Агата Кристи

Раз, два – пряжку застегни

Посвящается Дороти Норт, которая любит детективные истории и сливки, с надеждой, что первое сможет компенсировать ей отсутствие последних!

Раз, два – пряжку застегни,

Три, четыре – дверку затвори,

Пять, шесть – ветки подбери,

Семь, восемь – по порядку разложи,

Девять, десять – курочка, цыплятки,

Одиннадцать, двенадцать – пора копать нам грядки,

Тринадцать, четырнадцать – девушки-кокетки,

Пятнадцать, шестнадцать – снесли на кухню ветки,

Семнадцать, восемнадцать – ждут они в кустах,

Девятнадцать, двадцать – тарелочка пуста…

Раз, два – пряжку застегни

1

За завтраком мистер Морли был не в лучшем расположении духа.

Он был недоволен беконом, ворчал, что кофе похож на жидкую грязь, и утверждал, что каша с каждым днем становится все хуже.

Мистер Морли был маленьким человечком с решительной складкой рта и упрямо торчащим подбородком. Его сестра, ведущая в доме хозяйство, напротив, обладала ростом, достойным гренадера. Задумчиво посмотрев на брата, она осведомилась, какая сегодня вода в ванной – неужели опять холодная.

Мистер Морли раздраженно ответил, что нет.

Заглянув в газету, он мрачно заметил, что правительство, кажется, переходит из состояния некомпетентности к состоянию безнадежного идиотизма.

На это мисс Морли отозвалась глубоким басом, что так говорить недостойно.

Будучи простой женщиной, она всегда полагала, что любое правительство, находящееся у власти, приносит пользу. Поэтому она потребовала у брата объяснений, почему теперешняя правительственная политика является неубедительной, глупой и откровенно самоубийственной.

Выразив свое мнение по всем пунктам, мистер Морли выпил вторую чашку отвратительного кофе и объяснил истинную причину своего недовольства.

– Эти девушки все одинаковы! Ненадежные, эгоистичные – на них ни в чем нельзя положиться.

– Ты имеешь в виду Глэдис? – осведомилась мисс Морли.

– Я только что получил от нее сообщение. У ее тети удар, и ей пришлось ехать в Сомерсет.

– Очень печально, дорогой, – заметила мисс Морли, – но это не вина Глэдис?

Мистер Морли мрачно покачал головой:

– Откуда мне знать, что у ее тети действительно удар? Откуда мне знать, что все это не подстроено девчонкой и тем молодым человеком, с которым она встречается? Если я когда-нибудь видел скверного парня, так это именно он! Возможно, они просто решили улизнуть куда-нибудь вдвоем.

– Нет-нет, дорогой. Не думаю, что Глэдис на такое способна. Ты ведь сам считал ее добросовестной.

– Ну, вообще-то да…

– Ты говорил, что она толковая девушка и внимательно относится к работе.

– Да-да, Джорджина, но рядом вечно торчит этот неприятный субъект. В последнее время Глэдис очень изменилась – стала нервной, рассеянной…

Леди-гренадер глубоко вздохнула:

– В конце концов, Генри, все девушки влюбляются. Этого не избежать.

– Да, но это не должно отражаться на ее секретарских обязанностях, – огрызнулся мистер Морли. – Особенно сегодня, когда предстоит так много работы! У меня несколько очень важных пациентов!

– Конечно, Генри, это весьма некстати. А как справляется твой новый мальчуган?

– Он хуже всех, что у меня работали, – мрачно отозвался мистер Морли. – Не может правильно произнести ни одного имени, да и манеры у него ужасающие. Если он не исправится, я его уволю и найму другого. Не понимаю, какой толк в теперешней системе просвещения! Она только плодит дураков, которые не в состоянии понять ни одного слова, а тем более запомнить! – Он посмотрел на часы. – Мне пора. У меня утро расписано по минутам, а нужно еще принять эту Сейнсбери Сил с острой болью. Я предложил ей пойти к Рейли, но она и слышать об этом не желает.

– Вполне естественно, – кивнула преданная Джорджина.

– Рейли – очень способный парень. У него отличные дипломы, и к тому же он применяет самые современные методы.

– У него дрожат руки, – заметила мисс Морли. – По-моему, он пьет.

Ее брат рассмеялся – к нему вернулось хорошее настроение.

– В половине второго я, как всегда, приду за сандвичем.

2

В отеле «Савой» мистер Амбериотис ковырял в зубах зубочисткой и усмехался.

Все складывалось отлично.

Ему, как обычно, повезло. Забавно, что несколько добрых слов, сказанных этой безмозглой курице, были так щедро вознаграждены. Воистину, «отпускай хлеб твой по водам…»[1]. Он всегда был добросердечным человеком, и притом нежадным! В будущем нужно постараться быть еще щедрее. Благостные видения плыли перед его глазами. Малыш Димитрий… И славный Константопопулос, еле сводящий концы с концами в своем ресторанчике… Приятный будет для них сюрприз…

Мистер Амбериотис неосторожно шевельнул зубочисткой и поморщился. Розовые видения потускнели, уступив место дурным предчувствиям относительно ближайшего будущего. Осторожно прикоснувшись к зубу языком, он вынул записную книжку. Двенадцать часов… Куин-Шарлотт-стрит, 58…

Мистер Амбериотис попытался восстановить недавнее беззаботное настроение, но тщетно. Горизонт сузился до нескольких слов: «Куин-Шарлотт-стрит, 58. Двенадцать часов».

3

В отеле «Гленгаури-Корт» в Южном Кенсингтоне завтрак подошел к концу. В холле мисс Сейнсбери Сил беседовала с миссис Болито. В столовой они занимали соседние столики и подружились на следующий день после прибытия мисс Сейнсбери Сил неделю назад.

– Знаете, дорогая, зуб действительно перестал болеть! – сказала мисс Сейнсбери Сил. – Может быть, я позвоню и…

– Не делайте глупостей, – прервала ее миссис Болито. – Вы пойдете к дантисту и покончите с этим.

Миссис Болито была высокой властной особой с глубоким голосом, а мисс Сейнсбери Сил – женщиной лет сорока с лишним, со слегка осветленными перекисью волосами, завитыми в не слишком аккуратные локоны. Одежда ее выглядела бесформенной и несколько богемной, а пенсне постоянно сваливалось с носа. Она отличалась крайней болтливостью.

– Честное слово, зуб совсем не болит, – с тоской произнесла мисс Сейнсбери Сил.

– Чепуха. Вы сами говорили, что прошлой ночью почти не смыкали глаз от боли.

– Да, но теперь нерв, возможно, по-настоящему умер.

– Тем больше причин идти к дантисту, – твердо отозвалась миссис Болито. – Мы всегда откладываем такие визиты, но это трусость. Лучше набраться смелости и разом с этим покончить!

Казалось, с губ мисс Сейнсбери Сил вот-вот сорвутся слова: «Еще бы – ведь это не ваш зуб!» Но вместо этого она сказала:

– Очевидно, вы правы. К тому же мистер Морли очень внимателен и никогда не делает больно.

4

Заседание совета директоров прошло гладко. Доклад был хорошим – так сказать, без единой фальшивой ноты. Однако чуткий мистер Сэмюэл Ротерштейн уловил кое-какие нюансы в поведении председателя.

Один-два раза в его голосе слышались резкие нотки, явно не соответствующие происходящему.

Возможно, какая-то тайная тревога? Но Ротерштейн никак не мог связать тайную тревогу с Элистером Блантом – человеком, лишенным эмоций, британцем с головы до пят.

Правда, существует еще такая вещь, как печень… Время от времени она беспокоила мистера Ротерштейна. Но он никогда не слышал, чтобы Элистер жаловался на печень. Здоровье Элистера было таким же крепким, как его мозг или финансовая хватка. И это вовсе не показное – он в самом деле был здоровым человеком.

Тем не менее председатель сидел, подпирая рукой подбородок – необычная для него поза, – а пару раз провел ладонью по лицу. К тому же иногда он выглядел рассеянным…

Они вышли из зала заседаний и направились вниз по лестнице.

– Вас подвезти? – спросил Ротерштейн.

Элистер Блант улыбнулся и покачал головой:

– Меня ждет мой автомобиль. – Он взглянул на часы. – Я не возвращаюсь в Сити. – Блант сделал небольшую паузу. – Дело в том, что мне предстоит свидание с дантистом.

Тайна была разгадана.

5

Эркюль Пуаро вышел из такси, расплатился с водителем и позвонил в дверь дома 58 по Куин-Шарлотт-стрит.

Вскоре ему открыл мальчик в униформе посыльного, с веснушчатым лицом, рыжими волосами и комично-серьезным видом.

– Мистер Морли? – осведомился Эркюль Пуаро.

В глубине его души таилась надежда, что мистера Морли куда-то вызвали, что он неважно себя чувствует или просто сегодня не принимает пациентов. Но надежда не оправдалась. Мальчик отошел в сторону, Эркюль Пуаро шагнул через порог, и дверь закрылась за ним с беспощадностью неминуемой судьбы.

– Ваше имя, пожалуйста, – сказал мальчик.

Пуаро сообщил свое имя, дверь с правой стороны холла распахнулась, и он вошел в приемную.

Комната была меблирована неброско, но со вкусом, однако Эркюлю Пуаро она показалась невероятно мрачной. На полированном столике под шератон[2] были аккуратно разложены газеты и журналы. На буфете в стиле хепплуайт[3] (разумеется, тоже копия) стояли два шеффилдских канделябра и серебряные безделушки, а на каминной полке – бронзовые часы и две бронзовые вазы. На окнах висели синие бархатные портьеры. Обивка стульев была в красных птицах и цветах в стиле эпохи Иакова[4].

На одном из стульев сидел джентльмен с военной выправкой, свирепого вида усами и желтоватым лицом. Он уставился на Пуаро так, как обычно смотрят на зловредное насекомое. Казалось, он сожалеет об отсутствии не столько оружия, сколько пульверизатора с ядовитой жидкостью. «Поистине, – подумал Пуаро, глядя на него с не меньшим отвращением, – некоторые англичане так неприятны и нелепы, что их бы следовало избавлять от жизненных невзгод при рождении».

Наконец джентльмен с военной выправкой схватил со стола «Таймс», повернул свой стул так, чтобы не видеть Пуаро, и углубился в чтение.

Пуаро выбрал «Панч» и начал его просматривать, но ни одна из шуток не казалась ему забавной.

– Полковник Эрроубамби, – вызвал вернувшийся мальчик и снова удалился вместе с сердитым джентльменом.

Пуаро размышлял, может ли в действительности существовать столь странная фамилия, когда дверь открылась, впустив молодого человека лет тридцати.

Покуда вновь пришедший стоял у стола, нервно перебирая журналы, Пуаро искоса поглядывал на него. «Весьма неприятный и опасный на вид молодой человек, – думал он. – Выглядит так, словно хочет кого-то прикончить». Во всяком случае, он походил на убийцу куда больше, чем любой из настоящих убийц, которых Эркюль Пуаро арестовал в течение своей карьеры.

Мальчик открыл дверь и произнес в пространство:

– Мистер Пирер.

Поняв, что на сей раз вызывают его, Пуаро поднялся. Мальчик проводил его в заднюю часть холла и за угол к маленькому лифту, поднявшему их на третий этаж. Пройдя по коридору, мальчик открыл дверь, ведущую в маленькую приемную, постучал в другую дверь, открыл ее, не дожидаясь ответа, и шагнул назад, пропуская Пуаро.

Войдя, Пуаро услышал звук льющейся воды, обернулся и увидел доктора Морли, с профессиональным удовольствием моющего руки в умывальнике на стене.

6

В жизни даже величайших людей бывают унизительные моменты. Говорят, что никто не является героем в глазах собственного слуги. К этому можно добавить, что очень немногие бывают героями в собственных глазах, посещая дантиста.

Эркюль Пуаро с болью в душе осознал этот факт.

Он всегда был хорошего мнения о себе, считая, что во многих отношениях превосходит других людей. Но сейчас Пуаро был не в состоянии ощущать превосходство ни в каком отношении. Его боевой дух опустился до нулевой отметки. Он был самым обыкновенным человеком, смертельно боящимся зубоврачебного кресла.

Завершив профессиональное омовение, мистер Морли заговорил столь же профессиональным, ободряющим тоном:

– Сейчас не так тепло, как должно быть в это время года, верно?

Подойдя к ритуальному креслу, он стал теребить подголовник, поднимая и опуская его.

Глубоко вздохнув, Эркюль Пуаро опустился в кресло и предоставил свою голову опытным рукам дантиста.

– Вот так, – с жутковатой бодростью произнес мистер Морли. – Вам удобно? Вы уверены?

Замогильным голосом Пуаро ответил, что ему вполне удобно.

Мистер Морли повернул ближе к креслу свой столик, взял зеркальце и какой-то инструмент и приготовился приступить к делу.

Эркюль Пуаро вцепился в подлокотники кресла, закрыл глаза и открыл рот.

– Вас что-нибудь беспокоит? – осведомился мистер Морли.

Слегка невнятно, так как произносить согласные звуки с открытым ртом было нелегко, Эркюль Пуаро ответил, что его ничего не беспокоит. Просто чувство порядка и аккуратности требовало проходить осмотр дважды в год. Конечно, может быть, ничего делать не придется… А вдруг мистер Морли не заметит второй зуб сзади, который так сильно болит? Хотя на это не стоит надеяться – мистер Морли был превосходным дантистом.

Мистер Морли медленно переходил от зуба к зубу, постукивая и ковыряя каждый и бормоча при этом.

– Эта пломба немного поизносилась – хотя ничего серьезного. К счастью, десны в отличном состоянии… – Пауза у подозрительного зуба, снова простукивание – нет, опять ложная тревога.

Он перешел к нижней челюсти. Первый, второй… неужели перейдет к третьему?.. Нет… «Собака увидела кролика!» – подумал Пуаро, перепутав известную поговорку.

– А вот здесь небольшая неприятность. Этот зуб не побаливает? Нет? Хм, странно! – Осмотр продолжился.

Наконец мистер Морли удовлетворенно отодвинулся:

– Ничего серьезного. Расшаталась пара пломб, и маленькая дырочка на том нижнем зубе. Думаю, мы справимся со всем этим прямо сегодня.

Он повернул рубильник, и послышалось гудение. Мистер Морли отстегнул наконечник бормашины и любовно прикрепил к нему бор.

– Предупредите, если будет больно, – сказал он, приступая к своей жуткой работе.

Но Пуаро не пришлось пользоваться этим разрешением – поднимать руку, морщиться или кричать. В самый опасный момент мистер Морли останавливал машину, просил прополоскать рот, прикладывал марлю, выбирал новую иглу и продолжал снова. Испытание бормашиной обернулось скорее страхом, чем болью.

Когда мистер Морли начал готовить пломбу, разговор возобновился.

– Этим утром приходится все делать самому, – объяснил он. – Мисс Невилл пришлось уехать. Помните мисс Невилл?

Пуаро кивнул, покривив душой.

– Ее вызвали в деревню к заболевшей родственнице. Такие вещи всегда случаются в самый напряженный день. Я уже сбился с расписания – пациент перед вами опоздал. Такие вещи страшно раздражают. Все утро летит к черту. А у меня еще дополнительная пациентка с острой болью. Я всегда резервирую четверть часа на подобные случаи, но все равно от этого лишняя суматоха. – Мистер Морли посмотрел в маленькую ступку, где что-то расталкивал, и продолжал: – Я обратил внимание на одну вещь, мсье Пуаро. Важные люди всегда все делают вовремя и никого не заставляют ждать. Члены королевской семьи всегда пунктуальны, да и финансисты из Сити тоже. Сегодня я жду одного из них – Элистера Бланта!

Мистер Морли произнес это имя с гордостью.

Пуаро, лишенный дара речи из-за нескольких ватных тампонов и стеклянной трубки, булькающей под языком, издал нечленораздельный звук.

Элистер Блант! Именно такие имена привлекают внимание в наши дни. Не герцоги, не графы и не премьер-министры, а всего лишь мистер Элистер Блант. Человек, чье лицо почти неизвестно широкой публике, лишь изредка фигурирующий в скромных газетных статьях. Личность, не имеющая публичной известности.

Однако этот тихий, невзрачный англичанин возглавлял одну из крупнейших банковских фирм в Англии. Человек, которому принадлежит огромное состояние, который говорит «да» и «нет» правительствам. Человек, ведущий спокойную и неприметную жизнь и никогда не произносящий речей с трибун. И все же именно в его руках была верховная власть.

В голосе мистера Морли, утрамбовывающего пломбу в дупле зуба Пуаро, все еще звучало почтение.

– Он всегда приходит точно к назначенному времени. Часто отсылает машину и возвращается в офис пешком. Приятный, совсем не заносчивый человек. Любит гольф и дрожит над своим садом. Никогда не подумаешь, что он может скупить пол-Европы! Он совсем как вы и я.

При этом бесцеремонном сопоставлении Пуаро ощутил вспышку негодования. Конечно, мистер Морли – хороший дантист, но в Лондоне немало других хороших дантистов. А Эркюль Пуаро только один.

– Прополощите рот, пожалуйста, – сказал мистер Морли и продолжал разглагольствовать, приступая ко второму зубу: – Это ответ разным гитлерам, муссолини и им подобным. Мы здесь не любим лишней суеты. Посмотрите, как демократичны наши король и королева. Конечно, французам вроде вас ближе республиканские идеи…

– Я… а… не франсус… я… а… бехиес!

– Та-ак! – печально протянул мистер Морли. – Придется полностью просушить дупло. – Он стал вдувать в дупло горячий воздух. – Я не знал, что вы бельгиец. Очень любопытно. Я слышал, что король Леопольд[5] – прекрасный человек. Лично я большой поклонник традиций королевской семьи. Они превосходно воспитаны. Посмотрите, как они запоминают имена и лица. Все это результат воспитания – хотя, конечно, у некоторых людей природные способности к таким вещам. Я, например, не запоминаю имен, но никогда не забываю лица. На днях у меня был один пациент – имя мне ничего не говорило, но я сразу же подумал: «Интересно, где я его уже видел?» Пока что я этого не вспомнил, но вспомню обязательно… Пожалуйста, прополощите еще раз.

По завершении полоскания мистер Морли устремил критический взгляд в рот пациента:

– Ну, кажется, теперь все в порядке… Вас ничто не беспокоит? Не чувствуете давления? Пожалуйста, откройте рот еще раз. Да, все как надо.

Столик отодвинулся, и кресло повернулось.

Эркюль Пуаро сошел с него свободным человеком.

– До свидания, мсье Пуаро. Надеюсь, в моем доме вы не обнаружили преступников?

– Пока я не сел в это кресло, мне каждый казался преступником, – с улыбкой ответил Пуаро. – Теперь, наверное, все будет выглядеть по-другому.

– Да, между «до» и «после» – большая разница. Но сейчас мы, дантисты, не такие изверги, какими были раньше. Позвонить, чтобы вам подняли лифт?

– Нет-нет, я спущусь пешком.

– Как хотите – лифт рядом с лестницей.

Пуаро вышел из кабинета. Как только дверь закрылась за ним, он сразу услышал шум воды.

Спустившись, Пуаро увидел англо-индийского полковника, которого провожали к выходу. «Не так уж он скверно выглядит, – подумал смягчившийся Пуаро. – Вероятно, хороший стрелок, на счету которого много тигров. Такие люди необходимы на аванпостах империи».

Он прошел в приемную забрать шляпу и трость, которые там оставил. К его удивлению, беспокойный молодой человек все еще был там. Другой пациент читал «Филд».

Пуаро окинул молодого человека снисходительным взглядом. Конечно, он выглядит свирепым – как будто задумал кого-то убить, – но все же не настоящим убийцей. Вскоре его испытание закончится, и он спустится с этой лестницы счастливым, улыбающимся и никому не желающим зла.

Вошел мальчик и четко произнес:

– Мистер Блант.

Человек за столом отложил «Филд» и поднялся. Это был мужчина среднего роста и возраста, не толстый и не худой, хорошо, но скромно одетый.

Он последовал за мальчиком.

Один из самых богатых и могущественных людей в Англии, но вынужден посещать дантиста, как и все остальные, несомненно, испытывая при этом такие же чувства!

Подумав об этом, Эркюль Пуаро взял трость и шляпу и направился к двери. По дороге он обернулся, и ему пришло в голову, что у молодого человека, по-видимому, очень сильная зубная боль.

В холле Пуаро задержался перед зеркалом, чтобы привести в порядок усы, слегка пострадавшие в результате деятельности мистера Морли.

Он завершил эту процедуру, оставшись вполне довольным собой, когда лифт спустился вновь и в холле появился мальчик, фальшиво насвистывая. При виде Пуаро он сразу же умолк и распахнул перед ним парадную дверь.

К дому как раз подъехало такси, из дверцы которого показалась женская нога. Пуаро разглядывал ее с галантным интересом.

Аккуратная лодыжка, чулок приличного качества. Недурная ножка. Но туфля ему не понравилась. Новая лакированная кожаная туфля с большой блестящей пряжкой. Он покачал головой.

Никакого шика – выглядит абсолютно провинциально!

Леди выбралась из такси, но при этом другая нога застряла в дверце, пряжка оторвалась и со звоном упала на тротуар. Пуаро галантно подскочил, поднял пряжку и вернул ее с поклоном.

Увы! Леди скорее пятьдесят, чем сорок. Пенсне. Неопрятные желто-серые волосы, безвкусная одежда, эти ужасные искусственные овощи на шляпке! Она поблагодарила его и тут же уронила пенсне и сумочку.

Пуаро вежливо, хотя и без прежней галантности, поднял оба предмета.

Женщина поднялась по ступенькам к дому 58 по Куин-Шарлотт-стрит, а Пуаро прервал жалобы таксиста на скудные чаевые.

– Вы свободны, bien?[6]

– Свободен, – мрачно ответил шофер.

– И я тоже, – сказал Эркюль Пуаро. – Свободен от тяжкой заботы! – Увидев подозрение на лице водителя, он добавил: – Нет, друг мой, я не пьян. Просто я побывал у дантиста, и мне не придется делать это снова целых полгода. Это прекрасное чувство!

Три, четыре – дверку затвори

1

Было без четверти три, когда зазвонил телефон.

Эркюль Пуаро сидел в кресле, счастливо переваривая отличный ленч.

Услышав звонок, он не сдвинулся с места, ожидая, пока преданный Джордж возьмет трубку.

– Eh bien?[7] – осведомился он, когда Джордж со словами «одну минуту, сэр» положил трубку рядом с аппаратом.

– Это старший инспектор Джепп, сэр.

– Вот как? – Пуаро поднес трубку к уху. – Eh bien, mon vieux?[8] – спросил он. – Как поживаете?

– Это вы, Пуаро?

– Разумеется.

– Я слышал, что этим утром вы ходили к дантисту. Это верно?

– Скотленд-Ярд знает все, – усмехнулся Пуаро.

– К человеку по имени Морли на Куин-Шарлотт-стрит, 58?

– Да. – Голос Пуаро слегка изменился. – А что?

– Это был настоящий визит, не так ли? Я имею в виду, вы не собирались припугнуть его или сделать что-нибудь еще в таком роде?

– Конечно, нет. Если хотите знать, мне запломбировали три зуба.

– Как вам показалось – он вел себя обычно?

– По-моему, да. А в чем дело?

– В том, – лишенным эмоций тоном ответил Джепп, – что вскоре после вашего визита он застрелился.

– Что?!

– Это вас удивляет? – резко осведомился Джепп.

– Откровенно говоря, да.

– Мне тоже не все понятно в этой истории… – промолвил Джепп. – Я бы хотел поговорить с вами. Не могли бы вы подъехать?

– А где вы?

– На Куин-Шарлотт-стрит.

– Выезжаю немедленно, – ответил Пуаро.

2

Дверь дома 58 открыл констебль.

– Мсье Пуаро? – почтительно спросил он.

– Я самый.

– Старший инспектор наверху. Третий этаж – вы знаете, где это?

– Да, я был там сегодня утром, – кивнул Пуаро.

В комнате было трое мужчин. Когда Пуаро вошел, Джепп обернулся к нему:

– Рад вас видеть, Пуаро. Мы как раз собираемся унести тело. Хотите на него взглянуть?

Мужчина с фотоаппаратом, стоявший на коленях возле трупа, поднялся на ноги.

Пуаро подошел к телу, лежащему у камина.

Мертвый мистер Морли выглядел почти так же, как живой. Ниже правого виска чернела дырочка. На полу рядом с откинутой правой рукой лежал маленький пистолет.

Пуаро молча покачал головой.

– Ладно, можете его забирать, – сказал Джепп.

Тело унесли. Джепп и Пуаро остались одни.

– Мы проделали рутинные процедуры – отпечатки пальцев и так далее, – сообщил Джепп.

– Ну и какие результаты? – спросил Пуаро, опускаясь на стул.

Джепп поджал губы.

– Он мог застрелиться. Скорее всего, так оно и было. На пистолете только его отпечатки – но я не вполне уверен.

– А что вас настораживает?

– Ну, прежде всего, у него не было никаких причин, чтобы застрелиться… Он был здоров, прилично зарабатывал, вроде бы не имел никаких неприятностей. У него не было связей с женщинами – по крайней мере, насколько нам известно, – осторожно добавил Джепп. – Он не выглядел подавленным или не похожим на себя. Отчасти поэтому мне хотелось узнать ваше мнение. Вы видели его этим утром, и я подумал, может, вы что-нибудь заметили.

Пуаро покачал головой:

– Абсолютно ничего. Он был… как бы это сказать… сама норма.

– Тогда это выглядит странно, верно? Да и вообще, никогда не подумаешь, что человеку придет в голову застрелиться посреди рабочего дня. Почему бы не подождать до вечера? Это было бы как-то естественнее.

Пуаро кивнул и спросил:

– Когда именно произошла трагедия?

– Точно сказать не могу. Никто вроде бы не слышал выстрела. Но я не думаю, что его должны были слышать. Комнату отделяют от коридора две двери, обитые по краям сукном, – полагаю, чтобы приглушить вопли жертв зубоврачебного кресла.

– Вполне возможно. Пациенты под веселящим газом иногда ведут себя шумно.

– Еще как. А снаружи, на улице, полно транспорта, так что оттуда едва ли что-нибудь можно было услышать.

– Когда было обнаружено тело?

– Около половины второго – мальчиком-посыльным Элфредом Биггсом. По всем отзывам, он не блещет умом. Вроде бы пациентка Морли, которой было назначено на двенадцать тридцать, начала выражать недовольство задержкой. Около десяти минут второго мальчик поднялся и постучал в дверь кабинета, но не получил ответа и не решился войти. Ему уже доставалось от Морли за бестолковость. Он снова спустился, а рассерженная пациентка удалилась в четверть второго, так и не дождавшись приема. Я ее понимаю. Она прождала три четверти часа и успела, наверное, проголодаться.

– А кто она была?

Джепп усмехнулся:

– По словам мальчика, ее звали мисс Шерти, но в книге приема ее фамилия значится как Керби.

– Какая тут была система приема пациентов?

– Когда Морли был готов принимать следующего, он звонил, и мальчик провожал пациента наверх.

– А когда Морли звонил в последний раз?

– В пять минут первого, и мальчик проводил ожидающего пациента – мистера Амбериотиса из отеля «Савой», согласно книге приема.

На губах Пуаро мелькнула улыбка.

– Воображаю, во что мальчик превратил такую фамилию!

– Думаю, в нечто непотребное. Спросим у него, если захотим посмеяться.

– И в какое время ушел этот мистер Амбериотис? – спросил Пуаро.

– Мальчик не знает, так как не провожал его к выходу. Многие пациенты не вызывают лифт, а спускаются по лестнице и уходят сами.

Пуаро кивнул.

– Но я позвонил в «Савой», – продолжал Джепп. – Мистер Амбериотис дал точные сведения. Он сказал, что, выйдя на улицу, посмотрел на часы, и было двадцать пять минут первого.

– Он не смог сообщить вам ничего важного?

– Нет. Он только сказал, что дантист вел себя абсолютно нормально и спокойно.

– Eh bien, – промолвил Пуаро, – тогда все как будто ясно. Что-то произошло между двенадцатью двадцатью пятью и часом тридцатью – вероятно, ближе к первому времени.

– Да, потому что в противном случае…

– В противном случае Морли позвонил бы, приглашая следующего пациента.

– Вот именно. Медицинское заключение это подтверждает. Участковый полицейский врач осмотрел труп в двадцать минут третьего. Он не ручается за точность – врачи никогда этого не делают из-за наличия индивидуальных особенностей, – но Морли умер не позднее часа, а может быть, несколько раньше.

– Значит, – задумчиво произнес Пуаро, – в двадцать пять минут первого Морли еще был обычным дантистом – бодрым, вежливым и опытным. А потом? Приступ горя и отчаяния привел к самоубийству?

– Да, – кивнул Джепп. – Нужно признать, это выглядит довольно забавно.

– «Забавно» – не совсем подходящее слово, – заметил Пуаро.

– Знаю, но так у нас говорят. Тогда странно, если вам это больше нравится.

– Пистолет был его собственный?

– Нет. У него никогда не было пистолета. По словам его сестры, в доме не держат оружия. Впрочем, как и в большинстве домов. Конечно, он мог купить пистолет, если решил покончить с собой. В таком случае мы скоро это выясним.

– Что-нибудь еще вас беспокоит? – спросил Пуаро.

Джепп почесал нос:

– Ну, то, как он лежал. Не утверждаю, что человек не может упасть таким образом, но выглядело это как-то не так. И на ковре есть пара следов – как будто что-то по нему волокли.

– Это, безусловно, наводит на размышления.

– Да, если только это не был тот проклятый мальчишка. Он мог попытаться передвинуть тело Морли, когда обнаружил его. Конечно, парень это отрицает, но он был здорово напуган. Такие, как он, всегда все делают не так и получают нагоняй, поэтому начинают врать почти машинально.

Задумчивый взгляд Пуаро медленно скользил по комнате, задерживаясь на умывальнике на стене у двери, высоком шкафу с картотекой по другую сторону двери, зубоврачебном кресле и аппаратуре у окна, затем переместился к камину и вернулся к месту, где лежало тело. В стене возле камина была вторая дверь.

Джепп проследил за его взглядом.

– Там просто маленький офис. – Он распахнул дверь.

За ней оказалась небольшая комната с письменным столом, столиком со спиртовкой, кипятильником для чая и несколькими стульями. Другой двери в комнате не было.

– Там работает его секретарша, мисс Невилл, – объяснил Джепп. – Кажется, сегодня она отсутствует.

– Да, припоминаю, Морли мне говорил, – кивнул Пуаро. – Это тоже может свидетельствовать против самоубийства, не так ли?

– Вы имеете в виду, что ее убрали с пути? – Не получив ответа, Джепп продолжал: – Если это не было самоубийство, значит, его убили. Но почему? Эта версия кажется почти такой же невероятной, как и первая. Кажется, Морли был абсолютно безобидным парнем. Кому могло понадобиться его убивать?

– Или кто имел такую возможность? – спросил Пуаро.

– Почти кто угодно, – отозвался Джепп. – Сестра могла спуститься из квартиры наверху и застрелить его, один из слуг, его партнер Рейли, мальчишка Элфред, кто-нибудь из пациентов – тот же Амбериотис; ему это сделать было легче, чем остальным.

Пуаро кивнул:

– Но в таком случае мы должны выяснить, почему он это сделал.

– Вот именно. Вы снова возвращаетесь к первоначальной проблеме. Почему? Амбериотис остановился в «Савое». Зачем богатому греку убивать безобидного дантиста?

– Очевидно, это станет нашим камнем преткновения. Мотив!

Пуаро пожал плечами:

– Кажется, будто смерти отказал вкус и она выбрала не того человека. Таинственный грек, богатый банкир, знаменитый детектив – как было бы естественно, если бы застрелили кого-то из них! Таинственные иностранцы могут быть замешаны в шпионаже, у богатых банкиров могут иметься родственники, выигрывавшие от их смерти, а знаменитые детективы могут представлять опасность для преступников.

– В то время как бедняга Морли не был опасен ни для кого, – мрачно вставил Джепп.

– Интересно…

Джепп резко повернулся к нему:

– Что еще у вас в рукаве?

– Ничего. Возможно, это пустяки.

Пуаро повторил Джеппу слова Морли о его памяти на лица и упоминание о пациенте, которого он не смог вспомнить.

На лице Джеппа отразилось сомнение.

– Может, тут что-то и есть. Но это немного притянуто за уши. Возможно, кто-то хотел скрыть свою личность. Вы не обратили внимания на других пациентов сегодня утром?

– Я обратил внимание в приемной на молодого человека, который выглядел как убийца, – ответил Пуаро.

– Что-что? – встрепенулся Джепп.

Пуаро улыбнулся:

– Mon cher[9], это было, когда я ожидал приема. Я нервничал, волновался – enfin[10], был в соответствующем настроении. Все казалось мне зловещим – приемная, пациенты, даже ковер на лестнице! В действительности, по-моему, у молодого человека просто очень болел зуб – вот и все.

– Я знаю, каково это, – сказал Джепп. – Тем не менее мы проверим вашего убийцу. Мы будем проверять каждого, пока не выясним, самоубийство это или нет. Думаю, сначала нужно еще раз побеседовать с мисс Морли. Я с ней только перекинулся несколькими словами. Конечно, для нее это был шок, но она из тех, которых нелегко сломить. Давайте повидаем ее.

3

Высокая и мрачная Джорджина Морли слушала двоих мужчин и отвечала на их вопросы.

– Мне кажется совершенно невероятным, чтобы мой брат покончил с собой! – заявила она.

– Вы понимаете, мадемуазель, какой вывод мы можем сделать из ваших слов? – спросил Пуаро.

– Вы имеете в виду… убийство? – Она сделала паузу и медленно произнесла: – Это верно – убийство выглядит почти таким же невозможным, как самоубийство.

– Почти, но не совсем?

– Нет, потому что… Поймите, я говорю только о том, что знаю, – о настроении моего брата. Я знаю, что у него не было ничего такого на уме, и я уверена, что у него не было абсолютно никаких причин для самоубийства!

– Вы видели его сегодня утром – до того, как он приступил к работе?

– Да, за завтраком.

– И он выглядел как обычно? Не казался расстроенным?

– Скорее раздраженным.

– Чем?

– Генри ожидало напряженное утро, а его секретарше и ассистентке пришлось уехать.

– Мисс Невилл?

– Да.

– А какую работу она для него выполняла?

– Вела корреспонденцию и книгу приема, заполняла карты. Она также стерилизовала инструменты и готовила материал для пломб.

– Давно она у него работает?

– Три года. Она очень добросовестная девушка, и мы оба очень любим… любили ее.

– Ваш брат говорил мне, что ее вызвали из-за болезни родственницы, – сказал Пуаро.

– Да, она получила телеграмму, что у ее тети удар, и уехала в Сомерсет ранним поездом.

– И это так сильно расстроило вашего брата?

– Да-а… – В голосе мисс Морли послышались нотки неуверенности. – Вы не должны считать моего брата бесчувственным, – поспешно добавила она. – Просто он в какой-то момент подумал…

– Да, мисс Морли?

– Ну, что она решила прогулять. Пожалуйста, не поймите меня неправильно – я уверена, что Глэдис никогда бы так не поступила. Я так и сказала Генри. Но дело в том, что она помолвлена с не слишком подходящим молодым человеком. Генри это очень сердило, и ему пришло в голову, что этот молодой человек мог убедить ее прогулять работу.

– По-вашему, так оно и было?

– Уверена, что нет. Глэдис очень добросовестная девушка.

– Но ее молодой человек мог предложить нечто подобное?

– Очень вероятно, – фыркнула мисс Морли.

– Чем он занимается? Кстати, как его имя?

– Картер, Фрэнк Картер. Кажется, он работает – или работал – страховым агентом. Его уволили несколько недель назад, и с тех пор он не может найти новую работу. Генри называл его законченным мерзавцем – думаю, он был прав. Глэдис одолжила ему часть своих сбережений, и Генри очень это рассердило.

– Ваш брат пытался убедить ее разорвать помолвку? – резко осведомился Джепп.

– Да.

– Тогда, возможно, этот Фрэнк Картер затаил против него злобу.

– Если вы предполагаете, что Фрэнк Картер застрелил Генри, то это чепуха, – решительно заявила леди-гренадер. – Конечно, Генри предостерегал девушку против него, но Глэдис его не слушала – она по уши влюблена во Фрэнка.

– А вы знаете кого-нибудь еще, кто мог бы питать злобу к вашему брату?

Мисс Морли покачала головой.

– Он ладил со своим партнером, мистером Рейли?

– Насколько можно ладить с ирландцем, – ядовито отозвалась мисс Морли.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, ирландцы вспыльчивы и скандалят по любому поводу. Мистеру Рейли нравилось затевать споры о политике.

– И это все?

– Все. У мистера Рейли много недостатков, но в своей профессии он очень опытен – во всяком случае, так говорил мой брат.

– Каких именно недостатков? – настаивал Джепп.

Поколебавшись, мисс Морли ответила:

– Он слишком много пьет – только, пожалуйста, не распространяйтесь об этом.

– Между ним и вашим братом бывали какие-нибудь трения по этому поводу?

– Генри пару раз намекал ему на это. В профессии зубного врача нужна твердая рука, – назидательно произнесла мисс Морли. – К тому же запах алкоголя не внушает пациентам доверия.

Джепп кивнул, соглашаясь.

– Можете вы сообщить нам что-нибудь насчет финансового положения вашего брата? – спросил он.

– Генри хорошо зарабатывал и даже делал сбережения. Кроме того, у нас обоих был маленький личный доход по завещанию отца.

– Ваш брат составил завещание?

– Да, и мне известно его содержание. Он оставил сто фунтов Глэдис Невилл, а все остальное переходит ко мне.

– Понятно. А теперь…

В дверь громко постучали, и на пороге появился Элфред. Уставившись выпученными глазами на двух посетителей, он сообщил:

– Мисс Невилл вернулась, и она взволнована. Она спрашивает, можно ли ей войти.

Джепп кивнул, а мисс Морли сказала:

– Скажи ей, чтобы поднималась сюда, Элфред.

– О'кей. – Элфред исчез, а мисс Морли промолвила со вздохом:

– Этот мальчик – тяжкое испытание.

4

Глэдис Невилл была высокой, светловолосой, довольно анемичной девушкой лет двадцати восьми. Она явно была расстроена, но при этом продемонстрировала сообразительность и деловитость.

Под предлогом просмотра бумаг мистера Морли Джепп увел ее от мисс Морли вниз, в комнатку рядом с зубоврачебным кабинетом.

