущем «магии».

Охваченные ликованием учеников, конгрессмен Канда и его репортеры стояли как глыбы льда и только когда сферический водный сосуд был убран обратно в лабораторию излучения, а ученики стали расходится с школьного двора обратно в классы, они наконец-то смогли взять себя в руки.

— Что это сейчас было?

Голосом, дрожавшим от страха, один из репортеров спросил Тсузуру и Дженнифер, которые были сильно заняты своей беседой.

— Этот был эксперимент по созданию термоядерного реактора на основе непрерывной Гравитационной магии.

Однако литературный вопрос нарвался на литературный ответ. Голос репортера был грубым из-за волнения, но Канду, который жил в мире двуличных политиков, было не так легко поставить в ступор.

— В смысле? Разве вы не отказались от идеи практического создания термоядерного реактора?

Это был вопрос Канды.

— Кто сказал, что мы сдались?

– Отказались от чего?

А это были одновременные ответы от Тсузуры и Дженнифер. Они обменялись взглядами, после того как их голоса совпали, и Дженнифер снова начала говорить.

— Мы никогда не сдавались. Мы просто выставили приоритетом завершение системы солнечной энергии. Пусть и исследования, требующие большое экспериментальное устройство, были остановлены из-за обрезания бюджета, но сама идея продолжала жить в сферах, отличных от магии.

Пусть они и услышали ехидное замечание «Вот как», слетевшее с губ Канды, Дженнифер и Тсузура проигнорировали его.

— Использование магии для термоядерных исследований также являлось важной составляющей. Термоядерные реакторы, использующие электромагнитные волны были забыты из-за их сложности, а новые термоядерные реакторы, полагающиеся на Гравитационную магию, продолжали исследоваться в мире теоретической магии.

— Когда вы говорите об исследования термоядерных реакторов, вы имеете в виду создание видимой термоядерной детонации последствием магии?

— Такой же, как и при «Выжженном Хэллоуине»?

Вопрос, поставленный двумя журналистами, был наполнен злобой, которая заставила Дженнифер сморщить лоб.

И, тем не менее, колючие обвинения не упали с её губ.

— ХАХАХАХА...

Наглый смех Тсузуры убрал готовое жало Дженнифер и слегка напугал репортеров.

— Термоядерная детонация? Простите мой наглый вопрос, но что вы сейчас наблюдали?

Неестественное использование двух тонкостей был намеренным грубым ударом. Даже толстокожий человек мог сказать, что эти слова означали «вам глаза вообще для чего?». Этот мужчина, который носил имя Тсузура, был не только высокомерен, но и являлся также саркастической личностью.

— Создание миниатюрных взрывов не требует столь сложной магической комбинации, что уж говорить о громадных взрывах, о которых вы говорите. Тем более, единственным удачным примером глобального термоядерного взрыва является тот, который вызвал волшебник Стратегического класса бразильской армии Мигуэль Диаз с помощью магии «Синхронное линейное слияние». Никто кроме него не смог повторить это. Даже с бесчисленным количеством талантливых учеников в нашей школы – вы действительно думаете, что подобное возможно?

Сильное недовольство исказило лица репортеров. Они осознавали, что их оппонент являлся экспертом, а они были посторонними. Кроме того, они абсолютно не знали, насколько сложным было «Синхронное линейное слияние». Если в мире насчитывается всего лишь одно успешное применение этой магии, то они никак не могли написать о том, что учеников обучают этому, пусть даже на экспериментальном уровне.

Тем не менее, они уже давно привыкли к такому сарказму. Источником ожидаемого недовольства было пренебрежительное отношение – то, что к журналистам относились как к необразованной толпе. И это относилось не только к Тсузуре; репортеры чувствовали, что заместитель директора, сам директор, женщина-учитель, стоящая рядом и даже ученики не беспокоили себя мыслью обращаться к этим вестникам общественного мнения хотя бы с какой-то долей уважения.

— Сегодняшний термоядерный эксперимент был направлен на поиск энергии, необходимой обществу. Хотя на пути ещё достаточно препятствий, но если этот Звездный реактор станет более практичным, то, возможно, он обеспечит гораздо более богатый источник энергии, нежели солнечная энергия.

Тсузура смотрел на Канду, говоря это. Репортеры знали всем своим сердцем, что они были ничем в глазах Тсузуры, даже если они не желали признавать это.

— Ну, что вы думаете, конгрессмен Канда? Наши ученики очень миролюбивы и исполняют свой гражданский долг, не так ли?

— Вы... совершенно правы. Я думаю, что их активная позиция, направленная на улучшение жизни общества, заслуживает похвалы.

Может у него где-то и был переключатель эмоций, но видя наглое лицо Тсузуры, Канда мог лишь силой сохранить каменное лицо и лишь неохотно кивнуть головой.

В ответ Тсузура фальшиво улыбнулся и поклонился Канде.

— Благодарю вас, конгрессмен Канда. Я записал ваши слова, которые вы только что произнесли. Я уверен вы не будете возражать против этого, ради укрепления мотивации учащихся?

— Нет, это...

— Тут ведь нет проблем?

— Ах, нет, если я смогу помочь этим детям, то так будет даже лучше.

Отводя свои глаза, Канда вежливо кивнул и сказал лишь это простенькое предложение, перед тем как покинуть школьный двор. И не только двор, а саму территорию Первой школы. Он вспомнил, что важнее всего остального было бы просто ужасно, если эта запись с его заявление всплыла бы на фоне его первоначальных намерений. Поэтому сегодня ему пришлось временно отступить.

Не имея бога для поклонения – никто не останется на фестивале. Отказаться от триумфального шествия оставалось единственным выбором, поэтому репортеры могли лишь собрать всю свою смелость и покинуть Первую школу.

Дженнифер смотрела, как группа конгрессмена, ответственная за беспокойство ушла, и как только они исчезли из поля зрения, она сразу же заговорила с Тсузурой.

— Тсузура-сэнсэй.

Абсолютно погруженная в Японскую культуру, Дженнифер ничем не отличалась от японцев. Когда она обращалась к коллегам, то использовала «сэнсэй», а не «мистер».

— Вы не слишком далеко зашли?

Тем не менее, её вопрос был по-японски вежлив. Но если быть честным, она задала его с Американским уклоном.

— Эм, прости за эту наигранность.

Тсузура казался немного смущенным, из-за того что его раскрыли.

— Я не мог ничего поделать, кроме как немного разозлиться, когда увидел, как хорошие намерения наших учеников неправильно истолковываются.

—Намерения... ли?

Не то чтобы она была незнакома со скрытым значением этих слов. Если честно, Дженнифер знала Тсузуру еще со времен университета магии. Хотя Дженнифер была на несколько лет старше, но её позиция в университете магии была такой же, как и у него – они были коллегами по исследованиям. Они были близкими друзьями, пусть их и ограничивали строгие правила в университете. Причиной, почему Дженнифер была так шокирована словами Тсузуры, заключалась в том, что это было на него не похоже. Хотя Тсузура и был известен в Первой школе как странная личность, но это было только потому, что его характер был довольно необычен – он отбрасывал всё ненужное, иногда переходя в крайности. Обычно он не был кем-то, кто признавал значимость эмоции под названием «намерения». Обычно для Тсузуры «мотивация» и «объективность» были не самыми главными вещами. Потому что Дженнифер знала это – с её губ случайно соскользнул подобный вопрос.

Тсузура и так это осознавал. Причиной его смущения было то, что он сам понимал, что слова о «намерениях» ему не шли.

— Ну, это... С технической точки зрения, этот эксперимент был сыроват. Он чрезмерно зависел от специализации выбранных волшебников. Успех был достигнут только за счёт выбранных людей, поэтому еще много проблем придется решить до актуализации идеи.

Дженнифер кивнула в согласии с мыслью Тсузуры. Она думала точно также.

— Однако я верю, что его готовность использовать магию может бросить вызов существующему положению дел в обществе. Значение этого эксперимента совершенно не зависит от завершения этого проекта. Я верю, что намерение встать лицом к обществу и изменить представления о волшебниках, ценно вне всякого сомнения.

Наверное, потому что он больше не мог скрывать своё смущение, Тсузура добавил слова «Пусть эти слова и очень необычны для меня», перед тем как отвел свой взгляд.

Глава 14

26 апреля, четверг. Тацуя, Миюки и Минами направлялись в школу в Кабинке. На лице Тацуи проявилось удивленное выражение, когда он занимался просмотром ежедневных новостей по информационному терминалу.

— Онии-сама, что-то не так?

Изменение выражения его лица было недолгим, но, как обычно, даже этого хватало, чтобы привлечь внимание Миюки.

Сидевшая напротив Миюки Минами также подняла свою голову. Эмоции на её лице были почти незаметны, но они, всё же, присутствовали. Взгляд Минами посланный Тацуе также выражал её интерес к вопросу Миюки.

— Это новости относительно эксперимента, с которым вы мне вчера помогли.

Тацуя повернулся к Миюки, сидевшей рядом с ним и заговорил достаточно громко, чтобы Минами, которая сидела по диагонали от него, могла его услышать.

— Я знал, что сегодня появятся как положительные, так и негативные новости. Однако я полагаю, что позитива намного больше, нежели негатива.

Глаза и лицо Миюки ясно задавали вопрос «И что в этом такого?» побуждая Тацую к ответу.

— Если не брать в расчет национального конгрессмена, который следит за настроениями в СМИ, я не думаю, что журналисты ведущих газет так просто капитулируют перед такой демонстрацией. Я думал, что они сами будут сочинять новости со своими односторонними оценками. Если честно, я планировал использовать это как ловушку на тех, кто манипулирует общественным мнением.

Услышав признание Тацуи, глаза Миюки округлились, словно говоря «Разве?».

— С этой точки зрения... Онии-сама – а ты злой человек.

Хотя Миюки и не критиковала его, Тацуя давно понял, что в подобных ситуациях ему стоит реагировать лишь злыми смешками. Минами же казалось по-настоящему впала в ступор.

— Как я и подозревал, статьи написаны довольно смешно...

Сказав это, Тацуя показал Миюки экран информационного терминала, который он держал. Заголовок был таким: «Ученики магической старшей школы экспериментируют с взрывом воды». По сравнению с крупными газетами подобная статья отдавала желтой журналистикой и была направлена на возбуждение всего города.

— Даже я не мог предсказать это.

Говоря это, Тацуя убрал с дисплея эту статью, и другая цепочка статей появилась на экране информационного терминала.

— «Вызов молодежи – навстречу 22-му веку»? Выглядит как специальный репортаж от этой группы новостей. Они действительно пишут о вчерашних событиях?

Миюки разделила удивление Тацуи, склонив на бок голову и спросив его. Этот блог был посвящен определенной теме и дополнен позитивными новостями о революционных попытках начинающих юнцов. Подобные новости были явно несовместимы с предметом разжигания антимагических настроений.

— Ааа. Вчера, репортеры этой газеты также приходили, поэтому не стоит удивляться появлению подобной статьи. И всё же, как я припоминаю, сводка их новостей вчера полностью состояла их антимагических публикаций.

— Они изменили своё мышление, благодаря «Звездному реактору» Онии-самы?

По сравнению с растерянным выражением лица Тацуи, голос Миюки подразумевал, что подобные действия были совершенно естественны.

— ... если репортер интересовался новыми событиями или лично интересовался этим, то такая возможность существует. Судя по тому, что это блог, не стоит исключать возможность того, что не все в редакции разделяют это мнение.

Тацуя понимал, что организации были такой системой, которая не могла дать тесной сплоченности и чем больше была организация, тем больше противоречий в ней было – он имел персональный опыт в этой сфере. Были ситуации, когда один из отделов не принимал политику руководства и расформировывался, поэтому Тацуя пока что решил смириться с результатом своих действий.

По правде говоря, всё было не так просто. Для крупных газет, которые до этого писали антимагические статьи, вчерашний эксперимент стал катализатором, который вызвал появление статей в поддержку магии. Тот факт, что национальный конгрессмен был удивлен и признал школьников магической старшей школы, был также новостной темой у некоторых репортеров, но естественно одним этим всё не ограничилось.

Запись декларации конгрессмена Канды, сделанная Тсузурой, была передана самому конгрессмену в благодарность за то, что он уделяет время университету магии. Кроме того, в этом заключалась скрытая просьба обуздать его деятельность. Основной причиной того, что эта запись не была предана огласке, конечно же, заключалась в помощи репортеров, работающих на него.

Кроме того, директор Момояма подал серьезную жалобу в верхние властные круги оппозиционной партии, из-за незапланированного посещения территории школы в компании журналистов, принуждая конгрессмена Канду и других конгрессменов из их антимагического лагеря временно обуздать свою деятельность. С определенной точки зрения, директор Момояма полностью воспользовался небольшой уловкой Тацуи.

Кроме того, помощь пришла оттуда, откуда не ждали.

— Эй, смотри, Тацуя. Интервью всё еще показывают.

Во время обеда в кафетерии Лео показал пальцем на рекомендованные новости, которые показывались на настенном мониторе. Не утруждая себя посмотреть в указанную Лео сторону, Тацуя продолжил молча обедать.

— Довольно необычно для Розенов изъявлять желание появиться в Японских новостях, Онии-сама.

Однако то, что он мог игнорировать Лео, не означало для Тацуи, что он мог игнорировать и Миюки.

— Учитывая, что член семьи Розен был направлен в Японию, возможно существенное изменение их политики.

Проявив особое внимание, чтобы избежать взглядов Эрики и Микихико, Тацуя ответил в беззаботной манере.

Из шестнадцати широкоэкранных мониторов на стене четыре транслировали интервью Эрнста Розена, генерального директора Японского филиала Rozen Magicraft. На экране Эрнст Розен отвечал на вопросы диктора на чистом японском языке.

— Я никогда не думал, что ученики старшей школы настолько способны. Я изумлен способностями Японских волшебников.

— Разве он не хвалит вас?

— ...

В отличие от своего обычного поведения, Эрика молчала с самого начала разговора. Понимая, что это не самый лучший путь для обрывания разговора, Тацуя вновь проигнорировал Лео, который снова пытался вовлечь его в обсуждение.

— После вчерашнего удачного эксперимента, проведенного учениками Первой школы, я начал понимать как техники и возможности магии могут привести к процветанию человечества.

— Невероятно. Он даже сказал о процветании человечества.

Видя как Шизуку искренне, без скрытых намеков, удивляется, Тацуя опять вежливо ответил Это всё благодаря вам.

— Хм, Миюки и Хонока были великолепны.

— Я-я, не сделала ничего такого впечатляющего...

Глядя на перепалку между Шизуку и Хонокой, Тацуя снова начал размышлять на тему «какова цель Розенов?» и удивился тому, что «они довольно мудро поступили, убедившись в том, что имена учеников старшей школы не были выявлены».

◊ ◊ ◊

Пусть и неожиданно, но различные положительные отзывы об эксперименте «Звездного реактора» существенно подняли настроение учеников Первой школы. Даже если они не были ответственны за его проведение – они всё равно были учениками той же школы, признанной обществом. Хоть это было лишь поверхностно, но желание быть признанным в их нежном возрасте было удовлетворено обычным признанием группы, к которой они принадлежали.

Во время 5-го занятия или сразу после окончания последнего занятия после обеда. В классе 1А Такума готовился приступить к клубной деятельности, в то время как неприятный разговор достиг его ушей уже в сотый раз. Темой разговора учениц был генеральный директор Японского отделения Rozen Magicraft, Эрнст Розен, а также его интервью, записанное вчера. Другие ученицы в классе также оживленно галдели о присоединении к эксперименту. Такума внезапно встал на ноги, не обращая ни на кого внимания и не скрывая свою раздраженность. Заметив внезапный зловещий порыв Такумы, девушки прервали свой разговор.

Причина его поведения была в том, что атмосфера в классе была слишком легкомысленной. Очевидно, что ученики из класса А не принимали непосредственного участия во вчерашнем эксперименте. Касуми и Минами участвовали от класса С, Изуми из B, а от класса А не было ни персонала поддержки, ни операторов машин. Что не говори, но получение столь больших похвал от всемирной известной корпорации взбудоражило всех, как будто они все были ответственны за этот подвиг. Но в число этих ВСЕХ учеников не был включен Такума.

Пока проклятия по этому поводу носились в голове у Такумы, он не мог взять под контроль свои собственные мысли. Вся слава, возносимая семье Саэгуса – по крайней мере, он в это верил – или что бы это ни было, истощило терпение Такумы. Наконец, он не сказав ни слова чтобы извиниться перед всеми, покинул классную комнату, словно бежал от чего-то.

Испорченное настроение Такумы не рассеялось даже во время собрания Группы управления клубами. Его действия приводили к беспорядку из-за отсутствия концентрации, вызывая ещё больший стресс из-за ошибок в тех вещах, которые обычно для него не представляли проблем. После школы, волнение Такумы достигло своего пика.

Это был неудачный день для него.

После получения своего CAD из хранилища в учительской, Такума наткнулся на школьном дворе на Касуми, которая носила браслет дисциплинарного комитета и направлялась домой.

После недели набора в клубы, члены дисциплинарного комитета вернулись к исполнению своих обязанностей посменно. Обычно, патрулирование проводились в одиночку, и это не являлось исключением для новичков, поэтому Касуми была одна. Не было ничего необычного в том, что Касуми кинула на Такуму беглый взгляд, проходя мимо него. По всей вероятности, всё то что произошло следом было продуктом комплекса неполноценности Такумы.

— Похоже, всё прошло в соответствии с планом, Саэгуса.

Такума верил, что Касуми насмехается над ним.

— ... что ты имеешь в виду?

Касуми остановилась и повернулась к нему с потрясенным взглядом на лице, который не был наигран.

Однако в глазах Такумы, из-за всего того остаточного стресса, который его отец аккуратно взбаламутил две ночи назад, Касуми притворялась.

Продолжая следовать этому недоразумению, Такума изливал свое негодование на Касуми.

— Я говорю о вчерашнем публичном эксперименте. Разве вы не привлекли внимание генерального директора отделения Розенов?

— Публичный эксперимент? Шиппоу-кун, ты что-то не так понял?

Касуми определенно не обладала милым характером. Даже играя роль послушного ребенка, она легко ввязывалась в драки из-за своего характера. Она никогда не петляла или темнила, идя окольными путями – она просто шла напролом. Вот и здесь у неё не было никакого намерения прятать своё недовольство на злобу в словах Такумы.

— Кончай придуриваться. Вы знали заранее, что национальный конгрессмен, враждебный волшебникам, придет, поэтому и устроили вчера это шоу, не так ли? Вы использовали Шибу-сэмпая и прославились.

— Ты сказал «использовали»? Кончай пороть чушь.

Ответ Касуми был грубым. Пусть слова Такумы о том, что они знали заранее о прибытии конгрессмена Канды и являлись правдой, но Такума полностью верил, что они сыграли на этом.

— Ах, как неосторожно с моей стороны. Репутация этого парня давно вышла за пределы девяти школ. Как и ожидалось от Саэгусы – вы не упустили шанс. В конце концов, твоя старшая сестра соблазнила его? Вы, родственники, всегда безупречны, когда дело касается внешности.

— Кончай шутить над этим!

Внезапно Касуми взорвалась. Этой силы было достаточно, чтобы на секунду заткнуть Такуму. Кровь ударила в голову Касуми всего лишь на секунду.

— ... Соблазнить, да? Направление мыслей Шиппоу несомненно унизительно. Мы, Саэгуса, никогда не прибегали к таким методам. Ты и сам неплох, поэтому может тебе стоит работать каким-нибудь магическим Жигало? Хотя, любой, кто захотел бы иметь Жигало такого возраста в наше время, обязательно должен обладать какими-то извращенными наклонностями.

В этот раз, Такума буквально покраснел от ярости.

Метафора Касуми не несла в себе особого смысла. Про извращенные наклонности она знала из недавних новостей, которые жарко рассказывали о порно-сайтах, на которых выкладывали информацию об отношениях известной актрисы с молодым юношей, поэтому Касуми немного знала об этом. Она использовала термин «Жигало» просто потому что она хотела позаимствовать удобный заголовок из статей, а не потому, что им обычно называли молодых любовников взрослых женщин.

Однако для Такумы этот термин явно намекал на его отношения с Савамурой Маки.

— ... нарываешься на драку, Саэгуса?

— Я думаю, что ты первый начал, Шиппоу. Кроме того, ты уже забыл? Я уже говорила ранее, что буду играть с тобой, пока не сотру в порошок, дабы ты не осмелился бросить вызов Саэгуса ещё раз.

Такума и Касуми уставились друг на друга. Их правые руки ухватились за левые рукава. Они оба использовали одинаковые браслетные типы CAD. Они оба уже перешли точку невозврата.

— Эй, вы двое! Что вы делаете?!

— Вы двое, опустили руки, немедленно!

Тем не менее, когда они стали манипулировать их CAD, голоса, прозвучавшие сзади них, заставили их остановиться.

Голос сзади Такумы принадлежал ученику.

Голос позади Касуми принадлежал ученице.

Такума оттянул левый рукав правой рукой и обернулся.

С другой стороны, Касуми опустила свою правую руку и развернулась.

В поле зрении Такумы слегка знакомо-выглядевший старшеклассник с серьёзным выражением лица направил свою правую руку во внутренний левый карман.

Такума посчитал, что он планировал вынуть из нагрудной кобуры свой CAD в форме пистолета.

Контратака Такумы была рефлекторной.

Его правая рука прикоснулась к переключателю питания CAD.

Старшеклассник, который был его противником, также вынул свой CAD,

Я выиграл, – как только Такума так подумал...

Качнувшись от ударных волн, ударивших его спереди и сзади, Такума потерял сознание и упал на колени.

Обнаружив следы активирующейся магии позади неё, Касуми не могла не повернуться. Пусть она понимала, что ненужные движения в затруднительной ситуации не самый лучший выбор, но она не могла игнорировать активацию боевой магии, даже если она сама не являлась её целью.

Тот, кто планировал использовать эту магию, был её предыдущим противником – Шиппоу Такума, а его оппонентом был член дисциплинарного комитета – Морисаки-сэмпай. К тому времени, как Касуми поняла это, магия уже активировалась.

И первой активировалась магия Морисаки. Пусть Укрепление данных Такумы всё же немного снизило силу, но Морисаки мог активировать магию, которая сильно ударяла по телу спереди и сзади, поэтому с точки зрения прерывания атаки Такумы, его действия были успешны.

— «Без выхвата»…

Немного шокированная Касуми невольно пробормотала это. Было очевидно, что Такума быстрее приготовил свой CAD. Специализированные CAD были быстрее, нежели общие CAD, но даже учитывая это, Такума был всё же быстрее, несмотря на скоростные разницы между общими и специализированными CAD. Всё потому что Морисаки нужно было выполнить процесс «вытащить CAD и нацелить».

И всё же, перед тем как вытащить CAD из кобуры, Морисаки уже воспользовался своими чувствами, чтобы нацелить приготовленную магию. Подобная высшая техника обращения с CAD в форме пистолета называется «Без выхвата». Так как в такой CAD была встроена система поддержки, которая «активировала магию в той точке, куда CAD был направлен», то было очень сложно атаковать магией пистолетообразными CAD, не нацеливая их. Тем не менее, Морисаки сделал это безупречно, не пожертвовав преимуществом в скорости специализированного CAD.

По правде говоря, Касуми не оценивала Морисаки так высоко. Масштаб его последовательности магии и сила вмешательства были средними, и единственным чем он выделялся – это скоростью развертывания магии. Однажды она сомнительно отнеслась к тому, почему же такой человек как он, обладающий средним талантом, состоял в дисциплинарном комитете, но в эту секунду, Касуми лишь могла признать, что она не слишком хорошо умеет оценивать людей.

Даже сейчас, её вера в то, что Морисаки обладал средней магической силой, оставалась неизменной. Но эта магическая сила, данная с рождения, абсолютно не была связана с уровнем техники, которая была столь естественна для этого старшеклассника. Вот о чем думала Касуми.

