Марина Серова

Связанные навеки

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

«Здравствуй, Танюшенька!

Вот, решилась тебе написать. Конечно, может статься, ты вовсе и не помнишь такую старую калошу, как я. Что ж, это вполне естественно. С тех пор как мы последний раз виделись, ты стала молодой, наверняка интересной женщиной, а я… Я же успела разменять седьмой десяток, совершить немало опрометчивых поступков и, по своей глупости, превратиться на старости лет в никому не нужную, навязчивую особу! Увы, такова участь всех бездетных женщин!

Но я не ропщу, ты не думай. Я с оптимизмом смотрю на жизнь. У каждого – своя судьба. И еще меня поддерживает уверенность, что в любом возрасте не поздно все изменить к лучшему! Пусть у меня нет своих детей. Но у меня есть ты! Знаешь, в далеком прошлом ты очень любила бывать у меня. Вряд ли ты помнишь те счастливые для меня дни, ведь тебе тогда было не больше трех лет. Я же никогда не забываю долгожданные приезды брата, когда он, посадив тебя на плечи, врывался в мое скромное жилище со словами: «А вот и мы с Татьянкой!»

И теперь, долгими зимними вечерами, я, как тот литературный скупец, перебираю в памяти моменты ваших визитов. Как же мне хочется вернуть те минуты!! Каким теплом и уютом веет от воспоминаний давно минувших лет!

Милая Танюша! Могу ли я надеяться на встречу с тобой? Найдешь ли ты в наши суматошные дни время для удовлетворения желания престарелой родственницы? А желание, как ты понимаешь, у меня одно: как можно скорее восстановить связь с потерянной родней. Ведь что может быть печальнее одинокой старости?

У нас здесь дивный ландшафт. Любители зимних видов отдыха готовы отдать любые деньги, лишь бы побывать на наших курортах. Я же предлагаю тебе все это бесплатно! Несмотря на возраст, я сохранила обширные связи с «нужными» людьми. Горнолыжные спуски, прелестные зимние пейзажи, канатная дорога! Племяннице Иды Леманн будут открыты все доступные в городе развлечения.

Мне же нужно лишь немного внимания: поболтать перед сном о погоде, поделиться впечатлениями прошедшего дня. Вот и все притязания! А если и это окажется в тягость, то с меня будет достаточно молчаливого совместного завтрака. Все лучше, чем одиночество и непрерывные думы о том, что после смерти на твою могилу некому будет принести скромный букет ромашек!

Если же по каким-либо причинам твой приезд невозможен, не неволь себя! На письмо одинокой женщины не отвечай. Я пойму. Столько лет прошло. По сути, я тебе совершенно незнакомый и, следовательно, чужой человек. Будь счастлива!

Твоя тетушка Ида».

Я сидела на диване в своей однокомнатной квартире и в очередной раз перечитывала послание неизвестной «тетушки Иды», внезапно свалившееся на мою голову. Сколько я себя помнила, ни одной родственницы с таким именем, а тем более фамилией, у меня не было. Но заказное письмо, принесенное позавчера местным почтальоном, свидетельствовало об обратном.

Когда в дверь позвонили, я, изнывающая от безделья уже четыре дня, бросилась открывать в надежде увидеть потенциального клиента, который бы избавил меня наконец от вынужденного ничегонеделанья. Надежда оказалась напрасной. На пороге вырос почтальон, вручил мне послание и удалился в неизвестном направлении. А я, повертев конверт в руках, направилась в комнату для более подробного изучения полученной корреспонденции.

Конверт был новенький, словно только что купленный в киоске «Роспечати». Адрес соответствовал моему. Правда, фамилия в графе адресата отсутствовала, но имя в самом письме тоже было мое. Теряясь в догадках, кто бы мог избрать столь старомодный способ общения, я приступила к ознакомлению с содержимым конверта. И, дочитав послание до конца, отчетливо поняла, что произошло недоразумение. Дело в том, что в довольно обширном списке моих родственников Ида Леманн не значилась. Причем ни ранее, ни тем более в настоящее время. Поэтому я со спокойным сердцем бросила письмо на журнальный столик, где оно неизбежно должно было затеряться в груде журналов.

Однако ожидания не оправдались. Чем бы я ни занималась, мысли с завидным упорством возвращались к странному посланию. Думаю, этому в немалой степени способствовало состояние безделья, в котором я вынужденно находилась. Воображение то и дело подсовывало мне картины безрадостных одиноких вечеров, которые коротает моя новоиспеченная родственница. Вольно или невольно, но я постоянно задавалась вопросом: «А что сейчас делает тетушка Ида?» Может быть, сидит у заиндевевшего окна и высматривает, не идет ли по дорожке ее молодая, наверняка интересная родственница? И разочарованно понимает, что молодой родственнице нет никакого дела до ее старческих мечтаний и ожиданий!

А, собственно говоря, почему эта родственница, то бишь я, не может приехать на пару дней погостить к пожилой тетушке? Ведь особых дел, которые помешали бы воссоединению семьи, у меня в данный момент нет. Да и подышать свежим воздухом, а заодно пообщаться с тоскующей женщиной тоже было бы неплохо. Не в пример тупому сидению перед телевизором или бесполезным шатаниям по магазинам.

Подобные рассуждения и привели к тому, что через два дня после получения письма я, укутавшись любимым пушистым пледом, перечитала его снова. На конверте значился обратный адрес, согласно которому новоявленную родственницу я могла найти в городе Хаймынске, знаменитом своими меловыми горами и недавно открывшимся горнолыжным курортом. Последнее обстоятельство в свете текущего сезона было более чем актуально. На дворе стоял январь. Праздничные каникулы закончились неделю назад, следовательно, любители зимнего отдыха разъехались из Хаймынска выполнять свои трудовые обязанности. Моему пребыванию там ничто не помешает. А я заслужила передышку! С этим утверждением не стал бы спорить даже последний злодей. В то время как вся страна предавалась бурному веселью новогодних праздников, я вынуждена была добывать улики в деле об отравлении одной небезызвестной в городе особы. И, с честью завершив расследование, могла себе позволить еще и не такой отдых!

Окончательно придя к выводу, что есть смысл удовлетворить просьбу одинокой пожилой женщины, я приступила к сборам. То есть, найдя среди имевшихся сумок, баулов и чемоданов подходящий экземпляр багажного накопителя, стала методично складывать необходимые для поездки вещи. Если мне в гостях понравится, поездка может затянуться и на неделю. А это значит, что теплых вещей надо взять немало. Ведь побывать в Хаймынске и не посетить новенький, с иголочки, горнолыжный спуск – это непростительная глупость! А уж раз я планирую катание на лыжах, то смена теплого белья просто необходима. Опять же не стоит отметать вероятность посиделок в местном ресторане. Значит, нужен вечерний туалет. А для уютных чаепитий в компании тетушки потребуется что-то более консервативное и по возможности домашнее.

Сборы мои прервал телефонный звонок. Поморщившись, я направилась к телефону, ожидая услышать душещипательную историю и просьбу о безотлагательной помощи. Нет бы обратиться со своими проблемами на день раньше, когда я еще и не думала об активном отдыхе! Так на тебе, как раз в тот момент, когда человек в кои-то веки решился на поездку, не связанную с профессиональной деятельностью, обязательно найдется желающий расстроить его далеко идущие планы!

– Иванова. Слушаю, – привычно проговорила я.

– Дорогая, не нужно быть столь официальной. Тебе ведь приходится не только на деловые звонки отвечать, – бархатным голосом запела трубка.

Вот и еще одна причина, по которой я с превеликой радостью отправлюсь в поездку! Хоть на несколько дней буду избавлена от необходимости объяснять непонятливому ухажеру, что его навязчивое внимание действует на нервы.

– Борис, ты, как всегда, не вовремя, – резко произнесла я. – У меня каждая минута на счету, так что если у тебя что-то важное, переходи сразу к существу вопроса. В противном случае ты рискуешь остаться без ответа.

Борис – мое наказание. Да, да, именно наказание! И наказание заслуженное. Чем я его заслужила? А своим доброхотством! Люблю, знаете ли, на досуге добрыми делами побаловаться. То старушку от гибели под колесами общественного транспорта спасаю, то молодой мамаше помогаю без коляски не остаться, то подростков от пагубных привычек избавлять бросаюсь. В случае с Борисом я поступила, как всегда, правильно, но опрометчиво.

Ровно пять недель назад я прогуливалась по набережной своего родного Тарасова. Несмотря на декабрь, погода стояла на редкость теплая. Солнце припекало почти как в апреле. Возле воды, пусть и затянутой льдом, было немного прохладнее, но все равно по-весеннему радостно. Вот в таком приподнятом настроении я и наткнулась на Бориса. В отличие от меня он наступления весны посреди зимы не ощущал. Стоял у кромки полыньи и угрюмо вглядывался в водные глубины. Губы его были решительно сомкнуты в тонкую линию. Руки, втиснутые в узкие карманы демисезонного пальто, сжаты в кулаки. Повинуясь порыву, я решила заговорить с незнакомцем:

– Погода чудесная, правда?

Незнакомец косо посмотрел на меня и промолчал. Не удовлетворившись его молчанием, я продолжила попытку завязать разговор:

– Обычно в это время погода не в пример сегодняшней. Холод страшный. И снегопады. В принципе я люблю снег, но солнечные дни зимой так редки, что поневоле радуешься, когда вот так тепло и ярко, будто весной…

Взгляд незнакомца стал более осмысленным, но для разговора он все еще не созрел.

– Вам тоже нравится дышать воздухом матушки-Волги? – продолжила я.

Повернувшись ко мне вполоборота, мужчина разжал губы и процедил:

– Ненавижу воду. Особенно Волгу.

– Что же вы тогда здесь стоите?

– То и стою. Не вашего ума дело, – грубо ответил он.

До меня начал доходить смысл увиденного. Сжатые кулаки, угрюмый взгляд, полынья… Да ведь этот ненормальный решил свести счеты с жизнью! И это в такой замечательный, солнечный день! Вот уж действительно, кому радость, а кому кость в горле! Настроение сразу упало до нуля. Огорчившись больше тому, что мое радужное настроение спугнули, нежели тому, что рядом разыгрывается трагедия, я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Прошу вас, подождите с осуществлением своих планов, пока я не налюбуюсь красотой пейзажа! Не очень-то приятно будет лицезреть Волгу с плавающими в ней останками всяких идиотов!

Произнеся эту фразу, я резко повернулась и направилась прочь. Причем шагала довольно быстро, так как была уже порядком на взводе. Мыслимое ли дело, прийти полюбоваться весенними видами любимой реки, а вместо этого встретить человека, способного использовать ее воды в корыстных целях! Да еще каких!

Пройдя метров тридцать, я услышала позади торопливое шарканье. Кто-то догонял меня. Не оглядываясь, я прибавила шагу. Преследователь сделал то же самое. Я стала двигаться еще быстрее. Скорость преследователя тоже увеличилась. И тогда я побежала. Что есть силы. Вперед. К невидимой цели. Лишь бы подальше от преследователя. Я уже догадалась, кого увижу позади себя, если вздумаю остановиться или хотя бы обернуться. А мне до смерти не хотелось снова встретиться с этим отрешенным, безжизненным взглядом!

– Прошу вас, постойте, – послышался за моей спиной голос преследователя, – Я не умею быстро бегать. У меня сердце…

Ну надо же! Минуту назад всего себя не жалел, а тут про сердце вспомнил! Бегать он, видите ли, не умеет!

– Может, вы еще и английский выучить не удосужились перед смертью? – мрачно пошутила я, останавливаясь. – И с парашютом прыгнуть забыли? А может быть, вы надеялись все это успеть уже после зимнего купания в полынье?

Незнакомец стоял против меня, согнувшись пополам и едва переводя дыхание после непривычно быстрого бега. Говорить он в таком состоянии не мог. Я же после пробежки чувствовала себя превосходно. А факт отсутствия у незнакомца возможности отбить мою словесную атаку только усилил поток язвительных высказываний. Злость за испорченное настроение обернулась желанием как можно сильнее уязвить незнакомца.

– Пальтишко-то могли бы и на берегу оставить. Каким-никаким бомжам пригодилось бы. Рыбы человеческую одежду не носят, разве вы не знаете? Так что в следующий раз, когда пойдете топиться, одежонку советую снять. Хоть какая польза от вашего безумного поступка будет!

Выместив таким образом свою злость, я немного успокоилась и развернулась, чтобы уйти. Но тут незнакомец сказал первую вразумительную фразу:

– Простите меня! Вы совершенно правы. Я вел себя как настоящий идиот.

Теперь он казался абсолютно разумным существом. Смотреть на него было даже приятно.

– Борис, – протянув мне руку, произнес он.

Поколебавшись секунду, я ответила:

– Татьяна.

– Очень приятно, – выдал Борис банальную фразу.

– Очень приятно, – откликнулась я заученным шаблоном.

Одновременно оценив абсурдность ситуации, мы громко расхохотались.

И вот теперь, спустя долгие пять недель, я могу констатировать факт, что этот недолгий дружный смех был единственным светлым моментом в длинной череде наших встреч. После своего неожиданного спасения Борис решил, что знакомство со мной не случайно, а предопределено на небесах. В тот день он вызвался проводить меня до дому. Я неосторожно согласилась, о чем потом неоднократно жалела. Уж лучше бы наше знакомство закончилось прямо там, на набережной! Но, как известно, история не знает сослагательного наклонения. А Борис, как оказалось, не знает слова «нет».

Через два дня после нашего знакомства в дверь моей квартиры позвонили. На пороге я с удивлением увидела Бориса. В строгом, официального покроя костюме, начищенных до блеска зимних туфлях, с огромной охапкой белых роз в руках, он стоял и лучезарно улыбался. Я невольно заулыбалась в ответ.

– Это вам, – он протянул мне букет.

Я приняла цветы, вежливо поблагодарила гостя, но войти не предложила. Борис помялся на пороге, а потом преувеличенно бодро произнес:

– Собирайтесь, сегодня у нас запланирован поход в театр. Дают «Летучую мышь». Вы любите это произведение.

Честно говоря, я слегка опешила. Такой напор и льстил, и немного пугал. Но отвечать согласием на предложение Бориса я не собиралась. В первую очередь потому, что не люблю, когда за меня решают, чем заниматься в свободное от работы время. К тому же на тот момент я расследовала весьма запутанную историю и отвлекаться на походы в театр, пусть даже на один вечер, возможности не имела. Я попыталась мягко объяснить Борису причину отказа, но он и слушать ничего не хотел. Стоял столбом в дверях и твердил одно и то же как заведенный:

– Дорогая, но это же театр! Всегда можно выкроить вечерок для культурного отдыха!

Короче говоря, в тот раз мне пришлось смириться и посетить-таки местный Академический театр оперы и балета. Как ни странно, от спектакля я даже получила удовольствие. А вот по его окончании со всей решимостью обратилась к своему спутнику и объяснила, что не буду больше выполнять ни одного пункта его плана, что бы в нем ни содержалось. И даже просто встречаться с Борисом больше не собираюсь. Чтобы подсластить пилюлю, в конце я прибавила, что как только у меня появится время или желание развеяться, Борис будет первым, кого я приглашу в спутники. Эта невинная фраза оказалась роковой.

С того дня Борис звонил не реже трех раз на дню, выясняя, не возникло ли у меня стремление к прекрасному или с предложением посетить модную выставку, которая открылась в Тарасове и продлится считаные дни. Еще хуже бывало, когда, вопреки моему строжайшему запрету, он поджидал меня на скамеечке возле подъезда, надоедая соседям расспросами. Теперь то и дело кто-нибудь из соседей, завидев меня издалека, начинал понимающе улыбаться и ехидненько так спрашивал: «Вы с Борюсей уже встретились?» Или того хуже: «Что же вы, Танечка, кавалера своего по пять часов на морозе держите? Он ведь не борщ, от тепла не прокиснет». Сначала я отнекивалась, объясняла, что это вовсе не кавалер, а случайный знакомый. Соседи согласно кивали, но в очередной раз на горизонте вырисовывался Борис, и все начиналось сначала. Неудивительно, что тон мой в те моменты, когда я была вынуждена с ним разговаривать, становился резким, а порой даже грубым.

– Дорогая, – не реагируя на резкость тона, продолжил Борис, – тут у нас в Тарасове, в одном из небольших любительских театров, дают просто великолепную вещь. «Предложение» Чехова. Я думаю, нам стоит сходить. Слышал отзывы, все они положительные.

– Борис, сколько можно! – попыталась я вразумить его. – Ты прекрасно знаешь, что я никуда с тобой не пойду. Зачем же ты тратишь мое и свое время?

– Сегодня не сможешь, так мы на завтра встречу перенесем. – В голосе Бориса плескался оптимизм.

– Борис! – буквально закричала я в трубку. – Я не смогу пойти с тобой в театр ни сегодня, ни завтра. Никогда! Понимаешь? И вообще я завтра уезжаю.

– Как уезжаешь? Далеко? – всполошился он, и я сразу пожалела о своих словах.

– К родственнице. Ехать недалеко, всего каких-то двести километров. Но это надолго, – на всякий случай приврала я.

– Я должен ехать с тобой! – решительно заявил Борис.

Час от часу не легче! Вот только в поездке мне его недоставало! Но, на мое счастье, Борис опомнился сам.

– Да ведь как же я поеду? В страховой компании сейчас самый сезон, работа валом валит. Мне просто не вырваться. Ты же знаешь, Танюша, стоит мне ослабить контроль, как мои подчиненные тут же расползутся кто куда. А клиенты из агентства тем временем в другие конторы переметнутся. Нет, видно, придется связь по телефону держать. – В трубке послышался досадливый вздох.

Борис был владельцем процветающей страховой компании и жутко этим гордился. При каждом удобном случае он норовил напомнить собеседнику, что процветание фирмы – целиком и полностью его заслуга. В общем-то, Борис был вполне положительным представителем сильной половины человечества. Непьющий, не гулящий, состоятельный, представительный и так далее в том же духе. Чего ради он собирался оставить все это великолепие и отправиться на дно Волги кормить рыб, для меня осталось загадкой. Спросить было неловко, а сам Борис тщательно избегал воспоминаний о том дне. Сейчас он всеми правдами и неправдами старался казаться мне преуспевающим, богатым бизнесменом, каковым, в сущности, и являлся. Если не считать недавней минутной слабости. А мне что? Дело житейское. С каждым может случиться.

– Дорогая, ты уверена, что тебе стоит ехать? Может, лучше дождаться лета? Ведь не при смерти же твоя родственница? – Борис тщательно изображал заботливого супруга.

Это бесило меня больше всего. Каждый раз, когда в трубке раздавалось слово «дорогая», мне хотелось сказать: «Сегодня у нас грандиозные скидки! Все дорогое по цене дешевого», – ну, или что-то в этом роде. Честно говоря, не понимаю, как мужчины могут считать обращение «дорогая» ласковым. Или это способ самоутверждения? Мол, раз у меня баба «дорогая», то и я сам крутой!

– При смерти! – отрезала я и положила трубку.

Я прекрасно знала, что через секунду телефон зайдется переливами очередного звонка, но трубку снимать не собиралась. Как только телефон зазвонил, я перевела его на беззвучный режим и спокойно продолжила сборы.