– Я просто не могу в это поверить! – повторяла Глэдис. – Кажется невероятным, чтобы мистер Морли сделал такое!

По ее словам, он не казался ни огорченным, ни обеспокоенным.

– Сегодня вас вызвали, мисс Невилл… – начал Джепп.

Девушка прервала его:

– Да, но все оказалось скверной шуткой! Ужасно, что люди на такое способны.

– Что вы имеете в виду, мисс Невилл?

– Что с тетей ничего не случилось. Она абсолютно здорова и не могла понять, почему я внезапно приехала. Конечно, я обрадовалась, но и очень рассердилась. Послать мне такую телеграмму и так меня напугать!

– У вас при себе эта телеграмма, мисс Невилл?

– По-моему, я выбросила ее на вокзале. Там говорилось: «У вашей тети прошлой ночью случился удар. Пожалуйста, приезжайте немедленно».

– Вы вполне уверены… – Джепп деликатно кашлянул, – что не ваш друг мистер Картер отправил эту телеграмму?

– Фрэнк? Зачем? О, понимаю, вы думаете, что мы с ним сговорились! Нет, инспектор, никто из нас на это не способен.

Возмущение девушки выглядело достаточно искренним, и Джеппу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы ее успокоить. Но вопрос о сегодняшних утренних пациентах вновь превратил Глэдис в компетентную секретаршу.

– Они все записаны в книге. Думаю, вы уже туда заглядывали. Я знаю большинство из них. Десять часов, миссис Соме – у нее было что-то не так со вставной челюстью. Десять тридцать, леди Грант – пожилая женщина, живет на Лоундс-сквер. Одиннадцать, мсье Эркюль Пуаро – он приходит регулярно… О, конечно, это он!.. Простите, мсье Пуаро, я так расстроена… Одиннадцать тридцать, мистер Элистер Блант – банкир, вы о нем слышали… Он должен был прийти ненадолго, так как мистер Морли в прошлый раз приготовил зуб для пломбирования. Потом мисс Сейнсбери Сил – она специально звонила – у нее острая боль, и мистер Морли вписал ее. На редкость болтливая и суетливая особа. Двенадцать часов, мистер Амбериотис – новый пациент, записался на прием из отеля «Савой». У мистера Морли лечилось много иностранцев и американцев. Двенадцать тридцать, мисс Керби – она приезжает из Уортинга.

– Когда я пришел, – сказал Пуаро, – здесь был высокий джентльмен, похожий на военного. Кто это мог быть?

– Полагаю, один из пациентов мистера Рейли. Я сейчас принесу вам его список, хорошо?

– Благодарю вас, мисс Невилл.

Девушка отсутствовала всего несколько минут и вернулась с такой же книгой, как у мистера Морли.

– Десять часов, Бетти Хит, – начала она читать. – Это девочка лет девяти. Одиннадцать часов, полковник Эберкромби.

– Эберкромби! – пробормотал Пуаро. – C'etait ça![11]

– Одиннадцать тридцать, мистер Хауард Рейкс. Двенадцать, мистер Барнс. Это все утренние пациенты. Конечно, мистер Рейли не так загружен, как мистер Морли.

– Можете вы сообщить нам что-нибудь об этих пациентах мистера Рейли?

– Полковник Эберкромби – давний пациент, и все дети миссис Хит ходят к мистеру Рейли. О мистере Рейксе и мистере Барнсе я ничего не могу рассказать, хотя как будто слышала их фамилии. Я ведь отвечаю на все телефонные звонки…

– Мы можем расспросить самого мистера Рейли, – сказал Джепп. – Я бы хотел повидать его как можно скорее.

Мисс Невилл вышла, а Джепп обратился к Пуаро:

– Все старые пациенты мистера Морли, за исключением мистера Амбериотиса. Надеюсь вскоре с ним побеседовать. Получается, что он последний видел мистера Морли живым, и нам следует убедиться, что, когда он уходил от мистера Морли, тот был жив.

Пуаро покачал головой:

– У вас все еще нет мотива.

– Знаю. Похоже, над этим придется поломать голову. Но возможно, на этого Амбериотиса имеется кое-что в Скотленд-Ярде. – Он внезапно добавил: – Вы что-то очень задумчивы, Пуаро!

– Меня кое-что заинтересовало.

– Что именно?

Пуаро улыбнулся:

– Почему старший инспектор Джепп?

– Что-что?

– Я спрашиваю: почему здесь старший инспектор Джепп? Неужели офицера вашего ранга вызывают в случае самоубийства?

– Ну, вообще-то я случайно оказался поблизости. В «Лейвенхемз» на Уигмор-стрит. У них там разработали ловкую систему мошенничества. Мне позвонили туда и прислали на Куин-Шарлотт-стрит.

– Но почему позвонили именно вам?

– Ну, это достаточно просто. Элистер Блант. Как только участковый инспектор узнал, что Блант был здесь этим утром, он сразу же позвонил в Ярд. Мистер Блант принадлежит к тем людям, о которых мы проявляем особую заботу.

– Вы имеете в виду, что есть люди, которым хотелось бы его… убрать с пути?

– Держу пари, что есть. Во-первых, красные, да и наши, чернорубашечники. Блант и его компания – финансисты-консерваторы и твердо поддерживают нынешнее правительство. Вот почему, если есть малейший шанс, что сегодня утром против него что-то замышляли, необходимо тщательное расследование.

Пуаро кивнул:

– Нечто в таком роде я и представлял. У меня есть ощущение… – он выразительно взмахнул рукой, – что тут может быть, так сказать, зацепка. Возможно, настоящей жертвой должен был стать Элистер Блант. Или же это только начало – начало осуществления какого-то плана? – Пуаро потянул носом воздух. – В этом деле я чувствую запах больших денег!

– По-моему, вы преувеличиваете, – сказал Джепп.

– Я предполагаю, что ce pauvre Морли был всего лишь пешкой в игре. Возможно, он что-то знал и рассказал Бланту – или кое-кто опасался, что он расскажет ему…

Пуаро умолк, так как в комнату вошла Глэдис Невилл.

– Мистер Рейли сейчас удаляет зуб, – сообщила она. – Он освободится минут через десять, если вас это устроит.

Джепп ответил, что устроит, так как за это время он успеет еще раз переговорить с Элфредом.

5

Элфред разрывался между беспокойством, радостным возбуждением и смертельным страхом, что на него возложат вину за происшедшее. Он прослужил у мистера Морли всего две недели и в течение этого времени все делал не так, как надо. Постоянные нагоняи подорвали его уверенность в себе.

– Возможно, мистер Морли был немного более сердитым, чем обычно, – ответил на вопрос Элфред. – Никогда бы не подумал, что он собирается всадить в себя пулю.

– Ты должен рассказать нам все, что помнишь о сегодняшнем утре, – вмешался Пуаро. – Ты очень важный свидетель, и твои показания могут оказать нам большую помощь.

Элфред выпятил грудь и покраснел от гордости. Он уже дал Джеппу краткий отчет об утренних событиях и теперь испытывал приятное чувство собственной значимости.

– Я все вам расскажу, – заявил он. – Спрашивайте.

– Прежде всего, происходило сегодня утром что-нибудь необычное?

Элфред подумал и печально произнес:

– Вообще-то нет. Все было как всегда.

– В дом приходили какие-нибудь незнакомые люди?

– Нет, сэр.

– Даже среди пациентов?

– Насчет пациентов не знаю. Никто не приходил без назначения, если вы это имеете в виду. Все были записаны в книге.

Джепп кивнул.

– А мог кто-нибудь посторонний войти в дом? – спросил Пуаро.

– Нет. Для этого нужен ключ.

– Но выйти можно и без ключа?

– Да. Нужно повернуть ручку, выйти и закрыть за собой дверь. Многие пациенты так делают – спускаются, пока я поднимаю на лифте следующих.

– Понятно. Теперь расскажи, кто сегодня приходил, по порядку. Опиши их, если не можешь вспомнить их имена.

Элфред немного подумал:

– Первыми пришли леди с девочкой к мистеру Рейли и миссис Соуп, или как там ее, к мистеру Морли.

– Совершенно верно, – кивнул Пуаро. – Продолжай.

– Потом еще одна пожилая леди – вся расфуфыренная – приехала в «Даймлере». Когда она уходила, пришел высокий военный, а за ним вы, – кивнул он Пуаро.

– Правильно.

– Потом пришел американец…

– Американец? – резко переспросил Джепп.

– Да, сэр. Молодой парень. Точно американец – по акценту слышно. Он пришел раньше времени – ему было назначено на одиннадцать тридцать, – но не стал дожидаться.

– То есть как это?

– А так. Я спустился за ним, когда мистер Рейли позвонил в половине двенадцатого, – вообще-то это было немного позже, где-то без двадцати двенадцать, – а его и след простыл. Должно быть, испугался и сбежал. Так бывает, – добавил Элфред со знающим видом.

– Значит, он ушел вскоре после меня? – спросил Пуаро.

– Да, сэр. Вы ушли, когда я повел в кабинет мистера Бланта – ему было назначено на одиннадцать тридцать. Важная шишка, приехал в «Роллсе» – шикарная машина! Потом я спустился, выпустил вас и впустил леди. Мисс Сам Берри Сил или что-то вроде того. Тогда я сбегал на кухню перекусить, а когда снова спустился, звонил мистер Рейли, но американец сбежал. Я сообщил мистеру Рейли, а он, как всегда, стал ругаться.

– Продолжай, – сказал Пуаро.

– Что же было дальше?.. Ага, мистер Морли позвонил этой мисс Сил, мистер Блант спустился и ушел, а я поднял мисс Как-Там-Ее на лифте. Потом я опять спустился, и пришли два джентльмена: один маленький, с писклявым голосом, – не помню его фамилии – пришел к мистеру Рейли, а толстый иностранный джентльмен – к мистеру Морли. Мисс Сил пробыла в кабинете недолго – не больше четверти часа. Я ее выпустил и поднял иностранного джентльмена. Другого я уже отвел к мистеру Рейли сразу, как только он пришел.

– А ты не видел, как уходил иностранный джентльмен – мистер Амбериотис? – спросил Джепп.

– Нет, сэр, не видел. Должно быть, он ушел сам. Я не видел, как уходили оба этих джентльмена.

– Где ты был начиная с двенадцати часов?

– Я всегда сижу в лифте, сэр, и жду, пока позвонят в дверь или из кабинетов.

– Возможно, ты что-нибудь читал? – спросил Пуаро.

Элфред снова покраснел:

– В этом ничего дурного нет, сэр. Ведь у меня другой работы не было.

– Верно. И что же ты читал?

– «Смерть в одиннадцать сорок пять», сэр. Американский детектив. Классная книжица, сэр! Про гангстеров!

Пуаро улыбнулся:

– А там, где ты сидел, было слышно, как закрывается парадная дверь?

– Вы имеете в виду, услышал бы я, если бы кто-то вышел? Не думаю, сэр. Понимаете, лифт находится за углом позади холла. Дверной звонок и звонки из кабинетов рядом – их-то нельзя не услышать.

Пуаро кивнул, а Джепп спросил:

– Что было потом?

Элфред нахмурился, напрягая память:

– Пришла последняя пациентка – мисс Шерти. Я ждал, что мистер Морли позвонит, но звонка не было, и в час дня леди стала нервничать.

– А тебе не пришло в голову подняться и посмотреть, освободился ли мистер Морли?

Элфред решительно покачал головой:

– Нет, сэр. У меня и в мыслях такого не было. Я думал, что последний джентльмен еще в кабинете, и просто ждал звонка. Конечно, знай я, что мистер Морли застрелился…

– Звонок обычно звонил до того, как пациент спускался, или после? – спросил Пуаро.

– По-разному. Обычно пациент спускался по лестнице, а потом слышался звонок. А если вызывали лифт, то звонок иногда раздавался, когда я спускал пациента в кабине. Иногда мистер Морли ждал несколько минут, прежде чем вызывать следующего пациента, а если он спешил, то звонил, как только пациент выходил из кабинета.

– Понятно… – Помолчав, Пуаро осведомился: – Тебя удивило самоубийство мистера Морли, Элфред?

– Еще как! По-моему, ему было вовсе незачем это делать… – Внезапно глаза Элфреда стали большими и круглыми. – А его часом не убили?

– Предположим, да, – отозвался Пуаро, прежде чем Джепп успел заговорить. – Это тебя бы меньше удивило?

– Ну, не знаю, сэр. Не могу понять, кому могло бы понадобиться убивать мистера Морли. Он был… ну, совсем обыкновенным джентльменом. А его в самом деле убили, сэр?

– Мы должны принимать во внимание и такую возможность, – серьезно ответил Пуаро. – Вот почему я сказал, что ты можешь оказаться важным свидетелем и должен постараться вспомнить все, что произошло этим утром.

Элфред снова нахмурился.

– Больше ничего не припоминаю, сэр, – с сожалением сказал он.

– Ладно, Элфред. Ты вполне уверен, что сегодня утром никто не приходил в дом, кроме пациентов?

– Никто посторонний, сэр. Заходил только молодой человек мисс Невилл и здорово разволновался, не найдя ее здесь.

– Когда это было? – быстро спросил Джепп.

– В начале первого, сэр. Когда я сказал, что мисс Невилл сегодня не будет, он казался расстроенным и заявил, что должен повидать мистера Морли. Я ответил, что мистер Морли очень занят до ленча, а он сказал: «Ничего, я подожду».

– И он стал ждать? – осведомился Пуаро.

В глазах Элфреда мелькнуло удивление.

– Господи, я об этом не подумал! Он прошел в приемную, но позже его там не оказалось! Должно быть, он устал ждать и решил, что зайдет в другое время.

6

Когда Элфред вышел из комнаты, Джепп резко спросил:

– По-вашему, разумно было говорить этому пареньку об убийстве?

Пуаро пожал плечами:

– По-моему, да. Это поможет ему вспомнить то, что он, возможно, видел или слышал, и он будет внимателен ко всему, что здесь происходит.

– Однако для нас совсем не желательно, чтобы слухи об убийстве распространились слишком быстро.

– Этого не будет, mon cher. Элфред читает детективные истории и обожает преступления. Что бы он ни сболтнул, припишут его буйному воображению.

– Ну, может быть, вы и правы, Пуаро. Теперь давайте послушаем, что нам скажет Рейли.

Зубоврачебный кабинет и офис мистера Рейли находились на втором этаже. Они были такими же просторными, как у мистера Морли, но менее светлыми и не так хорошо оборудованными.

Партнер мистера Морли был высоким молодым брюнетом с небрежно свисающими на лоб прядями волос. У него были проницательные глаза и приятный голос.

– Мы надеемся, мистер Рейли, – представившись, сказал Джепп, – что вы сможете хоть как-то прояснить это дело.

– Тогда вы ошибаетесь, потому что мне нечего сказать, – ответил Рейли. – По-моему, Генри Морли был последним человеком, который мог бы покончить с собой. Я – куда ни шло, но он – никогда.

– А почему вы могли бы это сделать? – спросил Пуаро.

– Потому что у меня хлопот полон рот! Например, денежные затруднения. Я никогда не мог соразмерить расходы с доходами. Но Морли был предусмотрительным человеком. Уверен, что у него вам не найти ни долгов, ни денежной путаницы.

– А как насчет любовных связей? – предположил Джепп.

– У Морли? Он не умел радоваться жизни. Бедняга был под каблуком у своей сестры.

Джепп начал расспрашивать Рейли о пациентах, которых он принимал сегодня утром.

– Думаю, с ними все в порядке. Маленькая Бетти Хит – славная девчушка, – я лечил всю семью одного за другим. Полковник Эберкромби – тоже старый пациент.

– А как насчет Хауарда Рейкса? – спросил Джепп.

Рейли широко ухмыльнулся:

– Того, который сбежал? Он никогда ко мне не приходил, и я ничего о нем не знаю. Этим утром он позвонил и попросил его принять.

– Откуда он вам звонил?

– Из отеля «Холборн-Пэлис». Кажется, он американец.

– Так сказал Элфред.

– Ну, ему виднее, – усмехнулся мистер Рейли. – Наш Элфред обожает кино.

– А ваш другой пациент?

– Барнс? Забавный педантичный маленький человечек. Государственный служащий в отставке. Живет где-то в Илинге.

Помолчав, Джепп осведомился:

– Что вы можете рассказать нам о мисс Невилл?

Мистер Рейли поднял брови:

– Хорошенькой блондинке-секретарше? Ничего, старина, кроме того, что ее отношения с Морли не выходили за рамки приличий.

– Иного я и не предполагал, – слегка покраснев, сказал Джепп.

– Это моя вина, – отозвался Рейли. – Прошу прощения за грязные мысли. Я подумал, что вы, возможно, пытаетесь действовать по принципу «cherchez la femme»[12]. – Он обернулся к Пуаро: – Извините за использование вашего языка. Удручающее произношение, верно? Вот что значит учиться у монахинь.

Джепп явно не одобрял подобное легкомыслие.

– Вы что-нибудь знаете о молодом человеке, с которым она помолвлена? – спросил он. – Насколько я понял, его зовут Фрэнк Картер.

– Морли он не нравился, – ответил Рейли. – Старик пытался убедить Глэдис дать ему от ворот поворот.

– Это могло разозлить Картера?

– Даже очень, – весело согласился Рейли. После паузы он осведомился: – Простите, но вы ведь расследуете самоубийство, а не убийство?

– А если бы это было убийство, – ответил Джепп вопросом на вопрос, – у вас были бы какие-нибудь предположения на этот счет?

– Ну, я бы предпочел, чтобы убийцей оказалась Джорджина! О, эти мрачные женщины с трезвым умом! Но боюсь, у нее твердые моральные устои. Конечно, мне ничего не стоило сбегать наверх и пристрелить старика, но я этого не делал. Честно говоря, я не в состоянии представить, кто мог захотеть убить Морли. Но вообразить его в роли самоубийцы тоже не могу. – Он добавил другим тоном: – Вообще-то мне очень жаль, что все так вышло… Вы не должны судить обо мне по моему поведению – это все нервы. Я любил старика Морли, и мне будет его недоставать.

7

Джепп положил телефонную трубку и обернулся к Пуаро. Его лицо было мрачным.

– Мистер Амбериотис неважно себя чувствует и предпочел бы сегодня никого не принимать. Но меня-то он примет, и ускользнуть ему не удастся! Я поставил в «Савое» человека, который проследит за ним в случае чего.

– Вы думаете, что Амбериотис застрелил Морли? – задумчиво спросил Пуаро.

– Не знаю. Но он последний видел Морли живым. И он был новым пациентом. По его словам, он оставил Морли живым и здоровым в двадцать пять минут первого. Это может быть правдой, а может и нет. Если это правда, тогда мы должны установить, что произошло потом. До приема следующего пациента оставалось пять минут. Мог кто-то войти в кабинет в течение этого промежутка? Например, Картер? Или Рейли? И что тогда произошло? В любом случае к половине или самое позднее к тридцати пяти минутам первого Морли был мертв, иначе он бы позвонил или передал мисс Керби, что не может ее принять. Нет, либо его убили, либо кто-то сообщил ему нечто, приведшее его в такое отчаяние, что он покончил с собой. – Джепп сделал паузу. – Я намерен переговорить с каждым пациентом, которого Морли принимал сегодня утром. Не исключено, что он сказал одному из них что-то, что наведет нас на правильный след. – Джепп взглянул на часы. – Мистер Элистер Блант сказал, что может уделить мне несколько минут в четверть пятого. Мы отправимся к нему первому. Его дом на набережной Челси. Потом можем повидать эту Сейнсбери Сил по пути к Амбериотису. Я предпочел бы узнать все возможное, прежде чем взяться за нашего приятеля грека. После этого я бы хотел перекинуться парой слов с американцем, который, как вы утверждаете, выглядел как убийца.

Пуаро покачал головой:

– Скорее как человек, у которого очень болел зуб.

– Все равно мы повидаемся с этим мистером Рейксом. Его поведение было по меньшей мере странным. Нужно также проверить телеграмму мисс Невилл, ее тетю и ее молодого человека. Фактически нам придется проверять все и всех!

8

Элистер Блант никогда не любил появляться на публике. Возможно, причиной была скромность и любовь к уединению, а быть может, он многие годы действовал скорее как принц-консорт, чем как король.

Ребекка Сансеверато, урожденная Арнхолт, приехала в Лондон разочарованной сорокапятилетней женщиной. Она была дочерью богатых родителей: мать – наследница европейского семейства Ротерштейн, а отец – глава крупного американского банковского дома Арнхолтов. После гибели в авиационной катастрофе двух братьев и кузена Ребекка Арнхолт стала единственной наследницей огромного состояния. Она вышла замуж за европейского аристократа со звучным именем – князь Фелипе ди Сансеверато. Проведя три мучительных года с высокородным мерзавцем, прославившимся своими выходками, Ребекка получила развод и опекунство над их ребенком. Спустя несколько лет ребенок умер.

Озлобленная обрушившимися на нее страданиями, Ребекка Арнхолт обратила свой блестящий ум к семейному бизнесу, способность к которому была у нее в крови. Вместе с отцом она занялась банковским делом.

После смерти отца Ребекка с ее колоссальными холдингами оставалась видной фигурой в мире финансов. Когда она переехала в Лондон, к ней в «Кларидж» прислали младшего партнера лондонского банковского дома для работы с некоторыми документами. Через шесть месяцев мир с изумлением узнал, что Ребекка Сансеверато вышла замуж за Элистера Бланта – человека, который был моложе ее почти на двадцать лет.

По этому поводу было немало язвительных усмешек. Друзья считали Ребекку безнадежной дурой во всем, что касается мужчин. Сначала Сансеверато – а теперь этот молодой человек! Конечно, он женился на ней только из-за ее денег. Ее ожидает очередная катастрофа! Но, ко всеобщему удивлению, брак оказался удачным. Люди, пророчившие, что Элистер Блант истратит деньги Ребекки на других женщин, оказались не правы. Он оставался верным своей жене. Даже после смерти Ребекки через десять лет, унаследовав ее огромное состояние, он не женился снова, а продолжал вести прежнюю, тихую и неприметную жизнь. Финансовый гений Бланта не уступал гению жены. Его суждения и операции были надежными, а честность не подвергалась сомнению. Колоссальные капиталы Арнхолтов и Ротерштейнов находились в надежных руках.

Элистер Блант очень редко появлялся в обществе. У него был дом в Кенте и дом в Норфолке, где он проводил уик-энды – не на веселых вечеринках, а с серьезными и солидными друзьями. Блант любил гольф и сносно в него играл. Ему также нравилось заниматься своим садом.

Таков был человек, к которому направлялись старший инспектор Джепп и Эркюль Пуаро, трясясь в старом такси.

Готик-Хаус был достопримечательностью набережной Челси. Его интерьер отличался дорогостоящей простотой. Обстановка была не вполне современной, но предельно комфортабельной.

Элистер Блант не заставил посетителей ждать. Он вышел к ним почти сразу же.

– Старший инспектор Джепп?

Джепп шагнул вперед и представил Эркюля Пуаро.

Блант с интересом посмотрел на него:

– Разумеется, мне известно ваше имя, мсье Пуаро. И где-то совсем недавно… – Он сделал паузу и нахмурился.

– Сегодня утром, мсье, в приемной ce pauvre мсье Морли, – напомнил Пуаро.

Чело Элистера Бланта прояснилось.

– Конечно! Я знал, что где-то вас видел. – Он повернулся к Джеппу: – Чем я могу вам помочь? Я очень расстроился, услышав о бедняге Морли.

– Вы были удивлены, мистер Блант?

– Очень удивлен. Конечно, я мало о нем знал, но мне он никак не казался человеком, способным на самоубийство.

– Значит, сегодня утром он выглядел здоровым и бодрым?

– По-моему, да. – Помедлив, Элистер Блант добавил с мальчишеской улыбкой: – Откровенно говоря, я смертельно боюсь визитов к дантистам, а эту чертову бормашину просто ненавижу. Вот почему я ни на что не обращал особого внимания, пока процедура не закончилась и я не встал с кресла. Но Морли показался мне веселым и энергичным.

– Вы часто бывали у него?

– Думаю, это был мой третий или четвертый визит. До прошлого года у меня не было особых неприятностей с зубами. Очевидно, пришло время.

– Кто именно рекомендовал вам мистера Морли? – спросил Эркюль Пуаро.

Блант сдвинул брови, пытаясь сосредоточиться:

– Дайте подумать… У меня заболел зуб, и кто-то посоветовал мне обратиться к Морли на Куин-Шарлотт-стрит, но я не могу вспомнить, кто именно. Очень сожалею.

– Возможно, вы будете любезны дать нам знать, если вспомните?

Элистер Блант с любопытством посмотрел на Пуаро.

– Разумеется, – ответил он. – Но зачем? Разве это важно?

– У меня есть идея, – сказал Пуаро, – что это может оказаться очень важным.

Они спускались по ступенькам на тротуар, когда к нему подъехал спортивный автомобиль – один из тех, из-под руля которых приходится выбираться по частям.

Молодая женщина, пытавшаяся проделать это, казалась состоящей в основном из рук и ног. Ей удалось высвободиться, когда двое мужчин уже двинулись по улице.

Девушка стояла на тротуаре, глядя им вслед. Внезапно она крикнула:

– Эй!

Мужчины продолжали путь, не догадываясь, что возглас обращен к ним.

– Эй, вы, там! – снова окликнула девушка.

Пуаро и Джепп остановились и обернулись с вопрошающим видом. Девушка направилась к ним. Она была высокой и худощавой, с темными волосами и загорелой кожей, а ее лицо выражало ум и живость, компенсировавшие некоторый недостаток красоты.

– Я знаю, кто вы, – обратилась девушка к Пуаро. – Вы тот самый детектив, Эркюль Пуаро! – В глубоком и мелодичном голосе явственно слышался американский акцент.

– К вашим услугам, мадемуазель, – поклонился Пуаро.

Взгляд девушки переместился на его спутника.

– Старший инспектор Джепп, – представил Пуаро.

Глаза девушки расширились, словно от тревоги.

– Что вы здесь делали? Ничего… ничего не случилось с дядей Элистером? – слегка запинаясь, спросила она.

– А почему вы этого опасались, мадемуазель? – быстро осведомился Пуаро.

– Значит, ничего не случилось? Очень хорошо.

Джепп повторил вопрос Пуаро:

– Почему вы думали, что с мистером Блантом что-то могло случиться, мисс?.. – Он сделал вопросительную паузу.

– Оливера. Джейн Оливера, – машинально отозвалась девушка. Она неубедительно улыбнулась. – Сыщики у порога – ищи бомбу на чердаке, не так ли?

– Рад сообщить вам, мисс Оливера, что с мистером Блантом ничего плохого не произошло.

Она снова посмотрела на Пуаро:

– Но у него была причина вызвать вас?

– Мы сами посетили его, мисс Оливера, – сказал Джепп, – чтобы узнать, не может ли он пролить какой-то свет на самоубийство, происшедшее этим утром.

– Самоубийство? – резко переспросила девушка. – Чье? Где?

– Мистера Морли, дантиста, на Куин-Шарлотт-стрит, 58.

– О! – Джейн Оливера нахмурилась, рассеянно глядя перед собой. – Но это абсурд! – неожиданно произнесла она, после чего без лишних церемоний повернулась, отошла назад к лестнице, взбежала по ступенькам Готик-Хаус и вошла в дом, открыв дверь ключом.

Джепп уставился ей вслед.

– Странное замечание, – промолвил он.

– Весьма любопытно, – негромко заметил Пуаро.

Посмотрев на часы, Джепп помахал приближающемуся такси.

– У нас есть время заглянуть к этой Сейнсбери Сил по дороге в «Савой».

9

Мисс Сейнсбери Сил пила чай в тускло освещенной комнате отдыха отеля «Гленгаури-Корт».

Появление полицейского офицера в штатском взволновало ее, но Джепп видел, что это приятное возбуждение. Пуаро с огорчением заметил, что пряжка все еще не была пришита к ее туфле.

– Право, инспектор, – прощебетала мисс Сейнсбери Сил, оглядываясь вокруг, – не знаю, где мы могли бы спокойно поговорить. Сейчас как раз время чая… но, возможно, вы хотели бы выпить чаю… вы и ваш друг…

– Нет, благодарю вас, мадам, – отозвался Джепп. – Это мсье Эркюль Пуаро.

– Вот как? Вы уверены, что оба не хотите чаю? Ну, тогда попытаем счастья в гостиной, хотя там тоже обычно полно народу… О, вон как раз освободилось место в нише. Пройдемте туда…

Мисс Сейнсбери Сил направилась к алькову, где стояли диван и два стула. Пуаро и Джепп последовали за ней – первый на ходу подобрал шарфик и носовой платок, которые она уронила по пути, и вернул ей.

– О, благодарю вас… Я вечно все роняю… Теперь, инспектор… нет, старший инспектор, не так ли?.. спрашивайте меня, о чем хотите. Такая печальная история! Бедняга – очевидно, у него что-то случилось. В какие беспокойные времена мы живем!

– Он показался вам расстроенным, мисс Сейнсбери Сил?

– Ну… – Подумав, женщина неохотно призналась: – Вообще-то нет. Но, возможно, я в таких обстоятельствах просто не обратила внимания. Боюсь, что я немного трусовата. – Мисс Сейнсбери Сил хихикнула и пригладила локоны, похожие на птичье гнездо.

– Можете вы сообщить нам, кто еще находился в приемной вместе с вами?

– Дайте припомнить… Когда я вошла, там был только один молодой человек. Думаю, у него болел зуб, так как он что-то бормотал себе под нос, машинально переворачивал страницы журналов и вообще выглядел как безумный. А потом он внезапно вскочил и вышел. Должно быть, у него была очень острая боль.

– Вы не знаете, он вышел из дома или только из приемной?

– Не знаю. Думаю, он почувствовал, что больше не может ждать и должен сразу попасть к дантисту. Но он собирался не к мистеру Морли, потому что через несколько минут вошел мальчик и пригласил меня к нему.

– На обратном пути вы заходили в приемную?

– Нет. Понимаете, я уже надела шляпу и поправила прическу в кабинете мистера Морли. Некоторые, – продолжала мисс Сейнсбери Сил, воодушевленная интересной темой, – снимают шляпы внизу, в приемной, но я никогда так не делаю. С одной моей подругой из-за этого произошла очень неприятная история. Она аккуратно положила на стул новую шляпу, а когда спустилась, на ней сидел ребенок! Представляете, во что превратилась ее шляпа?

– Настоящая катастрофа, – вежливо заметил Пуаро.

– Во всем виновата только мать, – наставительно промолвила мисс Сейнсбери Сил. – Матери должны следить за детьми. Конечно, малыши не нарочно причиняют вред, но их не следует упускать из виду.

– Значит, – подытожил Джепп, – этот молодой человек с зубной болью был единственным пациентом, которого вы видели на Куин-Шарлотт-стрит, 58.

– Когда я поднималась к мистеру Морли, по лестнице спустился какой-то джентльмен и вышел… О, я вспомнила! Когда я подъехала к дому, оттуда вышел очень забавный на вид иностранец.

Джепп кашлянул, а Пуаро с достоинством произнес:

– Это был я, мадам.

– О боже! – Мисс Сейнсбери Сил уставилась на него. – Простите, я так близорука, и к тому же здесь очень темно, правда? Вообще-то у меня хорошая память на лица, но тут такое тусклое освещение. Пожалуйста, простите мне мою ошибку!

Они успокоили смущенную леди, и Джепп осведомился:

– Вы абсолютно уверены, что мистер Морли не упоминал… ну, скажем, о предстоящем ему неприятном разговоре или о чем-нибудь в таком роде?

– Уверена. Он не упоминал ни о чем подобном.

– А о пациенте по фамилии Амбериотис?

– Нет-нет. Он ничего не говорил – я имею в виду, кроме тех слов, которые обычно говорят дантисты.

В голове у Пуаро быстро мелькнуло: «Прополощите рот. Откройте шире, пожалуйста. А теперь осторожно закройте».

Джепп предупредил мисс Сейнсбери Сил, что ей, возможно, придется давать показания на дознании.

Женщина испуганно ойкнула, но потом, очевидно поразмыслив, отнеслась к этой идее благосклонно. Мало-помалу Джепп узнал всю биографию мисс Сейнсбери Сил.

Она приехала в Англию из Индии полгода назад, жила в разных отелях и меблированных комнатах, пока наконец не перебралась в «Гленгаури-Корт», который ей понравился своей домашней атмосферой. В Индии мисс Сейнсбери Сил в основном проживала в Калькутте, где выполняла миссионерскую работу и преподавала дикцию.

– Чистое и правильное английское произношение очень важно, старший инспектор. Понимаете, – мисс Сейнсбери Сил жеманно улыбнулась, – девушкой я играла на сцене – конечно, только в провинциальных театрах и в маленьких ролях. Но у меня были большие амбиции и солидный репертуар. Потом я отправилась в кругосветное турне – Шекспир, Бернард Шоу… – Она вздохнула. – Нас, женщин, подводит наше сердце. Опрометчивый, импульсивный брак… Увы, мы разошлись почти сразу же. Я поняла, что ошиблась, и даже вернула себе девичью фамилию. Одна подруга снабдила меня небольшим капиталом, и я открыла свою школу дикции. Я помогла основать неплохую любительскую театральную труппу – нужно показать вам наши афиши.

Старший инспектор Джепп почуял опасность и поспешил откланяться. Но мисс Сейнсбери Сил никак не умолкала:

– Если случайно мое имя появится в газетах – я имею в виду как свидетеля на дознании, – проследите, чтобы оно было напечатано верно: Мабель Сейнсбери Сил. И пусть упомянут, что я играла в «Как вам это понравится»[13] в Оксфордском репертуарном театре…

– Конечно, конечно. – И Джепп быстро ретировался.

В такси он вздохнул и вытер лоб.

– Боюсь, придется проверить, не наврала ли она с три короба, – сказал он. – Хотя мне так не кажется.

Пуаро покачал головой.

– Лжецы, – промолвил он, – никогда не бывают ни столь обстоятельны, ни столь непоследовательны.

– Я предвижу, что она будет путаться на дознании, – продолжал Джепп. – Со старыми девами всегда так. Но актрисам нравится быть на виду.

– Вы действительно хотите вызвать ее на дознание? – спросил Пуаро.

– Не знаю – посмотрим по обстоятельствам. – Помолчав, Джепп добавил: – Я все сильнее убеждаюсь, Пуаро, что это не было самоубийством.

– А как же мотив?

– Это пока выше моего понимания. Предположим, Морли когда-то соблазнил дочь Амбериотиса?

Пуаро помолчал, пытаясь представить себе мистера Морли в роли соблазнителя юной гречанки с полными страсти глазами, но это ему не удалось.

Он напомнил Джеппу слова мистера Рейли, что его партнер не умел радоваться жизни.

– Ну, кто знает, что могло произойти во время круиза, – рассеянно отозвался Джепп. – Мы сможем лучше во всем разобраться, когда поговорим с этим парнем.

Они расплатились с водителем и вошли в «Савой».

Клерк бросил на них странный взгляд.

– Мистер Амбериотис? – переспросил он. – Сожалею, сэр, но боюсь, что вы не сможете повидать его.

– Еще как смогу, приятель, – мрачно отозвался Джепп. Отведя клерка в сторону, он показал ему удостоверение.

– Вы меня не поняли, сэр, – сказал клерк. – Мистер Амбериотис умер полчаса назад.

Эркюлю Пуаро показалось, будто перед ним бесшумно, но наглухо закрылась дверь.

Пять, шесть – ветки подбери

1

Спустя сутки Джепп позвонил Пуаро. В его голосе слышалась горечь:

– Конец! Дело лопнуло!

– Что вы имеете в виду, друг мой?

– Морли покончил с собой. У нас есть мотив.

– Какой именно?

– Я только что получил медицинское заключение о смерти Амбериотиса. Не стану утомлять вас профессиональным жаргоном, но, говоря на простом английском, он умер в результате чрезмерной дозы адреналина и новокаина. Насколько я понял, это подействовало на сердце. Когда бедняга сказал, что чувствовал себя скверно вчера во второй половине дня, он не лгал. Адреналин и новокаин дантисты впрыскивают в десны для местной анестезии. Морли по ошибке ввел слишком большую дозу, а после ухода Амбериотиса понял, что натворил, не смог этого перенести и застрелился.

– Из пистолета, которого, насколько нам известно, у него не было? – осведомился Пуаро.

– Он мог у него быть. Родственники не всегда все знают. Вы бы поразились, если бы я вам рассказал, сколько вещей иной раз проходит мимо них!

– Это верно.

– Ну, вот такие дела, – вздохнул Джепп. – Это объясняет все абсолютно логично.

– И все же, друг мой, – промолвил Пуаро, – это не вполне меня удовлетворяет. Пациенты действительно иногда весьма неблагоприятно реагируют на местную анестезию. Непереносимость адреналина хорошо известна. В комбинации с новокаином даже маленькие дозы могут вызвать токсический эффект. Но врач или дантист, использовавший лекарство, обычно не доходит в своем волнении до самоубийства!

– Да, но вы говорите о случаях, когда применение анестезирующих средств было правильным. В таких обстоятельствах врача нельзя винить, так как смерть вызвана идиосинкразией пациента. Но в данном случае явно была использована чрезмерная доза. Точное количество еще неизвестно – подобный анализ занимает целую вечность, – но доза явно была значительно выше нормальной. Это означает, что Морли совершил ошибку.

– Даже если так, – заметил Пуаро, – это ошибка, а не преступление.

– Да, но это уничтожило бы его как профессионала. Никто не пойдет к дантисту, который по рассеянности может впрыснуть вам смертельную дозу лекарства.

– Признаю, что это выглядит странно.

– Но такие вещи случаются и с врачами, и с аптекарями… Годами они бывают внимательны и абсолютно надежны, а потом минутная рассеянность – и какой-нибудь бедняга за нее расплачивается. Морли был чувствительным человеком. Если врач прописывает лекарство, то в подобных трагедиях обычно виноват аптекарь или фармацевт. А здесь вся вина лежит только на Морли.

– Но в таком случае он оставил бы записку, не так ли? – возразил Пуаро. – Объяснил бы сестре, что не может вынести последствий своей ошибки.

– Очевидно, он внезапно осознал, что произошло, потерял голову и прибег к радикальному выходу из положения.

Пуаро не ответил.

– Знаю я вас, старина, – продолжал Джепп. – Если вы вцепились зубами в дело, то вам хочется, чтобы это было громкое убийство. Правда, на сей раз это моя вина – я сам навел вас на след. Ну, признаю, что ошибся.