Мне надо работать еще усерднее.

Внутренне мотивируя себя, Касуми сжала кулаки.

— Касуми.

Но когда скучный голос произнес сзади её имя, тело Касуми моментально сжалось, словно она хотела прыгнуть.

— Китаяма-сэмпай...

Прямо напротив смущенной Касуми стояла Шизуку с темным выражением лица.

Конвоированные силами Морисаки и Шизуку в штаб дисциплинарного комитета, Касуми и Такума чувствовали себя, словно сидели на булавках и иголках. Из членов дисциплинарного комитета здесь была глава Канон, а также Морисаки и Шизуку, которые привели их сюда (Шизуку не патрулировала сегодня, но по совпадению была втянута в это). Группа управления клубами была представлена главой Хаттори и его заместителем Томицукой, а представителем школьного совета по какой-то неизвестной причине был Тацуя.

— Касуми, как член дисциплинарного комитета, что, черт возьми, ты делала? Ты ведь была в патруле...

Канон тяжело вздохнула, в то время как Касуми смущенно отвела взгляд.

— Шиппоу, ты осознаешь, что несанкционированное использование магии противоречит школьным правилам? Использование магии во время боя уже является серьёзным нарушением, но ты пошел дальше и атаковал члена дисциплинарного комитета, который пытался разрядить обстановку...

Вздох Томицуки проник в уши Такумы, и он уставил свой взор четко в потолок.

— В любом случае, полагаю нам сначала надо услышать всю историю целиком.

Услышав слова Хаттори, Канон безрадостно кивнула.

— Серьёзно... А я думала, что у нас не будет никаких хлопот после недели набора в клубы...

Канон наклонила голову, а затем грубо её почесала, перед тем как резко её поднять и направить острый взор на Касуми и Такуму.

— Я выскажусь первой. Касуми пыталась остановиться, поэтому ей еще можно простить случившееся. Пусть ситуация и похожа, но случай Шиппоу принадлежит к худшим нарушениям, связанным с CAD, поэтому его могут даже исключить.

Такума прослушал заявление Канон не двинув и мускулом. Он заставил своё тело встать, лишь бы дрожь не распространилась по всему его телу.

— Я хочу, чтобы вы имели это в виду, когда будете говорить. Итак, с чего все началось?

Канон сперва глянула на Касуми.

— Шиппоу-кун оскорбил семью Саэгуса.

Потом она направила взор на Такуму.

— Меня непростительно оклеветала Саэгуса.

Касуми и Такума отказывались смотреть друг на друга.

— Хех... Хаттори, как ты хочешь разбираться с этим инцидентом?

Услышав слова Канон, Хаттори открыл свои плотно закрытые глаза.

— Шиппоу состоит в Группе управления клубами. У меня нет уверенности, что я смогу вынести объективное решение.

— Но разве Касуми не является членом дисциплинарного комитета?

— Тогда давайте третья сторона, Школьный совет, примет решение.

Канон и Хаттори сообща посмотрели на него, и Тацуя глубоко вздохнул про себя. Этот вздох означал, что всё тут происходило именно так, как он и предвидел. Он был единственным представителем школьного совета, потому что Азуса сбежала, предвидев нечто беспокойное на горизонте. Исори так же сбежал в кусты, отвечая великолепной улыбкой и фразой «представителем школьного совета должен быть вице-президент». Пусть был ещё один вице-президент, но Тацуя не мог спихнуть это дело на свою сестру, поэтому он пришел сюда выполнить свой долг. Короче говоря, он мысленно приготовился к проблемным вопросам в тот момент, когда вошел в эту комнату.

— Я думаю, будет лучше, если мы позволим им сразиться.

Брови Хаттори слегка дернулись.

— Эээ, мы никак не накажем их?

Спросила шокированная Канон, но Хаттори ничего не сказал. Тацуя намекал на свои мысли по этому поводу, но это не то, что можно было сказать.

— Если разговоры не помогают, пусть сила рассудит их. Я слышал от предыдущего Шефа дисциплинарного комитета, что это является одной из рекомендаций данной школы.

Томицука выразил изумление на предложение Тацуи, но Канон и Хаттори ответили одобряющими взглядами, словно говоря, что это вполне естественно. Да кстати, Шизуку смотрела на всё это со спящим выражением лица – словно желая, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Пусть несанкционированное использование магии является крупным нарушением, но нам не надо наказывать учеников, которые только пытались это сделать. Разве подобное редко встречается среди новичков?

В этот раз, Морисаки отвел свой взгляд с горькой миной на лице, но к счастью, никто не стал продолжать с колкостями.

— Я думаю, раз обе стороны положили на алтарь свою честь, использование силы для выявления правого устроит всех.

— Я думаю, что идея вице-президента довольно неплоха, Хаттори.

Выслушав мнение Тацуи, Канон сразу спросила, что Хаттори думает по этому поводу.

— У меня нет возражений. Шиба, позаботишься о формальностях?

— Понял.

Тацуя кивнул Хаттори и направился к лестнице, чтобы получить согласие Азусы.

— Шиба-сэмпай.

Сзади него заговорил Такума.

— Шиппоу, ты чем-то недоволен?

Выговор ему сделал Томицука.

— Нет! Но если у меня будет схватка с Саэгусой, то у меня есть просьба.

Такума не мог диктовать условия и этот факт он очень хорошо осознавал.

— Продолжай.

Поэтому Канон поторопила его.

— Я хочу, чтобы моим оппонентом была не Саэгуса Касуми, а одновременно Саэгуса Касуми и Саэгуса Изуми.

— Шиппоу, ты смотришь на меня свысока?

Оставив в стороне несоблюдение правил этикета в присутствии старшеклассников, вопрос Касуми был законным.

— Причина?

Но всё же, когда она услышала вопрос Тацуи к Такуме, Касуми временно закрыла свой рот и внимательно слушала.

— Эта битва за честь семей Шиппоу и Саэгуса. Более того, всем известно, что близняшки Саэгуса могут раскрыть свою истинную мощь только когда они вместе.

— Поэтому победив одну, победа не считается истинной?

— Точно.

Тацуя сразу же замолчал и повернулся к Касуми.

— Такова позиция Шиппоу-куна. У тебя есть какие-то возражения по этому поводу, Касуми?

— Совсем нет. Я заставлю его сильно пожалеть об этом.

— Да будет так.

Сказав это, Тацуя пошел по лестнице, ведущей в комнату Школьного совета.

Вернувшись с разрешением, заверенным печатью Президента школьного совета, Тацуя привел с собой Изуми, а также, по неизвестной причине, Миюки и Хоноку.

— Шеф, пожалуйста, приложите свою печать сюда.

— Ээ, печать?.. куда я дела её?

Видя паникующую Канон, Шизуку выдвинула маленькую шкатулку с важными вещами из шкафчика стола. Пытаясь скрыть своё смущение за маской любезности, Канон взяла шкатулку и приложила печать к разрешению.

Пытаясь развеять неудобную атмосферу, Хаттори громко кашлянул.

— Где будет проходить бой?

— Пожалуйста, пройдемте в Тренировочную комнату №2.

Хонока ответила на вопрос Хаттори, предназначавшийся Тацуе. Все понимали, что она пришла с ключом от Тренировочной комнаты №2.

— Шиба-сан будет судьёй?

Этот вопрос задал Томицука. С самого начала его очень интересовал вопрос присутствия здесь Миюки.

— Нет, я всего лишь наблюдатель от школьного совета.

Миюки улыбнулась, опровергнув гипотезу Томицуки.

— Тогда, судьёй будет Тацуя-кун?

Вопрос Шизуку был обращен к самому Тацуе, но Канон прервала его, прежде чем он смог ответить на него.

— Хорошая идея.

— У меня нет возражений.

Хаттори высказался сразу за Канон. Никого из них не интересовало мнение Тацуи по этому вопросу.

— Тогда пойдемте. У нас не так много времени до закрытия школы.

Предложившим эту дуэль был Тацуя, поэтому никто не давал ему права сказать «Нет». Тацуя мог лишь сопротивляться желанию тяжело вздохнуть, поэтому он предложил всем пройти.

В Тренировочную комнату №2 шли: участники дуэли, которая называлась матчем – Такума, Касуми и Изуми, Тацуя в роли судьи, Миюки в роли наблюдателя от школьного совета и Хонока в роли хранителя ключей (паролей). Завершали колонну Томицука от Группы управления клубами и Шизуку от Дисциплинарного комитета. Морисаки должен был быть свидетелем от Дисциплинарного комитета, но сегодня была его смена, поэтому Шизуку вызвалась его заменить.

Глядя на всех свидетелей матча, Такума чувствовал себя несколько неловко. По его знаниям, Тацуя и Миюки были в лагере Саэгусы. Судья и наблюдатель были на стороне врага, так что даже если не учитывать сложную схватку, ему предстояла тяжелейшая битва во всех отношениях.

С другой стороны, Хонока и Шизуку были талантливыми волшебницами, которых Такума хотел видеть помощницами в восстановлении положения семьи Шиппоу. Простая логика Такумы говорила ему, что если он сможет впечатлить их здесь, то ему будет проще убедить их потом. Ну, впрочем, чего еще можно было ожидать от 15-ти летнего молодого юноши, ведь умственный возраст Такумы соответствовал его реальному возрасту. Но, знакомые Тацуи уже давным-давно не соответствовали молодежи их возраста.

Неблагоприятное положение вместе с наградой, сулили ему, если бы он смог обратить преимущество и вырвать победу.

Стоя лицом к сестрам Саэгуса, замешательство Такумы лишь обострило его боевой дух.

С другой стороны, Касуми и Изуми не были так заинтересованы, в отличие от Такумы. Касуми была здесь из-за одностороннего вмешательства Такумы, пусть это и не совсем было правдой, но Изуми чувствовала себя насильно втянутой во всё это. Никто из них не питал к семье Шиппоу каких-либо чувств. Для них он был обычным раздражителем, причем враждебным, но пока он держал всё в себе, их совершенно не заботило, были ли у него лучше оценки или выбирали ли его представителем новичков.

В сущности, никто их них не заботился о всемирном статусе или известности. Им нравилось, когда их хвалили, терпеть не могли, если на них смотрели свысока, но они не старались добиться чего-то особого. В какой-то степени, можно было сказать, что небеса их наградили всем, но это не было их желанием.

Они были единодушны, когда дело доходило до «пора закончить эти раздражающие дела». Для этого они должны были полностью сокрушить его до такой степени, чтобы он никогда не подумал о таких провокациях снова. С этими мыслями они обе выступили против Такумы.

Тренировочная комната №2 была длиннее, нежели Тренировочная комната №3, где в прошлом году Тацуя дрался с Хаттори. Это помещение было разработано для магии среднего радиуса действия. По всему периметру 1 метр пола от стены был покрашен в красный цвет.

Такума стоял в синей зоне, а Касуми и Изуми стояли в желтой.

Такума был одет в обычную школьную униформу и держал под левой подмышкой книгу в древнем переплете.

Касуми и Изуми переоделись в спортивную униформу, которая максимально облегчала их движения – рабочая одежда с длинными рукавами и брюками, изготовленными из плотной ткани. Как правило, обычно присутствовала ещё безрукавка со свойствами поглощения, которую одевали на уличных технических упражнениях, которые проводились в искусственном лесу за горой, но сейчас ни одна из них не одела этот жакет. Плотно прилегающая рабочая одежда, которая была на них, идеально точно повторяла изгибы их тел, но из всех присутствующих только Томицука не знал куда деть свой взгляд.

— Правилами запрещен физический контакт.

Тацуя объявил это стоя на разделяющей линии между синей и желтой зонами. Запрет на физический контакт относился к правилу, который запрещал физический контакт во время матча из-за естественных анатомических различий между парнями и девушками, если только не вводились какие-то определенные условия (впрочем, обычно матчи между девушками также использовали это правило).

— Я верю, что обе стороны уже всё знают, но я ещё раз пройдусь по всем правилам. Обе стороны не могут выходить за пределы своих цветных зон. Заступ в зону вашего противника, а также в красную зону будут считаться вашим поражением. Вам нельзя физически касаться тела противника. Это правило также распространяется на контакт с помощью оружия. Однако...

Сказав это, Тацуя украдкой посмотрел в лицо Такумы.

— Использование манипуляции оружием с помощью магии не входит в это ограничение.

Однако Тацуя сразу перевел взгляд в нейтральное положение промеж двух сторон.

— И наконец, смертельные атаки или атаки, которые нанесут неизлечимый урон вашему противнику, строго запрещены. Если я решу, что ситуация опасная – то своей силой остановлю матч.

На секунду, на лице у Такумы промелькнуло насмешливое выражение, которое, наверное, изображало его мысли «ну попробуй, если сможешь». Хотя Тацуя, Миюки, Хонока и Шизуку заметили это, но никто не ругал Такуму за неуважительное отношение.

— Тогда, приготовились.

Касуми и Изуми сместились к центру своей зоны.

Такума не сдвинулся со своей позиции рядом с разделяющей линией и позволил книге, которая была у него под мышкой, упасть к его ногам.

Тацуя посмотрел каждому из них в лицо. Все как один ответили ему кивком.

Отступив к стене, Тацуя поднял свой правый кулак над головой и резко махнул им вниз.

С вспышкой псионов, они высвободили магию.

Выпустившими свои атакующие заклинания были Такума и Касуми, в то время как Изуми полностью сосредоточилась на защите Зоной подавления магии.

Так как он был один, Такуме приходилось то атаковать, то оборонятся, в то время как Касуми могла полностью сосредоточиться на атаке.

Такие условия явно благоволили Касуми.

— Что ты думаешь?

Шизуку прошептала Хоноке.

— Кажется, силы у них равны...

Ответный шепот Хоноки не был наполнен уверенностью.

Касуми в основном полагалась на магию Движения, выставляя Такуму целью для атаки воздушными блоками. Эта стратегия была направлена на выталкивание противника за границы. Обороняясь, Такума полагался на Укрепление данных и на физические препятствия.

С другой стороны, Такума использовал магию Колебания для прямых контратак, но так как они не проходили Зону подавления магии Изуми, он сменил стратегию на атаку сжатыми воздушными пулями, которые создавались у него в руках. Эта популярная магия называлась «Воздушная пуля» и, в соответствии со своей популярностью, была очень эффективна. Однако Зона подавления магии Изуми простиралась шире, чем он думал и Воздушная Пуля сразу начинала рассеиваться, как только входила в Зону подавления магии, что очень затрудняло проведение эффективной атаки.

— Мне так кажется, что Касуми-тян не хочет навредить Шиппоу-куну. Вот почему возможности её атак так сильно ограничены.

— Верно.

— Шиппоу-кун же... Такое чувство, что он не понял полностью, как надо использовать Воздушную пулю.

— Разве тоже самое нельзя сказать и об Изуми?

— Ага. Если не брать под контроль всю комнату, как это делает Миюки, использование Зоны подавления магии недостаточно, чтобы полностью блокировать Воздушную пулю. Они оба настолько талантливы, что полностью пренебрегли доведением своих навыков до идеала.

— Они, все-таки, лишь новички.

— Правильно. Мы были где-то на их уровне до Турнира девяти школ.

Пусть он и не мог слышать разговора Хоноки и Шизуку, но Такума хорошо осознавал тот факт, что «так дальше продолжаться не может». Он отчаянно пытался успокоить своё взволнованное сердце и рьяно искал возможности для запуска своей магии.

Он не чувствовал, что уступал им в магической силе. Он ни за что не проиграл бы им, даже в бою 2-на-1, так как он был уверен в своей победе, при использовании своего козыря. Однако, Такума осознавал, что был велик риск ранить своих противников, если он этот козырь использует. Пусть он был старшеклассником Первой школы, но он не верил, что Тацуя, который не был даже одним из двадцати восьми семей, мог вовремя остановить его магию, но всё же шанс проигрыша из-за нарушении правил у него оставался. Это и было причиной колебаний Такумы.

Однако

Это плохо!

Он пытался думать, оперируя магией в бою. Как и ожидалось – у него это не особо получалось.

Он использовал «Рассеивание» на блоке воздуха, который целился ему в спину. Обменявшись ударами, Такума более или менее понял разницу между ним и его противниками. Касуми имела преимущество в масштабе магии, создании цепочек заклинаний и в универсальности своей магии. Такума был сильнее Касуми когда дело доходило до силы вмешательства, но он зашел в тупик из-за действий Изуми.

Так как сила вмешательства была сильнее и последовательность магии была довольно проста, Такуме надо было всего лишь активировать «Рассеивание» на короткий период и «Воздушный молот» Касуми тут же рассыпался. Несмотря на это, Такума немного страдал от сильного ветра, который образовывался от освобождения воздуха из сжатого состояния. Сила сжатия воздуха у Воздушного молота была намного ниже, нежели у Воздушной пули. Пусть высвобождаемый ветер не мог никак нанести урон плоти Такумы, но его было достаточно, чтобы Такума согнулся. Тело Такумы наклонялось, из-за чего точность его магии падала.

Воздушная пуля включала в себя множество переменных, таких как размер пули, степень сжатия воздуха, скорость пули, которые становились постоянными как только загружались в последовательность активации, а направление и максимальная дальность выстрела могли изменяться в зависимости от желания волшебника. Хотя направление огня не требовало зрительного подтверждения, но прямая видимость цели намного упрощала прицеливание.

Вот почему Воздушные пули Такумы пошли по направлению к полу. Из-за длинной дистанции до ног Изуми одна из пуль, проходя по своей траектории, вошла в Зону подавления магии и высвободилась от сжатого состояния прямо перед контактом с полом и пошла к ногам Изуми.

Изуми слабо вскрикнула, а её тело затрясло ветром. Неожиданный порыв ветра привел к потере устойчивости. Видя это, Такума сразу понял свою ошибку. Только теперь он понял, что Зона подавления магии обнуляла сжатие воздуха и непрерывно замедляла ускорение, но абсолютно ничего не делала с кинетической энергией воздуха.

Сфера пустого воздуха нейтрализовывала в воздухе всё по всем направлениям. Если коротко, то пули, высвобождаемые около пола, сталкивались с его сопротивлением, что ограничивало их высвобождение. Кинетическая энергия поступательного движения присутствовала в воздухе, который расширялся вниз, и превращалась в порыв ветра, дующий на его противников.

Другими словами, мне надо стрелять по направлениям, которые просто обнулят магию, а не атаковать напрямую!

Такума сформировал семь Воздушных пуль в воздухе перед ним. Они создали вершины шестиугольника, а одна из них была в его центре. Эта центральная и полетела первой, а следом за ней одна за другой последовали и другие, с маленькими промежутками времени.

Магия Шиппоу была разработана в седьмом Исследовательском институте и называлась Стадный контроль. Однако слово «Стадо» относилось не к группе биологических организмов, а к любой группе, которая соединялась вместе без каких-либо причин к этому. Множественные независимые объекты или даже явления контролировались так, словно они были одним целым.

Стадный контроль мог применяться как для падения ста гранул льда на землю, так и как способность по контролю одной цели. Для старшего сына семьи Шиппоу, одновременный запуск семи Воздушных пуль был легкой задачей.

Первая пуля упала в Зону подавления магии Изуми и взорвалась. Однако, расширяющийся воздух был сразу окружен последующими 6-ю пулями и последовательно продвигался вперед. В конце, Воздушные пули сильно снизили плотность воздуха, превратив ветер в шрапнель, которая понеслась на Изуми.

— Ах?!

Изуми вскрикнула не из-за удара ветровой шрапнелью, а из-за толчка, который сместил её в другую сторону. Скорость, с которой Касуми рванулась к Изуми, была определенно увеличена за счет магии. Она, должно быть, сменила цель магии Движения с Такумы на себя, игнорируя нарастающее давление на тело, которое пришло с ускоряющим процессом магии Движения. Даже если это была её магия, всё равно толчок в сторону нанесет ей определенный урон. Вот он шанс, – подумал Такума.

Он хлопнул в ладоши на уровне груди. Внутри его зоны звук был изменен. Этот звук хлопка Такумы был многократно усилен, и собранная звуковая волна была выпущена на Касуми.

Даже если Зона подавления магии обнуляла магию, сам усиленный звук проходил без изменений. Если собранная звуковая волна будет высвобождена, то полученный звук сопоставим со звуком взорвавшейся оглушающей гранаты, если бы она рванула близ Касуми. Этого более чем хватило бы, чтобы она потеряла сознание – по крайней мере таким был план.

Однако, звуковая атакующая волна Такумы попала в вакуумную тюрьму, воздвигнутую Изуми.

Воздух был высосан по вине вакуума. Порыв ветра, а также аккомпанирующая ему какофония всколошматили волосы Касуми и Изуми. Пусть у Касуми они были короткими, но длинные локоны Изуми были хаотично растрепаны, но всё что она сделала – это слегка расчесала их разок одной рукой.

— Касуми-тян, ты в порядке?

Подняв немного своё туловище, Изуми спросила Касуми, которая всё еще сидела рядом с ней.

— Спасибо, Изуми. Сейчас было довольно опасно.

Касуми ответила ей и передвинула свое тело от Изуми.

Прямо сейчас, Такума собирался продолжать свои атаки. Разделив обязанности по обороне, Касуми и Изуми еле-еле справлялись, сдерживая его.

Тем не менее, ни у одной из них на лице не было даже намека на беспокойство.

— Кажется, мы недооценили этого парня.

— Я не совсем согласна с такой оценкой, но, похоже, ты права.

— Будет плохо, если это будет так продолжаться.

— Ты же не хочешь проиграть?

— Конечно. Изуми, давай сделаем ЭТО.

— Ага, Касуми-тян. Как обычно.

— Я выстрелю.

— Я усилю.

— Отсчет.

— Три. — Два. —Один.

— Роли назначены!

Сразу после крика Касуми, ревущая сила магии направилась к Такуме, увеличиваясь в геометрической прогрессии.

Такума сразу понял цель сил вмешательства, возникших вокруг его спины, головы и по бокам. Из-за обнаруженной доселе несравненно мощной магии, Такума сразу перешел от атаки к обороне.

Он чувствовал, что целью магии являются молекулы воздуха, которые собирались и двигались – значит это магия, которая контролирует воздушные потоки, но у него не было времени продолжать наблюдать за этим. Инстинктивно поднятый всесторонний барьер спас Такуму. Он смог вовремя создать его только потому, что эта последовательность магии была намного проще, нежели вызванная магия Касуми и Изуми.

В узких стенах классной комнаты закрутился яростный торнадо. Как только ветер коснулся макушки его головы, а затем всего его тела, потоки ветра дули в его спину и по бокам. Его почти сдуло вместе с барьером вокруг него. С воздвигнутым вокруг него барьером увеличилась и сила столкновения с ним воздуха, так как воздушное давление увеличивалось от площади, на которую это давление оказывалось. И он также не мог снизить размеры барьера или его проницаемость. Как волшебник, Такума заметил, что уровень азота в окружающем его ветре также возрос.

Это была магия, которая одновременно повышала концентрацию азота в воздухе, а также двигала воздушные потоки. Составная магия Концентрации–Движения – «Азотный шторм». Один глоток такого воздуха, в котором был сильный дефицит кислорода, сразу же заставит потерять сознание из-за недостатка кислорода в крови. Если он уменьшит барьер, чтобы не дать себя сдуть турбулентностью, то сразу же испытает дефицит кислорода.

Под ногами Такумы, где он гневно топтался, стараясь удержаться на ногах, доносился звук от хлопающих страниц, которые яростно трепал ветер. Сама книга не была сдута ветром только потому, что нижняя граница ветра была выставлена где-то на уровне колен. Тем более что книга в древнем переплете, которую принес Такума, была довольно тяжелой. Такума посмотрел на обложку книги, на которой были нанесены одни и те же геометрические узоры с первой страницы и до последней, и решил всё же использовать свою козырную карту.