* * *

Заваривая утром кофе, я хмурилась вместе с погодой. Как назло всю ночь валил снег. Под утро на землю опустился туман. Пушистые легкие хлопья за окном превратились в противную, жесткую крупу, которая сыпалась на землю в невероятных объемах. И теперь сквозь туман было видно, как холодный зимний ветер пригоршнями подхватывает ледяную крупу и бросает в окна. Ну почему погода испортилась именно тогда, когда я собралась выехать из дома для тихого, мирного отдыха? Плакали теперь и горнолыжная трасса, и канатная дорога, и зимние пейзажи. Может, отложить поездку? Нет, это было бы малодушно. Татьяну Иванову не напугать каким-то снегопадом! К тому же не стоит забывать, что меня там ждет одинокая пожилая женщина. А если с ней что-то случится, пока я буду ждать хорошей погоды? Или у меня дело какое-то появится? Тогда уж точно тетушке Иде старость в одиночестве коротать придется.

В общем, планы я решила не менять. Ровно в два часа дня стояла перед своей машиной. Закинула сумку с теплыми вещами в багажник, термос с горячим питьем – в бардачок и рванула навстречу приключениям. Чтобы, время от времени сверяясь с картой, благополучно добраться до нужного места. Улица, на которой расположился дом тетушки Иды, нашлась сразу. Это оказалась первая улица на въезде в город. Правда, тянулась она почти через весь жилой массив. И, конечно, нужный номер дома находился на дальнем ее конце. Но все равно к тетушке Иде я попала задолго до наступления ночи.

Стоя перед дверью квартиры, я пыталась представить себе, как выглядит престарелая, больная, одинокая женщина. И на что похоже ее жилье. Когда решался вопрос, отозваться ли на приглашение незнакомого человека или не влезать в эту авантюрную затею, почему-то не пришло в голову, что я могу встретить запустение или банальную бедность. Теперь же воображение рисовало только такие картины. По внешнему виду входной двери о благосостоянии хозяйки судить было трудно. Дверь не кричала ни о нарочитой роскоши, ни о вынужденной нищете. Чтобы больше не терзать себя сомнениями, я нажала кнопку звонка.

Из-за двери – ни звука. Нажала второй раз. Немного подождала. Услышала щелчок отпираемого замка. Только открылась дверь не нужной мне квартиры, а соседней. Я обернулась и увидела пожилую, но все еще интересную женщину лет шестидесяти с хвостиком. Решив, что соседка может знать о местопребывании тетушки Иды, я вежливо сказала:

– Добрый день, не подскажете, где я могу найти вашу соседку?

– А вы к ней по какому вопросу? – поинтересовалась женщина.

– Да вот, письмо от нее получила. С приглашением. Приехала, а ее нет.

– А вы, простите, ей кто?

– Честно говоря, не знаю. – Я виновато улыбнулась, – Судя по письму, племянница.

– Танюшенька? – обрадовалась женщина. – Что же я вас на пороге держу, проходите, милая! Я уж и не чаяла когда-нибудь с вами встретиться!

Я удивленно посмотрела сначала на женщину, потом на номер ее квартиры, затем перевела взгляд на адрес, написанный на конверте. Поняв причину моего недоумения, женщина пояснила:

– Вы на номер не смотрите. Квартира у меня сдвоенная. А номер на конверте указан меньший по счету. Очень удобно, знаете ли. Особенно когда нежелательные посетители нагрянут.

Я вспомнила Бориса и представила, как было бы удобно иметь запасной выход, чтобы пользоваться им при появлении такого гостя. Правда, в моем случае лучше бы было, если бы эти выходы располагались на разных этажах.

– Пожалуй, вы правы. Удобство бесспорное. А вы, значит, Ида Леманн? – на всякий случай уточнила я.

– Собственной персоной. Да вы проходите, – повторила женщина, – в квартире и познакомимся.

Я оказалась в уютной прихожей. Ида, закрыв дверь на три замка, приглашающим жестом указала на арку, ведущую в гостиную. Сняв верхнюю одежду, я проследовала за хозяйкой. Внутреннее убранство квартиры меня порадовало. Все опасения встретить в жилище новоиспеченной родственницы нищету и запустение оказались беспочвенными. Конечно, это не были хоромы подпольного миллионера, но в каждой вещи чувствовался достаток и хороший вкус хозяйки. Да и сама хозяйка оказалась далеко не «старой калошей», как она сама себя называла в письме. И выражение «на старости лет» тоже как-то не вязалось с внешностью тетушки Иды. Скорее я назвала бы ее молодящейся особой. Аккуратная стрижка, насыщенный цвет волос без явного намека на химические красители, подобающий возрасту маникюр, слегка вызывающий макияж. Довершали образ дорогой спортивный костюм известной фирмы и теннисные туфли в тон костюма.

Пока я разглядывала окружающую обстановку, хозяйка успела накрыть на стол.

– Вы, голубушка, наверное, проголодались с дороги? Мойте руки и за стол. Будем по-семейному ужинать.

Против того, чтобы подкрепиться, я не возражала. Хозяйка указала мне, где найти удобства. Я вымыла руки и присоединилась к тетушке.

– Может, по рюмочке за встречу? – предложила она. – У меня как раз имеется чудесная малиновая настоечка. Готовлю по собственному рецепту.

– Если только по рюмочке. Я, знаете ли, не особая любительница спиртного.

– Вот и правильно. От пагубных привычек нужно избавляться. Затянет – не выпутаешься. А вы молодцом, выглядите гораздо моложе своих лет, – и добавила себе под нос: – Наболтают злые языки, только слушай…

Почему тетушка решила, что в список моих привычек входит употребление горячительных напитков, я не поняла, но уточнять было неловко. А хозяйка продолжала потчевать:

– Вот, Танюша, картошечка. С собственного огорода. И огурчики тоже оттуда. А биточки из свининки. Мой старинный приятель держит по старинке свиней на откорм. И мне иногда перепадает. Я как чувствовала, что вы приедете, всего час назад ужин приготовила. Одной-то мне много ли надо? А за компанию с вами, глядишь, аппетит и нагуляю.

Я решила не форсировать события, дать женщине выговориться, а уж потом начать расспрашивать. Тетушка Ида весело болтала на самые разные темы, не забывая подкладывать мне в тарелку лакомые кусочки. В итоге через полчаса мой живот надулся, как бурдюк, переполненный водой. Одно неверное движение – и бурдюк лопнет, лишившись содержимого.

– Тетушка Ида, вы позволите мне так вас называть? – обратилась я наконец с вопросом.

– Конечно, голубушка, это так мило звучит. По-семейному. – Хозяйка смахнула невидимую слезу. – А я, если позволите, буду звать вас Татьянка. И лучше бы на «ты». В письме, знаете ли, было просто на «ты» обращаться. Я ведь писала маленькой девочке, которую помнила еще младенцем. А приехала ко мне взрослая девушка. И сразу стало неловко тыкать.

– Возражений не имею, – согласилась я.

– Вот и славно. А у меня для тебя сюрприз!

Хозяйка поспешила в соседнюю комнату и принесла небольшой клочок бумаги.

– Вот! – Она торжественно вручила листок мне. – Это номер телефона еще одного моего старинного приятеля. Позвонишь ему завтра утром, и он организует для тебя индивидуальную программу активного отдыха на нашем горнолыжном курорте! И, пожалуйста, не нужно меня благодарить. Родственники для того и существуют, чтобы доставлять друг другу радость.

Тетушка Ида просто лопалась от гордости за свою предусмотрительность и могущество. Пришлось двадцать минут рассыпаться в благодарностях. Когда я почувствовала, что хозяйка удовлетворена найденными мною словами, удалось наконец перейти к более насущным вопросам.

– Тетушка Ида, расскажите, пожалуйста, подробнее о нашей родственной связи. Из письма трудно было понять что-то конкретное. Признаюсь, меня привело к вам скорее простое чувство любопытства, чем семейные узы. Я даже не знаю, по чьей линии вы доводитесь мне родней.

– Это и понятно. Не смущайся, голубушка, ты не виновата в том, что связь наша была прервана. Твоя родня не очень-то меня жаловала. Я в какой-то степени была в нашем роду паршивой овцой.

Смущаться я и не собиралась, но выказать это было бы невежливо. Так что, призвав на помощь все свои актерские способности, я изобразила подобающее случаю смущение. Вполне этим удовлетворившись, тетушка откинулась на подушку и предложила:

– Если тебе действительно интересно, я поведаю историю разлада, произошедшего в наших семьях. А заодно ты получишь ответы на все интересующие вопросы.

Выслушав мои заверения в искреннем желании проникнуть в семейные тайны, тетушка Ида начала свой рассказ:

– Когда я была еще очень молода, моложе, чем ты сейчас, я считалась невероятной красавицей. Поклонники ходили за мной толпами. Возле дверей дома собирались все видные женихи, какие только появлялись в нашем городе. Я могла выбрать себе в мужья кого угодно. От простого лесоруба до дипломата. Родители мои были людьми знатного рода. В прошлом, конечно. Но родословной своей гордились больше всего на свете. И для единственной дочери желали достойной партии. Корни наши восходили к древнему немецкому роду. Не буду забивать тебе голову подробностями. Сейчас фамилия Леманн уже никому не известна. А были времена, когда при одном упоминании этой фамилии у людей посвященных дыхание перехватывало от благоговения. Я же была молода и восторженна. Мне дела не было до всей этой благородной чепухи. Мечтала я об одном – о неземной любви с первого взгляда. А какого роду-племени будет мой избранник – дело десятое. Конечно, я была жутко избалованной особой. Отсюда и все ошибки молодости. Я тебя еще не утомила, голубушка? – спохватилась тетушка.

Я тем временем поняла две не особо приятные вещи. Первое – что до того момента, когда мы дойдем до сути, еще ой как далеко. И второе – на протяжении всего рассказа мне придется подавать соответствующие реплики, как в театральной постановке, где главный герой постоянно должен чувствовать одобрение зала. Немного жалея, что поддалась порыву и отправилась на встречу с абсолютно незнакомым человеком, я вынуждена была включиться в игру.

– Нисколько не утомили, тетушка Ида, вы такой интересный рассказчик! Пожалуйста, продолжайте.

– Спасибо, голубушка, – зарделась хозяйка. – Так приятно осознавать, что ты кому-то все еще интересна. В моем возрасте это большая удача. Ну, слушай дальше. В один прекрасный день в нашем городе появился молодой, статный моряк. Он приехал на побывку к своему приятелю. Приятель этот знался с моими родителями. В день, когда я впервые увидела этого моряка, родители мои принимали гостей в честь юбилея матушки. Народу собралось – не счесть. Был приглашен и приятель. И моряк напросился к нему в спутники. А тому было неловко оставлять гостя дома одного, и он осмелился просить у моих родителей разрешения привести с собой друга. Не подозревая, к чему приведет благосклонный ответ, мой отец дал согласие. А случилось то, что и должно было случиться. Мы увидели друг друга – и влюбились с первого взгляда. Именно так, как я и мечтала. Сначала мы встречались тайно. Тайно ото всех. Оказалось, что Петруша, мой возлюбленный, человек женатый. Да к тому же без роду без племени. Когда тайна наша открылась, общество было шокировано, отец мой впал в бешенство, грозился пристрелить Петрушу. Мать плакала, уговаривая меня не ломать свою жизнь, связывая себя с женатым человеком. Но нам было все равно. Мы твердо решили, что будем вместе. В те времена о разводе и помыслить было страшно, но я была уверена, что отцовское влияние преодолеет этот запрет. Лишь бы уговорить его сменить гнев на милость. В конце концов отец поддался на мои уговоры, но поставил условие: Петруша должен был навсегда оставить морскую службу. На том и порешили. Петруша бросил службу, развелся с женой и переехал жить к нам. А через год его не стало. Болезнь сердца. И осталась я бездетной вдовой в полном расцвете сил!

Последние слова тетушка Ида произнесла сквозь рыдания. Я бросилась ее утешать. Вытирала лицо платком, совала в руки чашку с чаем. Тетушка упивалась суетой вокруг себя и успокаиваться не торопилась. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем она в полной мере насладилась ролью безутешной вдовы. А наигравшись, заговорила абсолютно спокойным голосом:

– Прости, голубушка, не смогла сдержать чувств. Для меня события тех дней все еще не потускнели в памяти. Каждый раз, когда я вспоминаю своего Петрушу, со мной случается что-то подобное.

– Понимаю. Только вот мне все еще непонятно, каким образом во всю эту историю вписываюсь я.

– Да как же! – удивленно воскликнула хозяйка. – Я разве не сказала? Твой дед был двоюродным братом Петруши. Петрушина родня так и не смогла мне простить его развода. Я все время поражалась, почему они винят в этом только меня, будто Петруша был тут вовсе ни при чем! Они даже родниться с нами не хотели. Все, за исключением твоего деда. Он стал мне как брат. Я даже так его и называла. Когда ты родилась, твой дед частенько брал тебя с собой, когда ехал меня навестить. Но ты, конечно, этого не помнишь.

– Удивительная история! – искренне изумилась я. – Мне никто никогда об этом не рассказывал.

– В вашей семье старались не упоминать о «позорных» событиях тех дней. Думаю, даже имени моего рядом с Петрушиным не упоминали. – Тетушка Ида поджала губы.

Я, опасаясь, что тетушка предпримет попытку возобновить истерику, поспешила отвлечь ее внимание:

– Но про моряка Петрушу я тоже слышу впервые! Наверное, его имя тоже было запретным в нашей семье. Скажите, тетушка Ида, у вас сохранились фотографии тех лет? Было бы интересно взглянуть на них.

Хозяйка оживилась. Поднявшись с диванных подушек, она направилась в другую комнату, не умолкая на ходу:

– У меня четыре альбома. Сейчас я их принесу. И как это я сама не сообразила сразу показать их тебе!

Пока хозяйка ходила за альбомами, я получила временную передышку. И, сидя в гостиной, костерила себя на чем свет стоит. Надо же было так вляпаться! Нажила себе на голову родственницу. Актриса каких поискать! Как теперь выпутываться буду? Отдохнуть и полюбоваться красотами курортного края мне не светит. Эта гарпия меня ни на шаг от себя не отпустит. Я же ее единственный зритель! Теперь понятно, чем было продиктовано желание пожилой женщины восстановить давно утерянную родственную связь! Ей просто уши свободные нужны. А тут я подвернулась. И придется тебе, Танюша, изо дня в день выслушивать бесконечные истории о толпах поклонников бывшей красавицы, о безвременно ушедшем, горячо любимом муже и еще кучу подобных историй. Хорошо еще, я не сказала, каким количеством времени располагаю. До утра как-нибудь продержусь, а с первыми лучами солнца нужно рвать когти. Иначе недельного плена мне не избежать.

Вернулась хозяйка. Сгибаясь в три погибели под тяжестью четырех объемных альбомов, она дошла до дивана и, плюхнувшись на него, принялась листать страницы. Комментируя каждый снимок, тетушка называла неимоверное количество имен и фамилий, каждого показывала на снимке и переходила к следующему. Я сидела, оглушенная таким наплывом информации. С каждой новой страницей в моей душе крепла уверенность, что речь идет о совершенно посторонних мне людях. Когда тетушка открыла третий альбом, мое терпение кончилось. Не думая о последствиях, я выпалила:

– Мне кажется, произошла какая-то ошибка. Эти люди мне незнакомы. Ни один из них. Это не моя родня.

– Что ты такое говоришь, голубушка! Нельзя отказываться от родных! – возмутилась тетушка Ида.

– Вы неправильно меня поняли. От своей родни я не отказываюсь. Просто у нас с вами совершенно разная родня. Понимаете, я думаю, что вовсе не являюсь вашей родственницей.

– Подожди, не кипятись, Татьянка, – примирительно произнесла хозяйка. – Вот дойдем до снимков, на которых изображена ты, тогда и поймешь, что к чему. А сейчас ты знакомишься с теми, с кем не могла общаться из-за вредности своей матери.

– Давайте оставим в покое моих родственников и перейдем сразу к моим снимкам. Чтобы выяснить все до конца, – твердо сказала я.

Недовольная тем, что я осмелилась прервать такое увлекательное мероприятие, тетушка Ида все же взяла в руки четвертый альбом. Полистав его, она повернула ко мне небольшой мутный снимок и произнесла:

– Вот, теперь ты можешь убедиться в моей правоте! Это ты на руках матери. Рядом стоит твой дед, а рядом с ним – я. Снимок сделан, когда твоя мать единственный раз, под нажимом свекра, согласилась ко мне приехать.

Мне даже не понадобилось вглядываться в идиллическую картину, представляющую воссоединение семьи. И без того было понятно, что никакого отношения к тетушке Иде я не имею. И от этого открытия я получила несказанное облегчение!

– Мы с вами не родственницы, – заявила я. – На снимке запечатлена не я. Это совсем другая семья.

– Не может быть! – не поверила хозяйка. – Вот тут и подпись имеется.

Ида вытащила снимок из уголков, поддерживающих фото, и предъявила мне надпись. «Семья Коровиных. Георгий, Лана и Татьянка», – прочитала я на обороте фотографии. Прелестно! Я чуть было не стала Коровиной. Хорошо еще – не Верблюдовой! Меня разобрал смех. Коровины. Бывает же такое! А я, как дура последняя, приперлась за семь верст родню искать! И как мне теперь, скажите на милость, объяснить свой визит этой упрямой женщине? Чего ради я здесь сижу, рассматриваю дореволюционные фото, выслушиваю откровения пожилой дамы, ем ее еду, пользуюсь ее гостеприимством? Стоп! Должна быть какая-то простая причина, по которой эта дама отправила мне письмо с просьбой о встрече. Точно, письмо!

Я поспешила в прихожую, захватила оттуда свою сумочку, в которую впопыхах сунула письмо. Вернувшись в гостиную, достала конверт и начала внимательно его разглядывать. Хозяйка квартиры теперь смотрела на меня обеспокоенно. Да и как тут не забеспокоиться, когда в твоей квартире сидит совершенно посторонний человек, а на дворе глубокая ночь, и ты с этим человеком остался один на один? Именно такие мысли отразились на лице бедной женщины. Но я поспешила ее утешить:

– Послушайте, Ида, вы только не волнуйтесь. Мы сейчас во всем разберемся. Посмотрите, это ваше письмо? – Я протянула хозяйке конверт.

Ида повертела конверт в руках, вынула содержимое, пробежала глазами знакомые строчки и утвердительно кивнула.

– Ну вот. Причину моего приезда мы выяснили. Теперь осталось выяснить, как вышло, что это письмо доставили мне. Может быть, вы указали неверный адрес?

Ида снова взяла конверт в руки, перечитала адрес и сказала, что он верный. Я сделала другое предположение:

– Быть может, ваша родственница раньше жила в этой квартире, а потом переехала в другое место?

– Да нет же, – у хозяйки опять прорезался голос. – Всего год назад я писала Татьяне точно такое же послание. И она ответила мне, что приехать не может, но пообещала выбраться на следующий год. Я сейчас принесу ее ответ.

Хозяйка снова вышла из гостиной и вскоре вернулась с конвертом в руках. Я протянула руку, и она отдала конверт мне. Внимательно изучив неровный, какой-то не сформировавшийся почерк, я поняла причину ошибки. Чтобы убедиться в своей правоте, я еще пристальней присмотрелась к адресу, написанному на конверте, полученном мной. Так и есть. Все дело в одной лишь букве.

– Я поняла, почему получила ваше послание вместо истинного адресата. Посмотрите, в названии улицы вы нечетко прописали букву. Хотели написать «м», а получилось похоже на «ли». Вот на почте и напутали. В итоге улица поменяла название, а письмо – адресата. А тут еще имя совпало. Так что ваша настоящая родственница не имела возможности приехать по вашей просьбе. Вместо нее откликнулась я. Все просто. Никакой мистики.

