Анна Уотсон

Могила номер пять

Девушка почти побежала, но незнакомец не отставал, следуя за Памелой по пятам. Его близость вызывала у нее неописуемые чувства – она была близка к панике.

Теперь она поняла, что творится в душе у женщин, на которых нападали преступники. Впервые она ощутила подобный страх и почувствовала себя, как зверь, за которым гонится свора охотничьих собак, – беззащитной перед лицом ужасной опасности.

Девушка побежала, покинула парк и через минуту была уже перед дверью своего дома. Дрожащими руками она открыла сумочку и стала лихорадочно искать ключи.

В ужасе она оглянулась. К счастью, незнакомца поблизости не было, но Памела чувствовала, что он где-то рядом.

* * *

Джереми изо всех сил схватил ее за руку. Лицо Памелы исказилось от боли.

– Ты делаешь мне больно, Джереми! – злобно сказала она, в то время как он втолкнул ее в темную проявочную комнату и бесцеремонно прижал к стене.

В маленьком помещении горел красный свет, и молодой женщине показалось, что Джереми толкнул ее в ад. Да и в лице его было что-то дьявольское. Мужчина был вне себя от злости, на его лбу вздулась вена, а глаза сощурились так, что превратились в щелки.

Памела Лейтон была не из трусливых, но сейчас ей действительно стало страшно. В комнате они были одни, Джереми явно себя не контролировал, в его глазах горел огонь, не предвещавший ничего хорошего.

Таким она его еще никогда не видела. Невольно она подумала: на что способен этот человек, до какой черты может дойти?

– Вот уже несколько дней как ты избегаешь меня, Памела, – проговорил он хриплым голосом.

– Ты делаешь мне больно! – повторила она. – Отпусти меня! Сейчас же!

– Нет, ты останешься здесь!

– Хорошо, если уж ты так хочешь, но убери руки.

Джереми ослабил хватку, но продолжал держать девушку за плечи.

Они познакомились полгода назад на вечеринке, которую устраивала фирма «Уиндберт, Тил и Муд» в честь презентации своей летней коллекции одежды.

Джереми Денвер был фотографом и проводил съемку по заданию газеты «Модел Стар». Памела же представляла журнал мод одного известного издательства, в котором работала уже год.

Джереми подошел к ней у стола с закусками.

– Тоже проголодались? – спросил он и улыбнулся, обнажив ослепительно белые ровные зубы.

– Немножко.

– Тогда налетайте! – пошутил он и указал рукой на блюда с красиво разложенными деликатесами. – Жаль будет, если все это богатство пропадет!

Выбирать было действительно из чего! Устрицы, крабы, улитки, икра, омары, фуа-гра… Но Памела взяла себе лишь немного закусок, в то время как Джереми наполнил свою тарелку доверху.

– Я тут работаю по заданию «Модел Стар», – сказал он. – А вы?

– «Уикенд Джорнал».

– Меня зовут Джереми Денвер.

– Меня – Памела Лейтон.

– Очень приятно. Правда! – улыбнулся мужчина. – Вам понравились сегодняшние модели?

– Пару вещей, пожалуй, можно было бы надеть.

– Вам бы подошло красное вечернее платье.

– Вы так считаете? – улыбнулась она.

– Конечно! Думаю, дизайнеры представляли вас, когда делали эскиз модели.

– Ну, если я подкоплю полгода, то смогу купить это платье.

– Я не разбираюсь в ценах. Я просто фотографирую то, что появляется у меня перед объективом. Вы довольны своей работой?

– Да. А почему вы спросили?

– Наверное, потому, что не могу сказать о себе того же, – пожал он плечами.

– На вашем месте я поискала бы себе что-нибудь другое, если вы недовольны.

– Я бы так и сделал, но сейчас фотографов пруд пруди. Во всех редакциях, куда я обращался в последнее время, говорили, что вакантных мест нет.

– Замолвить за вас словечко в «Уикенд Джорнал»? – спросила девушка.

– Вы серьезно?

– Вполне. У меня отличные отношения с главным редактором.

– Неловко затруднять вас…

– Ничего страшного, мистер Денвер. Как мне найти вас, если мою редакцию заинтересует ваша кандидатура?

Джереми сообщил ей свой номер телефона и адрес.

– Но чем бы ни кончилось дело, пожалуйста, свяжитесь со мной, мисс Лейтон.

– В самые ближайшие дни, – заверила она его.

– Я уже жду вашего звонка, – просиял Джереми.

– Не радуйтесь слишком рано, – засмеялась она. – Я же еще ничего для вас не сделала.

– Но сделаете. Я чувствую это. У вас получится!

Ей действительно удалось устроить его в редакцию «Уикенд Джорнал». Джереми непременно захотел отметить это, она была не против. Через два дня он опять пригласил ее на ужин, и вскоре они стали видеться почти ежедневно.

Джереми был обаятельным, интересным и приветливым парнем и настоящим джентльменом. И хотя Памела дважды побывала в его квартире, он не сделал попыток сблизиться с ней еще больше.

Вероятно, как тонко чувствующий человек, он осознавал, что момент для близости еще не наступил. Но когда этот момент все-таки наступил, он воспользовался им в полной мере.

Но эта связь не принесла Памеле того, чего она вначале от нее ожидала. Она не смогла полюбить Джереми. Он был и оставался для нее не более чем хорошим другом. Но ей этого было мало. Она была убеждена, что если уж мужчина заключает женщину в свои объятия, то мир должен провалиться в тартарары, солнце закатиться и разразиться ураган, сметающий все повседневные заботы.

Но ничего такого не происходило, когда Памела была близка с Джереми, и постепенно она поняла, что было ошибкой позволить этому мужчине больше, чем положено другу.

Памела начала отдаляться от него, надеясь, что и его чувства к ней постепенно остынут. Она охотно делала репортажи в других городах – Ливерпуле, Кардиффе или Шеффилде, не упуская ни одной возможности уехать из Лондона. Когда Джереми просил ее о встрече, она говорила, что по уши занята на работе. Но со временем он перестал ей верить.

Сегодня наконец его терпение лопнуло, он подкараулил ее и затащил в проявочную комнату.

– Почему ты бегаешь от меня, Памела? – резко спросил он. – Что я тебе сделал?

– Ничего. Ты ничего не сделал мне, Джереми.

– С чего же вдруг ты больше знать меня не желаешь? Ведь должна же быть какая-то причина!

Его рука легла на ее шею. У Памелы все похолодело внутри.

– У тебя появился другой! – вдруг прошипел он.

– Нет, Джереми.

– Не лги, Памела!

– Я говорю правду.

– Я все равно тебе не верю. Тебе не хватает духа прямо сказать мне, что у тебя другой.

– Убери, пожалуйста, руку с моей шеи, Джереми.

– Кто он? Я его знаю? Это Гордон Джонс из бухгалтерии?

– Не смеши меня, Джереми!

– Так, так. Ты находишь это смешным? – его глаза сузились. – Я люблю тебя, Памела, ты же знаешь. Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, и хочу быть с тобой всегда. Больше в моей жизни никого нет. Я ни о ком другом и думать не могу. Все мои мысли вертятся вокруг тебя. Если я не вижу тебя пару дней, то чувствую себя ужасно одиноким. Одна мысль о том, что ты можешь быть с другим мужчиной, сводит меня с ума. Не смей так поступать со мной, Памела! Ты не должна принадлежать никому другому, я этого не перенесу. Я… я не знаю, что сделаю в этом случае!

Памела дрожала всем телом. Конечно, было ошибкой устроить Джереми в журнал, теперь отделаться от него будет непросто.

– Мне нужно идти.

– Когда я опять тебя увижу?

– Думаю, нам лучше расстаться на время и общаться только по работе.

– Вот как?!

– Нам обоим нужно время, чтобы подумать о наших отношениях, Джереми.

– Нечего тут думать! У нас прекрасные отношения. Во всяком случае, они были таковыми до последнего времени. Я и не думаю разрывать их.

– А если я захочу их прекратить?

– Не смей, Памела! Ты не имеешь на это права!

– Я что, твоя собственность? Будь благоразумен. Мы дошли до нулевой отметки, и никакого развития отношений больше не будет. Давай смотреть фактам в глаза. Останемся лучше друзьями и коллегами.

– Мне этого мало!

И хотя Памела боялась его гнева, она спокойно сказала:

– Сожалею, но большего я тебе дать не могу!

Его рука все еще лежала у нее на шее. Памела чувствовала, как дрожат его пальцы. Чувство было не из приятных. Услышит ли кто-нибудь, если она закричит? И позволит ли Джереми ей закричать?

– Ты действуешь на меня, как наркотик, Памела, – лицо мужчины исказилось. – Я не могу отпустить тебя.

– Придется! Смирись с этим, Джереми. Все кончено.

На его глазах заблестели слезы:

– Почему ты так со мной поступаешь? Чего ты добиваешься?

– Я опять хочу быть свободной. Не хочу больше ни перед кем отчитываться, хочу жить своей жизнью.

– Но это же жестоко! Ты эгоистка! Что будет со мной, тебе наплевать? А что если я погибну без тебя?

– Как-нибудь переживешь! А теперь мне нужно идти.

Девушка набралась мужества, оттолкнула его руку и быстро вышла из комнаты.

– Памела! – закричал Джереми, когда они оказались в пустом коридоре. – Памела, вернись!

Она побежала, не оглядываясь.

– Памела, остановись!

Неожиданно она действительно остановилась и резко обернулась:

– Никогда больше не делай этого, Джереми Денвер! Слышал? Никогда! Иначе я добьюсь того, чтобы тебя уволили!

Она быстро пошла дальше, направляясь в кабинет главного редактора.

Дэвид Конвей, седовласый добряк лет шестидесяти, увидев ее, забеспокоился:

– Что случилось, Памела?

– Личные проблемы! – отмахнулась она. – Не хочу напрягать вас ими.

– Вы же знаете, что со мной вы можете говорить обо всем. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Да, Дэвид. Дайте мне отпуск на месяц. Это возможно?

– В принципе, да. Думаю, что Джил, как всегда, заменит вас.

– Я с ней договорюсь, – кивнула Памела.

– Ну, тогда желаю вам хорошо отдохнуть. Вы останетесь в Лондоне?

– Еще не знаю. Решение уйти в отпуск было и для меня несколько неожиданным.

– Если будут какие-нибудь проблемы, звоните мне, хорошо?

– Вам уже кто-нибудь говорил, что вы потрясающий человек, Дэвид? – улыбнулась девушка.

– Нет, сегодня впервые.

Памела быстро утрясла все дела. Она мечтала на месяц забыть работу и как можно меньше думать о Джереми. Памела считала, что эта глава в ее жизни закончилась. Возможно, Джереми за месяц это тоже поймет и рано или поздно извинится перед ней. Сегодня он вел себя возмутительно.

Девушка вышла из здания издательства. Станция метро находилась совсем рядом, поэтому Памела редко пользовалась машиной, когда ездила на работу.

Был вечер. На лондонских улицах горело море огней. Памела стала спускаться вниз и ускорила шаг, услышав шум приближающегося поезда. Поезд остановился, и навстречу ей хлынул поток людей. Девушка вошла в вагон, поезд мягко тронулся с места.

В вагоне было много народу, но не настолько много, чтобы прижиматься друг к другу. Тем не менее прямо за спиной Памелы сразу же встал какой-то мужчина и теперь касался ее своим телом при каждом покачивании вагона. Она чувствовала его дыхание на шее, и больше всего на свете ей хотелось локтем ударить его в живот. Но ехать ей было недалеко, поднимать шум не хотелось, и она просто попыталась чуть отодвинуться от неприятного типа. Однако ей это не удалось.

Объявили следующую остановку – «Кентиш Таун». За ней – «Тафнел Парк», где ей нужно было выходить. «Тогда все и кончится, и этому мерзавцу придется поискать себе другую жертву, – с облегчением подумала девушка. – Нужно уехать из города на какое-то время. Я устала от Лондона». Она стала размышлять, куда бы ей уехать. На всех курортах слишком много людей, всегда суетно и шумно. Нет, тому, кто действительно хочет отключиться от всего, там делать нечего. Далеко ехать не нужно. Главное – выбраться из города и отправиться в провинцию. В какой-нибудь медвежий угол. Вот там можно действительно как следует отдохнуть и вернуться домой полной сил.

Мужчина сзади становился все назойливее.

Наконец поезд доехал до «Тафнел Парка», и Памела смогла выйти из вагона. Отодвинувшись от мужчины, она заметила, что и он пробирается к дверям. Она направилась с другими пассажирами к эскалатору, по пути оглянулась и бросила на преследователя ледяной, возмущенный взгляд. Она увидела его в первый раз и была изумлена.

Удивительно, почему такой мужчина занимался подобными вещами? Он был хорош собой, высок и мускулист, элегантно одет и вообще выглядел, как топ-менеджер солидной фирмы. Что за комплексы его мучили?

Памела вышла из метро. Она жила в пяти минутах ходьбы в маленьком уютном доме вместе со своей сестрой Джулией. Жили сестры душа в душу. Джулия была прекрасным человеком. Бедняжка Джулия…

Памела шла по улице. За спиной она слышала шаги. Испуганная, она все время спрашивала себя, что у этого мужчины на уме. Как журналист, она знала лучше, чем кто бы то ни был, каким опасностям подвергаются женщины в больших городах. Преступления на сексуальной почве в последнее время приобрели такие масштабы, что правительство даже подумывало вновь ввести за них пожизненное заключение.

Памела похолодела от страха. Улица была узкой и темной, по ней шли только она и тот мужчина. Что если сейчас он на нее нападет? Придет ли кто-нибудь на помощь?

Во второй раз за день она испытывала страх перед мужчиной. Но этого типа она боялась в тысячу раз больше, чем Джереми.

Самый короткий путь к дому вел через небольшой темный парк, который очень любили влюбленные парочки. Может быть, стоит пойти в обход? Не попадет ли она в темноте в руки преступника? Не искушает ли она судьбу?

Но было уже поздно, она шла по парку. Девушка почти побежала, но незнакомец не отставал, следуя за Памелой по пятам. Его близость вызывала у нее неописуемые чувства – она была близка к панике.

Теперь она поняла, что творится в душе у женщин, на которых нападали преступники. Впервые она ощутила подобный страх и почувствовала себя, как зверь, за которым гонится свора охотничьих собак, – беззащитной перед лицом ужасной опасности.

Девушка побежала, покинула парк и через минуту была уже перед дверью своего дома. Дрожащими руками она открыла сумочку и стала лихорадочно искать ключи.

В ужасе она оглянулась. К счастью, незнакомца поблизости не было, но Памела чувствовала, что он где-то рядом.

Наконец она нашла ключи. От волнения она царапала ключом металл дверной ручки. После нескольких неудачных попыток ключ все-таки вошел внутрь.

Она распахнула дверь, сделала два быстрых шага, с силой захлопнула дверь и с огромным облегчением прислонилась к ней спиной. Она была в безопасности!

Из гостиной доносилась тихая музыка. Памела провела ослабевшей рукой по глазам. Ну и денек у нее сегодня!

Придя в себя, Памела прошла в гостиную, чтобы поздороваться с сестрой. Джулия была на редкость красивой девушкой, пожалуй, даже привлекательнее сестры. В ее лице не было ни одного изъяна. Это был ангельский лик с гладкой, чистой кожей. Она была на семь лет старше Памелы, то есть ей уже исполнилось тридцать, но замужем она не была.

Несмотря на удивительную красоту, она вряд ли смогла бы найти мужчину, который бы согласился взять ее в жены, – Джулия Лейтон была обречена провести остаток жизни в инвалидной коляске.

Несчастье произошло с ней пять лет назад. Тогда Джулия была помолвлена с состоятельным бизнесменом. У его отца был день рождения, который шумно и с размахом отпраздновали. Джулия и сегодня была бы на ногах, если бы в тот день ее жених не выпил так много. Зеленый змий требовал жертвы. И ею оказалась Джулия.

Она пыталась уговорить молодого человека взять такси. Но тот утверждал, что трезв как стеклышко, и настоял на том, чтобы отвезти девушку домой на своей машине. Нельзя было соглашаться, но это стало ей ясно лишь потом…

Произошло то, чего и опасалась Джулия. В итоге она оказалась не дома, а в больнице. Джулию оперировали десятки раз. Ее жених привозил лучших специалистов в Лондон, но ни один из них помочь не смог.