– Мне все же кажется, что может быть другое объяснение, – сказал Пуаро.

– Даже множество других объяснений. Я думал о них, но все они чересчур фантастичны. Допустим, Амбериотис застрелил Морли, вернулся домой, почувствовал угрызения совести и покончил с собой, используя лекарство, которое стянул из кабинета Морли. Если вам это кажется правдоподобным, то мне, напротив, чертовски маловероятным. В Ярде имеется досье на Амбериотиса. Выглядит любопытно. Начал как хозяин маленького отеля в Греции, но потом влез в политику – занимался шпионской деятельностью в Германии и Франции и заработал недурные денежки. Но быстро разбогатеть таким способом не удавалось, и он, по-видимому, попробовал заняться шантажом. Короче говоря, наш мистер Амбериотис – не слишком приятная личность. В прошлом году он побывал в Индии и вроде бы вытянул немалую сумму у одного из тамошних князьков. Но беда в том, что у нас против него нет никаких доказательств – он скользкий как угорь! Есть еще одна версия. Амбериотис мог шантажировать Морли, и тот, воспользовавшись удобным случаем, впрыснул ему опасную дозу адреналина и новокаина, надеясь, что смерть припишут идиосинкразии. Когда Амбериотис ушел, Морли стала мучить совесть, и он застрелился. Конечно, это возможно, но я не в состоянии представить себе Морли в роли расчетливого убийцы. Нет, я уверен, что все было так, как я сказал в самом начале: перетрудившись утром, Морли допустил роковую ошибку. Нам придется этим удовлетвориться, Пуаро. Я говорил с прокурором, и он в этом не сомневается.

– Понятно… – со вздохом произнес Пуаро.

– Понимаю ваши чувства, старина, – мягко сказал Джепп. – Но не каждый же раз вам должно попадаться смачное убийство! Пока. В свое оправдание могу лишь произнести традиционную фразу: «Извините за беспокойство».

И он положил трубку.

2

Эркюль Пуаро сидел за своим красивым и современным письменным столом. Его надежные прямоугольные очертания казались ему куда более привлекательными, чем мягкие контуры старинной мебели.

Перед ним лежал идеально ровный лист бумаги с аккуратно написанными именами и комментариями. Рядом с некоторыми из них стояли вопросительные знаки.

Первый абзац гласил:

«Амбериотис? Шпионаж. В Англии с этой целью? Был в Индии в прошлом году, в период волнений и беспорядков. Мог быть коммунистическим агентом».

После промежутка следовал новый абзац:

«Фрэнк Картер? Морли считал его неподходящим. Недавно был уволен с работы. Почему?»

Следующую строку занимало только имя с вопросительным знаком:

«Хауард Рейкс?»

Далее следовала цитата:

«„Но это абсурд!“???»

Эркюль Пуаро застыл в вопросительной позе. Что-то птичье было в его фигуре, в его склоненной набок голове.

Он сделал очередную запись:

«Мистер Барнс?»

Потом добавил после паузы:

«Кабинет Морли? След на ковре. Возможные объяснения».

Некоторое время Пуаро обдумывал последнюю запись.

Затем он поднялся, взял шляпу, трость и вышел.

3

Через три четверти часа Эркюль Пуаро вышел со станции метро «Илинг-Бродвей» и спустя пять минут добрался до места назначения – Каслгарденс-роуд, 88.

Это была половина маленького двухквартирного дома с отдельным входом. Аккуратный сад вызвал у Пуаро удовлетворенный кивок.

– Изумительная симметрия! – пробормотал он себе под нос.

Мистер Барнс оказался дома. Пуаро проводили в маленькую столовую, и вскоре хозяин вышел к нему.

Мистер Барнс был маленьким человечком с быстро моргающими глазками и почти лысой головой. Он уставился на посетителя поверх очков, вертя в левой руке карточку, которую Пуаро передал служанке.

– Мсье Пуаро? – заговорил он тонким голосом – почти фальцетом. – Я польщен.

– Вы должны извинить мне столь неформальный визит, – начал Пуаро с присущей ему щепетильностью.

– Чепуха! – отмахнулся мистер Барнс. – И момент самый подходящий – без четверти семь в это время года любого можно застать дома. Присаживайтесь, мсье Пуаро. Не сомневаюсь, нам есть о чем поговорить. Полагаю, речь идет о Куин-Шарлотт-стрит, 58?

– Вы полагаете правильно, – отозвался Пуаро. – Но как вам пришло в голову подобное предположение?

– Мой дорогой сэр, – усмехнулся мистер Барнс, – я уже некоторое время назад ушел в отставку из министерства внутренних дел, но еще не совсем заржавел. Если дело секретное, то лучше обойтись без полиции, чтобы не привлекать излишнего внимания.

– Тогда вынужден задать вам другой вопрос, – сказал Пуаро. – Почему вы думаете, будто это дело секретное?

– А разве не так? – удивился мистер Барнс. – Ну, если нет, то, по-моему, ему бы следовало быть секретным. – Он склонился вперед и постучал пенсне по подлокотнику стула. – Секретная служба за мелюзгой не гоняется, но, если вы хотите поймать крупную рыбу, не следует тревожить мелюзгу.

– Мне кажется, мистер Барнс, что вам известно больше, чем мне, – заметил Эркюль Пуаро.

– Мне вообще ничего не известно, – ответил Барнс. – Просто я сложил два и два.

– И один из этих «двух»…

– Амбериотис, – быстро отозвался мистер Барнс. – Не забывайте, что я минуту или две сидел напротив него в приемной. Он меня не узнал. Я всегда был незначительным лицом, мало кому известным. Но я его сразу узнал и догадался, что ему здесь нужно.

– И что же?

Мистер Барнс заморгал быстрее обычного.

– Мы, жители этой страны, очень скучные люди – консерваторы до мозга костей. Иногда мы брюзжим, но не хотим свергать наше демократическое правительство и проводить новомодные эксперименты. Это не дает покоя чертовым иностранным агитаторам, которые работают день и ночь! С их точки зрения, вся беда в том, что мы как страна сравнительно платежеспособны. Едва ли сейчас такое можно сказать о другой европейской стране. Чтобы взбудоражить Англию по-настоящему, нужно напортачить с ее финансами! А это невозможно, пока у руля люди вроде Элистера Бланта. – Мистер Барнс перевел дыхание и продолжил: – Такие люди, как Блант, в частной жизни всегда оплачивают свои счета и живут по средствам – не важно, получают они в год два пенни или несколько миллионов. Блант именно таков и стремится, чтобы вся страна была такой же! Никаких дорогостоящих экспериментов! Никаких расходов на утопические проекты! Вот почему… – Он сделал паузу. – Вот почему некоторым хотелось бы, чтобы Блант ушел.

– Ага! – воскликнул Пуаро.

Мистер Барнс кивнул:

– Я знаю, о чем говорю. Некоторые из них очень обаятельные люди. С длинными волосами, серьезными глазами и фантастическими идеями о лучшем мире. Другие куда менее симпатичны – хитрые маленькие крысы с бородками и иностранными паспортами. А третьи и вовсе обыкновенные громилы. Но все одержимы одной и той же идеей: Блант должен уйти!

Он слегка подвинул свой стул назад и снова вперед.

– Смести старый порядок – тори, твердолобых консерваторов, прагматичных бизнесменов – вот в чем состоит их идея! Возможно, что-то в их речах и правильно, но я знаю одно – вместо старого порядка нужно предложить нечто посерьезнее красивых слов. Ну, нам незачем в это вдаваться. Мы имеем дело с конкретными фактами, а не абстрактными теориями. Уберите подпорки – и здание рухнет. Блант – одна из подпорок существующего порядка. – Барнс наклонился вперед. – Я знаю, что они охотятся за Блантом. И по-моему, вчера утром они почти добрались до него. Может быть, я не прав, но подобное уже случалось раньше.

Помедлив, он негромко назвал три имени – необычайно способного министра финансов, прогрессивного и дальновидного предпринимателя и перспективного молодого политика, привлекавших к себе внимание общества. Первый умер на операционном столе, второй пал жертвой непонятной болезни, которую распознали слишком поздно, третий попал под машину.

– Все очень просто, – продолжал мистер Барнс. – В первом случае анестезиолог напутал с наркозом – ну, такое бывает. Во втором симптомы были озадачивающими – обычный врач едва ли мог их распознать. В третьем – за рулем сидела встревоженная мать, спешившая к больному ребенку. Разумеется, жюри признало рыдающую женщину невиновной! – Он сделал очередную паузу. – Все выглядело абсолютно естественно и вскоре было забыто. Но я хочу сообщить вам, что стало с тремя якобы невольными виновниками трагедий. Анестезиолог открыл собственную исследовательскую лабораторию, не считаясь с расходами. Врач бросил практику и купил яхту, а заодно и симпатичное маленькое поместье в Бродсе. Мать дает всем своим детям первоклассное образование, а на каникулах они катаются на пони, которые пасутся на выгулах в их симпатичном именьице с домом и садом. – Барнс задумчиво покачал головой. – В каждой профессии и социальном слое находится кто-то, поддающийся искушению. Но в нашем случае беда в том, что Морли оказался не из таких!

– Думаете, дело обстояло таким образом? – спросил Пуаро.

– Да, – ответил Барнс. – Вы ведь знаете, что до важных шишек нелегко добраться – их хорошо охраняют. Трюк с автомобилем рискован и не всегда успешен. А вот в кресле дантиста человек совершенно беззащитен.

Сняв пенсне, он протер стекла и снова надел его.

– Вот моя теория! Морли этого не делал, но он слишком много знал, поэтому они были вынуждены его убрать.

– Они? – переспросил Пуаро.

– Когда я говорю «они», то имею в виду организацию, стоящую за всем этим. Разумеется, работу проделал один человек.

– Какой именно?

– Ну, я могу назвать имя, – ответил Барнс, – но это всего лишь догадка, и она может оказаться неверной.

– Рейли? – негромко осведомился Пуаро.

– Конечно! Он самый подходящий кандидат. Думаю, они вообще не просили Морли самого сделать дело. От него требовалось только в последнюю минуту передать Бланта своему партнеру под предлогом внезапного недомогания или еще чего-нибудь. Настоящую работу должен был проделать Рейли. Очередной трагический несчастный случай – смерть знаменитого банкира, – молодой дантист в зале суда настолько убит горем, что отделывается легко, а потом оставляет практику и переезжает в какое-нибудь приятное местечко с годовым доходом в несколько тысяч.

Мистер Барнс посмотрел на Пуаро.

– Не думайте, что я фантазирую, – сказал он. – Такое случается.

– Да-да, знаю.

Мистер Барнс постучал по лежащей на столе книге в яркой обложке.

– Я читал много шпионских историй. Некоторые из них совершенно неправдоподобны, но, как ни странно, не более фантастичны, чем реальные. Красавицы авантюристки, зловещие субъекты с иностранным акцентом, супермошенники, международные организации и банды существуют в действительности! Я бы сам не поверил, прочитав в прессе некоторые известные мне вещи. Да и никто бы в них не поверил!

– А какое место в вашей теории занимает Амбериотис? – спросил Пуаро.

– Насчет этого я не вполне уверен. Думаю, на него просто намеревались свалить вину. Он часто вел двойную игру, так что его не составило бы труда подставить. Но это всего лишь предположение.

– Допустим, ваши предположения правильны, – спокойно сказал Пуаро. – Что в таком случае произойдет дальше?

Мистер Барнс почесал нос.

– Они попытаются снова до него добраться, – ответил он. – Но время дорого. Бланта, несомненно, охраняют, так что им придется быть вдвойне осторожными. Никаких грубых методов, вроде убийцы с пистолетом в кустах. Они будут подыскивать респектабельных людей – родственников, старых слуг, помощника аптекаря, готовящего для него лекарства, виноторговца, продающего ему портвейн. Убрать с пути Элистера Бланта стоит многих миллионов, а некоторые люди способны на все за годовой доход, скажем, в четыре тысячи!

– Неужели?

– Возможно, еще больше…

После небольшой паузы Пуаро промолвил:

– Я с самого начала имел в виду Рейли.

– Из-за ирландской фамилии? Думаете, он связан с ИРА?[14]

– Не столько из-за этого, сколько из-за следа на ковре, как будто по нему тащили тело. Но если бы Морли застрелил пациент, то это произошло бы в зубоврачебном кабинете и тело было бы незачем передвигать. Вот почему я с самого начала заподозрил, что его убили не в кабинете, а в соседнем офисе. Это означает, что его застрелил не пациент, а кто-то из собственных служащих.

– Ловко! – оценил Барнс.

Эркюль Пуаро встал и протянул руку.

– Благодарю вас, – сказал он. – Вы мне очень помогли.

4

По пути домой Пуаро заглянул в отель «Гленгаури-Корт».

После этого визита он утром позвонил Джеппу:

– Bonjour, mon ami. Дознание сегодня, не так ли?

– Да. Вы собираетесь присутствовать?

– Едва ли.

– Думаю, это не стоит вашего внимания.

– Вы вызвали мисс Сейнсбери Сил как свидетеля?

– Прелестную Мабель? Что за имя – почему ее не зовут просто Мейбл? Такие женщины доводят меня до изнеможения! Нет, я ее не вызывал. В этом нет нужды.

– Вы ничего о ней не слышали?

– Нет. А почему я был должен что-то о ней слышать?

– Возможно, вас заинтересует, – медленно произнес Эркюль Пуаро, – что мисс Сейнсбери Сил позавчера вечером перед обедом вышла из отеля «Гленгаури-Корт» и не вернулась?

– Что?! Значит, она сбежала?

– Это возможное объяснение.

– Но зачем ей это делать? С ней все в полном порядке – она вне всяких подозрений. Я телеграфировал насчет нее в Калькутту – это было до того, как я узнал причину смерти Амбериотиса, иначе я не стал бы беспокоиться – и получил ответ вчера вечером. Все о'кей. Ее знают там много лет, и все, что она о себе рассказала, – чистая правда, кроме того, что она опустила некоторые подробности своего брака. Мисс Сейнсбери Сил вышла за студента-индуса, а потом узнала, что у него есть еще несколько привязанностей, кроме нее. Поэтому она вернула девичью фамилию и переключилась на добрые дела – якшалась с миссионерами, преподавала дикцию, помогала ставить любительские спектакли. Короче говоря, нудная баба, но никак не из тех, что могут быть замешаны в убийстве. А теперь вы говорите, что она от нас сбежала! Не могу этого понять. – Помолчав, он с сомнением добавил: – Возможно, ей просто осточертел этот отель? Могу легко ее понять.

– Ее багаж все еще там, – сказал Пуаро. – Она ничего с собой не взяла.

Джепп выругался.

– Когда она ушла?

– Приблизительно без четверти семь.

– А что говорят служащие отеля?

– Они все очень встревожены. А управляющая просто вне себя от волнения.

– Почему они не сообщили в полицию?

– Потому что, mon cher, если леди решила переночевать где-то еще (каким бы невероятным это ни казалось, учитывая ее внешность), она была бы справедливо рассержена, узнав по возвращении, что о ней сообщили в полицию. Миссис Харрисон, управляющая, обзвонила разные больницы, опасаясь, что с ней произошел несчастный случай. Она уже подумывала о том, чтобы уведомить полицию, когда пришел я. Мое появление показалось ей ответом на молитву. Я взял на себя всю ответственность и объяснил, что заручусь помощью весьма осмотрительного полицейского офицера.

– Полагаю, речь идет о вашем покорном слуге?

– Вы угадали.

– Ладно, – вздохнул Джепп. – Встретимся в «Гленгаури-Корт» после дознания.

5

– Чего ради эта женщина сбежала? – ворчал Джепп, когда они поджидали управляющую.

– Вы согласны, что это странно?

Но поговорить у них времени не хватило, так как появилась управляющая.

Миссис Харрисон была готова расплакаться. Она так беспокоится о мисс Сейнсбери Сил! Что могло с ней случиться? Управляющая быстро перебрала возможные несчастья: потеря памяти, внезапная болезнь, кровоизлияние, попадание под автобус, нападение грабителей…

Прервав перечень, чтобы перевести дыхание, она пробормотала:

– Такая славная женщина – мне казалось, что ей здесь так хорошо и удобно.

По просьбе Джеппа миссис Харрисон отвела их в строгую спальню, которую занимала исчезнувшая леди. Здесь все было чисто и опрятно. Одежда висела в гардеробе, аккуратно сложенная ночная рубашка лежала на кровати, в углу стояли два скромных чемодана. Под туалетным столиком помещался ряд обуви – практичные полуботинки, две пары глянцевых туфель с кожаными бантами и витиеватым рисунком, почти новые вечерние туфли из черного атласа и пара сапожек. Пуаро подметил, что вечерние туфли были на размер меньше других – факт, который можно объяснить мозолями или тщеславием. Его интересовало, нашла ли мисс Сейнсбери Сил время пришить вторую пряжку на свою туфлю перед уходом. Он надеялся, что нашла. Неряшливость в одежде всегда раздражала его.

Джепп был занят просмотром писем в ящике туалетного столика. Эркюль Пуаро осторожно выдвинул ящик комода. Он оказался полон нижнего белья. Пуаро скромно задвинул его назад, пробормотав, что мисс Сейнсбери Сил, очевидно, предпочитает носить шерстяное белье, и выдвинул другой ящик, в котором лежали чулки.

– Нашли что-нибудь, Пуаро? – спросил Джепп.

Пуаро печально отозвался, помахивая в воздухе парой чулок:

– Десять дюймов, дешевый блестящий шелк, цена, возможно, два фунта одиннадцать пенсов.

– Вы словно производите оценку имущества для завещания, старина, – усмехнулся Джепп. – Здесь два письма из Индии, пара квитанций от благотворительных организаций, никаких счетов. Наша мисс Сейнсбери Сил – весьма достойная личность.

– Но с дурным вкусом в одежде, – вздохнул Пуаро.

– Возможно, она считала одежду слишком мирским явлением. – Джепп переписал адрес с письма двухмесячной давности. – Может быть, эти люди что-то о ней знают. Живут в Хэмпстеде. Судя по тексту, они с мисс Сейнсбери Сил были близко знакомы.

Больше в «Гленгаури-Корт» ничего не удалось выяснить, кроме того факта, что мисс Сейнсбери Сил, уходя из отеля, не казалась ни взволнованной, ни расстроенной и, по-видимому, твердо намеревалась вернуться, так как, проходя в холле мимо своей приятельницы, миссис Болито, сказала ей:

– После обеда покажу вам пасьянс, о котором говорила.

К тому же в «Гленгаури-Корт» было принято предупреждать в столовой, если вы собирались не явиться на обед. Мисс Сейнсбери Сил этого не сделала. Следовательно, она была намерена вернуться к обеду, который подавали от половины восьмого до половины девятого.

Но она не вернулась. Вышла на Кромвель-роуд и исчезла.

Джепп и Пуаро отправились по адресу в Западном Хэмпстеде, указанному в письме.

Это оказался приятный дом, в котором проживала приятная и большая семья Эдамс. Они много лет провели в Индии и тепло отзывались о мисс Сейнсбери Сил, но не могли помочь в ее поисках.

Эдамсы не видели мисс Сейнсбери Сил ни в последнее время, ни в прошлом месяце, ни после возвращения с пасхальных каникул. Тогда она останавливалась в отеле возле Рассел-сквер. Миссис Эдамс дала Пуаро адрес отеля и адрес других англо-индийских друзей мисс Сейнсбери Сил, которые жили в Стритеме.

Но Пуаро и Джеппа в обоих местах ожидало разочарование. Мисс Сейнсбери Сил действительно останавливалась в упомянутом отеле, но там почти не помнили ее и не могли сообщить ничего полезного. Она много жила за границей, была спокойной и приятной женщиной. От друзей в Стритеме тоже было мало толку. Они не видели мисс Сейнсбери Сил с февраля.

Оставалась возможность несчастного случая, но и она не подтвердилась. Ни в одной больнице не оказалось пострадавшей, соответствующей данному описанию.

Мисс Сейнсбери Сил растворилась в пространстве.

6

На следующее утро Пуаро отправился в отель «Холборн-Пэлис» и спросил мистера Хауарда Рейкса.

Пожалуй, его не удивило бы, узнай он, что мистер Рейкс вчера вечером вышел из отеля и не вернулся.

Однако Пуаро сообщили, что мистер Рейкс находится в отеле и завтракает.

Появление Эркюля Пуаро явно не доставило мистеру Хауарду Рейксу особого удовольствия.

Хотя он выглядел не столь угрожающе, как в отрывочных воспоминаниях Пуаро, но очень сердито уставился на незваного гостя и нелюбезно осведомился:

– Какого дьявола вам нужно?

– Вы позволите? – Эркюль Пуаро придвинул стул от другого стола.

– Ради бога! – отозвался мистер Рейкс. – Садитесь и чувствуйте себя как дома.

Пуаро с улыбкой воспользовался разрешением.

– Ну, так что вам нужно? – все так же невежливо спросил Рейкс.

– Вы не помните меня, мистер Рейкс?

– Никогда в жизни вас не видел.

– Тут вы не правы. Вы сидели со мной в одной комнате минимум пять минут не далее чем три дня назад.

– Я не могу помнить всех, кого встречал на какой-нибудь паршивой вечеринке.

– Это было не на вечеринке, – поправил Пуаро, – а в приемной дантиста.

В глазах молодого человека вспыхнула и тут же погасла какая-то мысль. Его манеры изменились. Из раздраженных и небрежных они внезапно стали настороженными.

– Ну? – уставился он на Пуаро.

Эркюль Пуаро внимательно посмотрел на него, прежде чем ответить. Он чувствовал, что перед ним весьма опасный молодой человек. Худое, изможденное лицо, агрессивная челюсть, глаза фанатика… Хотя женщины могли считать такое лицо привлекательным. Одет он был неряшливо и даже убого и ел с небрежной жадностью, которая показалась Пуаро нарочитой.

«Волк с идеями», – подумал он.

– Чего ради вы сюда явились? – резко спросил Рейкс.

– Мой визит для вас нежелателен?

– Я даже не знаю, кто вы.

– Прошу прощения.

Пуаро проворно извлек футляр с визитными карточками, достал одну из них и передал через стол.

На худом лице мистера Рейкса снова отразилась какая-то непонятная эмоция. Это был не страх, а что-то более агрессивное, сменившееся откровенным гневом.

Он бросил карточку назад.

– Так вот кто вы! Я о вас слышал.

– Как и большинство людей, – скромно заметил Эркюль Пуаро.

– Вы частный детектив, не так ли? И притом дорогой. Из тех, кого люди нанимают, когда деньги не имеют значения – когда они готовы заплатить сколько угодно, спасая свою жалкую шкуру!

– Если вы не выпьете ваш кофе, – вежливо предупредил Пуаро, – он остынет.

Рейкс уставился на него:

– Любопытно, что вы за насекомое!

– Кофе в этой стране очень плох… – продолжал Пуаро.

– Верно, – охотно согласился мистер Рейкс.

– Но если вы позволите ему остыть, то пить его будет практически невозможно.

Молодой человек склонился вперед:

– К чему вы ведете? Что у вас на уме?

Пуаро пожал плечами:

– Я хотел повидать вас.

– В самом деле? – скептически осведомился мистер Рейкс. Его глаза прищурились. – Если вы гоняетесь за деньгами, то обратились не по адресу! Люди вроде меня не могут себе позволить покупать то, что им нужно. Лучше возвращайтесь к тому, кто вам платит.

– Пока что мне еще никто не заплатил, – со вздохом сказал Пуаро.

– Да ну? – ухмыльнулся Рейкс.

– Это истинная правда, – продолжал Пуаро. – Я трачу массу драгоценного времени без всякого вознаграждения. Скажем, просто ради удовлетворения любопытства.

– Полагаю, – спросил мистер Рейкс, – в тот день у этого чертова дантиста вы тоже были из любопытства?

Пуаро покачал головой:

– Вы, кажется, не берете в расчет самую ординарную причину присутствия в приемной дантиста – необходимость лечить зубы.

– Так вот что вы там делали… – В голосе мистера Рейкса слышалось презрительное недоверие.

– Совершенно верно.

– Надеюсь, вы меня извините, если я скажу, что не верю вам.

– А могу я спросить, мистер Рейкс, что вы там делали?

Мистер Рейкс неожиданно усмехнулся:

– Как и вы, пришел лечить зубы.

– Так у вас болел зуб?

– Попали в самую точку, великий сыщик.

– Но тем не менее вы ушли, не дождавшись приема?

– Ну и что? Это мое дело. – После паузы он свирепо добавил: – Что толку в этой дурацкой болтовне? Вы были там, чтобы позаботиться об одной важной шишке. Ну, с ним все в порядке, не так ли? Ничего не случилось с вашим драгоценным мистером Элистером Блантом. У вас ничего нет против меня.

– Куда вы направились, когда так внезапно вышли из приемной? – спросил Пуаро.

– Разумеется, на улицу.

– Ага! – Пуаро посмотрел в потолок. – Но никто не видел, как вы выходили, мистер Рейкс.

– А это имеет значение?

– Может иметь. Не забывайте, что вскоре в этом доме кое-кто умер.

– Вы имеете в виду дантиста? – беспечно осведомился Рейкс.

– Да, я имею в виду дантиста, – сурово ответил Пуаро.

Рейкс снова уставился на него:

– Вы что, хотите пришить это мне? Ну так ничего у вас не выйдет. Я только что прочитал отчет о вчерашнем дознании. Бедняга застрелился, потому что напутал с местной анестезией и один из его пациентов умер.

Пуаро проигнорировал это замечание.

– Вы можете доказать, что ушли из дома именно тогда? Кто-нибудь может подтвердить ваше местопребывание между двенадцатью и часом?

Рейкс опять прищурился:

– Значит, вы все-таки пытаетесь повесить это на меня? Полагаю, вас настропалил Блант?

Пуаро вздохнул:

– Простите, но ваше постоянное упоминание мистера Элистера Бланта походит на навязчивую идею. Он никогда меня не нанимал. Меня заботит не его безопасность, а смерть человека, который хорошо выполнял свою работу.

Рейкс покачал головой:

– Сожалею, но я вам не верю. Вы частный детектив Бланта. – Его лицо помрачнело. – Но вам не удастся его спасти. Блант должен уйти – вместе со всем, что он олицетворяет! Старая коррумпированная финансовая система должна исчезнуть – банкиры опутали весь мир своей проклятой паутиной! Их нужно смести! Я ничего не имею против Бланта лично, но он принадлежит к типу людей, который я ненавижу. Самодовольная посредственность! Такого без динамита с места не сдвинешь! Подобные ему утверждают: «Вы не можете разрушить фундамент цивилизации». Не можем? Это мы еще посмотрим! Блант – препятствие на пути к прогрессу, и, следовательно, его нужно устранить. В сегодняшнем мире нет места для таких, как он, – людей, которые обращены к прошлому, которые хотят жить так, как жили их отцы и даже деды! В Англии полным-полно таких закоренелых твердолобых консерваторов – бесполезных символов эры разложения. Да, черт возьми, они должны уйти! Нам нужен новый мир, понимаете?

Пуаро со вздохом поднялся.

– Я понимаю, мистер Рейкс, что вы идеалист, – промолвил он.

– Что, если так?

– Слишком большой идеалист, чтобы волноваться из-за смерти какого-то дантиста.

– Какое значение имеет смерть этого жалкого дантиста? – с презрением осведомился мистер Рейкс.

– Для вас – никакого, – ответил Эркюль Пуаро. – Но она имеет значение для меня. В этом разница между нами.

7

Когда Пуаро вернулся домой, Джордж сообщил ему, что его ожидает леди.

– Она… хм… немного нервничает, сэр, – добавил он.

Так как леди не назвала Джорджу своего имени, Пуаро оставалось только догадываться на этот счет. Его догадка оказалась неправильной, ибо молодая женщина, быстро поднявшаяся с дивана, когда он вошел, была секретаршей покойного мистера Морли, мисс Глэдис Невилл.

– Пожалуйста, простите, что беспокою вас, мсье Пуаро… Право, не знаю, как мне хватило смелости прийти… Боюсь, вы сочтете это дерзостью с моей стороны… Мне стыдно отнимать время у такого занятого человека, но я чувствовала себя такой несчастной… Конечно, вы сочтете это пустой тратой времени…

Хорошо изучивший англичан, Пуаро предложил чашку чая. Реакция мисс Невилл оказалась именно такой, на какую он рассчитывал.

– Благодарю вас, мсье Пуаро. Правда, я не так давно завтракала, но чашка чая никогда не повредит, не так ли?

Пуаро согласился не моргнув глазом, хотя сам мог отлично обойтись без чая. Джорджу было дано соответствующее поручение, и спустя неправдоподобно краткий промежуток времени перед Пуаро и его гостьей уже стоял чайный поднос.

– Я снова должна перед вами извиниться, – сказала мисс Невилл, успокаиваясь под влиянием благодатного напитка, – но вчерашнее дознание меня очень расстроило.

– Вполне естественно, – мягко произнес Пуаро.

– Конечно, меня не вызывали давать показания. Но я считала, что кто-то должен пойти туда с мисс Морли. Правда, там был мистер Рейли, но я подумала: лучше, чтобы с ней была женщина. Кроме того, мисс Морли не нравится мистер Рейли. Поэтому я сочла своим долгом пойти с ней.

– Это было очень любезно с вашей стороны, – одобрил Пуаро.

– Нет-нет, я просто чувствовала, что должна это сделать. Понимаете, я ведь несколько лет проработала у мистера Морли – его смерть явилась для меня страшным потрясением, а на дознании все выглядело еще хуже…

– Боюсь, это было неизбежно.

Мисс Невилл энергично склонилась вперед:

– Но все было совсем не так, мсье Пуаро!

– Что именно, мадемуазель?

– Ну, того, о чем говорили на дознании, просто не могло произойти! Я имею в виду то, что пациенту будто бы ввели в десну смертельную дозу…

– Вы так думаете?

– Я в этом уверена! Иногда пациенты отрицательно реагируют на наркоз, но это бывает, когда их организм плохо воспринимает анестезирующие средства – особенно при сердечных заболеваниях. Но применение чрезмерной дозы бывает крайне редко. У практикующих дантистов настолько входит в привычку вводить нужное количество препарата, что они делают это автоматически.

Пуаро одобрительно кивнул:

– Я и сам так думаю.

– Понимаете, это ведь стандартная доза. Фармацевт каждый раз приготавливает разное количество лекарства и, конечно, может по рассеянности перепутать дозировку. Или врач, который все время выписывает разные рецепты. Но у дантистов все не так.

– А вы не просили разрешения высказать ваши наблюдения на дознании? – осведомился Пуаро.

Глэдис Невилл покачала головой.

– Понимаете, – неуверенно сказала она, – я боялась… все испортить. Разумеется, я знаю, что мистер Морли на такое не способен, но люди могли подумать, что он… что он сделал это намеренно.

Пуаро кивнул.

– Вот почему я пришла к вам, мсье Пуаро, – продолжала Глэдис. – С вами это… ну, не будет официальным. Кто-то должен понять, насколько неубедительно все это выглядит!

– Но никто не хочет этого понимать, – заметил Пуаро.

Девушка озадаченно уставилась на него.

– Мне бы хотелось, – сказал Пуаро, – узнать побольше о телеграмме, которой в тот день вас вызвали из города.

– Понятия не имею, что и думать об этом, мсье Пуаро. Это кажется таким странным. Ведь телеграмму мог прислать только человек, который все знал обо мне и тете – где она живет и тому подобное.

– Да, выглядит так, будто ее прислал один из ваших близких друзей или кто-то, живущий с вами в одном доме и все о вас знающий.

– Никто из моих друзей никогда бы такого не сделал, мсье Пуаро.

– А у вас нет никаких предположений на этот счет?

Девушка колебалась.

– Когда я узнала, что мистер Морли застрелился, – медленно произнесла она, – то сперва подумала, не мог ли он прислать эту телеграмму.

– Вы имеете в виду – чтобы убрать вас из дома, дабы вы не помешали его намерениям?

Глэдис кивнула:

– Но это выглядит неправдоподобно, даже если представить, что он в то утро и собирался покончить с собой. Все это действительно очень странно. Фрэнк – мой друг, вы о нем знаете – сначала заподозрил, что я хотела уехать с другим мужчиной. Как будто я на такое способна!

– А есть другой мужчина?

Мисс Невилл покраснела:

– Конечно, нет. Но Фрэнк в последнее время очень изменился – стал таким мрачным и подозрительным. Все из-за того, что он потерял работу и не мог найти другую, – болтаться без дела плохо для мужчины. Я очень беспокоюсь о Фрэнке.

– Значит, он расстроился, не застав вас в тот день?

– Да. Понимаете, Фрэнк пришел сообщить, что нашел новую хорошую работу – за десять фунтов в неделю. Ему не терпелось мне об этом рассказать. Думаю, Фрэнк также хотел, чтобы об этом узнал мистер Морли, так как он очень обижался, что мистер Морли не ценит его по заслугам. К тому же Фрэнк подозревал, что мистер Морли пытается настроить меня против него.

– Что соответствовало действительности, не так ли?

– Да, в какой-то степени. Конечно, Фрэнк много раз терял работу и, возможно, не принадлежит к тем, кого называют «солидными». Но теперь все будет по-другому. По-моему, при благотворном влиянии можно многого добиться, не так ли, мсье Пуаро? Если мужчина чувствует, что женщина в него верит, он постарается соответствовать ее мнению о себе.

Пуаро вздохнул, но не стал возражать. Он слышал сотни женщин, приводящих те же аргументы с той же слепой верой в спасительную силу женской любви. Один раз из тысячи, цинично подумал Пуаро, эта вера может оправдаться.

– Мне бы хотелось познакомиться с вашим другом, – сказал он.

– Я была бы этому только рада, мсье Пуаро. Но Фрэнк теперь свободен только по воскресеньям. Все остальные дни он в деревне.

– Ах да, на новой работе. Кстати, что это за работа?

– Ну, я точно не знаю, мсье Пуаро. По-моему, что-то по секретарской линии. Или в каком-то государственном учреждении. Я только знаю, что должна посылать письма на лондонский адрес Фрэнка, откуда их пересылают ему.

– Немного странно, не так ли?

– Пожалуй… Но Фрэнк говорит, что теперь часто так делают.

Некоторое время Пуаро молча смотрел на девушку.

– Завтра воскресенье, верно? – заговорил он наконец. – Возможно, вы оба почтите меня вашей компанией на ленче в «Логанс-Корнер-Хаус»? Я бы хотел обсудить это печальное дело с вами обоими.

– Благодарю вас, мсье Пуаро. Я… Да, я уверена, что нам это доставит большое удовольствие.

8

Фрэнк Картер был светловолосым молодым человеком среднего роста и со смазливой физиономией. Говорил он охотно и много. Близко посаженные глаза бегали из стороны в сторону, особенно когда он был смущен.

Держался Картер настороженно и даже слегка враждебно.

– Понятия не имел, что нам предстоит удовольствие закусывать в вашем обществе, мсье Пуаро. Глэдис ничего мне об этом не рассказывала.

При этом он бросил на нее недовольный взгляд.

– Мы договорились об этом только вчера, – с улыбкой отозвался Пуаро. – Мисс Невилл очень расстроена обстоятельствами смерти мистера Морли, и я подумал, что если вместе над ними поразмыслим…

– Смерть Морли? – резко прервал Фрэнк Картер. – Меня уже тошнит от этой истории! Почему ты не можешь забыть о нем, Глэдис? По-моему, в нем не было ничего такого уж замечательного.

– О, Фрэнк, тебе не следует так говорить! Он ведь оставил мне сто фунтов. Вчера вечером я получила письмо с извещением об этом.

– Допустим, – проворчал Фрэнк. – Но, в конце концов, почему бы ему этого не сделать? Ты работала на него как негр, а кто получал все денежки? Конечно, он.

– Естественно. Но мистер Морли платил мне хорошее жалованье.

– Это по-твоему оно хорошее! Ты слишком робкая, Глэдис, и позволяешь на себе ездить. Я насквозь видел твоего Морли. Ты знаешь не хуже меня, что он изо всех сил старался убедить тебя дать мне от ворот поворот.

– Он не понимал…

– Он все отлично понимал. Ему повезло, что он умер, а то я бы с ним разобрался.

– Вы с этой целью приходили в дом мистера Морли в то утро, когда он умер? – вежливо осведомился Пуаро.

– Кто это вам сказал? – огрызнулся Фрэнк Картер.

– Но ведь вы приходили туда, не так ли?

– Ну и что, если так? Я хотел повидать мисс Невилл.

– И вам сообщили, что она уехала?

– Да, и это показалось мне чертовски подозрительным. Я сказал этому рыжему олуху, что подожду и поговорю с Морли. Мне осточертело, что он настраивает против меня Глэдис. Я собирался сообщить Морли, что получил хорошую работу и уже не являюсь никчемным бездельником и что Глэдис пора подумать об уходе от него и о нашей свадьбе.

– Но вы этого не сделали?

– Нет. Я устал ждать в этом чертовом мавзолее и ушел.

– В котором часу вы ушли?

– Не помню.

– Ну, тогда в котором часу пришли?

– Не знаю. По-моему, в начале первого.

– И оставались там полчаса? Может быть, больше или меньше?

– Говорю вам, не знаю. Я не из тех парней, которые всегда смотрят на часы.

– В приемной, кроме вас, был кто-нибудь еще?

– Когда я пришел, там был один жирный тип, но он вскоре ушел, и я остался один.

– Тогда вы, должно быть, ушли до половины первого, так как в это время прибыла леди.

– Очевидно, так и было. Это место действовало мне на нервы.

Пуаро задумчиво разглядывал его.

Бравада выглядела не вполне натурально – она казалась напускной. Но это можно было объяснить обычной нервозностью.

– Мисс Невилл рассказала мне, – дружелюбно заговорил Пуаро, – что вам повезло и вы нашли очень хорошую работу.

– Во всяком случае, с хорошим жалованьем.

– Кажется, десять фунтов в неделю?

– Верно. Неплохо, правда? Это доказывает, что если я захочу, то могу добиться своего.

Он самодовольно ухмыльнулся.

– В самом деле. А работа не слишком утомительная?

– Не слишком, – кратко ответил Фрэнк Картер.

– И интересная?

– Да, вполне. Кстати, о работе: мне всегда было любопытно, чем занимаются частные детективы вроде вас. Вряд ли тем же, чем во времена Шерлока Холмса, – сейчас, наверное, в основном разводами.

– Разводами я не занимаюсь.