Пожилая женщина смотрела на меня удрученно. Смысл сказанного до нее, несомненно, дошел, но примириться с потерей столь благодарной слушательницы было не так-то просто. Я же почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Иметь в родственниках тетушку Иду не было самым горячим моим желанием!

– То-то я думаю, больно вы молоды для того, чтобы быть моей Татьянкой. Сколько вам лет? Двадцать пять?

– Двадцать семь.

– А Коровиной Татьяне поди уж тридцать семь! Вот я курица глупая! Размечталась. Видно же, что вы девушка интеллигентная, образованная. А Татьянка, по всему выходит, быть такой не может. Корни не те. И что же теперь делать?

– Что делать? Переслать письмо настоящей родственнице, предварительно поменяв конверт. И ждать ее приезда. А мне пора и честь знать. Время позднее, но, думаю, места в гостинице еще не все заняты. Переночую, а завтра с утра отправлюсь домой. Не подскажете, на какой улице у вас гостиницы располагаются?

– Зачем же вам гостиница, голубушка! – заквохтала хозяйка. – Раз уж так вышло и вы попали ко мне ошибочно, самое малое, что я могу для вас сделать, это предложить ночлег. Право, сегодня я вам столько всего наговорила, что уже чувствую за вас ответственность.

В чем связь между чужими семейными откровениями и ответственностью за меня, я не поняла, но искать среди ночи гостиницу мне не особенно хотелось. Я колебалась. С одной стороны, надо было как можно быстрее покинуть этот дом вместе с его артистичной хозяйкой, с другой – я не испытывала никакого желания глухой зимней ночью колесить по чужому городу в поисках ночлега. Почувствовав мои сомнения, хозяйка решительно встала.

– Постелю вам в гостевой комнате. Там тепло и уютно. И наверняка удобнее, чем в местной гостинице. Переночуете, а утром решим, что делать дальше.

С этими словами хозяйка удалилась. А я осталась сидеть в гостиной. Через несколько минут Ида крикнула, что комната готова. Я прошла на голос. Комната, которую она мне предложила, была действительно теплая и уютная. Пожелав спокойной ночи, хозяйка оставила меня одну. Отбросив сомнения, я вынула из дорожной сумки пижаму, переоделась и, накрывшись пуховым одеялом, мгновенно уснула.

Глава 2

– Поднимайтесь, лежебока. Завтрак стынет, – просунув голову в дверь спальни, по-свойски сообщила тетушка Ида.

Вставать не хотелось, и причин тому было несколько. Легли вчера поздно. Свежий воздух небольшого городка, не испорченный заводами и избыточным транспортом, располагал к приятным сновидениям. Но главной причиной моего нежелания вылезать из-под теплого одеяла было то, что Ида оказалась ранней пташкой. Когда ее голова возникла в дверном проеме, часы показывали только половину восьмого утра. Эх, поваляться бы еще хоть часок! Но правила хорошего тона мне этого не позволяли.

Нехотя поднявшись с кровати, я поплелась в ванную комнату. Хозяйка предусмотрительно приготовила мне свежее полотенце, распечатала новый кусок банного мыла, достала два вида зубной пасты. И даже новую, в упаковке, зубную щетку выложила на случай, если бы я не позаботилась о средствах гигиены самостоятельно. Это было очень мило, и мое настроение, подпорченное ранним подъемом, слегка улучшилось. Когда же я, умытая и причесанная, появилась на кухне, настроение окончательно пришло в норму. Витающие в воздухе ароматы навеяли воспоминания детства. К запаху гренок и молочной каши примешивался едва уловимый аромат какао.

Тетушка Ида колдовала над плитой. Она приветливо улыбнулась и приглашающим жестом указала мое место.

– Садитесь, голубушка, потчевать вас буду.

В свете вчерашних открытий Ида вновь стала называть меня на «вы». Я же, мысленно, конечно, по-прежнему именовала ее тетушкой Идой. Завтрак прошел в непринужденной обстановке. По молчаливому согласию ни я, ни хозяйка не упоминали о вчерашнем казусе. Ида перестала притворяться немощной старушкой, что существенно облегчило наше общение. Покончив с кашей и гренками, я взглянула на часы и поразилась, как много времени мы провели за столом. Было уже почти десять часов. Все-таки тетушка Ида – порядочная болтушка.

Заметив, что я украдкой посматриваю на часы, Ида предложила перейти в гостиную. Я не возражала. Убегать от пожилой женщины прямо из-за стола неловко. Как и вчера, тетушка Ида расположилась на диванных подушках. Я присела рядом. Немного помолчав, она печально вздохнула.

– Жаль, что вы оказались не той Татьяной, которую я ждала. Признаться, мне было бы приятно иметь такую родственницу. За время нашего короткого знакомства я странным образом успела к вам привязаться. А теперь что? Ждать, когда откликнется кто-то из родни? Надеяться на приезд истинной Татьяны, Коровиной? Только что-то мне подсказывает, что ждать я буду ой как долго! Да и дождусь ли, в моем-то возрасте?

– Обязательно дождетесь, – обнадежила я. – Татьяна Коровина непременно приедет, как только получит ваше письмо! Я же приехала. И она приедет.

– Ох, голубушка! – Тетушка Ида начала входить в роль одинокой особы. – Сколько уж их было, писем этих! И на каждое – только обещания. «Приеду на следующий год». Вот и весь сказ.

– А вы надежды не теряйте, – продолжала я. – Пишите каждый год, она и приедет.

– Я целую ночь не спала, все думала, как же так вышло, что вы, посторонний человек, откликнулись на первое же письмо.

Ида хитро на меня посмотрела, и я поняла, что дальше по ее плану наступает время о чем-то меня просить. И не ошиблась.

– Вот что мне в голову пришло, – ее взгляд стал еще хитрее. – Если бы мне не по почте письмо Татьяне передать, а лично в руки, глядишь, и оттаяло бы ее сердце. И приехала бы она к постели умирающей тетушки.

Хозяйка выжидающе смотрела на меня. Я делала вид, что не понимаю намека, а про себя думала: «Ну, хитра! Расчет у тебя верный. Одно дело – давать обещание безликой бумаге и совсем другое – живому свидетелю. А мне, выходит, отведена неблагодарная роль этого самого свидетеля». Поняв, что я не спешу заглатывать наживку, хозяйка удвоила старания.

– Неизвестно, сколько их осталось, деньков моих. Возможно, вы моя последняя надежда на воссоединение семьи. В жизни ведь все не случайно. Вот и вы ко мне неспроста попали. Может, это знак? – Ида театрально сложила руки в умоляющем жесте. – Прошу вас, не откажите пожилой женщине! Уж будьте так любезны, отвезите письмо моей родственнице. Вам же это большого труда не составит, правда? Просто передадите письмо Татьяне, расскажете на словах, как горячо я жду ее приезда, и все!

На такую пламенную речь отказом мог ответить только совершенно бесчувственный человек. Ида это прекрасно понимала. Понимала и я. Смирившись с неизбежным, я согласно кивнула. «Умирающая» повеселела, вскочила, засуетилась, вытащила из кармана заранее заготовленный конверт и протянула мне со словами:

– Я была уверена, что вы не откажете мне в моей просьбе. Я и адресок поразборчивее написала.

Кто бы сомневался! Меня и на ночлег оставили здесь с расчетом, что я вынуждена буду выполнить неблагодарную миссию – поехать и пристыдить настоящую родственницу тетушки Иды. Вот, мол, бросили на произвол судьбы пожилую женщину, а у нее всех желаний-то – с родной кровиночкой словом перемолвиться. Да, попала я с этой поездкой как кур в ощип. Поделом тебе, Татьяна Иванова, впредь не будешь такой любопытной! А хозяйка, словно прочитав мои мысли, залебезила:

– Вы, Танечка, не думайте, что я обузой своей родне стану. Будет им от меня и польза. Я ведь деток-то не имею, а нажитое кому-то оставлять придется. Вот пообщаемся мы с Татьяной, я ей свои сбережения и отпишу. Если человеком достойным окажется. А главное, есть у меня дело нерешенное. В нашей семье уже несколько поколений хранится брошь. Ценность ее невелика, если деньгами мерить. Но традиции семьи накладывают на меня ответственность за дальнейшую судьбу броши. Мне она была подарена матерью на совершеннолетие. А я, следовательно, должна была передать ее своей дочери, если бы таковая у меня имелась. Или же супруге моего первенца, если бы рождались у меня одни мальчики. Своим детям передать семейную реликвию я возможности не имею, вот и приходится искать достойного кандидата из числа дальних родственников. Да я вам сейчас ее покажу, вы сами все и поймете.

Тетушка скрылась в глубине квартиры. Послышался скрип открываемых засовов, стук деревянной крышки, и наконец Ида появилась в дверях, неся на бархатной подушечке ювелирное украшение. Протянув мне подушечку, она с гордостью сообщила:

– Считается, что эту брошь привез из Австрии мой прапрапрапрадед и преподнес своей супруге в честь рождения дочери. С тех пор и передают ее в семье по наследству девицам на совершеннолетие.

Я стала разглядывать украшение. Массивная брошь размером в пол-ладони была выполнена из серебра и инкрустирована полудрагоценными камнями. По форме она напоминала асимметричную звезду с множеством лучей. Изделие по современным меркам довольно безвкусное, но если его возраст насчитывает несколько поколений семьи Леманн, то стоимость этой безвкусицы может оказаться нешуточной. Я была слегка смущена тем, что Ида Леманн демонстрирует такую дорогую вещь человеку, по сути, совершенно постороннему. Буквально первому встречному. С моим опытом по части криминальных драм такое поведение казалось вдвойне неосмотрительным. Сама же владелица броши в своем поведении ничего неосмотрительного не замечала.

– Чудесная брошь, верно? – любуясь украшением, сказала Ида. – Как вы думаете, Татьяне понравится мой подарок?

Отчасти не желая разочаровывать пожилую женщину, отчасти оттого, что действительно так считала, я ответила:

– Думаю, Татьяна будет на седьмом небе от счастья.

Хозяйка зарделась, как красна девица от комплимента ухажера. Отобрав у меня подушечку с украшением, она попросила:

– Вы, когда будете письмо передавать, обязательно про брошь скажите.

– Именно так я и собираюсь поступить, – заверила я.

После этого мы обсудили детали моего визита к Коровиной, обменялись номерами телефонов и, уговорившись созвониться, расстались.

Из Хаймынска я выехала в полдень. Погода прояснилась, но дороги, как водится, в порядок приводить не спешили. Впереди меня ожидал нудный заснеженный путь. Благополучно миновав пост ДПС, я оказалась один на один с последствиями зимней стихии. Двигаться по занесенным дорогам – удовольствие сомнительное, но выбирать не приходилось.

Проехав километров тридцать, я оказалась у выезда на основную трассу и, поздравив себя с тем, что без приключений выбралась из провинциальной глубинки, приготовилась к завершающей стадии путешествия. Впереди простиралась пустынная трасса. Редкие автомобили проносились мимо, не задерживая на себе моего внимания. Прибавив скорость, я ехала по трассе, размышляя над превратностями судьбы. Вот ведь как в жизни бывает. Живет человек, день за днем век отмеряет, о старости и не задумывается. А старость – она тут как тут. «Привет, – говорит, – человек! Не ждал меня? Напрасно! Я вот о тебе не забывала, с нетерпением встречи ждала. А ты, как водится, к встрече-то и не готов? О чем мечтал в молодости – не сделал. Из того, что планировал, – ни одного пункта не выполнил. Дом не построил, дерево не посадил, сына – и того не воспитал! Все думал, успеется. А время-то – вещь коварная, обратного отсчета не ведет!» И начинает человек суетиться. Наверстывать упущенное. О родне давно забытой вспоминает, примирения ищет. Так вот и моя случайная знакомая. Прожила жизнь, о Коровиных и не вспоминая. Без них хорошо было. А то плохо ли? Ни проблемы, ни заботы дальней родни размеренности жизни не нарушали. А когда старость пришла да одиночество одолело, без зазрения совести свои горести и печальные мысли им навязывать надумала. Хотят не хотят – дело десятое. Лишь бы самой без зрителей не остаться.

Размышления мои прервал автомобильный сигнал. Взглянув на дорогу, я резко ударила по тормозам. Машину занесло, но мне чудом удалось избежать столкновения с невероятной снежной лавиной, стремительно надвигающейся на дорогу. Позади меня, на самой обочине, остановился автомобиль, минуту назад подавший сигнал. Не понимая, откуда на пустынной трассе возникла такая прорва снега, я во все глаза наблюдала за тем, как снежный водопад приближается к моей машине. Вдруг дверь возле водительского сиденья распахнулась, и передо мной возник мужчина средних лет.

– Бегом из машины! – скомандовал он.

– С какой стати? – возмутилась я.

Не вдаваясь в объяснения, он выдернул меня с водительского сиденья, запрыгнул на мое место и, захлопнув дверь, ударил по газам. Я, чтобы не оказаться под колесами собственного авто, вынуждена была отскочить в сторону. Выкрутив колеса до отказа, мужчина направил мой автомобиль к обочине, прижимая ее к самому краю дороги. Для выполнения этого маневра ему понадобилось въехать буквально в гущу придорожных посадок. «Краске хана!» – успела подумать я. В следующую секунду на меня обрушился шквал грязно-белого придорожного снега. Пытаясь удержаться на ногах, я сделала несколько шагов по направлению к обочине. Мужчина, минуту назад так бесцеремонно лишивший меня транспорта, уже бежал на выручку. Под натиском снежной волны я стала падать лицом вперед. В последнюю секунду незнакомец сгреб меня в охапку и потащил в неизвестном направлении. А я из последних сил пыталась освободиться из плена крепких рук.

– Да перестань ты брыкаться, – закричал он, – а то отшлепаю!

Взвалив меня к себе на плечо, мужчина бегом побежал к кустам, росшим вдоль обочины. Добравшись до своей машины, он рывком забросил меня в сугроб и сам нырнул следом. Лежа в неудобной позе, я наблюдала, как мимо проплыла чудо-машина, оборудованная высокой прямоугольной трубой, из которой к небу широким потоком вылетал снежный водопад. Постепенно до меня начал доходить смысл происходящего. В душе просыпалась благодарность и невольное уважение к спасителю. Снегоуборочная машина скрылась за горизонтом, а я все еще лежала в сугробе, приходя в себя после стремительных событий.

– Долго валяться собираешься? – грубовато пошутил мой спаситель, выбираясь из сугроба. – Так и до воспаления легких недалеко. Стоило тебя от завала спасать, чтобы ты на больничной койке загнулась?

Протянув руку, мужчина помог мне принять вертикальное положение. До трассы я добралась самостоятельно. Пытаясь очистить одежду от снега, я искоса поглядывала на спасителя. Вздохнув, мужчина принялся мне помогать. Ловко орудуя снятым с шеи шарфом, он в мгновение ока избавил меня от налипшего снега.

– Видать, не местная, – произнес то ли вопросительно, то ли утвердительно.

– Не местная, – согласилась я.

– Оно и видно. Вона в какую беду чуть не угодила! – смущаясь своего героизма, проворчал он. – Если б не мои срочные дела, лежать бы тебе сейчас под метровым слоем снега, замурованной в машине. Думаешь, почему трасса пустая?

– Почему? – послушно спросила я.

– Да потому что знаки люди читать умеют! На повороте знак для кого поставили? Работает снегоуборочная техника. А это что значит? А это значит, что ноги с дороги уносить нужно! Наши снегоуборщики на трезвую голову нипочем работать не станут. Местные все знают и от греха подальше в объезд идут. А вот такие, залетные, – он указал пальцем на меня, – прут напролом. В этом году уж троих завалило.

Я ахнула. Спаситель, успокаивая меня, поспешно добавил:

– Не до смерти, конечно. Откопали их вскорости. Да приятного в этой процедуре все равно мало.

– А что же власти на такое безобразие сквозь пальцы смотрят? – возмутилась я.

– Властям-то что за забота? Дорога чистая, и ладно.

Помолчав немного, мужчина поинтересовался:

– Путь-то куда держишь?

– Домой еду. В Тарасов.

– За руль сесть сможешь? Или подвезти? – снова смущаясь, предложил он.

– Сама справлюсь. Вы меня и так здорово выручили.

– Ну, как знаешь, – вздохнув, произнес мужчина. – А то смотри, могу на буксир взять. Ехать нам в одну сторону, неудобств никаких.

– Доберусь, не беспокойтесь, – заверила я. – Теперь осторожней буду.

Он еще некоторое время помешкал, потом махнул рукой и направился к своему автомобилю. Я двинулась в противоположную сторону. Дойдя до машины, оглянулась. Мужчина уезжать не торопился. Видно, хотел удостовериться, что у меня все в порядке. Я села за руль, завела двигатель, хлопнула дверью и, помахав ему на прощание, медленно выехала на трассу. Помахав мне в ответ, мужчина забрался на водительское сиденье и двинулся следом. Так мы и ехали: я впереди, он следом. У въезда в Тарасов он посигналил, прощаясь. Я дала ответный сигнал. Мой спаситель исчез за поворотом.

* * *

Въехав в Тарасов, я первым делом решила посетить родственницу тетушки Иды, чтобы, избавившись от всех обязательств, со спокойной совестью вернуться домой. Улица, на которой располагалось жилье Татьяны Коровиной, находилась на приличном расстоянии от моей. Зато район был мне знаком, поэтому проблем с поиском нужного дома не возникло. Припарковавшись во дворе, я направилась выяснять, в какой подъезд заходить. Изучив табличку при входе, путем нехитрых вычислений выяснила, что интересующая меня квартира находится на третьем же этаже.

Поднявшись по лестнице, я внимательно осмотрела нужную дверь квартиры. Простая, деревянная, покрашенная масляной краской дикого фиолетового цвета, со следами бесконечной смены замков. Судя по всему, племяннице тетушки Иды было явно не до поездок по близлежащим районным городкам. Если даже дверь в собственную квартиру Татьяна Коровина держала в таком плачевном состоянии, можно себе представить, что я увижу за дверью!

Звонок отсутствовал. Для привлечения внимания хозяев квартиры посетителям следовало стучать. Что я и сделала. Постучав три раза, стала ждать результата. За дверью не было слышно ни звука. Решив, что стучала недостаточно громко, я принялась колотить в дверь ногами. Через пару минут мои усилия увенчались-таки успехом. Внутри послышались звуки шаркающих шагов. Еще через минуту из-за двери раздался хриплый голос, принадлежащий не то мужчине, не то женщине:

– Чего надо?

– Татьяна Коровина здесь проживает? – громко произнесла я.

– Чего надо? – послышался тот же вопрос.

– Мне нужна Татьяна Коровина, – терпеливо повторила я.

– Надо-то чего? – не сдавался голос.

– Я привезла для нее послание от тетушки Иды.

– Просунь под дверь, – распорядился голос.

Открывать мне явно не собирались. Потоптавшись на месте, я произнесла:

– Послание устное, под дверь подсунуть не получится. – Я надеялась, что это заявление заставит-таки собеседника открыть передо мной дверь.

Надеялась я напрасно. Невидимый собеседник молчал, видно, обдумывал ситуацию. Я ждала. Молчание затягивалось. Потеряв терпение, я громко произнесла:

– Послушайте, у меня не так много свободного времени, чтобы часами торчать под вашей дверью. Ида Леманн ждет Татьяну для беседы о наследстве. Если вас это не интересует, так и скажите. Я напишу Иде, что наследство Татьяну не интересует, и дело с концом!