Когда стало окончательно ясно, что никто ничего для Джулии сделать не может, ее жених стал постепенно от нее отдаляться. И хотя делал он это очень тактично, девушка была обижена до глубины души.

В конце концов они расторгли помолвку по взаимному согласию. Бывший жених Джулии теперь был уже давно женат на другой женщине.

Боль со временем притупилась, Джулия уже не испытывала прежней горечи. Она смирилась со своим положением и неплохо справлялась с ситуацией. Чтобы хоть как-то успокоить свою совесть, бывший жених ежемесячно присылал ей чек на солидную сумму. Этим самым он, вероятно, пытался искупить свою вину…

– Добрый вечер, Джулия, – поздоровалась Памела с сестрой.

Тихое жужжание раздалось в обставленной с большим вкусом комнате – это Джулия включила электромотор своего мобильного инвалидного кресла и двинулась к Памеле.

В управлении этой машиной она достигла исключительного мастерства. Иногда, когда она пребывала в особенно хорошем настроении, она даже танцевала, сидя в кресле. Памела наклонилась к сестре и поцеловала ее в щеку.

– Что-то не так? – спросила Джулия. От нее Памела ничего скрыть не могла.

– Представляешь, в метро ко мне пристал мужчина. Ну, один из тех типов, которые прижимаются в транспорте к симпатичным девушкам.

Джулия кивнула:

– Понимаю. Я бы наорала на него, и на следующей станции он выскочил бы пулей из вагона.

– Да, но он преследовал меня и потом.

– До дома?

– Да, – Памела подошла к широкому окну и застыла от ужаса – там, в темноте между кустами стоял тот самый мужчина!

Памела быстро пришла в себя и резко повернулась.

– Ну, с меня довольно! – сказала она и бросилась к телефону.

– Что ты собираешься делать? – спросила Джулия, когда сестра схватила трубку.

– Звонить в полицию! Пусть они займутся этим типом. В конце концов, мы платим налоги, чтобы полиция охраняла нас от подобных субъектов.

Она набрала номер ближайшего участка и взволнованно сказала:

– Меня преследует незнакомый мужчина. Он пытался прижиматься ко мне в метро, затем преследовал до самого дома и теперь стоит на улице в кустах перед моим домом… Мне страшно! Я хочу, чтобы вы задержали или хотя бы прогнали этого типа. Мне все равно, что вы сделаете, главное, чтобы этот мерзавец исчез и больше тут не появлялся!

Полицейский обещал прислать наряд. Памела торжествующее глянула в окно:

– Как хорошо, что на свете есть полиция!

– Незадолго до твоего возвращения звонил Джереми, – сказала Джулия. – Как мне показалось, он был чем-то подавлен. Что-то случилось?

– Сегодня не мой день, – ответила Памела со вздохом.

– Так что произошло с Джереми? – повторила вопрос Джулия.

– Ах… – махнула рукой Памела.

– Ты не хочешь об этом говорить?

– Я расскажу тебе… – и Памела рассказала, какую сцену ей сегодня устроил Джереми.

– Он, наверное, помешался! – возмутилась Джулия.

– Я попыталась объяснить ему, что у нас с ним нет будущего.

– Но он с этим, вероятно, не согласен.

– Ну да! Но ему придется смириться.

– Мужчины типа Джереми делают совершенно сумасшедшие вещи, когда любимые девушки разрывают с ними. Тебе нужно в ближайшее время избегать контактов с ним.

– Я тоже так думаю и поэтому взяла отпуск на месяц.

– Куда-нибудь поедешь?

– Еще не знаю.

– От меня Джереми не узнает, куда ты собралась.

– Я знаю, ты на моей стороне, – ответила Памела и улыбнулась. – Как хорошо иметь такую сестру, как ты!

– Не смущай меня, – рассмеялась Джулия. – Я испекла пирог с абрикосами. Хочешь кусочек?

– Немного позже. Сейчас у меня кусок в горло не полезет.

– Из-за этого типа там в саду? Он вообще еще тут?

Памела подошла к окну и посмотрела в щелку между занавесками. Между кустами никого не было. Вероятно, незнакомцу надоело шпионить за ней, и он ушел.

В тот же момент перед домом остановилась машина – это прибыла полиция. Памела пошла открывать и впустила в дом двух полицейских. Она провела их в сад и показала место, где стоял неизвестный.

– Наверное, он увидел нас и удрал, – сказал один из полицейских. – Жаль, что нам не удалось его схватить.

– Надеюсь, больше он тут не появится, – сухо ответила Памела.

– Если он придет вновь, тут же звоните нам, – посоветовал полицейский.

Стражи порядка уехали, а Памела вернулась в гостиную. Раздался звонок телефона, и она поспешила к аппарату.

– Не очень любезно с вашей стороны вызывать полицию, – упрекнул ее мужской голос.

Памела в испуге повернулась к сестре, зажала трубку ладонью и прошептала:

– Это мужчина из метро!

– Я же вам ничего плохого не сделал, – сказал незнакомец.

– Вы преследовали меня! – попыталась возразить Памела.

– Но нельзя же быть такой красивой! Почему полиция вас не забрала? – он тяжело дышал.

– Послушайте, вы мерзкий тип! – закричала Памела. – Если еще раз пристанете ко мне, то я сделаю все, чтобы вас посадили.

– Ну, для этого меня нужно поймать, – рассмеялся мужчина.

– А вот об этом позаботится полиция. Думаете, там дураки сидят?

– Мне доставило огромное удовольствие проехаться с вами в метро.

– Охотно верю. Не могу сказать о себе того же.

– Может быть, увидимся еще разок?

– Даже не думайте приближаться ко мне, иначе окажитесь за решеткой! – отрезала Памела и бросила трубку.

Джулия кивнула:

– Браво! Так ему и надо!

– Надеюсь, на него подействовало.

– Насколько я знаю, такие типы трусливы и не любят проблем. Думаю, больше ты его не увидишь.

– Теперь, когда я ему все высказала, мне полегчало, – заявила Памела. – Думаю, что я все-таки съем кусок твоего пирога.

Тут опять раздался звонок телефона. Гнев Памелы вспыхнул вновь. Она схватила трубку и прокричала в нее угрожающе:

– Я больше не хочу ничего о вас слышать!

– Мы больше не на «ты»? – спросил на другом конце провода Джереми.

Памела облегченно вздохнула:

– Ах, это ты…

– А за кого ты меня приняла?

– Не важно, что тебе нужно?

– Я хотел извиниться. Сегодня я хватил лишнего, Памела. Сейчас мне ужасно стыдно. Меня подвели нервы. Ты можешь меня простить?

Памела закрыла глаза и кивнула, хотя он этого и не мог увидеть.

– Хорошо, Джереми. Забудем это!

– О, Памела. Как я рад!

– Но это ничего не меняет в моем отношении к тебе.

– Тебе нужно время, понимаю. Я не буду на тебя наседать. Вспомни, как хорошо нам было вместе. Мы же были счастливы. Дай нашей любви еще один шанс.

– Ах, Джереми…

– Скажи мне только, что тебя во мне не устраивает… Я исправлюсь, Памела.

Девушка вздохнула:

– Мы не увидимся месяц. Думаю, это будет полезно нам обоим.

– Да, Конвей сказал мне, что ты взяла отпуск.

– Мне нужно отдохнуть.

– Прожить без тебя месяц будет для меня непросто, Памела. Но я не жалуюсь. Разлучиться на месяц все-таки лучше, чем навсегда. Я все еще надеюсь, что у нас все наладится. Не говори ничего сейчас, Памела. Желаю тебе чудесно отдохнуть независимо от того, куда ты поедешь. И думаю, тебе не будет мешать, если мои мысли будут сопровождать тебя повсюду.

На линии раздался щелчок – Джереми положил трубку.

– Бедный Джереми, – печально сказала Памела. – Мне жаль тебя…

* * *

– Это уже третья среда, – сообщила Джулия сестре на следующий день. – Вот уже три недели как от Маргарет нет никаких вестей. Я начинаю беспокоиться.

Речь шла о Маргарет Хатчинсон, школьной подруге Джулии. С тех пор как Джулия оказалась прикованной к инвалидной коляске, Маргарет звонила ей каждую первую среду месяца, чтобы справиться о ее здоровье. Иногда она и сама приезжала в Лондон проведать подругу.

Но то, что вот уже три недели Маргарет не давала о себе знать, было ненормально.

– Что-то здесь не так, – сказала Джулия.

– Может быть, она заболела, – предположила Памела. – Не нужно сразу думать о плохом.

– Но ни звонка, ни письма – ничего! Не может же она быть настолько больна. Она всегда была очень энергичной женщиной, – Джулия в испуге закрыла рукой рот. – Боже мой, я говорю о Маргарет в прошедшем времени, как будто ее уже нет в живых!

– После твоих слов и я начала беспокоиться. Может быть, несчастный случай?

Джулия подумала о том же. Ведь и она оказалась в инвалидном кресле в результате несчастного случая.

– Так! Маргарет тебе давно не звонила. По какой причине, мы не знаем. А почему тебе самой не позвонить ей в порядке исключения?

– Потому что я не знаю ее номера телефона!

– Послушай, но это же не проблема! Давай позвоним в справочную!

Маргарет работала экономкой в разных домах. Поэтому Джулия и не знала номер ее телефона. Кроме того, в последнее время той пришлось сменить несколько хозяев. В одном месте дело было в сыне ее работодателя, который вдруг вздумал за ней приударить. Другая семья разорилась. Третий хозяин Маргарет неожиданно умер от инфаркта.

– А где же теперь работает Маргарет? – спросила Памела.

– Точно не знаю, – покачала головой Джулия. – По-моему, у какой-то женщины. Где-то я записала ее имя. Но мне не хотелось бы, чтобы ты туда звонила. Не хочу, чтобы у Маргарет из-за нас были неприятности.

– Мы скажем ей буквально пару слов. Просто убедимся, что с ней все в порядке.

– Да не в порядке с ней что-то! Я чувствую, – возразила Джулия.

– Как называется городок, в который судьба забросила твою подружку?

– Латри.

– А что ты скажешь, если я отправлюсь в Латри и разузнаю все на месте? Я сейчас в отпуске, а этот Латри настолько неинтересный городок, что я там прекрасно отдохну. Ну а если я еще и выясню, почему Маргарет так долго не подает признаков жизни, то убью двух зайцев.

– Это было бы, конечно, здорово, Памела, – сказала Джулия. – Но мне неловко просить тебя пожертвовать отпуском ради…

– О каких жертвах ты говоришь? – оборвала ее сестра. – Мы журналисты – народ любопытный. Уверена, я разузнаю, что с Маргарет. И если выяснится, что у нее не было никаких уважительных причин молчать так долго, то устрою ей еще и хорошую головомойку. Обещаю тебе!

– А что если она встретила любовь всей своей жизни?

– И это не причина не звонить тебе! – отрезала Памела.

Она взбежала по лестнице на второй этаж и принялась паковать чемоданы.

Джулия тоже поднялась наверх. Три года назад сестры установили в доме специальный лифт, с помощью которого Джулия в любой момент могла подняться на второй этаж.

Джулия открыла дверь в комнату Памелы и протянула сестре листок бумаги:

– Вот, тут я записала имя и адрес женщины, у которой работает Маргарет.

– Как ее зовут?

– Скарлет Коннорс.

– Хорошо, послушаем, что нам расскажет Скарлет Коннорс о Маргарет. Может быть, она там уже и не работает.

Тут вновь зазвонил телефон. Джулия сняла трубку:

– Алло?

Но ей никто не ответил.

Девушка положила трубку.

– Вероятно, ошиблись номером, – предположила она. – Хоть бы извинились…

– А еще что-нибудь слышно было? – спросила Памела.

– Да, кто-то дышал в трубку.

– Тогда я знаю, кто это был, – глаза Памелы сузились.

– Думаешь, опять этот извращенец?

Памела кивнула:

– Тебе нельзя оставаться одной, Джулия.

– Но он же не за мной ухлестывает, – улыбнулась девушка.

– Ты очень хорошенькая.

– Умоляю тебя! Я же инвалид…

– Как знать, что творится в головах подобных типов. Знаешь что? Я позвоню Дебби Хокинс. Думаю, она окажет нам любезность и поживет с тобой, пока я не вернусь.

– Как-то неудобно, Памела… – возразила Джулия.

– Но мне было бы спокойнее на душе, если бы я знала, что ты не одна.

– Ну хорошо, Дебби – очень милая женщина. Я против нее ничего не имею. Позвони ей.

Дебби прибыла со своими пожитками около одиннадцати часов. Она была не очень красива, обладала слишком тонкой шеей и слишком толстым носом. Но все недостатки своей внешности она с лихвой компенсировала невероятным шармом.

– Привет, подруги! – прокричала она в прихожей. – Дайте я вас обниму!

Дебби писала стихи, чем и зарабатывала на хлеб. Ее платье представляло собой нечто совершенно невообразимое. Казалось, что оно сшито из множества разных платков, цвета которых находились в острейшем противоречии друг с другом.

Памела обняла подругу:

– Привет, голова садовая!

– Повежливей, пожалуйста! – произнесла Дебби с наигранным высокомерием. – Мои стихи читают даже на Даунинг-стрит, десять, в доме премьер-министра! Они висят там на гвозде в сортире! – она расхохоталась. – Шучу, конечно!

– Дебби, с тобой не соскучишься! – улыбнулась Джулия.

– Это точно! Я вас – сонных тетерь – растрясу! – пообещала Дебби. – Значит, тут ошивается какой-то мужик. Ну, если он мою физиономию увидит, то смоется навсегда.

Намеки на свою непривлекательную внешность Дебби делала довольно часто. Вероятно, этим самым она лишала окружающих возможности подшучивать над ней.

– Ну что же, мне пора ехать, – сказала Памела и понесла чемоданы в гараж.

– Желаю тебе хорошо отдохнуть, Памела, – произнесла на прощание Дебби. – Напиши, когда приедешь, нам пару строк. И не беспокойся о Джулии, я за ней присмотрю.

Памела завела мотор, помахала Джулии и Дебби и тронулась в путь. Она еще не знала, какие ужасные тайны ей предстояло раскрыть…

* * *

Старые мрачные дома, темные безлюдные улицы. Только приглядевшись, можно было увидеть, что то тут, то там в окнах колышутся занавески… Таков был Латри.

Даже небо здесь казалось более серым, чем где бы то ни было. Латри был похож на город-призрак. Памела недоумевала, как Маргарет угораздило попасть в такое место. Вдруг в этом жутком месте люди исчезают бесследно?

Памела медленно въехала на центральную площадь. На ней возвышалась старая невзрачная церковь, за ней располагалось небольшое кладбище.

Напротив церкви находился небольшой паб, над его дверью, жутко скрипя, покачивалась на ветру старая, потускневшая от времени и непогоды вывеска.

Если бы присуждалась премия за самый непривлекательный населенный пункт в Англии, то Латри наверняка получил бы ее.

Памела вошла в паб. Высокий широкоплечий мужчина сидел за одним из столов и листал журнал. Перед ним стоял бокал с имбирным элем.

У мужчины были косматые брови, покатый лоб и жидкие волосы. Он даже не поднял глаз, чтобы посмотреть, кто вошел, и продолжал со скучной миной на лице листать журнал.

За стойкой толстый хозяин паба полировал стаканы. Памеле хотелось пить, и она села за стол рядом с дверью. Толстяк прервал свое занятие и вразвалку подошел к ней:

– Что желаете?

– Стакан лимонада, пожалуйста.

Ее голос немедленно привлек внимание мужчины с журналом. Он поднял голову и удивленно оглянулся. Красивый женский голос в Латри – большая редкость.

Увидев Памелу, он подумал, что она – обман зрения: такую женщину в Латри он еще не видел. Он так долго смотрел на Памелу, что ей стало неловко.

Толстяк принес лимонад.

– Вы не подскажете, как мне найти дом Скарлет Коннорс? – спросила Памела.