– Вот как? Тогда не понимаю, на что вы живете.

– Как-то устраиваюсь, друг мой.

– Но ведь вы один из лучших в своей профессии, не так ли, мсье Пуаро? – вмешалась Глэдис Невилл. – Так говорил мистер Морли. Я имею в виду, вы из тех детективов, к которым обращаются члены королевской семьи, герцогини или министерство внутренних дел.

– Вы мне льстите, – улыбнулся Пуаро.

9

Пуаро направился домой, задумчиво шагая по пустынным улицам.

Вернувшись, он позвонил Джеппу:

– Простите, что беспокою вас, друг мой, но вы предприняли какие-нибудь меры, чтобы отследить телеграмму, которую получила Глэдис Невилл?

– Никак не можете бросить это дело? Да, предприняли. С телеграммой ловко придумано. Тетя мисс Невилл живет в Ричборне, в Сомерсете, а телеграмму отправили в Ричборне, пригороде Лондона.

– Действительно, ловко, – одобрил Эркюль Пуаро. – Если адресат случайно посмотрит на место отправления, то едва ли обратит внимание на разницу в одной букве. – Он сделал паузу. – Знаете, что я думаю, Джепп?

– Ну?

– За этой историей стоит некто с весьма недурными мозгами.

– Если Эркюль Пуаро хочет, чтобы это было убийство, значит, это должно быть убийством.

– А как вы объясняете эту телеграмму?

– Совпадение. Кто-то подшутил над девушкой.

– Почему?

– Господи, Пуаро, почему людям приходят в голову грубые шутки? Очевидно, у них что-то не так с чувством юмора.

– И кому-то захотелось пошутить как раз в тот день, когда Морли допустил ошибку, делая инъекцию?

– В какой-то мере это может быть причиной и следствием. Из-за отсутствия мисс Невилл Морли торопился больше обычного и поэтому сделал ошибку.

– И все-таки я не удовлетворен.

– Не сомневаюсь. Но разве вы не видите, куда ведет ваша точка зрения? Если кто-то намеренно убрал девушку из дома, то это, скорее всего, был сам Морли. Таким образом, убийство Амбериотиса из случайного становится преднамеренным. – Так как Пуаро молчал, Джепп добавил: – Вы понимаете, о чем я?

– Амбериотиса могли убить каким-нибудь иным образом, – сказал Пуаро.

– Нет. Никто не приходил к нему в «Савой». Ленч он съел в своей комнате. И врачи уверены, что яд был введен с помощью инъекции, он его не глотал – в желудке его не оказалось. Так что дело ясное.

– Нам стараются это внушить.

– Прокурор вполне удовлетворен.

– А он знает об исчезновении леди?

– Вы об исчезнувшей мисс Сил? Нет, мы еще работаем над этим. Должна же она где-то находиться. Люди просто так на улице не исчезают.

– Но с ней, кажется, именно это и произошло.

– Да-да. Но мисс Сейнсбери Сил должна где-то находиться, живая или мертвая, и я не думаю, что она мертва.

– Почему?

– Потому что в таком случае мы бы уже обнаружили ее труп.

– О, дорогой Джепп, трупы не всегда обнаруживаются так скоро.

– Полагаю, вы намекаете, что ее тоже убили и мы найдем ее в каменоломне, разрезанную на кусочки, как миссис Ракстон?

– В конце концов, mon ami, вам ведь приходится сталкиваться с исчезновением людей, которых так и не находят.

– Очень редко, старина. Да, исчезает немало женщин, но мы обычно их находим. В девяти случаях из десяти причина одна – любовная интрижка. Они сбегают с какими-нибудь мужчинами. Но едва ли такое могло произойти с нашей Мабель, верно?

– Кто знает, – осторожно заметил Пуаро. – Но мне это не кажется убедительным. Так вы уверены, что найдете ее?

– Конечно, найдем. Опубликуем описание в газетах и подключим Би-би-си.

– Да, – согласился Пуаро. – Это может привести к каким-нибудь результатам.

– Не беспокойтесь, старина. Мы найдем вашу исчезнувшую красавицу, предпочитающую шерстяное белье. – Он положил трубку.

В комнату обычной, бесшумной походкой вошел Джордж и поставил на столик горячий шоколад и печенье.

– Будут еще какие-нибудь распоряжения, сэр?

– Я в большом затруднении, Жорж.

– В самом деле, сэр? Очень жаль это слышать.

Эркюль Пуаро налил шоколад в чашку и стал задумчиво его помешивать.

Джордж ожидал в почтительной позе, отлично зная эти признаки. Бывали моменты, когда Эркюль Пуаро обсуждал со слугой свои дела. Он утверждал, что находит комментарии Джорджа весьма полезными.

– Несомненно, вам известно, Жорж, о смерти моего дантиста?

– Мистера Морли? Да, сэр. Очень печально. Насколько я понял, он застрелился.

– Это официальная версия. Но если он не застрелился, то его убили.

– Да, сэр.

– Если его убили, то вопрос в том, кто это сделал.

– Совершенно верно, сэр.

– Только несколько человек, Жорж, могли убить его – те, которые были или могли быть в доме в то время.

– Да, сэр.

– Вот кто эти люди. Кухарка и горничная – преданные слуги, вряд ли способные на такое преступление. Любящая сестра – также не выглядит подходящим кандидатом, но она унаследовала деньги брата, а финансовым аспектом никогда не следует пренебрегать. Способный и опытный партнер – мотив неизвестен. Туповатый мальчик-слуга, увлекающийся дешевыми криминальными историями. И наконец, греческий джентльмен с довольно сомнительным прошлым.

Джордж кашлянул.

– Эти иностранцы, сэр…

– Вот именно. Совершенно с вами согласен. Греческий джентльмен кажется наиболее подозрительным. Но все дело в том, Жорж, что он тоже умер, и, судя по всему, его убил мистер Морли – мы не знаем, преднамеренно или в результате роковой ошибки.

– Возможно, сэр, они убили друг друга. Я имею в виду, что у каждого из двух джентльменов возникла идея убить другого, хотя, конечно, никто из них не был об этом осведомлен.

Эркюль Пуаро одобрительно кивнул:

– Весьма изобретательно, Жорж. Дантист убивает несчастного джентльмена, сидящего в его кресле, не подозревая, что его жертва обдумывает, в какой момент лучше выхватить пистолет. Такое могло быть, Жорж, но мне это представляется крайне маловероятным. И мы еще не добрались до конца нашего перечня. Остаются еще два человека, которые могли находиться в доме в нужное время. Всех пациентов перед мистером Амбериотисом видели уходящими из дома, за одним исключением – молодого американского джентльмена. Он вышел из приемной примерно без двадцати двенадцать, но никто не видел, как он покидал дом. Следовательно, мы должны включить его в список. Другой человек – некий мистер Фрэнк Картер (не пациент), который пришел в дом в начале первого с целью повидать мистера Морли. Его также не видели уходящим. Таковы факты, мой дорогой Жорж. Что вы думаете о них?

– В какое время было совершено убийство, сэр?

– Если убийца – мистер Амбериотис, то между двенадцатью и двадцатью пятью минутами первого. Если это кто-то другой, то после двадцати пяти минут первого, так как в противном случае мистер Амбериотис заметил бы труп. – Он ободряюще посмотрел на Джорджа. – Ну, мой дорогой Жорж, что вы скажете об этом деле?

Джордж задумался.

– Мне кажется, сэр… – неуверенно начал он.

– Да, Жорж?

– Вам придется подыскать другого дантиста, сэр, чтобы лечить зубы в будущем.

– Вы превзошли самого себя, Жорж! – воскликнул Эркюль Пуаро. – Этот аспект дела не приходил мне в голову.

Джордж вышел из комнаты с довольным видом.

Пуаро потягивал шоколад, обдумывая только что изложенные им факты. Ему нравилось то, как он их изложил. Среди перечисленных лиц был тот, кто совершил убийство – неважно, по чьему наущению.

Внезапно Пуаро нахмурился, поняв, что перечень был неполным. Он пропустил одно имя. А пропускать нельзя никого – даже самого благонадежного человека.

Во время убийства в доме находилась еще одна персона – мистер Барнс.

10

– Леди просит вас к телефону, сэр, – сообщил Джордж.

Неделю назад Пуаро не смог правильно угадать личность посетительницы. На сей раз его догадка оказалась верной.

Он сразу же узнал голос.

– Мсье Эркюль Пуаро?

– Да.

– Это Джейн Оливера – племянница мистера Элистера Бланта.

– Да, мисс Оливера?

– Не могли бы вы приехать в Готик-Хаус? Есть кое-что, о чем, мне кажется, вам следует знать.

– Разумеется. Какое время для вас удобно?

– Если не возражаете, в половине седьмого.

– Хорошо, я приеду.

На момент голос стал чуть менее властным:

– Надеюсь, я не помешала вашей работе?

– Вовсе нет. Я ожидал, что вы мне позвоните.

Пуаро быстро положил трубку и улыбнулся. Его интересовало, какой предлог найдет Джейн Оливера для своего приглашения.

По прибытии в Готик-Хаус Пуаро сразу же был препровожден в большую библиотеку с окнами на реку. Элистер Блант сидел за письменным столом, рассеянно играя с ножом для разрезания бумаги. Он был утомлен постоянным присутствием в доме американских родственниц.

Джейн Оливера стояла у камина. Пухлая женщина средних лет говорила капризным тоном:

– …И мне кажется, Элистер, мои чувства тоже следует учитывать в этом вопросе.

– Да, Джулия, разумеется, – успокаивающе ответил Элистер Блант.

Он поднялся, чтобы приветствовать Пуаро.

– А если вы собираетесь говорить о всяких ужасах, я лучше уйду, – добавила пухлая леди.

– Лично я собираюсь, мама, – сказала Джейн Оливера.

Миссис Оливера выплыла из комнаты, не удостоив Пуаро своим вниманием.

– С вашей стороны было очень любезно прийти сюда, мсье Пуаро, – сказал Элистер Блант. – Полагаю, вы знакомы с мисс Оливерой? Это она настояла на вашем приезде…

– Дело касается исчезнувшей женщины, о которой пишут газеты, – по имени, кажется, Сил, – резко вмешалась Джейн.

– Сейнсбери Сил.

– Такая напыщенная фамилия – потому я ее и запомнила. Я расскажу ему или ты, дядя Элистер?

– Это твоя история, дорогая.

Джейн снова повернулась к Пуаро:

– Возможно, это совсем не важно, но мне кажется, вы должны знать.

– Да?

– Это случилось, когда дядя Элистер в предпоследний раз был у дантиста – три месяца назад. Я поехала с ним на Куин-Шарлотт-стрит в «Роллсе», чтобы потом съездить к друзьям в Риджентс-парк и вернуться за дядей. Мы остановились у дома номер 58, дядя вышел из машины, и как раз в этот момент из дома вышла какая-то женщина средних лет с нелепой прической и довольно претенциозно одетая. Она направилась прямо к дяде и сказала (голос Джейн Оливеры стал скрипучим): «О, мистер Блант, конечно, вы меня не помните!» По дядиному лицу я поняла, что он действительно ее не помнит…

– Я никогда не запоминаю лица, – вздохнул Элистер Блант. – Все это говорят…

– Дядя сделал притворно-вежливое лицо, которое не способно обмануть и ребенка, – оно мне хорошо знакомо, – продолжала Джейн, – и произнес абсолютно неубедительным тоном: «Да… э-э… разумеется, припоминаю…» Тогда эта ужасная женщина сказала: «Я была близкой подругой вашей жены».

– Они всегда так говорят, – с печальной улыбкой вставил Элистер Блант. – И это всегда оканчивается одинаково – пожертвованием на то или на другое. В тот раз я отделался пятью фунтами на миссию «Зенана».

– Она действительно знала вашу жену?

– Ну, упоминание о миссии «Зенана» навело меня на мысль, что они могли познакомиться в Индии. Мы были там лет десять назад. Но, конечно, она не была близкой подругой моей жены, иначе я бы об этом знал. Возможно, познакомилась с ней на каком-нибудь приеме.

– Я не верю, что она вообще была знакома с тетей Ребеккой, – заявила Джейн Оливера. – По-моему, это был просто предлог, чтобы заговорить с тобой.

– Вполне возможно, – терпеливо произнес Элистер Блант.

– Мне показалось странным то, как она пыталась навязаться тебе в знакомые, дядя, – сказала Джейн.

– Ей просто нужно было пожертвование, – столь же терпеливо объяснил Элистер Блант.

– А она не пыталась продолжить знакомство? – спросил Пуаро.

Блант покачал головой:

– Больше я о ней не думал. Я даже не вспомнил ее имени, пока Джейн не увидела его в газете.

– Ну, мне показалось, мсье Пуаро следует об этом знать, – не слишком убедительно промолвила Джейн.

– Благодарю вас, мадемуазель, – вежливо отозвался Пуаро и обернулся к банкиру. – Не стану отнимать у вас время, мистер Блант. Вы занятой человек.

– Я спущусь вместе с вами, – быстро сказала Джейн.

Пуаро улыбнулся в усы.

На первом этаже Джейн внезапно остановилась.

– Пройдемте сюда, – сказала она.

Они вошли в маленькую комнату, соседнюю с холлом.

Джейн повернулась к нему:

– Что вы имели в виду, сказав по телефону, что ожидали моего звонка?

Пуаро с улыбкой развел руками:

– Только это, мадемуазель. Я ожидал звонка от вас – и вы позвонили.

– Вы хотите сказать, будто знали, что я позвоню насчет этой Сейнсбери Сил?

Пуаро покачал головой:

– Это был только предлог. В случае необходимости вы могли изобрести что-нибудь еще.

– Какого черта я должна была звонить вам?

– А почему вы сообщили об этой встрече с мисс Сейнсбери Сил мне, а не в Скотленд-Ярд? Это было бы более естественно.

– Ладно, мистер Всезнайка, как много вам известно?

– Мне известно, что вы интересуетесь мной с тех пор, как я на днях нанес визит в отель «Холборн-Пэлис».

Джейн так побледнела, что это испугало Пуаро. Он не ожидал, что ее загорелая кожа способна принять такой зеленоватый оттенок.

– Вы вызвали меня сюда сегодня, – спокойно продолжал он, – чтобы выкачать из меня – кажется, так говорят, верно? – да, выкачать из меня сведения о мистере Хауарде Рейксе.

– А кто это такой? – спросила Джейн Оливера, но ее увертка успеха не имела.

– Вам не понадобится ничего из меня выкачивать, мадемуазель, – продолжал Пуаро. – Я расскажу вам все, что знаю, – вернее, о чем догадываюсь. Когда мы с инспектором Джеппом впервые пришли сюда, вы были испуганы и встревожены при виде нас. Вы подумали, что с вашим дядей что-то случилось. Почему?

– Ну, с таким человеком, как он, всякое может случиться. Однажды, после герцословацкого[15] займа, ему прислали по почте бомбу. И он получает много писем с угрозами.

– Старший инспектор Джепп сообщил вам, что некий дантист, мистер Морли, был застрелен. Возможно, вы помните ваш ответ. Вы сказали: «Но это абсурд!»

Джейн закусила губу.

– В самом деле? Тогда это абсурдно с моей стороны, верно?

– Это было весьма любопытное замечание, мадемуазель. Из него ясно, что вы знали о существовании мистера Морли и ожидали, что произойдет нечто – не с ним самим, но, возможно, в его доме.

– Вам нравится сочинять истории, не так ли?

Пуаро не обратил на ее слова внимания.

– Вы ожидали – вернее, боялись – какого-то события в доме мистера Морли. Вы опасались чего-то, что могло случиться с вашим дядей. Но если так, то вам должно быть известно больше, чем нам. Я подумал о людях, которые в тот день были в доме мистера Морли, и сразу ухватился за одну личность, которая могла иметь к вам отношение, – молодого американца, мистера Хауарда Рейкса.

– Прямо роман с продолжением! Какие волнующие события разыграются в следующей главе?

– Я отправился повидать мистера Хауарда Рейкса. Он опасный, но привлекательный молодой человек…

Пуаро сделал выразительную паузу.

– Он действительно таков, – задумчиво промолвила Джейн и внезапно улыбнулась. – Ладно! Ваша взяла! Я была смертельно напугана! – Она доверчиво склонилась к детективу. – Вы не из тех, кого можно одурачить, мсье Пуаро. Лучше я сама все вам расскажу, иначе вы будете вынюхивать, пока все не разузнаете. Я люблю Хауарда Рейкса. Я без ума от него. Моя мать привезла меня сюда, отчасти чтобы разлучить нас, а отчасти в надежде, что дядя Элистер воспылает ко мне родственными чувствами и завещает мне свои деньги.

Мама – племянница его жены. Бабушка была сестрой Ребекки Арнхолт. Так что я прихожусь дяде Элистеру кем-то вроде внучатой племянницы. Более близких родственников у него нет, поэтому мама не видит причин, почему бы нам не стать его наследниками. При этом она вовсю у него попрошайничает. Как видите, я вполне с вами откровенна, мсье Пуаро. В действительности у нас достаточно своих денег – по мнению Хауарда, их даже слишком много, – но мы не из той категории, что дядя Элистер. – Джейн сердито хлопнула ладонью по подлокотнику стула. – Как мне заставить вас понять? Хауард ненавидит и хочет уничтожить все, во что меня учили верить. Но иногда я чувствую то же, что и он. Я люблю дядю Элистера, однако он временами действует мне на нервы. Иной раз мне начинает казаться, что такие, как он, препятствуют прогрессу и должны быть сметены с пути, что без них мы скорее всего добьемся!

– Вы обратились в веру мистера Рейкса?

– И да и нет. Хауард заходит дальше своих единомышленников. Многие с ним согласны, но до определенной степени. Они хотели бы попытаться что-нибудь изменить, но только если бы такие, как дядя Элистер, дали на это согласие. Но этого никогда не произойдет. Они будут качать головами и говорить: «Мы не можем так рисковать. Это ненадежно с экономической точки зрения. Нужно думать об ответственности. Взгляните на ход истории». А по-моему, смотреть нужно не назад, а вперед.

– Вполне юношеский взгляд, – мягко произнес Пуаро.

Джейн бросила на него презрительный взгляд:

– И вы туда же!

– Возможно, потому, что я слишком стар. «Старцам вашим будут сниться сны»[16] – понимаете, только сны.

Помолчав, он осведомился голосом, лишенным выражения:

– Почему мистер Хауард Рейкс пришел на Куин-Шарлотт-стрит?

– Потому что я хотела, чтобы он познакомился с дядей Элистером, и не знала, как еще это можно устроить. Хауард говорил о дяде с такой ненавистью, и я подумала, что если он увидит, какой это скромный и приятный человек, то может изменить свое мнение… Я не могла устроить встречу здесь из-за мамы – она бы все испортила.

– Но, организовав эту встречу, вы… испугались?

Ее глаза расширились и потемнели.

– Да. Потому что Хауарда иногда… заносит. Он…

– Хочет идти кратчайшим путем, – закончил Пуаро. – Уничтожить…

– Нет! – вскрикнула Джейн Оливера.

Семь, восемь – по порядку разложи

1

Время шло. После смерти мистера Морли миновал месяц, а о мисс Сейнсбери Сил все еще не было никаких известий.

Джеппа эта история раздражала все сильнее.

– Черт возьми, Пуаро, должна же эта женщина где-нибудь находиться!

– Несомненно, mon cher.

– Либо она мертва, либо жива. Если мертва, то где ее труп? Предположим, она покончила с собой…

– Еще одно самоубийство?

– Давайте не будем снова спорить. Вы все еще считаете, что Морли убили, а я – что это самоубийство.

– Вам не удалось проследить происхождение пистолета?

– Нет, он иностранного производства.

– Это наводит на размышления, не так ли?

– Не в том смысле, какой вы подразумеваете. Морли бывал за границей – ездил в круизы вместе с сестрой. Но все жители Британских островов ездят в круизы. Он мог приобрести пистолет за границей, и так делают многие, бывая за рубежом, – людям нравится иметь оружие. – Джепп сделал паузу. – Не уводите меня от темы. Я говорил, что, если – повторяю, только если – эта проклятая женщина покончила с собой, ее тело к этому времени уже обнаружили бы. И если она была убита – тоже.

– Нет, если к трупу привязали груз и бросили в Темзу.

– Очевидно, из подвала в Лаймхаусе![17] Сюжет для дамского триллера.

– Знаю. Я краснею, говоря подобные вещи.

– И полагаю, ее прикончила международная банда мошенников?

Пуаро вздохнул:

– Недавно мне говорили, что международные банды существуют и в действительности.

– Кто вам это говорил?

– Мистер Реджиналд Барнс с Каслгарденс-роуд в Илинге.

– Ну, ему виднее, – с сомнением произнес Джепп. – Он имел дело с иностранцами, когда работал в министерстве внутренних дел.

– А вы с этим не согласны?

– Это не по моей части. Да, такие банды есть, но, как правило, они не представляют серьезной опасности.

Пуаро молча подкручивал усы.

– У нас имеются два новых факта, – продолжал Джепп. – Мисс Сейнсбери Сил прибыла из Индии на том же пароходе, что и Амбериотис. Но она путешествовала вторым классом, а он – первым, поэтому я не думаю, что тут есть какая-то связь, хотя один из официантов в «Савое» говорит, что за неделю до смерти Амбериотиса они сидели во время ленча за одним столиком.

– Значит, между ними могло быть что-то общее?

– Возможно, но мне это не кажется правдоподобным. Едва ли леди-миссионерка была замешана в темные делишки.

– А мистер Амбериотис был?

– Да. Он поддерживал тесные контакты с некоторыми из наших центральноевропейских «друзей». Речь идет о шпионаже.

– Вы уверены?

– Да. Сам он не делал никакой грязной работы – мы бы не могли к нему придраться. Его задача – организационная работа и сбор донесений. – Помолчав, Джепп добавил: – Но это ничем не поможет нам в поисках Сейнсбери Сил. Она в этой их деятельности не участвовала.

– Не забывайте, что она жила в Индии, а там в прошлом году было неспокойно.

– Амбериотис и наша великолепная мисс Сейнсбери Сил! Не могу себе представить подобную компанию.

– Вам известно, что мисс Сейнсбери Сил была близкой подругой покойной миссис Элистер Блант?

– Кто это говорит? Я этому не верю. Уж слишком они разные.

– Она сама так сказала.

– Кому?

– Мистеру Элистеру Бланту.

– Ах вот оно что! Ну, он должен был привыкнуть к подобным претензиям. Вы имеете в виду, что Амбериотис мог использовать ее таким образом? Это бы не сработало. Блант отделался бы от мисс Сейнсбери Сил пожертвованием. Он не стал бы приглашать ее на уик-энд – не так уж он наивен.

С этим бесспорным утверждением Пуаро мог только согласиться. Джепп продолжал излагать свои соображения относительно ситуации с мисс Сейнсбери Сил.

– Какой-нибудь безумный мог бросить ее тело в бак с кислотой – еще один сюжет, который любят использовать в книгах! Но помяните мое слово – все это вздор. Если женщина мертва, значит, ее труп просто где-то потихоньку похоронили.

– Но где?

– В том-то и проблема. Она исчезла в Лондоне. Больших садов здесь ни у кого нет. Уединенная птицеферма – вот что нам нужно!

Сад! Пуаро внезапно вспомнил аккуратный сад в Илинге с его чопорными клумбами. Неужели мертвая женщина похоронена там? Он тут же отбросил эту нелепую мысль.

– А если наша Мабель не мертва, то где она? – продолжал Джепп. – Уже месяц, как ее описание опубликовано в газетах и разослано по всей Англии.

– И никто ее не видел?

– Еще как видели! Вы не представляете себе, сколько поблекших женщин средних лет носят зеленовато-оливковые кардиганы! Ее видели на йоркширских вересковых пустошах и в ливерпульских отелях, в гостиницах Девона и на пляжах Рэмсгейта! Мои люди тратили время, добросовестно проверяя все эти сообщения, но ни одно из них ни к чему не привело, если не считать беспокойства для нескольких абсолютно респектабельных леди.

Пуаро сочувственно прищелкнул языком.

– И все же, – продолжал Джепп, – она вполне реальная личность. Иногда ведь сталкиваешься с подставным лицом, которое выдает себя, допустим, за мисс Спинкс, на самом деле таковой не являясь. Но эта женщина – реальная, у нее есть прошлое! Мы знаем о ней все, начиная с детских лет! Она вела нормальную, размеренную жизнь, как вдруг – бац! – и исчезла.

– Для этого должна была быть причина, – заметил Пуаро.

– Она не стреляла в Морли, если вы это имеете в виду. Амбериотис видел его живым после ее ухода, и мы проверили ее передвижения после того, как она в то утро покинула Куин-Шарлотт-стрит.

– Я вовсе не утверждаю, что мисс Сейнсбери Сил застрелила Морли, – с раздражением сказал Пуаро. – Разумеется, она этого не делала. Но тем не менее…

– Если вы правы относительно Морли, – прервал Джепп, – то куда более вероятно, что он рассказал ей что-то, – хотя она сама об этом не подозревала, – указывающее на личность его убийцы. В таком случае ее, безусловно, могли убрать.

– Все это свидетельствует о каком-то серьезном замысле, – промолвил Пуаро, – абсолютно не пропорциональном смерти скромного дантиста на Куин-Шарлотт-стрит.

– Не верьте всему, что вам рассказывает Реджиналд Барнс! Он чудной тип – помешан на шпионах и коммунистах.

Джепп поднялся.

– Дайте мне знать, если у вас появятся новости, – сказал Пуаро.

Когда Джепп вышел, Пуаро нахмурился и уставился на стоящий перед ним стол.

У него было чувство, будто что-то должно произойти. Но что именно?

Он вспомнил, как сидел, записывая разрозненные факты и ряд имен, а за окном пролетела птица с веточкой в клюве.

Он тоже подбирал веточки. «Пять, шесть – ветки подбери…»

Теперь у него собралось достаточное количество, но он еще не попытался разложить их по порядку. Это была следующая строчка считалки.

Что же его удерживало? Пуаро знал ответ. Он ждал чего-то неизбежного, предопределенного – следующего звена в цепи. Как только оно появится, он сможет продолжать…

2

Спустя неделю поздно вечером зазвонил телефон.

Голос Джеппа в трубке звучал резко и отрывисто:

– Это вы, Пуаро? Мы нашли ее. Вам лучше приехать сюда. Кинг-Леопольд-Мэншенс, Бэттерси-парк, квартира 45.

Через четверть часа Пуаро вышел из такси возле Кинг-Леопольд-Мэншенс.

Это был большой многоквартирный дом, обращенный фасадом к Бэттерси-парку. Квартира 45 находилась на третьем этаже. Джепп сам открыл дверь.

Его лицо было мрачным.

– Входите, – сказал он. – Зрелище не слишком приятное, но думаю, вы захотите взглянуть.

– Она мертва? – Это мало походило на вопрос.

– Я бы сказал, весьма мертва!

Пуаро встрепенулся, услышав странный звук из-за двери справа.

– Это портье, – объяснил Джепп. – Блюет в кухонную раковину, и мне пришлось привести его сюда, чтобы проверить, сможет ли он ее опознать.

Он двинулся по коридору. Пуаро последовал за ним, сморщив нос.

– Тот еще аромат, – сказал Джепп. – Но чего тут можно ожидать? Она мертва уже больше месяца.

Они вошли в маленькую кладовую. В центре стоял металлический сундук, похожий на те, в которых хранят меха. Крышка была открыта.

Пуаро шагнул вперед и заглянул внутрь.

Сначала он увидел ногу в поношенной туфле с узорчатой пряжкой и вспомнил, что его первая встреча с мисс Сейнсбери Сил также была связана с пряжкой.

Его взгляд заскользил вверх, по зеленым шерстяным юбке и кофте, пока не добрался до головы.

Пуаро издал нечленораздельный возглас.

– Знаю, – кивнул Джепп. – Выглядит жутко.

Лицо было изуродовано до неузнаваемости. Учитывая при этом естественный процесс разложения, не приходилось удивляться, что лица обоих мужчин, когда они отвернулись, имели оттенок зеленого горошка.

– Что поделаешь, – вздохнул Джепп. – Это наша повседневная работа. Хотя временами она бывает очень гадкой. В соседней комнате есть бренди – вам лучше им воспользоваться.

Гостиная была изящно меблирована в современном стиле – обилие хрома и большие квадратные кресла, обитые бледно-желтой тканью с геометрическим рисунком.

Пуаро нашел графин и налил себе немного бренди. Выпив, он промолвил:

– Зрелище в самом деле не слишком приятное. А теперь, друг мой, расскажите поподробнее.

– Квартира принадлежит миссис Элберт Чепмен, – начал Джепп. – Миссис Чепмен – ладно скроенная блондинка лет сорока с лишним. Вовремя оплачивает счета, иногда любит поиграть в бридж с соседями, но живет более или менее замкнуто. Мистер Чепмен – коммивояжер. Детей у них нет.

Сейнсбери Сил явилась сюда вечером того дня, когда мы разговаривали с ней. Примерно в четверть восьмого. Так что, возможно, она пришла прямо из «Гленгаури-Корт». Портье говорит, что она уже однажды приходила сюда, поэтому все вроде бы выглядело обычным дружеским визитом. Портье поднял мисс Сейнсбери Сил в лифте на этот этаж. Последний раз он видел ее стоящей на циновке и нажимающей кнопку звонка.

– Ему понадобилось немало времени, чтобы это вспомнить, – заметил Пуаро.

– Кажется, у него были неприятности с желудком, и, пока он лежал в больнице, его кто-то замещал. Только неделю назад ему случайно попалась на глаза старая газета с описанием исчезнувшей женщины, и он сказал жене: «Похоже на ту старую перечницу, которая приходила к миссис Чепмен с третьего этажа. На ней были зеленое шерстяное платье и туфли с пряжками». А еще через час он добавил: «И имя вроде похожее… Ну конечно – ее звали мисс какая-то там Сил!»

После этого, – продолжал Джепп, – ему понадобились еще четыре дня, чтобы преодолеть естественное недоверие к полиции и сообщить нам эту информацию.

Мы не рассчитывали, что она окажется важной. Вы представить себе не можете, сколько раз у нас уже была ложная тревога. Тем не менее я послал сюда сержанта Беддоса – он толковый парень. Правда, шибко образованный, но тут уж ничего не поделаешь – теперь это модно.

Ну, Беддос сразу смекнул, что мы наконец напали на след. Прежде всего, эту миссис Чепмен не видели около месяца. Она уехала, не оставив адреса. Это выглядело немного странно. Фактически все, что он смог узнать о мистере и миссис Чепмен, казалось странным.

Беддос выяснил, что портье не видел, как уходила мисс Сейнсбери Сил. Само по себе это не было необычным. Она могла спуститься по лестнице и уйти незаметно для него. Но потом портье сказал, что миссис Чепмен уехала абсолютно внезапно. Просто на следующее утро на двери появилось отпечатанное на машинке объявление: «Молока не нужно. Скажите Нелли, что меня срочно вызвали».

Нелли – служанка, которая приходила к ней каждый день. Миссис Чепмен и до того один или два раза внезапно уезжала, поэтому девушка не сочла это странным, однако ее удивило, что хозяйка не позвонила портье, чтобы тот вынес ее багаж и вызвал такси.

Короче говоря, Беддос решил войти в квартиру. Мы получили ордер на обыск и взяли ключ у управляющего. Сначала мы не нашли ничего интересного нигде, кроме ванной. Там явно делали спешную уборку, а в уголках линолеума виднелись следы крови – их упустили во время мытья пола. После этого оставалось только найти тело. Миссис Чепмен не взяла с собой никакого багажа, иначе портье бы пришлось его выносить. Следовательно, труп должен был находиться в квартире. Вскоре мы нашли этот герметичный сундук для меха. Ключи были в ящике туалетного столика.

Открыв сундук, мы увидели пропавшую леди. Прямо современная «Ветка омелы»![18]

– А что насчет миссис Чепмен? – спросил Пуаро.

– «Кто же Сильвия и что в ней есть?»[19] Кстати, ее зовут Сильвия… Ясно одно – Сильвия или ее друзья прикончили леди и запихнули ее в сундук.

Пуаро кивнул.

– Но почему ей изуродовали лицо? – спросил он. – Ведь это отвратительно.

– Еще бы! Что до причин, то о них можно только гадать. Возможно, из мести. А может быть, чтобы затруднить опознание.

Пуаро нахмурился:

– Но это не помешало установить ее личность.

– Нет, и не только потому, что мы точно знали, в какой одежде ушла из отеля Мабель Сейнсбери Сил, но и потому, что в сундук спрятали ее сумочку, где лежало старое письмо, адресованное ей в отель на Рассел-сквер.

Пуаро выпрямился в кресле:

– Но это просто не имеет смысла!

– Конечно, не имеет. Думаю, это была оплошность.

– Да, возможно. Но… – Он поднялся. – Вы обыскали квартиру?

– Тщательно обыскали. Тут нет ничего интересного.

– И все же я хотел бы взглянуть на спальню миссис Чепмен.

– Тогда пошли.

В спальне не было признаков спешного отъезда. Она выглядела уютной и опрятной. В кровати не спали, но постелили на ночь. Везде лежал толстый слой пыли.

– Насколько мы можем судить, нигде нет никаких отпечатков пальцев, – сказал Джепп. – В кухне имеются несколько, но, думаю, они окажутся принадлежащими служанке.

– Это означает, что после убийства квартиру как следует убрали и стерли пыль?

– Да.

Пуаро медленно окинул взглядом комнату. Как и гостиная, она была меблирована в современном стиле и обставлена, как ему показалось, человеком среднего достатка. Вещи были дорогими, но не слишком, броскими, но не первоклассными. Господствовали розовые тона. Пуаро заглянул в стенной гардероб и перебрал одежду – красивую, но тоже не самого высокого качества. Он посмотрел на туфли – в основном они имели модный фасон сандалий, некоторые на толстой пробковой подошве. Подняв одну из них, Пуаро определил, что у миссис Чепмен пятый размер обуви, и поставил ее на место. В другом шкафу он обнаружил небрежную кучу мехов.

– Вытащили из сундука, – сказал Джепп.

Пуаро кивнул.

Повертев в руках серое беличье манто, он одобрительно заметил:

– Первоклассный мех.

После этого Пуаро направился в ванную.

Там была целая выставка косметики. Пуаро с интересом ее обследовал. Пудра, румяна, крем под пудру, лосьон для кожи, два пузырька с краской для волос.

– Насколько я понимаю, – сказал Джепп, – наша Сильвия не принадлежит к естественным платиновым блондинкам.

– В сорок лет, mon ami, – отозвался Пуаро, – волосы большинства женщин начинают седеть, но миссис Чепмен не из тех, кто уступает природе.

– Возможно, она перекрасилась хной в рыжий цвет.

– Не исключено…

Джепп внимательно посмотрел на него:

– Вы чем-то обеспокоены, Пуаро. Чем?

– Да, я обеспокоен, и очень серьезно, – ответил Пуаро. – Понимаете, кое-что здесь представляет для меня неразрешимую проблему…

Быстро вернувшись в кладовую, он взялся за туфлю на ноге мертвой женщины. Туфля с трудом снялась с ноги.

Пуаро осмотрел пряжку. Она была неловко пришита вручную.

– Так я и думал! – со вздохом сказал Пуаро.

– Чего вы добиваетесь? – с любопытством спросил Джепп. – Хотите еще больше запутать ситуацию?

– Совершенно верно.

– Обычная лакированная кожаная туфля с пряжкой. Что в ней такого?

– Ничего – абсолютно ничего, – ответил Эркюль Пуаро. – И все же… я не понимаю.

3

Миссис Мертон из квартиры 82 в Кинг-Леопольд-Мэншенс была охарактеризована портье как самая близкая приятельница миссис Чепмен в доме.

Поэтому Джепп и Пуаро направились в квартиру 82.

Миссис Мертон оказалась болтливой леди с быстрыми черными глазами и замысловатой прической.

Заставлять ее говорить не было никакой необходимости. Она охотно отвечала на вопросы.

– Сильвия Чепмен? Ну конечно, я знала ее не так уж близко. Иногда мы играли вечерами в бридж, ходили вместе в кино и за покупками. Но скажите, она ведь не умерла?

Джепп поспешил ее успокоить.

– Слава богу! А то почтальон болтал что-то о трупе, который нашли в одной из квартир, – хотя не стоит верить сплетням. Лично я им никогда не верю.

Джепп задал следующий вопрос.

– Нет, я ничего не слышала о миссис Чепмен с тех пор, как мы на прошлой неделе договаривались сходить на новый фильм с Фредом Астером и Джинджер Роджерс[20]. Тогда она не говорила, что собирается уезжать.

Миссис Мертон никогда не слышала о мисс Сейнсбери Сил. Миссис Чепмен ни разу о ней не говорила.

– И все же оно мне кажется знакомым. По-моему, я где-то видела его совсем недавно.

– Оно печаталось во всех газетах несколько недель подряд, – сухо отозвался Джепп.

– Ну конечно! Исчезнувшая женщина, верно? И вы думали, что миссис Чепмен могла ее знать? Я уверена, что Сильвия никогда при мне не упоминала этого имени.

– Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о мистере Чепмене, миссис Мертон?

На лице миссис Мертон появилось довольно странное выражение.

– Кажется, он коммивояжер – во всяком случае, так мне говорила миссис Чепмен. Он все время ездит за границу по делам своей фирмы – по-моему, он торгует оружием. Мистер Чепмен объездил всю Европу.

– А вы когда-нибудь встречали его?

– Нет, никогда. Мистер Чепмен редко бывает дома, а когда такое случается, то он и миссис Чепмен не хотят, чтобы их беспокоили посторонние. Вполне естественно.

– Не знаете, есть у миссис Чепмен близкие родственники или друзья?

– Насчет друзей не знаю. Не думаю, чтобы у нее были близкие родственники. Она никогда о них не говорила.

– А она когда-нибудь была в Индии?

– Насколько я знаю, нет. – Помолчав, миссис Мертон осведомилась: – Объясните, пожалуйста, почему вы задаете мне эти вопросы? Я понимаю, что вы из Скотленд-Ярда и так далее, но должна же быть какая-то причина?

– Все равно вы когда-нибудь об этом узнали бы, миссис Мертон. Дело в том, что в квартире миссис Чепмен обнаружен труп.

– О!.. – На момент миссис Мертон стала похожа на собаку с большими, как блюдца, глазами[21]. – Труп! Надеюсь, не мистера Чепмена? Или это кто-то посторонний?

– Это вообще не мужчина, а женщина, – ответил Джепп.