— Это же... Азотный Шторм?

— Верно.

Лицо Миюки одновременно выражало шок и восхищение. Тацуя дал краткое подтверждение.

— Свободное управление подобной высокоуровневой магией – что и следовало ожидать от младших сестер Саэгусы-сэмпай.

— Техника не совсем отработанная, но всё равно впечатляет.

По уровню нейтрализации противника с помощью магии, вызывающей нехватку кислорода, эта магия, скорее всего, принадлежала к той же категории, что и противопехотный козырь Маюми – «Сухой метеор». Касуми и Изуми разработали подобный козырь под влиянием Маюми. Но всё же, если сравнивать сложность магии, то Азотный шторм был намного сложнее Сухого метеора. Если в одном случае требовалось собрать большой объём сухого льда с добавлением углекислого газа в воздухе, причем заранее, то Азотный Шторм требовал поддержания молекулярного состава воздуха, а также тщательного контроля над воздушными потоками, поэтому эта магия была крайне сложна.

Контроль воздуха у Касуми и Изуми в текущем Азотном шторме был слишком грубым, вот почему Тацуя сказал «техника не до конца отработанна», но всё же это была высокоуровневая магия, которую обычно в магических старших школах не увидишь.

— Так это мультипликативная магия... Не удивительно, что люди говорят, что Близняшки Саэгуса могут показать свою истинную силу только когда они вместе.

Строго говоря, до этого момента Касуми и Изуми использовали лишь фундаментальную магию, прибегая к высокоуровневой магии лишь тогда, когда попадали в тяжелые ситуации. Касуми, которая отвечала за атаку, не использовала это заклинание, потому что Азотный шторм был слишком труден для неё одной, а не потому, что просто не хотела этого делать или жалела своего противника.

Саэгуса Касуми и Саэгуса Изуми обе носили прозвище «Близняшки Саэгуса» из-за особого значения, скрывающегося под этим именем, а также из-за уникальных возможностей, которые имели только они. Из-за их абсолютного взаимодействия они могли использовать очень мощные и сложные магии, которые ни одна из них не могла использовать поодиночке.

Люди, которые не были волшебниками, вероятно даже не подозревали об этом, но это было нетипичным проявлением для волшебников. Существовало большое количество высокоуровневых магий, которые требовали для запуска большого числа волшебников. Особенно это относилось к древней магии, хотя примеры подобного были единичны, но они не были редкостью, ведь эти техники передавались из поколения в поколение. Однако подобный магический ритуал требовал произношения, поклонения, танца или похожих средств, которые использовали все пять человеческих чувств.

Когда множество волшебников использовали одну и ту же магию одновременно, магическая сила не добавлялась. В этой ситуации, только заклинание волшебника с наибольшей магической силой активировалось, в то время как магическая сила других волшебников на самом деле мешала изменению явления. Магические ритуалы, проводимые множественными индивидами, требовали консенсуса между волшебниками, чтобы не перекрывать последовательности магии и создавать более сложные или даже гигантские последовательности магии. Определенные характеристики или основные точки взаимодействия позволяли достигать нужной цели каждому волшебнику отдельно или помогали выполнять одну и ту же задачу снова и снова.

Тем не менее, Касуми и Изуми могли усилить магическую силу просто используя обычную магию с помощью своих CAD. Кроме того, они вдвоём не собирали единую последовательность магии, а комбинировали единичную мощную магическую силу.

Касуми нравилось столкнуть последовательность магии со своей целью, а Изуми давала для этого силу вмешательства. Когда они сообща создавали магию, их магическая сила скорее умножалась, нежели прибавлялась. Чтобы достичь такого не только их тела должны были состоять из одинаковых генов, но и их умственные способности и уникальные Зоны расчета магии должны быть одинаковы. Такума определил, что Касуми была сильна в скорости вызова и в масштабе формируемой последовательности магии, в то время как Изуми обладала огромной силой вмешательства, но это, на самом деле, было не так. Он в это поверил, видя, как Касуми и Изуми используют магию, но результат был бы абсолютно такой же, если бы они поменялись ролями.

Всё это являлось чистой случайностью, которую невозможно было повторить, даже используя генную медицину. Вот в чём заключался секрет силы «Близняшек Саэгуса».

Сдерживая своё дыхание и твердо стоя на полу, Такума опустился на одно колено и закрыл книгу, которая уже была готова разлететься на странички из-за ветра. Но сразу же, Такума ещё раз открыл древний переплет этой книги. В то же мгновение, каждая страница книги взлетела в воздух, словно снежинки, развевающиеся на ветру.

Книга, которую принес Такума, насчитывала 720 страниц формата B5. Книга была 182мм шириной и 256мм длинной (стандартная бумага B5 была размером 182х257мм). Исключая 2мм каждой страницы, вшиваемые в обложку книги, оставшийся объем каждой страницы разрезался на мелкие квадраты, размером 4х4мм. С такими размерами, каждые 2 страницы (1 лист) разделялся на 2880 фрагментов. Из всех 720 страниц или 360 листов получалось 1036800 кусочков бумаги.

Более миллиона маленьких бумажных фрагментов летели в этом завихрении, словно снежинки, навстречу близняшкам. И так понятно, что эти квадраты 4х4мм не были обычными кусочками бумаги. Любой, кто мог различить мелькание этих бесчисленных бумажных фрагментов своими глазами, мог с уверенностью сказать, что они не гнулись на ветру, а выглядели, словно тонкие лезвия, квадратной формы, с прочностью стекла. На первый взгляд, миллион странных клинков танцевал по ветру без какой-либо организации, но они на самом деле собирались вокруг Касуми и Изуми.

Касуми и Изуми, а также Тацуя и Миюки хорошо понимали, что все эти «бумажные снежинки» управлялись эти парнем. Они хорошо знали магию семьи Шиппоу, поэтому хорошо понимали, что это была за магия.

Одна из козырных карт семьи Шиппоу – «Миллион Лезвий». Магия, которая использовала Стадный контроль для контроля за миллионом фрагментов бумаги и превращала их в острые лезвия, чтобы распотрошить врага.

Близняшки продолжали контролировать Азотный шторм, запустив при этом другую магию. Сталкивая потоки воздуха, насыщенного кислородом, с бумажными снежинками, они использовали адиабатическое сжатие для создания горячего воздуха, который превращал бумагу в горящие лезвия бумаги.

Это была альтернативная форма «Горячий шторм». Это была ещё одна высокоуровневая магия, а не простое создание адиабатически сжатых потоков воздуха. Они активировали эту магию во время продолжающегося Азотного шторма, но это всё ещё было в пределах их возможностей. Главным объектом исследований третьего Исследовательского института был одновременный контроль над множеством магий. Третий Исследовательский институт первоначально предназначался для выявления предельного числа магий, которые могли быть активированы в одно и то же время, а также повышения этого предела с помощью проекта Усиления волшебников. Среди Институтов развития волшебников, третий Исследовательский институт на удивление всех публиковал свои достижения, чем также помогал десятому Исследовательскому институту с извлечением выгоды из этих открытий. Семье Дзюмондзи, которая освоила магию Фаланга, это помогло включением большего количества магий и как результат – одновременное использование множества магий. Волшебникам семьи Саэгуса, которые переехали в седьмой Исследовательский институт, одновременное использование двух или трех магий не являлось трудной задачей, даже если это были высокоуровневые магии.

Торнадо, которое не позволяло даже вздохнуть, поглотило Такуму, а воздух в нём нагрелся до температуры 500 градусов Цельсия и был готов сжечь бумажные квадратики.

Купаясь в жаре, которая давно превзошла точку возгорания, миллион странных клинков под контролем Такумы и его магической защитой, жаждали крови Касуми и Изуми.

Если так пойдет и дальше, Такума упадет от недостатка кислорода, а Касуми и Изуми будут изрезаны на кусочки бесчисленными клинками, которые всё не возгорались. Было очевидно, что подобные действия нанесут обоим сторонам необратимые ранения.

— Достаточно!

Тацуя поднял правую руку.

В его протянутой руке блестяще мелькнул серебряный CAD. Это был специализированный CAD в форме пистолета – Silver Horn.

Азотный шторм.

Миллион лезвий.

Горячий шторм.

Их последовательности магии были разорваны на куски, и всплеск псионов разбросал эти сломанные остатки.

Это был голос Тацуи, объявивший об остановке матча, но кто знал, достиг ли он сознаний этой троицы в порыве боя?

В полной тишине, вызванной исчезновением магии, независимо от того, кто это был: Такума, Касуми или Изуми – никто не мог понять, что произошло и они все стояли в оцепенении. У всех остальных присутствующих здесь было иное понимание этой ситуации. К слову, единственными, кто мог лишь в ступоре молча стоять – были трое участников этого матча, трое учеников первого года обучения.

Пусть глаза Томицуки были широко раскрыты, но на его лице не было серьезного шока. Хотя у него было некоторое удивление, оно больше склонялось к трепету, от понимания, что здесь произошло. Что же до трёх других – Миюки, Хоноки и Шизуку – у всех у них было надето одно и то же выражение лица, говорящее «что и ожидалось от Тацуи».

На самом деле, одна только Миюки могла полностью понять произошедшее здесь. И всё же, трое учеников первого года обучения не могли понять тот факт, что «Контрмагия Тацуи только что в одно мгновение стерла магии Такумы, Касуми и Изуми».

— Результат этого матча – обе стороны потеряли право продолжать бой.

Как судья, Тацуя объявил о своём решении. К этому моменту, все первогодки смогли наконец отойти от своего замороженного состояния.

— Что черт возьми происходит?

Первый вопрос Тацуе пришел Касуми.

— Я, кажется, говорил перед матчем. Смертельные удары или атаки, которые приведут к тяжелым травмам, строго запрещены. Если я посчитаю ситуацию очень рискованной, то силой остановлю матч.

— И каковы результаты матча?

Изуми была более сдержана, нежели её сестра-близнец, но её голос был жестче обычного, когда она задавала этот вопрос.

— Обоим сторонам запрещено продолжать матч, поэтому обе стороны признаны проигравшими.

Это было обоюдное поражение. Тацуя намеренно сказал это, намекая, что «другого матча не будет», но смогли ли Изуми и компания понять нюансы, осталось неизвезвестным.

— Но, Шиба-сэмпай, я полагаю, что Азотный шторм отличается от Миллиона лезвий в том, что он не является смертельной магией, а также не наносит неизлечимых ран.

Изуми хотела сказать «Разве не Шиппоу-кун – проигравший, так как он нарушил правила?». Эту деталь сразу подметил Такума. Но он не смог ей ответить, так как Тацуя успел ответить раньше.

— Действительно, если сила тщательно контролируется, то Азотный шторм не нанесет существенных травм противнику. Однако, Изуми, вы двое не выдавали такой уровень контроля.

На вопросительный взгляд Тацуи «Не так ли?» не ответила ни одна из близнецов.

— Не в этом дело!

Теперь Такума опровергал решение Тацуи, вместо близнецов, пусть уже и по другой причине.

— Исход поединка определился бы намного раньше.

Искра – не восхищения, а интереса – промелькнула в глазах Тацуи.

— Ты хочешь сказать, что веришь в свою победу?

— Естественно.

Бесстрашный, перед холодным взором Тацуи, Такума продолжал высокомерную речь.

— Горячий шторм Саэгус не смог остановить Миллион лезвий. До того как Азотный шторм смог бы прорваться через мой барьер, я бы смог атаковать Саэгус!

Отблески иронии проскользнули в холодный взор Тацуи.

— Ты хочешь сказать, что если бы я не вмешался, то сотни и даже тысячи кусков бумаги, наполненные жаром, изрезали нежную кожу пары учениц первого года обучения. Ты этого хотел?

Около них было, по крайней мере, два человека, которые пытались побороть свой смех.

Такума покраснел. Краснота его лица была столь очевидна, что любой мог видеть это.

— В этом случае, Шиппоу, этот матч заканчивается твоим поражением вследствие нарушения правил.

До того как возбужденный Такума взорвался, Тацуя объявил это своим голосом, холод в котором был жестокий.

— Я не позволю тебе сказать, что ты не знал, что случиться с теми, кто получит урон от Миллиона лезвий.

Такума уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но Тацуя даже не думал дать ему шанса защитить себя.

— Разрешить атаку, которая абсолютно выходит за рамки дозволенного – то же самое, что разрешить убийство. Правилами данного матча это не позволено.

— Тогда!

Казалось, что Такума пытался освободиться от оказываемого на него Тацуей огромного давления и его ответ был более резок, нежели это было необходимо. Просто выжать из себя одно простое слово стоило ему большого количества энергии.

— Итак, ты говоришь, что если бы с самого начала матча я хоть раз использовал Миллион лезвий, то проиграл бы?

— Если ты не способен контролировать силу, то это означает то же самое, что и нарушение правил.

— Как такое возможно! Это бред!

Тацуя оставался спокойным и собранным, стоя перед озлобленным Такумой, но подобное отношение лишь раздувало пламя ярости в Такуме. Видя его злое состояние не только его сэмпай, Томицука из Группы управления клубами, беспокоился о нём, но и бывшая до этого его противником, Касуми, также разделяла эти чувства.

— Это фактическое отрицание моего козыря еще до того как матч начался! Разве это честный матч?

— Условия для всех были одинаковы. Для сестер Саэгус слишком сильная магия также была запрещена.

И всё же, эти двое были единственными, кто спорил о результатах матча. Ученицы второго года обучения – Миюки, Шизуку и Хонока – все смотрели на Такуму жалостливым взглядом.

— Чушь! Они не обладают магией, сила которой попадает под запрет!

— Азотный шторм обладает более чем достаточной огневой мощью. Я не остановил его вначале, так как их контроль над этой силой был в допустимых значениях.

Такума потерял дар речи после того, как Тацуя заговорил голосом, который ну никак нельзя было назвать неприятным, с какой стороны не смотри. Он чувствовал не только холодный взор, исходящий от Тацуи, но и то, что старшеклассницы смеются над ним. Он отчаянно напрягал мозг, в поисках контраргументов.

— Однако ты, Шиппоу, не мог полностью контролировать силу Миллиона лезвий.

— Это чушь, я превосходно контролировал заклинание!

Ответ Такумы не имел под собой оснований, и он только рефлекторно отвечал под действием эмоций, которые управляли его решениями. Все ученики второго года обучения, присутствующие здесь, понимали очень хорошо, что Такума полностью не контролировал Миллион лезвий.

Если бы Тацуя попросил озвучить мнение Миюки, Шизуки, Хоноки и Томицуки, то Такуме пришлось бы принять очевидное. Даже отложив в сторону девушек –если бы Томицука поддержал решение Тацуи, то ему, несомненно, пришлось очень трудно в отстаивании своей позиции.

— Я судья матча, и я определяю победившего и проигравшего. Я сказал об этом в самом начале.

И всё же, Тацуя не сделал этого. Победитель и проигравший определяется судьёй. Тацуя решил, что нет нужды менять это правило.

— ... А, я понял! Так ты говоришь, что использование Миллиона лезвий выходило за рамки правил! Тогда тебе следовало сказать об этом с самого начала! Если бы я знал, что Миллион лезвий был вне правил, то выбрал другую стратегию!

Такума не догадывался, но его истерика выглядела так, словно он был маленьким ребенком.

Взгляд Томицуки на Такуму изменился с обеспокоенного на тревожный.

Взгляд Миюки на Такуму изменился с жалостливого на пронизывающий.

И, тем не менее, Тацуя продолжал использовать холодную логику против шума Такумы.

— Прекращай дуться, Шиппоу. Ты не мог контролировать свою силу, так как всё еще молод. Независимо от того запрещено это было или нет, неспособность выполнить требования доказывает то, что ты ещё не дорос до этого.

— Ты сорняк. У тебя нет права так говорить!

Школьная комната внезапно... погрузилась в тишину. Эта тишина насквозь была пронизана почти болезненной тревогой.

Красное лицо Такумы теперь стало мертвецки белым. Он не хотел доводить до такого. Выглядело так, словно вся его кровь ушла из головы, но то, что он сказал, уже нельзя было вернуть назад.

Бледные Шизуку и Хонока посмотрели друг на друга. Всё потому, что они боялись зимнего шторма, который мог внезапно накрыть всю комнату. К счастью, до того как это произошло, Тацуя открыл свой рот.

— Тебе не нравится то, что я сказал?

Такума также заметил, что его заявление было неуместным в связи с двумя фактами. «Сорняк» – этот термин был запрещен на территории школы. Более того, Тацуя был «исключением». Он был выбран в Департамент магической Инженерии из второго потока из-за своего исключительного таланта. Такума изо всех сил думал, как оправиться от этой грубой ошибки, но он уже был зажат в угол и не мог успокоиться, поэтому ни одного решения не приходило ему на ум. Тем не менее, Такума не думал молчать.

— Хмпф... Я не удовлетворен только нечестным судейством! Саэгусы могли контролировать Азотный шторм, в то время как я не мог контролировать Миллион лезвий. Разве это не попахивает предвзятостью, Шиба-сэмпай? Я – идеально контролировал Миллион лезвий! Шиба-сэмпай явно подсуживает Саэгусам!

— Шиппоу... Твои слова абсолютно не связаны меж собой.

Такума разрешил своим эмоциям управлять им, а его рот говорил такое, что обычно говорит ребенок, впавший в истерику. Ошеломленные слова, которые делали выговор Такуме, пришли не от Тацуи, а от Томицуки.

— Если бы матч продолжался, то твоя магия нанесла бы сестрам Саэгуса урон, превосходящий допустимый правилами. Разве ты сам не понимаешь это?

— Всё потому, что Саэгусы использовали Горячий шторм!

Слова Такумы не поддавались никакой логике. К сожалению, в подобных обстоятельствах эти слова звучали так, будто он пытался избежать ответственности.

— Достаточно, Шиппоу.

Безэмоциональный голос влез в разговор Шиппоу и Томицуки.

Эти слова слетели с губ Касуми.

— Если ты не хочешь признавать поражение, то пусть это будет твоя победа.

— Касуми-тян, это нормально?

У всех присутствующих здесь эти слова вызвали разные степени удивления, но той, кто спросила Касуми, была та, кто знала её лучше всех – Изуми.

— Ага~, сейчас, думая об этом, я понимаю, что нам не надо так распинаться из-за этого. Как не посмотри на это, но использование мультипликативных магий в неофициальных школьных матчах, а также комбинация Азотного шторма и Горячего шторма явно переходит все грани разумного. Шиба-сэмпай прав.

Говоря эти слова, Касуми выглядела совершенно спокойной.

Она не только не проявляла вражды против Такумы, но и была абсолютно беззаботна.

— ... Ну если этого хочет Касуми-тян.

Изуми легко приняла слова Касуми. С самого начала, она лишь помогала своей близняшке. Если для Касуми было всё нормально, то Изуми не собиралась добиваться определенных результатов.

Такума выглядел так, словно не мог решить – говорить ему или нет. Хотя он хотел гневно прокричать «Не смеши меня!», но был слишком смущен. В конце концов, крика от него не последовало. Благодаря неожиданному шоку он утих, и наконец, смог восстановить рациональность.

Касуми пошла навстречу Тацуе, и Изуми следовала за ней.

— Шиба-сэмпай, просим прощения, что потревожили вас.

Касуми и Изуми склонили головы перед Тацуей. Тот факт, что 70% внимания Изуми было сосредоточено на Миюки вероятно можно было принять за её милую натуру.

... Пока Такума скрипел зубами и наблюдал за этой сценой.

— И всё же, могу я кое-что сказать?

Конечно же, простое извинение в конце – было слишком странным для Касуми. Нет, скорее это было для того, чтобы не столкнуться лицом к лицу с Тацуей – что идеально подходило Касуми.

— И что же?

В отличии от выражения лица, с которым он общался с Такумой, на лице Тацуи сейчас была кривая улыбка.

— Я, нет, Мы никогда не теряли контроль над магией. Останавливать матч из-за этого – вот в чём заключается ошибка сэмпая.

Выбросив эти слова с абсолютной решительностью в глазах, Касуми покинула Тренировочную комнату, не дожидаясь ответа Тацуи.

— Эм, ну.

Бегая взглядом со спины Касуми на лицо Тацуи, Изуми была действительно (что случалось очень редко) растеряна.

— Изуми.

— Э!

Хотя это и не было абсолютной неожиданностью, но Изуми всё равно подпрыгнула из-за того, что Тацуя назвал её имя. Сразу после этого, Изуми склонила свою голову в смущении, и не могла вымолвить ни слова.

Тацуя не дразнил Изуми и не толкал торжественные речи. Вместо этого, он продолжал говорить нежным голосом.

— Передай Касуми сообщение от меня. Если она не удовлетворена, то я всегда могу быть вашим оппонентом. Это всё.

Это из-за её изумления? Глаза Изуми расширились. И всё же, Изуми сразу поняла, что Тацуя говорил это, так как понимал текущие чувства Касуми. Это всё значительно отличалась от того впечатления, которое Тацуя произвел на неё в первый раз.

— ... Я поняла, сэмпай. Благодарю вас.

Изуми ответила Тацуе и низко поклонилась ему, пусть не слишком низко, но и не слабо. Когда Изуми подняла голову, по какой-то причине оставалась стоять на месте.

— Ещё что-то?

Тацуя задал вопрос Изуми. В первый раз, Изуми улыбнулась Тацуе от чистого сердца.

— Я думаю, что немного изменю своё мнение о вас, сэмпай. У вас есть то, что делает вас старшим братом Миюки-онээсамы.

Это предложение далеко выходило за рамки ожидаемого и конкурировало со сходом поезда с рельс. Несмотря на это, возможно из-за того, что подобная честность просто скрутила ему язык, Тацуя ничего не сказал и просто смотрел как Изуми отвесила еще один короткий поклон и ушла, со словами «Прошу меня извинить».

После того, как Касуми и Изуми покинули Тренировочную Комнату, Такума продолжал стоять на месте не говоря ни слова. В глазах учеников второго года обучения, его словно бросили, но сам Такума так о себе не думал.

— Шиба-сэмпай.

По крайней мере, с его точки зрения, он всё еще хотел поговорить с Тацуей без свидетелей, поэтому он и не двигался с места.

— Тебе есть что сказать?

Голос Тацуи оставался холодным, но никто не называл его «юнцом». Все, кто слышали разговор, который происходил в этой комнате, обвиняли точку зрения Такумы. По правде, Такума также думал об этом, восстановив свою рациональность. И в то же время, он решил не извиняться, так как чувствовал, что для извинений уже было слишком поздно. Не желая признавать свою ошибку, он хотел восстановить своё лицо.

— Я всё ещё не признал это!

— Не признал что?

— Что я нарушил правила.

— Шиппоу!

Томицука закричал на Такуму, так как он уже не мог терпеть это. Однако глаза Такумы были зафиксированы на Тацуе и он даже не удостоил Томицуки взглядом.

— Что же ты хочешь?

Тацуя мог серьёзно оспорить возражение Такумы. В первую очередь этот матч был проведен, чтобы защитить Касуми и Такуму от серьезного наказания, которое грозило им за нарушение школьных правил. Защищали в частности Такуму, так как он совершил настолько серьёзное нарушение, что был под угрозой исключения. Даже если это было фаворитизмом или актерским фарсом, Такума был не в том положении, чтобы что-то требовать.

И всё же, Тацуя спросил: в чём заключался источник недовольства Такумы. Нежели говорить, что у Тацуи была добрая душа, уместнее был сказать, что он был человеком такого характера, который не хотел медлить, разбираясь со сложными вопросами.

— Разрешите мне доказать это!

— Доказать что?

— Доказать, что я могу идеально контролировать Миллион лезвий.

— И как ты собираешься сделать это?

— Сразитесь со мной на дуэли. Я использую Миллион лезвий и заставлю сэмпая сдаться, не навредив вам при этом!