– Я могу! – встрял в разговор мужчина из-за соседнего стола и быстро встал со своего места. С подобострастной миной на лице он подошел к ней, вежливо поклонился и произнес:

– Меня зовут Герберт Мастерсон. Можно мне к вам подсесть?

– Прошу, мистер Мастерсон.

– Премного благодарен! Значит, вы ищете Скарлет Коннорс? Она живет в старинном доме, похожем на замок, таком же жутком, как и она сама. Раньше, когда еще был жив ее муж – упокой бог его душу! – она была еще туда-сюда, но с тех пор как Джон Коннорс отправился к праотцам… Понимаю, об отсутствующих не принято говорить плохо, ведь они не могут защитить себя…

– Почему же вы это делаете? – спросила Памела.

– Я говорю чистую правду, если хотите знать. Предполагаю, что со Скарлет вы не знакомы.

– Верно.

– Так и думал, иначе бы вы к ней не приехали, – кивнул Мастерсон.

– Кажется, вы имеете что-то против Скарлет Коннорс, мистер Мастерсон.

– Я? Вообще-то нет. В принципе мне на нее наплевать. Но честно говоря… я немного боюсь за вас.

– Почему?

– Потому что Скарлет Коннорс – ведьма.

– Ведьма? Вы шутите, мистер Мастерсон!

– Думаю, во времена инквизиции ее сожгли бы на костре. У этой женщины дурной глаз. Она приносит несчастья людям.

– И что, у вас есть доказательства? – спросила Памела. Она была рада узнать побольше о Скарлет Коннорс, прежде чем встретиться с ней.

– Ну, во-первых, она сжила со свету своего мужа, – ответил Мастерсон.

– От чего умер мистер Коннорс?

– В свидетельстве о смерти написано, что от кровоизлияния в мозг. Но истинной причины его смерти не знает никто.

– А кто выписал свидетельство о смерти?

– Доктор Фред Мэттью.

– И вы не исключаете, что он выписал фальшивое свидетельство?

– Да нет! Фред – чудесный человек. Но когда имеешь дело со Скарлет Коннорс…

– Думаете, она могла его околдовать?

– Нет ничего невозможного, если речь идет о Скарлет, мисс…

– Лейтон. Памела Лейтон.

Неужели в Латри еще верили в ведьм? Памела всегда думала, что подобные вещи уже невозможны в наш век триумфа науки и техники. Но оказывается, в этом маленьком, забытом богом местечке эта вера сохранилась.

– Можно задать вам личный вопрос, мистер Мастерсон? – спросила вдруг Памела.

– Конечно!

– Вы боитесь Скарлет Коннорс?

– Нет! – мгновенно ответил мужчина, покосившись в сторону.

Значит, все-таки боится, поняла Памела. Но стыдится в этом признаться. Ведь мужчина не должен бояться женщины. Вот еще одно старое, устоявшееся представление. «Ох, мужчины, – подумала Памела, – какой же вы глупый, самоуверенный народ. Вы считаете себя чем-то особенным, боитесь эмансипации женщины, потому что это бросает тень на ваш имидж, а этого вы допустить никак не можете».

Герберт Мастерсон был типичным представителем мужского рода. И он был одержим комплексом, что непременно должен быть сильным.

– Нет, – повторил он и теперь посмотрел Памеле прямо в глаза. – Я не боюсь Скарлет Коннорс. Но и близко подходить к ней не хочу. Эта женщина мне совершенно безразлична.

– И тем не менее вы ее хорошо знаете.

– В Латри каждый знает каждого, по-другому не получается. Вы тут не найдете ни одного человека, кто бы любил ее. Как вы думаете, с чего это вдруг экономки так быстро от нее сбегают? Да потому что никто не может выдержать ее долгое время. Возможно, она просто сумасшедшая. Не знаю… Но могу посоветовать вам не ходить к ней, – Мастерсон внимательно посмотрел на девушку. – Или… вы намерены наняться к Скарлет в экономки? Тогда мне вас жаль. Жизнь у вас будет несладкая.

Ага, значит, Скарлет Коннорс ищет себе новую экономку? Куда же пропала Маргарет?

– С каких пор у нее нет экономки? – осторожно спросила Памела.

Мастерсон пожал плечами:

– Кто знает? За Скарлет не уследишь. Одному богу известно, что творится в ее жутком доме. Последнюю экономку, если не ошибаюсь, звали Маргарет… Фамилия? Дай бог памяти… Хатчинг. Или что-то в этом роде. Вот, вспомнил! Маргарет Хатчинсон. Да, вот так ее звали… Исчезла, только ее и видели! Так же, как и остальные экономки. Со Скарлет поладить невозможно.

«Это даже любопытно, – подумала Памела. – Наверное, мне нужно втереться в доверие к Скарлет Коннорс. Меня ужасно заинтересовала эта таинственная женщина».

– Как Эмерик ее выдерживает, для меня загадка, – сказал Мастерсон.

– Какой Эмерик? – изумилась Памела.

– Племянник Скарлет. Такой женственный, безвольный парень. Да еще и трус – тетке он никогда и слова поперек не скажет. Думаю, вот тут у него не все в порядке, – Мастерсон постучал себя пальцем по лбу.

– А вы вообще о ком-нибудь хорошо говорите? – улыбнулась она Мастерсону.

– О, конечно, говорю, мисс Лейтон. Зря вы обо мне так подумали, мисс Лейтон. Я просто пытаюсь быть объективным. О вас, например, я буду говорить только хорошее. Красивая девушка с чудесными карими глазами, с лицом святой и характером мадонны. Вот так я бы вас описал, если меня кто спросит.

– Да, но немного упрямая, потому что, несмотря на ваше предупреждение, все-таки она хочет пойти к Скарлет Коннорс.

– Вам решать, что делать. Хотелось бы только надеяться, что вы скоро не пожалеете об этом шаге.

Она допила свой лимонад.

– Вы еще мне не сказали, как проехать к дому Скарлет, мистер Мастерсон.

Мужчина объяснил ей дорогу. Памела поблагодарила его, позвала хозяина паба и хотела расплатиться.

– Разрешите мне, – попросил Мастерсон. – Вы доставите мне этим большое удовольствие. Мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, что в скором времени мы вновь увидимся. Если вам понадобится помощь, то приходите ко мне. Я всегда в вашем распоряжении. Мой дом – последний на улице, ведущей в Селби.

Памела поднялась с места:

– Спасибо за лимонад, мистер Мастерсон. Была рада поболтать с вами.

– Вы все еще не раздумали ехать к Скарлет?

– Ну не убьет же она меня! – пошутила Памела.

Герберт Мастерсон посмотрел на нее так, будто хотел сказать, что совсем в этом не уверен…

* * *

Дорога была ужасной. Большие камни торчали из земли, тут и там попадались выбоины, в которые то и дело проваливались колеса машины. Сверху свешивались сучья деревьев, а слева и справа по бокам автомобиль скребли ветки густого кустарника.

Было непросто ориентироваться в этой чащобе. Мастерсон сказал, что справа будет маленький пруд, а от него до ведьминого дома рукой подать. Он и правда так сказал – «ведьмин дом». Любят же некоторые страху нагнать!

Памела переключила передачу и нажала на газ. Машина рванула вперед. Ну никак она не могла предположить, что в этом забытом богом месте на дороге вдруг появится человек! Но именно так и случилось!

Мужчина в резиновых сапогах и с удочкой в руках шагнул из кустов на дорогу. Увидев автомобиль, рыбак испугался, Памела тоже вскрикнула от неожиданности, и в этот момент раздался глухой звук от удара. Мужчина вскрикнул, удочка полетела в сторону, рыбака отбросило куда-то в кусты, и он исчез из виду.

– Господи! – вырвалось у Памелы. Она мгновенно затормозила и выскочила из машины.

Мужчины нигде не было видно. Сердце девушки бешено колотилось. Права она получила пять лет назад, и с тех пор у нее не было ни одного происшествия на дороге. И вот теперь…

Вне себя от волнения она принялась искать горе-рыбака.

– Где вы? – прохрипела она. Еще никогда в жизни она не была в таком смятении. Поверить невозможно – она сбила человека! Ее руки дрожали, во рту пересохло. С ужасом она представила себе, что этот человек мертв…

– Эй! – прокричала она еще раз.

Наконец в ответ раздалось слабое кряхтение, и ветки куста зашевелились. У Памелы камень упал с души – человек все-таки жив! Со стонами он стал выбираться из зарослей.

Сначала показалась его седая голова. Ничего не понимая, мужчина взглянул на Памелу.

– Тут практически никогда не ездят машины, – начал он. Эти слова прозвучали так, как будто он хотел оправдать свою невнимательность.

– Вы не ранены? – задала Памела самый важный вопрос.

– Не знаю. Я совершенно не в себе. Господи, все произошло так быстро, что я ни о чем и подумать-то не успел. Помню только удар – и я лечу в сторону.

Мужчина поднялся на ноги, лицо его исказилось от боли, он застонал и опять плюхнулся на землю.

У Памелы все похолодело в душе:

– Что? Что с вами?

Она бросилась к рыбаку, хотела поддержать его, но он сам сел на камень.

– Нога, – простонал он. – Что-то случилось с лодыжкой.

– Она сломана?

– Возможно. Старые кости хрупкие, знаете ли.

– Вам срочно нужно к врачу, – решительно произнесла девушка.

– Будьте любезны, помогите мне снять сапог.

– Да, да, конечно! – Памела обеими руками схватилась за сапог. Но когда она осторожно потянула его на себя, рыбак закричал от боли. Девушка тут же выпустила сапог из рук.

– Почему вы прекратили его стаскивать? – удивился мужчина. На его высоком лбу выступили маленькие капельки пота.

– Но вы же закричали!

– А что же мне делать, коли больно? Но это не причина не снять сапог. Давайте еще разок!

– Я не могу… Ведь я знаю, что причиняю вам боль. Я же не палач, в конце концов!

– А что нам остается делать?

– Можно его не снимать.

– Ага! Если лодыжка распухнет, то и врач сапог не снимет!

– Ну, тогда он его разрежет!

– Еще чего! – возмутился рыбак. – Я деньги не печатаю. Эти резиновые сапоги почти что новые. Я и надевал-то их всего раза два. Уж лучше я потерплю пару секунд, зато сапоги сберегу. Так что тяните, а если заору, то не обращайте внимания, поняли?

– Да, – ответила взволнованная Памела. Еще никогда ей не приходилось сознательно причинять человеку боль, и от этого она чувствовала себя ужасно.

Нерешительно она опять взялась за сапог и потянула на себя. Мужчина так заскрипел зубами, что у Памелы все сжалось внутри. Когда боль усилилась, он взревел. Она хотела было отпустить сапог, но потом потянула еще раз посильнее и – о счастье! – сняла его.

Рыбак, тяжело дыша, откинулся назад.

– Слава богу! – облегченно вздохнул он. – Спасибо вам! А где моя удочка?

– Вон она лежит.

– Принесите ее, пожалуйста.

– Сейчас, – девушка бросилась к тому месту, где лежала удочка, и подняла ее.

– Не сломалась? – спросил мужчина.

– Насколько могу судить, нет, – ответила она.

– Она дорогая! – пояснил рыбак.

Памела отнесла удочку мужчине. Забыв о своей лодыжке, которая опухала все больше и больше, он принялся проверять удочку и наконец с удовольствием констатировал, что с той ничего не случилось.

– Вы, наверное, здорово испугались, когда я вдруг появился у вас перед самым капотом? – поинтересовался он.

– Да уж! – призналась Памела.

– С машиной все в порядке?

– Не знаю, я еще не посмотрела.

– Я бы на вашем месте это сделал.

– Это не так важно. Сначала я позабочусь о вас.

– Договоримся сразу, вы в этом происшествии не виноваты, – сказал рыбак.

– Вы разве не слышали шум мотора?

Мужчина только рукой махнул:

– Ах, знаете ли, когда я о чем-нибудь задумаюсь, то не вижу и не слышу ничего вокруг. Вот уже три года, как я пытаюсь поймать толстого, хитрого сома, но думаете, он клюнул? Этот подлец только издевается надо мной, съедает приманку с крючка – и исчезает бесследно! Я из-за него даже сон потерял. О нем-то я и думал, когда шел домой. Вот так все и произошло. Кстати, меня зовут Берт Бурнестер.

Памела тоже представилась.

– Ваша лодыжка выглядит ужасно, мистер Бурнестер, – озабоченно заметила она.

– Да ничего, заживет! Я, правда, уже немолодой, но и не настолько старый, чтобы сломанные кости не срослись. Может быть, лодыжка вовсе и не сломана. Доктор Мэттью – прекрасный диагност. Он в два счета определит, что со мной. Для этого ему даже рентген не нужен. Некоторые говорят, ему бы лучше ветеринаром быть… Потому что он бывает грубоватым с пациентами, знаете ли… Но я считаю, что нам в Латри нужно радоваться, что у нас есть такой доктор. Скольким людям он помог!

– Скоро он и вам поможет, – успокоила его Памела. – Пойдемте, я помогу вам сесть в машину.

– Сколько же хлопот вам доставил старый дурак, который прется напролом, не смотря по сторонам!

– Ну что вы! Мой долг вам помочь.

– Вас что, совесть мучает, мисс Лейтон?

– Все-таки я тоже участник происшествия.

– Но вопрос о том, кто прав, кто виноват, мы с вами ведь решили.

– Хорошо, хорошо. А сейчас нам срочно нужно к доктору Мэттью.

– Вы знаете, где он живет?

– Нет, но вы же покажете мне дорогу?

Было нелегко посадить Берта в машину. Памеле пришлось буквально тащить его на себе – наступить на больную ногу мужчина не мог.

Наконец она усадила его на переднее сиденье. Памела уже хотела закрыть дверь, как Берт закричал:

– Мой сапог! Не забудьте забрать мой сапог, мисс Лейтон.

Девушка подняла сапог и положила его на заднее сиденье. Затем обошла машину и взглянула на бампер, решетку радиатора и фары. Все было в порядке. Пострадала только лодыжка Берта Бурнестера.

Когда они уже ехали назад в Латри, мужчина спросил:

– Уж не ехали ли вы к Скарлет Коннорс, мисс Лейтон?

– Да, так оно и есть.

Рыбак покачал головой:

– Не люблю я этот дом. Вы в привидения верите?

– Не знаю.

– Если они и вправду существуют, то хотя бы одно из них наверняка живет в этом страшном доме.

– Что вы такое говорите, мистер Бурнестер! – рассмеялась Памела.

– Вам смешно? – возразил Бурнестер слегка обиженным голосом. – Тогда объясните мне, пожалуйста, почему ни одна экономка не выдерживает подолгу у Скарлет Коннорс.

– Говорят, что у нее невыносимый характер…

– А я считаю, что все дело – в доме! Когда вы туда придете, то почувствуете это сами. Это здание – омерзительное серое чудовище, которое проглатывает каждого, кто решается зайти в него.

– Ну а как же сама Скарлет живет в нем много лет?

– Если я что-нибудь мастерю, то разве я ломаю свой инструмент?

– Не понимаю, что вы хотите этим сказать, мистер Бурнестер.

– То, что эта женщина – инструмент дома. Вот что я хочу сказать.

– Ну а как же быть с племянником Скарлет? Насколько я знаю, он тоже живет там.

– Возможно, что и он инструмент. Как знать?

– Вы знали последнюю экономку? Маргарет Хатчинсон?

– Да, симпатичная особа. Неудивительно, что долго она у Скарлет не прожила.

– Когда она бросила работать? – поинтересовалась Памела.

– Понятия не имею.

– Не знаете, куда она уехала?

– Нет. Но как пить дать – куда-нибудь подальше отсюда, чтобы никогда больше не видеть Скарлет.

Бурнестер был уже вторым человеком, плохо отзывающимся об этой женщине. Тем не менее Памела во что бы то ни стало хотела познакомиться с ней.

Они доехали до Латри, и Бурнестер показал ей дорогу к дому врача.

Памела остановила машину перед маленьким старым домом, сначала вышла сама и тут же бросилась к двери.

Ей открыл огромный мужчина с широчайшими плечами и густыми черными бровями.

– Вы доктор Фред Мэттью? – спросила Памела.

– Да, девушка, это я. Чем могу служить?