– Женщина? – Миссис Мертон казалась еще сильнее удивленной.

– А почему вы решили, что это мужчина? – мягко осведомился Пуаро.

– Ну, не знаю. Это казалось более вероятным.

– Но почему? Не потому ли, что у миссис Чепмен было в привычке принимать визитеров-джентльменов?

– Конечно, нет! – с возмущением воскликнула миссис Мертон. – Я не имела в виду ничего подобного. Сильвия Чепмен – совсем не такая женщина! Просто я подумала, что мистер Чепмен… – Она не договорила.

– По-моему, мадам, – сказал Пуаро, – вам известно немного больше, чем вы нам сообщили.

– Право, не знаю, что делать, – неуверенно произнесла миссис Мертон. – Мне не хочется подводить Сильвию – я ведь никому не передавала то, что она мне рассказывала, кроме одной-двух ближайших подруг, на которых можно положиться…

Миссис Мертон умолкла, чтобы перевести дыхание.

– И что же рассказывала вам миссис Чепмен? – спросил Джепп.

Женщина подалась вперед и понизила голос:

– Это… ну, сорвалось у нее с языка. Мы как-то смотрели фильм о секретной службе, и миссис Чепмен заявила, что тот, кто это сочинил, не слишком разбирается в таких делах… Вот тогда она мне и рассказала, только взяла с меня клятву молчать… Мистер Чепмен работал в секретной службе – поэтому он так часто бывал за границей. Оружейная фирма была всего лишь прикрытием. Миссис Чепмен всегда беспокоилась, так как не могла ни писать ему, ни получать от него письма. И конечно, это очень опасная работа!

4

Когда они снова спускались к квартире 45, Джепп воскликнул:

– Кругом витают тени Филлипса Оппенхайма[22], Вэлентайна Уильямса[23] и Уильяма Ле Ке![24] Мне кажется, я схожу с ума!

«Толковый парень» сержант Беддос поджидал их.

– Не смог вытянуть из горничной ничего полезного, сэр, – почтительно доложил он. – Похоже, миссис Чепмен часто меняла служанок. Эта работает у нее месяц или два. По ее словам, миссис Чепмен приятная леди, любит слушать радио, разговаривает вежливо. Девушке кажется, что ее муж бегает налево, но миссис Чепмен об этом не подозревает. Иногда она получала письма из-за границы – несколько из Германии, два из Америки, одно из Италии и одно из России. Ухажер служанки коллекционирует марки, и миссис Чепмен обычно отдавала ему марки с этих писем.

– Нашли что-нибудь в ее бумагах?

– Абсолютно ничего, сэр. Их очень мало. Несколько счетов и квитанций – все местные. Старые театральные программки, пара кулинарных рецептов из газет и брошюра о миссии «Зенана».

– Ну, мы можем догадаться, кто принес эту брошюру. Вроде бы миссис Чепмен не очень похожа на убийцу, верно? Но тем не менее все указывает на нее. В любом случае она должна быть сообщницей. В тот вечер здесь не видели незнакомых людей?

– Портье никого не припоминает – но прошло слишком много времени. К тому же в доме полным-полно квартир – люди постоянно приходят и уходят. Он запомнил дату визита мисс Сейнсбери Сил, потому что в тот вечер плохо себя почувствовал, а на следующий день попал в больницу.

– Кто-нибудь в других квартирах слышал что-то необычное?

Молодой человек покачал головой:

– Я спрашивал в квартирах сверху и снизу. Никто ничего такого не припоминает. Но в обеих квартирах работало радио.

Участковый полицейский хирург вышел из ванной, где мыл руки.

– Весьма неаппетитный труп, – бодро заявил он. – Можете ее увозить, а я уж доберусь до сути дела.

– У вас есть идея относительно причины смерти, доктор?

– Ничего не могу сказать, пока не сделаю вскрытие. Повреждения лица, по-моему, нанесены после смерти. Но я буду знать точно, когда поработаю над ней в морге. На теле могут быть характерные отметины – если нет, ее будет нелегко идентифицировать… Ах, вы уже знаете, кто она? Великолепно! Что? Исчезнувшая женщина, из-за которой была такая суета? Дело в том, что я никогда не читаю газет – только отгадываю кроссворды.

– Вот чего стоят объявления в прессе! – с горечью промолвил Джепп, когда доктор вышел.

Пуаро склонился над столом. Он подобрал маленькую записную книжечку.

– Там нет ничего интересного, сэр, – сказал неутомимый Беддос. – В основном портные, парикмахеры и тому подобное. Я переписал все частные адреса и имена.

Пуаро раскрыл книжечку на букве Д.

«Доктор Дейвис, Принс-Альберт-роуд, 17. Дрейк и Помпонетти, торговцы рыбой». И ниже: «Дантист. М-р Морли, Куин-Шарлотт-стрит, 58».

В глазах Пуаро блеснули зеленые огоньки.

– Надеюсь, никаких затруднений не возникнет с точной идентификацией трупа, – сказал он.

Джепп с любопытством посмотрел на него:

– Разумеется. Вы ведь не думаете…

– Я хочу быть уверенным, – решительно прервал его Пуаро.

5

Мисс Морли переехала в деревню и жила в маленьком коттедже неподалеку от Хартфорда.

Леди-гренадер дружески приветствовала Пуаро. После смерти брата ее лицо стало чуть более мрачным, осанка – более прямой, а жизненная позиция – более несгибаемой. Она гневно возмущалась тем, что результаты дознания бросают тень на профессиональную репутацию ее брата.

Мисс Морли не без оснований полагала, что Пуаро, подобно ей, считает коронерский вердикт ошибочным, поэтому позволила себе немного расслабиться.

Она отвечала на вопросы Пуаро охотно и толково. Все профессиональные документы брата были тщательно рассортированы мисс Невилл и переданы ею преемнику мистера Морли. Некоторые пациенты перешли к мистеру Рейли, других принимал новый партнер, а третьи стали пользоваться услугами других дантистов.

Сообщив требуемую информацию, мисс Морли промолвила:

– Итак, вы обнаружили, что та женщина, которая была пациенткой Генри, – мисс Сейнсбери Сил, – тоже убита.

Слово «тоже» прозвучало несколько вызывающе.

– Ваш брат в разговоре с вами никогда не упоминал мисс Сейнсбери Сил? – спросил Пуаро.

– Нет, я такого не припоминаю. Генри рассказывал мне об особенно трудных пациентах и о разных забавных случаях, но мы редко говорили о его работе. Он очень уставал и вечерами старался о ней не думать.

– А вы не слышали, чтобы у вашего брата лечилась некая миссис Чепмен?

– Чепмен? Нет, вряд ли. В этом вам больше сможет помочь мисс Невилл.

– Мне бы хотелось связаться с ней. Где она сейчас?

– По-моему, работает у дантиста в Рэмсгейте.

– Она еще не вышла замуж за этого молодого человека, Фрэнка Картера?

– Нет. Надеюсь, этого никогда не произойдет. Мне не нравится этот молодой человек, мсье Пуаро. В нем есть нечто порочное. Я чувствую, что у него отсутствуют необходимые моральные качества.

– Как вы думаете, – спросил Пуаро, – он мог застрелить вашего брата?

– Во всяком случае, он на это способен, – медленно отозвалась мисс Морли, – так как абсолютно не в состоянии себя контролировать. Но я не вижу у него ни мотива, ни возможностей. Ведь Генри не смог убедить Глэдис бросить его. Она к нему просто прикипела.

– А как по-вашему, его не могли подкупить?

– Подкупить? Чтобы он убил моего брата? Что за странная идея!

В этот момент симпатичная темноволосая девушка принесла чай. Когда дверь за ней закрылась, Пуаро осведомился:

– Эта девушка прислуживала вам в Лондоне, не так ли?

– Агнес? Да, она была моей горничной. С кухаркой мне пришлось расстаться – она не захотела ехать в деревню, – и теперь Агнес меня полностью обслуживает. Она неплохо научилась готовить.

Пуаро кивнул.

Он хорошо знал домашний уклад на Куин-Шарлотт-стрит, 58 – они тщательно вникли во все детали во время следствия. Мистер Морли и его сестра занимали два верхних этажа дома. Полуподвал был заперт, за исключением узкого прохода к заднему двору, где находилась корзина, которую поднимали на верхний этаж с товарами, доставляемыми от лавочников, и была установлена переговорная трубка. Таким образом, внутрь можно было попасть только через парадный вход, где посетителей встречал Элфред. Это убедило полицию в том, что в то утро ни один незваный гость не мог войти в дом.

Кухарка и горничная прослужили у Морли несколько лет и пользовались хорошей репутацией. Поэтому, хотя теоретически было возможно, что одна из них проскользнула на третий этаж и застрелила своего хозяина, такой вариант не принимали всерьез. Ни одна из двух женщин не казалась встревоженной или испуганной во время допроса, и не было никаких причин связывать их со смертью Морли.

Тем не менее, когда Агнес подавала уходящему Пуаро его шляпу и трость, она спросила с необычной нервозностью:

– Известно что-нибудь новое о смерти хозяина, сэр?

Пуаро внимательно посмотрел на нее.

– Пока нет, – ответил он.

– Все еще думают, что он сам застрелился, так как напутал с лекарством?

– Да. А почему вы спрашиваете?

Агнес теребила фартук, не глядя на Пуаро.

– Хозяйка так не считает.

– И вы с ней согласны?

– Я? Не знаю, сэр. Мне только хотелось быть уверенной…

– Для вас стало бы облегчением знать наверняка, что это было самоубийство? – мягко осведомился Эркюль Пуаро.

– О да, сэр, – быстро согласилась Агнес.

– Возможно, по какой-то особой причине?

Ее испуганные глаза встретились со взглядом Пуаро. Она слегка отпрянула:

– Я… я ничего об этом не знаю, сэр. Я просто спросила…

«Но почему она спросила?» – думал Эркюль Пуаро, шагая по дорожке к воротам.

Он был уверен, что на этот вопрос существует ответ, но пока не мог его найти.

Но он чувствовал, что на шаг приблизился к разгадке.

6

Вернувшись в свою квартиру, Пуаро с удивлением обнаружил в ней неожиданного посетителя.

Над спинкой стула виднелась лысая голова, а вскоре маленькая аккуратная фигурка мистера Барнса поднялась на ноги.

Как всегда быстро моргая, он объяснил, что явился с ответным визитом.

Пуаро притворился необычайно обрадованным появлением мистера Барнса.

Он велел Джорджу подать кофе, осведомившись вначале, не предпочитает ли гость чай или виски с содовой.

– С удовольствием выпью кофе, – ответил мистер Барнс. – Не сомневаюсь, что ваш слуга хорошо его готовит. Большинство английских слуг этого не умеют.

Вскоре, после обмена вежливыми замечаниями, мистер Барнс кашлянул и промолвил:

– Буду с вами откровенен, мсье Пуаро. Меня привело сюда чистое любопытство. Мне казалось, что вы посвящены во все детали этого странного дела. Я читал в газетах, что пропавшую мисс Сейнсбери Сил наконец обнаружили, что дознание состоялось и было отложено до предоставления дополнительных доказательств. Причиной смерти считают большую дозу мединала.

– Совершенно верно, – кивнул Пуаро и осведомился после затянувшейся паузы: – Вы когда-нибудь слышали об Элберте Чепмене, мистер Барнс?

– Муже той леди, в чьей квартире умерла мисс Сейнсбери Сил? Кажется, это довольно неуловимая личность.

– Вы хотите сказать, что его не существует вовсе?

– Нет-нет, – покачал головой мистер Барнс. – Мистер Чепмен существует – или существовал. Я слышал, что он умер. Но не следует доверять слухам.

– А кем он был, мистер Барнс?

– Вряд ли об этом скажут на дознании. Во всяком случае, постараются не говорить. Воспользуются выдумкой о коммивояжере оружейной фирмы.

– Значит, он действительно работал в секретной службе?

– Конечно. Но он не имел права рассказывать об этом жене. Да и вообще, его должны были уволить после женитьбы. Так обычно поступают со строго засекреченными сотрудниками.

– А Элберт Чепмен был строго засекречен?

– Да. Он был известен как Q.X.912 – имена использовать не полагается. Я не имею в виду, что Q.X.912 был особо важным сотрудником. Но он был полезен из-за своей невзрачной внешности – такие лица нелегко запомнить. Его использовали как курьера в Европе. Знаете, как это происходит. Одно письмо, вполне достойное по содержанию, передается через нашего посла в Руритании[25], а другое, неофициальное, где сплошная грязь, – через Q.X.912, иными словами, через мистера Элберта Чепмена.

– Следовательно, он имел доступ к важной информации?

– Возможно, он ничего не знал, – весело отозвался мистер Барнс. – Его работа состояла в том, чтобы прыгать из одного поезда, корабля или самолета в другой и иметь правдоподобное объяснение, почему он направляется в то или иное место.

– И вы слышали, что он умер?

– Да, – кивнул мистер Барнс. – Но, повторяю, слухам нельзя верить. Лично я им не верю.

Пуаро внимательно посмотрел на мистера Барнса.

– Что, по-вашему, случилось с его женой? – спросил он.

– Понятия не имею. А как вы думаете?

– У меня есть одна идея… – Пуаро не окончил фразу и медленно произнес: – Все это очень запутанно.

– Вас что-то беспокоит? – сочувственно осведомился мистер Барнс.

– Да, – ответил Эркюль Пуаро. – То, что я видел собственными глазами…

7

Джепп вошел в гостиную и с такой силой бросил шляпу, что стол закачался.

– Как вам пришло это в голову? – спросил он.

– Мой дорогой Джепп, я не знаю, о чем вы говорите.

– Откуда, черт побери, вы узнали, что это не труп мисс Сейнсбери Сил?

Пуаро выглядел обеспокоенным.

– Лицо, – ответил он. – Зачем уродовать лицо мертвой женщины?

– Думаю, – сказал Джепп, – на это мог бы ответить старина Морли. Возможно, его убрали именно с той целью, чтобы он не мог об этом рассказать.

– Безусловно, было бы лучше, если бы он сам опознал тело.

– Это сделал его преемник, доктор Ледеран. Толковый и воспитанный человек – его показания безошибочны.

На следующий день вечерние газеты вышли с сенсационным сообщением. Труп, найденный в квартире в Бэттерси и считавшийся телом мисс Сейнсбери Сил, был точно идентифицирован как принадлежащий миссис Элберт Чепмен.

Мистер Ледеран с Куин-Шарлотт-стрит, 58 уверенно заявил, что это тело миссис Чепмен, на основании особенностей зубов и челюсти, зафиксированных в медицинской карте покойного мистера Морли.

На теле была одежда мисс Сейнсбери Сил, а рядом – ее сумочка. Но где же сама мисс Сейнсбери Сил?

Девять, десять – курочка, цыплятки

1

Когда они возвращались с дознания, Джепп торжествующе сказал Пуаро:

– Неплохая работа. Сенсация что надо!

Пуаро кивнул.

– Вы первый поняли, что к чему, – продолжал Джепп, – но мне этот труп тоже сразу не понравился. В конце концов, мертвецу не уродуют лицо и голову просто так. Это грязное, неприятное занятие, и понятно, что для этого должна была быть причина. А причина могла быть только одна – помешать установлению личности. – Он великодушно добавил: – Но я бы не смог так быстро догадаться, что это другая женщина.

– И все же, друг мой, – с улыбкой отозвался Пуаро, – в целом эти две женщины не так уж не похожи друг на друга. Миссис Чепмен была красивой, модно одетой, не чуравшейся косметики, а мисс Сейнсбери Сил одевалась неряшливо, о помаде и румянах понятия не имела. Но основные внешние характеристики у них одинаковы. Обеим было лет по сорок с небольшим. Обе были приблизительно одного и того же роста и телосложения. У обеих седели волосы, и они подкрашивали их, придавая им золотистый оттенок.

– Да, конечно, если смотреть с такой точки зрения. Но одно мы должны признать – прекрасная Мабель ловко обвела нас вокруг пальца. Я был готов поклясться, что она говорила правду.

– Но, друг мой, она действительно говорила правду. Мы ведь все знаем о ее прошлом.

– Мы не знали, что она способна на убийство, – а теперь выходит, что было именно так. Сильвия не убивала Мабель – это Мабель убила Сильвию.

Эркюль Пуаро недовольно покачал головой. Ему все еще было нелегко представить Мабель Сейнсбери Сил в роли убийцы. Но в ушах у него звучал иронично-писклявый голос мистера Барнса: «Ищите среди респектабельных людей…»

Мабель Сейнсбери Сил была в высшей степени респектабельной.

– Я намерен, Пуаро, докопаться до сути этого дела, – твердо заявил Джепп. – Этой женщине не удастся меня провести.

2

На следующий день Джепп позвонил по телефону. Его голос звучал странно.

– Хотите услышать новости, Пуаро? – осведомился он. – Делу конец!

– Pardon?[26] Возможно, на линии помехи. Я не вполне понял…

– Все кончено, приятель. Мы свободны и можем бить баклуши!

Теперь в голосе Джеппа явственно слышалась горечь.

– Что кончено? – удивленно спросил Пуаро.

– Все это наше расследование! Охота, газетные сенсации – все к черту!

– Я все еще не понимаю.

– Тогда слушайте внимательно, потому что я не могу называть имена. Как вы знаете, мы прочесываем страну в поисках… той, которая сделала это?

– Да, разумеется.

– Ну так вот, с этим покончено. Велено все замять и помалкивать в тряпочку! Теперь понятно?

– Да. Но почему?

– Приказ из чертова министерства внутренних дел.

– А такие приказы в порядке вещей?

– Ну, это случается сплошь и рядом.

– Почему они так терпимы к мисс… к той, которую мы ищем?

– Плевать им на нее! Все дело в газетной шумихе – если она попадет под суд, то многое может выясниться о миссис С.Ч. – о трупе. А об этом лучше помалкивать. Полагаю, все дело в ее чертовом муже – мистере Э.Ч. Поняли?

– Да-да.

– Очевидно, он сейчас в каком-то опасном месте, и они не хотят усложнять его положение.

Пуаро издал невнятный возглас.

– Что вы сказали?

– Я произнес восклицание досады, mon ami.

– Ах вот оно что! А я подумал, вы простудились. Я бы использовал слово покрепче, чем «досада». У меня темнеет в глазах при мысли, что этой дамочке позволят выйти сухой из воды.

– Она не выйдет сухой из воды, – негромко сказал Пуаро.

– Повторяю, наши руки связаны!

– Ваши – может быть, но мои – нет!

– Добрый старый Пуаро! Значит, вы намерены продолжать?

– Mais oui[27] – до самой смерти.

– Только пусть это не окажется вашей смертью, старина! Если дело пойдет дальше таким же образом, то кто-нибудь, возможно, пришлет вам по почте ядовитого тарантула!

Положив трубку, Пуаро задумчиво пробормотал:

– И почему я использовал эту мелодраматическую фразу – «до самой смерти»? Vraiment[28], это абсурд!

3

Письмо прибыло с вечерней почтой. Оно было отпечатано на машинке, за исключением подписи:

«Дорогой мсье Пуаро!

Я был бы очень Вам признателен, если бы Вы смогли зайти ко мне завтра. Возможно, у меня будет к Вам поручение. Предлагаю встретиться в двенадцать тридцать в моем доме в Челси. Если это для Вас неудобно, пожалуйста, позвоните и договоритесь о другом часе с моим секретарем. Простите, что даю Вам так мало времени на размышления.

Искренне Ваш

Элистер Блант».

Пуаро разгладил письмо и прочитал его снова. В этот момент зазвонил телефон.

Эркюль Пуаро иногда тешил себя фантазией, будто он может угадать по телефонному звонку, какое его ожидает сообщение.

На сей раз он был абсолютно уверен, что звонок крайне важный – что это не один из его друзей и не посторонний по ошибке.

Поднявшись, Пуаро взял трубку и произнес вежливо с легким акцентом:

– Алло?

– Простите, какой это номер? – отозвалось существо неопределенного пола.

– Уайтхолл, 7272.

Последовала пауза, потом раздался щелчок и послышался женский голос:

– Мсье Пуаро?

– Да.

– Мсье Эркюль Пуаро?

– Да, да.

– Мсье Пуаро, вы уже получили или вскоре получите краткое письмо.

– Кто говорит?

– Вам это знать необязательно.

– Хорошо, мадам. С вечерней почтой я получил восемь писем и три счета.

– Тогда вы знаете, какое письмо я имею в виду. Вы поступите разумно, мсье Пуаро, отказавшись от предложенного поручения.

– Этот вопрос, мадам, я решу сам.

– Предупреждаю вас, мсье Пуаро, – холодно произнес женский голос. – Ваше участие в этом деле больше не будут терпеть. Держитесь от него подальше.

– А если я не подчинюсь?

– Тогда мы примем меры, чтобы в дальнейшем не опасаться вашего вмешательства.

– Это угроза, мадам!

– Мы только призываем вас быть благоразумным – ради вашего же спокойствия.

– Вы необычайно великодушны!

– Вы не можете изменить ход событий, свидетелем которых оказались. Поэтому держитесь подальше от того, что вас не касается! Поняли?

– О да, понял. Но мне кажется, смерть мистера Морли меня касается.

– Смерть Морли была просто несчастным случаем, – резко заявил женский голос. – Он помешал нашим планам.

– Он был человеческим существом, мадам, и умер преждевременно.

– Его жизнь не имела никакого значения.

Голос Пуаро был спокойным, но в этом спокойствии ощущалась угроза.

– Тут вы не правы.

– Это была его собственная вина. Он отказался вести себя благоразумно.

– Я тоже отказываюсь.

– Значит, вы глупец!

На другом конце провода с шумом бросили трубку.

– Алло? – на всякий случай подождал Пуаро и тоже положил трубку. Он не стал тратить время на то, чтобы через оператора проследить, откуда звонили, так как был уверен, что звонили из телефона-автомата.

Его озадачило и заинтриговало то, что он где-то уже слышал этот голос. Пуаро ломал голову, пытаясь ухватиться за ускользающее воспоминание. Мог это быть голос мисс Сейнсбери Сил?

Насколько он помнил, голос Мабель Сейнсбери Сил был высокий, немного жеманный, с излишне аффектированной дикцией. Этот голос совсем на него не походил, но мисс Сейнсбери Сил могла его изменить – в конце концов, она была актрисой. По тембру голоса вроде бы не так уж отличались друг от друга…

Но Пуаро не удовлетворяло это объяснение. Нет, голос напоминал ему кого-то еще. Это не был хорошо знакомый ему голос, но он не сомневался, что уже слышал его один или два раза.

Зачем понадобилось звонить и угрожать ему? Неужели эти люди действительно верят, что их угрозы могут его напугать? Очевидно, да. Значит, они плохие психологи!

4

Утренние газеты сообщили сенсационные новости. Вчера вечером стреляли в премьер-министра, когда он выходил с другом из своей резиденции на Даунинг-стрит, 10. Стрелявший – индус – был арестован.

Прочитав это, Эркюль Пуаро поехал на такси в Скотленд-Ярд, где его проводили в кабинет Джеппа. Последний сердечно его приветствовал.

– Итак, что привело вас сюда? Новости? Какая-нибудь из газет упомянула, какой именно «друг» был с премьер-министром?

– Нет. Кто же это был?

– Элистер Блант.

– В самом деле?

– И у нас есть все основания полагать, – продолжал Джепп, – что пуля предназначалась Бланту, а не премьер-министру. К счастью, покушавшийся оказался скверным стрелком.

– Кто он такой?

– Какой-то чокнутый студент-индус. Но он действовал по чьему-то поручению – это была не его идея. – Помолчав, Джепп добавил: – Схватить его удалось не сразу. Обычно за домом 10 наблюдает небольшая группа людей. Когда раздался выстрел, молодой американец вцепился мертвой хваткой в какого-то маленького человечка с бородой и стал звать полицию, крича, что поймал убийцу. Индус тем временем едва не смылся, но один из наших людей его задержал.

– А кто был этот американец? – с любопытством спросил Пуаро.

– Молодой парень по фамилии Рейкс. А что… – Он оборвал фразу и уставился на Пуаро. – В чем дело?

– Хауард Рейкс, остановившийся в отеле «Холборн-Пэлис»?

– Да. Кто… Ну конечно! Имя сразу показалось мне знакомым! Это ведь пациент, который сбежал в то утро, когда Морли застрелился… – Джепп сделал паузу и медленно произнес: – Любопытно, как эта история вновь и вновь дает о себе знать. Вы все еще придерживаетесь вашей точки зрения на этот счет, Пуаро?

– Да, – серьезно ответил Эркюль Пуаро. – Все еще придерживаюсь.

5

В Готик-Хаус Пуаро принял секретарь – высокий, слегка прихрамывающий молодой человек с безупречными манерами. Он начал с вежливых извинений:

– Я очень сожалею, мсье Пуаро, и мистер Блант тоже. Его вызвали на Даунинг-стрит из-за… э-э… инцидента вчера вечером. Я звонил вам, но вы уже ушли. Мистер Блант поручил мне спросить у вас, – быстро продолжал молодой человек, – не могли бы вы провести с ним уик-энд в его доме в Кенте-Эксшеме. Если вы согласны, он заедет за вами на машине завтра вечером.

Пуаро колебался.

– Мистер Блант очень хочет вас видеть, – настаивал молодой человек.

– Благодарю вас, – с поклоном отозвался Пуаро. – Я принимаю приглашение.

– Превосходно. Мистер Блант будет очень доволен. Вас устроит, если он заедет за вами примерно без четверти шесть?.. О, доброе утро, миссис Оливера.

Мать Джейн Оливеры только что вошла. Она была весьма элегантно одета; замысловатую прическу прикрывала шляпка, сдвинутая на бровь.

– Мистер Селби, мистер Блант дал вам какие-нибудь указания относительно садовых стульев? Я хотела поговорить с ним об этом вчера вечером, так как знала, что мы уезжаем на уик-энд, и…

Миссис Оливера умолкла и посмотрела на Пуаро.

– Вы знакомы с миссис Оливерой, мсье Пуаро?

– Я уже имел удовольствие встречаться с мадам. – Пуаро поклонился.

– О, здравствуйте, – рассеянно произнесла миссис Оливера. – Конечно, мистер Селби, я знаю, что Элистер очень занятой человек и что мелкие домашние дела могут казаться ему неважными…

– Все в порядке, миссис Оливера, – успокоил ее безупречный мистер Селби. – Он рассказал мне о стульях, и я звонил насчет них господам Диверам.

– У меня прямо гора с плеч упала! А теперь, мистер Селби, не могли бы вы мне сказать…

«Она кудахчет, как курица, – подумал Пуаро. – Большая толстая наседка!» Продолжая говорить и выпятив бюст вперед, миссис Оливера величаво двинулась к двери.

– Если вы вполне уверены, что в этот уик-энд там будем только мы…

Мистер Селби кашлянул.

– Э-э… мсье Пуаро также приедет на уик-энд.

Миссис Оливера повернулась и с явным отвращением посмотрела на Пуаро:

– Вот как?

– Мистер Блант любезно пригласил меня, – объяснил Пуаро.

– Довольно странно со стороны Элистера. Простите, мсье Пуаро, но мистер Блант говорил мне, что хочет спокойно провести уик-энд в кругу семьи.

– Мистер Блант выразил особое желание, чтобы мсье Пуаро провел с ним уик-энд, – твердо заявил мистер Селби.

– В самом деле? Мне он об этом не говорил.

Дверь открылась, и вошла Джейн.

– Ты идешь, мама? – спросила она. – Ленч назначен на четверть второго.

– Иду, Джейн. Не будь такой нетерпеливой.

– Ради бога, поторопись… Здравствуйте, мсье Пуаро.

Она внезапно застыла – нетерпение исчезло, а взгляд стал настороженным.

– Мсье Пуаро приедет на уик-энд в Эксшем, – холодно сообщила миссис Оливера.

– О, понятно…

Джейн Оливера шагнула назад, пропуская мать. Она собиралась последовать за ней, но снова обернулась.

– Мсье Пуаро! – Ее голос стал властным.

Пуаро пересек комнату, подойдя к ней.

– Вы собираетесь в Эксшем? – негромко спросила Джейн. – Но зачем?

Пуаро пожал плечами:

– Из-за любезного приглашения вашего дяди.

– Но он не может знать! Когда вас пригласили? Вовсе незачем…

– Джейн! – Мать окликнула девушку из холла.

– Пожалуйста, не приезжайте! – прошептала Джейн.

Она вышла, и Пуаро услышал звуки ссоры.

– Я больше не буду терпеть твою грубость, Джейн, – громко кудахтала миссис Оливера. – Я приму меры, чтобы ты перестала вмешиваться…

– Значит, завтра без четверти шесть, мсье Пуаро, – сказал секретарь.

Пуаро машинально кивнул. Он походил на человека, увидевшего призрак. Однако потрясение вызвало то, что он услышал, а вовсе не то, что увидел.

Две фразы, долетевшие сквозь открытую дверь, были почти идентичны тем, которые он слышал вчера вечером по телефону, и теперь он знал, почему голос показался ему слегка знакомым.

Выйдя на солнечный свет, Пуаро покачал головой.

Миссис Оливера?

Но это невозможно! Миссис Оливера не могла говорить с ним по телефону!

Эта пустоголовая светская дама, сосредоточенная лишь на собственной персоне? Как он назвал ее только что про себя? Большая толстая курица. C'est ridicule![29]

Должно быть, его подвел слух. И все же…

6

«Роллс-Ройс» с достаточной пунктуальностью заехал за Пуаро незадолго до шести.

В машине сидели только Элистер Блант и его секретарь. Миссис Оливера и Джейн выехали раньше, в другом автомобиле.

Поездка прошла без происшествий. Блант говорил мало – в основном о своем саде и недавней садоводческой выставке.

Пуаро поздравил его с избавлением от смерти.

– Не думаю, что парень стрелял именно в меня, – возразил Блант. – Да и вообще, бедняга даже не мог толком прицелиться. Один из этих полоумных студентов. Вреда от них практически никакого – просто вбили себе в голову, будто выстрел наугад в премьер-министра способен изменить ход истории. Выглядит это довольно жалко.

– Но ведь на вашу жизнь покушались и раньше, не так ли?

– Звучит весьма мелодраматично. – Блант слегка подмигнул. – Не так давно кто-то прислал мне по почте бомбу. Она оказалась не слишком эффективной. Эти ребята хотят переустроить весь мир, а сами даже бомбу не могут смастерить как следует. – Он покачал головой. – Вечно одно и то же – длинноволосые идеалисты, не имеющие ни капли практических знаний. Я сам никогда не блистал умом, но умею читать, писать и считать, если вы понимаете, о чем я.

– Думаю, что понимаю, но, пожалуйста, объясните подробнее.

– Ну, если я читаю что-то, написанное по-английски, то могу понять, что это означает, – я говорю о простом, деловом английском, а не о каких-то глубокомысленных философских текстах, – а большинство людей не может! Если я хочу о чем-то написать, то могу ясно изложить это на бумаге – но я понял, что многие и этого сделать не в состоянии! И я владею элементарной арифметикой. Если у Джоунса восемь бананов, а Браун отберет у него десять, сколько останется у Джоунса? Людям нравится притворяться, будто они знают какой-то сложный ответ на этот вопрос. Они не желают признавать, что Браун просто не мог этого сделать.

– Они предпочитают думать, что здесь кроется какой-то замысловатый трюк?

– Вот именно. Политиканы тоже таковы. Но я всегда придерживаюсь простого здравого смысла. Против него, так сказать, не попрешь. – Он добавил с неловкой усмешкой: – Простите, я болтаю о своем – дурная привычка. Выбравшись из Лондона, лучше позабыть о делах. Мне не терпится, мсье Пуаро, услышать о ваших приключениях. Я прочел немало триллеров и детективов. Как по-вашему, есть в каких-нибудь из них хоть немного правды?

Оставшуюся часть поездки заняла беседа о наиболее ярких делах Эркюля Пуаро. Элистер Блант оказался жадным до подробностей, словно школьник.

Эту приятную атмосферу несколько испортил прохладный прием в Эксшеме, где миссис Оливера всем своим видом выражала недовольство приездом Пуаро. Она, насколько было возможно, игнорировала его, обращаясь исключительно к хозяину дома и мистеру Селби.

Последний проводил Пуаро в его комнату.

Дом был очаровательным – не очень большим и меблированным с тем же неброским, но отличным вкусом, который Пуаро отметил в Лондоне. Все было дорогим, но простым. Ясно было, что владельцу стоило огромных денег добиться этой простоты. Обслуживание было великолепным – кухня английская, а не континентальная, и вина за обедом вызвали у Пуаро одобрение знатока. Изумительный бульон сменили жареная камбала, седло барашка с зеленым горошком и клубника со сливками.

Пуаро так наслаждался этими земными благами, что подчеркнутая холодность миссис Оливеры и явная грубость ее дочери почти не привлекали его внимания. По непонятной причине Джейн смотрела на него с неприкрытой враждебностью. К концу обеда Пуаро заинтересовался почему.

Окинув взглядом стол, Блант осведомился:

– А Хелен сегодня с нами не обедает?

Губы Джулии Оливеры плотно сжались.

– Думаю, дорогая Хелен переутомилась, работая в саду, – ответила она. – Я предложила ей пойти прилечь, вместо того чтобы хлопотать с переодеванием к обеду и идти к столу. Она со мной согласилась.

– Понятно. – Блант выглядел слегка озадаченным. – Мне казалось, что обеды по уик-эндам должны внести в ее жизнь разнообразие.

– Хелен – женщина без затей. Она привыкла рано ложиться, – твердо заявила миссис Оливера.

Когда Пуаро присоединился к дамам в гостиной, оставив Бланта поговорить с секретарем, он услышал, как Джейн Оливера сказала матери:

– Дяде Элистеру не понравилось, мама, как ты отделалась от Хелен Монтрессор.

– Чепуха, – отрезала миссис Оливера. – Элистер слишком мягок. Я ничего не имею против бедных родственников – с его стороны было великодушно позволить ей жить в коттедже без арендной платы, но приглашать ее каждый уик-энд в дом к обеду просто нелепо! Она всего лишь троюродная сестра или что-то в этом роде. Полагаю, ей не следует навязываться Элистеру.

– Хелен кажется мне по-своему гордой, – заметила Джейн. – Она так много работает в саду.

– Это свидетельствует о силе характера, – примирительно сказала миссис Оливера. – Шотландцы очень независимы – за это их можно только уважать. – Она добавила, устроившись поудобнее на диване и все еще не обращая внимания на Пуаро: – Принеси мне «Лоу даун ревю», дорогая. Там есть что-то о Лоис ван Скайлер и ее гиде – марокканце.

В дверях появился Элистер Блант.

– Пройдемте в мою комнату, мсье Пуаро, – предложил он.

Кабинет Элистера Бланта оказался продолговатой комнатой с низким потолком в задней части дома. Он был комфортабельно обставлен мягкими креслами и диванами, а легкий беспорядок только придавал ему уют.

(Незачем упоминать, что Эркюль Пуаро предпочел бы несколько большую симметрию!)

Предложив гостю сигарету и закурив трубку, Элистер Блант перешел прямо к делу.

– Мне многое непонятно в этой истории, – начал он. – Я имею в виду исчезновение этой женщины, Сейнсбери Сил. По каким-то причинам – несомненно, вполне основательным – власти прекратили охоту на нее. Не знаю точно, кто такой Элберт Чепмен и чем он занимается, но это, безусловно, очень важное дело, которое могло привести его в опасное место. Премьер-министр не сообщил мне ничего конкретного, но намекнул, что они не могут допустить никакой огласки и что чем скорее эта история изгладится из людской памяти, тем лучше. Такова официальная точка зрения – ну, им, в конце концов, виднее. В итоге у полиции связаны руки. – Блант наклонился вперед на стуле: – Но я хочу знать правду, мсье Пуаро! И вы – тот человек, который может выяснить ее для меня. Вас не стесняют официальные рамки.

– Что именно вы от меня хотите, мистер Блант?

– Я хочу, чтобы вы нашли эту женщину – Сейнсбери Сил.

– Живую или мертвую?

Элистер Блант поднял брови:

– По-вашему, возможно, что она мертва?

Некоторое время Эркюль Пуаро молчал, затем произнес медленно и многозначительно:

– Если вы хотите знать мое мнение – но не забывайте, что это всего лишь мнение, – то да, я думаю, что она мертва.

– Почему вы так думаете?

Эркюль Пуаро улыбнулся:

– Вы сочли бы бессмысленным, если бы я ответил, что причина – пара неношеных чулок в ящике комода.

Элистер Блант с любопытством посмотрел на него:

– Вы странный человек, мсье Пуаро.

– Даже очень странный. Главное для меня – порядок, метод и логика, и я не люблю искажать факты, чтобы подкрепить ими теорию. Это в самом деле необычно!

– Я долго размышлял над этим, – промолвил Элистер Блант. – Мне всегда необходимо время, чтобы как следует что-то обдумать. Все дело выглядит чертовски странным! Сначала дантист застрелился, потом эту миссис Чепмен запихнули в собственный сундук, изуродовав ей лицо. Скверная история! Не могу избавиться от чувства, что за этим что-то кроется.

Пуаро кивнул.

– И чем больше я об этом думаю, – продолжал Блант, – тем сильнее убеждаюсь, что эта женщина никогда не знала мою жену. Это был только предлог, чтобы заговорить со мной. Но зачем? Какой ей был от этого толк, кроме маленького пожертвования, да и то обществу, а не ей лично? И все же я чувствую, что встреча на ступеньках дома была подстроена. Слишком уж это подозрительное совпадение! Но для чего? Вот о чем я себя постоянно спрашиваю!

– Самый подходящий вопрос – для чего? Я тоже спрашиваю себя об этом – и не могу найти ответа.

– И у вас нет никаких идей?

Пуаро раздраженно махнул рукой:

– Мои идеи детские до крайности. Я подумал, что это могла быть уловка с целью указать кому-то на вас. Но это опять-таки нелепо – вы хорошо известная личность, к тому же куда проще было бы сказать: «Смотрите, вот он – человек, который вошел в ту дверь».

– Да и вообще, – добавил Блант, – зачем кому-то на меня указывать?

– Мистер Блант, вспомните еще раз время, проведенное вами в то утро в кресле дантиста. Морли не говорил ничего, что показалось вам необычным? Вы не могли бы припомнить что-нибудь, что послужило бы для нас ключом?

Элистер Блант нахмурился, напрягая память, потом покачал головой:

– Сожалею, но не припоминаю ничего подобного.

– Вы вполне уверены, что он не упоминал эту женщину – мисс Сейнсбери Сил?