Мои угрозы возымели действие. Хлипкий замок пришел в движение, дверь медленно приоткрылась, и моему взору предстала странного вида женщина. Короткая «выщипанная» стрижка, старые выцветшие брюки некогда синего цвета, огромная линялая футболка с изображением медведя-панды на груди. Лицо без косметики и без следов какого бы то ни было ухода. Определить возраст возможности не представлялось. Она критически осмотрела меня и только после этого сделала молчаливый знак войти. Я оказалась в прихожей, заваленной старыми газетами и журналами, и остановилась, ожидая, что хозяйка укажет, в какую комнату пройти. Женщина стояла молча. Пришлось брать инициативу в свои руки. Я двинулась по направлению к единственной открытой двери. Пройдя в комнату, которую гостиной можно было назвать лишь с натяжкой, выбрала стул почище и поставила на него свою сумку. Присаживаться на сомнительного вида конструкцию побоялась.

– Татьяна Коровина – это вы? – спросила я у хозяйки.

– Ну я, – откликнулась она. – А вы, собственно, кто?

– Меня зовут Татьяна Иванова. Ваша тетушка послала вам письмо с приглашением погостить у нее. По чистой случайности это письмо вместо вас получила я. И, откликнувшись на приглашение, познакомилась с Идой Леманн. Когда выяснилось, что я не ее племянница, Ида попросила меня лично встретиться с вами и передать на словах, что пожилая женщина жаждет встречи. Она действительно очень хочет встретиться с вами. Мечтает о воссоединении семьи.

– Пойдем-ка на кухню. Башка болит, сообразить ничего не могу.

Не дожидаясь моего согласия, хозяйка отправилась на кухню. Я проследовала за ней. Кухня меня обескуражила даже больше, чем захламленная гостиная. Небольшой стол на две персоны, крашеные деревянные табуретки. На стене сиротливо висела старенькая полочка, завешенная ситцевой занавеской времен моей бабушки. Допотопный холодильник из той серии, которая не имела даже приличной морозильной камеры. Проржавевшая раковина с капающим краном. Из украшений кухня могла похвастаться только «декабристом», распустившимся на подоконнике пышным малиновым цветом.

Глядя на все это великолепие, я спросила:

– Татьяна, простите за прямой вопрос, но вы хоть где-то работаете?

Хозяйка прошла к холодильнику, открыла дверцу, достала бутылку крепкого пива. Переместилась к мойке, заваленной грязной посудой, выбрала прозрачный граненый стакан, ополоснула его под краном и тут же наполнила из бутылки. На мое счастье, гостеприимством Татьяна не страдала, поэтому я была избавлена от необходимости отказываться от «шикарного» угощения. По всей видимости, пить она предпочитала в одиночку. Отхлебнув пару глотков, решила, что пришло время ответить на мой вопрос.

– Работаю, не сомневайся! Задарма меня кормить желающих нет! А что до Иды твоей, то мне и так по закону ее наследство перейдет. Я ведь правила знаю. У них в семье положено все сбережения дочери передавать. Ну, или родственнице женского пола. А женского я у них одна. Так что ехать мне к старухе резона нет. Только деньги катать.

– Значит, наследство вы все-таки ждете? – уточнила я.

– Ну, не то чтобы жду, – протянула Татьяна Коровина не совсем искренне, – но лишним оно мне точно не будет. Сама видишь, как живу. Квартира и то не моя. Здесь еще братец мой прописан. Квартплату, подлец, не вносит, а как делить надумает, так мигом примчится.

– Где же он сейчас живет? – спросила я из любопытства.

– У бабы своей. У него каждый год новая баба. Какая пригреет, у той и живет. Больше года еще ни одна не выдерживала.

– Что так?

– Балбес он. Работать не хочет, по хозяйству не помогает. Проку от него никакого. Посмотрит очередная баба, посмотрит, да и выгонит братца. А он припрется сюда и давай права качать! Потом другая дура на него клюнет, он и сваливает. Мне передышка.

– Может быть, вам к тетке переехать? Квартира у нее большая. В средствах она не стеснена. Найдете себе работу. Будете жить вдвоем. И вам хорошо, и пожилая женщина под присмотром.

– Пустит она к себе, как же! Она за всю жизнь ни одного доброго дела не сделала, думаешь, на старости лет что изменится? Она и письма эти пишет только для того, чтобы уши свободные найти. А приеду я к ней, так она и на порог такую, как я, не пустит. Она ж «благородных кровей». Мы ей не чета.

– А вы пить бросайте, чистоту в квартире поддерживайте, работу попрестижней найдите. Ну и себя в порядок приведите, конечно. Вы кем работаете?

– Кем-кем. Подъезды мою! А что, кто-то должен и эту работу выполнять. Зайдешь вот в подъезд, а там грязь до потолка. А все почему? Да потому, что молодежь норовит все больше в банкиры да в менеджеры. А спроси кого из них: хочешь уборщицей быть, говно в подъездах убирать? И что они тебе ответят? Вот то-то!

Я посмотрела по сторонам. Царившая в квартире грязь давала пищу для размышлений. Угадав мои мысли, хозяйка засмеялась.

– Ты по сторонам-то не зыркай. В подъездах у меня идеальный порядок. А тут как хочу, так и живу. Мне за уборку квартиры денег не платят!

Спорить и возражать я не стала.

– Так вы к Иде поедете или нет? – задала я вопрос, заранее зная ответ.

– Погожу пока, – ответила Коровина, – может, на будущий год.

– Письмо сами напишете?

– Пиши ты. Скажи, работы много, никак мне не вырваться. Скажи, для Татьяны Коровиной общественный долг – превыше всего!

И женщина громко расхохоталась. Поддерживать Татьянино веселье я не стала и под заливистый смех хозяйки покинула квартиру.

* * *

Добравшись до дома, я оставила машину на стоянке, прихватила объемную сумку, которую собирала в дорогу, и, поднявшись на седьмой этаж, оказалась наконец в своей уютной однокомнатной квартире. Удивительное дело! Отсутствовала я чуть больше суток, а квартира уже обрела какой-то пустой, нежилой вид. Или это мое бурное воображение? Чтобы поскорее избавиться от этого чувства, я направилась на кухню, всыпала в кофемолку щедрую порцию кофейных зерен и включила аппарат на самую высокую скорость. Шум работающей кофемолки, запах кофе придали квартире ощущение налаженного быта. А когда по квартире распространился дурманящий аромат свежесваренного напитка, тут уж признакам запустения и вовсе пришлось несладко.

Уютно расположившись в кресле, я стала думать, как сообщить тетушке Иде о результатах моего визита. Ясно, что родство Татьяны Коровиной не принесет пожилой женщине ожидаемой радости воссоединения семьи. Вряд ли интеллигентная дама будет счастлива принимать у себя опустившуюся, пьющую племянницу. А уж о том, чтобы сделать ее наследницей семейной реликвии, и речи быть не может. Только вот как поставить Иду в известность? Лишать ее последней надежды мне не хотелось. Но и скрывать от пожилой одинокой женщины правду было бы нечестно. Вот и думай теперь, Танюша, как сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Конечно, внутрисемейные тайны и разборки – не мое дело. Я послание передала, просьбу Иды выполнила. Следовательно, мне беспокоиться не о чем. Но ведь после нашего знакомства Ида Леманн была мне не совсем чужим человеком. Пожалуй, нужно сразу рассказать ей о неблагополучной родственнице и забыть всю эту историю. Или все же не говорить? Пара фраз о сильной занятости племянницы – и я свободна от обязательств… Да, задача!

Как всегда в таких случаях, я решила прибегнуть к помощи магических костей. Попрошу подсказки, как поступить в сложившихся обстоятельствах. Достав мешочек, я вытряхнула его содержимое на ладонь. Подержав кости в руках, метнула их на стол. «2+18+27 – Если Вас ничто не тревожит, готовьтесь к скорым волнениям». Интересно! Что бы это значило? Волнение по поводу предстоящего разговора с Идой Леманн или же меня ожидают события намного более волнующие? Ладно, пора спать. Настанет утро, тогда и решу, как поступить. На свежую, так сказать, голову.

* * *

Утро порадовало веселыми солнечными лучиками, разбегающимися по квартире в разные стороны. От яркого света настроение поднялось в считаные секунды. Кроме того, утро оказалось действительно мудренее, чем предыдущий вечер, и принесло четкий ответ на мои вопросы. Я решилась-таки сообщить Иде Леманн правдивую информацию о ее неблагонадежной родственнице. Пусть ищет наследницу в другом месте, пока еще не поздно.

Я потянулась к телефону. Так, где тут номер моей несостоявшейся тетушки? Нажав кнопку вызова, я прокручивала в уме фразу, с которой нужно начать разговор. Длинные гудки звучали один за другим. Трубку никто не брал. Странно. Насколько я помню, тетушка Ида относится к разряду «жаворонков». Я посмотрела на часы. Десять тридцать две. Ида должна уже давным-давно покончить с завтраком и заниматься повседневными делами. То есть ничегонеделаньем. И помешать взять трубку ей ничто не должно. Если только она не пошла прогуляться. Дышать свежим воздухом в любом возрасте полезно. Только я собралась отключиться, как гудки сменились прерывистым мужским голосом.

– Слушаю вас, – произнес он.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я. – Пожалуйста, позовите Иду Леманн.

– Кто ее спрашивает? – поинтересовался мужчина.

– Простите, а с кем разговариваю я? Раз уж вы требуете представиться даму, то неплохо бы было для начала представиться самому.

– Старший оперуполномоченный Богацкий.

– Почему вы отвечаете на телефонные звонки Иды Леманн? С ней что-то случилось? – забеспокоилась я.

– С чего вы взяли, что с хозяйкой телефона что-то случилось? Вы что-нибудь знаете? – Речь полицейского стала еще более прерывистой.

– «Что-то» я знаю наверняка, – на дурацкий вопрос я ответила не менее по-дурацки, – «что-то» знает каждый человек. Я, например, знаю закон Джоуля – Ленца, а вы?

Ответ оперуполномоченного не заставил себя ждать:

– Не поверите, но я могу процитировать массу законов. Как вам такой закон: «Человек, препятствующий расследованию преступления, привлекается к ответственности как соучастник данного преступления».

А у нашего стража порядка, оказывается, чувство юмора имеется!

– Слегка переврали, – прокомментировала я, – но в целом неплохо.

– Так, дамочка, поострили и хватит! – Голос оперуполномоченного стал серьезным. – Представьтесь, пожалуйста.

– Иванова Татьяна, – перешла я на серьезный тон. – Скажите, с Идой все в порядке?

– Кем вы доводитесь госпоже Леманн? – не отвечая на мой вопрос, продолжал Богацкий.

– Никем. Просто случайная знакомая.

– И как «просто случайная знакомая», вы так энергично выпытываете у меня информацию по делу?

Видно было, что Богацкий больше шутить не намерен. По крайней мере, сейчас.

– Ни о каком деле я понятия не имею. Понимаете, – попыталась объяснить я, – Ида Леманн дала мне одно поручение. Я его выполнила и о результатах обещала сообщить по телефону.

– Какого рода дело и когда именно Ида Леманн обратилась к вам с просьбой выполнить поручение?

– Поручение состояло в том, чтобы найти племянницу Иды и передать ей приглашение погостить у тетки. А дала поручение Ида вчера, за завтраком. – Я решила быть откровенной, чтобы быстрее добраться до сути происшествия в доме тетушки.

– Так вы были у Иды в гостях? – задал очередной вопрос оперуполномоченный.

– Была. Даже ночевала, а наутро тетушка Ида обратилась ко мне с просьбой, которую я благополучно выполнила. И теперь мне необходимо сообщить ей результат.

– Вы иногородняя? – Оперуполномоченный продолжил допрос.

– Живу в Тарасове, если вас это интересует. – Я начала терять терпение.

– Каким же образом вы попали в квартиру Леманн, а главное – с какой целью?

– Я приехала по приглашению самой Леманн. Так получилось, что я оказалась не тем человеком, которого ждала тетушка Ида. Но это отдельная история, – подытожила я.

– Это как раз та самая история, которая интересует следствие! – обрадованно воскликнул Богацкий. – И чем быстрее вы ее озвучите, тем лучше для вас.

– Позвольте все же узнать, что произошло? Чем Ида Леманн заинтересовала следственные органы? – не сдавалась я.

– Вам лучше знать, – многозначительно проговорил следователь. – Очень надеюсь, что вы и нас просветите на этот счет.

– Может, хватит уже ходить вокруг да около! – взорвалась я. – Если вы не собираетесь сообщать мне, что произошло с Идой, то я кладу трубку!

Я действительно готова была отключиться, но следующая фраза Богацкого заставила меня передумать:

– Ида Леманн не может подойти к телефону, потому что находится в больнице с диагнозом «обширный инфаркт». А произошел сей казус по той причине, что квартира пожилой женщины была ограблена. Грабитель унес самое ценное для пожилой женщины – фамильную брошь. И, думается мне, вы имеете к этому происшествию самое непосредственное отношение. Ведь вы и есть та самая «фальшивая» родственница Иды? По словам потерпевшей, именно вам она показывала брошь перед тем, как ее похитили. Скорее всего, как раз сейчас участковый направляется по вашему адресу, чтобы передать повестку. Мой вам совет: не стоит бросаться в бега. Для вас будет лучше, если вы как можно скорее приедете в Хаймынск и дадите признательные показания.

– Диктуйте адрес, – коротко произнесла я.

Богацкий не был готов к такому повороту событий. Привыкший к тому, что каждый подозреваемый норовит улизнуть от всевидящего ока правосудия, он ожидал подобного и в этот раз.

– Вы собираетесь приехать сами? – спросил он.

– А разве не этого вы от меня ждете? – задала я встречный вопрос.

Он промолчал. Тогда я решила расставить все по своим местам.

– Уточняю: я собираюсь приехать в Хаймынск и выяснить детали, касающиеся этой пропажи. А заодно восстановить свое доброе имя. Меня, знаете ли, не устраивает, что я числюсь подозреваемой номер один по делу об ограблении старушки. Так вы будете адрес диктовать?

Богацкий продиктовал адрес. Я записала и отключилась.

Вот вам и предсказанные волнения! Хотела родственницей разжиться, а получила неприятности. Теперь хочешь не хочешь, а придется ввязываться в это дело. Иначе можно и срок схлопотать. Бравые работнички правоохранительных органов города Хаймынска ухватятся за первую попавшуюся версию и даже не подумают усердствовать ради того, чтобы восторжествовала справедливость. Собирайся, Танюша, поедем искать правду.

Дорожная сумка была собрана со вчерашнего дня. Разложить вещи по местам вечером руки уже не дошли. Сегодня это было даже кстати. Я решила добавить к моему гардеробу строгий деловой костюм. Для официального визита он подойдет как нельзя лучше. Дверной звонок возвестил о чьем-то приходе. Ожидая участкового, я, не взглянув в глазок, открыла дверь. На пороге стоял Борис. В руках он держал очередной букет шикарных лиловых роз. Я скорчила гримасу, но впустила его. Борис протянул мне букет со словами:

– Мы так давно не виделись, что я решил, будто ты меня бросила!

Ну как объяснить человеку, что между нами нет и не может быть никаких отношений! Сейчас не буду вступать в словесные баталии, не до того. Пусть думает что хочет, а мне торопиться нужно. Я вернулась в комнату и продолжила сборы. Борис следовал за мной по пятам. Обнаружив в комнате битком набитую дорожную сумку, он спросил:

– Ну как прошла поездка? Вижу, ты еще не успела сумку разобрать.

– Поездка прошла неплохо. Последствия неважные. А сумку я не разбираю, а складываю снова. Ты меня буквально в последний момент застал.

– Ты опять уезжаешь? – опечалился мой кавалер.

– Приходится.

– Что, тетушка плоха? Тебе предстоит ухаживать за ней? – еще больше расстроился Борис. – Если твоя родственница так скверно себя чувствует, что нуждается в уходе, лучше нанять профессиональную сиделку. Могу порекомендовать приличное агентство. За проживание в другом городе придется, правда, доплатить, но зато уж фирма обеспечит лучший уход, какой только можно пожелать для обожаемых родственников.

Мне не хотелось посвящать его в подробности, поэтому я предпочла отмолчаться. Но тут, на мою беду, в дверь позвонили снова.

– Не беспокойся, я открою, – поспешно заявил Борис и направился в прихожую.

Зная, кого он там увидит, я приготовилась выслушать целую тираду по поводу моего «несерьезного» отношения к жизни. И не ошиблась. Из прихожей послышался удивленный голос Бориса:

– Танюша, к тебе участковый! Он принес повестку!

Я вышла из комнаты, поздоровалась с участковым, приняла от него листок и спросила:

– Где расписаться?

Он протянул мне бланк, а Борис запричитал:

– Татьяна, ничего не подписывай! Пусть господин участковый сначала объяснит, в чем, собственно, дело? Он обязан это сделать!

Участковый сочувственно посмотрел на меня и специально для Бориса произнес:

– Гражданка Иванова Татьяна Александровна, вы вызываетесь в районный отдел полиции города Хаймынска для дачи показаний по делу об ограблении гражданки Леманн Иды Львовны. Адрес отдела указан в повестке. Зачитать? – вопрос был обращен к Борису.

– Что значит «ограбление»? И при чем тут Татьяна? – не унимался тот. – Она никуда не поедет. Вы не имеете права заставлять ее ехать в такую даль, да еще за свой счет! Вы обязаны допросить ее здесь, в Тарасове!

– Полиция может выделить «уазик», – весело сообщил участковый.

– Угомонись, Борис, – проворчала я. – Я сама собиралась туда ехать. Никто насильно меня не гонит. И вообще это мое дело, не вмешивайся, пожалуйста.

– Как же не вмешиваться! – возмутился Борис. – Должен же кто-то за тебя вступиться! Ты о последствиях подумала?

– Только о них и думаю, – подписывая бумаги, произнесла я. – Выезжаю через полчаса.

Последняя фраза была обращена к участковому. Он приложил руку к козырьку и покинул квартиру. Борис продолжал брюзжать. Я, не обращая внимания, завершала сборы. Как только все вещи были упакованы, взяла сумку, давая ему понять, что аудиенция окончена. Борис отобрал у меня сумку и понес к выходу. Я последовала за ним. Подойдя к машине, он остановился. Я приготовилась выслушать очередную нотацию. Но на этот раз Борис ограничился единственной фразой:

– Позвони мне, как доберешься до места.

Я пообещала, что непременно поставлю его в известность, как только устроюсь, бросила сумку на заднее сиденье, завела двигатель и медленно тронулась. Борис стоял, и смотрел мне вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Мысленно поздравив себя с благополучным избавлением от назойливого ухажера, я погрузилась в невеселые думы.

С теми фактами, что мне удалось выведать у Богацкого, ясной картины нарисовать, естественно, невозможно. Но в общих чертах выходило следующее: не успела я покинуть пожилую женщину, как некий недоброжелатель воспользовался ее доверчивостью и похитил из квартиры фамильную реликвию. Судя по тому, как легкомысленно Ида относилась к вопросам безопасности, этим недоброжелателем мог быть кто угодно. Если уж она, зная, что я ей вовсе не родственница, а совершенно посторонний человек, все равно продемонстрировала мне семейную ценность, можно представить себе, скольким еще людям была известна эта вещь. Значит, первым делом по приезде в Хаймынск нужно будет встретиться с Идой и попытаться составить список людей, которым было известно о броши. Отсюда и будем плясать. Наверняка в списке наберется десятка два, а то и три претендентов на роль грабителя. Еще нужно будет попытаться расположить к себе следователя. Его помощь может оказаться не лишней. Хотя бы в плане информации.