– В моей машине мистер Бурнестер, – начала Памела и рассказала, что произошло.

– Думаю, что сначала мне нужно взглянуть на его глаза и уши, – усмехнулся доктор.

– Надеюсь, что он не сломал лодыжку.

– Через пару минут мы это определим, – сказал врач и направился к машине.

Фред обхватил рыбака, вынул его, как ребенка, из машины и на руках отнес в дом, при этом у него даже дыхание не сбилось.

– Да, стареть плохо, – стал он подначивать своего пациента. – На свои силы уже нельзя полагаться, так ведь?

Врач положил Берта на кушетку. Памела осталась в дверях и с опаской наблюдала за происходящим. Хотя она и понимала, что делать ей тут больше нечего, но не могла уйти, не выяснив, что с лодыжкой Бурнестера.

– Ну, ты поймал своего хитрого сома? – спросил Фред.

– К сожалению, нет.

– Тогда ты его больше никогда не поймаешь.

– Нет, поймаю! Настанет день, когда он будет у меня на крючке, Вот увидите, доктор!

– Может, и так. Но тогда у тебя не будет сил вытащить его из воды. Как знать, может, это он утащит тебя в реку.

– Вы уж совсем держите меня за жалкого слабака, – обиделся Бурнестер. – Я что, разве уж такой дряхлый старик?

– Пока нет, но когда рыбина наконец клюнет, ты им будешь. Она заглотит твой крючок из жалости к тебе.

– Так или иначе, но я его добуду.

Фред Мэттью снял с ноги пациента носок. Лодыжка не только ужасно распухла, но и приобрела жуткий темно-синий цвет. У Памелы сердце сжалось от жалости к старику.

– Если хочешь кричать, то кричи на здоровье, – сказал врач. – Сейчас тебе будет немножко больно.

– Каждый у нас в деревне знает, что ему светит, коли он попадет в ваши руки, доктор. С больными вы не церемонитесь, – ответил Бурнестер и улыбнулся.

– Сейчас тебе будет не до смеха, дорогой мой, – заявил врач и взялся руками за лодыжку.

Берт Бурнестер побледнел, сжал зубы и старался изо всех сил не закричать от боли. Его крик пронзил Памелу до мозга костей, но врач уже сделал все, что нужно, и Бурнестер затих. Лицо его было покрыто крупными каплями пота.

– Ну что, доктор? – спросил он.

– Это не перелом, – ответил тот. – Всего лишь вывих.

Бурнестер улыбнулся Памеле:

– Видите, мисс Лейтон. Мне повезло.

– Повезло попасть под машину? – удивился врач.

– Да нет. Повезло, что я себе все кости не переломал.

Мэттью принялся накладывать повязку, и рыбак рассказал ему, что Памела собралась к Скартел Коннорс. Врач тоже не пришел в восторг от этой идеи.

– После смерти Джона Коннорса она изменилась, – заметил он.

– А когда умер ее муж? – спросила Памела.

– Три года назад.

– От кровоизлияния в мозг?

– Верно, – врач удивленно посмотрел на девушку. – А вы откуда знаете?

– Мистер Мастерсон рассказал мне об этом.

– Да, Джон Коннорс умер от кровоизлияния в мозг.

– Сколько ему было?

– Пятьдесят два года.

– Еще довольно молодой…

– Молодой для апоплексического удара, вы думаете?

– Да.

– Удар может быть даже у младенца, мисс Лейтон. От этого никто не застрахован. Лопнет вена в голове – и все…

– А не могло так случиться, что его жена…

Доктор Мэттью поднял руку:

– Не будем строить предположений, мисс Лейтон. В деревне тогда чего только не говорили о смерти Джона, но все это не имело под собой никакой почвы. Скарлет не имела к смерти мужа ни малейшего отношения.

– Она любила его?

– Да нет. Но Джон хорошо обеспечивал ее. Теперь ей приходится нелегко, как говорят.

Памела твердо решила наняться к Скарлет в экономки, а уж там посмотреть, что да как. Девушка надеялась, что таким образом ей удастся выяснить, почему никто не задерживается у этой женщины надолго и куда пропала Маргарет.

После Памела отвезла Берта домой, а сама отправилась к дому Скарлет Коннорс.

* * *

Уже смеркалось, когда Памела наконец подъехала к дому Скарлет Коннорс. Похожий на замок дом – широкий, серый и мрачный – возвышался среди леса. Он действительно напоминал какое-то огромное чудовище и был слишком велик для двух живущих там людей.

Дом окружал запущенный сад с розами и морем высоких сорняков.

Молодая журналистка решительно вышла из машины. Чемоданы она оставила в багажнике. Со смешанными чувствами она подошла к обитой железом парадной двери. Уж не следят ли за ней? Она не могла отделаться от ощущения, что так оно и есть.

Девушка взялась за ручку звонка и потянула ее вниз. За дверью послышались шаги, и вскоре она открылась.

Перед Памелой стояла одетая во что-то темное женщина. Хотя ей было как минимум пятьдесят лет, на ее лице почти не было морщин. У нее были темные, выразительные глаза, излучавшие почти гипнотическую силу. Она держала спину прямо, была стройна и благородна. На тонкой шее женщина носила множество бус. Золотые браслеты зазвенели на ее руке, когда она протянула ее Памеле.

– Вы, вероятно, по моему объявлению? Меня зовут Скарлет Коннорс, а вас?

– Памела Лейтон.

Скарлет внимательно осмотрела девушку с головы до ног и удовлетворенно кивнула головой.

– Вы очень хороши собой. Вы внесете немного света в этот невеселый дом. Заходите внутрь, – попросила она.

– Мой багаж в машине.

– Тогда заберите его.

Памела вернулась к машине, вынула чемоданы из багажника и направилась к дому. Скарлет затворила дверь.

– Вы, наверное, устали с дороги. Откуда вы приехали?

– Из Лондона.

– Лондон… – повторила женщина и закатила глаза. – Господи, как давно я там не была! Боюсь, теперь буду чувствовать себя неловко в большом городе.

Стены салона были покрыты панелями из ореха. Комната была обставлена тяжелой старинной мебелью, но казалась по-своему уютной.

– Надеюсь, вы выпьете со мной за встречу? – спросила женщина.

«И почему с ней никто не может поладить? – думала Памела. – Ведь она сама любезность».

Скарлет наполнила два хрустальных бокала красным вином и протянула один из них Памеле.

– Приветствую вас в моем доме, Памела, – произнесла она с улыбкой. – Я ведь могу называть вас просто Памела?

– Конечно, миссис Коннорс.

Они выпили. Вино было превосходным.

– У вас нет семьи? – спросила Скарлет. – Такое требование было в моем объявлении. Никаких родственников. Видите ли, у меня печальный опыт с семейными девушками.

– Это как раз мой случай, – солгала Памела. – Я живу одна.

– Теперь мой дом станет и вашим, – сказала женщина. – Согласна, вначале он производит странное впечатление, но со временем к нему привыкаешь. Взять хотя бы меня. Я могла бы время от времени уезжать отсюда на пару недель. Но уехать совсем? Нет, это невозможно! Раньше, когда мой муж был жив, мы часто путешествовали, но всегда с радостью возвращались домой.

Скарлет рассказала Памеле о Джоне Коннорсе, и хотя девушке это уже было известно, она не стала перебивать хозяйку дома. Незаметно она огляделась. А где же племянник? Тот самый безвольный и трусливый молодой человек.

Тем временем Скарлет перешла к деловой части разговора. Сказала, сколько собирается платить Памеле, в чем будут состоять ее обязанности, сколько ей положено выходных. Скарлет даже упомянула, что через девять месяцев Памела будет иметь право на оплачиваемый отпуск.

«Девять месяцев, – подумала Памела. – Так надолго я тут не задержусь. Самое большее на месяц».

– Памела!

Девушка вздрогнула.

– Мне показалось, что вы совсем меня не слушаете, – сказала Скарлет с легким упреком.

– Нет, нет, что вы! Конечно, я вас слушаю, миссис Коннорс. Просто я немного задумалась…

– Я хотела узнать, есть ли у вас ко мне вопросы.

– Нет, пока нет.

– Отлично, тогда я покажу вам вашу комнату.

– Хорошо, – Памела поднялась и взяла чемоданы.

– Если у вас есть какие-нибудь рекомендации, то можете их сжечь, – сказала Скарлет по пути к лестнице. – Они меня не интересуют. Я всегда сама вижу, что девушка может, а что нет. А вся эта писанина гроша ломаного не стоит.

Памеле это было только на руку, потому что никаких рекомендаций у нее не было. Тем не менее она считала, что вполне справится с обязанностями экономки.

Комната, куда Скарлет привела Памелу, оказалась большой и уютно обставленной. Тут была даже ванная, в которую вела узкая дверь.

– Вот это ваши личные покои! – пошутила Скарлет. – Здесь вы можете отдыхать, когда в доме нечего делать. Вот увидите, работать у меня приятно.

Памела кивнула:

– Да, миссис Коннорс. Я тоже так думаю. Кажется, я сделала правильный выбор.

– Уверена, мы прекрасно поладим.

– Я постараюсь.

– Вы сможете спуститься вниз через сорок пять минут? В это время у нас ужин.

– Договорились!

– Сегодня его приготовлю я. Но с завтрашнего дня это будет вашей обязанностью.

– Я не дам вам поводов для жалоб, миссис Коннорс.

– Надеюсь на это.

Хозяйка удалилась, а Памела в задумчивости опустилась на широкую кровать. Она ожидала увидеть ужасную фурию, а Скарлет Коннорс оказалась мягкой, тактичной женщиной.

Почему о ней говорили такие ужасные вещи? У нее враги в Латри? Что имеют люди против нее? Она никому не сделала зла, живет в отдалении от других и наверняка не часто показывается в деревне.

Может, ей завидовали? Кажется, Скарлет – обеспеченная женщина, и это раздражает, например, Герберта Мастерсона? А что если он попробовал приударить за ней, а Скарлет дала ему от ворот поворот?

Девушка поднялась с постели и отправилась в душ. В халате, с полотенцем на голове она вернулась в комнату, села на кровать и открыла ящик ночного столика. Там лежала толстая книга в кожаном переплете с золотым тиснением. Памела взяла книгу в руки.

Это была Библия, которая принадлежала Маргарет Хатчинсон, – это выяснилось, как только Памела открыла книгу.

* * *

Полная ожиданий, Памела спустилась вниз. Увидит ли она, наконец, Эмерика Коннорса? Странное чувство охватило ее. Вдруг этот мрачный дом действительно хранит какую-то страшную тайну? Будет ли она способна разгадать эту загадку?

Перед высокой закрытой дверью в столовую она остановилась, затем постучала и вошла. Длинный обеденный стол был накрыт на троих.

Но в столовой никого не было. Памела услышала, что Скарлет что-то делает на кухне, отправилась туда и спросила, не нужно ли помочь.

– Эмерик уже в столовой? – спросила хозяйка дома. – О, я, кажется, ничего не рассказала вам о своем племяннике! Он очень чувствительный молодой человек. Немного не от мира сего. После смерти родителей он жил какое-то время в Кембридже. Но там пережил большую личную драму. С тех пор он о женщинах ничего слышать не хочет. Поэтому спрятался в моем доме. Здесь он обрел покой, который искал. Я оберегаю его от всего, насколько могу. Когда-нибудь он оправится. Но в настоящий момент еще нетвердо стоит на ногах. Я рада, что он живет со мной. Хотя я и нечасто его вижу, но все-таки знаю, что не одна в этом огромном доме.

– Его не было в столовой, – сказала Памела.

– Опаздывает, как всегда. Вечно он мечтает о чем-то и не следит за временем. Час, день, неделя… Для него это отвлеченные понятия. Держитесь от него по возможности подальше, Памела. Вы очень красивая девушка. Я не хочу, чтобы вы смутили его покой.

– Да у меня такого и в мыслях нет, миссис Коннорс.

– Тем лучше.

Памела глянула мимо Скарлет в окно. Там промелькнула какая-то тень. В следующий момент она подумала, что ее хватит удар – в окне вдруг появилось лицо жуткого человека!

Оно было широким и красным, нос прижимался к стеклу. Колючие глаза неотрывно смотрели на Памелу, на лице мужчины застыла такая дьявольская улыбка, что молодая женщина испугалась до смерти.

Она не могла не закричать. Дрожащей рукой указывая на окно, она хрипло завопила:

– Миссис Коннорс!

Женщина обернулась. Лицо не исчезло. Однако Скарлет совсем не испугалась. Судя по всему, картина была ей знакома.

Она вновь повернулась к девушке:

– Ах вы, бедняжка! Могу себе представить, что вы сейчас чувствуете! Этот ужасный, чужой дом, к которому вам еще предстоит привыкнуть. А теперь еще и этот человек – красивым его действительно не назовешь. Конечно, мне нужно было предостеречь вас заранее, хотя слово «предостеречь» в отношении этого человека неуместно. Он совершенно безопасен и даже мухи не обидит. За Арни Веста я готова поручиться чем угодно. Его ведь пожалеть нужно, он несчастный и абсолютно безобидный идиот. Он живет тут поблизости, в заброшенной хижине. Мне его жаль, поэтому время от времени я даю ему какую-нибудь работу, и если ему хочется есть, то он знает, что я его всегда покормлю. Люди в Латри сторонятся его. Когда они его видят, то крестятся, будто видят черта. Многие бьют его. Он влачит жалкое существование. Если бы не я, то он наверняка бы погиб. Такой грех взять на душу я не могу, и пока я жива, мой дом будет для него открыт.

Памела удивленно глянула на женщину.

– Почему вы так смотрите на меня? – спросила Скарлет с усмешкой. – Кого вы ожидали тут встретить? Ведьму?

Памела смущенно улыбнулась:

– Ну что вы, миссис Коннорс. Почему вы так подумали?

– Уверена, в Латри вам рассказали обо мне разные ужасы. Вы, правда, не упоминали об этом, но когда я открыла вам дверь, то по вашему напряженному лицу поняла, что вы ожидали увидеть перед собой отвратительную мегеру. И вы до сих пор не знаете, как вести себя со мной. Можно ли мне доверять? Или лучше поверить тому, что говорят люди в Латри? Но вдруг вы увидели, что у меня доброе сердце, и теперь вы в недоумении. Разве не так?

– О, миссис Коннорс, я…

– Ах, можете не оправдываться! Поставьте на стол еще один прибор. Арни будет есть вместе с нами. Надеюсь, вы не против.

– Я всего лишь ваша экономка, миссис Коннорс. Тут все решаете вы.

Женщина покачала головой:

– Ошибаетесь, моя дорогая. Опять ошибаетесь. Вы получаете от меня деньги только за работу. Это не означает, что я автоматически покупаю ваши мысли. Вы можете и дальше думать так, как вам угодно, и честно высказывать мне свое мнение. Я не обидчива, а вы не моя рабыня. Я не ожидаю от вас собачьей преданности. Послушание – да! В конце концов, то, что я приказываю, должно быть выполнено. Я ожидаю от вас уважения, и вы вправе того же ожидать от меня. Вы меня поняли?

– Да, миссис Коннорс.

– Тогда ступайте и поставьте на стол еще один прибор.

Скарлет показала Памеле, где стоит посуда, и та принялась за дело, не уставая удивляться этой необычной женщине.

«Она не такая, какой видят ее жители Латри, – вновь констатировала Памела. – Она совершенно другой человек – сердечный и отзывчивый».

* * *

Они сидели за столом. Никто не говорил ни слова. Арни Вест громко чавкал, ел в основном руками – на ужин была баранья нога, – тупо уставившись прямо перед собой.

Он был настолько омерзителен, что Памела старалась на него не смотреть. Несчастный идиот внушал ей страх, и не верилось, что он безобиден.

Но тем прекраснее показался ей Эмерик Коннорс. Когда она увидела его впервые, что-то шевельнулось в ее сердце. Этот красивый молодой человек задел в ее душе какую-то струну, о существовании которой она до сих пор не догадывалась.

Латри… Унылая, нагоняющая смертную тоску деревня.

Дом… Страшный замок с привидениями среди мрачного леса.

И вдруг этот стройный, чувствительный молодой человек с мечтательными глазами, густыми темными волосами и тонкими пальцами, которые, как казалось, могут быть неописуемо нежны.