Слова Такумы заставили Миюки деликатно приподнять брови.

Тем не менее, белая темнота не смогла заполонить классную комнату.

До того как её эмоции взорвались, прозвучал звук яростного удара и человеческое тело ударилось об пол. Внезапный порыв смог сдержать приступ ярости Миюки.

Тем, кто упал на пол, был Такума.

Тем, кто кинул его на пол, был Томицука.

— ... Томицука-сэмпай?

Напротив абсолютно растерянного Такумы, который поднял вверх руки...

— Шиппоу, не испытывай свою удачу!

... Томицука рычал гневным голосом. Возможно, лицо Томицуки было настолько неприятно для взора, хоть его лицо нельзя было сравнить с лицом разъяренного упыря, в этот раз он был действительно зол.

— С самого начала ты лишь разбрасывался этими высокомерными и лицемерными словами... Ты что, черт возьми, о себе надумал? А? Или ты хочешь сказать, что двадцати восьми семьям позволительно так себя вести?

— Я... Нет, я не это имел в виду.

Такума оставался сидеть на полу, бормоча эти слова, словно самому себе. Он оставался в этой позе лишь потому, что невероятное потрясение от этих слов отбило всё его желание вставать.

Такума действительно не замечал. Он на самом деле не замечал этого. Зациклившись на месте среди Десяти главных кланов, он всегда смотрел только вверх и никогда – вниз. Нет, даже если бы он и опустил свою голову, то никогда бы не кинул свой взор вниз.

Так как Такума никогда не признавал значение семьи Шиппоу, отсутствующей среди Десяти Главных Кланов, поэтому он невольно смотрел свысока на волшебников, которые не имели права присоединиться к Десяти главным кланам; он насмешливо смотрел на них также, как и на своего отца.

— Шиппоу. Если ты так хочешь доказать это себе, тогда я буду твоим оппонентом! Или хочешь сказать, что я недостаточно хорош для тебя? Что «Нулевой диапазон» Томицука всего лишь мусор из ста семей и недостоин быть твоим оппонентом?!

Возможно, он был подавлен внушительной манерой разговора Томицуки, но Такума лишь отползал назад по полу от него. То ли Томицука демонстрировал, как следует нажимать в разговоре, то ли Такума показывал «как надо бежать, поджав хвост»? Неважно на что это было больше похоже, но атмосфера в Тренировочной комнате была буквально наполнена насилием.

— Томицука-кун, успокойся, пожалуйста.

Пока ситуация стала не слишком опасной, ясный голос Миюки призвал успокоить атмосферу в комнате.

— Без разрешения Президента школьного совета и Главы дисциплинарного комитета дуэли запрещены. К тому же, разве Шиппоу-куну не требуется время, чтобы обдумать это? И к тому же, ему ведь нужно какое-то время, чтобы подготовить активацию Миллиона лезвий, не так ли?

— ... Это так. Приношу извинения.

Благодаря выговору Миюки, Томицуке стало немного стыдно за свою вспыльчивость.

— Шиппоу-кун, можешь встать?

Вместо Томицуки, который отошел в угол, перед Такумой встала Хонока. Хотя она всё ещё была расстроена из-за грубого отношения Такумы к Тацуе, но всё же не хотела оставлять роль старшеклассницы из-за этого. Если судить только по этому, можно было сказать, что Хонока была слишком добра.

— Я в порядке!

Такума быстро встал на ноги. Его лицо было красным из-за того, что девушка, которую он хотел заманить в свой лагерь, видела его со слабой стороны – по крайней мере именно так видел это Такума.

— Шиппоу, у меня нет желания играться с тобой. Томицука, если ты хочешь матч с Шиппоу, тебе лучше сначала поговорить с Хаттори.

— Э? А да, ты прав.

Ответ Томицуки вначале был сильным, но к концу уже был тихим. Такума лишь угрюмо уставился на Тацую.

— Хонока, прости что беспокою, но не могла бы ты закрыть дверь?

— Конечно Тацуя-сан.

Тацуя был окружен аурой «не беспокойте меня больше» и тот час отправился.

Следом за ним шла только Миюки.

К сожалению, Тацуя не мог так просто сбежать.

Примерно 15 минут спустя Хонока, закрыв двери, вернулась в комнату школьного совета. Когда Тацуя встал на ноги и был готов отправиться домой, зазвенел звонок в комнате школьного совета.

— Я открою. Пожалуйста, входите.

— Прошу прощения.

Как только Азуса с помощью пульта дистанционного управления открыла замок, то тот, кто прошел через эти двери, был Председатель группы управления клубами, Хаттори.

Не то чтобы Тацуя, вставая со своего кресла, мог сказать, что у него были плохие подозрения по этому поводу – уместнее сказать, что он предвещал нечто ужасное, что должно было случиться.

Очень недовольный, или, может быть, с горьким и угрюмым видом, Хаттори подошел к Азусе.

Одна деталь удивила Тацую – Азуса, сидящая за столом, абсолютно не выражала никакого беспокойства.

— Накадзо, мне очень нелегко это говорить, хотя, скорее всего, то, что я скажу, будет очень нелепо...

— Хаттори-кун, в чём дело?

Это всё что могла сказать Азуса, услышав такое.

— Прости, но я запрашиваю ещё одно разрешение на матч.

— Снова?! И кто же на этот раз?

В подобных условиях, тот факт, что Хаттори никак не критиковал дуэлянтов, было ни чем иным, как проявлением его характера.

По крайней мере, чувство долга у него было развито лучше, нежели у Тацуи, который уже предвидел возможность такого поворота событий, но выбрал защиту самого себя и никак не стал докладывать об этом.

— Это Томицука и Шиппоу.

— Снова Шиппоу-кун?..

Глубокие морщины промеж бровей Хаттори говорили о том, что у него было такое же настроение как и у Азусы.

— ... Я чувствовала, что будут проблемы с его поведением, когда он отказался вступать в школьный совет. Сейчас та же ситуация, и, если честно, я думаю, что его надо хорошенько побить, чтобы до него дошло это.

Миюки и Хонока кивнули, но Хаттори не заметил этого.

— Но всё же, это печально, учитывая его талант. Я чувствую, что если бы он был более покорен, то он был бы способен на великие дела.

И снова Хаттори пропустил визуальный разговор между Миюки и Хонокой, который чем-то напоминал обмен фраз «А ты как думаешь?» «Вряд ли».

— Я думаю, для того, чтобы помочь ему взобраться на ступень повыше, гораздо эффективней будет заставить его немного пострадать, нежели просто махнуть на него рукой.

— Ах вот в чём причина... Томицука-кун согласен быть его оппонентом? Разве для этого случая Саваки-кун или даже ты сам, Хаттори-кун, не был бы лучшим оппонентом?

Когда Катсуто, Маюми и Мари окончили школу, сильнейшими на первый взгляд в Первой школе были выбраны Хаттори и Саваки. («Были выбраны» потому что так решили ученики, а не потому что они участвовали в каком-то турнире, чтобы определить это)

— Я бы хотел вбить в него этот урок лично, но Томицука страстно просил разрешения сделать это самому. До сих пор Томицука был ответственен за тренировку Шиппоу, поэтому он более чем способен сделать это. Поэтому, в этот раз я решил доверить это дело ему.

— Всё будет в порядке?

Исори, до этого тихо сидевший и слушавший Хаттори, решил поддержать его.

— Томицука-кун очень силён. Как Хаттори-кун и сказал, он более чем способен сделать это.

Благодаря близким специализациям двух семей, между семьями Томицука и Исори были особые дружественные отношения. Пусть их личные отношения не были так близки, но не было ничего странного в том, что Исори Кэй знал возможные пределы силы Томицуки Хаганэ.

— Более того, Томицука-кун очень искренен. Даже в подобных условиях, его характер не извратится. Я не думаю, что получится нежелательный результат, если мы позволим ему сразиться с Шиппоу-куном.

Азуса знала это, поэтому она так легко приняла предложение Исори.

— На какой день ты назначаешь матч? Школа уже закрывается, поэтому проведение матча сегодня невозможно.

Ответ на вопрос Азусы Хаттори подготовил заранее.

— Через два дня.

— Не завтра?

— Всё потому, что я не хочу, чтобы он мог использовать усталость в качестве оправдания. Для него будет лучше выделить один день на подготовку.

— Через два дня будет суббота. Я не уверена, что Тренировочные комнаты будут открыты после занятий...

Азуса произнесла это, открывая на экране окно распределения помещений.

— О, в 15 часов будет свободна Тренировочная комната №3. Одного часа будет достаточно?

— Можешь ли ты зарезервировать её на 2 часа?

— Хм~, без проблем.

Хотя она немного удивилась просьбе Хаттори, Азуса сделала так, как он просил и завершила создание запроса на помещение.

— Тогда я заранее предоставлю тебе разрешение на матч.

— Прости за беспокойство.

Хаттори кивнул, поблагодарив Азусу. Она же радостно хихикнула.

— ... Что тебя рассмешило?

— Я чувствую, что Хаттори-кун становится похожим на Дзюмондзи-сэмпая.

Азуса, несомненно, хвалила его. Однако Хаттори душой чувствовал, что он и Катсуто были абсолютно разными людьми. С его точки зрения, эта фраза звучала так, словно он пытался подражать Катсуто, чтобы уменьшить разницу между ним и собой, что, безусловно, несколько портило ему настроение.

◊ ◊ ◊

Стоя у входа в гостиную, Миюки смотрела беспокойным взором на своего брата, сидящего на диване, который только что переоделся в повседневную одежду.

По пути домой из школы, Тацуя выглядел так, словно он над чем-то думал. Но всё же, это были лишь чувства Миюки, ведь внешний вид Тацуи ничем не отличался от обычного. Он отвечал каждый раз, когда ему задавали вопрос. Он не только отвечал на вопросы, но также и спрашивал Минами о её мыслях о школьной жизни, а также о сегодняшних событиях, произошедших среди учеников первого года обучения.

Однако, несмотря на внешнюю нормальность, Тацую бесспорно что-то беспокоило, по крайней мере, Миюки искренне верила в это. Это не было результатом её наблюдательных навыков, а идеей, о том, что её брата что-то беспокоит, которая передалась её сердцу.

Это можно было назвать связью сердец.

Миюки чутко чувствовала, что это чувство развилось у неё совсем недавно. Иногда оно выглядело, словно телепатическая связь, но в других случаях оно выглядело по-другому. Впрочем, не важно каким именно было это чувство – Миюки очень радовалась такому повороту дел. Просто чувствовать связь с сердцем её любимого брата –наполняло сердце Миюки счастьем.

Миюки очень радовало то, что она могла разглядеть проблемы брата. Однако именно поэтому Миюки обращала особое внимание на проблемы Тацуи. Так как она знала, что её брат расстроен, то Миюки ни за что не подошла бы к проблеме прямо в лоб.

— Онии-сама.

В конце концов, Миюки решила прямо спросить об этом. Даже если меж их сердцами была связь, то явно не телепатическая, поэтому они всяко не могли читать мысли друг друга. И всё же, даже если бы она обладала силой телепатии, то идея о том, что она могла читать мысли брата, была для неё столь нелепа, что она бы ни за что ею не воспользовалась. Если бы у неё была такая сила, то она не смогла стать опорой для брата, ведь она бы просто не знала что ей делать. (Для пометки: в 21-м веке исследования доказали, что с помощью телепатии можно лишь читать поверхностные мысли, которые были преобразованы в слова.)

Получив разрешение брата, Миюки села напротив него и спросила, с придирчивым выражением на своём лице (пусть она и не осознавала это).

— Онии-сама, тебя что-то тревожит?

Даже если это было попадание в цель, такой вопрос был, вероятно, чересчур прямым. Даже Тацуя посмотрел на сестру ошарашенным взглядом, хотя, возможно, это было из-за того, что он не хотел поднимать этот вопрос.

— Я просто немного задумался о Шиппоу.

— ... Онии-сама. Если ты чувствуешь, что не сможешь простить его наглость – просто дай мне знать.

— Подожди, подожди, Миюки. Не стоит так гнать лошадей.

Видя опасный блеск в глубине глаз Миюки, который напоминал намерение убийства, Тацуя отчаянно замахал рукой влево вправо.

— Пусть и верно то, что у этого парня очень грубое поведение, но оно меня абсолютно не беспокоит. К тому же, когда дело доходит до общения со старшими, я не в том положении чтобы что-то говорить об этом.

— Ничего подобного. У Онии-самы всегда безупречный этикет и поведение.

Хотя Тацуя заранее знал, какой ответ придет от Миюки, он не хотел спорить с ней.

— Меня беспокоит то, почему Шиппоу так сильно старается. Отказался вступить в школьный совет, усложнил отношения с семьёй Саэгуса, даже готов сражаться со старшеклассниками.

— Может потому что он ни о чём не думает наперед?

Услышав яростное мнение сестры, Тацуя не мог сопротивляться смешку, хотя прекрасно знал, что она сказала это абсолютно серьезно.

— Нет, тут что-то другое. У Шиппоу есть какая-то цель, ради которой он идёт напролом. Глядя на него, я чувствую, что он не смирился с тем, что он не является частью Десяти главных кланов.

— ... Но тогда его действия необдуманны. Обычно, люди хотели бы попасть в Школьный совет, чтобы укрепить связи.

— Я тоже так думаю.

Казалось, что Миюки пришла к какому-то выводу, так как она накрыла уголок своего рта рукой.

— Тогда, ты имеешь в виду, есть что то странное в его причинах? Онии-сама, вот как ты думаешь?

— Ну, это было бы разумным...

Как только Тацуя стал нерешительно это говорить, в комнату вошла Минами, сопроводив это фразой «Прошу прощения».

В её руках был поднос с несколькими кружками кофе.

Видя это, на лице Миюки промелькнуло выражение «Ох, нет». Миюки несколько злобно посмотрела на Минами, но она естественно отвела взгляд, словно не заметив этого.

— Я принесла кофе.

— Ах, благодарю.

Хотя Тацуя осознавал происходящую визуальную войну, он решил не поднимать глупый разговор на эту тему.

— А, точно. Я бы хотел также спросить мнение Минами. Не могла бы ты сесть?

Тацуя сделал так, не потому что был на стороне Минами в этом вопросе.

Миюки была под сильным влиянием познавательного стиля Тацуи. Её мнение отображало уклон Тацуи в каждом вопросе. Тацуя высоко ценил это и считал это методом заполнения пробелов в собственном анализе, но сейчас он хотел услышать другую точку зрения.

— Хорошо.

Несмотря на сказанное, Минами не стала присаживаться и осталась стоять рядом со столом. В этом Тацуя увидел её профессионализм, поэтому он не стал тратить время, уговаривая её сесть.

— Минами, каково твоё мнение о Шиппоу Такуме?

— Он глупый человек, который не знает себе цену.

Ответ Минами не содержал ни тени сомнения.

Напротив Минами Миюки кивнула головой с энтузиазмом. Увидев это краем глаза, Тацуя подумал, что «он слишком плохо сформулировал вопрос» и рассматривал появившуюся головную боль, как следствие этого заблуждения (пусть эта головная боль и не была настоящей).

— ... И в чём причина подобных мыслей?

Тацуя, сперва хотел услышать её обоснования.

Минами не сомневалась в своём ответе на этот вопрос.

— Он как дикий пёс. Он кусает всякого, не обращая внимания на разницу в силе или власти со своим оппонентом. Из-за такого универсального атакующего подхода, Шиппоу верит в то, что он – самый сильный, поэтому он должен быть сильнейшим.

Минами была очень возмущена подобным отношением Такумы, поэтому она вложила нетипично много слов, чтобы описать то, что чувствовала.

— Хочет быть сильнейшим, да...

Пусть он и не мог сказать, насколько глубоко Минами продумала это, но Тацуя чувствовал, что её точка зрения была абсолютно верной.

— Итак, кто же ответственен за побуждение его к этому?

Вопрос Тацуи не был адресован ни к Миюки, ни к Минами. Он сказал это лишь для того, чтобы упорядочить своё мышления, как будто разговаривая с собой, но Миюки не правильно поняла его.

— Побудил... Может это образовательная система в семье Шиппоу? К примеру: старший сын семьи Шиппоу просто обязан быть сильнее всех... Или что-то наподобие этого.

Строго говоря, гипотеза Миюки больше походила заветам Йоцубы. Однако все трое присутствующие тут были настолько обучены по доктрине Йоцубы, что даже не осознавали это.

— Нет, я слышал, что глава семьи Шиппоу, Шиппоу Такуми, благоразумен настолько, что его можно было бы назвать немного трусливым. Если бы это было курсом семьи Шиппоу, тогда игнорируя свои текущие чувства, они должны были быть более сфокусированны на самосохранении.

— Тацуя-ониисама. Я полагаю, что лучше не говорить, что Шиппоу Такуму подстрекают к действиям, а думать, что его действия – это результат его самообольщения.

Миюки была той, кто отреагировала на фразу Минами.

— Ты думаешь, что есть кто-то, кто не разделяет интересов Шиппоу-куна и пытается использовать его?

— Я не настолько продумывала этот вопрос... Но, я думаю, что Миюки-онээсама права в этом.

Миюки и Тацуя кивнули в согласии. Жесткая оценка действий Такумы приводила к выводу, что его лишь использовали. Этот вывод был поддержан сердцем Тацуи, когда он думал над теми событиями, в которых участвовал Такума.

— Тут точно есть на что обратить внимание. А что на счет их целей... Может мне стоит исследовать их?

— Собираешься попросить об этом сэнсэя?

Миюки спросила, собирался ли он звонить Якумо, когда...

— Установить соединение с Куробой-сама?

... Минами предложила подключить к делу Куробу.

— Нет.

Тацуя покачал головой и отверг обе идеи.

— Я не хочу беспокоить сэнсэя подобной неясной темой и мы также не можем просить Оба-саму о поддержке. Но, что ни говори, действовать в одиночку как-то...

Тацуя покачал головой, словно пытался вырваться из сети.

— Оставить его одного не позволяют плохие предчувствия... Но я ничего не могу сейчас сделать, поэтому, пока что, я могу лишь ждать и наблюдать.

Пусть это и было довольно пассивное умозаключение, но Тацуя не мог придумать любую другую альтернативу. Если бы акт насилия произошел прямо перед ним, он был бы способен справиться с этим, но расследование требовало времени и усилий. Если бы он действовал в паре с хакером Санадой или Фудзибаяси это было бы реально, но сейчас у него не было таких возможностей. Тацуя уже намеревался сдаться, как...

Бог (или дьявол?) неприятностей решил выбрать его своим вестником.

Как только Тацуя допил кофе и встал на ноги, зазвучал телефон. Проверяя ID звонящего, выведенное на монитор, Тацуя нахмурил брови от удивления. Ему звонила Фудзибаяси Кёко.

— Здравствуй, это Шиба.

Ответив на вызов, монитор в гостиной переключился в режим видео звонка.

— Тацуя-кун, добрый вечер. Кажется, еще рано для ужина. У тебя сейчас есть время для разговора?

— Да, никаких проблем.

Ответив ей, Тацуя дал сигнал двум девушкам, стоящим рядом с ним.

— Ах, Миюки и Минами-тян могут остаться.

Это был обычный сигнал, чтобы они ушли, но Фудзибаяси попросила их остаться. Может она пыталась втянуть и их в это, хотя Тацуя мог слишком много думать об этом, но он насторожился, когда услышал что Фудзибаяси говорила о Минами.

— На самом деле, разговор касается переполоха, который сегодня поднял старший сын семьи Шиппоу.

— Подожди секунду.

Тацуя прервал Фудзибаяси на полуслове. Она говорила об очень важных вещах, поэтому он не мог просто так их принять, не задавая вопросов.

— Как вы узнали об этом? В отличие от матчей Турнира девяти школ, мы не публикуем школьные дуэли. Неужели ты хочешь сказать, что вы внедрили агента в Первую школу?

Услышав вопрос Тацуи, выражение лица Фудзибаяси напоминало лицо человека, который очень старался не засмеяться.

— Похоже, я должна её наградить. Всё же Тацуя-кун не заметил, что находится под наблюдением.

— Значит под наблюдением, да...

Тацуя несколько помрачнел, когда говорил это.

— Хм~, на самом деле, всё немного не так. Не наблюдать за тобой, а наблюдать за людьми вокруг тебя. Похоже, она честно выполняла приказы и не следила за тобой или за Миюки. Именно поэтому она до сих пор не была замечена Тацуей-куном.

— Почему... Нет, это всё потому, что я волшебник Стратегического класса?

— Конечно, а разве это не очевидно? Разве могут военные просто оставить волшебника Стратегического класса без какой-либо защиты?

Абсолютно не чувствующая вину Фудзибаяси с готовностью подтвердила ему это.

— Предположим, я спрошу у тебя, кто это.

— Конечно же, я никак не могу раскрыть её.

Тацуя вздохнул и решил оставить эту тему. На самом деле, Тацуя не был членом Отдельного магического батальона, поэтому не был их марионеткой. Кроме того, пусть они и были его компаньонами, он мог понять логику обращения их особого внимания на действия волшебника Стратегического класса.

— Я понимаю... Так что там про Шиппоу?

Видя, как Тацуя откинул в сторону эту тему и его лицо приняло выражение, словно этого разговора и не было, На лице Фудзибаяси появилось то же выражение лица, которое было на ней, когда она позвонила.

— Я просто думала, что ты хотел бы знать, кто его поддерживает, не так ли?

Как и ранее, она сказала фразу, которая намекала на то, словно она подслушала весь разговор, который был только что между ними.

— ... Почему ты так думаешь?

Однако даже если это была Фудзибаяси, Тацуя не был настолько расслабленным, чтобы пропустить установку жучков в своём доме. А если бы его дом и прослушивался, то Фудзибаяси и его командир не были бы так глупы, чтобы позволить Тацуе узнать об этом.

Семья Шиппоу была одной из восемнадцати замещающих семей, которые поддерживали Десять главных кланов. Кто-то оказывал сильное влияние на сына, который наследовал одну из этих семей. Существование подобного нестабильного элемента не могло быть проигнорировано Отдельным магическим батальоном, потому что магия являлась важнейшим элементом национальной безопасности. Они уже должны были сами добыть всю необходимую информацию.

На вопрос Тацуи она дала один из двух ответов, которые он и ожидал.

— Потому что мне стало интересно.

Однако принять такой ответ было очень опасно. Он не был абсолютно лживым, но в то же время, не был и абсолютно правдивым.

— Тогда, не хочешь пойти узнать о нём вместе со мной? Я просто предлагаю это.

И всё же, подобное предложение было именно тем, что он искал.

— Просто уточняю – что мне нужно делать?

— Оставь наблюдение за его домом мне. Я просто хотела, чтобы Тацуя-кун нанес визит стороннику Шиппоу-куна.

— Я, вообще-то, надеялся на подобное предложение... Но зачем?

— Потому что мы не можем вмешиваться в дела общества. Но если это Тацуя-кун, тогда ты можешь использовать как предлог заботу о своем кохае? Однако, в подобной ситуации, мы не можем просить у ученика ввязываться в настолько опасное дело.

А меня, значит, просить об этом нормально?! Подобное возражение даже не материализовалось в уме у Тацуи.

— Я понимаю. В таком случае, позволь предложить свои услуги.

— Я сразу же свяжусь с тобой, как только мы засечем их. Тогда, Миюки, основываясь на этом разговоре, я позаимствую Тацую на короткое время.

Услышав изумленное подтверждение Миюки, Фудзибаяси попрощалась с Минами и повесила трубку.

Глава 15

Кто нас предал?..

Чжоу Гонджин нахмурил тонкие брови, просматривая автоматически пролистывающийся доклад. Меж его бровей проявились морщинки. Он очень редко выражал своё недовольство подобным образом.

Прямо сейчас сменилась дата с 26 апреля на 27 апреля. Однако это никак на него не повлияло. Это показывало, как пристально Чжоу Гонджин изучал отчёт в своих руках.