Примерно на полпути к Хаймынску я увидела на обочине машину, наполовину заваленную снегом. И тут же вспомнила свое путешествие из Хаймынска в Тарасов. Видимо, дороги тут чистили регулярно! Притормозив, я приоткрыла окно и обратилась к мужчине, стоявшему на дороге с удрученным видом:

– Загораете?

– Вынужден. Вот, под снегоочиститель попал, будь он неладен! А вы случайно не в Хаймынск направляетесь?

– Туда. Помощь прислать? – предложила я.

– Было бы неплохо. Только это не главное. Вот если бы вы моих до города подбросили, то очень бы нас выручили.

Я посмотрела по сторонам, бросила взгляд в салон автомобиля и, не увидев ни души, поинтересовалась:

– С семьей путешествуете?

– Всей семьей. За пять лет первый раз за город выбрались – и на тебе! Жена за полчаса всю плешь проела. Так как, выручите меня или мне другой машины ждать?

– Подброшу, не вопрос. Вы их в багажнике прячете? – попыталась пошутить я.

Несчастный глава семейства к шуткам расположен не был. Внимательно посмотрев на багажник собственного авто, он серьезно ответил:

– Багажник пустой. А домочадцы мои по нужде отошли. Скоро вернутся. Вы ведь не очень торопитесь? Подождете? А то, не ровен час, замерзнут они на дороге.

– Подожду, если не очень долго. У меня в Хаймынске дело срочное.

Мужчина засуетился и помчался к ближайшему сугробу, бросив через плечо:

– Пойду потороплю.

Я осталась в машине, ожидая неизвестных пассажиров. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем из-за сугроба появилась первая фигура. Это был розовощекий мальчик лет десяти. За ним следовал отец. Подойдя к моей машине, мужчина открыл дверь пассажирского сиденья и сказал мальчику:

– Садись, жди остальных.

Меня слегка озадачила фраза, произнесенная мужчиной, но я промолчала. Мальчик послушно занял место на заднем сиденье, сдвинув мою сумку в дальний угол. Мужчина тем временем снова скрылся за сугробом. Ожидание продолжилось. Мальчик молчал, я тоже. Прошло еще пять минут. Картина повторилась. Из-за сугроба показалась фигура подростка. За ним следовал отец.

– Занимай место рядом с братом. Они у нас двойняшки. Вечно что-то делят. Еле докричался их, шалопаев. Позвольте, я вашу сумочку в багажник уберу, – обратился он уже ко мне, – сейчас остальные подойдут.

Я вышла из машины, чтобы убрать сумку в багажник, и застонала. Из-за сугроба показались «остальные». По направлению к моему автомобилю двигалась ватага разновозрастной малышни во главе с дородной мамашей. Мне показалось, что их не меньше сотни. И все они кричали, галдели, скакали в разные стороны! Мамаша быстрым шагом подошла к машине и сразу рассыпалась словами благодарности:

– Вот спасибо так спасибо! А то я уж думала, ночевать в поле придется. С такой-то компанией желающих подвезти разве найдешь! А вы женщина отзывчивая. У самой, поди, ребятишек прорва. Уж и не знаю, как вас благодарить!

Я стояла на дороге с сумкой в руках, понимая, что меня ловко обвели вокруг пальца. Тем временем мамаша запихивала галдящую ораву в салон автомобиля. Дети шумно рассаживались, устраиваясь поудобнее. Последней загрузилась мамаша, заняв переднее сиденье. Мужчина, виновато улыбаясь, забрал у меня из рук сумку, забросил ее в багажник, а заодно перекидал из своего автомобиля пожитки многочисленного семейства.

– Им бы только до города добраться, а дальше они сами, – успокаивающе произнес он. – Они у меня самостоятельные.

– Чего уж теперь, – обреченно произнесла я. И, переходя к практической стороне вопроса, поинтересовалась: – Как вот пост ДПС миновать?

– А это не проблема, – радостно сообщил отец семейства. – Вы, как к посту подъезжать будете, малышня мигом пригнется, их и не видно будет. Они у меня тренированные. Вот увидите!

Вздохнув, я заняла водительское место. Отдавая последние указания, мужчина до пояса влез в салон. Я сидела, ожидая окончания сцены прощания. Наконец мужчина, чмокнув жену в макушку, покинул машину, и мы тронулись в путь.

До города добирались часа полтора. Все это время за моей спиной творилось нечто невообразимое. Старшие дети пытались драться, младшие елозили по всему салону, норовя то вылезти в окно, то перебраться на переднее сиденье. Время от времени старшие принимались дразнить малышню, и те пускались в рев, призывая мамашу урезонить обидчиков. Мамаша не обращала на происходящее ровно никакого внимания. Она блаженно откинулась на переднем сиденье и негромко похрапывала. Я не могла понять, как ей удается спать при таком шуме. Но вот впереди замаячили первые строения. А следом и пост ДПС. Мамаша мгновенно проснулась и, не оборачиваясь, скомандовала:

– Дети, пост!

И тут же, как по мановению волшебной палочки, в салоне установилась полнейшая тишина. Посмотрев в зеркало заднего вида, я поразилась. На заднем сиденье расположились подростки-двойняшки. И все! Больше ни единой души. Покосившись на мамашу, я спросила:

– А остальные где?

– Да на пол улеглись, – спокойно ответила та. – Вот пост минуем – опять появятся.

Мы благополучно миновали пост. Проехали еще метров двести, и мамаша снова скомандовала:

– Отбой!

В зеркало заднего вида я наблюдала картину преображения своего салона. Из всех щелей полезли головы малышни. Через две секунды машина снова напоминала картину из мультипликационного фильма про обезьянок, которых мама-обезьяна вывела на прогулку.

– Нам на Строителей, – безапелляционно заявила мамаша.

– Командуйте, – смирилась я. – Я город совсем не знаю.

– Мама, можно мы дорогу показывать будем? – в один голос закричали двойняшки.

– Показывайте, – равнодушно согласилась мамаша.

Двойняшки радостно завизжали и наперебой начали подавать команды.

– Налево! Нет, сейчас направо! Теперь налево, нет, теперь направо! Еще раз налево! Нет, прямо! – и так до бесконечности.

– Если вы планируете попасть домой засветло, вам лучше взять инициативу в свои руки, – обратилась я к мамаше.

– Вот так всегда! Все нужно брать в свои руки! – посетовала она, но направление все же указала.

Путем неимоверных усилий с моей стороны мы добрались до улицы Строителей. Затормозив возле небольшого частного дома, я выбралась на свежий воздух, открыла багажник и принялась выгружать нескончаемые сумки. Дети, один за другим, подхватывали их и исчезали в недрах двора, обнесенного высоким забором. Мамаше сумки не досталось. Я не удивилась. Должен же кто-то и командовать. А сумки носить – дело мужское.

Когда за последним сорванцом захлопнулась калитка, мамаша обратилась ко мне:

– Спасибо вам, душечка! Если бы не вы, пропали бы мы совсем.

С этими словами она принялась совать мне в руку замусоленную сотенную бумажку.

– Бросьте, – отрезала я. – Деньги мне ваши не нужны. Вы лучше на мой вопрос ответьте, и мы в расчете.

– Какой вопрос? – охотно согласилась мамаша.

– Сколько их у вас?

Правильно поняв вопрос, она расхохоталась.

– А вам сосчитать не удалось? Это с непривычки. Девять их у нас. И все мальчишки. А что? По-моему, неплохо. Зато я у них как королевна!

Помахав на прощание рукой, «королевна» прошествовала во двор, не забыв запереть за собой калитку.

«Интересно, про короля она не забудет или ему всю ночь на морозе куковать?» – подумала я, отъезжая.

Глава 3

– Вот, собственно, и вся история. Как видишь, хорошего мало.

Я сидела в районном отделении полиции города Хаймынска и уплетала за обе щеки воздушные пончики, щедро посыпанные сахарной пудрой, запивая это великолепие горячим чаем. Напротив в солидном кожаном кресле восседал мой бывший однокурсник Ромка Хромой – в прошлом бездельник и лоботряс, ныне же начальник районного отделения полиции. Я наткнулась на Ромку, рыская по коридорам в поисках старшего оперуполномоченного Богацкого. Ромка ухватил меня за рукав и потащил к себе в кабинет. Там, после положенных в таких случаях «Как ты?» да «Кого из наших видела?», настал черед вопросу «Какими судьбами в наших краях?». Я вкратце поведала о цели своего визита. Ромка кинулся выяснять подробности дела. А вернувшись в кабинет, начал потчевать меня историей Иды Леманн, а заодно и чаем с пончиками производства любимой супруги.

С Идой теперь было более или менее ясно. В то время когда я наносила визит ее племяннице, в квартире самой тетушки произошло неприятное событие. После сытного обеда моя пожилая знакомая решила прогуляться до ближайшего магазинчика, а заодно подышать свежим воздухом. Отсутствовала тетушка Ида часа два с половиной. Дома ее никто не ждал, поэтому не торопилась. Прошлась по всем отделам супермаркета, приобрела кучу бесполезных вещей. Затем направилась в ближайший сквер, покормила голубей приобретенным в супермаркете батоном. Немного посидела на скамеечке в компании таких же, как она, одиноких пожилых людей. Начало смеркаться, и Ида решила, что пора заканчивать променад. Собрав покупки, она отправилась домой.

Войдя в квартиру, тетушка поначалу ничего подозрительного не заметила. Проследовала на кухню, разложила покупки по местам. А когда пошла в комнату, чтобы расставить на полках приобретенные сувениры, обратила внимание, что от второй входной двери на паркет падает слабый отблеск. Это ей показалось странным. После того как два года назад тетушка пригласила специалиста, который снабдил двери утеплителем, обе входные двери закрывались плотно, не пропуская извне ни воздух, ни свет. Подойдя ближе, тетушка обнаружила, что дверь едва прикрыта. Сначала она решила, что сама забыла закрыть вторую дверь, когда отправлялась на променад. Но потом вспомнила, что вообще не пользовалась сегодня этой дверью.

Почуяв неладное, женщина поспешила проверить сохранность личного имущества. Деньги и документы оказались на месте. А вот фамильная брошь, передаваемая из поколения в поколение, исчезла. Причем шкатулка, в которой Ида хранила семейную реликвию, осталась на месте. И даже замок не был поврежден. Правда, этому удивляться не приходилось. Ключ от шкатулки хранился тут же, в хрустальной вазочке, в куче бытовых мелочей…

Ида взяла телефон, отыскала в записной книжке номер своего давнего приятеля Николая Богацкого и выложила ему всю историю, попросив немедленно приехать. Николай имел сына, Андрея Богацкого, старшего оперуполномоченного районного отделения полиции. К тетушке Иде они явились вдвоем. Оценив ситуацию, Андрей вызвал опергруппу, а Николай – «Скорую помощь» для хозяйки. На этот раз чувствовала себя Ида действительно неважно. То и дело начинала рыдать, хваталась за сердце, причитала о потерянной вещи как о живом существе.

Пока «Скорая» добиралась до места, Андрей успел выспросить у Иды подробности проведенного дня. Тогда-то Ида и сообщила о моем существовании, правда, о том, что у нее есть мой адрес и телефон, молчала до утра. Почему – неизвестно. Полиции сказала, что забыла, но мне в это верилось с трудом. Видимо, была другая причина. Так или иначе, следователь решил вызвать меня повесткой в отделение лишь на следующий день. И сейчас сидел в своем кабинете, ожидая моего появления.

– Спасибо тебе, Ромка, за информацию. И за угощение. Повезло тебе с женой, а я готовить так и не научилась.

– Ерунда, – отмахнулся от благодарностей Ромка. – Ты, Танюха, нос не вешай. Я уже забегал к Богацкому. Замолвил за тебя словечко. Он мужик понятливый. Можешь идти к нему смело – зверствовать не будет. А язык общий найдете, так и информацией поделится. Обещал он.

– Ну, тогда пойду. А то поздно уже.

Я встала и направилась к выходу. Когда я уже открывала дверь, Ромка поинтересовался:

– Тебе остановиться-то есть где?

– Пока не думала. Хотела результатов встречи дождаться.

Ромка помедлил, что-то обдумывая. Потом промямлил:

– Я бы тебе предложил ночлег, да Томка моя жутко ревнивая. Как бы чего не вышло, – и он смущенно развел руками.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Остановлюсь в гостинице. Мне так даже удобнее будет.

– Правда? – обрадовался Ромка. – Ты в «Космос» езжай. Там сервис на высоте. Дороговато, правда, но того стоит.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я и вышла.

Кабинет Богацкого располагался на первом этаже, в самом конце коридора. Вежливо постучав и дождавшись разрешения, я открыла дверь. У Богацкого не было шикарных кресел и современной мебели, как у Ромки. Типичный кабинет среднестатистического следователя провинциального городка. Три письменных стола, рассчитанных на втрое большее количество сотрудников. Доисторические дисковые телефоны. Около каждого стола – по три сейфа советского образца, производства пятидесятилетней давности. Высокий книжный шкаф, под завязку забитый папками. Из современной мебели в кабинете были представлены только стулья. Видимо, этот предмет мебели быстрее всего выходил из строя, поэтому его и заменяли.

– Я по повестке, – отрапортовала я единственному обитателю кабинета, занимающему крайний стол.

– Татьяна Александровна Иванова? – уточнил он.

– Правильно, Иванова. Из Тарасова. А вы – Андрей Николаевич Богацкий?

Мужчина утвердительно кивнул.

– Проходите, Татьяна Александровна. Чай, кофе? – гостеприимно предложил следователь, подчеркивая мое привилегированное положение.

– От чая не откажусь, – ответила я.

Пить не хотелось, но я помнила наставления Ромки, что с Богацким нужно найти общий язык. А совместное чаепитие как раз располагает к сближению. Богацкий прошел к подвесной полке, на которой возвышался электрический чайник. Проверив уровень воды, долил из графина до максимальной отметки и воткнул вилку в розетку. Лампочка загорелась, и Богацкий пояснил:

– Автомат сгорел, пришлось подключать напрямую. Теперь сам чайник не отключается, надо из розетки выдергивать.

Я промолчала.

– Вы какой чай предпочитаете? Черный или зеленый? Могу предложить «каркаде».

– Давайте «каркаде», – согласилась я.

Выудив из ящика два бокала, Богацкий всыпал в каждый изрядную порцию чайных листьев. Дождавшись, пока вода закипит, залил листья и прикрыл бокалы специальными крышками. Похоже, чай здесь любили. Поставив один бокал передо мной, Богацкий снова занял свое место и приступил к допросу:

– Скажите, Татьяна Александровна, вы хорошо ориентируетесь в квартире Иды Леманн?

– У тетушки Иды я провела не больше двенадцати часов, но планировка такого типа квартир мне хорошо знакома.

– Тогда вы можете мне ответить, возможно ли на протяжении длительного времени не заметить, что одна из входных дверей открыта?

– Это исключено. Квартиры объединены так, что общий коридор соединяет гостиную и кухню. Места, наиболее посещаемые на протяжении дня. Если я вас правильно поняла, вы предполагаете, что злоумышленник мог попасть в квартиру в то время, когда там находилась я? Другими словами, вы пытаетесь выяснить, не могла ли я до своего отъезда впустить в дом Иды сообщника?

– В точку, – заулыбался Богацкий. – Вы, Татьяна Александровна, недаром свой хлеб едите.

– На том стоим, господин Богацкий, – улыбнулась я в ответ.

– На самом деле я пытаюсь отработать все версии. Припомните, приходил ли кто-то к Иде во время вашего визита? Может быть, почтальон? Или распространитель медицинских препаратов?

– Я приехала к тетушке Иде довольно поздно. Впустила она меня через дверь в квартиру номер восемь. Насколько я поняла, тетушка Ида обнаружила открытой седьмую квартиру, верно? На протяжении моего визита вторая дверь не открывалась ни разу. По крайней мере, у меня на глазах.

– Был ли какой-то промежуток времени, когда вы могли этого не заметить?

– По настоянию хозяйки я осталась у нее на ночлег. Утром тетушка Ида встала намного раньше меня. Пока я спала, она успела приготовить сытный завтрак. Приходил ли к ней кто-то в это время или же она сама покидала квартиру, с уверенностью сказать не могу.

– Понятно, – задумчиво протянул Богацкий. – Выходит, Ида могла оставить дверь открытой, а вы этого просто не заметили.

– Если предположить, что она ходила утром в магазин. За молоком, например. Хотя вряд ли. Меня она подняла в половине восьмого. Не в шесть же она за молоком гоняла!

– Это легко проверить. Возле дома Иды есть круглосуточный супермаркет. Продавцы хорошо знают Иду. Если она появлялась у них в такую рань, кто-нибудь наверняка запомнил.

– А почему не спросить об этом саму Иду?

– Дело в том, что у Иды оказалось слабое сердце. Из-за пережитых волнений она слегла с обширным инфарктом. Впервые в жизни по-настоящему заболела. И теперь врачи запрещают с ней общаться до тех пор, пока организм не окрепнет.

– Но ведь про меня она вам рассказать смогла?

– Это было еще до того, как ей стало хуже. Думаю, она не сразу осознала потерю семейной реликвии.

– Сама тетушка Ида думает, что брошь взяла я? – задала я решающий вопрос.

Если Богацкий на него ответит, значит, мне удалось наладить с ним контакт. Если же отговорится пустыми фразами, то почва для важных вопросов еще недостаточно подготовлена. С замиранием сердца я ждала ответа. Богацкий раздумывал. Вероятно, решал для себя тот же самый вопрос. И в итоге решил его в мою пользу.

– Да, Ида Леманн сообщила нам ваши координаты в надежде, что брошь отыщется именно у вас. Молчать дольше значило потерять надежду на возвращение реликвии.

– Андрей Николаевич, думаю, вам понятно, что при сложившихся обстоятельствах я не могу оставаться в стороне от этого дела. В конце концов задета моя честь. И я намерена сделать все возможное и невозможное, чтобы восстановить свое доброе имя в глазах пожилой женщины.

– Понимаю, Татьяна Александровна, и не имею никаких возражений.

Богацкий снова задумался, я не торопила его.

– Для вас не секрет, как работает наша система? – спросил он.

Я согласно кивнула.

– Так вот, на настоящий момент у меня в производстве два дела об убийстве, одно ограбление с тяжкими телесными и еще куча мелочовки типа уличной драки и бытовухи. При таком раскладе вплотную заниматься пропажей броши мне никто не даст. Да я и сам предпочту в первую очередь отыскать убийцу, нежели похитителя броши. Думаю, вам понятно, к чему я клоню?

– Более чем, – заверила я. – Выходит, наши интересы совпадают. Вы даете мне нужную информацию, а я вам – имя похитителя.

– Вот и договорились, – подытожил он.

* * *

От Богацкого я уходила уставшая, но довольная. Оставшееся время нашей встречи было проведено с пользой. Заполучив всю имеющуюся информацию, я поехала искать гостиницу «Космос».