– Вполне.

– Или другую женщину – миссис Чепмен?

– Нет-нет. Мы вообще говорили не о людях, а о розах, о садах, которым необходим дождь, и об отпуске – больше ни о чем.

– И никто не входил в кабинет, пока вы там были?

– Дайте подумать… Нет, вряд ли. Припоминаю, что во время моих других визитов там была молодая светловолосая девушка. Но в тот раз она отсутствовала. Да, вспомнил, в кабинет заглянул другой дантист – парень с ирландским акцентом.

– Что он сказал или сделал?

– Просто задал Морли какой-то вопрос и вышел. Мне показалось, Морли был с ним немного резок. Он пробыл там не более минуты.

– И больше вы совсем ничего не припоминаете?

– Нет. Морли вел себя абсолютно нормально.

– Мне он тоже показался абсолютно нормальным, – задумчиво произнес Пуаро.

Последовала длительная пауза. Затем Пуаро спросил:

– Вы случайно не запомнили, мсье, молодого человека, который был в то утро с вами внизу, в приемной?

Элистер Блант нахмурился:

– Да, там был какой-то молодой человек, и выглядел он довольно обеспокоенным. Но я плохо его помню.

– Вы бы узнали его, если бы увидели снова?

Блант покачал головой:

– Я едва взглянул на него.

– Он не пытался вступить с вами в разговор?

– Нет. – Во взгляде Бланта светилось нескрываемое любопытство. – А в чем дело? Кто этот молодой человек?

– Его зовут Хауард Рейкс.

Пуаро внимательно наблюдал за собеседником, но не заметил никакой реакции.

– Мне должно быть знакомо это имя? Я встречал его где-нибудь?

– Не думаю, чтобы вы его встречали. Он друг вашей племянницы, мисс Оливеры.

– А, один из приятелей Джейн.

– Насколько я понимаю, ее мать не одобряет этой дружбы.

– Полагаю, что это не имеет никакого значения для Джейн, – рассеянно промолвил Элистер Блант.

– Однако ее мать относилась к этой дружбе настолько серьезно, что увезла дочь из Штатов с целью разлучить ее с этим молодым человеком.

– Вот как? – На лице Бланта отразилось понимание. – Значит, это тот самый парень?

– Вижу, теперь вас это заинтересовало.

– Насколько мне известно, этот субъект не может быть принят в приличном доме. Он замешан в подрывной деятельности.

– Я понял со слов мисс Оливеры, что в то утро он явился на Куин-Шарлотт-стрит с единственной целью – посмотреть на вас.

– Попытаться заручиться моим одобрением?

– Ну… не совсем. Как я понял, идея заключалась в том, чтобы вызвать у него симпатию к вам.

– Ну, это уже чертовская наглость!

Пуаро скрыл улыбку.

– Кажется, вы олицетворяете собой все, что он не одобряет больше всего на свете.

– Зато я больше всего не одобряю таких молодых людей, как он! Вместо того чтобы заниматься чем-нибудь достойным, они тратят время на напыщенную болтовню!

Помолчав, Пуаро осведомился:

– Вы простите меня, если я задам вам дерзкий и очень личный вопрос?

– Валяйте.

– В случае вашей смерти кто унаследует ваше состояние?

Блант уставился на него.

– Зачем вам это знать? – резко спросил он.

Пуаро пожал плечами:

– Не исключено, что это может иметь отношение к нашему делу.

– Чепуха!

– Возможно. А возможно, и нет.

– Думаю, вы излишне мелодраматичны, мсье Пуаро, – холодно произнес Элистер Блант. – Никто ведь не пытался убить меня.

– А как же бомба по почте и выстрел на улице?

– Ах это! Любой человек, ворочающий большими деньгами, может стать объектом внимания какого-нибудь безумного фанатика.

– Возможно, на сей раз речь идет не о безумце и не о фанатике.

– К чему вы клоните? – удивленно спросил Блант.

– Говоря откровенно, я хочу знать, кто выигрывает от вашей смерти.

Блант усмехнулся:

– В основном больница Святого Эдуарда, онкологический госпиталь и Королевский институт для слепых.

– И все?

– Помимо этого, я оставил определенную сумму племяннице моей покойной жены, миссис Джулии Оливере, такую же сумму, но под опекой, ее дочери, Джейн Оливере, и солидное содержание моей единственной родственнице, троюродной сестре Хелен Монтрессор, которая очень нуждается и живет в маленьком коттедже в этом поместье. – После паузы он добавил: – Но все это, мсье Пуаро, строго конфиденциально.

– Разумеется, мсье.

– Надеюсь, вы не предполагаете, мсье Пуаро, – саркастически осведомился Элистер Блант, – что Джулия, или Джейн Оливера, или моя кузина Хелен Монтрессор планируют убить меня ради моих денег?

– Я не предполагаю абсолютно ничего.

– И вы возьметесь за мое поручение? – спросил Блант, справившись с легким раздражением.

– Найти мисс Сейнсбери Сил? Да, возьмусь.

– Вы молодчина! – искренне произнес Элистер Блант.

7

Выходя из комнаты, Пуаро едва не налетел на высокую фигуру за дверью.

– Прошу прощения, мадемуазель, – извинился он.

Джейн Оливера шагнула в сторону.

– Знаете, что я думаю о вас, мсье Пуаро? – спросила она.

– Eh bien, мадемуазель…

Она не дала ему окончить фразу. Хотя вопрос был чисто риторический. Ответ дала сама Джейн Оливера:

– Вы шпион – вот кто вы такой! Жалкий, назойливый шпион, сующий всюду свой нос и создающий только неприятности!

– Уверяю вас, мадемуазель…

– Я знаю, что вам нужно! И теперь знаю, что вы напридумывали! Почему бы вам не признать это прямо? Ну так я сама вам скажу – вы ничего не найдете, потому что искать нечего! Никто не собирается тронуть и волоска на голове моего драгоценного дядюшки! Ему ничто не угрожает – он всегда будет в полной безопасности, всегда будет самодовольным, преуспевающим и напичканным банальностями! Он просто нудный Джон Буль – в нем нет ни капли воображения! – Она сделала паузу и свирепо добавила своим хрипловатым, но приятным голосом: – Мне даже смотреть противно на такого маленького, гнусного, буржуазного детектива, как вы!

Джейн Оливера умчалась в вихре дорогих шелков.

Эркюль Пуаро стоял неподвижно, широко раскрыв глаза, приподняв брови и задумчиво поглаживая усы.

Он был вынужден признать, что эпитет «буржуазный» вполне применим к нему. Его взгляды на жизнь были сугубо буржуазными, однако это слово, презрительно брошенное изысканно одетой Джейн Оливерой, заставило его, как он любил выражаться, пораскинуть мозгами.

Все еще продолжая размышлять, Пуаро направился в гостиную.

Миссис Оливера раскладывала пасьянс.

Когда Пуаро вошел, она посмотрела на него так, как смотрят на таракана, и рассеянно пробормотала:

– Красный валет на черную даму.

Получив афронт, Пуаро поспешно отступил, печально пробормотав про себя:

– Увы, но, кажется, меня никто не любит!

Он вышел в сад через французское окно, вдохнул напоенный вечерними ароматами воздух и бодро зашагал по дорожке, окаймленной опрятными газонами.

Когда Пуаро свернул за угол, две смутно различимые фигуры быстро отшатнулись друг от друга. Похоже, он вспугнул влюбленную пару.

Помедлив, Пуаро двинулся в обратном направлении.

Даже здесь его присутствие было лишним.

Проходя мимо окна Элистера Бланта, он услышал, как банкир что-то диктует мистеру Селби.

Очевидно, для Эркюля Пуаро здесь оставалось только одно место. Он поднялся к себе в спальню и стал обдумывать новые детали дела.

Ошибается он или нет, считая, что голос в телефоне принадлежал миссис Оливере? Сама идея казалась абсурдной!

Пуаро вспомнил мелодраматичные откровения маленького мистера Барнса, задумался над таинственным местопребыванием мистера Q.X.912, или Элберта Чепмена, со спазмом раздражения представил себе беспокойный взгляд служанки Агнес…

Всегда одно и то же – люди что-то утаивают! Обычно это абсолютно незначительные детали, но, пока их не выяснишь, невозможно идти по прямой дороге.

В данный момент дорогу никак нельзя было назвать прямой!

И самым неразрешимым препятствием на пути к ясному видению и движению вперед была противоречивая и невероятная загадка мисс Сейнсбери Сил. Ибо если факты, которые выстроил Эркюль Пуаро, были подлинными, то конструкция не имела смысла.

«Неужели я старею?» – с горечью подумал Пуаро.

Одиннадцать, двенадцать – пора копать нам грядки

1

После беспокойной ночи Пуаро поднялся рано. Погода была прекрасная, и он решил повторить вечерний маршрут.

Газоны выглядели великолепно, и, хотя Пуаро предпочел бы более симметричное расположение – наподобие клумб с алыми геранями в Остенде, – он тем не менее понимал, что дух английского сада обрел здесь совершенное воплощение.

Пройдя через розарий, где аккуратный облик клумб удовлетворил его полностью, и альпийский сад с каменными горками, Пуаро вышел наконец к обнесенному забором огороду.

Здесь он заметил крепкую на вид женщину в твидовых кофте и юбке, с черными бровями и коротко стриженными черными волосами, которая медленно, в чисто шотландской манере, что-то говорила мужчине, в котором Пуаро угадал старшего садовника. Последний, как показалось Пуаро, явно не испытывал удовольствия от беседы.

Отпустив какое-то саркастическое замечание, мисс Хелен Монтрессор двинулась в направлении детектива, который поспешил скрыться на боковой дорожке.

Садовник, еще молодой парень, начал остервенело работать лопатой, стоя спиной к Пуаро, когда тот подошел поближе и вежливо поздоровался:

– Доброе утро.

В ответ садовник пробормотал нечто вроде «доброе утро, сэр», продолжая работу.

Это слегка удивило Пуаро. Он знал по опыту, что, хотя садовникам и нравится демонстрировать усердие при посторонних, они, как правило, охотно прекращают работать, когда к ним непосредственно обращаются.

Поведение садовника показалось Пуаро немного неестественным. Он постоял несколько минут, наблюдая, как парень орудует лопатой. Действительно ли в форме его плеч есть что-то знакомое? Или это по профессиональной привычке он пытается найти знакомые черты даже в незнакомом человеке? Неужели он в самом деле стареет?

Пуаро вышел за ограду и остановился, задумчиво глядя вверх, на поросший кустарником склон.

Вскоре над забором огорода показался круглый предмет, похожий на какую-то фантастическую луну. Это была яйцевидная голова Эркюля Пуаро, который с интересом рассматривал молодого садовника. Тот как раз перестал работать и вытирал рукавом потное лицо.

– Весьма любопытно, – пробормотал Пуаро, осторожно опуская голову.

Он выбрался из кустов и стряхнул веточки и листья, портившие его аккуратный костюм.

Да, было крайне интересно и удивительно, что Фрэнк Картер, якобы нашедший себе секретарскую работу в сельской местности, трудится садовником у Элистера Бланта.

Обдумывая это, Эркюль Пуаро услышал вдалеке звук гонга и направился к дому.

По пути он наткнулся на хозяина дома, беседующего с мисс Монтрессор, которая только что вышла через дальнюю калитку огорода.

Ее голос с твердым шотландским акцентом звучал четко и ясно:

– Это очень любезно с твоей стороны, Элистер, но я предпочитаю не принимать приглашений на уик-энд, пока здесь твои американские родственники.

– Джулия довольно бестактная особа, – сказал Блант, – но она не хотела обидеть тебя.

– По-моему, – прервала мисс Монтрессор, – ее поведение со мной крайне оскорбительно, а я не стану терпеть оскорбления – ни от американок, ни от кого бы то ни было.

Она удалилась, а подошедший Пуаро увидел на лице Элистера Бланта то глуповатое выражение, которое обычно бывает у мужчин при осложнениях с их родственницами.

– В каждой женщине сидит ведьма! – с чувством произнес он. – Доброе утро, мсье Пуаро. Прекрасный день, верно?

Они зашагали к дому, и Блант промолвил со вздохом:

– Как же мне не хватает моей жены!

В столовой он обратился к грозной миссис Оливере:

– Боюсь, Джулия, ты обидела Хелен.

– Шотландцы слишком чувствительны, – мрачно отозвалась миссис Оливера.

Элистер Блант выглядел несчастным.

– Я заметил, – сказал Эркюль Пуаро, – что у вас работает молодой садовник, которого вы, очевидно, наняли недавно.

– Да, – кивнул Блант. – Бертон, мой третий садовник, уволился недели три назад, и мы наняли вместо него этого парня.

– Вы помните, откуда он прибыл?

– Нет. Его нанимал Макалистер. Кто-то попросил меня дать ему испытательный срок и хорошо его рекомендовал. Однако Макалистер говорит, что от него мало толку, и хочет его уволить.

– Как его зовут?

– Даннинг… Нет, Санбери… Что-то вроде этого.

– Не будет ли большой дерзостью с моей стороны спросить, сколько вы ему платите?

– Конечно, нет. По-моему, два фунта пятнадцать пенсов.

– Не больше?

– Разумеется, не больше. Может, даже немного меньше.

– Очень любопытно, – заметил Пуаро.

Элистер Блант вопросительно посмотрел на него.

Но Джейн Оливера, шурша газетой, прервала их разговор:

– Кажется, многие люди жаждут твоей крови, дядя Элистер!

– А, ты читаешь о дебатах в палате общин. Там все в порядке – только Арчертон, как всегда, борется с ветряными мельницами. И у него совершенно безумные финансовые идеи. Если бы мы позволили ему действовать по-своему, Англия через неделю стала бы банкротом.

– А тебе никогда не хочется попробовать чего-нибудь нового? – спросила Джейн.

– Нет, дорогая, если только это не улучшает старое.

– Но ведь ты никогда не допускаешь, что такое возможно. Ты всегда говоришь, даже не попробовав: «Это не сработает».

– Эксперименты могут причинить много вреда.

– Да, но как ты можешь удовлетворяться существующим положением вещей со всеми безумными расходами, неравенством и несправедливостью? Что-то необходимо предпринять!

– В нашей стране, Джейн, все обстоит вполне благополучно.

– Нам нужны новое небо и новая земля! – горячо воскликнула Джейн. – А ты думаешь только о сытном обеде!

Она встала и вышла в сад через французское окно.

Элистер выглядел удивленным и слегка смущенным.

– В последнее время Джейн сильно изменилась, – сказал он. – И где она только набирается всех этих идей?

– Не обращай внимания на ее болтовню, – вмешалась миссис Оливера. – Джейн очень глупа. Ты же знаешь современных девушек – они ходят на эти странные вечеринки в студиях, где молодые люди носят какие-то дикие галстуки, а потом возвращаются домой и несут всякую чушь.

– Да, но Джейн всегда была весьма крутой девицей.

– Это всего лишь мода, Элистер. Такие вещи носятся в воздухе.

– Что верно, то верно, – согласился Элистер Блант. Он выглядел немного обеспокоенным.

Миссис Оливера поднялась, и Пуаро распахнул перед ней дверь. Она нахмурилась и молча вышла.

– Мне это не нравится! – внезапно заговорил Элистер Блант. – Это действительно витает в воздухе. Я только и слышу – новая земля и новое небо! А что это значит, они и сами не знают! Просто пьянеют от собственных слов! – Он печально улыбнулся. – Я ведь один из последних в старой гвардии.

– А если бы вас… устранили, что бы произошло? – с любопытством спросил Пуаро.

– Устранили! Ну и словечко! – Его лицо стало серьезным. – Я вам отвечу. Множество дураков затеяли бы дорогостоящие эксперименты. Это означало бы конец платежеспособности, стабильности, здравому смыслу – фактически той Англии, какую мы знаем.

Пуаро молча кивнул. В целом он сочувствовал банкиру. Пуаро тоже высоко ценил платежеспособность и только теперь начал полностью осознавать, что именно отстаивает Элистер Блант. Мистер Барнс уже говорил ему об этом, но тогда он едва ли мог это понять. Неожиданно он почувствовал страх…

2

– Я закончил работу с письмами, – сообщил Блант, выйдя к Пуаро через некоторое время. – А теперь, мсье Пуаро, я собираюсь показать вам мой сад.

Двое мужчин вышли вместе, и Блант начал с увлечением рассказывать о своем хобби.

Сад с декоративными каменными горками и альпийскими растениями был его величайшей радостью, и они провели там некоторое время, покуда Блант демонстрировал гостю редкие виды.

Обутый в свои лучшие лакированные туфли, Эркюль Пуаро терпеливо слушал, переминаясь с ноги на ногу и слегка морщась, когда солнечный жар создавал иллюзию, будто его ноги превратились в гигантские пудинги.

Хозяин дома ходил с места на место, показывая различные растения на широком газоне. Жужжали пчелы, а где-то рядом слышалось монотонное щелканье ножниц, подстригающих лавровую изгородь.

Все выглядело сонным и мирным.

Блант подошел к краю газона и обернулся. Ножницы щелкали совсем близко, хотя тот, кто ими орудовал, оставался вне поля зрения.

– Посмотрите, какой отсюда вид, Пуаро. В этом году турецкие гвоздики особенно хороши. Не знаю, видел ли я лучше. А эти люпины Рассела – какие чудесные цвета!

Неожиданно утреннюю тишину нарушил звук выстрела. Что-то просвистело в воздухе. Элистер Блант ошеломленно повернулся туда, где над лавровыми кустами поднималась струйка дыма.

В это мгновение послышались сердитые голоса и звуки борьбы.

– Тебе не вырваться, негодяй! Брось оружие! – решительно произнес высокий голос с явным американским акцентом.

Из-за кустов появились двое мужчин. Молодой садовник, так усердно копавший грядки этим утром, извивался в железных объятиях человека, который был почти на голову выше его.

Пуаро сразу же узнал этого человека. Он уже по голосу догадался, кто это.

– Пустите! – огрызался Фрэнк Картер. – Говорю вам, это не я!

– Вот как? – усмехнулся Хауард Рейкс. – Полагаю, ты просто охотился на птиц? – Он посмотрел на Пуаро и Бланта: – Мистер Элистер Блант? Этот парень только что стрелял в вас. Я поймал его на месте преступления.

– Ложь! – крикнул Фрэнк Картер. – Я подстригал изгородь, когда услышал выстрел, и пистолет упал прямо мне под ноги. Естественно, я подобрал его, а этот тип на меня набросился.

– Пистолет был у тебя в руке, и из него только что стреляли, – мрачно произнес Хауард Рейкс. Он бросил оружие Пуаро. – Посмотрим, что скажет об этом наш детектив! Хорошо, что я вовремя тебя схватил. В твоем пистолете наверняка осталось несколько пуль.

– Совершенно верно, – пробормотал Пуаро.

Блант сердито нахмурился.

– Данной… Данбери… как вас там? – резко обратился он к садовнику.

– Этого человека зовут Фрэнк Картер, – вмешался Эркюль Пуаро.

Картер свирепо повернулся к нему:

– Вы все время меня подозревали! Вы шпионили за мной в то воскресенье! Говорю вам, это неправда! Я не стрелял в него!

– В таком случае кто стрелял? – мягко осведомился Пуаро. – Ведь, кроме нас, здесь больше никого нет.

3

К ним по дорожке бежала Джейн Оливера. Волосы развевались у нее за спиной, глаза расширились от страха.

– Хауард? – задыхаясь, сказала она.

– Привет, Джейн, – бодро отозвался Хауард Рейкс. – Я только что спас жизнь твоему дяде.

– Вот как? – Она остановилась.

– Ваше появление оказалось как нельзя кстати, мистер… э-э… – Блант умолк.

– Это Хауард Рейкс, дядя Элистер. Он мой друг.

Блант посмотрел на Рейкса и улыбнулся:

– Значит, вы молодой человек Джейн! Должен вас поблагодарить.

Пыхтя как паровоз, на дорожке появилась Джулия Оливера.

– Я слышала выстрел, – с трудом переводя дыхание, сказала она. – Неужели Элистер… – Увидев Хауарда Рейкса, миссис Оливера свирепо уставилась на него: – Вы?! Да как вы осмелились…

– Хауард только что спас жизнь дяде Элистеру, мама, – ледяным тоном произнесла Джейн.

– Что?!

– Этот человек пытался застрелить дядю, а Хауард схватил его и отобрал у него пистолет.

– Вы все проклятые лжецы! – яростно прошипел Фрэнк Картер.

У миссис Оливеры отвисла челюсть. Ей понадобилось около минуты, чтобы обрести самообладание.

– Элистер, дорогой, какой ужас! – обратилась она к Бланту. – Слава богу, ты не пострадал! Но, конечно, для тебя это было страшным шоком. Я сама чувствую, что вот-вот упаду в обморок! Как ты думаешь, мне пошло бы на пользу немного бренди?

– Разумеется, – быстро отозвался Блант. – Пойдем в дом.

Джулия Оливера тяжело оперлась на его руку.

Блант оглянулся на Пуаро и Рейкса.

– Можете привести этого парня? – спросил он. – Мы позвоним в полицию и передадим его им.

Фрэнк Картер открыл рот, но не произнес ни слова. Он был смертельно бледен, колени у него подгибались. Хауард Рейкс без всякого сочувствия потянул его за собой.

– Пошел! – скомандовал он.

– Это ложь… – хрипло и неубедительно пробормотал Картер.

Хауард Рейкс посмотрел на Пуаро:

– Вы что-то слишком мало говорите для великого сыщика! Почему бы вам немного не размяться?

– Я думаю, мистер Рейкс.

– Вам есть о чем подумать! Вы рискуете потерять работу! Вы ведь ничего не сделали, чтобы защитить Элистера Бланта!

– Это ваше второе доброе дело подобного рода, не так ли, мистер Рейкс?

– О чем вы, черт побери?

– Только вчера вы схватили человека, который, по вашему мнению, стрелял в мистера Бланта и премьер-министра.

– Э-э… да, – признал Рейкс. – Кажется, это входит у меня в привычку.

– Но между этими двумя случаями есть существенная разница, – сказал Эркюль Пуаро. – Вчера вы задержали не того человека, который был повинен в покушении. Вы совершили ошибку.

– Он и сейчас ошибается, – буркнул Фрэнк Картер.

– Заткнись! – прикрикнул на него Рейкс.

– Интересно… – пробормотал себе под нос Эркюль Пуаро.

4

Переодеваясь к обеду и приводя галстук в абсолютно симметричное положение, Эркюль Пуаро хмурился, глядя на свое отражение в зеркале.

Он был неудовлетворен – но не мог объяснить почему. Дело выглядело абсолютно ясным. Фрэнк Картер действительно был пойман на месте преступления.

Не то чтобы Пуаро испытывал к нему особое доверие или симпатию. Таких, как Картер, англичане именуют «темными личностями». Неприятный молодой задира из тех, что нравятся женщинам, так как они вопреки очевидному не хотят верить в худшее.

Показания Картера выглядели крайне неубедительно. К нему якобы обратились агенты секретной службы и предложили выгодную работу – устроиться садовником и сообщать обо всех разговорах и действиях других садовников. Опровергнуть такую историю ничего не стоило – она не подтверждалась никакими фактами.

Абсолютно никчемная выдумка – именно такая могла прийти в голову человеку вроде Картера.

Сам Картер не мог дать никаких удовлетворительных объяснений происшедшего. Он лишь настаивал, что его оклеветали и что стрелял кто-то другой.

В пользу Картера не говорило ничего, кроме, возможно, довольно странного совпадения, заключающегося в том, что Хауард Рейкс два дня подряд оказывался там, где пуля едва не угодила в Элистера Бланта.

Впрочем, это совпадение могло ничего не означать. Рейкс, безусловно, не стрелял на Даунинг-стрит. А его присутствие здесь было вызвано желанием быть поближе к любимой девушке. Нет, в его объяснениях не было ничего невозможного.

Конечно, для Хауарда Рейкса все складывалось в высшей степени удачно. Когда человек только что спас вас от пули, вы не можете отказать ему от дома, а должны, самое меньшее, проявить дружелюбие и гостеприимство. Миссис Оливере это явно не нравилось, но даже она понимала, что тут ничего не поделаешь.

Нежелательный для семьи молодой человек Джейн проник в дом и явно намерен укрепить там свои позиции!

Вечером Пуаро внимательно наблюдал за ним.

Рейкс ловко играл свою роль. Он не проповедовал подрывных взглядов, вообще избегал говорить о политике, а только рассказывал забавные истории о путешествиях автостопом и пребывании в местах, далеких от цивилизации.

«Он уже не волк, – думал Пуаро. – Теперь на нем овечья шкура. Но что под ней? Любопытно…»

Когда Пуаро уже собирался ложиться, в дверь постучали.

– Войдите, – отозвался Пуаро, и в комнату вошел Хауард Рейкс.

При виде выражения лица Пуаро он усмехнулся:

– Не ожидали? Я весь вечер за вами приглядывал, и мне не понравилось, как вы выглядите. Слишком задумчиво.

– Почему это вас беспокоит, друг мой?

– Не знаю почему, но беспокоит. Я подумал, что вам, возможно, нелегко переварить некоторые вещи.

– Eh bien? Что, если так?

– Ну, я решил, что лучше выложить все начистоту. Я имею в виду – о вчерашнем. Разумеется, это был спектакль. Я наблюдал за выходом его лордства из дома 10 по Даунинг-стрит и видел, как Рам Лал стрелял в него. Я знаю Рам Лала – он славный парень. Чересчур возбудимый, но он очень переживает те несправедливости, которые творятся в Индии. Никакого вреда причинено не было, пара крахмальных рубашек осталась целой и невредимой – пуля прошла за несколько миль от обоих, – поэтому я решил разыграть сцену в надежде, что бедняге индийцу удастся сбежать. Я схватил стоявшего рядом маленького оборванца и стал орать, что поймал злодея. Но сыщики оказались хитрее и мигом задержали Рам Лала. Теперь вам все ясно?

– А сегодня? – спросил Эркюль Пуаро.

– Сегодня – другое дело. Никаких Рам Лалов поблизости не было – Картер был там один, и стрелял, безусловно, он. Когда я бросился на него, он все еще держал в руке пистолет. Наверное, собирался выстрелить снова.

– Вас очень заботила безопасность мсье Бланта?

Рейкс обаятельно улыбнулся:

– Вам кажется это странным после всего, что я говорил? Признаю, что, по-моему, такого человека, как Блант, следовало бы застрелить ради прогресса и гуманности. Но лично против него я ничего не имею – он симпатичный старикан, хотя и британец с головы до ног. Когда я увидел, что в него стреляют, то не мог не вмешаться. Это подтверждает, что люди непоследовательны. Любопытно, правда?

Пуаро усмехнулся:

– Между теорией и практикой существует огромная пропасть.

– Вот именно! – Мистер Рейкс поднялся с кровати, на которой сидел, и снова весело улыбнулся. – Я просто решил прийти и все вам объяснить.

Он вышел, тщательно закрыв за собой дверь.

5

– «Избавь меня, Господи, от человека злого; сохрани меня от притеснителя»[30], – пела миссис Оливера громким, хотя слегка фальшивым голосом.

Та неумолимость, с которой она произносила слова, заставила Эркюля Пуаро сделать вывод, что под «притеснителем» подразумевается мистер Хауард Рейкс.

Эркюль Пуаро сопровождал хозяина дома и его семью на утреннюю службу в деревенскую церковь.

– Вы всегда ходите в церковь, мистер Блант? – с усмешкой осведомился Хауард Рейкс.

Элистер что-то пробормотал о том, что в деревне так принято и нельзя подводить пастора. Это типично английское объяснение озадачило молодого американца и вызвало у Пуаро понимающую улыбку.

Миссис Оливера тактично вызвалась сопровождать своего родственника и велела Джейн сделать то же самое.

– «Изощряют язык свой, как змея, – пронзительным дискантом пел хор мальчиков, – яд аспида под устами их»[31].

Тенора и басы энергично требовали:

– «Соблюди меня, Господи, от рук нечестивого, сохрани меня от притеснителей, которые замыслили поколебать стопы мои»[32].

Эркюль Пуаро подхватил неуверенным баритоном:

– «Гордые скрыли силки для меня и петли, раскинули сеть по дороге, тенета разложили для меня…»[33]

Пуаро умолк, оставшись с открытым ртом. Он ясно увидел тенета, в которые едва не угодил!

Словно в трансе, Эркюль Пуаро уставился в пространство. Он пребывал в том же положении, когда паства шумно рассаживалась по местам, покуда Джейн Оливера не дернула его за рукав и не прошептала:

– Садитесь!

Пуаро послушно сел.

Пожилой священник с бородой провозгласил:

– Пятнадцатая глава Первой книги Самуила[34], – и начал читать.

Но Пуаро ничего не слышал о поражении амаликитян[35].

Ему расставили хитроумную западню – «раскинули сеть по дороге», – вырыли яму, куда он должен был свалиться. На него снизошло озарение – отдельные факты, хаотично теснившиеся в его голове, аккуратно заняли положенные места.

Это походило на калейдоскоп – пряжки от туфель, чулки, изуродованное лицо, скверные литературные вкусы мальчика-слуги Элфреда, деятельность мистера Амбериотиса, роль, сыгранная покойным мистером Морли, – все это вдруг выстроилось в четкий и ясный рисунок.

Впервые Эркюль Пуаро смотрел на дело под правильным углом.

– «Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство. За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем»[36]. На этом кончается первый отрывок, – произнес пожилой священник дрожащим голосом, но на одном дыхании.

Словно во сне, Эркюль Пуаро поднялся, дабы воздать хвалу Господу в «Te Deum»[37].

Тринадцать, четырнадцать – девушки-кокетки

1

– Мсье Рейли, не так ли?

Молодой ирландец вздрогнул и обернулся.

Рядом с ним у прилавка судоходной компании стоял маленький человечек с большими усами и яйцевидной головой.

– Возможно, вы меня не помните?

– Вы несправедливы к себе, мсье Пуаро. Такого, как вы, забыть нелегко.

Рейли повернулся, чтобы поговорить с клерком, ожидающим за прилавком.

– Собираетесь в отпуск за границу? – допытывался Пуаро.

– Об отпуске и речи быть не может. А вы, мсье Пуаро, надеюсь, не намереваетесь покинуть эту страну?

– Иногда, – ответил Эркюль Пуаро, – я на короткий период возвращаюсь на родину – в Бельгию.

– Ну а я отправляюсь гораздо дальше – в Америку. И не думаю, что когда-нибудь вернусь.

– Очень жаль это слышать, мистер Рейли. Следовательно, вы оставляете практику на Куин-Шарлотт-стрит?

– Если бы вы сказали, что она оставляет меня, то были бы ближе к истине.

– В самом деле? Весьма печально.

– Меня это не огорчает. Когда я думаю о долгах, которые оставляю неоплаченными, то у меня душа радуется. – Он усмехнулся. – Я не из тех, кто стреляет в себя из-за денежных затруднений. Лучше забыть о них и начать все заново. У меня есть квалификация, и, надеюсь, недурная.

– На днях я виделся с мисс Морли, – сказал Пуаро.

– Вряд ли это доставило вам удовольствие. Трудно представить женщину с более угрюмой физиономией. Меня всегда интересовало, какой бы она выглядела в пьяном виде, – но этого никто, увы, не узнает.

– Вы согласны с вердиктом коронерского суда по поводу смерти вашего партнера? – спросил Пуаро.

– Я – нет, – решительно ответил Рейли.

– Вы не думаете, что он ошибся, делая инъекцию?

– Если Морли вкатил этому греку такую дозу, как они предполагают, то он либо был пьян, либо намеревался его убить. А я никогда не видел Морли пьяным.

– Значит, по-вашему, это было сделано намеренно?

– Я бы не стал так говорить. Это серьезное обвинение. К тому же я в него не верю.

– Но должно же быть какое-то объяснение?

– Должно. Но я об этом еще не думал.

– Когда вы в последний раз видели мистера Морли живым? – спросил Пуаро.

– Дайте подумать. Уже давно меня об этом не спрашивали. Должно быть, накануне вечером – примерно без четверти семь.

– А в день убийства вы его не видели?

Рейли покачал головой.

– Вы уверены? – настаивал Пуаро.

– Нет. Точно не помню.

– Вы не входили к нему в кабинет около одиннадцати тридцати пяти, когда он принимал пациента?

– Вы правы – входил. Нужно было задать ему технический вопрос об инструментах, которые я заказал. Мне позвонили насчет них. Но я пробыл там не больше минуты и напрочь об этом забыл. Тогда у него действительно был пациент.

Пуаро кивнул.

– Есть еще один вопрос, который я давно хотел вам задать, – сказал он. – Ваш пациент, мистер Рейкс, ушел, не дождавшись приема. Что вы делали в освободившиеся полчаса?

– То, что всегда делал в свободное время. Смешивал себе выпивку. И, как уже говорил вам, ответил на телефонный звонок и забежал на минуту к Морли.

– Насколько я понимаю, – продолжал Пуаро, – у вас также не было пациентов с половины первого до часа – после ухода мистера Барнса. Кстати, когда он ушел?

– Сразу после половины первого.

– И чем вы занимались тогда?

– Тем же. Смешивал очередную порцию.

– И снова зашли к Морли?

Мистер Рейли улыбнулся:

– Вы имеете в виду, что я поднялся наверх и застрелил его? Я уже давным-давно сказал вам, что не делал этого. Но вы можете только верить мне на слово.

– Что вы думаете о горничной Агнес? – спросил Пуаро.

Рейли уставился на него:

– Странный вопрос!

– Но я хотел бы услышать ответ.

– Пожалуйста. Я ничего о ней не думаю. Джорджина строго следила за служанками – и была абсолютно права. Эта девушка даже не смотрела в мою сторону, что говорит о ее плохом вкусе.

– У меня есть чувство, что она что-то знает, – заметил Эркюль Пуаро.

Он вопросительно взглянул на мистера Рейли.

Дантист улыбнулся и покачал головой:

– Не спрашивайте меня об этом. Лично я ничего не знаю и ничем не могу вам помочь.

Он забрал лежавшие перед ним билеты и вышел, кивнув на прощание.

Пуаро объяснил разочарованному клерку, что он еще не принял решения относительно круиза по северным столицам.

2

Пуаро нанес еще один визит в Хэмпстед. Миссис Эдамс слегка удивилась при виде его. Хотя за Пуаро, так сказать, поручился старший инспектор Скотленд-Ярда, она считала его «чудаковатым маленьким иностранцем» и не принимала всерьез. Тем не менее ей очень хотелось поболтать.

После первого сенсационного сообщения относительно личности жертвы вердикт, вынесенный на дознании, не получил широкой огласки. Публика знала лишь то, что тело миссис Чепмен ошибочно приняли за труп мисс Сейнсбери Сил. Тот факт, что мисс Сейнсбери Сил, возможно, последняя видела живой несчастную миссис Чепмен, никак не подчеркивался. В прессе не было и намека на то, что мисс Сейнсбери Сил разыскивается полицией по обвинению в уголовном преступлении.

Миссис Эдамс ощутила огромное облегчение, узнав, что тело, обнаруженное при столь драматичных обстоятельствах, не принадлежит ее приятельнице. Казалось, ей и в голову не приходило, что на мисс Сейнсбери Сил может пасть подозрение.

– Очень странно, что она вот так исчезла. Я уверена, мсье Пуаро, что все дело в потере памяти.

Пуаро согласился, что это вполне возможно. Он знал такие случаи.

– Помню, с подругой моих кузин случилось нечто подобное. Ей пришлось много ухаживать за больными, и она потеряла память. Кажется, это называют амнезией.

Пуаро подтвердил правильность научного термина.

После этого он спросил, слышала ли когда-нибудь миссис Эдамс, чтобы мисс Сейнсбери Сил говорила о миссис Элберт Чепмен.

Нет, миссис Эдамс не помнила, чтобы ее приятельница упоминала это имя. Хотя вряд ли мисс Сейнсбери Сил стала бы упоминать всех своих знакомых. Кто такая была эта миссис Чепмен? У полиции есть какие-нибудь идеи насчет того, кто мог ее убить?

– Это все еще остается тайной, мадам. – Пуаро покачал головой и спросил, не рекомендовала ли миссис Эдамс мистера Морли в качестве дантиста мисс Сейнсбери Сил.

Миссис Эдамс ответила отрицательно. Она сама лечит зубы у мистера Френча на Харли-стрит, и если бы Мабель спросила ее о дантисте, то она бы направила ее к нему.

Возможно, предположил Пуаро, что миссис Чепмен посоветовала мисс Сейнсбери Сил сходить к мистеру Морли.

Миссис Эдамс согласилась, что это весьма вероятно. Может быть, об этом знают у дантиста?

Но Пуаро уже задавал мисс Невилл этот вопрос, и она ничего не смогла ответить. Мисс Невилл припомнила миссис Чепмен, но выразила уверенность, что последняя ни разу не упоминала мисс Сейнсбери Сил, – если бы она услышала такое необычное имя, то запомнила бы его.

Пуаро продолжал расспросы.

Миссис Эдамс познакомилась с мисс Сейнсбери Сил в Индии, не так ли? Миссис Эдамс это подтвердила.

Не знает ли миссис Эдамс, встречала ли там ее подруга мистера или миссис Элистер Блант?

– Не думаю, мсье Пуаро. Вы имеете в виду крупного банкира? Они с женой несколько лет назад гостили у вице-короля, но я уверена, что если бы Мабель встречалась с ними, то непременно об этом бы упомянула. Важных людей всегда упоминают, – с улыбкой добавила миссис Эдамс. – Мы все снобы в душе.

– Она никогда не упоминала Блантов – в частности, миссис Блант?

– Никогда.

– Если бы она была близкой подругой миссис Блант, вы бы знали об этом?

– Конечно! Я не верю, что Мабель была знакома с такими, как Бланты. Ее друзья были самыми обыкновенными людьми – вроде нас.

– В этом, мадам, я не могу с вами согласиться, – галантно возразил Пуаро.

Миссис Эдамс продолжала говорить о Мабель Сейнсбери Сил, как говорят о недавно умершей подруге. Она вспоминала все ее добрые дела, ее отзывчивость, неутомимую миссионерскую работу, серьезность и усердие.

Эркюль Пуаро внимательно слушал. Как говорил Джепп, Мабель Сейнсбери Сил была вполне реальным лицом. Она жила в Калькутте, преподавала дикцию и работала с местным населением. Мисс Сейнсбери Сил была респектабельной, благонамеренной, немного суетливой, возможно, недалекой, но, что называется, женщиной с золотым сердцем.