Чжоу Гонджин приостановил перелистывание и поднял взор с информационного терминала. Слабо вздохнув, он протянул руку к бокалу с вином на столе.

Уже третий раз он получал доклад и не мог найти ни одной ошибки в его содержимом. Хотя он не предполагал, что доклад был написан не верно, ему потребовалась помощь алкоголя, чтобы убрать усталость, которая пришла вместе с подтверждением неприятных проблем в бизнесе.

Этот доклад являлся отчётом о состоянии общественного мнения. В нём содержались результаты использования нелегальных методов влияния на настроения не магической части населения по отношению к волшебникам.

В докладе, размером в приличную стопку бумаг, указывался рост негативного отношения к волшебникам с конца прошлого года. Ситуация заметно ухудшалась месяц от месяца, что являлось четким сигналом, что СМИ делают своё дело.

И всё же, результат показывал, что нужные результаты не были достигнуты и расчетный уровень негатива не был достигнут. Правдиво, что демонстрация Первой школы сыграла в этом свою неожиданную роль, но подобная разница между прогнозируемыми результатами и реальными не могла быть достигнута лишь этим.

Даже учитывая вмешательство Розена, всё равно невозможно полностью объяснить это... Как и ожидалось, причина этого заключается в том, что не все публичные программы следуют нашим указаниям.

На экране он открыл все ежедневные новости из различных новостных источников, которые критиковали волшебников. Было ясно, что не все следовали его приказам. Другими словами, среди СМИ, которые были ответственны за освещение повестки дня, были те, кто нарушил соглашение.

Подумать только, они сглупили и разорвали наш договор... Жестокие методы не согласуются с моими интересами, но...

Чжоу занимался сделками на черном рынке, где не было место юридически законным контрактам. Вот почему он обязан был убедиться, что его договоренности выполняются. Пусть это были лишь устные соглашения, нет, не так – именно потому, что это были устные соглашения, он был обязан использовать различные меры для их воплощения в жизнь – награждать тех, кто их выполняет и наказывать тех, кто не делает этого.

Кстати говоря, мы ведь развлекаем родственников племянника мистера Суна около полугода... Пора бы попросить его сделать кое-что для нас.

Чтобы наказать предателей, Чжоу решил попросить друга оказать ему помощь.

◊ ◊ ◊

27 апреля, пятница. Сегодня Такума не пришел в школу.

Он всё ещё являлся представителем новичков, что делало его довольно известным, среди учеников первого года обучения. Многие из его одноклассников слышали о вчерашних событиях. Его отсутствие на второй день после этого породило кучу слухов, которые разлетались по всему этажу первоклассников.

Он закрылся от всех дома, после того как проиграл сестрам Саэгуса.

Нет, нет, он закрылся дома, из-за осуждения старшеклассниками.

Он не выходит из дома из-за ранений и шока от поражения.

Он выиграл матч, но всё же ответственен за все эти проблемы, поэтому решил остаться дома и подумать о своих действиях.

В конце концов, он был отправлен домой, для самобичевания, поэтому он сейчас дома и планирует месть.

Среди всех слухов преобладали негативные, но некоторые из них были довольно близки к правде.

— Тацуя-ониисама. Такума сегодня также отсутствует.

В свете этих события, получив честный доклад Минами по электронной почте, Тацуя предположил правдивую причину всего этого.

Истина заключалась в том, что, в отличие от слухов, Такума не был помещен под домашний арест в качестве наказания. Правдивыми (якобы) слухами были те, в которых говорилось о его предстоящем матчем со старшеклассником.

Уникальная магия семьи Шиппоу, Миллион лезвий, относилась к магия Стадного контроля, которую можно было активировать без CAD. В сущности, с самого начала в этой магии использовалась замороженная последовательность, которая активировалась, как только волшебник наполнит её псионами, чтобы начать её вызов. Если оставить в стороне сложности Стадного контроля, принцип использования отложенной магии, чтобы обойти процессы CAD, не был столь редким. К примеру, «Магическая пуля Татлум», которая была на вооружении семьи Голди в Англии, была магией, основанной на тех же принципах.

Уникальность Миллиона лезвий заключалась в методах, связанных с созданием задержанного состояния. Короткая активация была записана как заклинание.

На первый взгляд, использовался тот же метод, что и при репликации, но репликация требует вливания псионов в заклинание перед формированием последовательности магии для достижения необходимых изменений. В сравнении с этим, магия семьи Шиппоу условно активировалась задержанной последовательностью, которая не требовала последовательности магии. Перед лицом врага, не требовалось выделять время, чтобы запустить этот процесс.

С другой стороны, это требовало, чтобы задержанная последовательность была подготовлена заранее. Репликация требовала только необходимую информацию для построения магической последовательности, поэтому даже машина могла записать подобное заклинание. По сути, это были одни и те же записи последовательностей активаций, которые загружались в CAD.

Кроме того, подобную запись нельзя было использовать еще раз. И это было вполне естественно, учитывая, что магия уже была вызвана, но не направлена, что фундаментально отличалось от «многоразовой магической записи», к которой стремился Тацуя. Если говорить кратко, то магия Миллион лезвий требовала подготовки.

Чтобы приготовить её к завтрашнему дню, Такума должен кропотливо работать над подготовкой активационного проводника для Миллиона лезвий. Так как он планировал победить в завтрашнем матче, Тацуя не мог его винить в сегодняшнем прогуле.

Кстати говоря, Минами сообщала о действиях Такумы, потому что Тацуя вызвался присоединиться к расследованию о скрытом помощнике Такумы. Минами беспокоилась, что пока Тацуя был связан школьными делами, Такума мог встретиться со своими сторонниками, но Тацуя думал по-другому. Сегодня была пятница и молодежь, которая не являлась учениками магических старших школ, всё равно была обязана посещать обычные уроки. Даже если бы его и не поймали, расхаживание по улицам непременно вызовет подозрения. Замышляя нечто гнусное (вероятно), Такума предпочел бы остаться незамеченным. Тацуя полагал, что любые встречи со скрытыми сторонниками он предпочел бы провести ночью. Также важно было то, что команда Фудзибаяси следила за каждым его шагом и сообщала обо всех его действиях.

Поэтому, до наступления ночи, Тацуя играл роль школьника, сосредоточенного на уроках.

◊ ◊ ◊

— Надо расправиться с Савамурой Йошио. Он генеральный директор Культурной Сети Связи, также известной как Культурная Сеть.

Чжоу говорил это молодому мужчине, сидящему на другой стороне стола – Роберту Суню, положив при этом кожаный портфель на стол.

Роберт открыл портфель. Внутри он обнаружил автоматический пистолет, длинный кинжал, пластиковую взрывчатку с беспроводным детонатором и бронзовое кольцо.

— Вы хотите, чтобы я позаботился о нём?

В ответ на эмоциональный вопрос Роберта, Чжоу печально улыбнулся и покачал головой.

— Это был первоначальный план, но, к сожалению, Савамура Йошио сейчас в деловой поездке в Париже.

Сказав это, Чжоу вручил большой бумажный блокнот Роберту.

Роберт пролистал очень редкий, в эти времена, бумажный блокнот. В нём была фотография молодой женщины и её персональные данные.

— И вы выбрали его дочь в качестве замены.

— Я думаю, что это донесет до него соответствующее сообщение.

Закрыв бумажный блокнот, Роберт вновь посмотрел на чемодан. Его взгляд пал на бронзовое Антинитовое кольцо, которое было передано ему.

— Среди её телохранителей есть волшебники?

— Его нельзя назвать телохранителем, скорее он часто находится рядом с ней. Всё ещё ребенок, но он входит в восемнадцать Замещающих семей.

— Это правда?

Рот Роберта исказился порочной ухмылкой.

— Волшебники, созданные Японскими военными...

Строго говоря, Роберт не совсем понимал всю ситуацию. Десять главных кланов и восемнадцать Замещающих семей образовывали Двадцать восемь семей, в которых все волшебники были созданы магическими Исследовательскими институтами, а не армией. Однако в планы Чжоу не входило исправление мелких деталей. У Роберта был неоплаченный долг волшебникам Японской армии. Чжоу не был настолько глуп, чтобы рушить столь редкую жгучую мотивацию.

— Все приготовления завершены. Хотя я могу вас обеспечить лишь двумя кольцами, но оружие и ножи я могу вам предоставить в любом количестве.

— Этого достаточно. Положитесь на меня.

Чжоу Гонджин широко улыбнулся, глядя на встающего Роберта Суня, держащего в руках телефон, чемодан и блокнот.

◊ ◊ ◊

Вернувшись домой, Тацуя занялся очень редким домашним заданием, но его отвлек тревожный звонок, который прозвучал на углу его стола. Это был сигнал от Фудзибаяси. Пусть он и не слышал от неё, как именно она следит за целью, но учитывая то, что в Отдельном магическом батальоне была нехватка мужчин, вряд ли это была стандартная слежка. Скорее всего, она взломала программу персональной идентификации и с помощью системы наблюдения за улицами отследила перемещения Такумы. Если это было так, он становился соучастником незаконного использования государственных программ, но Тацуя совершенно не чувствовал вины. Он рационализировал свои мысли – Тацуя не считал, что они наблюдали за кем-то.

Уместнее даже будет сказать, что пока он встал со своего места, не было даже намека на чувство вины. Конечно же, он так поступил, чтобы встретиться с Фудзибаяси. Оставив Миюки и Минами смотреть за домом и дав строгие наказы, чтобы они за ним не следовали, Тацуя сел на свой любимый электрический мотоцикл.

Прямо на глазах у Тацуи и компании, фигура Такумы исчезла в среднем, по размерам, здании, полном квартир высшего класса. Он так и не понял, что за ним следили. По крайней мере, он предпринял кое-какие действия, чтобы избежать слежки, но его способности по определению скрытого присутствия были довольно плохими.

— Похоже, глава семьи Шиппоу решил не посылать своего сына на прохождение военной подготовки.

— Мы, может, и называем её военной, но в реальности она лишь охватывает подготовку для разведывательной деятельности. Кстати говоря, капитан Санада здесь?

Тацуя припарковал мотоцикл у станции и сейчас сидел на заднем кресле большого лимузина, из которого они и следили за Такумой, который вошел в здание. Сидящая рядом с ним Фудзибаяси держала на коленях информационный терминал, размером с маленький калькулятор. В то время как Санада сидел на водительском сиденье и манипулировал большой сенсорной панелью.

— Талантливый, но прогнил не меньше, чем Десять главных кланов. Он ведь идеально подходит для нашего подразделения?

Санада повернул голову назад, ожидая ответа. Немного удивленный Тацуя поднял свои брови.

— Вы планируете пригласить этого парня в Отдельный магический батальон?

— Ох, Тацуя против этого? Если тебе не нравится Шиппоу-кун, я полагаю, нам следует отбросить эту идею.

Тацуя раздраженно нахмурился.

— В смысле? Ты так говоришь, словно я могу принять подобное решение.

— Всё же «особый лейтенант Оогуро Рууя» обладает самой большой огневой мощью в нашем подразделении. Мы не можем просто так портить тебе настроение.

Это, конечно же, была шутка Фудзибаяси. Но всё же, расстраиваться по этому поводу бессмысленно. Вот что говорили инстинкты Тацуи.

— ... Не то чтобы мне не нравился Шиппоу. Если он не будет причинять проблем, меня не будут беспокоить его действия. Вот что я думаю по этому поводу.

— Значит, ты не заинтересован в поощрении разногласий?

Тацуя проигнорировал бессмысленный вопрос Фудзибаяси.

— ... Итак, почему ты захотел помогать с расследованием?

В отличие от Фудзибаяси, вопрос Санады был совершенно логичен, поэтому Тацуя ответил на него.

— Если за ним стоят люди или организации, наподобие Бланш, даже если решить вопрос Шиппоу, вместо него появится другой проблемный ребенок.

Пока Тацуя говорил, Фудзибаяси расхохоталась. Она вероятно думала: «И кто же здесь проблемный ребенок?» – но Тацуя не стал размышлять об этом.

— Понятно. Наглость Шиппоу-куна еще можно терпеть, но появление других хулиганов будет удручающим фактом.

— Может и не удручающим... Но как-то так.

Голос, который Тацуя использовал, чтобы ответить Санаде, был буквально пронизан вздохами.

— Ах, похоже, они начинают говорить. Хочешь послушать?

Фудзибаяси спросила Тацую. В одном ухе у неё был наушник. Похоже, устройство наблюдения, установленное на Такуме, начало перехватывать разговор с его «теневым партнером».

(Притворяясь прохожим, Фудзибаяси установила устройство наблюдения на Такуму, проходя мимо него.)

— Да.

Услышав ответ Тацуи, Фудзибаяси засмеялась от восторга и переключила передачу на динамики автомобиля.

◊ ◊ ◊

В общем, на лице у Такумы было недовольное выражение. По крайней мере, в глазах Савамуры Маки Такума был именно таким молодым парнем. Даже когда он говорил о получении высших оценок на вступительном экзамене или становлении представителем новичков – его выражение лица никогда не становилось счастливым.

Однако сегодня его настроение было хуже обычного. Пусть он старался выглядеть как обычно, но Маки смогла понять это. Он никогда бы не смог обдурить профессиональную актрису, которая тренировалась в создании лживых выражениях лица. Тем более это была Маки, которая, вкупе с её естественной красотой, была еще и №1 среди всех молодых актеров из-за своего «лица», которое могло передать любую возможную эмоцию на экране.

— Такума. Я сегодня еще не ужинала. Не составишь мне компанию?

Если бы они сразу перешли к делу, она, вероятно, еще долго выслушивала бы его жалобы, пока он не высказал бы всё своё разочарование. Но Маки планировала использовать «ужин», чтобы он остыл.

— В такой час? Это не повредит твоей внешности?

— Вот почему он будет легким. Он уже почти готов, я принесу его.

Маки мысленно наградила Такуму очками, за то, что он не сказал нечто невежливое, и направилась на кухню.

Она принесла закуски из тонко нарезанных кусочков хлеба, сверху которых была ветчина, лосось, помидоры и авокадо. Еда, конечно, выглядела довольно легкой, но не было гарантий, что в ней было также мало калорий.

Такума уже поужинал, но всё же начал есть закуски Маки без колебаний. Он все еще рос, поэтому мог не волноваться о том, что из-за этого он растолстеет.

В течение пяти минут или около того, рот Такумы был занят едой и питьём. Чтобы проглотить соленые закуски, Такума обильно запивал их соком, не подозревая, что в него был подмешан алкоголь. Также он не заметил, что в самих закусках присутствовал сладкий привкус вина.

Когда «легкий перекус» был прикончен, в основном Такумой, Маки стала говорить с ним голосом «добросердечной старшей сестры», чтобы направить разговор с Такумой в нужное русло. (К сведенью: именно в этот момент Фудзибаяси подключила динамики в машине)

Обычно не раскрывающий перед другими свою слабую сторону Такума был особенно болтлив сегодня по неизвестной ему причине.

— ... Вот что произошло. Такума, ты, наверное, чувствуешь, что упустил возможность.

Мелодичный голос Маки заставил бы любого поклонника упасть в обморок, если бы она утешала его так же, как Такуму. Прямо сейчас, она сидела рядом с ним на трехместном диване, положив свою руку на его плечо и расположив своё лицо поближе к его лицу, пока они говорили.

— Забудь о потерянной возможности! Результат был известен с самого начала! Если бы матч продолжился, моя победа была бы гарантирована!

С самого начала разговора, Такума повторял это несколько раз, но Маки выслушивала его без следа раздражения.

— Конечно же, Такума. На самом деле, победителем был ты. Ты должен был получить уважение и почести победителя. Тебе просто не повезло.

— Не повезло?...

— Да. Пусть некоторые люди говорят, что удача – это тоже талант, но они ошибаются. Истинная сила ведет к победе, независимо от удачи. Однако в таком крошечном матче удача очень сильно влияет. Несколько раз мне не везло, и я получала плохие роли.

Маки продолжала держать одну руку на плече Такумы, в то время как другая рука накрывала его пальцы.

Мягкие нежные касания ласкали кожу Такумы, в то время как запах мёда стимулировал его чувство запаха.

— Именно поэтому, у тебя всё будет хорошо, Такума. Вчера был неудачный день для тебя. Подобное поражение не повлияет на твоё будущее.

— Правда?..

Несмотря на то, что эти слова повторялись много раз, Такума только сейчас отреагировал по-другому. Мысленно вздохнув с облегчением, Маки чувствовала, что сейчас ей надо было сделать ещё один нежный толчок.

— Конечно. Поэтому тебе надо снова прочно встать на ноги.

Маки перенесла руку Такумы себе на колено. Пусть она и предпочитала не использовать соблазнение, но видя столь слабого Такуму, Маки проявила свою дразнящую сторону.

Рука Такумы сразу же проскользнула с колена Маки на её бедро, в соответствии с планом Маки. Она была одета в свободное платье, которое открывалось спереди. Пусть у него и были длинные рукава, но её грудь была открыта, а ткань была достаточно тонкой, чтобы можно было разглядеть её кожу. Через платье, чувство плоти Маки передалось руке Такумы, полностью уничтожив его самоконтроль, который и так был сильно затронут алкоголем.

Такума отбросил руку Маки и обхватил своей рукой её бедро.

В следующую секунду, его руки обхватили плечи Маки.

Маки же только символически сопротивлялась силе, которая толкала её вниз.

◊ ◊ ◊

— Вау, вау, теперь нам обеспечено шоу.

В ответ заинтересованной Фудзибаяси, Тацуя послал ей изумленный взгляд – такого, к сожалению, не произошло. Он не был ошарашен её поведением и собирался снисходительно смотреть в её сторону. На нем было незаинтересованное лицо, которое нельзя было назвать взволнованным.

— А это неплохая возможность.

Слушая звучные голоса, проходящие через устройство наблюдения, Тацуя проговорил это ледяным голосом.

— Хм, ты что-то затеваешь?

С очень веселым выражением лица, сильно заинтересованная Фудзибаяси спросила Тацую.

— Разве недавно в СМИ не было шума из-за отношений актрисы с молодым парнем?

Тацуя говорил объективным голосом, которым он обычно говорил.

— ... Шантаж?

Улыбка Фудзибаяси наконец окаменела.

— В некоторых случаях, мы должны использовать СМИ в своих интересах.

— ... Не могу поверить, что ты смог сразу до такого додуматься.

Санада мог придумать наиболее изощренные ловушки, но когда доходило до его собственных методов, его выражение лица сразу же выдавало его истинные чувства. Тем не менее, он поставил акцент на слове «сразу», так что, вероятно, он пришел бы к такому же решению, если бы немного подумал над этим.

— Если позволить ему сейчас довести дело до конца, то это повредит репутации школы и, пусть мы и не сможем использовать его полностью, давайте представим всё так, как будто он всё же только пытался вступить в связь с ней.

Даже не дрогнув от реакций Санады и Фудзибаяси, Тацуя с легкостью предложил этот план.

◊ ◊ ◊

Оказавшись прижатой к дивану Такумой, Маки спокойно наблюдала за ним со своей позиции. Очаровательное выражение, которое было на ней, не совсем было притворным. Пусть и меньше чем Такума, но алкоголь в её крови также немного притупил голос логики. Однако пусть даже её глаза были немного пьяны, она трезво смотрела на юношу, сидящего на ней. Маки долго развивала навык отделения телесных чувств от своего ментального возбуждения.

Поэтому Маки и заметила одну странность, даже если Такума о ней не подозревал. Стеклянная дверь, ведущая на балкон, открылась со слабым звуком. Можно не говорить, но дверь, которая до этого была точно закрыта, теперь была слабо приоткрыта. Прежде всего, балкон был защищен системой безопасности, которая была снабжена наибольшей огневой мощью, которая дозволялась законами, но сквозь эту защиту проникли.

Не было звука тревоги. Телохранители совершенно не подозревали об этом.

— На помощь! Вор!

Очень пожалев о её чрезмерном увлечении охранными системами, Маки закричала и оттолкнула Такуму в сторону.

Катясь по полу, Такума отреагировал на её крик.

Он посмотрел в сторону, куда смотрел Маки и отчаянно попытался встать на ноги. Однако, быстрее чем он смог увидеть вора, его лицо подверглось слабому удару. К тому времени, как он понял, что в него что-то было брошено, непреодолимая сила Морфия распространилась по Такуме и он упал на пол.

— Такума?!

Из-за порыва беспокойства, её рукав закрыл уголок её рта, поэтому крик отчаяния был несколько приглушен. Она хорошо осознавала, почему Такума упал без сознания. Это был трюк для создания фильмов, и она видела подобное не раз, когда осматривала реквизит. Предмет, брошенный в лицо Такуме, являлся мягким шариком, смоченным в высокоэффективным снотворным. Время действия подобного снотворного было очень коротким, но к слову: он не проснется в ближайшие 5-10 минут.

Пытаясь сдерживать чувство ужаса, Маки посмотрела в сторону балкона. Стеклянная дверь и окно уже были закрыты. Перед дверью стояла фигура в черной маске и одетая в темные одежды, и он или она складывали крылья за спиной. Подобный силуэт словно снизошел из старых фильмов, в котором летучая мышь использовалась как источник вдохновения. Если бы еще сверху маски были бы «уши», то наряд соответствовал идеально. На самом деле, это одеяние было сделано из камуфляжного материала, который поглощал электрические волны, но, конечно же, Маки не знала об этом.

— Миледи, с вами всё в порядке?!

Двое телохранителей ворвались в гостиную. Они вошли ровно в тот момент, когда незнакомец бросил сложенные крылья на пол. Не проверяя принадлежность незнакомца, двое девушек-охранников увидели в нём вора и кинулись на него.

Возможно, он приготовил только один шарик со снотворным. Вор в черном даже не двинулся с места и принял бой. Телохранители держали полицейские дубинки и использовали их для боя внутри помещений. Это были не обычные дубинки – полицейские дубинки были сделаны из эластичного материала и имели заостренный конец, завернутый в пластик, что увеличивало вес, поэтому подобное оружие могло использоваться как булаву или короткий жезл.

Незнакомец легко поймал удар вниз полицейской дубинкой одной из телохранительниц. Он не использовал руку – незнакомец всего лишь использовал покрытую перчаткой кисть.

На один диагональный шаг позади, другая телохранительница делала крюк к окну, чтобы не создавать помех первой и теперь она была в позиции, где две полицейские дубинки могли атаковать. В этом случае, только одно оружие могло стать угрозой. Схватив дубинку, которая ограничивала их движение, он взмахнул кулаком в сторону телохранительницы, которая не могла сбежать.

Девушка-охранник была послана в полёт.

Видя подавляющую мощь, другая девушка немного вздрогнула.

Но незнакомец был абсолютно безжалостен.

Он ещё раз взмахнул черным кулаком.

Телохранительницы Маки были нейтрализованы, так ничего и не сделав.

Стоя перед Маки, которая от ужаса даже не могла сидеть прямо, незнакомец заговорил с ней голосом, который был знаком ей.

— Поправь свой наряд.

Как только он сказал это, Маки вспомнила, что она была почти раздета. Наряд был стянут, поэтому только рукава беспомощно закрывали её тело. К счастью, её нижнее бельё было на месте, но из-за её прежней активности можно было увидеть всю её голую плоть.

— Ах, стоит ли мне прикрываться?

Маки приложила все усилия, чтобы её тело не дрожало, и создала «изящную позу», наподобие той, за которую в самом начале карьеры она получила восторженные отзывы от своего продюсера. Если незнакомец перед ней был молодым парнем, как она предполагала, он сразу же набросился на неё. Пусть она не представляла, зачем он пришел сюда, но если у них возникнут такие отношения, то она победит.

И всё же, её планам было не суждено сбыться. Хотя, она даже не смогла сделать первый шаг.