Зимние дни короткие, поэтому у стойки администратора я оказалась уже в сумерках. Гостиничный холл был освещен матовым синим светом. От этого все предметы приобретали инопланетный вид. Скорее всего, хозяева специально добивались подобного эффекта. На стенах красовались макеты первых космических ракет, спутников и современных космических станций. Люстры были выполнены в том же духе. Одним словом, дизайнеры не гнались за оригинальностью: назвали «Космос» – получите соответствующую «начинку».

Вежливая девушка проводила меня на второй этаж, в двухместный номер, так как все одноместные были уже заняты. Искать другую гостиницу я поленилась и, оплатив номер целиком, предвкушала тихий вечер наедине с мыслями о предстоящем расследовании.

Номер оказался на редкость уютным. Приятные обои нежно-зеленого цвета. Шифоновые занавески. Встроенный шкаф-купе. Две односпальные кровати. Администратор сказала, что при желании их можно сдвинуть, превратив в удобное двуспальное ложе. Я, естественно, одобрила эту идею. Девушка пообещала прислать рабочих и, оставив меня в номере, удалилась.

Бросив сумку в шкаф, я переоделась и собралась пойти в ближайший магазин, запастись съестными припасами на ужин. Не успела я покинуть номер, как появились рабочие. Правда, времени заняли немного. Оперативно переставили кровати по моему вкусу, потоптались на пороге, дожидаясь чаевых, и, получив желаемое, благодарно раскланялись. Закрыв дверь номера, я отправилась за покупками. Тратить время на посещение кафе было жалко. Не терпелось привести в порядок мысли, утрясти все полученные сведения и наметить план действий.

Через полчаса я сидела в удобном кресле, попивая молоко с крекерами, и размышляла. Что мне известно? Во-первых, что похищенная брошь была на месте, по крайней мере, до двенадцати часов дня. Именно в это время я покинула квартиру тетушки Иды. Во-вторых, что тетушка была легкомысленной особой, не умеющей, а точнее, не желающей хранить тайны. Следовательно, о существовании семейной реликвии наверняка знали многие.

Итак, в первую очередь необходимо составить список тех, кто тесно общался с хозяйкой броши, кто был вхож в ее дом. В то, что ограбление – дело рук случайного преступника, верилось с трудом. Судя по тому, как встретила меня Ида Леманн, она была не из тех людей, которые впускают в свою квартиру кого попало. Значит, искать злоумышленника нужно в кругу близких людей. Как это ни прискорбно.

Обратиться за интересующими меня сведениями к самой Иде возможности не представлялось. Богацкий сообщил, что посетителей к больной не пускают. Да и вряд ли Ида захочет сейчас со мной откровенничать. Ведь она считает виновницей пропажи именно меня. А вот отец Андрея Николаевича, Николай Богацкий, может быть мне в этом вопросе очень полезен. Одно то, что в сложившейся ситуации Ида обратилась за помощью к Николаю, давало повод думать, что он в курсе всех семейных тайн и личных связей этой женщины. Значит, завтра нужно встретиться с Николаем Богацким и с его помощью определить круг общения тетушки Иды.

Я решила назначить встречу заранее. Мало ли какие дела могут возникнуть у Николая. Не сидеть же сложа руки, дожидаясь момента, когда у него найдется минутка свободного времени! Я набрала номер телефона Андрея Николаевича. Дождавшись ответа, озвучила ему свою просьбу. Богацкий пообещал позвонить отцу и попросить его связаться со мной. Ожидая звонка, я включила телевизор. Попала на местные новости.

«Горнолыжный курорт «Хаймынский» приглашает всех желающих посетить открытый чемпионат по сноуборд-кроссу «Царь Горы», – радостным голосом сообщила диктор. Далее шли сведения о скидках на посещение комплекса «Хаймынские термы», изменения в расписании работы канатных дорог и другая полезная отдыхающим информация. Меня подробности курортной жизни не интересовали. Переключив канал, я окунулась в атмосферу южного курорта. Здесь рассказывали о прелестях зимнего отдыха в жарких странах. В настоящее время тема отдыха для меня тоже была неактуальна. Я выключила телевизор, и тут зазвонил телефон.

– Татьяна Александровна? – спросил приятный мужской голос. – Это вас Богацкий-старший беспокоит. Андрей сказал, что вы хотели бы со мной встретиться?

– Все верно, Николай. Простите, не знаю вашего отчества. – Про себя я подосадовала, что не спросила об этом у Андрея.

– Можно просто Николай. Мне так даже приятней. Чувствую себя молодым и привлекательным для юных дам, – пошутил Богацкий-старший.

– Очень хорошо, – сказала я. – Меня тоже можете называть просто по имени. Николай, мне нужна ваша помощь. Могли бы мы завтра встретиться?

– Дорогая Татьяна, в моем возрасте не пристало отказываться от свидания с девушкой. Ведь это предложение может стать последним!

Я дала понять, что оценила шутку. А Богацкий-старший предложил:

– Назначьте место и время. Обещаю не опаздывать.

– Завтра в девять часов. Место выберите сами. Вы местный житель, вам и карты в руки.

Богацкий-старший рассмеялся.

– Тогда, пожалуй, кафе «Встреча». Знаете, где это?

– Найду, – сказала я.

– Вы где остановились? – спросил Николай.

– Гостиница «Космос».

– Великолепно. Тогда вам до места встречи рукой подать. Выйдете из гостиницы, пройдете два квартала по прямой и упретесь прямо в здание кафе.

– Благодарю за помощь. До завтра.

– До завтра, – отозвался он.

В трубке раздались короткие гудки. Я нажала отбой, и телефон тут же зазвонил снова. Решив, что мой собеседник хочет что-то добавить, я, не взглянув на экран, нажала на прием и произнесла в трубку:

– Николай, вы что-то забыли?

В ответ послышался возмущенный голос:

– Что за Николай? Ты же сказала, что едешь к тетушке! Или тетушек теперь называют мужскими именами?

Борис! Я совсем про него забыла. Не позвонила, как обещала, и вот результат! И зачем только я пошла в тот день прогуляться по набережной! Сидела бы дома, носки вязала. Так нет же! Хоть номер меняй.

– Добрый вечер, Борис, – произнесла я. – Как раз собиралась тебе звонить.

– И поэтому назвала Николаем? – Борис не пожелал сменить тему. – Я тут сижу, волнуюсь, а ты даже не удосужилась сообщить, как добралась! А ведь обещала!

С этим не поспоришь. Я действительно обещала Борису позвонить и сообщить, как устроилась. Лучше не обращать внимания на его ворчание, чтобы побыстрее закончить разговор. По опыту общения с Борисом я знала, что, если начать препираться, разговор затянется на весь вечер. А у меня на этот вечер были другие планы. Выяснение отношений в них никак не входило.

– Я была у следователя, – коротко сказала я. – Он сообщил, что тетушка Ида считает меня похитительницей ее фамильной броши.

Расчет оказался верным. Борис тут же забыл про Николая и начал причитать по поводу несправедливого обвинения:

– Да как она могла так подумать! Совсем на старости лет рехнулась. Так, Татьяна, ты должна выдвинуть против нее встречное обвинение. Пусть отвечает за клевету. Я сегодня же найду самого лучшего адвоката. Главное – не давай никаких показаний до его приезда, поняла?

– Не суетись, Борис. Ты, видимо, забыл, кто я по профессии. В этом деле мне адвокат не нужен. Сама разберусь.

– Что значит сама? Ты что, собираешься расследовать ограбление? После того как эта неблагодарная женщина обвинила тебя во всех своих бедах? Татьяна, я тебе удивляюсь. Нельзя быть такой мягкотелой! Нужно уметь иногда быть жесткой! Для твоего же блага!

– Я устроилась в гостинице. Тут очень мило. Хорошее обслуживание и интерьер вполне приличный. – Я снова сменила тему.

И снова Борис повелся на мою хитрость.

– В комнате тепло? Ты не простудишься? Потребуй у администратора дополнительное одеяло. Они обязаны тебе его предоставить. А коммуникации как работают? Вода горячая есть? Я знаю, что в провинциальных городках частые перебои с холодной и горячей водой. Если вода отсутствует, они обязаны предоставить скидку. Нужно только обратиться к администратору.

Да, обсуждение этой темы тоже может затянуться. Перейдем к самой нейтральной.

– Как у вас с погодой? – наивнейшим голосом спросила я.

– Погода неплохая. Снег прекратился, дороги расчистили. Температура воздуха минус двенадцать. А как обстоят дела с погодой у тебя?

– Все чудесно! Ни снега, ни дождя, ни мороза. Устала только с дороги.

– Ох, что же я тебя задерживаю! – забеспокоился Борис. – Тебе и правда нужно отдохнуть с дороги, сил набраться. Ну, отдыхай. Не буду больше тебя беспокоить. А насчет адвоката подумай. Я завтра позвоню.

Чтобы не дать мне возможности возразить, он отключился. Именно этого я и добивалась.

* * *

Следуя указаниям Богацкого-старшего, я легко нашла нужное кафе. Войдя внутрь, увидела его сразу. Он сидел за столиком в центре зала и один за другим поглощал блинчики, которые возвышались на тарелке живописной горой. Отсутствием аппетита этот человек не страдал. Гора уменьшалась на глазах. Пока я шла к столу, Николай успел заглотить почти половину. «Поужинать забыл, что ли?» – поразилась я его аппетиту.

На минуту оторвавшись от трапезы, Богацкий-старший заметил-таки меня. Наскоро вытер руки салфеткой, вскочил со своего места и галантно предложил мне стул. Я поздоровалась и села. Николай опустился рядом.

– Простите великодушно, Татьяна, начал завтракать без вас, – извиняющимся тоном произнес он. – Я, знаете ли, женским вниманием не избалован, а блины – моя слабость. Вот и не удержался.

– О чем разговор, Николай, продолжайте, кушайте на здоровье, – елейным голосом произнесла я.

– Присоединяйтесь, – Николай широким жестом указал на тарелку. – Рекомендую. Блины тут отменные.

– Благодарю, я сыта, – отказалась я и обратилась к подошедшему официанту: – Принесите кофе, пожалуйста.

– Растворимый или сварить? – ответил тот заученной фразой.

– Сварить.

Официант ушел выполнять заказ. Николай продолжил жевать блинчики, смущенно поглядывая на меня. Я же, не обращая внимания на его смущение, принялась разглядывать кафе, делая вид, что меня жутко интересует его интерьер. Оправившись от смущения, Николай заговорил:

– Из вчерашней беседы с сыном я понял, что вы собираетесь вести расследование. Будете искать того, кто похитил брошь у одинокой беззащитной женщины?

– Буду искать. И искренне надеюсь на вашу помощь.

– Чем же я могу помочь? В день ограбления я у Идуши не был. Свидетелем не являюсь.

– Зато вы знаете всех ее друзей, знакомых и родственников. Ведь так?

– Так точно, – отрапортовал Николай. – У Идуши сложные отношения с родственниками. Они почти не общаются. Лишь пару лет назад она начала налаживать контакт со своей многочисленной родней. Да и с друзьями у нее напряженка. Идуша, знаете ли, сложный человек. Мало кто может выдержать ее «театральные» наклонности, если вы понимаете, о чем я.

– Думаю, что понимаю, – предположила я. – Мне будет крайне полезно услышать ваше мнение относительно ее родни и знакомых. Но для начала попрошу вас просто перечислить имена всех родственников и друзей, не забывая о статусе родства. Сможете это сделать?

– Постараюсь, – пообещал Николай.

Официант принес дымящуюся чашку. Я собралась было расплатиться, но Николай опередил меня, попросив официанта включить кофе в общий счет. Я поблагодарила и, сделав глоток, вынула из сумки записную книжку. Приготовившись записывать, я вопросительно взглянула на Богацкого-старшего. И он, отставив тарелку в сторону, приступил к выполнению своей миссии.

Через час моя записная книжка разбухла от невероятного количества фамилий, имен, адресов, личностных характеристик и подробностей жизни Идиных знакомых. Просматривая записи, я не удержалась от комментария:

– Для человека, считающего себя абсолютно одиноким, Ида Леманн имеет слишком много близких.

– Ну, какие же это близкие? – улыбаясь, возразил Николай. – Просто зрители в театре одного актера. Идуша жить не может без публики.

– Она бывшая актриса?

– Что вы! Ни в коем разе! Идуша – дама благородных кровей. Ей ни за что не разрешили бы стать комедианткой. Но мечтать о сцене не смогли запретить даже ее строгие родители. Вот и приходится бедной женщине реализовывать свою мечту, оттачивая мастерство на знакомых.

– Николай, позвольте задать вам один довольно щепетильный вопрос, – осенило меня.

– Задавайте, не стесняйтесь.

– В свете вашего рассказа не могло ли быть так, что брошь никто и не думал похищать? На ваш взгляд, возможен вариант, что Ида таким образом пытается привлечь внимание к своей персоне?

Николай громко расхохотался. Смеялся он долго, от души. Я терпеливо ждала. Успокоившись, он ответил:

– Понимаю ваши сомнения. Видно, мой рассказ располагает к таким выводам. Но, увы, должен вас разочаровать. Такого рода слава не может прельстить хоть и пожилую, но все же благородную даму. Больше всего на свете Ида боится быть замешанной в каком-либо скандале. Печальный опыт молодости слишком горек. Думаю, Ида поведала вам историю своей трагической любви?

На этот раз пришла моя очередь смеяться. Николай предпочел не дожидаться ответа.

– Так вот, послушайте, каковы были реальные события многолетней давности. Не успев достичь совершеннолетия, послушная до тех пор девица благородных кровей Идочка Леманн сделала этакий финт ушами. На вечеринке по поводу юбилея матушки познакомилась с моряком, приехавшим на побывку к другу. Взыграли гормоны. Морячок, давно не видевший женщин, был не прочь завести интрижку с молоденькой, свеженькой девицей. Ни о чем серьезном он и не помышлял. Просто решил поразвлечься. А тут юная дурочка сама себя преподнесла на блюдечке с голубой каемочкой. Уединились в беседке. Ни до чего серьезного тогда дело не дошло, но на беду морячка папаша девицы застукал их целующимися. Да не один, а с компанией подвыпивших гостей. Скандал был невообразимый. Еще бы! Единственная дочь благородного семейства и пьяньчужка-морячок! Чем не сенсация! Разъяренный папаша схватил морячка за шкирку и поволок в кабинет. Как там дело повернулось, не знаю, врать не буду. Только через месяц морячок развелся с законной супругой, и благородное семейство объявило день свадьбы своей наследницы. Тогда же и была придумана красивая легенда про любовь с первого взгляда. Закончилась история плачевно. Морячок не вынес разлуки с морем и запил. А через год умер. От пьянки. Вот и вся недолга. Слегка отличается от версии Идуши, правда?

Я сидела, молча переваривая новости. Кофе остыл. Блины закончились. Новости тоже. Пора было расставаться, но на такой грустной ноте прощаться не хотелось.

– Скажите, Николай, – начала я. – Вся эта история каким-то образом касается вас лично?

Он помолчал, потом тяжело вздохнул и произнес:

– Идуша – моя первая и единственная любовь. Когда я узнал о том, что она выходит замуж за этого прохвоста, то поступил, как поступают все разочарованные влюбленные. Женился на первой попавшейся девушке. К тому времени, как Идуша стала вдовой, моя супруга была на третьем месяце беременности. Воссоединения влюбленных не состоялось. Вы не подумайте, я не жалею о случившемся, – спохватился он. – Я прожил с женой шестнадцать счастливых лет. Она подарила мне сына, которым я очень горжусь. Но любовь – чувство иррациональное, не поддающееся логике. И это чувство прошло со мной через всю жизнь.

– Почему же вы сейчас не вместе? – спросила я наивно.

– А зачем? У каждого из нас своя жизнь, свой уклад, который устраивает обоих. В зрелом возрасте менять привычки ой как непросто. Да и потом Идуша ни за что не согласилась бы утратить статус скорбящей вдовы, – в голосе Николая появились шутливые нотки.

Облегченно вздохнув, я вернулась к теме, которая повлекла за собой откровения Николая и про которую я чуть не забыла под впечатлением от рассказа:

– Так почему же Ида не могла придумать историю с похищением фамильной драгоценности?

– Потому что при разоблачении, – а ее обязательно бы разоблачили, – Идуша предстала бы в невыгодном свете. Ее имя снова начали бы трепать на всех углах. Ну, или хотя бы в тех кругах, в которых она вращается. А второй раз пережить подобный позор она не сможет.

– Понятно. Значит, эту версию я могу исключить. Ну что ж, буду искать ответ в другом месте. Спасибо вам за помощь, Николай. Пожалуй, это все, что я хотела узнать.

– Обращайтесь, если что-то понадобится, – отозвался он. – Я охотно вам помогу.

– Непременно.

Мой собеседник остался в кафе, я же поспешила вернуться в гостиницу.

* * *

Разложив перед собой записи, сделанные в кафе, я стала изучать длиннющий список тетушкиных знакомых, пытаясь выделить те кандидатуры, которые больше всего подходят на роль грабителя.

Вот, например, приятельница Иды по кружку вышивания крестиком. Кто бы мог подумать, что эффектная молодящаяся дама увлекается таким несовременным делом! Правда, в последнее время этот вид рукоделия набрал новые обороты и стал весьма популярен среди домохозяек. Занялась этим и тетушка. А ее приятельница мадам Георгиадзе и вовсе посещает кружок с завидным постоянством. Но в гостях у Иды ни разу не бывала. Идуша, как ласково называет женщину своей мечты Богацкий-старший, эту приятельницу в гости не приглашала. Встречались они исключительно в клубе по интересам. Кстати, основная масса знакомых появилась именно из этого клуба. Время от времени Ида меняла хобби, но клуб всегда оставался прежним. Надо будет туда наведаться, поузнавать, может быть, Николай назвал не всех знакомых Иды.

Могла тетушка разболтать мадам Георгиадзе историю о семейной реликвии? Могла. Могла любительница вышивания позавидовать? Могла. Могла мадам Георгиадзе напроситься-таки в гости к Иде? Тоже могла. Мог Николай об этом не знать? Вполне. Если бы мадам Георгиадзе явилась к Иде в тот день, когда я уехала, тетушка Ида просто не успела бы рассказать об этом Николаю.

Или взять соседа по дому, господина Кротова. Он проживает в соседнем подъезде. К Иде Леманн питает нежные чувства. Или делает вид, что питает. Идуша время от времени обращается к соседу с просьбой помочь по дому. Гвоздь вбить, картошки с рынка принести, кран починить. А в благодарность за оказанную услугу потчует Кротова домашними обедами. Обоюдовыгодное знакомство. Если предположить, что после моего отъезда Иде понадобилась мужская помощь, кандидатура соседа становится вполне реальной.

Или «старинный» приятель, заводчик домашней скотины, снабжающий Иду парной свининкой. Он же сосед по даче. Дачные знакомства частенько перерастают в приятельские отношения. Данный случай – не исключение. Ида сама говорила, что приятель не раз угощал ее продуктом своего производства. А где он мог это делать? Не на улице же они встречались? А уж попотчевать дачного соседа историей своей семьи Ида наверняка успела не раз.

Больше всех из списка меня заинтересовал брат Идуши. Не родной, конечно, двоюродный. Так, седьмая вода на киселе. Ида разыскала его сама. Два года назад, когда у нее проснулся родовой инстинкт, тетушка стала лихорадочно изучать корни своего рода. И первым, кто откликнулся на ее стремление воссоединиться с потерянными родственниками, был как раз он. Карев Сергей Витальевич. Проживает в одном с Идой городе. За последние два года бывал у нее в гостях не раз. Николай сказал, что Ида была невысокого мнения о вновь приобретенном родственнике, но от дома ему не отказывала. Вот с него я и начну.