– Мабель так серьезно ко всему относилась, мсье Пуаро, – продолжала миссис Эдамс. – Но люди часто отвечали ей равнодушием – их было нелегко расшевелить. С каждым годом становилось все труднее собирать пожертвования – из-за роста цен, подоходного налога и тому подобного. Как-то она мне сказала: «Когда я думаю, сколько добра можно сделать, имея деньги, Элис, то чувствую, что могла бы пойти на преступление, чтобы их раздобыть». Это показывает, какой она была энтузиасткой, верно, мсье Пуаро?

– Она действительно так сказала? – задумчиво переспросил Пуаро.

Он мимоходом осведомился, когда именно мисс Сейнсбери Сил сделала это заявление, и узнал, что это произошло около трех месяцев назад.

Выйдя из дому, Пуаро зашагал по улице, погруженный в размышления.

Он думал о характере Мабель Сейнсбери Сил.

Приятная женщина – добрая, серьезная и респектабельная. Мистер Барнс предполагал, что именно среди людей такого типа следует искать потенциальных преступников.

Мисс Сейнсбери Сил прибыла из Индии на том же корабле, что и мистер Амбериотис. Есть основания считать, что она была с ним на ленче в «Савое».

Она сама обратилась к Элистеру Бланту, претендуя на знакомство с ним и даже на близкую дружбу с его женой.

Она дважды посещала Кинг-Леопольд-Мэншенс, где позднее обнаружили мертвое тело в ее платье и с ее сумочкой, словно для облегчения идентификации.

Она внезапно покинула отель «Гленгаури-Корт» после разговора с полицией.

Может ли последняя теория Пуаро объяснить все эти факты?

Ему казалось, что может.

3

Эти размышления занимали Пуаро по дороге домой вплоть до Риджентс-парка. Он решил пройтись через парк пешком, прежде чем взять такси, зная по опыту, в какой момент его щегольские лакированные туфли начнут натирать ноги.

Был погожий летний день, и Пуаро снисходительно взирал на молодых нянь, кокетничающих и хихикающих со своими кавалерами, покуда розовощекие подопечные вовсю пользовались их невниманием.

Собаки с лаем бегали друг за другом.

Мальчишки пускали кораблики.

Почти под каждым деревом сидела бок о бок молодая пара…

– Ах! Jeunesse, jeunesse[38], – пробормотал Эркюль Пуаро, довольный этим зрелищем.

Они выглядели чудесно, эти лондонские девушки. С каким шиком они умудрялись носить свою безвкусную одежду!

Однако их фигуры казались ему прискорбно несовершенными. Куда только девались соблазнительные округлости, некогда ласкавшие взгляды донжуанов?

Он, Эркюль Пуаро, помнил таких женщин – в особенности одну. Роскошное создание, райская птица, истинная Венера…

Какая из этих хорошеньких девчушек могла бы сравниться с графиней Верой Росаковой? Истинная русская аристократка с головы до пят – и одна из самых ловких воровок… Природное дарование…

Со вздохом Пуаро заставил себя прекратить думать об ослепительной красавице его грез.

Он обратил внимание, что под деревьями Риджентс-парка кокетничали не только молодые няни.

Девушка в платье от Скьяпарелли[39] сидела под липой рядом с молодым человеком, который, склонившись к ней, в чем-то горячо ее убеждал.

Надеюсь, девушка понимает, думал Пуаро, что нельзя уступать слишком скоро. Удовольствие охоты следует растягивать как можно дольше…

Благожелательно наблюдая за двумя фигурами, Пуаро неожиданно обнаружил в них нечто знакомое.

Выходит, Джейн Оливера пришла в Риджентс-парк встретиться с молодым американским революционером!

Лицо Пуаро внезапно стало печальным и суровым.

После недолгого колебания он направился по траве к молодой паре, взмахнул шляпой и поздоровался:

– Bonjour, mademoiselle[40].

Ему показалось, что Джейн Оливера не так уж расстроилась при виде его.

Зато Хауард Рейкс был явно недоволен вмешательством.

– Это опять вы! – проворчал он.

– Добрый день, мсье Пуаро, – сказала Джейн. – Вы всегда появляетесь неожиданно, не так ли?

– Как чертик из табакерки, – добавил Рейкс, холодно глядя на Пуаро.

– Я не помешал? – с беспокойством осведомился Пуаро.

– Вовсе нет, – вежливо отозвалась Джейн.

Рейкс промолчал.

– Приятное местечко вы облюбовали, – заметил Пуаро.

– Было приятным, – уточнил Рейкс.

– Уймись, Хауард! – одернула его Джейн. – Тебе следует научиться хорошим манерам.

– Что в них толку? – фыркнул Рейкс.

– Они часто выручают, – ответила Джейн. – У меня, правда, они отсутствуют напрочь, но это не имеет особого значения. Я богата, недурно выгляжу, имею кучу влиятельных друзей и ни одного недостатка, о которых теперь так свободно упоминают в рекламных объявлениях. Так что я могу обойтись и без манер.

– Я не в настроении болтать о пустом, Джейн, – сказал Рейкс. – Пожалуй, мне лучше удалиться.

Он поднялся, сухо кивнул Пуаро и двинулся прочь.

Джейн Оливера смотрела ему вслед, подперев подбородок ладонями.

– Когда кокетничают и ухаживают, двое – компания, а третий – лишний, – со вздохом промолвил Пуаро. – Увы, эта поговорка соответствует действительности.

– Кокетничают? Ухаживают? – Джейн нахмурилась. – Что за выражения?

– Вполне соответствующие ситуации, когда молодой человек добивается внимания молодой леди, прежде чем предложить ей выйти за него замуж.

– И это, по-вашему, кокетство? Странная терминология у ваших друзей!

– «Тринадцать, четырнадцать – девушки-кокетки», – негромко пропел Пуаро. – Посмотрите, все вокруг этим занимаются.

– Очевидно, я всего лишь одна из многих… – Внезапно Джейн обернулась к Пуаро: – Я хочу извиниться перед вами. В тот день я совершила ошибку. Я думала, вы приехали в Эксшем шпионить за Хауардом. Но дядя Элистер рассказал мне, что специально пригласил вас, чтобы вы разобрались в этой истории с пропавшей женщиной – Сейнсбери Сил. Это правда?

– Чистая правда.

– Я сожалею о том, что наговорила вам в тот вечер. Но все выглядело так, будто вы преследуете Хауарда и шпионите за нами обоими.

– Даже если бы это было так, мадемуазель, я был свидетелем того, как мистер Рейкс спас жизнь вашему дяде, храбро бросившись на покушавшегося и помешав ему выстрелить снова.

– У вас такая забавная манера выражаться, мсье Пуаро. Никогда не знаешь, серьезно вы говорите или нет.

– В данный момент я вполне серьезен, мисс Оливера.

– Почему вы на меня так смотрите? – спросила Джейн с легкой дрожью в голосе. – Как будто… как будто вы меня жалеете.

– Возможно, мадемуазель, потому что я сожалею о том, что мне вскоре придется сделать.

– Ну, тогда… не делайте этого!

– Увы, мадемуазель, я должен.

Несколько секунд она молча смотрела на него, потом спросила:

– Вы… нашли ту женщину?

– Скажем так – я знаю, где она, – ответил Пуаро.

– Она мертва?

– Я этого не говорил.

– Значит, жива?

– Этого я тоже не говорил.

В глазах Джейн мелькнуло раздражение.

– Но ведь она должна быть либо жива, либо мертва, верно?

– В действительности все не так просто.

– Мне кажется, вам нравится все усложнять!

– Так многие считают, – признал Пуаро.

Джейн поежилась:

– Странно… Такой чудесный теплый день, а мне вдруг стало холодно…

– Возможно, вам лучше пройтись, мадемуазель.

Джейн поднялась.

– Хауард хочет на мне жениться, – заговорила она после недолгого колебания. – Сразу же. Никому не сообщая. Он утверждает… что это единственный выход, что я слишком слабовольная… – Джейн умолкла и с неожиданной силой схватила Пуаро за руку. – Что мне делать, мсье Пуаро?

– Почему вы спрашиваете совета у меня, а не у ваших близких?

– У мамы? Она поднимет крик на весь дом при одном упоминании об этом! У дяди Элистера? Он слишком осторожен и прозаичен. Он скажет: «У тебя впереди много времени, дорогая. Ты должна убедиться в своих чувствах. Твой молодой человек – довольно странный. Незачем спешить…»

– А ваши друзья? – спросил Пуаро.

– У меня нет близких друзей. Так, обычная компания для танцев, выпивки и болтовни. Хауард – единственный по-настоящему живой человек из всех, кого я встречала.

– И все-таки, мисс Оливера, почему вы спрашиваете совета у меня?

– Потому что у вас такое странное выражение лица – как будто вы о чем-то сожалеете, как будто вы знаете, что… что-то должно произойти… – Помолчав, она осведомилась: – Ну, что вы мне скажете?

Эркюль Пуаро медленно покачал головой.

4

Когда Пуаро вернулся домой, Джордж сообщил ему:

– Здесь старший инспектор Джепп, сэр.

При виде Пуаро Джепп невесело усмехнулся:

– Вот и я, старина. Пришел спросить, не волшебник ли вы? Как вам это удается? Почему вы сразу догадываетесь о таких вещах?

– Все это означает, что… Pardon, вы, наверное, хотите чего-нибудь выпить? Шерри? Или, может быть, виски?

– Виски подойдет в самый раз.

Через несколько минут он уже поднимал стакан, провозглашая тост:

– За Эркюля Пуаро, который всегда прав!

– Нет-нет, mon ami.

– У нас был явный случай самоубийства. Но Эркюль Пуаро заявляет, что это – убийство, он хочет, чтобы это было так, – и, черт возьми, это оказывается убийством!

– Ага! Значит, вы наконец с этим согласились?

– Ну, никто не может назвать меня тупым упрямцем. Я не отворачиваюсь от доказательств. Беда в том, что раньше их не было.

– Но теперь есть?

– Да, и я пришел принести извинения и представить вам эти доказательства, так сказать, на блюдечке.

– Я весь внимание, мой славный Джепп.

– Тогда слушайте. Пистолет, из которого Фрэнк Картер пытался в субботу застрелить Бланта, идентичный тому, из которого убили Морли!

Пуаро уставился на него:

– Поразительно!

– Да, и выглядит это очень скверно для мистера Фрэнка.

– Это еще недостаточно убедительное доказательство.

– Достаточное, чтобы пересмотреть вердикт о самоубийстве. Оба пистолета иностранного производства и не слишком распространенные.

Брови Эркюля Пуаро походили на полумесяцы.

– Фрэнк Картер? – Он покачал головой. – Нет, это невозможно!

– Да что с вами, Пуаро? – сердито осведомился Джепп. – Сначала вы настаиваете, что Морли не покончил с собой, а был убит. Потом, когда я прихожу и сообщаю, что мы склоняемся к вашей точке зрения, вы кажетесь явно недовольным.

– Вы действительно считаете, что Морли убил Фрэнк Картер?

– Все на это указывает. Мы знаем, что Картер затаил злобу на Морли. В то утро он пришел на Куин-Шарлотт-стрит якобы сообщить своей девушке, что нашел работу, но мы выяснили, что тогда у него никакой работы не было. Теперь Картер признает, что получил ее позже в тот же день. Вот вам ложь номер один. Он не может убедительно отчитаться в своем местопребывании с двенадцати двадцати пяти. Говорит, что прогуливался по Мэрилебон-роуд, но подтверждается лишь то, что он пил в пабе в пять минут второго. Бармен говорит, что руки у него дрожали, а лицо было белым как бумага.

Эркюль Пуаро вздохнул и снова покачал головой:

– Это не согласуется с моими идеями.

– А что собой представляют ваши идеи?

– То, что вы мне рассказали, очень озадачивает. Потому что, если вы правы…

Дверь бесшумно открылась, и Джордж почтительно пробормотал:

– Прошу прощения, сэр, но…

Он не успел договорить. Мисс Глэдис Невилл оттолкнула его и ворвалась в комнату. По ее лицу текли слезы.

– О, мсье Пуаро…

– Ну, я пошел, – быстро сказал Джепп и тут же удалился.

Глэдис Невилл устремила ему вслед ненавидящий взгляд.

– Этот человек… этот ужасный инспектор Скотленд-Ярда сфабриковал дело против бедного Фрэнка!

– Ну-ну, не стоит так волноваться.

– Но это правда. Сначала они заявили, что он пытался застрелить мистера Бланта, а теперь вдобавок обвиняют его в убийстве бедного мистера Морли!

Эркюль Пуаро кашлянул.

– Я был в Эксшеме, когда стреляли в мистера Бланта, – сказал он.

– Но даже… даже если Фрэнк сделал такую глупость… – запинаясь продолжала Глэдис Невилл. – Понимаете, жена мистера Бланта была богатой еврейкой, а Фрэнк принадлежит к «Имперским рубашкам» – они маршируют со знаменами, отдают нелепые салюты и подстрекают безобидных молодых парней вроде Фрэнка к тому, что у них называется патриотическими поступками.

– Мистер Картер избрал подобную линию защиты? – осведомился Пуаро.

– Нет. Фрэнк клянется, что ничего такого не делал и вообще никогда раньше не видел этого пистолета. Я не говорила с ним – мне не позволили, – но его адвокат мне передал, что Фрэнк считает все это подтасовкой.

– И адвокат, очевидно, придерживается мнения, что его клиенту лучше придумать что-нибудь более правдоподобное?

– С юристами так трудно. Они ничего не говорят прямо. Но меня беспокоит обвинение в убийстве. Мистер Пуаро, я уверена, что Фрэнк не убивал мистера Морли! У него просто не было на то причины.

– Это правда, – спросил Пуаро, – что, когда он приходил в то утро, у него еще не было никакой работы?

– Я не понимаю, мсье Пуаро, что это меняет. Какое имеет значение, получил он работу утром или вечером?

– Но ведь он утверждает, что пришел сообщить вам о своей удаче. А выходит, что никакой удачи не было. Зачем тогда он приходил?

– Понимаете, мсье Пуаро, бедняга в тот день совсем пал духом, и, говоря откровенно, думаю, что он был немного выпивши. Спиртное ударило ему в голову, и он пришел на Куин-Шарлотт-стрит разбираться с мистером Морли. Фрэнк очень чувствительный – его сердило, что мистер Морли неодобрительно о нем отзывался и, как он выражался, «пудрил мне мозги».

– Значит, он намеревался устроить сцену в рабочее время?

– Ну… боюсь, что да. Конечно, это была дурацкая затея.

Пуаро задумчиво смотрел на плачущую светловолосую девушку.

– Вы знали, что у Фрэнка Картера есть пистолет – или пара пистолетов?

– Нет, мсье Пуаро, клянусь вам! И вообще, я не верю в это.

Пуаро медленно и озадаченно покачал головой.

– Пожалуйста, помогите нам, мсье Пуаро! Если бы я чувствовала, что вы на нашей стороне…

– Я всегда только на стороне правды, – прервал Эркюль Пуаро.

5

Избавившись от Глэдис, Пуаро позвонил в Скотленд-Ярд. Джепп еще не вернулся, но детектив сержант Беддос был весьма любезен и охотно поделился информацией.

Полиция пока не обнаружила никаких доказательств того, что у Фрэнка Картера имелся пистолет перед покушением в Эксшеме.

Пуаро задумчиво положил трубку. Это было очко в пользу Картера. Но пока что единственное.

Он также узнал от Беддоса подробности показаний Фрэнка Картера о его найме садовником в Эксшем. Картер придерживался истории о секретной службе. Ему якобы выплатили деньги авансом, снабдили соответствующими рекомендациями и велели обратиться к мистеру Макалистеру, старшему садовнику.

Картеру велели слушать разговоры других садовников, выяснять наличие у них большевистских симпатий и с этой целью самому прикинуться немного «красным». Его инструктировала женщина, которая назвала себя Q.H.56 и сказала, что ей рекомендовали Картера как стойкого антикоммуниста. Они разговаривали при тусклом освещении, и он не уверен, что узнал бы ее при встрече. Это была рыжеволосая леди с обилием макияжа на лице.

Пуаро издал стон. Тень Филлипса Оппенхайма снова замаячила в воздухе.

Он испытывал сильнейшее желание проконсультироваться с мистером Барнсом, который утверждал, что подобные вещи случаются.

Письмо, пришедшее с последней почтой, обеспокоило его еще сильнее.

Адрес на дешевом конверте со штемпелем Хартфордшира был написан корявым почерком.

Пуаро вскрыл конверт и прочитал письмо:

«Дорогой сэр!

Надеюсь, вы простите, что я вас беспокою, но я очень волнуюсь и не знаю, что мне делать. Мне не хочется связываться с полицией. Наверно, я должна была сообщить то, что знала, но ведь тогда сказали, что хозяин сам застрелился. Я не хотела, чтобы у молодого человека мисс Невилл были неприятности, и вообще не думала, что он это сделал, но теперь узнала, что он стрелял в джентльмена в деревне, и решила написать вам. Когда вы приезжали к хозяйке, то спрашивали меня про тот день, и я теперь жалею, что сразу вам не рассказала. Только пусть меня не вызывают в полицию – маме это бы не понравилось. Она у меня строгая.

Уважающая вас

Агнес Флетчер».

– Я всегда знал, что тут не обошлось без мужчины, – пробормотал Эркюль Пуаро. – Только я думал не о том человеке – вот и все.

Пятнадцать, шестнадцать – снесли на кухню ветки

1

Разговор с Агнес Флетчер состоялся в Хартфорде, в захолустном кафе-кондитерской, ибо Агнес ни за что не хотела рассказывать свою историю под критическим взором мисс Морли.

Первую четверть часа Пуаро пришлось выслушивать повествование о строгой матери Агнес, о том, что ее отец, хотя и торгует спиртным, никогда не имел неприятностей с полицией, закрывая лавку в точно установленное время, что ее родители пользуются всеобщим уважением в Литл-Дарнингеме, в графстве Глостершир, и что никто из шестерых детей миссис Флетчер (двое умерли в младенчестве) никогда не огорчал отца и мать. А если Агнес свяжется с полицией, то папа и мама просто умрут со стыда, так как в семье никогда такого не было.

После нескольких варьированных повторений этого монолога Агнес стала приближаться к теме разговора:

– Мне бы не хотелось ничего рассказывать мисс Морли, сэр, так как она наверняка скажет, что я должна была сообщить об этом раньше, но мы с кухаркой посоветовались и решили, что это не наше дело, потому что в газетах было ясно написано, что хозяин перепутал лекарство и застрелился, да и пистолет был у него в руке, верно, сэр?

– А когда вы начали в этом сомневаться? – С помощью наводящих вопросов Пуаро надеялся подобраться ближе к обещанной информации.

– Когда прочитала в газете об этом Фрэнке Картере – молодом человеке мисс Невилл, – сразу же ответила Агнес. – Когда я узнала, что он стрелял в джентльмена, у которого работал садовником, то подумала, что, может, у него не все дома. Я знаю, что чокнутым иногда кажется, будто их преследуют и они окружены врагами, поэтому их запирают в психушку, так как дома их оставлять опасно. Ну, я и подумала, а вдруг Фрэнк Картер из таких, потому что помню, как он все твердил, будто мистер Морли настроен против него и хочет разлучить его с мисс Невилл. А ведь она даже слушать не желала про него ничего дурного, и мы с Эммой считали, что она правильно делала, так как мистер Картер был очень приятной наружности и выглядел как настоящий джентльмен. Конечно, никто из нас не думал, что он причинил какой-то вред мистеру Морли. Просто нам это показалось немного странным, если вы понимаете, о чем я.

– Что именно вам показалось странным? – терпеливо осведомился Пуаро.

– Это случилось тем утром, сэр, когда мистер Морли застрелился. Я хотела сбегать вниз и принести почту. Почтальон приходил, но Элфред не принес письма – он делал это, только когда письма приходили для мисс Морли или мистера Морли, а если почта была для нас с Эммой, то он себя не утруждал и не приносил ее до ленча. Ну, я вышла на лестничную площадку и посмотрела вниз. Мисс Морли не нравится, если мы спускаемся в холл, когда хозяин работает, но я подумала, что если увижу, как Элфред ведет к хозяину пациента, то окликну его, когда он будет возвращаться. – Агнес перевела дух и продолжала: – И тогда я его увидела – я имею в виду Фрэнка Картера. Он стоял посреди лестницы на наш этаж – над этажом хозяина – и смотрел вниз, словно чего-то ожидая. Мне это показалось странным – он как будто внимательно прислушивался.

– Сколько тогда было времени?

– Должно быть, почти половина первого, сэр. Я подумала тогда, что Фрэнк Картер ждет мисс Невилл, а ее сегодня не будет, и этот тупица Элфред, очевидно, ему об этом не сказал, иначе он не стал бы ждать. Пока я размышляла, не предупредить ли мне его, он, казалось, принял решение, сбежал по ступенькам и пошел по коридору в сторону зубоврачебного кабинета хозяина. Я решила, что хозяину это наверняка не понравится и может подняться шум, но тут меня позвала Эмма, и я ушла наверх, а когда узнала, что хозяин застрелился, все это, конечно, вылетело у меня из головы. Но позже, когда пришел полицейский инспектор, я рассказала Эмме, что мистер Картер ходил к хозяину, и спросила, нужно ли сообщить об этом полиции. Ну, мы посоветовались и решили подождать, так как не хотели, чтобы у Фрэнка Картера были неприятности. А когда на дознании сказали, что хозяин напутал с лекарством и из-за этого застрелился, то вроде и рассказывать стало незачем. Но когда я два дня назад прочитала в газете про мистера Картера, то подумала: «Если он один из этих психов, которые воображают, будто их преследуют, и палят из пистолета в первого встречного, то, может быть, все-таки он застрелил хозяина?!»

Испуганными глазами девушка с надеждой смотрела на Эркюля Пуаро. Он постарался ее успокоить:

– Можете не сомневаться, Агнес, что вы поступили правильно, рассказав мне об этом.

– Признаюсь вам, сэр, у меня словно камень с души упал! Понимаете, я все время думала, что должна все рассказать, но боялась связываться с полицией. Маме бы это не понравилось – она в таких вещах очень строгая…

– Да-да, – поспешно прервал Пуаро.

Он чувствовал, что на сегодня ему уже более чем достаточно разговоров о матери Агнес.

2

Придя в Скотленд-Ярд, Пуаро осведомился о Джеппе.

– Я хочу видеть Картера, – заявил он, войдя в кабинет старшего инспектора.

Джепп бросил на него быстрый взгляд:

– Очередное озарение?

Пуаро не обратил на его слова внимания.

– Вы возражаете?

Джепп пожал плечами:

– Что толку мне возражать? Кто любимец министра внутренних дел? Вы. У кого в кармане половина правительства? У вас. Вы ведь замяли достаточно скандальных дел по их поручению.

Пуаро припомнил дело, названное им «Авгиевы конюшни»[41].

– Вы должны признать, что это было изобретательно, – не без самодовольства заметил он.

– Еще бы! Никому, кроме вас, такое и в голову бы не пришло! Иногда, Пуаро, вы мне кажетесь человеком, абсолютно неразборчивым в средствах.

Лицо Пуаро внезапно стало серьезным.

– Это неправда, – возразил он.

– Ладно, не дуйтесь, я не то имел в виду. Просто вы так похваляетесь вашей чертовой изобретательностью. Зачем вы хотите видеть Картера? Спросить у него, действительно ли он убил Морли?

К удивлению Джеппа, Пуаро кивнул:

– Да, друг мой, именно по этой причине.

– Полагаю, вы думаете, что он скажет вам, если сделал это? – Джепп рассмеялся, но Пуаро оставался серьезным.

– Вполне возможно.

Джепп с любопытством посмотрел на него:

– Я знаю вас около двадцати лет, но все еще не всегда могу понять, куда вы клоните. У вас просто слабость к молодому Фрэнку Картеру. Почему-то вам не хочется, чтобы он оказался виновным.

Эркюль Пуаро энергично покачал головой:

– Нет-нет, вы не правы. Все совсем не так…

– Может быть, все дело в его блондиночке? Вы ведь в некоторых отношениях чертовски сентиментальны.

– Я ничуть не сентиментален! – возмутился Пуаро. – Это чисто английский порок! Это англичане рыдают над историями о молодых влюбленных, умирающих матерях и брошенных детях. Для меня главное – логика. Если Фрэнк Картер – убийца, то я, безусловно, не настолько сентиментален, чтобы желать ему соединиться брачными узами с приятной, но весьма банальной девицей, которая, если его повесят, через год или два забудет о нем с кем-нибудь другим.

– Тогда почему вы не хотите верить, что он виновен?

– Я хочу в это верить.

– Вы имеете в виду, что располагаете более или менее убедительными доказательствами его невиновности? Тогда почему вы их утаиваете? С нами следует играть честно, Пуаро.

– Я так и делаю. Очень скоро я сообщу вам имя и адрес свидетеля, который окажется для вас бесценным. Его показания должны решающим образом подтвердить обвинение против Картера.

– Но тогда… Вы меня совсем запутали. Почему вам так хочется его видеть?

– Ради собственного удовлетворения, – ответил Эркюль Пуаро.

Больше он ничего не сказал.

3

Фрэнк Картер, бледный и осунувшийся, все еще пытался хорохориться, глядя на неожиданного посетителя с нескрываемой злобой.

– Что вам нужно, вы, паршивый маленький иностранец? – грубо осведомился он.

– Я хочу посмотреть на вас и поговорить с вами.

– Ну, вы меня уже увидели. А вот говорить я ничего не буду без своего адвоката. Это ведь по закону, верно? Тут вам ничего не поделать. Я имею право требовать присутствия адвоката.

– Конечно, имеете. Если хотите, можете послать за ним, но я предпочел бы, чтобы вы этого не делали.

– Не сомневаюсь. Надеетесь вытянуть из меня признание?

– Не забывайте, что мы здесь одни.

– Это довольно необычно. Наверняка ваши полицейские дружки нас подслушивают!

– Вы ошибаетесь. Это личная беседа между вами и мной.

Фрэнк Картер разразился неприятным смехом:

– Бросьте! Вам не провести меня таким старым трюком.

– Вы помните девушку по имени Агнес Флетчер?

– Никогда о ней не слышал.

– Думаю, вы ее вспомните, хотя едва ли обращали на нее внимание. Она была горничной на Куин-Шарлотт-стрит, 58.

– Ну и что из этого?

– В то утро, когда мистера Морли застрелили, – медленно отозвался Пуаро, – Агнес случайно посмотрела вниз с лестничной площадки верхнего этажа. На лестнице она увидела вас – ожидающего и прислушивающегося. Вскоре вы направились к кабинету мистера Морли. Тогда было около двадцати пяти минут первого.

Фрэнк Картер вздрогнул. На лбу у него выступил пот, глаза дико забегали из стороны в сторону.

– Это ложь! – крикнул он. – Проклятое вранье! Вы или полицейские заплатили ей, чтобы она сказала, будто видела меня!

– Согласно вашим показаниям, – продолжал Эркюль Пуаро, – в это время вы уже вышли из дома и находились на Мэрилебон-роуд.

– Так оно и было! Эта девчонка лжет! Она не могла меня видеть! Это гнусный заговор! Если это правда, то чего же она до сих пор молчала?

– Она рассказала об этом своей подруге – кухарке, – спокойно ответил Пуаро. – Они были озадачены и не знали, что им делать. Когда на дознании был вынесен вердикт о самоубийстве, они почувствовали облегчение и решили ничего не рассказывать.

– Не верю ни единому слову! Они просто сговорились! Пара грязных, лживых…

Эркюль Пуаро терпеливо ждал, пока иссякнет поток брани.

Когда Картер наконец умолк, он заговорил снова, тем же спокойным голосом:

– Гнев и ругань вам не помогут. Девушки расскажут свою историю, и им поверят, потому что это правда. Агнес Флетчер видела вас. Вы были на лестнице в то время. Вы не ушли из дома. И вы входили в кабинет мистера Морли. – Он сделал паузу и спросил: – Что там произошло?

– Говорю вам, это ложь!

Эркюль Пуаро чувствовал себя очень усталым и очень старым. Ему не нравился Фрэнк Картер. Он считал его забиякой, лгуном и мошенником, принадлежащим к типу людей, без которых мир отлично мог бы обойтись. Ему, Эркюлю Пуаро, было достаточно отойти в сторону и не мешать Картеру упорствовать в своей лжи, чтобы земля избавилась от одного из своих самых неприятных обитателей…

– Предлагаю вам рассказать правду, – посоветовал Пуаро.

Он хорошо понимал, в чем тут дело. Фрэнк Картер был глуп, но не настолько, чтобы не сознавать, что самый безопасный путь для него – упорное отрицание. Признавшись, что он входил в кабинет Морли в двадцать шесть минут первого, Картер подверг бы себя серьезному риску, так как все, что он сообщил бы после, по всей вероятности, сочли бы ложью.

Значит, позволить ему продолжать упорствовать? В таком случае обязанности Эркюля Пуаро на этом заканчиваются. Фрэнка Картера, скорее всего, повесят за убийство Генри Морли – не исключено, что справедливо.

Пуаро оставалось только встать и уйти.

– Это ложь! – повторил Картер.

Последовала пауза. Эркюль Пуаро не встал и не ушел. Ему очень этого хотелось, но тем не менее он остался.

Наклонившись вперед, Пуаро сказал с присущей ему силой убеждения:

– Я вам не лгу. Я прошу вас верить мне. Если вы не убивали Морли, ваша единственная надежда на спасение – рассказать мне чистую правду о том, что произошло в то утро.

Злая и хитрая физиономия внезапно дрогнула и стала неуверенной. Фрэнк Картер закусил губу. Его глаза испуганно бегали, как у затравленного зверя.

Какой-то момент все висело на волоске…

Затем Картер внезапно подчинился силе личности Пуаро.

– Ладно, я все расскажу, – хрипло произнес он. – И пусть бог вас накажет, если вы меня подведете!.. Я действительно поднялся наверх, выше лестничной площадки этажа Морли, и стал ждать, я хотел убедиться, что застану его одного. Потом какой-то толстяк вышел на площадку и стал спускаться. Я уже собрался идти в кабинет, когда оттуда вышел другой парень и тоже спустился вниз. Я знал, что должен поторапливаться, прошел по коридору и вошел в кабинет без стука. Мне не терпелось с ним разобраться, а то он много себе позволял и настраивал против меня мою девушку, черт бы его побрал…

Картер умолк.

– Ну? – настойчиво сказал Пуаро.

– Он лежал в кабинете мертвый – клянусь вам! Лежал так, как говорили на дознании. Я наклонился к нему, чтобы проверить, – он действительно был мертв. Рука была холодной как лед, а в голове – дырка от пули с запекшейся кровью вокруг…

При этих воспоминаниях у него на лбу снова выступил пот.

– Я понял, что попал в передрягу. Если бы меня там застукали, то сказали бы, что это моих рук дело. Я ни к чему не притрагивался, кроме его руки и дверной ручки. Выходя, я вытер ручку носовым платком с обеих сторон и побежал вниз. В холле никого не было, я вышел из дома и пустился бежать со всех ног. – Картер со страхом смотрел на Пуаро. – Вот вам вся правда… Он уже был мертв. Вы должны мне верить!

Пуаро поднялся.

– Я верю вам. – Его голос был усталым и печальным. Он направился к двери.

– Меня повесят, если узнают, что я там был! – крикнул ему вслед Фрэнк Картер.

– Сказав правду, вы спасли себя от виселицы, – ответил Пуаро.

– Каким образом? Они скажут…

Пуаро прервал его:

– Ваш рассказ подтвердил мою версию. Теперь можете предоставить все мне.

Однако, выходя от Картера, он вовсе не чувствовал себя победителем.

4

Пуаро прибыл к дому мистера Барнса в Илинге без четверти семь. Он помнил, что Барнс называл это самым подходящим временем.

Мистер Барнс работал в саду.

– Нам срочно необходим дождь, мсье Пуаро, – заявил он вместо приветствия и задумчиво посмотрел на гостя. – Вы неважно выглядите.

– Иногда, – ответил Эркюль Пуаро, – мне не нравится то, что я делаю.

Мистер Барнс сочувственно кивнул:

– Понимаю.

Пуаро окинул рассеянным взглядом аккуратное расположение клумб.

– Ваш сад хоть и маленький, но хорошо спланирован. Все точно рассчитано.

– Когда участок маленький, приходится извлекать из него все возможное, – отозвался мистер Барнс. – Нельзя допускать ошибок в планировке.

Пуаро кивнул.

– Кажется, вы поймали вашего убийцу? – спросил Барнс.

– Фрэнка Картера?

– Да. Хотя меня удивляет подобная развязка.

– Вы не думали, что это, так сказать, «личное» убийство?

– Откровенно говоря, нет. Я был уверен, что раз тут замешаны Амбериотис и Элистер Блант, то дело не обошлось без шпионажа или контрразведки.

– Эту точку зрения вы высказывали мне при нашей первой встрече.

– Да, я и тогда уже в этом не сомневался.

– Но вы оказались не правы, – медленно произнес Пуаро.

– Да. Не сыпьте мне соль на рану. Беда в том, что каждый руководствуется собственным опытом. Очевидно, я столько времени провел в этих шпионских интригах, что начал видеть их повсюду.

– Вам приходилось видеть, как фокусник заставляет зрителя назвать нужную ему карту?

– Да, конечно.

– То же самое произошло и здесь. Каждый раз, когда я думал о личных причинах смерти Морли, мне тут же навязывали карту, заслоняющую истину. Амбериотис, Элистер Блант, нестабильная политическая ситуация в стране… – Он пожал плечами. – Что касается вас, мистер Барнс, то вы сделали больше других, чтобы сбить меня с толку.

– Наверное, это так, Пуаро. Очень сожалею.

– Я считал вас человеком весьма информированным. Поэтому сказанное вами имело особый вес.

– Ну, я верил в то, что говорил. Это единственное мое оправдание. – Он вздохнул. – Значит, мотивы были сугубо личными?

– Вот именно. Я потратил много времени, чтобы понять причину убийства, – хотя однажды подсказка попала мне в руки.

– Что за подсказка?

– Обрывок разговора – весьма многозначительный, если бы только мне хватило ума вовремя понять его смысл.

Мистер Барнс задумчиво почесал нос садовым совком. В результате к носу прилип кусочек земли.

– Вам нравится говорить загадками, не так ли? – дружелюбно осведомился он.

Эркюль Пуаро пожал плечами:

– Возможно, я обижен, что вы не были искренни со мной.

– Я?

– Да, вы.

– Дорогой мой, у меня и мысли в голове не было о виновности Картера. Насколько я знал, он ушел из дома задолго до убийства Морли. Очевидно, теперь выяснилось, что он ушел оттуда позже, чем утверждал?

– Картер находился в доме в двадцать шесть минут первого. Он практически видел убийцу.

– Значит, Картер не…

– Повторяю, Картер видел убийцу.

– И узнал его?

Эркюль Пуаро медленно покачал головой.

Семнадцать, восемнадцать – ждут они в кустах

1

На другой день Пуаро провел несколько часов со своим знакомым театральным агентом. Во второй половине дня он поехал в Оксфорд, а на следующий день отправился в деревню и вернулся поздно.

Перед отъездом Пуаро позвонил мистеру Элистеру Бланту и договорился встретиться с ним вечером.

Было половина десятого, когда он прибыл в Готик-Хаус.

Элистер Блант в одиночестве сидел в библиотеке, когда туда проводили Пуаро.

Пожимая руку гостю, он вопрошающе посмотрел на него:

– Ну?

Эркюль Пуаро медленно кивнул.

Во взгляде Бланта мелькнуло недоверие.

– Вы нашли ее?

– Да, я ее нашел.

Пуаро сел и вздохнул.

– Вы устали? – спросил Элистер Блант.

– Да, устал. И то, что я должен вам сообщить, не слишком приятно.

– Она мертва?

– Зависит от того, – медленно ответил Пуаро, – с какой точки зрения вы предпочитаете на это смотреть.

Блант нахмурился:

– Дружище, человек может быть либо жив, либо мертв. Это относится и к мисс Сейнсбери Сил.

– Да, но кто такая мисс Сейнсбери Сил?

– Вы не имеете в виду… – Блант сделал небольшую паузу, – что этой особы не существует?

– О нет. Эта особа существовала. Она жила в Калькутте, преподавала дикцию, занималась благотворительностью. Мисс Сейнсбери Сил прибыла в Англию на «Махарани» – на том же корабле, что и мистер Амбериотис. Хотя они плыли не одним и тем же классом, он помог ей с багажом. В некоторых отношениях мистер Амбериотис, очевидно, был добрым человеком. А доброта, мистер Блант, иногда вознаграждается самым неожиданным образом. Это и произошло с мистером Амбериотисом. Случайно он снова встретил эту леди на лондонских улицах и любезно пригласил ее на ленч в «Савой». Это принесло ему удачу. Его доброта не была расчетливой – он понятия не имел, что увядающая леди средних лет может открыть ему нечто вроде золотой жилы. Тем не менее она именно это и сделала, сама о том не подозревая. Мисс Сейнсбери Сил никогда не блистала умом. У нее была добрая душа, но куриные мозги.

– Значит, это не она убила Сильвию Чепмен? – спросил Блант.

– Трудно решить, с чего начать рассказывать эту историю, – медленно произнес Пуаро. – Думаю, я начну так, как она началась для меня, – с туфли.

– С туфли?

Пуаро кивнул:

– Да, с туфли с пряжкой. Я вышел после приема у дантиста и, стоя на ступеньках дома 58 по Куин-Шарлотт-стрит, увидел, как остановилось такси, дверца открылась и оттуда высунулась женская нога. Я всегда обращаю внимание на женские ноги. Эта нога была стройной, с изящной лодыжкой и в дорогом чулке, но туфля мне не понравилась. Это была новая лакированная кожаная туфля с большой узорчатой пряжкой. Изяществом она не отличалась. Пока я смотрел на ногу, в поле зрения появилась и леди. Откровенно говоря, я ощутил разочарование – женщина оказалась не первой молодости, лишенной шарма и скверно одетой.

– Мисс Сейнсбери Сил?

– Совершенно верно. Когда она выбиралась из машины, случилась contretemps[42] – пряжка туфли застряла в дверце и оторвалась. Я подобрал ее и вернул ей. (Кстати, она ее так и не пришила.) В тот же вечер мисс Сейнсбери Сил вышла из своего отеля и исчезла. Это конец первой части.