— Конечно. Ах, впрочем, если тебе удобно, ты можешь ничего не делать – меня это никак не волнует.

Маки почувствовала, словно её окатили холодной водой. Урон её гордости привел к тому, что холодная ярость смогла подавить страх. Она поправила одежду с разъяренным взглядом на лице.

— ... Так будет лучше. Кстати говоря, как долго ты планируешь носить этот наряд? Он совсем не идет тебе, Шиба Тацуя-кун.

Маки говорила привычным голосом и предупредила Тацую, чтобы он не пытался обурить её черной маской, выдавая себя за Бэтмэна – хотя на самом деле это был недавно разработанный шлем, из мягких материалов. Однако она особенно хотела выделить слова «Шиба Тацуя-кун». Другими словами она знала, кто скрывался под маской, кроме того, Маки осознала даже через маску, что выражение лица Тацуи не дрогнуло. Похоже, он специально позволил ей знать это.

— В таком случае, начнем переговоры.

Тацуя в идеальной манере проигнорировал провокацию Маки.

— Переговоры? По какому поводу?

Маки не настаивала на уважении к ней. Прямо сейчас, она явно была в проигрышной позиции. Основываясь на ранних событиях, насилие было бессмысленно против него, а женские чары не возымели эффекта. Маки понимала, что варианты её действий ограничены.

— Сперва, прослушай это.

Маки было тревожно, когда его слова внезапно стали вежливыми. Однако это чувство улетучилось из её мозга, как только она услышала голоса, исходящие из информационного терминала в руке у Тацуи.

Это были голоса её и Такумы, когда они обнимались на диване.

— Ты подслушивал?! Извращенец!

Маки не смогла сдержать возмущение, несмотря на всю опасность ситуации. Пусть она сразу подумала «О, нет!», но она не могла полностью контролировать свою непроизвольную реакцию.

— Я уверен, это станет большой проблемой, как только просочиться в СМИ.

Однако, как только она услышала слова Тацуи, остановившего запись, Маки окаменела.

— Недавно нечто похожее проносилось ураганом по всем новостям... Видимо, даже если идол прошлого, которая уже была в годах, могла поднять такой шум, что уж говорить о прекрасной актрисе в расцвете сил.

— Чего ты хочешь?!

Маки оборвала слова Тацуи своим истерическим криком. Маки была в большей ярости из-за своей неосторожности, а не от подлых угроз, исходящих от молодого парня, стоящего перед ней.

— У меня два требования.

В противопоставление Маки, Тацуя сделал своё заявление спокойным голосом. Его легкий баритон продолжал вызывать беспокойство у Маки.

— Первое: разорви все отношения с Шиппоу. Ах, я не прошу встречаться со мной.

— Я поняла.

Она была сбита с толку из-за того, что не могла понять, в каком направлении ведется этот разговор, поэтому она могла лишь кивнуть головой и подтвердить угрюмым голосом.

— Второе: прекращай деятельность со школьниками.

— ... Что ты имеешь в виду?

Маки не симулировала удивление. Она было сбита с толку намерением, стоящим за словами Тацуи. Даже если она понимала значение этого требования, всё равно не могла понять зачем он его выдвинул.

— Я не знаю деталей твоего маленького плана. Может быть, он принесет некоторую пользу волшебникам, но мне это абсолютно неинтересно. Однако не могла ли ты прекратить взаимодействие с моим непосредственном окружением?

— Э?..

Совершенно сбитая с толку Маки просто пялилась на Тацую, скрывающегося за маской.

— Любой, кто учится в колледже, уже достаточно взрослый, поэтому я не планирую вмешиваться в твою деятельность там. Однако это будет продолжаться до тех пор, пока все это как-то не повлияет на меня. Ты принимаешь эти условия?

— Э, хм... Если это все – да.

Она почувствовала себя опустошенной. И ради этого он готов действовать как бандит – вот что она думала.

С другой стороны, она чувствовала ужас, раздирающий её. Нелегальное проникновение, побои, шантаж. Всё что он использовал, бесспорно, являлись преступлениями в глазах закона. И всё же, он даже не колебался, словно эти действия были для него мелочны.

Молодого юношу абсолютно не волновали законы этой страны...

До Маки, внезапно, дошло это.

— Кто, черт возьми, ты такой?..

Она тревожно спросила это. Логика говорила ей, что лучше бы ей не спрашивать. И всё же, она не могла винить себя в том, что не смогла проглотить этот вопрос. Сегодня ночью, впервые, она действительно поняла, как страшны были люди, о которых она ничего не знала.

— Я сотру эти файлы, если ты будешь выполнять условия.

Она не получила ответ на свой вопрос.

— Благодарю, что встала на мою сторону в ходе этих значимых переговорах.

Тацуя ещё раз надел те «вещи, которые выглядели как сложенные крылья» и бросив эти высокомерные слова направился на балкон.

Маки отчаянно последовала за ним.

Фигура юноши в черном сразу же упорхнула с балкона.

◊ ◊ ◊

С высоты, Тацуя удостоверился, что Маки смотрела вниз с балкона, а после, направилась обратно в комнату. Он сам стоял на крыше здания. Первоначальный план предусматривал использование этого планера, который он носил на спине, чтобы он смог спуститься на первый этаж, но этот план был изменен, как только он заметил подозрительную тень в небе.

Тень принадлежала маленькому летающему судну. На секунду Тацуя подумал, что оно относится к инциденту, который произошел два месяца назад, когда определенное невидимое летающее судно принадлежало к одному из Департаментов разведки JSDF, но он сразу понял свою ошибку, увидев форму судна. Форма этого летающего корабля напоминала ту, что использовались в информационных агентств и киностудиях для проведения аэросъемки. Однако для этого не нужно было полностью красить его в черный цвет. Если бы этот черный корабль принадлежал одной из киностудий, Тацуя предположил бы, что их целью были тайные фотографии.

— Лейтенант, вы видите летающее судно, которое приближается к апартаментам Савамуры Маки?

— Да, я поймала их. Я следила за ними с тех пор, как Тацуя-кун вошел в комнату юной актрисы. Хотя, я даже не думала, что они станут снижаться.

— Вы знаете, кому оно принадлежит?

— Судя по плану полетов, оно должно принадлежать одной из телевизионных компаний.

Фирма, название которой слетело с губ Фудзибаяси, являлась развлекательным отделением в Южном Канто. Судя по всему, это была одна из компаний, которые конкурировала с группой фирм, которой управлял отец Маки.

— Видимо, они ищут, как очернить Савамуру Маки.

— Вполне возможно.

Голос Фудзибаяси был наполнен отвращением – скорее всего, такую реакцию вызвала скрытая фотосъемка.

— Лейтенант, можете ли вы выключить псионный радар в этом районе? 5 минут будет достаточно.

— Ты планируешь остановить их?

— Так точно.

С другой стороны, Тацуя хотел вмешаться в это, потому что он не хотел дать пропасть времени и усилиям, потраченным на переговоры с Маки. Если Такуму сфотографируют в комнате Маки и это попадет в СМИ, скандал будет грандиозный, даже если не они будут за это ответственны.

— Дай мне три минуты, чтобы сделать это.

Этот голос принадлежал Санаде.

— Понял.

Тацуя правой рукой вынул своё любимое оружие – заказной Silver Horn, «Трайдент» – и глянул на летающее судно. Из судна в ту же секунду открылась дверь и спустилась веревочная лестница.

Так они планировали не только тайную фотосъемку, но и нелегальное проникновение, пробормотал мысленно про себя Тацуя, абсолютно не думая о том, что он только что этим и занимался. Он активировал магию прыжка и направился навстречу к открытой двери корабля.

Тацуя не мог разобрать гневные возгласы, идущие из летающего судна, в которое он только что ворвался. Пусть звуки не были похожи на языки Восточной Азии, но Тацуя не мог говорить на Пекинском или Гуантомском диалектах.

Однако он сразу понял, что нынешняя ситуация полностью отличалась от его представлений. Тот факт, что люди, наставившие на него оружие, не являлись членами телевизионной компании, был очевиден.

Конечно же, Тацуя не разрешил им открыть огонь, так как в его правой руке уже был готовый к использованию Трайдент. Смена целей магии Разложения у него почти не занимала времени.

Пять стволов было направлено на Тацую.

Все они потеряли вид оружия до того как упали на палубу летающего судна.

Получив удар от магии Разложения, мужчины отреагировали с удивительной скоростью.

Двое мужчин, стоящие слева и справа от Тацуи, замахнулись на него кулаками. На средних пальцах каждого из них, было надето бронзовое кольцо, которое блекло сияло. В тот же момент, всё летающее судно наполнилось псионовым шумом. Это был явный признак Помех, которые создавались Антинитовыми вибрациями.

Двое мужчин размахивали кинжалами и приближались к Тацуе по качающейся палубе.

Тацуя нажал пальцем на курок CAD дважды.

Сразу после того как магия разложила информационную структуру и стерла весь шум от Помех, все пятеро злодеев упали на палубу с отверстиями в своих обеих ногах.

Однако ситуация не была завершена. Тацуя увидел, как мужчина в центре что-то сжимал в левой руке, прежде чем он упал.

Выпрыгнув из двери летающего судна, Тацуя падал в небе.

В следующую секунду, вспышка породила звук взрыва, и летающее судно покрылось пламенем.

Тацуя понимал, что падение с подобной высоты – не шутка, но сейчас кое-что было намного важнее его собственной безопасности. Если подобное летающее судно упадет на улицы рядом с домами – это станет крупным инцидентом.

Болтаясь в ветре, Тацуя развернулся телом и направил CAD Трайдент на падающее судно.

Падая в небе, он активировал Туманное рассеивание.

Видя, как остатки судна превращаются в пыль, Тацуя вспомнил об использовании магии контроля инерции. Но тут же, Тацуя почувствовал сильнейший удар в спину.

Тацуя упал на крышу другого здания. Высота здания снизила высоту его падения, а частичная активация магии контроля инерции и планер за спиной послужили ему подушкой безопасности. Все вместе эти три фактора спасли Тацую от перелома всех его костей. И всё же, если бы «Восстановление» не активировалось, Тацуя, вероятно, прожил всю оставшуюся жизнь в инвалидном кресле.

— Тацуя-кун, что, черт возьми, произошло?!

Даже голос Фудзибаяси, проходящий через динамик, был полон бешенства.

— Я не уверен. Однако я думаю, что мы найдем определенные зацепки в телевизионной компании. Это летающее судно, скорее всего, было угнано.

Безрадостный голос Тацуи также добавил «Хотя, может это и не угон и в телевизионной компании были их сообщники», до того как он стер все следы своего падения и встал на крышу.

◊ ◊ ◊

Новости о том, что атака Роберта Суня провалилась, быстро достигли ушей Чжоу Гонджина. Если бы операция увенчалась успехом, его подчиненные, ответственные за передачу фотографии дочери, изуродованной до неузнаваемости, несчастному отцу, уже бы доложили об этом Чжоу.

Полностью стереть пылающее судно, которое падает с неба... Только один человек способен на подобное...

К сожалению, никаких доказательств этому не было. В докладе его подчиненного ничего конкретного не было, кроме информации о корабле, который исчез в воздухе, но Чжоу смог верно идентифицировать человека, который сделал это.

... Черт бы его побрал. Снова он.

Они не знали его лично. Всё, что им было известно, это его фигура в шлеме и имена, которые следовали за ним, такие как «Демоническая правая» и «Махешвара».

Во время «Инцидента в Йокогаме», силы вторжения, которым он оказывал содействие, тяжело пострадали от рук неизвестного волшебника. Присутствие «Махешвары» являлось одной из главных причин провала плана вторжения.

Потери, понесенные Великим Азиатским Альянсом во время Инцидента в Йокогаме, не были важны для Чжоу. На самом деле, он надеялся, что японцы и силы Великого Азиатского Альянса обескровят друг друга. Он не ожидал победы японских сил, но ослабление Великого Азиатского Альянса прошло так, как он, в какой-то мере, и хотел.

Однако в этот раз Чжоу не мог просто так посмеяться над этим.

Похоже, мне надо раскрыть его личность.

Пока Чжоу думал над этим, он также чувствовал, что настало время, для смены направления его деятельности, несмотря на то, что операция со СМИ ещё продолжалась.

В конце концов, Мастер просто хочет отомстить людям, которые ответственны за свержение Великого Хана... Его реальной целью не является такая смутная организация, как «Японские волшебники», а один клан.

И у Чжоу были сомнения относительно тех, кто имел особый интерес к «этому клану».

Это не так возмутительно, как вбивание клиньев между ними, но это может сработать.

Чжоу посмотрел на бокал с вином, который не имел ножки, и начал что-то замышлять.

Глава 16

28 апреля, суббота, ровно 15.00. Под руководством Хаттори, Томицука и Такума собрались в Тренировочной комнате №3 в назначенный час.

Хаттори был судьёй в этом матче. Возможно, из-за любопытства вследствие его отношений или по случайному стечению обстоятельств, Тацуя также присутствовал на матче в роли наблюдателя.

Всё же, с точки зрения Тацуи, Такума казался свободным от побочного влияния предыдущих событий как физически, так и морально. Актриса, должно быть, идеально сыграла свою роль. Всё же было довольно разумно предположить, что она не «порвала» с ним. В настоящее время, Тацуя полагал, что дополнительное наблюдение было необходимо.

Остальные присутствующие включали в себя Миюки от Школьного совета, Саваки и Микихико от Дисциплинарного комитета, Кирихару от группы Управления клубами, а так же другую элиту школы. Кирихара даже захватил с собой деревянный меч, а также получил разрешение на CAD.

Они были здесь для силового вмешательства, если оно потребуется.

Это всё из-за того, что в этом матче были некоторые специальные правила. Если точнее, то специальное исключение об «неограниченном использовании Миллиона лезвий» было добавлено в правила. Вмешательство в матч произойдет, только если оппонент сильно пострадает. Тем не менее, предложившим это правило был Томицука – оппонент Такумы в этом матче.

Скорее всего Томицука имел туз в рукаве, который полностью мог нейтрализовать Миллион лезвий. Четко понимал это заявление и Такума. Практически говорилось, что козырь семьи Такума был абсолютно бесполезен. И всё же этот матч был результатом протеста Такумы о дисквалификации из-за использования Миллиона лезвий. Поэтому Такума приветствовал это правило всеми фибрами души и не высказывал никакого недовольства.

В настоящее время, Томицука и Такума стояли напротив друг друга на большом расстоянии.

Сегодня Такума надел униформу для занятий на улице.

С другой стороны, Томицука был одет в униформу клуба Магических единоборств. Его верх состоял из туники без пуговиц, которая доходила до его предплечий, а низ состоял из свободных брюк, затянутых на лодыжках и наколенниках. На ногах он носил мягкие кроссовки, которые одевают во время соревнований. С защитными перчатками на обеих руках, на всех 8 пальцах, кроме больших, были одеты толстые кольца, которые служили устройствами ввода для специализированного CAD, используемого в клубе Магических единоборств. Каждое кольцо соответствовало одной кнопке, поэтому, когда пальцы двигались (при нажатии большим пальцем) или когда псионы собирались вокруг пальцев, сигнал для последовательности активации выбирался кончиками пальцев и передавался через перчатку, которая соединялась с CAD на его запястье. Другими словами, Томицука подготовился очень серьёзно.

Стоя между ними, Хаттори повторил правила. Среди них не было ничего важного, поэтому его объяснения были чистой формальностью.

Посмотрев на них еще раз, Хаттори поднял руку.

Напряжение и тревога заискрились в воздухе. Все присутствующие почувствовали яростную схватку нефизических волн и непсионных волн между Томицукой и Такумой.

Томицука слабо присел на корточки. Такума положил правую руку на книгу, служащую медиумом, которая была в его левой руке.

Кроме них двоих никто не шевелился. Мертвая тишина повисла в классной комнате и даже можно было услышать глубокое дыхание Хаттори.

— Начали!

Голос Хаттори разорвал тишину и покой.

Первым двинулся Такума.

Вернее сказать, что Томицука решил не двигаться.

Такума открыл свою «книгу» и использовал пальцы правой руки, чтобы зажать несколько десятков страниц. Далее Такума разорвал их на куски. Эти кусочки бумаги он превратил в снежинки, применив свою силу.

Было создано, примерно, 80000 бумажных клинков размером 4х4 сантиметра. Такума решил не использовать Миллион лезвий в полную силу, а выбрал утонченную стратегию и управлял небольшим количеством своих клинков.

В ответ Томицука оставался неподвижен и смотрел, как бумажные квадраты постепенно приближались к нему. Глядя на его позу, казалось, что он собирается с силами. И такое предположение оказалось верным.

Белые бумажные квадраты приближались и парили, словно четыре гигантские змеи, ползущие по облакам. Целью их клыков являлись руки и ноги. Такума планировал сперва повредить конечности Томицуки, чтобы обездвижить его.

Кусочки бумаги приблизилась к Томицуке и бумажные снежинки уменьшились в длину и уплотнились. Атака немного замедлилась, а затем резко ускорилась. Шторм бумажных клинков обвился вокруг конечностей Томицуки с намерением разорвать его плоть.

Но в этот момент.

Всё тело Томицуки озарилось взрывом псионной вспышки. На фоне этого ослепляющего света, бумажные клинки снова становились обычной бумагой. Все 80000 бумажных квадратов потеряли свою магическую силу, снова обратились бумажными снежинками и упали на пол.

Саваки, Кирихара, Микихико и компания вынуждены были поднять руку, чтобы заслониться от света. Тацуя, Миюки и Хаттори лишь прищурили глаза.

Все точно знали, что этот свет означал.

— Что за... Прерывание заклинания?

Микихико промолвил изумленным голосом.

— В нашей школе есть кто-то, кто способен использовать это, кроме Тацуи?.. И при этом он тоже второгодка?..

Прерывание заклинания было очень редкой способностью, которой обладали малое количество волшебников. Это не было умозаключением Микихико – это было всеобщим мнением. Его нельзя было винить за удивление от того, что два волшебника в одной школе и на одном году обучения были способны на такое.

— Если быть точным, я полагаю, что надо добавлять термин Контактного типа перед данной фразой.

Миюки была той, кто дополнила слова Микихико.

— Ты абсолютна права! Что и ожидалось от Шибы-сан – иметь такие познания в данной области!

Саваки рьяно кивнул, когда услышал её слова.

— Кстати говоря, Томицука исключительно мотивирован сегодня.

Как сэмпай из группы управления клубами, Саваки знал, что Томицука мог использовать то, что Миюки назвала «Контактным прерыванием заклинания». Эта техника нейтрализовала любую магию, которая входила в контакт с его телом. Для такого заклинания как Миллион лезвий, которое непрерывно изменяло явления чтобы превратить обычную бумагу в клинки, танцующие на ветру, Контактное прерывание заклинаний является естественным врагом.

Саваки очень хорошо понимал, почему Томицука предложил подобные правила – он был абсолютно уверен в себе. Сам Саваки опасался Прерывания заклинания Томицуки, а сегодня сам Томицука буквально рвался в бой. Этот факт очень радовал Саваки. Ведь он сам был ещё молод.

Однако, в отличие от присутствующего старшеклассника, у Такумы не было времени, чтобы восхищаться этим. Он хорошо понимал значение произошедшего – Миллион лезвий был бесполезен против Томицуки.

Ему потребовалась всего одна атака, чтобы понять это.

Нет, это действительно так: прямые атаки бесполезны. Но два дня назад я узнал, что различное применение одной и той же магии может привести к разным результатам!

Глаза Томицуки уставились на него, в то время как Такума укрепил свою уверенность. Сейчас тело Такумы было полностью открыто для атак. Если бы Томицука захотел, он бы закончил этот матч в ту же секунду. Однако это было бы бессмысленно: Томицука понимал, что не может так просто закончить этот матч.

Наконец, Такума встал в другую позу. В ответ, Томицука также поднял активность псионов. Рукой Такума притворился, что собрался переворачивать страницы, в то же время он тайком протянулся к CAD на запястье.

Он активировал магию Воздушные пуля. Такума послал семь воздушных пуль на высокой скорости в Томицуку.

Не дожидаясь результата, Такума активировал следующую магию. Такума даже не рассчитывал, что одними Воздушными пулями он сможет одолеть Томицуку. Эта атака была отвлекающим маневром. Такума использовал персональную магию Ускорения, чтобы переместиться во фланг Томицуки.

И всё же, Томицука уже поджидал Такуму в точке его назначения.

— Кух, ох!

Он принял на себя комбинацию из тяжелого удара и левого хука. Неспособный устоять на ногах, Такума упал на пол. Только из-за своего упрямства он всё еще цеплялся за книгу, которая служила медиумом. Такума воззвал к своему боевому духу, чтобы развеять своё затуманенное зрение и разглядеть фигуру Томицуки.

Томицука остановил свою атаку и смотрел на Такуму свысока. Обычно его красивое мальчишеское лицо выглядело немного детским, но сейчас у него было насмешливое выражение лица, и он смотрел на него как на бешеного пса. Именно такова была текущая ситуация в глазах Такумы.

Внезапная вспышка эмоций пересилила чувство страха в данный момент. Стоя одним коленом на полу, Такума левой рукой пролистал книгу.

Первая атака на Томицуку содержала в себе в два раза больше бумажных кусков, нежели эта. В этот раз, квадраты не были разделены на 4 потока и собрались в единый рой. Увеличение количества объектов в «стаде» Стадного контроля, уменьшало силу вмешательства. Собрав магическую силу с четырех потоков в один, Такума собирался напрямую бросить вызов Прерыванию заклинания Томицуки.

... но это было уловкой, так как настоящим ударом являлась следующая атака, которая активировалась секундой позже.

Купаясь в свете, выпущенном Томицукой, 16000 бумажных квадратов превратились в бумажные снежинки и упали на пол.

Словно прорываясь через облака, 20000 бумажных клинков были выпущены с секундной задержкой и летели навстречу Томицуке словно торнадо.

"Я поймал его," - подумал Такума. Прерывание заклинания было способностью, которая выбрасывала огромное количество псионов. Они не просто выбрасывались: требовалась последовательность магии для создания достаточного давление, чтобы сдуть магию. Невозможно, чтобы он мог использовать постоянно.

Однако в теории Такумы была ошибка. В это мгновение он понял, что он выдавал желаемое за действительное, и вся его теория была ошибочной.

Двадцать тысяч клинков были превращены в 20000 бумажных обрывков в тот же момент, как только вошли в контакт с телом Томицуки.

Что же до Такумы, который только что смог встать на ноги – Томицука нанес ему решающий удар в этом матче.

— Достаточно. Победитель – Томицука.

После того, как Хаттори объявил имя победителя, Томицука слегка поклонился.

После он встал на одно колено рядом с Такумой, склонившимся на полу.

— Шиппоу, ты в сознании?

Такума застонал от сильной боли, чем показал, что он все еще был в сознании. Всё потому, что Томицука бил его в определенные точки в соответствии со своим планом.

— Благодарю.

Прокашлявшись, Такума наконец-то смог ответить на вопрос.

— Тогда посиди у стены и отдохни немного.

— ... Понял.

Оправившись от полного поражения, Такума послушался Томицуку, не думая, что стояло за этими словами. Вцепившись в область живота, куда и пришлись удары, он, шатаясь, ушел к противоположной от остальных наблюдателей стене. Прислонившись к стене, Такума постепенно сполз на пол.

Убедившись, что Такума смог добраться до стенки, Томицука проследовал к Тацуе.

— ... В чем дело?

На вопрос Тацуи, до сих пор молчащий Томицука, наконец-то открыл рот.

— Шиба-кун, я хочу сразиться с тобой!

Обрисовав в голове всю эту ситуацию, которую трудно было высказать словами, Тацуя лишь склонил голову и задался вопросом – «почему?».