Адреса Карева Николай не знал, но для выяснения места жительства любого российского гражданина у меня имеется собственный метод. Для его осуществления нужно всего-навсего подключение к Интернету. А в век глобализации найти место, откуда можно выйти в Интернет, проще, чем найти в магазине спички. Прихватив из сумки диск, я спустилась к администратору и озвучила ему свое желание. Администратор сообщил, что за углом работает интернет-кафе, и работает круглосуточно. Я поблагодарила за помощь и направилась по указанному адресу.

Через двадцать минут адрес Карева Сергея Витальевича у меня был. Сверившись с картой города, я выяснила, что Сергей Витальевич живет в самом центре, на улице с громким названием Петрова-Водкина, недалеко от краеведческого музея. От гостиницы – двадцать минут пешком. Туда я и направилась.

Дом, в котором обитал Карев, оказался двухэтажным. Судя по табличке на подъезде, мне следовало подняться на второй этаж, что я и сделала. Позвонила. Дверь открыли мгновенно. На пороге появился немолодой уже мужчина и с удивлением на меня уставился. Я не успела даже слова произнести, как он начал кричать:

– Вы что, совсем русских слов не понимаете? Каждый день меня доставать будете? Между прочим, у меня срок до конца месяца, и вам это хорошо известно. Вот наступит первое февраля, тогда и приходите. А пока оставьте меня в покое! Я свои права знаю. И не думайте, что вам удастся меня запугать. Если что, я и в полицию обратиться могу. Да будет вам известно, у меня даже в прокуратуре родственники есть!

Я стояла и ждала, когда у мужчины кончится запал. Наоравшись, он перевел дыхание и спросил уже спокойным голосом:

– Ну, чего стоите?

– Жду, – честно ответила я.

– Чего ждете? – не понял он.

– Ну не наступления же первого февраля. Жду, когда вы угомонитесь и дадите мне слово.

– А чего вам его давать! Я и без вас все прекрасно знаю.

– Что именно? – Мне стало даже любопытно, чем закончится этот разговор, напоминающий игру в «испорченный телефон».

– Что если я до первого февраля текущего года не внесу залог за квартиру, то вы выселите меня в течение двадцати четырех часов! Довольны?

– Не очень, – призналась я.

– И чем же вы еще недовольны? Отхапали «трешку» на халяву и недовольны!

– А у вас трехкомнатная квартира? – поинтересовалась я.

– Вы что, издеваетесь? – Мужчина аж посинел, так громко ему пришлось заорать. – Вы вообще в документы хоть иногда заглядываете?!

– В свои – заглядываю. В чужие – только по необходимости. – Я решила его немного подразнить.

– А документы на мою квартиру вы к каким относите? Уже к своим или еще к чужим?

– Пока к чужим, но дарственная на мое имя приветствуется.

– А это ты видела? – И мужик сунул мне под нос жирный кукиш.

Это он сделал напрасно. Чисто рефлекторно я схватила его руку и, выдернув мужика из квартиры, заломила ее за спину. Изумленный горлопан охнул и осел на пол. Поняв, что переборщила, я ослабила захват и спросила будничным голосом:

– Скажите, Карев Сергей Витальевич здесь проживает?

Мужик вытаращил на меня глаза и, решив, что я спятила, снова заорал во всю глотку:

– Помогите, убивают!

На его крик из квартиры напротив выглянул чей-то глаз. Кроме глаза, в узенькую щель между дверью и косяком ничего видно не было. Я вежливо поздоровалась с «глазом» и задала вопрос уже ему:

– Скажите, Карев Сергей Витальевич здесь проживает?

«Глаз» моргнул и ответил:

– Вот он и есть Карев.

– Большое спасибо, – поблагодарила я. – Вы мне больше не нужны.

Видимо, приняв мою фразу за угрозу, «глаз» молниеносно скрылся. Потеряв слабую надежду на помощь извне, Карев, – а это был именно он, – взмолился:

– Не убивайте, прошу вас, я все отдам! Через неделю. Нет, через три дня, обещаю!

Мне надоело ломать комедию. Я втолкнула стонущего Карева в квартиру и захлопнула за нами дверь. В квартире я отпустила его руку. Карев с пола вставать не спешил. Наверное, думал, что по законам улицы «лежачего» бить не будут. Поняв, что от хозяина приглашения не дождусь, я взяла инициативу в свои руки.

– Поднимайтесь, господин Карев. Разговор у нас с вами намечается долгий, а вести подобные разговоры в коридоре – не мой стиль.

С этими словами я протянула ему руку. Карев вскочил и резво побежал. Я за ним. Догнала его уже в комнате. Рванула за руку, пытаясь остановить – еще, чего доброго, сиганет от страха со второго этажа, а мне потом отвечай. Карев затормозил у дивана и в изнеможении на него плюхнулся. Я на всякий случай осталась стоять.

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – снова заголосил он.

– Ну что вы за истеричная особа! – возмутилась я. – Какая ужасная привычка – все время орать! Нет бы задать те же самые вопросы спокойно. Давно бы получили ответ. А то только и слышно: караул да помогите!

– С вами станешь истериком, – успокаиваясь, пробурчал Карев. – Ни днем ни ночью покоя нет!

– Сами и виноваты, – упрекнула я. – Не разберетесь что к чему – и в крик. А человек, может быть, просто за солью к вам зашел.

– Так вам соль нужна? – обрадовался Карев. – А у меня соли нет! Я дома не готовлю. В столовках питаюсь.

– Соль мне не нужна. Это я так, к примеру сказала. А нужно мне знать, куда вы, господин Карев, брошь дели? – перешла я в наступление.

– Какую брошь? – искренне удивился он.

– Сестричкину. Фамильную реликвию.

– Не знаю я никакой сестрички, – возмущенно произнес Карев. – И броши никакой не знаю.

– А вот это вы зря, – угрожающе произнесла я.

– Что – зря? – снова не понял он.

– От сестрички открещиваетесь. Обеды ее лопали, а теперь знать не хотите?

– Да в чем дело-то, можете толком объяснить? – Карев снова приготовился хныкать.

– Дело в том, что брошь придется вернуть.

– Нет у меня никакой броши, – начал Карев и осекся.

На лице отразилось понимание. Он приподнялся на диване, но, передумав, плюхнулся обратно.

– Так вы про Идину брошь толкуете? А я сразу и не понял. Только напрасно вы ко мне с этим вопросом заявились, скажу я вам! Ида мне брошь ни за что не отдаст. Она над ней трясется, как молодая мамаша над дорогим дитятком. Думается мне, что она и после смерти с брошью не расстанется. В гроб с собой положить завещает.

– Вот поэтому вы ее и выкрали, – припечатала я.

– Кого? – тупо спросил Карев. – Иду?

– Брошь, болван, – не сдержалась я.

– Я выкрал брошь?! Да на кой она мне сдалась? В ней же ценности ни на грош.

– Вот об этом вы мне и должны рассказать. Как и зачем вы выкрали брошь из квартиры своей сестры. И куда дели.

– Говорю же вам, ничего я у сестры не брал!

– Хорошо, зайдем с другого конца. Расскажите, что за проблема у вас с квартирой.

– Это еще зачем? Квартира моя тут вообще никаким боком не клеится.

Чтобы Карев стал разговорчивее, я пустила в ход «тяжелую артиллерию». Порывшись в сумочке, извлекла на свет прокурорское удостоверение. Помахав им перед носом стонущего Карева, пригрозила:

– Не хотите говорить здесь – могу организовать встречу в другом месте.

– Ладно, ладно. Не будем препираться из-за места. Задавайте ваши вопросы.

– Вопрос тот же: что за проблема с квартирой?

– Да никакой проблемы! Заложил я ее. Долг нужно отдать до первого февраля. А не то оставаться мне без жилья.

– Зачем квартиру заложил?

– Проигрался, – нехотя ответил Карев.

– Подробнее! – потребовала я.

– Да чего уж, – он махнул рукой. – Есть у нас в городе местечко. «Биржа ставок». Туда приходят любители риска. Ставки делают в основном на спортивные события. Ну вот. Я там тоже бываю. Иногда выигрываю. Иногда проигрываю. Так, больше для развлечения. Некоторое время назад подвернулся вариант сорвать сразу большую сумму. Я и загорелся. Насобирал нужную сумму и поставил свою ставку против одного воротилы. Оказалась подстава. Это я уже потом, окольными путями выяснил. Бизнес у них такой. Вроде бы все законно. Делают ставку. Другие игроки ставят против них, а когда до матча остаются считаные часы, те свою ставку поднимают до небес. Проиграл – плати. Да плати в процентном соотношении с их ставкой. А если там сумма заоблачная? Выше положенного по правилам Биржи они не скачут, но мне и той суммы за глаза хватило. Проценты Бирже я сразу отдал. Как отдал, высчитали они из моей ставки, и дело с концом. Оставшуюся часть победитель забрал. А через пару дней заявились ко мне братки воротилы этого. Плати, говорят, или на полосочки тебя разделаем. Срок дали – три дня. Я в фирму, где наличные под залог квартиры без проволочек дают. Долг отдал, а квартиру выкупить нечем. Я снова на Биржу, думал, отыграюсь. Куда там! Только еще больше долгов наделал. Пробовал к Иде подкатиться, знаю ведь, денежки у нее водятся. Только она мне сразу от ворот поворот дала. Не захотела помочь. А брошь ее мне теперь, как мертвому припарки.

– О какой сумме идет речь?

Карев назвал сумму. Я присвистнула. Да, такую сумму за Идину брошь никто не даст.

– Следующий вопрос: когда вы последний раз были на квартире у сестры?

– Точно не помню. Недели три назад. Денег приходил просить. Ида тогда сказала, чтобы я к ней больше ни ногой. Полицией грозила. А я больше к ней и не собирался. Охота была. Жмотка она, вот и весь сказ! То про родную кровь пела, а как помощь понадобилась, так сразу от родства отмахнулась. Какой ты, говорит, мне родственник? Одно название. Вот и верь после этого людям. А я ей еще на женский день ромашки дарил. Дурак, – обругал сам себя Карев.

«Ну надо же, какая щедрость! Он ей ромашки в женский день, а она состояние свое ему пожалела. Вот уж действительно жмотка», – посмеялась я про себя. А вслух спросила:

– Чем вы занимались последние три дня? И, пожалуйста, как можно подробнее.

– Сразу разве вспомнишь… – Карев задумался. – Вчера я с суток был. Это вспомнить просто. Я когда с суток прихожу, до пяти часов отсыпаюсь. Потом к соседу ходил. Хоккей смотрели. Играли голландцы с чехами. Чехи продули с позорным счетом. Пять – ноль в пользу голландцев. Чехи вообще вареные были. Небось матч купленный.

– Оставим в покое хоккей, – перебила я. – Расскажите лучше, на каких «сутках» вы были.

– А я недавно на работу устроился, – горделиво отозвался Карев. – Как неприятности с квартирой начались, так я работу искать начал. В ноябре мне повезло. Приятель уволился из местной больницы. Он там в хирургическом отделении на пропускном пункте дежурил. Ну и порекомендовал меня. У нас ведь городок небольшой. Сторожем – и то только по блату устроиться можно. А тут не шарашкина контора, заведение солидное. Опять же не сторож, а охранник на пропускном пункте. График – сутки через трое. Зарплата мизер, зато бонусы. Если что заболит, вылечат бесплатно. В восемь заступил, в восемь сменился. Мне уж начальник охраны пообещал: если вопрос с квартирой не решу, пустит меня во времянку жить. Это старый пропускной пункт. Теперь-то у них солидный пост. По новым технологиям оборудованный, а раньше вагончик стоял. Сейчас вагончик пустует. Но если его оборудовать, то жить можно.

– Ладно, слова ваши я обязательно проверю, – пригрозила я. – Из города никуда не уезжайте. Как понадобитесь, мы вас вызовем.

Когда я уходила, Карев как сидел на диване, так и остался сидеть. Ко всему безучастный, пожилой, неумный человек…

Глава 4

По дороге в гостиницу я оценивала свои впечатления от встречи с братом тетушки Иды. Интуиция подсказывала, что к похищению броши он отношения не имеет. Главным образом потому, что злоумышленник не притронулся к денежным сбережениям. Если бы это был Карев, он наверняка прихватил бы и деньги. Даже небольшие. В его положении любая сумма не будет лишней. С другой стороны, эти же рассуждения дают повод думать, что как раз он мог позариться на драгоценность, надеясь недешево ее сбыть. Ведь, как гласит нам пословица, на рынке есть два дурака: один продает, а второй покупает. Мог и Карев найти покупателя на брошь, готового выложить за нее кругленькую сумму. Вероятно, он даже заранее нашел покупателя, а уж потом выкрал реликвию. А насчет дежурства стоит проверить. Местные охранники наверняка пренебрегают мерами безопасности. Карев тоже мог нарушить инструкцию. Сказал напарнику, что срочно нужно домой сбегать, а сам к Иде наведался. Дело-то недолгое. Кстати, нужно выяснить, далеко ли находится место работы Карева от дома сестры. И о напарнике Карев не упоминал. Вопросов было больше, чем ответов. И выводы по поводу Карева делать было рано.

Проходя мимо кафе, я решила перекусить, а заодно выяснить местонахождение больницы, точнее, ее хирургического отделения. Сделав заказ, развернула карту города и стала изучать. По карте выходило, что от дома Иды до местной хирургии – как от Москвы до Владивостока. Из одного конца города в другой. Даже если предположить, что местные охранники покидают свой пост когда заблагорассудится, то не на полсмены же. Я уже успела понять, что самый надежный вид транспорта в Хаймынске – пеший ход. Автобусы встречаются редко. Ехать на такси, когда собираешься грабить родную сестру, – это каким же надо быть самоуверенным! Водитель обязательно тебя запомнит, а впоследствии опознает. Нет, этот вариант отпадает. Остается выяснить, выходил Карев на дежурство в этот день или нет.

Мне скрывать свои передвижения было незачем, поэтому, поймав такси, я за десять минут добралась до места. Потолкавшись в приемном покое, узнала, где можно увидеть начальника охраны. Оказалось, что в дневное время он постоянно находится на центральном пропускном пункте. Пропускной пункт возле хирургии и был центральным. Я прошла через вращающийся турникет и обратилась к охраннику, сидящему за солидного вида пультом:

– Могу я увидеть начальника охраны?

– По какому вопросу? – спросил охранник.

– По личному, – произнесла я «волшебную» фразу.

Обычно после таких слов охрана сразу дает нужный тебе ответ. Почему-то считается, что отвлекать работающих людей по личным вопросам – дело благородное. А вот если ты обратишься по рабочим вопросам, тут тебе столько препятствий учинят, что только держись! Но на этот раз охранник от «волшебной» фразы не растаял.

– По личным вопросам обращайтесь в нерабочее время, – отрезал он.

– Вы уверены, что дали мне правильный ответ? – сыронизировала я.

– Уверен, – ответил он и добавил: – Проходите, гражданочка, мимо. Не мешайте движению.

Вот те раз! Ни «волшебные» фразы, ни юмор, ни личное обаяние на местную охрану не действует. Придется действовать хитростью.

– Жаль, – протянула я. – А Сергей Витальевич сказал, что начальник охраны мне непременно поможет…

Я сделала вид, что ухожу. В последний момент охранник остановил меня:

– Что же вы сразу не сказали, что вас Сергей прислал? Что у вас стряслось-то, гражданочка? Начальник на планерке сейчас. Может, я смогу помочь?

– Сможете, – защебетала я. – Очень даже сможете. Мужа хочу к вам устроить. Два года на моей шее сидит, тунеядец несчастный! Хоть бы уж на какую работу вышел, так нет. Сидит сиднем дома, только успевай ему борщи да котлеты подносить!

Для убедительности я выдавила из себя пару крупных слезинок. Охранник охнул, суетливо полез в карман и, вытащив белоснежный накрахмаленный платок, протянул его мне со словами:

– Не надо плакать, гражданочка, пристроим мы вашего тунеядца. Охранников у нас, правда, полный комплект, но я уверен, наш начальник что-нибудь придумает. Он у нас знаете какой? Мировой мужик. Еще ни одному в помощи не отказал. Работать, конечно, заставляет по полной. Этого у него не отнять. Мы иной раз, прошу прощения за деликатные подробности, за все дежурство по нужде сбегать не можем. Хоть и дежурим парами. С дисциплиной у нас строго. Да вам Сергей наверняка рассказывал.

– Ну да, говорил. Он вот три дня назад поменяться сменами хотел. На торжество приглашен был. Так его начальник не отпустил. Не положено.

– Точно, Серега три дня назад меня с дежурства менял. Хмурый был. Я его спрашиваю: чего смурной? А он только отмахнулся. Я думал, болит у него чего, а тут вот какое дело. Не стоило ему с таким вопросом к начальнику лезть. Спросил бы у меня, я бы сразу сказал: бесполезно просить. Пропустить дежурство или не в свою смену выйти – это только если при смерти лежишь. По-другому никак.

Получив необходимую информацию, я поспешила закончить разговор:

– Ишь как, при смерти! Больно у вас порядки строгие. Еще угробите мне мужика. А я что же, одна останусь? Нет, поищу для своего мужика работу в другом месте.

Круто развернувшись, я пошла к воротам. Позади слышалось ворчание охранника:

– Вот бабы, чудной народ. То он у нее «тунеядец несчастный», а то «угробите». Сами разбалуют своих мужиков, а потом плачут!

Под это ворчание я и покинула территорию больницы.

* * *

Из больницы я направилась в клуб по интересам, который много лет посещала Ида. Там я пробыла часа два и за это время успела пообщаться со множеством людей, выслушать около двадцати изложений Идушиного недолгого замужества и сопоставить такое же количество характеристик тетушки. В конечном итоге я пришла к выводу, что среди клубных знакомых Иды мне вряд ли удастся найти злоумышленника. Члены клуба в большинстве своем были люди пожилые, одинокие, каждый со своими странностями, но вполне добропорядочные граждане. И отношение у них к Иде Леманн в целом было положительное. Мужчины поголовно восхищались приятной внешностью и показной хрупкостью тетушки. Женщины относились к ней с симпатией и сочувствием.

После клуба мне предстояла встреча с Идушиным соседом. Николай говорил, что господин Кротов несколько моложе тетушки. Может статься, в будний день, да еще в рабочее время, его не окажется дома, но попытаться надо.

Кротов жил на первом этаже. Подойдя к подъезду, я пробежала глазами по окнам, выходящим во двор. В одном из них был отчетливо виден силуэт мужчины. Он стоял перед окном и пристально смотрел прямо на меня. Не останавливаясь, я прошла в подъезд. Квартира Кротова была открыта. Двери нараспашку, в коридоре горит свет. Я решила не звонить, а сообщить о своем приходе дедовским методом.

– Хозяева, есть кто-нибудь? – крикнула я в глубину квартиры.

На мой вопрос в прихожую вышел тот самый мужчина, который наблюдал за улицей.

– Вы страховщица? – спросил он.

– Нет, я Татьяна Иванова, частный детектив, – ответила я.

– Странно, – удивился Кротов. – Я вызывал страховщицу. Или теперь имущество страхуют детективы?

– Думаю, в страховом бизнесе изменений не произошло, – успокоила его я. – Просто у меня к вам другое дело.