Он не вписывался в окружающую обстановку, так же как и его тетя, но все же жил в таком уединении. Памела никогда бы не подумала, что встретит подобного человека с такой глуши.

В нем было то, чего, например, был совершенно лишен Джереми, – невероятное обаяние. Возможно, это объяснялось тем, что он казался скромным и ранимым. Совершенно не таким, каким стараются выглядеть мужчины. Он был в высшей степени эмоциональным человеком, чьи чувства были страшно оскорблены, и теперь он боялся, что подобное случится с ним вновь.

«Я никогда не сделаю тебе больно, Эмерик, – думала с нежностью Памела. – Я просто не смогу. Ты мужчина, которому нужно много любви. Ты – уникум, Эмерик Коннорс. Ты это знаешь? Бриллиант среди множества ординарных людей. Ты спрятался от них в этой глуши. Но я все равно тебя нашла. О, как же я благодарна Джереми, ведь именно из-за него я взяла этот отпуск! Как я счастлива, что приехала сюда, потому что с сегодняшнего дня буду спать под одной крышей с тобой, дышать с тобой одним воздухом, есть в одной столовой… С тобой… Рядом с тобой… Ты, правда, всегда опускаешь глаза, когда наши взгляды встречаются, но рано или поздно ты посмотришь на меня, осознаешь мое присутствие, почувствуешь доверие ко мне».

Арни опять чавкнул, и Эмерик с отвращением глянул на него.

«Тебе неприятно, ты боишься, что чавканье Арни может раздражать меня. Знаешь что, любимый? Я его не слышу, совершенно. Я не слышу ничего, кроме сильного биения моего сердца, тоскующего по тебе».

Памела смотрела на Эмерика при каждой возможности. Вскоре она уже знала каждую черточку его лица. Она могла закрыть глаза, но его облик не исчез бы.

Не заметила ли Скарлет, что ее племянник, сам того не желая, разжег в новой экономке огонь страсти? Памела коротко глянула на хозяйку.

Казалось, что Скарлет не заметила той бури, которая бушевала в груди девушки.

– Вкусно, Арни? – спросила Скарлет.

Идиот изобразил на своей измазанной жиром физиономии широкую улыбку:

– Да, миссис Коннорс. Даже очень. Такой вкусноты я уже давно не ел.

– Ешь, сколько хочешь. Потом я еще дам тебе немного с собой.

– Вы так добры ко мне, миссис Коннорс. Вы одна так хорошо относитесь ко мне. Другие бьют меня… А вы всегда меня кормите. Если у вас опять будет для меня работа, то только скажите. Арни будет тут как тут, миссис Коннорс.

– Пока для тебя ничего нет, – ответила женщина. – Если будет, я дам тебе знать.

– Всегда к вашим услугам, миссис Коннорс. Кто добрый с Арни, с теми и Арни добрый.

– Я знаю, Арни, – улыбнулась Скарлет. – Ты верная и благодарная душа, Арни.

– Да, очень благодарная.

Скарлет обратилась к племяннику:

– Что ты делал сегодня целый день, Эмерик?

– Читал, тетя Скарлет.

– Все читаешь и читаешь. Ты прямо-таки ушел с головой в свои книги.

– Что в этом плохого?

– Почему бы тебе не сходить куда-нибудь? В лесу буквально оживаешь! Завтра утром я хочу пройтись немного, и ты пойдешь со мной.

– Хорошо, тетя Скарлет, как скажешь.

Памела украдкой посмотрела на него. Уж не боится ли он тетки? Или он так любит ее и поэтому не перечит?

Памела охотно побыла бы с ним наедине. Но, скорее всего, он будет избегать близости с ней, сначала ему нужно привыкнуть к ней. Может быть, он немного боится ее красоты.

Говорят, что красивая женщина никогда ни принадлежит кому-нибудь одному. Но Памела была готова доказать, что в ее случае это не так. Если она честно и страстно полюбит мужчину, то на других и не взглянет.

И пусть другие мужчины увиваются за ней, она и не посмотрит в их сторону. А вот Эмерику достаточно просто захотеть…

* * *

Латри уже больше не казался Памеле местом, где обитают привидения. Она познакомилась с некоторыми его обитателями. Например, с Гербертом Мастерсоном, доктором Фредом Мэттью, Бертом Бурнестером.

Все эти мужчины плохо отзывались о Скарлет Коннорс. Интересно, почему? А вот Памела была знакомством со Скарлет приятно удивлена.

Ей нравилось жить в этом старом доме, похожем на замок. Конечно, прежде всего это объяснялось присутствием в нем Эмерика, который понятия не имел о чувствах Памелы. Девушка работала у Коннорсов уже два дня, но Эмерик все еще практически не замечал ее. Белокурой экономке казалось, что она – что-то вроде мебели, которую Эмерик обходит, чтобы не удариться.

Пока он воспринимал ее только так. И не более. Будет нелегко выманить этого пугливого, замкнутого в себе мужчину из его раковины.

«Интересно, кем была та женщина в Кембридже? – спрашивала себя Памела, направляясь на машине в Латри. – Та, которая причинила Эмерику такую огромную боль, что теперь он боится влюбиться вновь? Насколько глубока была нанесенная ему рана? Она уже хотя бы начала затягиваться? Или на душе остался безобразный шрам?

Ах, Эмерик, если бы только я смогла помочь тебе! Возьми себе в руки, прекрасный принц! Не печалься! Окунись опять в жизнь, не дай ей пройти мимо! Действуй! И полюби вновь! Полюби меня!»

Памела отправилась в деревню по поручению Скарлет. Хозяйка дала ей список того, что нужно купить, и попросила также зайти на почту и забрать корреспонденцию. Памеле это было на руку – ей не терпелось позвонить домой.

Кроме того, она решила воспользоваться случаем и проведать Берта Бурнестера. Старик просиял от радости, увидев ее, и засуетился, прыгая на перевязанной ноге.

– Потише, потише, мистер Бурнестер! Чего доброго, сломаете и вторую лодыжку, – засмеялась Памела.

– Ничего! Подкину работенку доктору Мэттью, этому старому лентяю. Он только обрадуется, получив возможность опять покрутить мои кости. Между нами, он настоящий садист. Вы видели, какую радость он испытал, когда делал мне больно?

– Ну как вы можете так говорить? Он же помог вам.

– Он до тех пор крутил мою лодыжку, пока я не закричал. Это музыка для его ушей!

– Вы несправедливы. Вместо того чтобы быть благодарным…

– Да пошутил я! – сказал старик и указал Памеле на стул. – Садитесь, пожалуйста, мисс Лейтон, куда хотите.

– У меня не так много времени.

– Если приходит гость и не садится, то, как говорят, он унесет из дома сон. Вы хотите, чтобы я по ночам глаз не смыкал? И вам не будет стыдно?

Памела присела с улыбкой:

– Но только на десять минут, потом мне правда нужно идти.

Берт кивнул и нахмурил брови:

– Хорошо, хорошо, десять минут. На большее старый Берт Бурнестер рассчитывать не может. Вот если бы я был молодым симпатичным парнем, все было бы по-другому. Тогда бы вы остались подольше. А вот с таким старым хрычом, как я…

– Еще одно нехорошее слово, и я уйду! – заявила Памела с наигранной серьезностью.

– Молчу, молчу! Могу я вам что-нибудь предложить?

– Нет, спасибо. Расскажите лучше, как поживает ваша лодыжка?

– Ну, сами видите – уже могу бегать с зайцами наперегонки. Скоро опять отправлюсь на охоту на этого подлого сома. Ну, вы знаете, о чем я. Долго он меня дурачить не будет.

Памела рассмеялась:

– Желаю вам поймать его как можно скорее, чтобы ваша душа наконец-то упокоилась.

– Это пожелание наверняка скоро сбудется, я чувствую это. Ну а теперь расскажите, как вам понравилось логово Скарлет?

– Я начинаю привыкать к этому неприветливому дому.

– Не может быть! – изумился Бурнестер. – Вы, наверное, очень храбрая девушка.

– Не храбрее других…

– Что-нибудь необъяснимое уже произошло в этом доме?

– А вы сами хоть раз были там внутри?

– Боже сохрани! Конечно нет!

– Почему же вы говорите такие глупости, мистер Бурнестер?

– Да довольно снаружи на него посмотреть, чтобы понять, что внутри дело нечисто.

– Просто смешно! Дом как дом!

– Вы правда в это верите или притворяетесь?

– Кто притворяется? – спросила Памела, начиная раздражаться.

– Все – Скарлет, Эмерик, дом… Все.

– Вам Коннорсы сделали что-нибудь плохое?

– Нет, вообще-то нет.

– Что значит «вообще-то»? Да или нет?

– Ну, нет.

– Почему же вы так плохо говорите о них?

– Все так говорят.

– Но почему?

– На то есть причина. Поверьте мне, есть причина, мисс Лейтон.

Памела поднялась, настроение у нее испортилось. Она не хотела больше слушать разные глупости. Пожелав старику скорейшего выздоровления, она распрощалась.

– Буду рад, если вы как-нибудь опять ко мне заглянете, – сказал он в дверях.

– Посмотрим, – ответила она примирительно, – но я больше не хочу говорить с вами о доме, Скарлет или Эмерике Коннорсе.

– Найдем другую тему. Вы рассердились на меня, мисс Лейтон?

– Нет, – покачала головой Памела. – Нет, мистер Бурнестер. Но я бы была благодарна вам, если бы вы изменили свое предвзятое мнение о Коннорсах.

Выйдя от Бурнестера, Памела отправилась в магазин и купила все, что написала ей Скарлет. Затем пошла на почту. В дверях она столкнулась с Гербертом Мастерсоном.

– Мисс Лейтон! Какой приятный сюрприз! Рад вновь вас видеть. Надеюсь, вы живы-здоровы.

– Да, спасибо, мистер Мастерсон.

– И все в порядке?

– В полнейшем, – ответила она и посмотрела ему прямо в глаза. Она знала, что он имеет в виду, задавая этот вопрос.

– Как вас приняла Скарлет?

– Очень любезно, почти сердечно.

– Странно…

– Что в этом странного? Мне, честно говоря, жаль эту женщину, мистер Мастерсон.

Он поднял брови и удивленно на нее посмотрел:

– С чего это вдруг?

– Потому что, судя по всему, никто в Латри о ней доброго слова не скажет, и о ее племяннике тоже.

– И это при том, что оба они милейшие люди, так? – криво усмехнулся Мастерсон.

– Вот именно. И не понимаю, почему вы говорите об этом в таком саркастическом тоне. Я не могу пожаловаться ни на миссис Коннорс, ни на ее племянника.

– Все впереди. Однако время обеденное. Можно пригласить вас пообедать?

– К сожалению, у меня нет времени.

– Мы бы могли поподробнее поговорить о Скарлет.

– Как-нибудь в другой раз. Знаете, что я думаю? Что вы совсем не знаете Скарлет. И никто тут ничего не знает об этой женщине. Все только повторяют то, что говорят другие, да еще и добавляют кое-что от себя. Я спрашивала себя, почему она так редко ездит в Латри. Теперь понимаю. И правильно делает, что не ездит, потому что ее тут не хотят видеть.

– Смотрите, не ошибитесь в Скарлет! – предупредил Мастерсон, затем любезно поклонился Памеле, выразив при этом надежду на скорую встречу, и удалился.

Девушка с раздражением посмотрела ему вслед. Она чувствовала, что нравится Мастерсону, но с его отношением к Скарлет и ее племяннику он вряд ли добьется расположения Памелы. Больше всего ее раздражало, что он плохо думал об Эмерике.

Эмерик был для нее святым. Мучеником, пожертвовавшим собой из-за любви. Памеле вспомнилась сказка о Спящей красавице и принце, разбудившем ее поцелуем. Здесь будет наоборот. Памела пробудит Эмерика к новой жизни.

Памела вошла в здание почты, нашла телефонную будку и позвонила домой.

Трубку сняла Дебби:

– Ну, любимица богов, как у тебя дела?

– Чудесно! Как дела дома?

– Если хочешь знать, не звонил ли больше тот извращенец, то нет, не звонил. А вот Джереми звонил дважды. Мне его прямо жалко, бедняжку. Он вне себя от горя. Господи, ну почему я не его тип? Я бы тут же взяла его. Но, к сожалению, Дебби Хокинс – ничей тип.

– Ну зачем ты так говоришь, Дебби?

– Я всего лишь палочка-выручалочка для коротких интрижек женатых мужчин. А вот большая любовь обходит меня стороной.

– Но говорят же, на каждый горшок найдется своя крышка.

– Моя крышка, как видно, потерялась, – вздохнула Дебби. – Ой, с чего это вдруг мне вздумалось нагружать тебя своими проблемами, – сказала она бодрым голосом. – Ты наверняка хочешь поговорить с Джулией.

– Она где-нибудь поблизости?

– Сидит рядом, и если я сейчас же не передам ей трубку, то она вырвет ее у меня силой. Поэтому пока! Была счастлива услышать твой голос.

На другом конце провода Дебби передала трубку Джулии.

– Привет, маленькая сыщица! – услышала Памела голос сестры. – Как продвигаются расследования?

– Держись крепче, Джулия!

– Что случилось?

– Я теперь работаю на месте Маргарет.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что устроилась экономкой к Скарлет Коннорс?

– Именно!

– Ради чего ты это сделала? Ты же уехала в отпуск, хотела отдохнуть.

– Можно отдыхать, сменив род деятельности.

– То есть Маргарет больше у этой женщины не работает. Ты узнала, где она теперь?

– Нет, еще не удалось.

– Ну, тогда ты не знаешь, почему она не дает о себе знать так долго.

– Я это узнаю, Джулия.

– У тебя голос такой… такой…

– Какой? – рассмеялась Памела.

– Такой бодрый, даже счастливый, – сказала Джулия.

– Да, Джулия, я счастлива! Держись еще раз и покрепче, сестричка. Сейчас ты узнаешь такое, что упадешь в обморок. Я влюбилась! По уши! Не могу описать, какое это божественное чувство! Такого я еще не испытывала никогда. Я парю над землей. Я летаю, Джулия. У меня больше нет проблем. Все стало неважным. Ты, конечно, не в счет. Ты в моей жизни всегда будешь занимать особое положение. Ах, Джулия, я готова обнять весь свет и задушить его в объятиях.

– Твоя радость немного пугает меня, – заметила сестра.

– Пусть не пугает! Это что-то неземное! Самое прекрасное и большое, что может произойти в жизни женщины… Любовь – бесконечная и глубокая, как море. Бушующая, как ураган, все сносящий на своем пути. Он унес меня в другой мир, в мир вечного блаженства. Вот оттуда я тебе и звоню. Не из Латри, этой забытой богом дыры, которой и на карте-то нет. Мой звонок оттуда, с седьмого неба.

Джулия смеялась от души:

– Памела, ты помешалась!

– Так оно и есть! И очень рада находиться в этом сладком безумии!

– Но только, дорогая, будь осторожна! В такой ситуации легко наделать глупостей.

– Я готова к любым глупостям и ни о чем не пожалею. Все совершенно по-другому, чем раньше. Не знаю, поймешь ли ты меня? Есть мужчины, с которыми знакомишься, находишь их сначала всего лишь симпатичными, а затем из этой симпатии вырастает нежное растеньице, называемое любовью. Но сейчас я не об этом. Я имею в виду что-то вроде события века, удара молнии среди ясного неба. Ты и не думаешь влюбляться. Но это случается, притом с такой силой, что ты не можешь этому сопротивляться. Это валит тебя с ног, Джулия, ты лежишь на земле, и ты счастлива, потому что среди сотен тысяч людей это случилось именно с тобой. Какое это счастье! Огромное, будоражащее счастье, которому другие могут только удивляться и завидовать. Амур выбрал тебя и поразил своей стрелой твое маленькое сердце. Ты умираешь, но продолжаешь жить дальше. Ты уже не тот человек, которым был раньше. А кто-то совершенно другой. Избранница бога любви. Что скажешь, Джулия?

– Я… я не знаю, что и сказать, Памела. По мне как будто каток проехал…

– И ты раздавлена в лепешку! – рассмеялась Памела.