Окруженный массой шокированных взглядов, Томицука беспокойно отвел свои глаза. Всё же, словно приняв решение перейти Рубикон – хотя это было слегка преувеличено, но у него был взгляд, словно он собирался сделать прыжок на тарзанке, когда он взглянул в глаза Тацуи.

— Я хочу, чтобы Шиппоу увидел твою силу!

Томицука смотрел на Тацую пылающим взглядом. По его мнению, он предусмотрел, что Тацуя мужественно согласится на его предложение. Однако это лишь углубило непонимание Тацуи.

— Я не совсем понял, о чём ты говоришь.

Как только он сказал это, Томицука выглядел так, словно его загнали в ловушку –увлекательное зрелище.

— Это, ну, было слишком резко. Другими словами...

— Может позволим Шиппоу увидеть бой между невероятными людьми?

Тем, кто подобрал достойное объяснение для паникующего Томицуки, оказался Хаттори. Но этих слов было недостаточно, чтобы развеять мистификацию Тацуи.

— Если вы хотите показать ему матч между людьми с достаточной силой, разве не будет более подходящим матч между Председателем Хаттори и Саваки-сэмпаем?

— Шиба, это не имеет смысла, если он не узнает, насколько силен именно ты.

Объяснения Хаттори так и остались незакончены.

— Онии-сама, разве это не великолепная идея?

Тем не менее, в этот момент, сильнейшая разжигательница огня пришла на помощь Томицуке и Хаттори .

— Я верю, что показывать пример младшеклассникам также является задачей членов Школьного совета.

По какой-то причине все старшеклассники и их ровесники (кроме Тацуи), присутствующие здесь, мысленно связали «членов Школьного совета» и «Онии-саму».

— Я тоже думаю, что настало время показать способности Онии-самы.

Мотив Миюки был вульгарным и не соответствовал ожиданиям Томицуки и Хаттори. Также, за её улыбкой, скрывались разочарование и беспокойство в таком количестве, что Тацуя понял, что «оставить всё как есть – плохая идея».

— ... Ну, если ты так говоришь, я согласен.

Тацуя изменил своё мнение, хотя, скорее всего, он решил его изменить, и это было именно то, чего Томицука так хотел.

И это чувство ощущал не только он.

Хаттори продлил разрешение на пользование этой комнаты именно из-за того, что он знал с самого начала, что так всё и случиться. Все ученики третьего года обучения, присутствующие здесь, знали об этом плане. С разрешением, которое было уже получено, они могли начать матч в любой момент. Но сначала надо было очистить пол.

— Пожалуйста, оставьте это мне.

Миюки вызвалась очистить весь пол от бумажных ошметков. Использовав свой CAD, она заставила воздух двигаться. Воздушные потоки покрыли весь пол сложным водоворотом и собрали весь мусор в кучку за несколько секунд. Используя пылесос, предусмотренный в этой комнате, Миюки уничтожила все обрывки бумаги.

Видя естественное исполнение сложной первозданной магии с хирургической точностью, все ученики третьего года обучения смотрели на неё восхищенными взглядами, Микихико и Томицуки изумленно выдохнули, в то время как Такума снова получил серьезный удар. Исключая процесс уничтожения бумаги, магия, которой управляла Миюки только что, сильно превзошла техническую сложность магии Миллиона лезвий Такумы.

— Шиба-кун, этого достаточно?

— Да, всё в порядке.

Тацуя передал плащ Миюки, чтобы войти на поле битвы в своей униформе.

— Мне лучше снять свою обувь?

— Нет, можешь оставить всё как есть.

Эта фраза подразумевала, что Тацуе можно было спокойно бить ногами, одетыми в обувь на толстой подошве.

Далее Тацуя и Томицука встали друг напротив друга в центре комнаты.

Хаттори оставался судьёй. Однако в этот раз он пропустил объяснения.

— Вы готовы? Начали!

Как только Хаттори дал сигнал, Тацуя и Томицука сорвались с позиций.

В отличие от предыдущего матча, Томицука агрессивно помчался на Тацую.

И всё же, отступление Тацуи было ещё быстрее. Одним прыжком он перемахнул на другой конец Тренировочной комнаты и наставил свой CAD на Томицуку.

Применяемая магия Тацуей была магия Разложения – Туманное рассеивание.

Несмотря на шок Миюки, Тацуя нажал на курок CAD.

... И ничего не произошло.

Как я думал.

Совершенно отличаясь от бледного лица Миюки, которая прикрыла уголок рта одной рукой, на Тацуе было выражение лица, показывающее, что это было в пределах его ожиданий, и он прыгнул в сторону, чтобы уклониться от удара Томицуки, который был усилен персональной магией ускорения.

Это не давало ему лавры храбреца, ведь он уже предсказал, что Туманное рассеивание будет обнулено.

Тацуя видел, что защитные элементы одежды Томицуки были покрыты густым туманом, который превращал их в размытые объекты. Именно так он видел фигуру Томицуки через Идею.

Плотное облако, окружающее тело Томицуки, являлось псионной броней, которая скрывала его персональную информацию.

Прерывание заклинания являлось контрмагией, которая полагалась на псионное давление, которое сдувало последовательность магии с цели.

Однако Томицука не использовал псионы, словно пушечное ядро, для сдувания последовательности магии. Толстый слой псионной брони окружал его «тело» и препятствовал любому вторжению последовательности магии.

Если Прерывание заклинания было артиллерией, то контактное Прерывание заклинания Томицуки было стальной стеной. Более того, эта стена не строилась из информации и была лишь массивным количеством псионов, случайно обвивающих его. Даже для Тацуи пробиться через эту линию обороны и точно поразить Томицуку магией не являлось легкой задачей.

В связи с этим, используя явление, вызванное магией, для атаки должно пробиться через псионную броню.

И всё же, пока Тацуя не использовал атаки через Идею, он оставался неполноценным волшебником, который не мог прямо использовать магию, чтобы повлиять на физическое явление.

После того, как Тацуя уклонился от пятой атаки, волнение стало сгущаться в сердце Томицуки.

Он был известен под прозвищем Нулевой диапазон и не обладал дальнобойными магическими атаками. С другой стороны, он был уверен, что его возможности вдвое превосходили возможности любого человека, когда дело доходило до ближнего боя.

И, тем не менее, от его атак с легкостью уклонялись.

Он не уворачивался с помощью магии – это был результат комбинаций магических и физических техник.

Хоть у меня и были сомнения, но я даже не думал, что он на такое способен...

Честно говоря, в нем росло чувство страха из-за силы его оппонента. Но, в то же время, его мораль росла.

Но я не собираюсь проигрывать. Я не могу проиграть на такой дистанции!

Шиппоу исчез из сознания Томицуки. Повод для этого матча, а также роль, которую он собирался сыграть до конца, также исчезли из его ума. Вся его воля была полностью направлена на достижение победы.

— Они оба чертовски хороши! Я знал о навыках Томицуки уже давно, но я даже не представлял, что Шиба-кун настолько способен.

— Я больше удивлен тем, что Томицука способен держаться против старшего Шибы в бою.

Услышав разговор его сэмпаев, Микихико мог лишь почувствовать изумление. Его мнение совпадало с мнением Кирихары. Он никогда не думал, что кто-либо из его сверсников способен держаться в матче с Тацуей на равных. Микихико чувствовал, словно он впервые видел, как Тацую прессинговали в бою.

Тацуе стало сложно уклонялся от атак Томицуки. Сейчас он был вынужден контратаковать. Тацуя держал CAD в правой руке, что явно показывало, что Тацуя осознал это. По правилам матча, нельзя было бить противника c помощью CAD. Даже не учитывая это было видно, что атаки Томицуки зажимали Тацую.

Внезапно, почувствовав некоторое беспокойство, Микихико сменил направление взгляда.

Там, куда он смотрел, Миюки стояла с совершенно нечитаемым выражением лица, словно она сосредоточила всё своё внимание на своём брате.

Прислонившись к стене, Такума был абсолютно разбит, видя ту битву, которая развернулась перед ним.

При беглом осмотре, бой казался обычной дракой. Нет, благодаря случайным ударам, он больше казался матчем смешанных боевых искусств. Однако высокоуровневые магии стояли за каждым ударом. Именно потому что он обладал талантом для распознавания этих атак, его психическое потрясение лишь усиливалось.

Томицука приближался со скоростью, за которой не мог уследить глаз. Хотя он использовал персональную магию ускорения, чтобы поднять физическую скорость своего тела, эту скорость нельзя было описать фразой «так быстро, как это возможно». В сфере сознательного контроля, он поддерживал максимальную скорость, которую его сознание было способно контролировать.

Тем не менее, темп Томицуки был нестабильный. В мгновение, когда он двигался вперед, создавалось ошибочное мнение, что пол, которого он касался, начинал вибрировать. Конечно же, эта вибрация создавалась магией Тацуи. Несмотря на это, даже если вибрационные волны появлялись там, где стоял Томицука, они сразу же обнулялись (или так казалось) случайной активацией Прерывания заклинания. Такума персонально для себя отметил это. Тем не менее, толчки, которые сопровождали эти вибрации, были чистым физическим явлением, которое не могло быть рассеяно Прерыванием заклинания. Если бы они случались на земляной почве или бетоне, эти толчки, скорее всего, невозможно было заметить. Однако пол в Тренировочной комнате был сконструирован с определенными требованиями прочности и гибкости, чтобы он мог смягчить падение, но не мешал движению. Принимая это во внимание, Тацуя использовал магию, чтобы вмешаться в это.

Его тело уже приняло это во внимание, и его поза не нарушалась, поэтому Томицука слегка замедлялся, чтобы максимизировать текучесть движения его тела. Используя эту краткую брешь, Тацуя нацелил CAD на Томицуку и нажал на курок. В тот же момент, Колебательная магия ринулась навстречу Томицуке с такой скоростью, что у Такума даже не было времени, чтобы осмыслить процедуру развертывания последовательности активации. Основываясь на колебании псионов, эта магия содержала в себе Колебательную и Несистемную магии.

Эта магия не обладала силой сбить с ног Томицуку. Такума предположил, что эта магия, вероятно, делала большой акцент на скорости, нежели на силе. Такума предположил, что он не смог распознать последовательность активации, потому что так и было задумано или это было из-за помощи CAD.

Как и говорилось: даже если магия не обладала силой сбить с ног Томицуку, это совсем не значило, что никакого эффекта не достигалось. После того как псионные волны ударили, псионное поле вокруг Томицуки слегка закачалось. Превращаясь в шум и дым, псионные волны слегка притупляли чувства Томицуки.

Следующий удар был реальной атакой. Левой ладонью Тацуя нанес удар Томицуке. Такума заметил, что какая-то магия была в его левой руке.

Снова Тацуя показал другую атаку. В этот раз, Томицука перешел в защитную стойку. Используя правую руку, завернутую в контактный Прерыватель заклинаний, он блокировал левую ладонь Тацуи, в которой была магия Колебательного типа. Перед лицом разных атак, Томицука использовал лишь один щит, чтобы защитить самого себя.

К этому времени левая рука Томицуки пошла навстречу животу Тацуи. Уклонение было довольно сложным, потому что ранняя атака была заблокирована, и Тацуя едва успел скользяще защититься правой рукой.

Томицука активировал Ускоряющую магию «Взрыв». В середине создания магии, Тацуя использовал Прерывание заклинания, чтобы уничтожить магию, которая собиралась активироваться.

Чтобы избежать последующей атаки, Тацуя отпрыгнул далеко в сторону. Такума в этот момент забыл дышать, смотря за этим. Он не мог поверить в то, что разворачивалось перед ним, и был в ужасе от того, что его чувства волшебника давали сбои.

Ускоряющая магия Томицуки была развеяна во время формирования. Используя прерванный феномен за начальную точку, Тацуя активировал собственную магию Ускорения.

Такое вообще возможно?!

Такума хотел прокричать это. Если бы его шок не был таким сильным, то он, без сомнений, так и сделал бы. Это правда, что одинакового типа изменения явления, последующая магия может быть использована без последствий вмешательства силы изменения явления предыдущей магии. Так как Взрыв имел ускоряющий вектор, который расширялся от точки активации в полусферической манере, то ускорение для прыжка в сторону не нарушало его принципы.

Однако это не просто не нарушало его принципы. Такума никогда ранее не думал о возможности использования магии другого человека, для создания нового изменяющего явления, действуя в соответствии с физическим правилом наименьшего сопротивления.

Перед его глазами показывалась та же самая «магия», которую он сам использовал. Это были те же техники и они принадлежали тем же категориям. И всё же, его собственная магия даже рядом не лежала с уровнем той магии, которая разворачивалась перед ним. Такума был полностью разбит той дуэлью, которая шла пред его глазами.

Мои атаки не попадают!

Томицука всё больше и больше нервничал.

С момента начала матча прошло только 10 минут. И всё же, в отличие от физического состояния, ментальная усталость Томицуки была подобна усталости от многочасового боя.

Текущая ситуация была благоприятна для него. Без сомнения – на его стороне было преимущество. Томицука был полностью в этом уверен. Хоть он пока и не нанес решающий удар, Томицука чувствовал, что его атаки наносили урон, даже если они попадали в защиту оппонента. Томицука понимал это по контакту.

Однако не только Тацуя получал урон. Томицука сам мог засечь накопленный износ и порванное снаряжение на нём. Пусть он и удачно блокировал все атаки оппонента, урон, который он получал, шел не по физическому телу. И всё же, именно этот урон неуклонно приводил к обрушению его щита. Каждая из атак, направленная на него, была одинакова в том смысле, что содержала в себе несистемную магию Колебания. Колебания отскакивались от щита и рассеивались, но в ту же секунду, вибрация проходила по всему щиту. Эта вибрация трясла псионы, в результате чего псионное поле расширялось, словно нагревалось, предупреждая Томицуку, что в эти моменты снижается плотность поля.

Томицука сам был неспособен стрелять псионами на расстояние и мог только поддерживать поле, которое плотно окружало его тело. Этот недостаток и был причиной невозможности использования магии на длинных дистанциях. Ученые магии вызвали его родителей и объяснили, что этот феномен показывал, что его «ядро» сильно притягивало псионы, сильно ограничивая их естественный поток из тела. В какой-то мере, контактное Прерывание заклинаний, которое обсуждали Миюки и Саваки, было вторичным продуктом его проклятого физического состояния.

Томицука уже давно смирился со своим состоянием. Потратив значительные усилия, чтобы добиться чего-то, что можно было использовать как магию дальнего радиуса, он превратил своё уникальное состояние в оружие ближнего боя, которое не встречалось более ни у одного волшебника. Стоя против чистых физических атак, которые шли на него как ударные волны, испускаемые ускоренными кулаками Саваки, – тот факт, что президент клуба Магических боевых искусств, был известен под смущающим прозвищем «Маховый Кулак», оставался в секрете, который знали лишь члены этого клуба – требовался «немногим больший» уровень защиты, но в отношении прямого контакта с магией Томицука был абсолютно уверен в себе.

Несмотря на это, псионное поле, которое должно было только контактировать, слабо расширялось под ударами Тацуи.

Эта деталь поражала Томицуку настолько, что он не мог это выразить. Это был не простой страх или трусость, а шок, подобный тому, который мог испытать заглянувший в ящик Пандоры.

Псионное поле, которое не могло распространяться, теперь расширялось. Разве это не было его недостижимой мечтой?

Томицука поспешно успокоил своё бурлящее сердце.

Его противника нельзя было победить, думая о таких вещах.

Чтобы покончить с этим он решил использовать свой козырь.

Всё тело Томицуки покрылось псионами. Кроме Тацуи, все смотрящие в комнате могли почувствовать это.

Тело Томицуки ускорилось взрывной скоростью. И те двое, которые поняли, что это не являлось персональной Ускоряющей магией, были Тацуя и Саваки.

Псионы, которые были завернуты вокруг тела Томицуки бесформенным облаком, внезапно организовались. Они встали на места, подчиняясь воле Томицуки.

Гораздо более точным, нежели ранее, был нанесенный Томицукой удар по туловищу.

Последовательность магии «Нагрев» покрывала его ноги. Если он будет поражен этим ударом, то урон будет сравним с купанием в микроволнах электромагнетизма. Используя локоть в качестве локальной точки для Прерывания заклинания, Тацуя планировал заблокировать удар, усиленный магией Нагрева.

Но всё же, правая нога Томицуки неестественно остановилась за момент до контакта с левым локтем Тацуи.

Магия Нагрева была снесена Прерыванием заклинания, идущим с локтя, но для Томицуки это было ожидаемым результатом.

С текущей позиции, с протянутой правой ногой, Томицука использовал правый хук. Нет, точнее, это был не совсем правый хук. Он атаковал не кулаком, а пальцами, создавая удар ладонью. И всё же, его текущая изогнутая поза обычно была неспособна на удар с какой-нибудь значительной силой.

Несмотря на это, удар ладонью Томицуки был одновременно быстр и силен. Изогнувшись в талии, чтобы заблокировать предыдущий удар, Тацуя не был в состоянии уклониться от этой атаки.

ПАХ, прозвучал безжизненный звук.

— Онии-сама!

Вместе с печальным вскриком.

Тело Тацуи покатилось по полу.

Опустив правую ногу и втянув обратно правую руку, стоя только на левой ноге, Томицука моргнул в шоке, стоя словно кукла.

— ... Томицука на удивление коварен. Этот негодяй целился в барабанную перепонку старшего Шибы.

Кирихара увидел, что удар ладонью Томицуки совершался изогнутыми пальцами, чтобы сконцентрировать воздушное давление в точке удара.

— Хо, и он смог отпрыгнуть сам! Не могу поверить, что он смог нейтрализовать Само-Марионетку Томицуки в подобных условиях. Шиба-кун, хорошая работа!

К тому времени как двое учеников третьего года обучения закончили разговор, Тацуя уже встал на ноги. Саваки правильно понял, что Тацуя специально откатился так далеко.

Изумленное выражение Томицуки было из-за того, что он не испытал никакого физического сопротивления, хотя полагал, что уйти от атаки было невозможно. Если Тацуя усилил свою шею, чтобы защитить голову от тряски, любая жесткость в его ноге или талии привела бы к отдаче в руку. Если бы он расслабился для отскока назад, используя силу удара, то, естественно, чувствовался бы мягкий контакт. Другими словами, Тацуя расслабился, но в то же время применил некоторую силу.

Томицука подавил шок, который бил из его сердца, и снова активировал Само-Марионетку. Эта магия, который использовал магию Движения для контроля собственного тела. Эта последовательность магии пыталось магически подавить сопротивление плоти настолько, насколько это было возможно, не превосходя пределы суставов.

Это не была магия, которую можно было использовать бессистемно. С точки зрения дизайна, современная магия могла лишь имитировать движения. Тем не менее, это позволяло создать атаку, подобную предыдущей, которая полностью игнорировала человеческую анатомию и законы физики.

Томицука превратил себя в кукловода, который управлял собственным телом как куклой и проводил атаки, который шел в разрез со всеми теориями ближнего боя. Тацуя увидел его движения в тот момент, когда псионы окружили тело Томицуки.

Всё тело Томицуки было покрыто единственной последовательностью магии. Это была невероятно сложная последовательность магии, которую даже высококлассным волшебникам было бы трудно воссоздать. Возможно, он мог это, потому что не хотел вмешиваться в последовательность магии, но беспорядочные псионы, окружившие его тело, теперь были выстроены в порядок и организованы, создавая неприкасаемый Эйдос, который мог лишь позволить Само-Марионетке действовать.

Беспорядочный хаос был преобразован в упорядоченный мир.

Порядок был одновременно формой и проектом.

«Разложение» Тацуи могло разрушать проекты. Пусть он не мог разрушить бесформенные объекты, но он мог разобрать всё, что имело форму – даже Эйдос.

Бесформенное облако псионов обернулось вокруг Томицуки и сейчас создавало форму собственной магии Томицуки.

Через «Элементальный взгляд» Тацуя понял это сразу. Он также увидел невероятно удачный момент для победы.

Тацуя направил псионы в CAD. Он не имитировал использование CAD, а на самом деле использовал его для магии Разложения. Он выбрал использование магии «Рассеивание заклинаний».

Тацуя нажал на курок.

Сформированная в руке магия Тацуи разрушила информацию и разрезала броню Томицуки.

Незащищенная боевая марионетка была нацелена на Тацую.

Тацуя собрал концентрированный блок псионов в левой руке.

Твердый блок был настолько крепок, что мог прорваться сквозь броню Томицуки, даже если бы он её восстановил.

Это было не для сокрытия своей силы, а для достижения победы. Вместо выбора магии, которая была более ему привычна, но могла быть заблокирована неполной броней, Тацуя выбрал магическую пулю, которая определенно пронзит несовершенную броню.

Разработанная и отточенная для сражений против бесчеловечных объектов, огромное давление и высокая проникающая способность – Дальний удар, названный «Пробивающий магический снаряд» (придумал Якумо), вылетел из руки Тацуи и пронзил боевую марионетку под именем Томицука.

Приняв бесплотный пушечный выстрел Томицука отлетел назад. Это был побочный эффект Само-марионетки. Как только он пострадал от прямого мощного удара, это впечатление переписало переменные последовательности магии. Использование последовательности магии, которая не имела полного командного интерфейса, привело к теоретическим просчетам, что в итоге привело к поражению Томицуки.

Посланный в полет собственной магией, Томицука приземлился и лежал в позе с раскинутыми конечностями во все стороны, без возможности пошевелить хоть мускулом. Так как он не был способен восстановить силу своих расслабленных мышц во время, он перенес легкое сотрясение мозга.

— Победитель – Шиба.

Проверив состояние Томицуки, Хаттори объявил победу Тацуи.

— О...

Пробормотав «Онии-сама», Миюки склонила свою голову. Забывшись, она собиралась броситься на руки Тацуе, но смогла остановиться в последнюю секунду.

Тацуя нежно улыбнулся Миюки, когда та подняла свою голову.

Кивнув на блестящую улыбку от своей сестры, Тацуя развернулся.

Положив CAD в правую кобуру за поясом, он прошел туда, где лежал Томицука.

— Томицука, можешь встать?

Всё ещё лежа на полу, Томицука использовал правую руку, чтобы крепко схватиться за протянутую Тацуей правую руку.

— Благодарю.

Подтянувшись с помощью Тацуи, Томицука наконец-то смог встать на ноги. Его немного шатало, но сотрясение не было слишком серьёзным. Походка Томицуки быстро пришла в норму.

— Как я и думал. Ты действительно силен, Шиба-кун.

— Ты тоже, Томицука. Это было больно.

Видя как Томицука честно стягивает свой шлем, Тацуя улыбнулся ему покрасневшим лицом.

Рядом с ними промелькнула фигура.

— Ах, ей, Шиппоу!

Не поворачивая голову, Такума сбежал из Тренировочной комнаты №3.

◊ ◊ ◊

В конце гаража клуба Робототехники была пустая зона рядом с объектами для практики на открытом воздухе, ставшая популярной зоной для приватных разговоров.

Но всё же, Такума пришел сюда не за этим. Он случайно тут очутился, сбегая от глаз и ушей других людей.

Перед громадным деревом, которое, на удивление, не имело «проклятых» легенд, приписанных ему, Такума стоял в оцепенении в течение долгого промежутка времени. Однако, возможно, из-за того, что он не мог справиться с волнением, нагромождающимся внутри него, он внезапно начал бить по дереву правой рукой.

— Черт, черт, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!!

Он потерял счёт ударам по дереву.

— Остановись, Шиппоу. У тебя рука в крови.

Когда его растущие проклятья прервались, голос позвал его сзади.

Такума быстро повернул свою голову.

Там он увидел Касуми, смотрящую на него с изумлением.

— Саэгуса, ты!

Видя, как Такума яростно пожирает её взглядом, Касуми подняла руки вверх и нежно ими потрясла.

— Ах, не пойми неправильно. Я не следовала за тобой. Я всего лишь случайно оказалась тут.