Вторая часть началась, когда старший инспектор Джепп вызвал меня в Кинг-Леопольд-Мэншенс. В квартире стоял сундук для меха, и в этом сундуке обнаружили труп. Я подошел к сундуку – и первое, что я увидел, была поношенная туфля с пряжкой!

– Ну?

– Вы не поняли важности этого момента. Туфля была поношенная, даже весьма. Но дело в том, что мисс Сейнсбери Сил пришла в Кинг-Леопольд-Мэншенс вечером того дня, когда убили мистера Морли. Утром на ней были новые туфли, а вечером – старые. Новую пару нельзя сносить за день.

– У нее могло быть две пары, – без особого интереса заметил Элистер Блант.

– Да, но у нее их не было. Джепп и я отправились в ее номер в «Гленгаури-Корт» и осмотрели все ее вещи – там не было ни одной пары туфель с пряжками. Конечно, у нее могла быть старая пара туфель, и она могла надеть их после утомительного дня, собираясь выйти вечером. Но если так, то в отеле должна была остаться новая пара. Вы согласны, что это выглядело странно?

Блант улыбнулся:

– Неужели это так важно?

– Нет, это совсем не важно. Но мне не нравятся вещи, которые я не могу объяснить. Я стоял возле сундука и смотрел на туфлю – пряжка была недавно пришита вручную. Признаюсь, я на момент усомнился в самом себе. Я подумал: «Когда прием у дантиста остался позади, ты, Эркюль Пуаро, смотрел на мир через розовые очки – вот старая туфля и показалась тебе новой!»

– Возможно, это и было объяснением?

– Нет, не было. Мои глаза меня не обманывают! Я осмотрел мертвое тело, и мне не понравилось то, что я увидел. Почему лицо жестоко изуродовали, сделав неузнаваемым?

Элистер Блант беспокойно шевельнулся:

– Нужно ли нам снова об этом говорить? Мы ведь знаем…

– Это необходимо, – твердо сказал Пуаро. – Я должен провести вас по ступенькам, приведшим меня к правде. Я сказал себе: «Тут что-то не так. В сундуке лежит мертвая женщина в одежде мисс Сейнсбери Сил (кроме, возможно, туфель) и с ее сумочкой – но почему ее лицо неузнаваемо? Быть может, потому, что это не лицо мисс Сейнсбери Сил?» Я сразу же стал припоминать то, что слышал о внешности другой женщины – которой принадлежала квартира, – и подумал: «Может, это ее труп лежит здесь?» Тогда я пошел в спальню хозяйки квартиры и попытался представить себе, как она выглядела. На первый взгляд она очень мало походила на мисс Сейнсбери Сил – модно и со вкусом одетая, пользующаяся косметикой. Но по существу они не так уж отличались друг от друга. Волосы, фигура, возраст практически совпадали. Однако имелось одно различие. Миссис Элберт Чепмен носила обувь пятого размера, а я знал, что у мисс Сейнсбери Сил были десятидюймовые чулки, – следовательно, минимум шестой размер обуви. Значит, ноги у миссис Чепмен были меньше, чем у мисс Сейнсбери Сил. Я вернулся к телу. Если моя идея была верна и это была миссис Чепмен в одежде мисс Сейнсбери Сил, то обувь должна быть ей велика. Я взялся за одну из туфель, но она не болталась свободно, а плотно прилегала к ноге. Выходит, это все-таки тело мисс Сейнсбери Сил! Но в таком случае почему лицо изуродовано? Ее личность подтверждает содержимое сумочки, которую ничего не стоило убрать, однако ее оставили на месте.

Это была настоящая головоломка. В отчаянии я обратился к адресной книжке миссис Чепмен – только ее дантист мог точно определить, она это или нет. По совпадению дантистом миссис Чепмен оказался мистер Морли. Морли был мертв, но идентификация тела оказалась возможной. Результат вам известен. Оно было опознано на коронерском суде преемником мистера Морли как труп миссис Элберт Чепмен.

Блант нетерпеливо заерзал, но Пуаро не обратил на него внимания.

– Теперь я остался с психологической задачей, – продолжал он. – Что за женщина была Мабель Сейнсбери Сил? На этот вопрос было два ответа. Первый, очевидный, вытекал из ее жизни в Индии и показаний ее друзей. Они описывали ее как серьезную, добросовестную, хотя и глуповатую женщину. Существовала ли другая мисс Сейнсбери Сил? По-видимому, да. Существовала женщина, которая была на ленче с хорошо известным иностранным агентом, которая обратилась к вам на улице, утверждая, что была близкой подругой вашей жены (это заявление, почти несомненно, было лживым), которая вышла из дома дантиста незадолго до того, как он был убит, которая посетила другую женщину вечером, когда, по всей вероятности, та была убита, и которая с тех пор исчезла, хотя должна была знать, что ее ищет вся полиция Англии. Совместимы ли все эти действия с той мисс Сейнсбери Сил, которую описывали нам ее друзья? Вроде бы нет. Следовательно, если Мабель Сейнсбери Сил не была тем добрым и дружелюбным созданием, каким казалась, то она вполне могла быть хладнокровной убийцей и почти наверняка была сообщником убийцы.

У меня остался еще один критерий – мое личное впечатление. Я ведь разговаривал с Мабель Сейнсбери Сил. Какой она мне показалась? На этот вопрос, мистер Блант, ответить было труднее всего. Все, что она говорила, ее речь, манеры, жесты идеально соответствовали описанию друзей. Но все это могла показать мне актриса, играющая ее роль. А Мабель Сейнсбери Сил, в конце концов, начинала карьеру как актриса.

На меня произвел сильное впечатление разговор с мистером Барнсом из Илинга, который также был в тот день пациентом на Куин-Шарлотт-стрит, 58. Его теория, звучавшая очень убедительно, состояла в том, что смерть Морли и Амбериотиса была, так сказать, побочным явлением, а намеченной жертвой были вы.

– Ну, это немного притянуто за уши, – заметил Элистер Блант.

– Разве, мистер Блант? Ведь сейчас существуют различные группы людей, для которых крайне важно, чтобы вы были… скажем, устранены и больше не могли использовать свое влияние.

– Это верно, – согласился Блант. – Но при чем тут смерть Морли?

– При том, – ответил Пуаро, – что этому делу свойственна некоторая… как это лучше выразить… расточительность. Расходы не имеют значения, человеческая жизнь – тоже. Это указывает на крупномасштабное преступление!

– Значит, вы не думаете, что Морли застрелился из-за своей ошибки?

– Я ни одной минуты так не думал. Нет, Морли был убит, и Амбериотис, и неизвестная женщина – тоже. Почему? Ради крупной ставки. Согласно теории Барнса, кто-то пытался подкупить Морли или его партнера, чтобы они помогли убрать вас.

– Чепуха! – воскликнул Элистер Блант.

– Разве? Допустим, кто-то хочет кого-то устранить. Но этот человек предупрежден, вооружен и труднодоступен. Чтобы убить такого, необходимо приблизиться к нему, не возбуждая подозрений, – а где человек становится менее подозрительным, чем в кресле дантиста?

– Пожалуй, вы правы. Я никогда об этом не думал.

– Осознав это, я увидел первые проблески истины.

– Значит, вы приняли теорию Барнса? Кстати, кто такой этот Барнс?

– Барнс был пациентом Рейли, его прием был назначен на двенадцать. Он ушел в отставку из министерства внутренних дел и живет в Илинге. Незначительный, маленький человечек. Но вы не правы, предполагая, что я принял его теорию. Я принял только ее принцип.

– Что вы имеете в виду?

– Меня постоянно уводили в сторону – иногда случайно, а иногда намеренно, – сказал Эркюль Пуаро. – Мне упорно навязывали мысль, что это, так сказать, общественное преступление, основным объектом которого является такая видная личность, как вы, мистер Блант, – банкир, крупный финансист, поборник консервативных традиций. Но у каждого известного человека есть и частная жизнь. Моя ошибка заключалась в том, что я об этом забыл. Для убийства Морли существовали личные мотивы – например, у Фрэнка Картера. Такие мотивы могли существовать и для вашего убийства. У вас есть родственники, которые унаследуют деньги после вашей смерти. Некоторые люди любят или ненавидят вас как частное лицо, а не как общественного деятеля.

Теперь я подхожу к последнему пункту того, что называю «навязанной картой», – покушению Фрэнка Картера на вашу жизнь. Если покушение было настоящим, значит, это политическое преступление. Но могло ли быть иное объяснение? Возможно. В кустах был второй человек, который схватил Картера. Он легко мог произвести выстрел, а потом бросить пистолет Картеру под ноги, рассчитывая, что тот почти наверняка подберет его и будет пойман с оружием в руках…

Я задумался над личностью Хауарда Рейкса. Он был на Куин-Шарлотт-стрит в то утро, когда убили Морли. Рейкс – отчаянный противник всего, что вы отстаиваете. Но имеется и другой аспект. Рейкс хочет жениться на вашей племяннице, которая после вашей смерти унаследует весьма приличное состояние, хотя вы и позаботились о том, чтобы она не могла использовать основной капитал.

В таком случае не было ли все это, так сказать, личным преступлением – совершенным ради личной выгоды, личного удовлетворения? Почему я считал это преступление общественным? Потому что эту идею мне упорно навязывали, как фокусник – свою карту.

Когда эта мысль пришла мне в голову, я увидел первые проблески истины. Я был в церкви и пел стих псалма. В нем говорилось о сетях и тенетах… Не расставлены ли эти сети для меня? Вполне возможно… Но тогда кто их расставил? Только один человек мог это сделать… Но мне казалось, что это не имеет смысла. А если смысл все же был? Не смотрел ли я на это дело с самого начала не с того конца? Преступник не жалеет ни денег, ни человеческих жизней, потому что в этой игре колоссальная ставка…

Но если моя новая, фантастическая теория верна, то она должна объяснить все – двойственность натуры мисс Сейнсбери Сил, загадку туфли с пряжкой – и, самое главное, ответить на вопрос: где теперь мисс Сейнсбери Сил?

Eh bien – моя версия объясняла и это, и многое другое. Из нее вытекало, что мисс Сейнсбери Сил была началом, серединой и концом всего дела. Неудивительно, что мне казалось, будто существовали две разные Мабель Сейнсбери Сил, – так оно и было на самом деле! Была добродушная, глуповатая женщина, за которую уверенно ручались ее друзья, и была другая женщина – замешанная в двух убийствах, лгавшая и таинственно исчезнувшая.

Помните, как портье в Кинг-Леопольд-Мэншенс сказал, что мисс Сейнсбери Сил уже однажды приходила туда? Согласно моей реконструкции преступления, тот первый раз был единственным. Она так и не покинула Кинг-Леопольд-Мэншенс – другая мисс Сейнсбери Сил заняла ее место. Эта другая Мабель Сейнсбери Сил, носившая такую же одежду и новую пару туфель с пряжками, потому что старая была ей слишком велика, пришла в отель «Рассел-сквер», упаковала вещи покойной, заплатила по счету и отправилась в отель «Гленгаури-Корт». Не забывайте, что никто из друзей настоящей мисс Сейнсбери Сил не видел ее после этого. Более недели другая женщина играла в «Гленгаури-Корт» роль Мабель Сейнсбери Сил – носила ее одежду и говорила ее голосом, – но ей пришлось купить новую пару вечерних туфель. А потом она исчезла – в последний раз ее видели входящей в Кинг-Леопольд-Мэншенс вечером того дня, когда убили Морли.

– Вы хотите сказать, – осведомился Элистер Блант, – что в той квартире было все-таки мертвое тело Мабель Сейнсбери Сил?

– Разумеется! Это был очень хитрый двойной блеф – изуродованное лицо должно было посеять сомнения при опознании жертвы.

– А как же свидетельство дантиста?

– Сейчас мы к этому подойдем. Морли был мертв и не мог сам давать показания о своей работе. Он бы правильно определил личность убитой. Но в качестве доказательства использовалась медицинская карта – а она была сфальсифицирована. Помните, что обе женщины были пациентками Морли. Все, что требовалось, – это переклеить на картах ярлыки с именами.

Теперь вы должны понимать, что я имел в виду, когда ответил на ваш вопрос, жива мисс Сейнсбери Сил или мертва: «Это зависит от точки зрения». Ибо какую женщину вы имели в виду, говоря о мисс Сейнсбери Сил, – ту, которая исчезла из отеля «Гленгаури-Корт», или настоящую Мабель Сейнсбери Сил?

– Мне известна ваша репутация, мсье Пуаро, – сказал Элистер Блант. – Поэтому я уверен, что у вас должны быть основания для столь необычайного предположения – ибо это всего лишь предположение, не более. Но в целом мне это кажется совершенно фантастичным. Вы утверждаете, что Мабель Сейнсбери Сил была преднамеренно убита и что Морли также убили, чтобы не дать ему идентифицировать ее труп. Но почему? Вот что я хочу знать! Мисс Сейнсбери Сил была абсолютно безобидной женщиной, имевшей много друзей и, безусловно, ни одного врага. Почему понадобилось строить столь изощренный план, чтобы избавиться от нее?

– Почему? Да, это вопрос… Как вы сказали, Мабель Сейнсбери Сил была абсолютно безобидным существом, которое не могло бы убить и мухи. Почему же тогда с ней так хладнокровно и жестоко расправились? Я изложу вам свою точку зрения на эту проблему.

– Да?

Эркюль Пуаро наклонился вперед:

– Я считаю, что Мабель Сейнсбери Сил убили потому, что у нее была хорошая память на лица.

– Что вы имеете в виду?

– Нам удалось разделить эту созданную из двух половинок личность. Настоящая Мабель Сейнсбери Сил – безобидная леди, приехавшая из Индии. Но есть один эпизод, который остается загадкой. Какая из двух мисс Сейнсбери Сил заговорила с вами на пороге дома мистера Морли? Как вы помните, она заявила, что была близкой подругой вашей жены. Судя по словам ее друзей и в свете теории вероятностей этот факт был ложью. Но настоящая мисс Сейнсбери Сил не была лгуньей. Следовательно, это была самозванка, солгавшая ради собственной цели.

– Это очевидный вывод, – кивнул Элистер Блант. – Хотя я все еще не понимаю, что это была за цель.

– Pardon, но давайте сначала рассмотрим другую возможность. Допустим, это была настоящая мисс Сейнсбери Сил. И она не была лгуньей. Значит, эта история правдива.

– Конечно, такой вариант можно рассматривать, но выглядит он маловероятным.

– Да. Но все-таки примем вторую гипотезу как факт – история правдива. Следовательно, мисс Сейнсбери Сил хорошо знала вашу жену. Таким образом, ваша жена должна была принадлежать к тому обществу, с которым мисс Сейнсбери Сил могла быть близко знакома, – англоиндийцам, миссионерам или, если заглянуть в более отдаленное прошлое, актерам. Но это никак не могла быть Ребекка Арнхолт!

Теперь вам ясно, мистер Блант, что я имел в виду, говоря о личной и общественной жизни? Вы крупный банкир. Но вы также человек, который женился на богатой женщине. А до этого брака вы были всего лишь младшим партнером в фирме неподалеку от Оксфорда.

Вот тут я начал смотреть на дело с правильной точки зрения. Расходы не имеют значения? Для вас – естественно. Человеческая жизнь – тоже, вы ведь в своей сфере долгое время были практически диктатором, а для диктаторов важна только собственная жизнь.

– К чему вы клоните, мсье Пуаро? – спросил Элистер Блант.

– К тому, мистер Блант, – спокойно ответил Пуаро, – что, когда вы вступили в брак с Ребеккой Арнхолт, вы уже были женаты. Что, ослепленный перспективой не столько богатства, сколько власти, вы утаили этот факт и сознательно пошли на двоеженство. Что ваша настоящая жена смирилась с этой ситуацией.

– И кто же была эта настоящая жена?

– Та, которая под именем миссис Элберт Чепмен проживала в Кинг-Леопольд-Мэншенс – удобном месте, расположенном менее чем в пяти минутах ходьбы от вашего дома на набережной Челси. Вы воспользовались именем настоящего секретного агента, понимая, что это подкрепит ее намеки на то, что муж якобы занимается разведывательной деятельностью. Ваш план сработал отлично. Не возникло ни малейшего подозрения. Но факт оставался фактом – вы никогда не состояли в законном браке с Ребеккой Арнхолт и были виновны в двоеженстве. По прошествии многих лет вы перестали думать об опасности. Но она грянула как гром среди ясного неба. Она появилась в облике назойливой женщины, которая помнила вас спустя почти двадцать лет как мужа своей подруги. Случай привел ее в эту страну, позволил встретить вас на Куин-Шарлотт-стрит, а вашей племяннице – услышать то, что она сказала. Если бы не это, я никогда бы ни о чем не догадался.

– Я сам вам об этом рассказал, мой дорогой Пуаро.

– Нет, сделать это вас уговорила мисс Джейн, а вы не могли слишком резко протестовать, опасаясь, как бы это не вызвало подозрения. После той встречи произошел еще один злосчастный (с вашей точки зрения) эпизод. Мабель Сейнсбери Сил встретила Амбериотиса, пошла с ним на ленч и разболтала ему о встрече с мужем подруги – «после стольких лет… конечно, он выглядит старше, но почти не изменился!» Признаю, что с моей стороны это чистая догадка, но я уверен, что было именно так. Не думаю, чтобы Мабель Сейнсбери Сил хотя бы на минуту осознала, что мистер Блант, за которого вышла замуж ее подруга, ныне является едва ли не самой значительной теневой фигурой в финансовом мире. В конце концов, ваша фамилия достаточно распространена. Но не забывайте, что Амбериотис, помимо шпионской деятельности, занимался и шантажом. У шантажистов профессиональное чутье на тайны. Амбериотис заинтересовался услышанным. Выяснить, кто такой мистер Блант, не составляло труда. Уверен, что после этого он написал или позвонил вам… Да, для Амбериотиса это была золотая жила. – Сделав паузу, Пуаро добавил: – Существует лишь один способ борьбы с опытным шантажистом – заставить его замолчать. Смысл дела заключался не в том, что «Блант должен уйти», как я ошибочно предполагал, а в том, что уйти должен Амбериотис. Но путь оставался тем же самым! Легче всего расправиться с человеком, когда он утрачивает бдительность. А где человек утрачивает бдительность сильнее, чем в кресле дантиста?

Пуаро снова помолчал. На его губах мелькнула улыбка.

– Одна из важнейших деталей этого дела всплыла очень рано. Мальчик-посыльный Элфред читал криминальный роман под названием «Смерть в одиннадцать сорок пять». Нам следовало счесть это за предзнаменование. Ибо Морли, разумеется, был убит примерно в это время. Вы застрелили его перед уходом. Потом нажали кнопку вызова, открыли краны в умывальнике и вышли из комнаты. Вы все рассчитали таким образом, чтобы спуститься по лестнице, когда Элфред будет поднимать в лифте фальшивую Мабель Сейнсбери Сил. Вы действительно открыли входную дверь и, возможно, даже вышли из дома, но, как только дверцы лифта захлопнулись и лифт начал подниматься, вы снова проскользнули внутрь и поднялись наверх.

Благодаря собственным визитам я знаю, что делал Элфред, подняв в кабинет пациента. Он стучал в дверь, открывал ее и отходил в сторону, пропуская пациента внутрь. Был слышен шум воды, значит, Морли, как обычно, мыл руки. Но Элфред не мог его видеть.

Как только Элфред снова спустился в лифте, вы проскользнули в кабинет, вместе с вашей сообщницей подняли тело и перетащили его в соседнюю комнату. Потом вы быстро отыскали карты миссис Чепмен и мисс Сейнсбери Сил и поменяли местами имена. Вы надели белый парусиновый пиджак; возможно, ваша жена вас слегка подгримировала. Большего не требовалось – это был первый визит Амбериотиса к Морли. С вами он никогда не встречался, а ваши фотографии редко появляются в газетах. Кроме того, почему он должен был что-то заподозрить? Шантажист не опасается своего дантиста. Мисс Сейнсбери Сил спускается вниз, и Элфред провожает ее к выходу. Из кабинета звонят, и Амбериотис поднимается наверх. Он застает дантиста моющим руки за дверью. Его сажают в кресло, и он указывает на больной зуб. Новокаин и адреналин наготове. Вы произносите привычные в таких обстоятельствах слова – объясняете, что лучше заморозить десну. Потом вы вводите пациенту смертельную дозу, и так умело, что он не обнаружил у вас недостатка зубоврачебного опыта!

Ничего не подозревая, Амбериотис уходит. Вы притаскиваете назад тело Морли, слегка волоча его по ковру, так как теперь вам приходится действовать в одиночку, и оставляете его на полу. Потом вы вытираете пистолет, вкладываете ему в руку и вытираете дверную ручку, чтобы ваши отпечатки пальцев не остались на ней последними. Использованные инструменты положены в стерилизатор. Вы покидаете кабинет, спускаетесь по лестнице и выскальзываете на улицу в подходящий момент. Это единственная опасная фаза вашего предприятия.

Все должно было пройти хорошо. Два человека, угрожавшие вашей безопасности, мертвы. Третий – Морли – тоже мертв, но это, с вашей точки зрения, было неизбежно. И все так легко объяснить! Морли покончил с собой из-за того, что ошибочно ввел Амбериотису смертельную дозу. Две смерти в результате несчастного случая.

Но, на вашу беду, я оказался на месте преступления. У меня возникают сомнения и возражения. Все идет не так гладко, как вы надеялись. Необходима вторая линия обороны. В случае надобности должен появиться козел отпущения. Вы уже осведомлены об обстановке в доме Морли и полагаете, что на эту роль подойдет Фрэнк Картер. Ваша сообщница пристраивает его к вам садовником якобы по поручению секретной службы. Если он позднее расскажет эту нелепую историю, ему никто не поверит. Своим чередом будет обнаружено тело в сундуке для меха. Сначала сочтут, что это труп мисс Сейнсбери Сил, потом произведут стоматологическую экспертизу, и возникнет сенсация! Это может показаться слишком сложным, но вам это необходимо. Вы не хотите, чтобы вся полиция Англии разыскивала пропавшую миссис Элберт Чепмен. Пускай лучше она будет считаться мертвой, а полиция ищет Мабель Сейнсбери Сил – скорее всего, они никогда ее не найдут. Кроме того, благодаря вашему влиянию вы можете устроить так, чтобы дело замяли.

Вы проделали все это, но, так как вам необходимо было знать, что делаю я, вы послали за мной и поручили мне разыскать исчезнувшую женщину. При этом вы продолжали упорно «навязывать мне карты». Ваша сообщница позвонила мне с мелодраматическим предупреждением – та же идея: шпионаж, «общественный» мотив. Ваша жена – превосходная актриса, но, скрывая собственный голос, естественно, имитируешь чей-то еще. Ваша жена подражала интонациям миссис Оливеры. Признаюсь, это сильно меня озадачило.

Потом меня повезли в Эксшем, где была разыграна финальная сцена. Так легко спрятать заряженный пистолет среди лавров, чтобы подстригающий их садовник зацепил его, вызвав выстрел. Пистолет падает к его ногам, и ошарашенный Картер поднимает его. Что вам еще нужно? Он пойман на месте преступления – с нелепой историей о секретной службе и пистолетом, идентичным тому, из которого застрелили Морли.

Сети для Эркюля Пуаро расставлены!

Элистер Блант шевельнулся на стуле. Его лицо было серьезным и слегка печальным.

– Не поймите меня неправильно, мсье Пуаро, – сказал он, – но что вы действительно знаете, а о чем только догадываетесь?

– У меня имеется копия свидетельства о браке Мартина Элистера Бланта и Герды Грант, зарегистрированного в отделе записи актов гражданского состояния неподалеку от Оксфорда. Фрэнк Картер видел двоих мужчин, выходивших из кабинета Морли сразу после двенадцати двадцати пяти. Первый – толстяк – был Амбериотис, второй – конечно, вы. Фрэнк Картер вас не узнал. Он видел вас только сверху.

– С вашей стороны необычайно великодушно упомянуть об этом!

– Картер вошел в кабинет и обнаружил там труп Морли. Руки были холодными, а вокруг ранки запеклась кровь. Это означало, что Морли уже был мертв некоторое время. Следовательно, дантист, принимавший Амбериотиса, не мог быть Морли, а, очевидно, был его убийцей.

– Что-нибудь еще?

– Да. Хелен Монтрессор сегодня арестована.

Элистер Блант резко дернулся, потом застыл на стуле.

– Это… все меняет, – сказал он.

– Да, – кивнул Пуаро. – Настоящая Хелен Монтрессор, ваша троюродная сестра, умерла в Канаде семь лет тому назад. Вы утаили этот факт и воспользовались им.

Неожиданно Блант улыбнулся и заговорил с искренним, мальчишеским озорством:

– Знаете, Герда получала от всего этого немалое удовольствие. Я бы хотел, чтобы вы поняли. Вы ведь чертовски умны. Я женился на ней тайком от моих родителей. Она тогда играла в репертуарном театре. Мои старики были страшными снобами, а я собирался работать в солидной фирме. Мы решили держать наш брак в секрете. Герда продолжала играть. Мабель Сейнсбери Сил была с ней в одном театре. Она знала о нас. Потом она уехала за границу с гастролирующей труппой. Герда получила от нее пару весточек из Индии, но затем она перестала писать. Мабель связалась с каким-то индусом. Она всегда была глупой и доверчивой девушкой.

Я хочу, чтобы вы все поняли насчет моего брака с Ребеккой. Герда понимала меня. Это было все равно что войти в королевскую семью. Мне представился шанс жениться на королеве и играть роль принца-консорта или даже короля. Я смотрел на свой брак с Гердой как на морганатический. Я любил ее и не хотел с ней расставаться. Все отлично сработало. Ребекка мне очень нравилась. У нее был ум первоклассного финансиста, а так как мой был не хуже, мы с ней образовали превосходную команду. Это необычайно возбуждало. Она была прекрасным компаньоном, и я думаю, что сделал ее счастливой. Я искренне горевал, когда она умерла. Самым странным было то, что мы с Гердой все сильнее наслаждались нашими тайными встречами, изобретая для этого всевозможные способы. Герда была актрисой по натуре. В ее репертуаре было семь или восемь ролей, в том числе миссис Элберт Чепмен. В Париже она изображала вдову-американку, и я встречался с ней, приезжая туда по делам. В Норвегию Герда отправлялась в качестве художницы со всеми принадлежностями, а я ездил туда рыбачить. Позднее я выдал ее за свою кузину Хелен Монтрессор. Для нас обоих это было развлечением и придавало нашим отношениям романтический оттенок. После смерти Ребекки мы могли официально пожениться, но не захотели. Герде казалось трудным делить мою официальную жизнь, и, конечно, могло всплыть наружу что-то из прошлого, но, думаю, подлинная причина состояла в том, что нам нравилась атмосфера тайны. Открытая семейная жизнь показалась бы нам скучной.

Помолчав, Блант заговорил снова. Его голос слегка изменился, став более жестким:

– А потом эта проклятая дура все испортила. Узнала меня – после стольких лет! Да еще рассказала Амбериотису! Вы ведь понимаете – должны понимать, – что нужно было что-то предпринять. Дело было не только во мне – я смотрел на это не с эгоистической точки зрения. Если бы я оказался разоренным и опозоренным, это ударило бы и по моей стране. Ведь я кое-что сделал для Англии, мсье Пуаро. Я сохранил ее сильной и платежеспособной. Она свободна от диктаторов – от фашизма и от коммунизма. Я не люблю деньги ради самих денег. Мне нравится власть, но я не хочу быть тираном. Мы, англичане, – истинные демократы. Мы можем говорить все, что думаем, о наших политиках, ворчать и смеяться над ними. Мы свободны. Это было делом всей моей жизни. Если меня не будет… ну, вы знаете, что тогда может произойти. Я нужен, мсье Пуаро! А этот проклятый грек-шантажист собирался уничтожить плоды моей работы! И я, и Герда понимали, что необходимо что-то предпринять. Нам было жаль Мабель Сейнсбери Сил, но мы должны были заставить ее замолчать. Нельзя было полагаться на то, что она будет держать язык за зубами. Герда пошла навестить Мабель, пригласила ее к чаю и велела спросить миссис Чепмен, объяснив, что проживает в ее квартире. Мабель пришла, ни о чем не подозревая. Она так ничего и не узнала – в чае был мединал, он не причиняет боли; вы просто засыпаете и не просыпаетесь. Лицо было изуродовано потом – тошнотворное занятие, но мы чувствовали, что это необходимо. Миссис Чепмен должна была исчезнуть навсегда. Я предоставил «кузине Хелен» коттедж для проживания. Мы решили пожениться через некоторое время. Но сначала нужно было убрать Амбериотиса. Это прошло без всяких осложнений. Он не заподозрил, что я не настоящий дантист. Со шприцем я неплохо справился, но не рискнул воспользоваться бормашиной. Хотя после инъекции он все равно ничего бы не почувствовал.

– А пистолеты? – спросил Пуаро.

– Они принадлежали секретарю, которого я однажды нанял в Америке. Он купил их где-то за границей. Уходя от меня, он забыл их взять.

Последовала пауза.

– Хотите знать что-нибудь еще? – осведомился Элистер Блант.

– Как насчет Морли? – спросил Эркюль Пуаро.

– Мне очень жаль Морли, – просто ответил Блант.

– Да, понимаю… – промолвил Пуаро.

После очередной долгой паузы Блант спросил:

– Итак, мсье Пуаро, что будет дальше?

– Хелен Монтрессор уже арестована, – сказал Пуаро.

– И теперь моя очередь?

– Я имел в виду именно это.

– Но вас это не радует? – допытывался Блант.

– Нет. Совсем не радует.

– Я убил трех человек, – продолжал Элистер Блант. – Следовательно, я должен быть повешен. Но у меня есть смягчающие обстоятельства.

– Какие именно?

– Я верю душой и сердцем, что необходим для сохранения мира и процветания в этой стране.

– Очень может быть, – кивнул Эркюль Пуаро.

– Вы согласны со мной?

– Да, согласен. Вы отстаиваете то, что я считаю важным: благоразумие, стабильность, честный бизнес.

– Благодарю вас, – спокойно сказал Блант. – Ну, так каковы ваши намерения?

– Вы предлагаете, чтобы я… бросил это дело?

– Да.

– А ваша жена?

– У меня большие связи. Будем напирать на ошибочное опознание.

– А если я откажусь?

– Тогда, – просто отозвался Элистер Блант, – мне придется отвечать. Все в ваших руках, мсье Пуаро. Но повторяю, это не только вопрос самосохранения – я нужен миру. И знаете почему? Потому что я честный человек, обладаю здравым смыслом и не преследую корыстных целей.

Пуаро кивнул. Как ни странно, он в это верил.

– Да, это одна сторона дела, – сказал он. – Вы нужный человек на нужном месте. Вы олицетворяете благоразумие, здравомыслие, уравновешенность. Но есть и другая сторона – три мертвых человека.

– Да, но кто они? Мабель Сейнсбери Сил – вы сами говорили, что у нее куриные мозги! Амбериотис – шантажист и мошенник!

– А Морли?

– Я уже сказал, что мне жаль Морли. Он был достойным парнем и хорошим дантистом, но, в конце концов, есть и другие дантисты.

– Да, – промолвил Пуаро, – есть и другие дантисты. А Фрэнк Картер? Вы бы без сожаления позволили ему умереть?

– Вот уж чья смерть не вызвала бы моей жалости. Это редкий мерзавец.

– Но он человек, – возразил Пуаро.

– Ну, мы все люди…

– Да, мы все люди. Именно об этом вы забыли. Вы говорите, что Мабель Сейнсбери Сил была глупа, Амбериотис – мошенник, Фрэнк Картер – дрянь, а Морли – всего лишь дантист, каких много. И вот в этом я с вами не согласен, мсье Блант. Для меня жизни этих четверых людей так же важны, как ваша жизнь.

– Вы не правы.

– Нет, я прав. Вы – человек, обладающий природной прямотой и честностью. Вы сделали только один шаг в сторону – и внешне это на вас не отразилось. Общество по-прежнему считало вас порядочным и достойным. Но внутри вас любовь к власти выросла до невероятных размеров. В результате вы пожертвовали четырьмя человеческими жизнями и оправдываете себя тем, что это были самые обыкновенные люди.

– Неужели вы не понимаете, Пуаро, что от меня зависят счастье и безопасность всей нации?

– Нации меня не заботят, мсье. Я беспокоюсь об отдельных личностях, которые имеют право на то, чтобы их не лишали жизни. – Он встал.

– Значит, это ваш ответ, – промолвил Элистер Блант.

– Да, – устало отозвался Эркюль Пуаро, – это мой ответ.

Он подошел к двери и распахнул ее. В комнату вошли двое мужчин.

2

Эркюль Пуаро спустился туда, где его ждала девушка.

Джейн Оливера с бледным и напряженным лицом стояла у камина. Рядом с ней был Хауард Рейкс.

– Ну? – спросила она.

– Все кончено, – мягко ответил Пуаро.

– Что вы имеете в виду? – резко осведомился Рейкс.

– Мистер Элистер Блант арестован за убийство.

– А я думал, он сумеет вас подкупить, – сказал Рейкс.

– Нет, – возразила Джейн. – Я никогда так не думала.

Пуаро вздохнул.

– Мир принадлежит вам, – промолвил он. – Новое небо и новая земля. Но только, дети мои, пусть в вашем новом мире останутся свобода и сострадание… Это все, о чем я прошу.

Девятнадцать, двадцать – тарелочка пуста…

Эркюль Пуаро возвращался домой по пустынным улицам.

К нему приблизилась маленькая неприметная фигурка.

– Ну? – осведомился мистер Барнс.

Пуаро пожал плечами и развел руками.

– Какой линии он придерживался? – допытывался Барнс.

– Он во всем признался и ссылался на смягчающие обстоятельства. Утверждал, что страна нуждается в нем.

– Так оно и есть, – кивнул мистер Барнс.

Помолчав пару минут, он спросил:

– Но вы с этим не согласны?

– Абсолютно согласен.

– Тогда…

– Мы с вами ведь можем ошибаться, – заметил Эркюль Пуаро.

– Об этом я не подумал, – признался Барнс. – Конечно, можем. – Некоторое время они шли молча, потом Барнс с любопытством спросил: – О чем вы думаете?

– «За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем», – процитировал Пуаро.

– Хм… Понимаю, – промолвил мистер Барнс. – Саул после истребления амаликитян. Да, на это можно посмотреть и с такой точки зрения.

Они пошли дальше.

– Ну, здесь я сяду в метро. Доброй ночи, Пуаро, – попрощался Барнс и смущенно добавил после паузы: – Знаете… я хотел сказать вам кое-что.

– Да, mon ami?

– Я перед вами виноват. Сам того не желая, сбил вас со следа. Я имею в виду Элберта Чепмена, Q.X.912.

– Да?

– Я – Элберт Чепмен. Вот почему меня это так заинтересовало. Понимаете, у меня никогда не было жены.

Усмехнувшись, он поспешил прочь.

Пуаро стоял неподвижно. Потом его глаза широко открылись, а брови приподнялись.

– Девятнадцать, двадцать – тарелочка пуста… – пробормотал он себе под нос и направился домой.

Примечания

1

«Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его». Екклезиаст, 11: 1. (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Стиль мебели конца XVII – начала XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Томаса Шератона (1751–1806).

3

Стиль мебели конца XVIII в., названный по имени английского мебельного мастера Джорджа Хепплуайта (?–1786).

4

Иаков I Стюарт (1566–1625) – король Англии с 1603 г.

5

Леопольд III – король Бельгии в 1934–1951 гг.

6

Здесь: не так ли? (фр.)

7

Ну? (фр.)

8

Ну, старина? (фр.)

9

Мой дорогой (фр.).

10

Одним словом (фр.).

11

Вот оно что! (фр.)

12

Ищите женщину (фр.).

13

«Как вам это понравится»– пьеса У. Шекспира.

14

ИРА – Ирландская республиканская армия, террористическая организация.

15

Герцословакия – вымышленное автором государство на Балканах, с которым связаны события романа «Тайна замка Чимниз».

16

«Старцам вашим будут сниться сны, и юношам вашим будут видения». – Книга пророка Иоиля, 2:28.

17

Лаймхаус – район Восточного Лондона на северном берегу Темзы.

18

«Ветка омелы» – старинная английская баллада о девушке, которая шутя спряталась в сундук, но не смогла оттуда выбраться, так как замок защелкнулся. Спустя много лет в сундуке нашли ее скелет.

19

Песня из пьесы У. Шекспира «Два веронца», положенная на музыку Ф. Шубертом.

20

Астер Фред (Фредерик Аустерлиц; 1899–1987) и Роджерс Джинджер (Вирджиния Кэтрин Мак-Мат; 1911–1989) – американские актеры и танцовщики.

21

Речь идет о собаке из сказки Г.Х. Андерсена «Огниво».

22

Оппенхайм Эдуард Филлипс (1866–1946) – английский писатель, автор авантюрно-приключенческих романов.

23

Уильямс Джордж Вэлентайн (1833–1946) – английский писатель и журналист.

24

Ле Ке Уильям (1864–1927) – английский писатель, автор детективных произведений.

25

Руритания – вымышленная центральноевропейская страна из романа английского писателя Энтони Хоупа «Узник Зенды».

26

Простите? (фр.)

27

Ну да (фр.).

28

В самом деле (фр.).

29

Это смешно! (фр.)

30

Псалом 139: 2.

31

Псалом 139: 4.

32

Псалом 139: 5.

33

Псалом 139: 6.

34

Первая и Вторая книги Самуила в протестантском каноне соответствуют первым двум книгам Царств в католическом и православном.

35

О победе царя Саула над амаликитянами повествует 15-я глава Первой книги Царств.

36

Первая книга Царств, 15: 23.

37

«Te Deum laudamus» – «Тебя, Бога, хвалим» (лат.) – католическая и англиканская благодарственная молитва.

38

Молодость, молодость (фр.).

39

Скьяпарелли Эльза (1900–1973) – французский модельер.

40

Добрый день, мадемуазель (фр.).

41

См. «Подвиги Геракла».

42

Неприятность (фр.).

Content

Агата Кристи
Раз, два – пряжку застегни

Раз, два – пряжку застегни

Три, четыре – дверку затвори

Пять, шесть – ветки подбери

Семь, восемь – по порядку разложи

Девять, десять – курочка, цыплятки

Одиннадцать, двенадцать – пора копать нам грядки

Тринадцать, четырнадцать – девушки-кокетки

Пятнадцать, шестнадцать – снесли на кухню ветки

Семнадцать, восемнадцать – ждут они в кустах

Девятнадцать, двадцать – тарелочка пуста…

Примечания