– Вот именно. Не знаю, печалиться мне или радоваться за тебя?

– Конечно, радуйся, Джулия! Для печали нет никаких причин.

– Кто же этот мужчина, который тебя околдовал? Ты встретилась с ним в Латри?

– Не совсем в Латри, а в доме Скарлет. Это Эмерик Коннорс, племянник хозяйки. Мечтательный Аполлон. Красив, как бог! Печальный, меланхоличный, одинокий.

– А он к тебе испытывает такую же всепоглощающую страсть?

Памела замолчала на мгновение.

– Алло, Памела? Ты еще здесь?

– Здесь, Джулия, – ответила сестра слегка приглушенным голосом.

– Правильно ли я понимаю, что мужчина, который затмил для тебя Джереми и всех остальных, тебя не любит? То есть эту большую, сумасшедшую любовь испытываешь только ты? Детка, тогда немедленно уезжай из Латри, иначе ты провалишься в глубокую яму под названием «отчаяние»!

– Я не могу уехать, Джулия. Я должна завоевать этого мужчину, иначе до конца своих дней буду жить неполной жизнью. Если бы ты только его видела, то поняла бы, что он за человек…

– Но если он не хочет тебя знать, Памела! – воскликнула Джулия. – Может быть, у него есть другая…

– Точно нет.

– Ты в этом уверена?

– Он не хочет знать не только меня, но и вообще всех женщин. Он пережил ужасную драму. Его сердце разбито, но я соединю осколки. Это большая работа, и я не боюсь ее. Я знаю, что справлюсь. Буду действовать терпеливо и осторожно, с пониманием и нежностью. Сейчас он ходит, как во сне. Но когда он проснется, он увидит любовь в моих глазах, искра от нее попадет в него, и он запылает такой же страстью, что и я.

– А как же быть с Маргарет? Думаешь, у тебя найдется время для того, чтобы узнать, куда она пропала?

– Конечно! Не беспокойся, я не забыла, зачем приехала в Латри.

– Ну что тогда еще тебе сказать?

– Скажи, что ты рада за меня, Джулия.

– Я бы с удовольствием, но стоит ли радоваться безответной любви?

– Вот увидишь, у меня все получится. И очень скоро. Ты пожелаешь мне счастья?

– Всего счастья, что только есть в этом мире! – ответила Джулия. – Позвони опять, как только сможешь. Я хочу быть в курсе всего, чем ты живешь.

– Конечно, позвоню, – обещала Памела.

– Обнимаю тебя, дорогая.

– Я тебя тоже, – ответила Памела и повесила трубку.

* * *

Во второй половине дня Памела решила осмотреть окрестности. Погруженная в мысли, она брела по темному лесу. Даже днем в этом густом лесу было темно. Странные звуки доносились отовсюду, страшно трещали деревья. Шорох листвы подчас напоминал шепот привидений.

Памела шла по тропе. Вдруг совершенно неожиданно она оказалась перед полусгнившей хижиной. Это могло быть только жилище Арни Веста. Этот странный человек был единственным, кого она еще боялась.

Хотя Скарлет и сказала, что несчастный совершенно безобиден, Памела считала, что его поведение предсказать невозможно, что нельзя полагаться на больной рассудок. Никто не мог знать, что взбредет в голову Арни в следующую минуту. Разве не опасно доверять такому человеку, как он? Не вела ли себя миссис Коннорс легкомысленно с ним?

Ведь Арни мог по какой-то причине стать агрессивным, и если не заметить это вовремя, то это может привести к ужасной катастрофе.

Умалишенные совершают подчас ужасающие поступки, и потом их даже нельзя привлечь за это к ответственности…

Дверь в хижину была открыта и медленно качалась от ветра. Интересно, Арни дома? Он в хижине? Стоит ли заглянуть внутрь? Не будет ли это опасно? Но если Памела сейчас повернет назад и Арни это заметит, то что он подумает о ней?

Она глубоко вздохнула и решительно двинулась к двери. Подойдя ближе, она постучала по деревянной стене и глянула в темное жилище безумца.

– Есть кто дома? – крикнула она и попыталась придать голосу беззаботную нотку. – Можно зайти?

Ответа не последовало.

– Арни, вы здесь? – спросила еще раз Памела.

Из хижины не раздалось ни звука, и врожденное любопытство заставило Памелу войти внутрь. Тяжелый, затхлый запах ударил ей в нос. Девушка была потрясена, что человек – а ведь Арни был человеком – может жить в таких условиях.

Разве не лучше было бы ему в клинике? Там бы о нем заботились, его матрац был бы накрыт чистой белой простыней, ему никогда не пришлось бы голодать.

Только от свободы ему пришлось бы отказаться. Но разве это такая уж большая жертва? Разве подобный обмен не принес бы ему больше преимуществ, чем потерь? Преимуществ, которые он купил бы, отказавшись от свободы? На что она ему, собственно, нужна? Ни для чего. Жители Латри его бьют, он зависит от подачек Скарлет Коннорс. Разве это жизнь? Не лучше ли было бы отказаться от нее?

Позади Памелы раздался шум. Она мгновенно оглянулась. В дверях стоял Арни. Его тело почти полностью закрыло дверной проем. От этого в и так едва освещенной хижине стало еще темнее.

Памела почувствовала себя неуютно, смутилась и занервничала.

Страх сковал ее сердце. Было неприятно находиться с Арни наедине. На его красном лице возникла глупая улыбка.

– Привет, Арни, – вежливо поздоровалась с ним девушка. Ее голос звучал хрипло.

– Мисс Лейтон.

Она кивнула:

– Да. Вот решила посмотреть на ваш дом. Надеюсь, вы не против.

– Мисс Памела Лейтон…

– Но я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать.

– Останьтесь, – потребовал Арни.

Девушка сложила ладони:

– Я бы с огромным удовольствием, но у меня масса работы. Если я не сделаю ее до вечера, миссис Коннорс будет меня ругать. Вам же этого не хочется, так ведь?

– Миссис Коннорс.

– Милая женщина, не правда ли?

– Да, миссис Коннорс добрая. Поэтому я ей и помогаю, когда нужно. Наверное, скоро я опять что-нибудь для нее сделаю.

– Наверняка, – ответила Памела. – Уверена, что она о вас помнит.

– А потом она вкусно накормит меня.

– Конечно!

– И даст джин.

– Да, и джин тоже.

– Я могу его пить, сколько захочу. Это плата за работу.

Памелу удивило, что Скарлет дает этому человеку спиртное, но решила оставить эту мысль при себе. Говорить Арни, что она думает по этому поводу, было бессмысленно. Тем самым она, наверное, огорчила бы его, он бы мог разозлиться.

Памела собралась духом и подошла к могучему, как медведь, мужчине:

– А сейчас мне хотелось бы уйти, можно? – спросила она его. Ее нервы были напряжены до предела.

Безумцу было достаточно только вытянуть руку, чтобы схватить ее и прижать к себе… Кричать в этом случае не имело никакого смысла. Вокруг не было ни одной живой души, помочь было некому.

– Останьтесь! – пробурчал Арни. Он уставился ей прямо в глаза.

– Я же вам сказала, в доме миссис Коннорс меня ждет работа.

– Она вам тоже дает джин?

– Ну… да, дает. Но весь его я не выпиваю.

– Почему?

Памела натянуто улыбнулась:

– Потому что для меня его слишком много. Если вы меня сейчас выпустите, я принесу вам, что у меня осталось.

Арни тут же освободил проход. Памела облегченно вздохнула. И прежде чем он вновь успел загородить ей путь, она выскользнула наружу. У нее перехватило дыхание. Этот Арни Вест кого хочешь испугает до смерти.

– Я буду ждать, – сказал он ей вслед.

Памела кивнула, хотя и знала, что никакого джина она ему приносить не будет. Вскоре он забудет о ее обещании, решила она.

Девушка устремилась прочь. Лишь один раз она оглянулась. Арни сидел по-турецки перед хижиной и бросал камешки в кусты. Казалось, что это занятие увлекло его. Памела подумала, что он уже забыл о ее обещании. Ну а она больше никогда не зайдет в его хижину.

На этот раз ей повезло. Больше она судьбу искушать не будет.

Подойдя к дому Коннорсов, она увидела Эмерика. Молодой человек сидел на стволе дерева, упавшего на землю. Он подтянул ноги к груди и сидел, обняв их руками и положив подбородок на колени. В полной задумчивости он смотрел прямо перед собой.

«Он ушел в себя, – с любовью подумала Памела и остановилась. – Можно ли мне подойти к нему и нарушить его покой? Не обидится ли он на меня?

Каких странных людей я повстречала здесь: Арни Веста, идиота, Скарлет Коннорс, женщину, о которой все отзываются плохо, Эмерика Коннорса, удалившегося от мира, постоянно погруженного в грезы молодого человека с разбитым сердцем, всегда печального, потерявшего вкус к жизни.

Я могу вернуть тебе радость жизни, Эмерик! Но только посмотри на меня! Хотя бы раз! А если я тебе понравлюсь… то и чаще. Полюби меня, Эмерик Коннорс! Прошу тебя. Умоляю! Возьми тот дар, который я готова тебе преподнести, и отплати мне тем же…»

Вдруг молодой человек вздрогнул и вскинул голову. Он посмотрел в сторону Памелы и, увидев ее, спрыгнул со ствола и бросился бежать.

Да, это было настоящее бегство…

* * *

Конечно, его реакция расстроила Памелу. Любовные импульсы, которые она посылала Эмерику, уходили в пустоту. Даже когда они сидели за одним столом, он ее не видел.

В доме он старался не попадаться ей на глаза. Однажды она поднималась по лестнице. Он появился наверху, но, увидев ее, развернулся и ушел в свою комнату.

«Он меня боится, – решила Памела. – И я не знаю, как убрать этот страх. В тех редких ситуациях, когда мы оказываемся рядом, я веду себя с ним очень дружелюбно. Хочу, чтобы он почувствовал, как нравится мне. Однако он отделывается односложными ответами и старается как можно быстрее уйти».

Два дня спустя Эмерик опять сидел на том же упавшем дереве. Вероятно, это было его любимым местом. Он вновь испугался, увидев Памелу, но на этот раз остался сидеть.

Было видно, что он заставляет себя не убежать. Напряженный, готовый к отпору, он сидел и смотрел на приближающуюся к нему молодую женщину.

«Уже прогресс! – поздравила себя Памела. – Он не убежал и начинает ко мне привыкать. Продолжай в том же духе, Эмерик! Ты же не сможешь все время убегать от меня, потому что я буду везде. Разве ты не заметил, что устраиваю так, чтобы всегда быть поблизости от тебя?»

Памела изобразила на лице приветливую, теплую улыбку и направилась к молодому человеку.

Казалось, что все его тело вибрирует изнутри. Может, он остался, чтобы доказать самому себе, что он не трус?

Почему он терпит? Уж не устроил ли он сам себе экзамен, который непременно хотел выдержать? Вдруг он решил таким образом вылечить себя?

Памела показала рукой на место рядом с ним и спросила:

– Можно присесть?

– Разумеется.

– Какое чудесное местечко!

– Да, это так.

– Тут хорошо мечтать.

– Мне здесь хорошо.

Памела втянула в себя воздух:

– Мне тоже. Этот покой, чудесный воздух… Кажется, что природа тебя обнимает и защищает. Здесь с тобой ничего не может случиться.

Он посмотрел на нее с удивлением.

– Я испытываю те же самые чувства, – сказал он, его голос уже не дрожал, а звучал спокойно и уверенно.

– Правда? – она нежно посмотрела на него. – Тогда, похоже, что мы родственные души.

Он опустил глаза:

– Представляю, что вы обо мне думаете…

– Только самое хорошее.

– Я все время избегаю вас. Я почти не говорю с вами, стараюсь видеться с вами как можно реже.

– Да, я всего лишь экономка вашей тети.

– Дело не в этом, – быстро возразил он.

– Ну, тогда… я вам просто не нравлюсь.

– О нет! Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.

– Ну, тогда, может быть, я вам несимпатична?

– Ну что вы! Вы нравитесь мне, Памела. Даже очень… Но вообще-то…

– Что, Эмерик?

– Вы нравитесь мне слишком сильно.

«О, Эмерик, как чудесно, что ты это сказал! – подумала Памела. – Посмотри мне в глаза, и ты увидишь, какой счастливой сделали меня эти слова! Конец безответной любви! Обними и поцелуй меня! Поцелуй меня, и все будет с нами хорошо! Держась за руки, мы войдем в мир любви, который откроет перед нами все свои тайны. Осталось сделать всего один маленький шаг, Эмерик… Сделай его!»

– Разве плохо, когда кто-то очень сильно нравится? – спросила она мягко.

– Я живу в доме тети, чтобы избегать подобных эмоций.

Памела кивнула:

– Хотите забыть Кембридж?

Эмерик испуганно посмотрел на нее:

– Тетя Скарлет рассказала вам об этом?

– Я знаю только, что там вас постигло жестокое разочарование. Вы решили жить уединенно, чтобы затянулись ваши душевные раны. Жизнь может быть такой жестокой и несправедливой.

Молодой человек с изумлением смотрел на нее.

– Вас, наверное, удивляет, что я вас понимаю, – сказала Памела. – Вы думали, что я бесчувственное, бездушное существо? Женщина-вамп, которой вам следовало опасаться? Неужели вы так плохо разбираетесь в людях?

– Если бы я в них лучше разбирался, я мог бы многого избежать…

– С тех пор, как с вами это случилось в Кембридже, вы в каждой женщине видите врага?

– Что-то в этом роде, – признался он.

– На земле живут несколько миллиардов людей. Неужели вы серьезно думаете, что все они одинаковы?

Вдруг Эмерик неожиданно встал:

– Мне нужно идти.

– Вот, вы опять убегаете.

– У меня дела.

– От себя, от своих чувств убежать нельзя, Эмерик! Они всегда с вами. Даже на самой далекой звезде вы не избавитесь от них.

Он не сказал ни слова в ответ. Между ними опять появился невидимый занавес, который Памеле удалось лишь слегка приподнять. Эмерик удалился в свою комнату, и она увидела его вновь лишь за ужином.

На следующий день Скарлет опять послала Памелу в Латри. Конечно, она воспользовалась этой возможностью, чтобы позвонить домой.

– Он постепенно оттаивает, – доложила она сестре. – О, Джулия, я так счастлива! Наконец он заметил, что нами владеют одни и те же чувства. Он начал говорить со мной о своих проблемах. Думаю, он стал доверять мне.

– А как же Маргарет? Что с ней? – осведомилась Джулия.

– К сожалению, мне пока не удалось ничего разузнать.

– У меня такое подозрение, что она тебя теперь вообще больше не интересует.

– Это неправда. Но не могу же я ни с того ни с сего вдруг заговорить с хозяйкой о Маргарет.

– Ты вполне могла бы завести с ней разговор о своей предшественнице, если бы захотела. Памела, я правда ужасно беспокоюсь о Маргарет, а у тебя только эта любовная история в голове. Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты, наконец, вспомнила, зачем, собственно, ты отправилась в Латри.

– Ты права, Джулия. Для меня Маргарет действительно отошла на второй план, но я исправлюсь.

Памела передала привет Дебби и закончила разговор. Затем она опять отправилась к Берту Бурнестеру, где с радостью обнаружила, что тот идет на поправку.

Она вышла из дома рыбака и увидела, что около машины ее поджидает Герберт Мастерсон.

– Я вот уже десять минут жду вас, – улыбнулся он. – Вы и сегодня дадите мне от ворот поворот?

– К сожалению, да.

– Каждый раз, когда я вас вижу, вы становитесь все красивее и красивее. Как вам это удается?

– Не знаю. Думаю, вы просто внушаете это себе.

– Похоже, вам нравится у Скарлет.

– Так оно и есть.

– И вы никогда не думаете о ваших предшественницах? С чего это вдруг они все исчезли неизвестно куда?

– Я не знаю, – ответила Памела.

Мастерсон серьезно на нее посмотрел:

– Мисс Лейтон, мне страшно за вас.

– Ваши страхи совершенно беспочвенны, можете мне поверить.

– Прекратите работать на Скарлет.

– А на что я буду жить?