Сказав это, Касуми направилась к хмурому Шиппоу. Она достала платок и свернула его в повязку, а потом схватила руку Такуму, пока тот пялился на неё всё это время.

— Что ты делаешь?!

— Ааа... Кожу сорвал.

Касуми сморщила брови видя кровь и обернула платок вокруг руки шатающегося Шиппоу.

— Прости, у меня нет разрешения на использование магии Исцеления. Запомни, что тебе лучше потом наведаться в лазарет.

Такума не мог ответить Касуми. Он мог лишь смотреть на платок, окрашенный его кровью.

— Ох, и тебе не нужно возвращать платок.

— ...

Стоя перед абсолютно безмолвным Такумой, Касуми глубоко вздохнула.

— Тебя, должно быть, неплохо побили.

— ...

— Как и ожидалось, планка у старшеклассников довольно высока.

— ... Почему?

Глаза Такумы продолжали смотреть вниз.

— Хм, почему – что?

Наконец, увидев его реакцию, Касуми продолжила это предложение.

— Почему эти парни так сильны?!

Крик боли. Этот крик, должно быть, подобен ситуации, когда плюются кровью, – подумала Касуми. И «тех парней» Касуми также инстинктивно знала.

— Они же ученики старшей школы, как и мы, не так ли?! Между нами всего один год разницы! Так почему же эти парни настолько сильны?!

— Разве должна быть какая-то особая причина?

— Что ты хочешь этим сказать?..

Касуми наконец почувствовала, что у них налаживается общение, но она была слишком глупа, чтобы сказать это вслух.

— Они должны быть сильны, потому что они сильны. Вполне логично... Если ты хочешь понять причину, то она в том, что они, должно быть, усердно работают над собой, не так ли?

— Но я тоже!..

— Ага, ты тоже, должно быть, усердно трудился. Также и я. И всё же, конечно же, эти парни сильнее, потому что они прилагали гораздо больше усилий, верно?

— ...

— Я не сомневаюсь в твоем таланте, хорошо? Я также верю, что большая часть моей силы идет именно от моего таланта.

— ...

— Но все эти «возможно» поколебали даже меня... Их сила пришла совсем из другого места, нежели от таланта, ты согласен с этим?

Такума поднял голову и посмотрел в глаза Касуми.

В глазах Такумы стекала слеза сожаления.

— Ну, я не особо интересуюсь этими «может быть». Раз ты хочешь стать сильнее, тогда это твоя проблема. Помни, что сила Шиппоу принадлежит только Шиппоу.

Сказав это, Касуми развернулась и исчезла из поля зрения Такумы.

И снова Такума изливал злость на дерево, но в этот раз он использовал ладонь, вместо кулака.

◊ ◊ ◊

Разделившись с членами группы управления клубами с Хаттори во главе, Тацуя вернулся в комнату Школьного совета и сел за свою парту, перед тем как открыть коммуникатор. Печатая на клавиатуре со скоростью, недоступной для понимания человеческим глазом, он создал сообщение, получатель которого сейчас также присутствовал в комнате школьного совета.

««Да, Мастер?»»

Установив целью Тацую, Пикси начала с ним говорить с помощью телепатии.

««Ты закончила изменять записи?»»

Избегая письменных документации других членов школьного совета...

««Всё как вы и приказали. Фальшивые записи были загружены.»»

Он получил ответ, которого желал.

««Мастер, я помогла вам?»»

««Конечно же, да. Благодарю за работу.»»

Он даровал слова благодарности монстру, который хранил секрет.

««Можешь сегодня отдыхать.»»

««Да, Мастер. Перехожу в режим ожидания.»»

Дав кукле приказ отдыхать, Тацуя стер запись этого разговора.

Эпилог

– Этот летающий корабль на самом деле украли. Согласно показаниям телевизионного агенства, коды, использованные для запроса плана полета, тоже были выкраны.

В настоящий момент Тацуя разговаривал с Фудзибаяси через телефон, установленный в его комнате.

Они обсуждали летающий корабль, который они сбили ночью. Это был результат расследования. За суицидальную атаку на Тацую, которая доставила ему много боли, были ответственны террористы или криминальная организация.

– К сожалению, мы узнали только то, что они связаны с китайской криминальной организацией.

Однако, как и сказала Фудзибаяси, результаты расследования были не утешительными.

– Китайская криминальная организация… Разве это не значит, что ты уже знаешь, кто они?

– Хм, не всех. Он уже противостоял тебе раньше, Тацуя-кун.

– Безголовый дракон?

– Остатки. Роберт Сунь был кузеном внука Ричарда Суня, лидера Безголового дракона. Он вел вертолет.

– Кузен внука?..

Тацуя проглотил фразу «Разве он не чужак», которая была у него на языке, потому что вспомнил о кое-ком, кто был рядом с ним.

– Ну, он дальний родственник. Скорее всего, поэтому так мало людей пошло за ним после краха Безголового дракона.

Тем не менее, казалось, что любой, кто будет размышлять об этом, придет к тому же заключению. Однако сейчас было не то место и время, чтобы думать о таких тривиальностях. – Конечно, инцидент прошлой ночью не мог быть организован такой маленькой группой. Вне зависимости от того, были ли они исполнителями или организаторами, некая поддержка должна была присутствовать…

– Что и осталось неизвестно?

– Верно.

Ситуация оказалась намного более серьезной, чем представлял Тацуя. В обычном случае, даже попытка теракта в сердце Токио была серьезным делом, а сейчас террористов поддерживал скрытый покровитель, которого даже Фудзибаяси не смогла раскрыть. Конечно, они учитывали, что у них нет никаких доказательств в данный момент. Тем не менее, этого противника не стоит недооценивать.

Однако, мысль, мелькнувшая в сознании, Тацуи была не «Надеюсь, это не станет проблемой», а более эгоистичная «Надеюсь, это проблемное происшествие не заденет Миюки и меня».

◊ ◊ ◊

Даже ночью здесь на улицах не утихал шум. Недалеко от этой улице, если свернуть в одном месте, можно было найти некий небольшой магазинчик в переулке.

Накура использовал слабый свет от фонарика, чтобы проверить название магазина.

Это, определенно, было то самое место встречи, которое было указано нынешним главой дома, Саэгусой Коити.

Если бы он не знал об этом магазина, Накура был уверен, что прошел бы мимо. Открыв двери, сделанные из некого сплава, который показывал, насколько она прочна, Накура поднялся на второй этаж. После того, как служащий проводил его в комнату, его уже ожидал другой человек.

– Я заставил вас долго ждать?

– Не совсем. Я только что пришел.

С ним заговорил поднявшийся с кресла молодой человек, который обладал огромной харизмой и яркостью, которым Накура даже не надеялся соответствовать.

– Меня зовут Накура.

– Чжоу. Пожалуйста, садитесь.

В отличии от служащего, который привел его сюда, стоящий в комнате человек был красивым и вежливым. Последовав сигналу Чжоу, красивая девушка в униформе официантки уверенным движением выдвинула кресло для Накуры прямо напротив Чжоу. Увидев, что Накура занял свое место без раздумий, Чжоу вернулся в свое кресло.

– Не желаете выпить чего-нибудь?

– Хорошее предложение. Как насчет белого вина?

Брови Чжоу сошлись в арку от удивления. На памяти Чжоу было очень мало гостей, которые заказывали алкоголь, когда он задавал этот вопрос.

– Бутылка Маотая подойдет?

– Как пожелаете.

Вино, заказанное Чжоу, быстро доставили. После того, как маленькие бокалы были наполнены вином, Накура и Чжоу посмотрели друг на друга и опустошили бокалы одновременно.

Поставив пустой бокал в центр стола, Накура тщательно изучил взгляд Чжоу.

– Накура-сама. – Начал разговор Чжоу.

– Мой мастер хочет сформировать дружественные связи с мастером Накуры-самы.

– Мой мастер сказал, что согласен с предложением Чжоу-сана.

Услышал ответ Накуры, Чжоу сформировал дьявольскую улыбку.

– Боже, ваша уверенность вселяет в меня ужас. В таком случае, можем ли мы перейти к конкретным деталями.

– Мы уже высказали свои пожелания.

– Конечно, я осведомлен об этом. Мы не сделаем ничего, что может навредить Саэгусе-саме. В конце концов, мы не разделяем интересы Великого Азиатского Альянса.

– А что насчет СМИ?

– Это мы тоже поняли. Мы уже отдали приказ обуздать пропаганду против волшебников.

– Понятно. В таком случае давайте обсудим детали.

Чжоу еще раз использовал свои глаза, чтобы отдать приказ официантке.

Красивая официантка глубоко поклонилась и покинула комнату. Кроме Накуры и Чжоу никто не слышал разговор в комнате.

Послесловие

Для начала, я бы хотел от всего сердца поблагодарить всех тех, кто держит в руках эту книгу. Я бы хотел использовать эту возможность для того, чтобы поблагодарить всех, кто в первый раз купил книгу из этой серии. Ну а всем остальным – спасибо за то, что продолжаете читать эту серию.

Вам понравился эпизод с Тацуей, Миюки, их друзьями и новыми учениками, которые стали их кохаями?[6] Раз уж это история о брате и сестре, она должна рассказать об их приключениях со времени вступления в старшую школу до их выпуска, так что смены годов обучения нельзя избежать, и их отношения непременно должны измениться. Вы должны были уже понять, что выпуск не обязательно означает, что выпустившиеся персонаж больше не появится в истории, но новые персонажи тоже должны сыграть свою роль. Если бы им не дали роли в истории, какой смысл был их вводить?

Соответственно, следует подумать о качествах новых персонажей. В этот раз у меня почти не было проблем с созданием новых учеников, появившихся в этом томе. Это потому, что я уже имел грубые наброски персонажей, когда я начинал писать историю. Конечно, я сделал несколько важных изменений. Я полагаю, что больше всех изменился Кенто – изначально он носил женскую униформу. Тем не менее, это не подходило к моему сценарию, и я отказался от этой идеи…

Но моей настоящей головной болью является группа учеников, которые поступят в следующем году. Если честно, в данный момент у меня нет идей по этому поводу… Ну, пока я пишу это, огры и демоны скорее всего будут смеяться и скажут «Что же будет на следующем году обучения?», но если эта серия доберется до третьего года, вы сможете посмеяться над бедой автора. Это совсем другая история, но, возможно, вы уже знаете, арка Близняшки Саэгуса была выпущена в «Dengeki Bunko Magazine». Тогда я хотел показать фанатам арку, которую я недавно дописал (как я и писал ранее)… Размышляя об этом, я чувствую, что, возможно, это был немного легкомысленный эксперимент.

Я знал, что это было неудобно, потому что я создавал историю, время которой еще не пришло. Подумать только, я не осознал, какую ошибку я совершил. Когда я пересматривал скрипт, мне было больно осознавать, что там почти не было объяснений событий, которые происходили за кулисами. Эта версия, вероятно, содержит самый минимум того, что нужно было дополнить. Но что вы думаете об этом?

К тому времени, как эта книга будет лежать на полке в магазине, отличные новости уже должны достичь вас, наверное. На самом деле, когда арка Близняшки Саэгуса выпускалась в журнале, я взвалил на персонал большое бремя, но с настоящего момента, трудностей должно стать меньше, наверное. Огромное спасибо за вашу помощь.

Однако это уже личное дело. Чтобы радовать поклонников» Mahouka Koukou no Rettousei» еще больше, мы, персонал и я, будем стараться изо всех сил, пожалуйста, продолжайте следить за этим произведением.

(Сато Цутому) От Akdotu (переводчик)

Всем привет. Благодарю, что читаете «Непутёвого ученика» на русском. Не буду вдаваться в подробности самих книг, тут либо понравились — и вы дочитали аж досюда, или не понравились, и вы не дочитали, но тогда вам нечего читать и это. А расскажу о том, как начинался перевод.

Как же незаметно прошли эти два года. И вот уже переведен двенадцатый том. Много раз мне хотелось просто бросить проект, да и, если бы не моя невнимательность, я мог бы вовсе не начать переводить. Что ж, углубимся немного в историю.

Начиналось всё с того, что я, чтобы подучить язык, пытался читать мангу на английском (тогда ещё с большой помощью гуглопереводчика). Но словарный запас был мал — приходилось почти каждое слово переводить.

Как раз тогда я наткнулся на мангу «The Irregular At Magic High School», и она мне жутко понравилась. Но главы выходили редко, раз в месяц, и я решил проверить, есть ли такое ранобэ. Оказалось, что есть. Но на русский его никто не переводит. Просить кого-то переводить — не в моём характере, и я подумал, а смогу ли прочесть?

С трудом прочёл первый том, приступил ко второму. Но со временем я начал замечать, что пропускаю слишком много «непонятного». И, когда начал читать третий том, я решил записывать перевод, чтобы потом, когда появится нормальный перевод на русский, с ним сверить.

Но сколько ни ждал, на русском ранобэ так и не появилось (но, как оказалось многим позже, плохо я искал в гугле, его всё-таки начали переводить). И вот я решил создать проект на бака-цуки. Посмотрел, как созданы «главные страницы» других проектов, скопировал все основное оформление, ну и, разумеется, перевел одну главу (нужно ведь показать, что я не просто так создал страницу проекта).

Как оказалось позже, к новым проектам на бака-цуки есть требования, при невыполнении которых проект удаляют. Например, связаться с одним из админов сайта, а я даже сейчас очень плохо перевожу с русского на английский. Ещё одним требованиям было создать страницу форума, на которой тоже требовалось бы общаться на английском. Но, по счастливой случайности, эти два требования обошли меня стороной, а остальные я и так выполнил, даже их не зная.

Потом к проекту добавился первый отзыв, редактор и ещё один переводчик. Но обо всём по порядку.

Первый отзыв был, разумеется, негативным. Но из-за него мне ещё больше захотелось переводить. Правда, я стал больше времени уделять перепроверке текста. И так потихоньку читал главы, проверял и выкладывал. Но тут началось неожиданное — текст стал очень интересным. Я тогда перевел много глав, но на сайт не выкладывал, потому что повторно их не проверил. Как раз в это время, под новый год, ко мне обратился редактор, Резель, с предложением помочь. Ну, я ему и отдал те главы с, кхем, переводом. К счастью, всё закончилось благополучно, и мой перевод довели до ума.

Прошел ещё где-то месяц, уже не помню, и я, наконец, научился сначала полностью читать главу на английском, а уже потом её переводить. И тут мне встретилась длинная глава, переводить которую ой как не хотелось. И я решил сделать небольшой перерыв. Если бы не появился ещё один переводчик, Элберет, перерыв затянулся бы надолго, может, навсегда.

Потом приходили и уходили переводчики, редакторы, командировки, жуткие термины (Сколько ж сил ушло на термины; помню, как по нескольку раз переделывали названия соревнований в арке Турнира девяти школ) и т.д.

Но, слава богу, с горем пополам мы перевели уже 12 томов. Потихоньку догоняем онгоинг, а он от нас убегает. Конечно, хотелось бы весь перевод ещё раз отредактировать, но времени не хватает. К счастью, относительно недавно рабочих рук стало больше: добавилось ещё несколько редакторов и переводчиков. Ну и, разумеется, мы вошли в RuRa-team.

Вот что я понял за всё это время: если хотите переводить, чтобы научиться английскому, берите и переводите, как можете (с помощью того же гуглотранслейта), но постоянно учите что-то новое и редактируйте свой старый перевод. Для начала, первое, что нужно — уметь быстро печатать. Второе — словарный запас хотя бы в 1000 слов. Третье — начальные знания грамматики, всё равно без практики выучить её будет трудно. Четвертое — усердие. И всё. Главное переводить много и каждый день. Не обращайте внимания на критику и слушайте советы.

Со временем словарный запас будет становиться всё больше, а когда мозг перестанет уставать при переводе слов, можно уже задумываться об изучении грамматики: построение предложения, время, прилагательные и т.д. Затем, в один прекрасный день, вы начнете понимать текст без переводчика и словаря. Вот аж тогда и надо начинать учить русский, чем я сейчас и занимаюсь.

Ну а если хотите перевести красиво, для читателя, запасом в тысячу слов и начальной грамматикой тут не обойтись. Пользуйтесь только словарями, никаких автопереводчиков. Будет намного труднее, дольше и намного большая вероятность просто всё бросить.

Что ещё добавить... Благодарю всех тех, кто помогал всё это время проекту перевода ранобэ «Непутёвый ученик в школе магии».

Просто переводчик Akdotu 26 сентября 2014 года

От Elberet (Переводчик)

Приветствую всех.

Это не самая добросовестная половина переводчиков данного шедевра. Как вы и сами поняли – это Elberet. Все вы помните мои вываливания из проекта на месяцы. Мои командировки, в которых я не мог заниматься Махоукой. Хочу сказать сразу – я очень жалею о них. Да, об этих командировках. Именно из-за них я потерял слишком много времени. Я хотел переводить больше. Я хотел, чтобы мой вклад в это шедевральное ранобэ был намного больше. Но... Вот мы и догнали онгоинг. Теперь вся основная работа над этим проектом переходит к Акдоту. Именно ему следует почивать на лаврах, так как он начинал тянуть этот проект. Но это не значит, что моя работа уже закончена. В моих планах всё же стоит пунктик по забиранию какой-нибудь будущей арки в Махоуке. Я не хочу, чтобы мой вклад остался таким мизерным. И он не останется...

Когда-то давно, когда перевод ещё только зарождался, когда тот самый первый Акдотовский 3-й том невозможно было читать без матов и смеха, когда еще только начинала выходить манга по ранобэ, когда была такая студия «Китайские колокольчики», которая забросила перевод 1-го тома ранобэ, когда я вошел в данный проект, взяв с их разрешения недопереведенный том и добил его – именно тогда, на Украине фанатом №1 Махоуки стал Акдоту, а в России №1 стал я. Эти времена вспоминаются с теплотой в сердце. Тогда мы вдвоём начинали впрягаться в эту упряжку и тянуть этот проект, надеясь на то, что со временем он обретет популярность и займет достойное место шедевра в русскоговорящих странах. И вот, к нам присоединился Резель, затем приходили другие люди (но почти все сразу пропадали). Мы все вместе работали на чистом энтузиазме и рвении, желая донести этот шедевр до ВАС. И вот, сначала раскрутилась манга, а потом и стартовало аниме. Мы наконец-то достигли своей цели. Мы догнали онгоинг. Теперь уже целых 12-ть томов переведено на русский язык. Колоссальная работа была проделана. А сколько ещё предстоит... Но можно с уверенностью сказать, что мы выполнили свою основную цель. Мы донесли до вас этот шедевр. Теперь, я уже не могу с уверенностью сказать, что именно мы являемся самыми первыми фанатами этой серии. Ведь уже есть вы. Вы, преданные читатели, верите в нас и ждете наших переводов, критикуете наши ошибки и благодарите за нашу работу. Спасибо вам большое. Без вашей поддержки, мы бы вряд ли добились таких результатов.

Простите меня, за столь долгий текст. Я просто не могу выразить всё то, что я думаю слишком коротко. Я и так, укоротил его как смог. Мы продолжим вас радовать своими переводами. Мы будем тянуть это ранобэ до самого конца. Так что в конце, я попрошу вас только об одном: не бросайте чтение данного шедевра. Да, я понимаю, что книги выходят не часто, что надо ждать перевода на английский и тому прочее. Но эта книга того стоит. Это того стоит...

A Elberet! Giltoniel! ... Giltoniel, a Elberet!!!

Морозная ночь 27.09.2014. Elberet.

От Rezel(Пруфридер/переводчик/корректор)

Давным-давно, в далекой-далекой… Ой, что это я… Приветствую всех, кто наконец-то дочитал этот злополучный 12 том «Mahouka Koukou no Rettousei». Меня зовут Резель(хотя еще я подписываюсь Rezel, когда как) и как вы наверное знаете, я корректирую перевод. Но в этот раз я приложил руку и к самому переводу.

В первую очередь, наверное, надо извинится за качество моей работы, как корректора/пруфридера, т.к. 3–11 тома находятся в черт пойми каком состоянии(1,2 и начало третьего вроде поправил, но сути дела это не меняет). Надо как-то найти время и исправить все тома.

Ну а теперь к делу. К переводу Махоуки я присоединился довольно давно(почти с самого начала перевода), когда прочитал на сайте «Китайских колокольчиков» перевод нескольких глав и меня затянуло. Естественно, что в то время я обладал почти нулевыми навыками в переводе, корректе и пруфриде. Все, что у меня было, – неистовый фанатизм. Я любил эту серию, и захотел, чтобы её перевод стал чуточку лучше. Так и начались мои приключения с этим проектом(или скорее злоключения). Со временем переводы Элберта и Акдоту становились все лучше, поверьте, так оно и есть, и работы соответственно становилось меньше. Так что я смог попутно вести еще один мини-проект (Log Horizon Nishikaze no Ryodan, спинн-офф к Log Horizon), хотя было довольно тяжело совмещать перевод манги и вычитку Махоуки, но мне было даже весело… слегка.

Хотелось бы поблагодарить читателей за то, что продолжаете читать наш не самый лучший перевод. Надеюсь, вы простите меня за мою лень, ведь если бы я не ленился, давно бы прошел по всем томам Махоуки. Хочу выразить отдельную благодарность «Китайским колокольчикам», которые в свое время начали переводить Махоуку, Акдоту, который продолжил переводить её, Элберту, который чуть позже присоединился к проекту и чертовски быстр, Anfiel – за клин иллюстраций первых томов, J. Black – за помощь с проверкой глав, Scales – за помощь с переводом глав и правкой мелких ошибок, Viorteya и Azaza322 – за то, что согласились редактировать наш адский текст. Ну и спасибо команде Rura–team за упоротый чатик.

Всем дьявольского смеха. Rezel.

От J. Black (пруфридер)

Приветствую всех дочитавших до этого места. Попал сюда практически случайно, исправив несколько мелких ошибок в первых томах. Продолжаю данное дело, надеюсь, после этого из текста исчезнут практически все неточности и ошибки.

Мир созданный автором очень интересный и интригующий, хвала Ямато тут нет ГГ ОЯШа. Надеюсь, для Вас он также интересен и интригуешь. Продолжайте читать, думаю, автор еще не раз нас сможет удивить поворотами сюжета, новыми персонажами и развитием Тацуи. И если найдете какие-либо неточности в тексте, не стесняйтесь их озвучивать, переводят и редактируют такие же, как и вы люди.

Большое спасибо за то, что читаете переводы от RuRa-team. И спасибо за Ваше терпение - работа всегда продолжается, даже если это не заметно для Вас.

С наилучшими пожеланиями, J. Black.

От Scales (Переводчик)

Здравствуйте. В первую очередь, хотелось бы поблагодарить тех, кто терпеливо ждал перевода. Спасибо вам большое. Так как проект не завершен, прошу вас с терпением ожидать новые отредактированные главы этого проекта.

Для меня же, это был первый опыт в плане перевода, и я очень рад работе в этой команде.

Конечно, ничто не совершенно, и мы будем стараться сделать перевод ещё лучше и качественнее. Желаю читателям больше терпения:«Проект продолжается и несомненно, он будет ещё лучше и интереснее».

Всех благ всем.

Примечания

1

Ями использовала слово «bokutachi», которое переводится как «мы» (или «наш» здесь), обычно используемое парнями.

2

Гиноид (от др.-греч. γυνή, gynē — «женщина») — разновидность андроида, имеющего женскую внешность, часто подчёркнуто-женскую.

3

Тут всё правильно. Отец и сын различаются последней буквой в имени. Постарайтесь не запутаться.

4

Если кого интересует, то всё дело в иероглифах. 三枝 стало 七草. И там и там произношение одно и тоже. Просто написание разное.

5

В оригинале использовано слово chonmage. Что оно означает смотрите тут

6

Кохай – младшекласник.

Content

Непутевый ученик в школе магии 12: Близняшки Саэгуса

Вступление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Послесловие

Примечания