– Я долго думал об этом… Я одинокий человек, веду свое хозяйство сам. Но не из экономии или жадности, а только потому, что до сих пор не мог себе представить, что эту работу может выполнять какая-то женщина. Но с тех пор, как познакомился с вами, я могу себе это представить. Уйдите от Скарлет и приходите ко мне, мисс Лейтон! Я буду платить вам больше, да и дом мой не такой большой, как у нее, так что работы у вас будет меньше.

– Каким бы привлекательным ни было ваше предложение, мистер Мастерсон, но я не могу его принять, – возразила Памела.

– Но почему? – расстроился мужчина. – Если вы боитесь, что я стану к вам приставать…

– Нет, дело не в этом.

– А в чем же?

– Я дала слово миссис Коннорс.

– Слово, данное коварной ведьме, можно спокойно нарушить. Оно ничего не стоит.

– Будьте любезны, мистер Мастерсон, никогда не говорите плохо о миссис Коннорс в моем присутствии. Всего хорошего.

Памела направилась к машине.

– Бегите из дома Скарлет Коннорс, пока не поздно, мисс Лейтон!

– Я больше не хочу это слышать. Вся деревня предвзято относится к Скарлет, мистер Мастерсон. Всем вам нужно задуматься, правильно ли поступать с этой женщиной так несправедливо.

Памела завела мотор.

Когда она уже тронулась с места, Герберт Мастерсон крикнул ей вслед:

– А вам никогда не приходило в голову, что ваши предшественницы стали жертвами преступления?

* * *

Конечно, думала Памела и об этом. Библия в прикроватном столике… Обнаружив ее, Памела тут же подумала, что Маргарет уже нет в живых.

Но кто ее мог убить?

Арни Вест! Невольно ей пришло на ум это имя. Безобидный Арни Вест. Набожный Арни Вест, живущий в полном одиночестве.

Кто знает, что ему могло прийти в голову, когда он оставался с женщиной наедине. Памела вспомнила, как испугалась, оказавшись с ним один на один в хижине.

Этот сумасшедший и мухи не обидит… Или это только утверждает Скарлет? Мог ли этот человек вдруг превратиться в опасного хищного зверя?

Возможно, что страсть к убийству просыпается в нем лишь время от времени. Совершенно неожиданно Скарлет знает об этом? Уж не покрывает ли она его? Не может же ее человеколюбие простираться так далеко!

Памела уже выехала из Латри и теперь медленно двигалась по разбитой лесной дороге. Вскоре она достигла места, где ей под колеса бросился Берт Бурнестер. И тут ей в голову пришла ужасная мысль, которой она сразу же устыдилась.

«Эмерик! – думала она, охваченная невероятным волнением. – В Кембридже он перенес тяжелую душевную травму. Не пострадала ли от этого его психика? Может быть, экономки вовсе и не убегали отсюда?

Что если Эмерик возненавидел всех женщин? Вдруг иногда его охватывала слепая ярость? На что он был тогда способен? Мог ли он в момент душевного возбуждения убить человека?

Не жил ли он именно поэтому у своей тетки, вдали от людей? Может, он и Кембридж покинул, чтобы спрятаться от полиции? Сколько девушек уже заплатили жизнями за его душевную драму?

Он все время убегает, когда видит меня. Возможно, он боится, что гнев опять им завладеет? И Маргарет мертва, потому что Эмерик убил ее?»

Памела не могла ехать дальше. На лбу ее выступили капли пота. Она остановила машину и в гневе тряхнула головой.

– Прекрати! Прекрати придумывать всякую ересь! – сказала она себе. – Ты что, спятила? Как мужчина, которого ты любишь всем сердцем, может быть убийцей? Как ты только могла такое предположить?

В смятении она взглянула на свои дрожащие руки.

– Прости меня, Эмерик, – прошептала она – Я не властна над своими мыслями. Это больше не повторится, обещаю. Ты чист и вне всяких подозрений. Тебя обидели, но ты не ответил злом на зло и не смог бы причинить зла невинному. Только не ты.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и опять тронуться в путь.

Эмерик – убийца! Эта мысль опять пришла ей в голову. Со злостью она отогнала ее от себя. Эмерик был для нее неземным существом, лишенным недостатков. Было абсурдом подозревать его в убийстве.

Кроме того… Кто сказал, что Маргарет нет в живых? Да, она ушла из дома Скарлет. По какой причине, Памела еще не знала. Но скорее всего, она уже работает в каком-то другом месте. Не исключено, что даже за границей. Возможно, именно поэтому она так долго не дает о себе знать.

– Да, – прошептала Памела. – Она за границей. За границей…

Войдя в дом, она постаралась прогнать из головы все ужасные мысли. Девушка даже разозлилась на Мастерсона, который натолкнул ее на мысль об убийствах. Это совершенно беспочвенное подозрение, оно высосано из пальца.

Два дня спустя Памела первой пришла к лежащему на земле дереву и села на него. С улыбкой она увидела, как Эмерик, засунув руки в карманы, шел по лесной тропинке. Голова его была опущена, он тихонько насвистывал какую-то мелодию.

Увидев Памелу, он резко остановился, но не повернул назад, а пошел к ней.

«И этот мужчина убийца? – возмущенно подумала Памела. – Этот прекрасный, обожаемый мной мужчина?»

На этот раз он кивнул на дерево и спросил:

– Можно присесть?

– Это же ваше место, – как бы извиняясь, ответила Памела. – Я просто сегодня пришла сюда раньше вас, но это было и остается вашим местом. Я никогда не займу его, и если хотите, я сейчас же уйду и освобожу его для вас.

Испугавшись, он коснулся ее руки, как бы желая задержать. Это прикосновение сладкой волной отозвалось во всем ее теле.

– Прошу вас, останьтесь.

– Разве вам не хочется побыть одному?

– Хочу, но вместе с вами.

«Неужели, он отбросил свою робость, – подумала Памела. – Преодолел самого себя? Решится ли он сделать шаг, который может свести нас вместе?»

Он не убрал своей ладони – она так и осталась лежать на ее руке – и бесконечно долго смотрел в ее глаза.

– Думаю, что жил неправильно… после Кембриджа. Я спрятался от всего прекрасного и закрыл свое сердце для людей. Но это было неверно. Долг каждого человека сделать свою жизнь как можно лучше. Тот, кого ударили, не должен лежать. Он должен встать и продолжать поиски счастья, смысла жизни, который есть у каждого человека. Хотя найти его и нелегко.

Памела взволнованно кивнула.

– Я вас так понимаю, Эмерик! – сказала она. – Думаю, никто не понимает вас лучше, чем я.

– Я тоже так считаю, – ответил он тихо. Его красивое лицо чуть-чуть дрожало от волнения. – Много ночей я пролежал без сна, боясь всего. Много дней я провел, отказываясь от всех радостей жизни. Я жил и был в то же время мертв, меня как будто не было. Я завис где-то между пространством и временем, и мне хотелось, чтобы кто-нибудь помог мне. Но никто не появлялся. Я был так одинок, так ужасно одинок.

– И так вы себя чувствуете до сих пор, Эмерик? – спросила Памела.

Он покачал головой:

– Нет, вдруг все изменилось. Я опять ощущаю биение сердца, слышу, как шумит кровь в моих жилах, ощущаю, что сердце у меня больше не болит… Я живу, и это чудо сделали вы!

Горячая волна радости обдала Памелу.

– Я? – спросила она, смущенно улыбаясь.

– Когда вы пришли в дом моей тетки, все для меня начало меняться. Я сам это не сразу заметил, но мое подсознание отреагировало на близость с вами. Какая-то сила – не могу объяснить, какая именно, – подняла меня на ноги. Сегодня, когда я думаю о Кембридже, мое сердце уже не ноет. Я преодолел свою травму, и это прекрасно. Как мне отблагодарить вас за это, Памела?

Она нежно улыбнулась:

– А вы не догадываетесь?

Молодой человек беспомощно пожал плечами.

– О чем мечтает женщина, находясь рядом с мужчиной? – спросила Памела.

– Ну… это зависит от того, испытывает ли эта женщина что-нибудь к этому мужчине.

– Еще как испытывает! – прошептала Памела и закрыла глаза. – Разве мужчина этого еще не заметил?

Эмерик тут же заключил ее в свои объятия, страстно притянул ее к себе и поцеловал горячими губами. Как же ждала Памела этого мгновения! Она мечтала об этом день и ночь, но что это будет так прекрасно, так волшебно, она не могла себе представить.

Это было несказанно лучше, чем в самых смелых ее снах. Приятная дрожь пробегала по ее телу, у девушки было такое чувство, что она вот-вот потеряет сознание от счастья.

Эмерик решил, что нужно держаться за вновь обретенное счастье обеими руками, и он знал, что с Памелой новое разочарование его не постигнет.

– Памела! – вырвалось у него. – Боже, что я делаю?

– То, что и должен, любимый! Держи меня крепче и больше не отпускай. Я хочу навсегда остаться с тобой. Быть твоей на веки вечные, пока смерть не разлучит нас.

– Все-таки судьба не обошла меня стороной! А я уж думал, что придется жить в тени других… Но теперь… Это сияние… Оно ослепляет… Оно ослепляет настолько, что, кроме тебя и себя, я большое никого и ничего не вижу. Я могу любить вновь, и ты разрешаешь мне любить себя. В моей жизни опять загорелся свет. Я буду вечно благодарен тебе за это, Памела!

Ее глаза наполнились слезами.

– Ты плачешь?

– От счастья, – ответила она. – Стена, за которой ты прятался, рухнула.

– Да, ее больше нет. От нее ничего не осталось. Мне больше не нужно прятаться. Нет больше страха перед бесконечно долгой ночью. Я вновь могу мыслить, чувствовать, смеяться. Кончилось время депрессии и мыслей о самоубийстве, жалкого бесцельного существования. Я вновь вбираю жизнь в мою грудь, и это неописуемое прекрасно!

Памела, улыбаясь, погладила его по щеке:

– Стоило приехать в Латри.

– Я так рад, что ты сюда приехала. Благодаря тебе я проснулся.

– Но и в этот момент мы видим сон. Ведь это сон, Эмерик! Действительность не может быть такой прекрасной!

– Да, но этот сон останется с нами навсегда. Сон, в котором, кроме нас, никому нет места.

– Кроме тех, кого мы любим, – уточнила Памела, подумав при этом о сестре.

– Ну, хорошо, – ответил Эмерик, – кроме тех, кого мы любим.

Их губы вновь сомкнулись в долгом, страстном поцелуе.

Вдруг где-то совсем рядом хрустнула сухая ветка. Памела вздрогнула и отпрянула от Эмерика. С опаской она оглянулась и увидела Арни.

Ей показалось, что он с ненавистью смотрит на нее.

Она любит Эмерика, а он любит ее. При чем тут Арни? Это не должно заботить несчастного идиота, если, конечно, он втайне не надеется, что она ответит ему взаимностью. Может быть, сейчас его постигло разочарование и он разозлился?

– Арни! – вскричал Эмерик.

– Да, мистер Коннорс.

– Иди сюда!

– Да, мистер Коннорс.

Тяжелой походкой Арни подошел ближе. Он не смотрел на Эмерика, а только на Памелу. Его брови сомкнулись.

– Вы хотели поделиться со мной своим джином, мисс Лейтон, – сказал он.

Памела удивилась – ее обещания он не забыл.

– Каким джином? – спросил Эмерик.

– Я тебе потом объясню, – сказала Памела и повернулась к Арни. – Очень сожалею, я как-то забыла об этом.

– Ты за нами подглядывал, Арни, – резко сказал Эмерик.

– Да, мистер Коннорс.

– Давно?

– Да, мистер Коннорс.

– А ты знаешь, что так нельзя делать?

– Простите меня, мистер Коннорс.

– Я не хочу, чтобы ты рассказывал тете о том, что увидел.

Памела удивленно посмотрела на Эмерика:

– А почему тетя не должна об этом узнать?

– Конечно, она узнает об этом, любимая. Но не от Арни же! Я сам ей все расскажу.

Она еще раз внимательно на него посмотрела:

– А ты не стыдишься меня? Ведь я всего лишь какая-то экономка…

– Боже мой, как ты только могла такое подумать, Памела? Не все ли равно, кто и что мы. Главное, что мы счастливы друг с другом. Но тетя Скарлет не должна узнать об этом от Арни.

– Извини, – согласилась Памела.

«Я ему все-таки не доверяю? – спросила она себя. – Строить любовь на недоверии, это все равно что возводить небоскреб на песке. Даже самое маленькое здание должно иметь прочное основание».

– Итак, – Эмерик обратился к Арни. – Ни слова моей тете, понял?

– Да, мистер Коннорс.

– А теперь иди.

Идиот вразвалку скрылся в лесу. Еще несколько минут назад Памела была вне себя от счастья, но теперь к этому счастью прибавилась маленькая горчинка.

Она не могла объяснить себе, откуда возник этот неприятный осадок. Она разлюбила Эмерика? Нет, она любит его всем сердцем.

Она больше не испытывала счастья? Нет, никогда она не чувствовала себя более счастливой.

И тем не менее она ощущала этот неприятный горький привкус на языке и не знала, как от него избавиться.

* * *

«Маргарет! – подумала Памела, идя к дому вместе в Эмериком. – Спроси же его о Маргарет! Ведь что-то он должен знать о ней».

– Знаешь, что я нашла недавно в прикроватном столике? – начала она.

– Нет. Что? – спросил он, погруженный в свои мысли.

– Библию, на которой стоит имя Маргарет Хатчинсон.

Он кивнул:

– Да, так звали твою предшественницу.

– Как долго она пробыла у вас?

– Не очень долго.

– А почему?

Молодой человек пожал плечами, казалось, ему не хочется говорить о Маргарет:

– Думаю, тетя Скарлет была ею недовольна…

– Она ее уволила?

– Я не вникаю в такие дела. Это дом тети Скарлет. Она может нанимать на работу того, кого захочет, и так же, по своему усмотрению, увольнять. Я не имею права, да и не хочу вмешиваться. Раз тетя Скарлет так решила, так тому и быть.

– А что если тетя решит выгнать меня?

– Ты совсем другое дело. В этом случае я впервые буду против. Но зачем ей тебя увольнять? Только сегодня она мне сказала, что, наняв тебя, сделала очень удачный выбор.

– Тебе нравилась Маргарет Хатчинсон, Эмерик?

– Я не обращал на нее внимания. Она просто была, и все.

– Но когда она вдруг исчезла, ты не спрашивал себя, что с ней произошло?

– Нет, это меня не интересовало, – он обиженно посмотрел на Памелу. – А что это ты вдруг так заинтересовалась своей предшественницей? Но если хочешь узнать о ней еще что-нибудь, то лучше поговори с тетей. Мне тебе больше нечего рассказать.

Маргарет… Кажется, о ней Эмерику говорить неприятно. Почему? Может быть, упоминание о Маргарет напоминает ему о чем-то ужасном? Не знал ли Эмерик больше, чем сказал?

«Стали жертвой преступления… Стали жертвой преступления», – эти слова снова и снова звучали в голове Памелы. То, о чем она только думала и чего втайне боялась, Герберт Мастерсон высказал вслух.

А что если Маргарет не дает о себе знать, потому что она уже не в состоянии это сделать? У Памелы все похолодело внутри. Что произошло тут, в этом забытом богом уголке? Кто совершил это преступление? Арни Вест? Скарлет Коннорс? Эмерик Коннорс?

Все трое вместе? Сердце Памелы сжалось. А что если мужчина, которого она безумно любит, все-таки убийца? Но зачем ему было убивать Маргарет?

«Я должна все выяснить, – приказала себе Памела. – Если исчезновение Маргарет связано с какой-то ужасной тайной, я обязана ее раскрыть. Это мой долг перед сестрой».

Скрылись под покровом ночи… Все экономки миссис Коннорс исчезали таким странным образом. Что-то здесь не так… «Сколько предшественниц у меня было? – спрашивала себя Памела. – Может, и меня ожидает та же судьба? И обо мне будут говорить, что я сбежала «под покровом ночи»?

Не хотела ли Скарлет, чтобы племянник принадлежал ей одной, и поэтому не разрешала ему смотреть на других женщин? И по этой причине им пришлось умереть? Эти вопросы мучили Памелу все больше и больше.

«Все они мертвы! – догадалась она. – Убиты! Следующей жертвой буду я. Мне нужно бежать отсюда, пока не поздно, сказал Мастерсон.

Скорее всего, он прав. Но не поздно ли? Скарлет специально нанимает бессемейных женщин, у которых никого нет на свете и которых никто не хватится, если они исчезнут.

Исчезнут… куда? Каков мотив этих преступлений? Может, тут не только Арни Вест безумен? Вдруг и Скарлет Коннорс не в себе? Или Эмерик? Боже мой!»

Памела не знала, что и думать. «Ты просто выдумала всю эту чушь! – сказала она самой себе. – Так ты можешь растоптать только что возникшую любовь. Если ты и дальше будешь думать об Эмерике в таком духе, то перестанешь доверять ему. И будешь смотреть на осколки своей любви, которая хрупка, как тонкое стекло.

Недоверие – все равно что удар молотком. Его не выдержит ни одна любовь, какой бы сильной она ни была. Один-единственный удар может ее разбить. Ты этого хочешь? Ты готова потерять Эмерика, чье сердце ты только что завоевала?

Тогда прекрати выдумывать разные ужасы!»

Молодые люди вместе вошли в дом. Эмерик отправился в свою комнату. У него испортилось настроение, потому что она упомянула Маргарет?

Памела прошла на кухню и надела фартук. Затем открыла посудомоечную машину, достала оттуда чисто вымытую посуду и поставила ее в шкаф.

Через какое-то время на кухню пришла Скарлет. Она, как всегда, была любезна, и Памела спросила себя, знает ли хозяйка дома о том, что произошло между ней и Эмериком.

Кто мог сказать ей об этом? Сам Эмерик? Или Арни?

«А если она еще не в курсе, то стоит ли мне самой рассказать ей обо всем? Скарлет не должна стоять на пути моего счастья. Она обязана отпустить Эмерика, эта женщина не имеет права дальше держать его при себе. Если потребуется, я когтями и зубами буду бороться за него. Он – не убийца! Если экономки и пали жертвами преступлений, то Эмерик наверняка не имеет к этому никакого отношения. Он ничего об этом не знает. Его руки чисты».

Памела так разволновалась, что супница выскользнула из ее рук, упала на пол и разбилась вдребезги.

– Ой! – нервно воскликнула Памела.

– Что с вами? – удивилась Скарлет.

– Не знаю, миссис Коннорс, – смутилась девушка.

– Вы плохо себя чувствуете? Может, вам лучше подняться к себе в комнату?

– Нет, нет. Со мной все в порядке. Я злюсь сама на себя. Иногда я бываю такой неловкой. Просто не понимаю, как со мной такое могло случиться. Извините меня, пожалуйста.

– Ничего страшного. Это была старая супница. Я так или иначе хотела от нее избавиться, например, подарить ее кому-нибудь. Ну а теперь проблема решилась сама собой.

– Спасибо вам, миссис Коннорс.

– Не делает ошибок только тот, кто ничего не делает.

Памела принялась подметать осколки.

Скарлет достала другую супницу из шкафа, и тут Памела впервые осторожно упомянула имя своей предшественницы и рассказала о найденной Библии.

– Да, – сказала Скарлет непривычно холодным тоном. – Она была очень набожной… И неблагодарной.

– Неблагодарной? – переспросила Памела.

– Я помогла ей заработать неплохие деньги. И при этом ей и пальцем не нужно было пошевелить. Все за нее сделала я. Знаете ли, у меня сохранились прекрасные деловые связи еще с того времени, когда мой муж был жив. Всегда есть люди, которым срочно нужны деньги и которые готовы платить за них очень высокие проценты. Это выгодно обеим сторонам – и тем, кому одалживают, и тем, кто одалживает. Ну где еще можно получить за вклад на три месяца тридцать пять процентов сверху?

– Тридцать пять процентов? – удивилась Памела. – Это действительно очень много, миссис Коннорс.

Женщина серьезно кивнула:

– Я рассказала ей как-то вечером о такой возможности, и Маргарет попросила меня увеличить ее накопления. Сначала я не захотела связываться, ведь речь шла о небольшой сумме… Но потом все-таки решила сделать ей приятное. Почему бы не помочь человеку, если можешь? Когда же через три месяца она получила свои деньги назад да еще плюс тридцать пять процентов, то буквально сияла от счастья. А на следующее утро ее и след простыл. Она просто бросила меня. И вот я вас спрашиваю, разве она не поступила неблагодарно после всего, что я для нее сделала?

«Маргарет никогда бы не ушла без Библии, – подумала Памела. – Что-то другое она могла бы оставить, но только не Библию. Что-то в этой истории не так. Скарлет лжет!»

И тут Памела все поняла. Она нашла мотив преступления!

Деньги!

Скарлет выманивала их у своих одиноких экономок, якобы для того, чтобы приумножить накопления, а затем избавлялась от этих женщин. Они якобы убегали от нее. Эти неблагодарные создания. И никто не мог доказать обратное.

Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Мгновенно в голове Памелы созрел план. Он был опасен для ее жизни, это она знала. Но если она хотела выяснить, какая судьба постигла исчезнувших экономок, то ей придется вступить в эту дьявольскую игру.

Говорили, что после смерти мужа Скарлет испытывала материальные трудности. Памела стала вспоминать, кто ей это сказал. Герберт Мастерсон? Доктор Мэттью? Или Берт Бурнестер? Во всяком случае, один из них это утверждал. Возможно, Джон Коннорс оставил своей жене долги, и у той возникла идея завлекать в свой дом одиноких женщин и отбирать у них деньги.

«Теперь настала моя очередь», – догадалась Памела.

Она была готова вступить в эту опасную игру, ведь только так было можно разоблачить Скарлет.

– Тридцать пять процентов! – с деланным восторгом воскликнула она. – О таком в обычной жизни можно только мечтать.

Скарлет согласно кивнула головой:

– И всего за три месяца. А вскоре может представиться возможность еще раз заработать тридцать пять процентов. Я, например, таким образом обеспечиваю себе беззаботную жизнь.

– Как я вам завидую, миссис Коннорс! И восхищаюсь вами.

– Ну, восхищаться нужно, скорее, моим мужем, у которого был нюх на удачные сделки. Я не преувеличиваю, раньше мы буквально купались в деньгах. Благодаря деловой хватке моего мужа мы жили роскошно и ни в чем себе не отказывали.

– Как подумаю, какие проценты мне платит банк за мои тридцать пять тысяч фунтов… Просто смешные!

Памела осторожно посмотрела на Скарлет. Клюнет ли она на наживку? Лицо хозяйки не изменилось.

– Вы в вашем возрасте уже имеете на счету тридцать пять тысяч фунтов? – произнесла она с легким восхищением. – Кругленькая сумма.

– Ну, кое-что мне досталось по наследству, – объяснила девушка. – Кое-что накопила сама.

– Говорят, что, обжегшись на молоке, дуешь на воду, – сказала Скарлет. – Но у меня доброе сердце. И почему вы должны страдать из-за Маргарет?

Памела широко раскрыла глаза:

– Уж не хотите ли вы сказать, что поможете мне, миссис Коннорс? О, я была бы вам так благодарна!

Женщина мило улыбнулась:

– Если вы завтра доверите мне свои тридцать пять тысяч, то ровно через три месяца вы получите сорок семь тысяч двести пятьдесят фунтов назад.

– Сорок семь тысяч двести пятьдесят фунтов! – воскликнула Памела и изобразила на лице радостное изумление. – Это же на целых двенадцать тысяч двести пятьдесят фунтов больше, чем я вам дам!

– Тридцать процентов, – подтвердила Скарлет.

– Это отличный шанс для меня, миссис Коннорс! – продолжила Памела с восторгом и рассмеялась. – Я обещаю вам, что не сбегу, получив деньги! Ни за что не оставлю вас. Я человек очень благодарный. Кроме того, сделку с сорока семью тысячами двумястами пятьюдесятью фунтами можно затем повторить… Завтра, прямо утром я съезжу в банк и сниму деньги. Вы представить себе не можете, какую радость вы мне доставили, миссис Коннорс!

Хозяйка по-доброму улыбнулась ей:

– Я рада буду вам помочь.

«Да, ты поможешь мне оказаться там, где другие экономки. О, бедная, бедная Маргарет!»

* * *

«Завтра, – подумала Памела в крайнем возбуждении. – Завтра я раскрою эту тайну!» С этой мыслью она заснула. Но в полночь вдруг проснулась без видимой причины.

Что-то ее разбудило. Какой-то шум. Кто-то проник в ее комнату? «Сегодня со мной ничего не случится, ведь пока деньги лежат в банке, – подумала Памела. – Пока я не сняла их, с моей головы и волос упадет. Но затем, когда Скарлет получит мои деньги…»

Что произойдет потом?

Что она делает со своими жертвами? Убивает их ножом? Отравляет ядом? Или всю грязную работу делает за нее Арни? Ведь она говорила, что время от времени он работает на нее. Какого рода работу может выполнять умалишенный?

У Памелы побежали мурашки по телу. Она села на кровати, сердце ее испуганно билось. Хоть она и внушала себе, что пока с ней ничего случиться не может, нервы ее были напряжены до предела.

Девушка раздраженно оглянулась, не зажигая света. В темноте ей мерещились какие-то тени. Вдруг она вздрогнула – какой-то странный шум долетел до ее ушей.

Наверное, именно этот шум и разбудил ее минуту назад. Памела сжала губы и взглянула в сторону открытого окна. Внутри у нее все похолодело.

Что-то металлическое скреблось о камень. Памела быстро отбросила одеяло, выпрыгнула из постели, босиком подошла к окну и выглянула в сад.

Сначала она ничего не увидела, но затем, приглядевшись, различила среди зарослей одичавшего сада человеческую фигуру. Какой-то мужчина там работал. В полночь! Он копал землю!

Арни! Он опять получил задание – вырыть яму, а точнее могилу!

«Мою могилу!» – с ужасом догадалась Памела.

Взволнованная, она быстро сняла с себя ночную сорочку. Еще никогда в жизни она не одевалась так быстро, а затем так же стремительно выскользнула из ужасного дома в не менее ужасный сад.

Когда она подошла к Арни, могила была ему уже по пояс. Идиот старался вовсю. Памела заговорила с ним. Он даже не вздрогнул, а только прервал работу и повернулся к ней.

– Мисс Лейтон, – произнес он. Как видно, он совсем не удивился, увидев ее. С гордостью он приложил ладонь к груди, – мне опять поручили работу!

– Миссис Коннорс?

– Да. Потом она опять хорошо накормит меня.

– И даст джин.

– Да, и джин тоже даст.

– Я вам тоже обещала дать джин.

– Ничего. Завтра миссис Коннорс даст мне его, сколько я захочу.

– На какую глубину вам нужно вырыть яму?

– Вот досюда, – Арни показал на плечи.

– Не трудно вам?

– Нет. Я сильный.

– Это верно, Арни. А для чего эта яма?

– Я не знаю. Завтра мне нужно будет опять ее засыпать.

«Идеальная парочка! Убийца и идиот, не понимающий, что он делает, кому помогает», – подумала Памела с содроганием.

– И часто вы копаете такие ямы, Арни? – спросила она безумца.

– Это пятая, – ответил Арни, ничего не подозревая.

Он действительно был безобиден. Опасность исходила только от Скарлет, которая уже убила четверых, поняла Памела.

– Мне такая работа нравится, – добавил Арни.

– Охотно верю. Вы не покажите мне, где копали другие ямы?

– Но они же засыпаны.

– Ничего.

Арни вылез из могилы. Памела попросила показать ему яму, которую он вырыл последней, что он и сделал. Место уже заросло сорняками, и Памела с ужасом поняла, что стоит у могилы Маргарет.

«Я нашла ее, Джулия, – подумала она со слезами на глазах. – Я нашла твою добрую, верную Маргарет». Арни показал ей и другие могилы.

Памела похвалила его и послала назад к могиле номер пять. Бедный идиот опять принялся за работу, а девушка вернулась в дом.

Она сразу прошла в комнату Эмерика, и не успел он еще как следует проснуться, как она рассказала ему, кто она есть на самом деле, зачем сюда приехала и что тут обнаружила. Сон у Эмерика как рукой сняло.

Для него услышанное было ударом. Сначала он не хотел верить, что все эти ужасы – реальность. Но когда Памела подвела его к окну и указала на копающего могилу Арни, он обнял девушку и, потрясенный, сказал:

– Господи! Я чуть не потерял тебя. А тетя Скарлет убедила бы меня в том, что ты покинула дом, как и остальные экономки, и даже возмущалась бы тем, что ты бросила ее, несмотря на все ее доброе отношение к тебе. Нужно сообщить обо всем в полицию! Моя тетя Скарлет – убийца! Поверить не могу… Она была всегда так добра ко мне…

– Ей нужны деньги. И она добывает их таким способом.

– Но почему она не уедет отсюда? Почему не работает? Не может же она всю жизнь этих женщин…

– Она думает, что нашла решение своих проблем.

На Скарлет не распространялось расхожее представление о том, что люди с нечистой совестью страдают бессонницей. Она спала так крепко, что даже не слышала, как Памела и ее племянник отъезжали от дома.

И она все еще спала, когда молодые люди вернулись с полицией. Арни еще не закончил работу. Он охотно показал полицейским уже выкопанные и засыпанные им могилы, надеясь на похвалу.

С холодным и заносчивым выражением на лице в сад наконец вышла и Скарлет в сопровождении двух полицейских. Эмерика и Памелу она даже не удостоила взглядом. Казалось, что она ни в чем не раскаивается.

Когда ее спросили, что она может сказать, она лишь пожала плечами:

– Нужно же мне было на что-то жить.

Дрожа от возбуждения, Памела подошла к этой страшной женщине и спросила:

– А как вы собирались меня?..

– Ядом. Вы бы ничего даже не почувствовали, а просто крепко уснули бы. Разве все не мечтают о такой смерти?

– Да, но не в двадцать три года, – возразила Памела.

Убийцу увели, а полицейские принялись выкапывать останки убитых женщин. Но не только они орудовали лопатами. Арни с удовольствием помогал им.

Когда два дня спустя Пемела вернулась в Лондон, она была не одна. Эмерик был рядом с ней. Она привезла свое счастье домой.

Читайте в следующем номере

Полина Чернова Загадка одной картины

Тимати медленно поднял голову и посмотрел на Сару. Она опешила; его глаза были красными от слез. Тут девушка поняла, что слугу расстроило нечто большее, чем подгоревшая еда.

– Что случилось? – быстро спросила она.

Тимати вытер льющиеся по щекам слезы и дрожащим голосом чуть слышно произнес:

– Он всех их забрал…

Сара нахмурилась:

– Тимати, кто кого забрал? – строго спросила она. – Возьмите себя в руки, пожалуйста!

– Он всегда говорил, что когда его не станет, он их заберет.

– Кто это сказал?

– Лорд, – прошептал Тимати.

– Дядя Альфред? – переспросила Сара.

Слуга кивнул.
– Думаю, они этого не заметили, – прошептала он. – Однозначно, они этого не заметили. Должно быть, это произошло очень быстро. Еще до того, как они что-либо успели заметить, все уже исчезло…
www.miniroman.ru

...

№ 052, 20.08.2014

Издание выходит один раз в две недели

Главный редактор: Максим Попов

Адрес редакции: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Сервисный телефон: +7 (920) 335-23-03

Для писем: 241050, Брянск, проспект Ст. Димитрова, дом 44

Email: info@privetonline.ru

Распространение: Андрей Ефимов, телефон: 8 (499) 394-01-05,

E-mail: a.efimov@pmbl.ru

© Учреждено и издается ООО «ПМБЛ»

Адрес издателя: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.

Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77 – 53235 от 14.03.2013 г.

Отпечатанный в этом журнале текст является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналоги с действительными персонажами или событиями случайны. Редакция не несёт ответственности за содержание рекламных материалов. Все права принадлежат издателю и учредителю. Перепечатка и любое использование материалов возможны только с письменного разрешения издателя.

Content

Анна Уотсон
Могила номер пять

Читайте в следующем номере