– Жизнь страхуете?

– Скорее упорядочиваю. Я веду дело об ограблении квартиры одного из жильцов вашего дома.

– Брошь Иды Леманн? – не дав мне договорить, выпалил Кротов. – А я как раз из-за этой истории страховщицу и вызвал.

– Что вы имеете в виду?

– Как что? У Иды средь бела дня прямо из квартиры вынесли все ценности. А я, по вашему, должен сидеть сложа руки, дожидаясь, когда придет моя очередь? Я свое имущество нажил собственным горбом и не собираюсь дарить его всяким проходимцам. Застрахую, тогда пусть грабят сколько влезет! А я свои денежки со страховой компании стрясу.

– А Ида свое имущество не страховала? – не то утвердительно, не то вопросительно сказала я.

– Естественно, не страховала. Кто же мог предположить, что в нашем тихом районе станет орудовать банда грабителей? Во всем доме нет никого, кто застраховал бы свое имущество. Квартиры страховали, жизнь страховали, а имущество и не подумали.

– Скажите, – перебила я, – откуда у вас сведения, что в районе орудует банда?

– Да кто же этого не знает? Иду ограбили, теперь за других возьмутся. И ведь действуют как нагло! Пошла Ида погулять, никто не знал точного времени ее возвращения, даже она сама не знала, когда нагуляется. А что это значит? Что вернуться она может в любой момент. И застукать грабителей на месте преступления. Но им все нипочем!

– Давайте пока оставим в покое мифическую банду и обратимся к событиям того дня, когда была похищена брошь, – сменила тему я.

– Там и вспоминать нечего. Сижу я, значит, у себя дома, телевизор смотрю. Вдруг прибегает ко мне Ванька из двенадцатой. Это мальчонка, внучок деда Прохора. Мы с Прохором вечерами в домино режемся, а Ванька крутится неподалеку. Поручений ждет. Дед Прохор ногами слаб, вот Ванька ему ноги и заменяет. Если принести чего надо или позвать кого – Ванька незаменим. Ну вот. Прибежал он, значит, и говорит: «Дед Прохор на лавке ждет. У нас Иду ограбили». Я быстренько полушубок натянул – и во двор. А там уже Прохор мне все в подробностях рассказал. Пока Ида гуляла, к ней в квартиру вломилась эта банда. Замки поломали, мебель поуродовали, а из квартиры все подчистую вынесли. Ида как увидела это разорение, так ее удар хватил. Сейчас в больнице лежит, врачи прогнозы неутешительные дают. Вряд ли оклемается. Да и немудрено, после такого-то потрясения!

– Вам это все дед Прохор рассказал?

– И Прохор, и Клавка из тридцатой, и Катерина, подружка Идкина, она саму Иду расспрашивала.

– А вы Иду когда в последний раз навещали?

– Недавно. На прошлой неделе она просила слив прочистить. Рыбу чистила, да чешуей раковину засорила. А мне трудно, что ли? Пришел, прочистил. Ида меня жареной рыбой накормила. Вкусная у нее рыба получается.

– А про существование броши вы знали до ее пропажи?

– Да об этом весь двор знал! Ида хвасталась. Семейная реликвия как-никак. У наших жильцов не у каждого сберкнижка-то имеется, а у Иды – дедово наследство. Как тут не похвастать?

– Скажите, – не сдавалась я, – в день ограбления Ида не звонила вам? Может быть, починить что просила или новостями поделиться хотела?

– Нет, не звонила. Когда помощь нужна была, она сама приходила. А в этот день не было ее. Так к ней же в это время племянница приезжала! – вспомнил Кротов. – Не до ремонтов, поди.

– А про племянницу откуда знаете? – поразилась я.

– Да это уж потом, после кражи выяснилось. Ида Катерине доложила.

– Катерина тоже в вашем доме живет?

– Вместе все живем. Катерина в девятой.

– Выходит, Катерина ближайшая соседка Иды?

– На одной площадке живут.

– Можно ее сейчас дома застать? – решив заканчивать разговор, поинтересовалась я.

– Работает она. Раньше шести не вернется. А вы, товарищ детектив, от сведений про банду зря отмахиваетесь. Я бы вам много любопытного сообщить мог. – Кротов многозначительно прищурился.

– Обязательно выслушаю вашу историю, но в другой раз, – сказав это, я собралась уходить.

– Сдается мне, что в эту банду племянник Иды затесался, – прошептал мне вслед Кротов.

Я резко обернулась.

– Племянник Иды? Откуда такие сведения?

– Вы дверку-то прикройте, – продолжал шептать Кротов. – Мне лишние уши ни к чему. Не хватало беду на себя накликать.

Протиснувшись мимо меня к выходу, он предусмотрительно выглянул наружу, проверил, нет ли кого на площадке, и захлопнул дверь. А потом приблизился ко мне вплотную и зашептал в самое ухо:

– Когда я неделю назад слив у Иды чинил, ей позвонил племянник. Я разговор случайно услышал. Так-то мне никакого дела до соседской родни нет, а тут само получилось. Ида называла его Константином. Видно, этот Константин денег у нее просил, потому что Ида несколько раз повторила, что денег он от нее не дождется. И добавила, что не намерена уголовную среду финансировать. Ты, говорит, со своими дружками-уголовниками от меня ни копейки не получишь. Был бы путевый племянник, сам бы пожилой женщине помогал, а не отбирал последние сбережения. Константин что-то возразил, а Ида голос повысила: «Заявишься ко мне, с порога в полицию сдам. Пусть тебя государство содержит».

– До этого дня Ида не упоминала о существовании племянника? Или, может быть, вы встречались с ним у нее в квартире?

– Про свою родню она уже два года талдычит. Все мечтает, что они общаться станут. Я ей говорил, что пустая это затея. Столько лет не виделись – нечего и начинать. А она свое: «Хочу исправить ошибки молодости». И чего ей приспичило дармоедов себе на шею сажать, ума не приложу.

– Так как насчет племянника? Мог его кто-то из соседей видеть? Приходил он к Иде или они только по телефону общались?

Этого я не знаю. Сам не видел, Ида не говорила. Если кто и в курсе, так это Катерина. Она, если дома, непременно возле дверного глазка трется. Или у окна просиживает. Следит за каждым, кто в ее подъезд входит. Только к ней без презента идти бесполезно. А принесете чего, она и размякнет. Да в лоб про глазок не ляпайте. Не любит, когда ее в подглядывании уличают.

– Спасибо за совет, непременно воспользуюсь, – поблагодарила я. – Может, заодно подскажете, что Катерина больше всего любит?

– Да все подряд, лишь бы на халяву, – улыбнулся Кротов. – Берите всего и побольше, не ошибетесь.

– Так я и сделаю, – пообещала я.

– Если можно, просьба у меня к вам небольшая будет, – смущаясь, продолжил старик. – Вы, когда с Катериной разговаривать будете, невзначай так скажите, что это я порекомендовал вам к ней обратиться. Мол, говорил, женщина умная, прозорливая, помощь от нее неоценимая будет. И еще скажите, что я о ней очень хорошо отзывался, идет?

– Меняете плацдарм? – лукаво спросила я.

– Попытка – не пытка, – засмеялся Кротов. – Оклемается Ида или нет – неизвестно, а я мужчина одинокий, мне забота женская нужна.

– Ну что с вами поделаешь? Так и быть, выполню вашу просьбу.

Пока я не покинула подъезд, Кротов рассыпался в благодарностях.

Взглянув на часы, я обнаружила, что день плавно перетек в вечер. Если часок подожду, смогу пообщаться с Катериной уже сегодня. А можно успеть сгонять к дачному соседу. Он тоже недалеко живет, в десяти минутах езды. За час обернусь. Поймав такси, назвала адрес. Таксист удивленно на меня посмотрел, но везти не отказался. Видимо, в Хаймынске было не принято беспокоить таксистов из-за таких мизерных расстояний. Когда же я сообщила, что из поселка меня нужно будет доставить обратно, да еще около получаса там подождать, настроение таксиста улучшилось. Пообещав исполнить все в лучшем виде, он тронулся в путь.

Оказалось, что жилище дачного соседа – это и есть сама дача. Находилась она на улице под названием Сады. Похоже, раньше здесь стояли обыкновенные времянки, летние домики, но когда правительство нашей страны разрешило переводить дачные строения в разряд жилых домов, небольшой поселок расцвел пышным цветом. К Садам прилегали две широкие современные улицы. Огородики около новых домов были совсем крохотные, но хозяев это не смущало.

Но Ведерников – такая фамилия была у дачного соседа – приобрел дачу еще в далекие советские времена, поэтому огород у него был что надо. Соток пятнадцать. Да и домик нехилый. Добротное двухэтажное здание, высокий кирпичный забор и все причитающиеся подсобные строения. Я прошла по утоптанной дорожке к крыльцу, постучала в дверь. Из-за угла дома выглянул симпатичный мужичок, поинтересовался:

– Кого ищешь, красавица?

– Ведерников Павел Иванович здесь проживает?

– Я Ведерников. А вы по какому вопросу? Свининки приобрести желаете?

– Я по поводу вашей соседки, Иды Леманн.

– Идочка зимой на даче не появляется. Вам на городскую квартиру надо. Адресок подсказать?

– Адрес городской квартиры я знаю. Мне бы вам пару вопросов задать.

– Ну, коли так, пойдемте в дом. Чего на улице-то топтаться?

Ведерников прошел вперед, открыл ключом входную дверь и пригласил меня внутрь. Судя по убранству дома, хозяин был мужиком зажиточным. Гостиная, куда он меня провел, мало походила на деревенскую комнату. Белый кожаный диван с двумя креслами, мебель из натурального дерева, пушистый ковер на полу. На стене – плазменная панель. Про картины я вообще молчу. Эрмитаж отдыхает.

Я увлеченно разглядывала картины, пока хозяин приводил себя в порядок. Переодевшись в дорогой шерстяной костюм, он присоединился ко мне и начал горделиво комментировать полотна, которые я рассматривала.

– Живописью у меня жена увлекается, – сообщил хозяин. – Она у меня женщина интеллигентная. Два высших образования. Московский университет искусств и Институт иностранных языков окончила. Сейчас на пенсию вышла, а раньше в Москве в кремлевском музее работала. По заграницам разъезжала.

– Как же она в Хаймынске оказалась?

– Любовь! Я ведь тоже не лыком шит. В свое время тоже в Москве, в Аграрном учился. На молодежной конференции встретились, полюбили друг друга, поженились. Мне в Хаймынске должность хорошую предложили, я и согласился. Жена не возражала, только учебу бросать отказалась. Потом работать в Москве осталась. Так и прожили с ней пятьдесят лет – она в Москве, я в Хаймынске. То я к ней в гости, то она ко мне. Романтика!

– А дети как же?

– А что дети? Трое их у нас. Два парня и дочка. Всех в люди вывели, никто по кривой дорожке не пошел.

– Они-то где? В Москве или в Хаймынске?

– Старший сын и дочь в Москве. Живут там и работают, а младшенький в Хаймынске остался. Фирма у него своя строительная.

– Красивые картины, – вернулась я к началу разговора. – У вашей жены хороший вкус.

– Спасибо на добром слове, красавица. Ох, ты ведь по делу ко мне, а я тебя заболтал совсем. Как величать-то мне тебя следует?

– Иванова Татьяна, детектив.

– Ишь ты, детектив! Где же у нас на детективов-то учат?

– В Академии права, – улыбнулась я. – Я к вам вот по какому вопросу: скажите, вы давно Иду Леманн навещали?

– Давненько, красавица. Почитай, семьдесят лет не навещал, – глаза Ведерникова заискрились весельем.

– Семьдесят лет, пожалуй, многовато, – поддержала я его шутку. – Вот семьдесят часов – в самый раз.

– Я к чему клоню, дочка? С Идой мы встречаемся только тогда, когда она на даче появляется. А больше ни-ни! Жена не одобряет. – Ведерников снова заулыбался.

– А как же презенты, продукты собственного производства? Лично употребляла не далее как три дня назад.

– Ах, это! Так это просто знаки внимания. Женщина одинокая, вдруг нуждается в чем…

– Так когда же вы последний раз оказывали одинокой женщине этот знак внимания?

– Ладно уж, признаюсь. Только ты меня, красавица, не выдавай. Жена моя все никак работу бросать не хотела. Все моталась в свою Москву, а мне очень уж хотелось, чтобы мы наконец как нормальные люди жить начали. Хоть на пенсии семейным человеком себя почувствовать, понимаешь? Вот и придумал я приударить за соседкой нашей. Она женщина одинокая и хоть и в возрасте, а за собой следит. Ну, стал я к ней на участок захаживать, услуги свои предлагать, выращенным урожаем восторгаться. Жена сначала смеялась, подтрунивала надо мной, а потом забеспокоилась. Иде мои ухаживания по вкусу пришлись. Не то чтобы ей со мной интересно было, я ей больше для антуража нужен был. В жене ревность проснулась. Решила она, что Ида женить меня на себе задумала. А я масла в огонь подливаю, стряпню Идину нахваливаю, внешностью восхищаюсь. Полгода не прошло – уволилась жена. На пенсию ушла, теперь в Хаймынске осела. Правда, совсем дома ее посадить не удалось. Нашла себе общественную нагрузку в местном музее краеведения. Каждый день с утра пораньше туда бежит и до вечера домой ни ногой. Да это уже мелочи. Своего я добился. А с Идой отношения поддерживать продолжаю в знак благодарности, так сказать. То мяска ей подброшу, то курочку. Хозяйство у меня большое. И мне не накладно, и ей приятно. Только дома у нее я не бываю. Обычно с рассыльным посылочку передаю. Есть у нас в дачном поселке парнишка, в местном кафе работает, пиццу развозит. По всему городу мотается. Вот дачные и приспособились: чтобы в город самим не выезжать, просят его купить чего или посылочку передать за небольшую плату. Я не исключение. Последний раз я ему поручение давал два дня назад. Курочку Иде передавал. Он отзвонился, что поручение выполнил. Все как обычно. А что, Ида недовольна гостинцем осталась?

– Не в этом дело, – ответила я. – У Иды неприятность случилась. Украли ее семейную реликвию. Вот я и пытаюсь восстановить события того дня. С кем Ида в тот день встречалась, кого у себя принимала…

– Да, незадача, – протянул Ведерников. – Ида своей фамильной драгоценностью жутко гордилась. Какой удар! С ней самой хоть все в порядке?

– В больнице она. Сердце прихватило.

– Я и не знал. Мне Илюха об этом ничего не говорил. Сказал, гостинец передал, хозяйка поблагодарила – и все, никаких подробностей. Видать, брошь-то уже после его визита пропала. – Ведерников задумчиво помолчал, а потом добавил: – Может, его бес попутал? Нахвасталась ему Ида, он и не сдержался. Илюха парень неплохой, только до денег больно жадный. Даром шагу не ступит, все мечтает капитал скопить и в столицу податься.

– Скажите, Павел Иванович, где я могу найти вашего посыльного? – поинтересовалась я.

– Сейчас он на работе. А как намотается по адресам, в ночной клуб подастся. Выпивать он не выпивает, а с девчатами пошалить не прочь. Дам я тебе номерок его. Только ты повод посущественней придумай. И денежки с собой прихвати, если какую информацию от него получить желаешь. А то только время потеряешь.

Возражать я не стала, а про себя подумала, что на этот раз парню придется отступить от своих принципов и выложить информацию даром.

– Название клуба не подскажете?

– А кто ж его знает? Я по таким местам не ходок, жена и подавно, – снова заулыбался Ведерников.

– На нет и суда нет. Попробую отыскать сама.

Хозяин снабдил меня номером телефона Илюхи, я поблагодарила, села в такси и отправилась к Катерине.

Когда я в очередной раз оказалась возле дома Иды, было уже около половины девятого. Для внезапного визита время не больно подходящее. Но поскольку подготовилась я основательно, сомнений не было: Катерина против моего присутствия возражать не будет. Вытащив из багажника увесистый пакет с продуктами, приобретенными в соседнем супермаркете, я расплатилась с таксистом и вошла в знакомый подъезд.

Задержалась же я по уважительной причине. Заехав в супермаркет, сразу вспомнила разговор с Андреем Богацким о том, что Ида могла зайти в супермаркет ранним утром в день ограбления. Пользуясь случаем, я попыталась прояснить ситуацию. Пока расспрашивала кассиров, пока общалась с охранниками, пока уговаривала их просмотреть записи с камер слежения, времени прошло немало. В результате всех этих ухищрений я достоверно выяснила, что в день ограбления Ида в магазин действительно заходила, но не ранним утром, а в четырнадцать десять. И покинула его с горой покупок в пятнадцать двадцать две.

Не успела я нажать на звонок квартиры номер девять, как дверь тут же открыли. Хрупкая миловидная женщина лет пятидесяти с небольшим смотрела на меня с доброжелательным любопытством.

– Вы Идочкина племянница? – первой задала вопрос Катерина.

– Не совсем, – призналась я, – но к вам я именно по поводу Иды.

– Как Ида себя чувствует? Вы в больнице у нее были? Что же я вас на пороге держу? Проходите, пожалуйста, в квартиру. Там все и расскажете.

Переступив порог, я протянула Катерине пакет:

– Я тут для Иды продуктов накупила, а врачи говорят, что ее еще долго в больнице продержат. Вы уж не откажите мне в любезности, примите в качестве гостинца. Не пропадать же продуктам.

Катерина оживилась. Отнекиваясь для порядка, она принялась разгружать пакеты, не забывая разглядывать фирму производителя и срок годности, будто выбирала съестные припасы в самом магазине.

– Ну что вы, оставили бы себе. Я такое количество и не съем. Разве что сыну скормлю. Молодые люди в его возрасте имеют завидный аппетит. Не успеешь холодильник забить, через неделю смотришь, а полки уж пустые.

– Вот и отлично. Ида была бы довольна. В мой прошлый визит она о вас очень тепло отзывалась. Говорила, что вы ее часто выручаете, заботитесь о ней.

– Что правда то правда, – Катерина зарделась. – Мы с Идой живем душа в душу. Никогда не ссоримся. А чего нам делить? У нее свое хозяйство, у меня свое.

– Скажите, в тот день, когда у Иды случилось несчастье, вы были дома? – спросила я, когда Катерина закончила изучать продукты и мы перешли в гостиную.

– К сожалению, нет. Я в тот день работала. Вернулась, как обычно, к шести часам. Замоталась за смену, еле ноги волочила. Я на почте работаю, телеграммы, пенсию разношу. Так за смену, бывает, столько километров протопаешь! К концу дня ноги гудят, как телеграфные провода в хороший ураган. Пока в себя пришла, пока ужин приготовила… Потом слышу, за стеной странное оживление. Ида ведь уединенно живет. У нее и гости-то – большая редкость. Я сначала подумала, что она у себя вечеринку устраивает. А потом думаю: странно это. Шагов слышно много, голоса незнакомые, а музыку не включают. Забеспокоилась. Пойду, думаю, поинтересуюсь, не нужно ли чего. На площадку вышла, а там полиции полно. Вверх-вниз по этажам бегают, в квартиры звонят, соседей расспрашивают. Я к Иде. «Что стряслось?» – спрашиваю. А она мне: «Брошь мою выкрали! Единственной радости лишили!» И в слезы. А потом меня полицейские из квартиры выдворили. Тайна следствия у них, видите ли. Какие тут тайны могут быть? У Иды от меня отродясь секретов не было!

– Больше Ида вам ничего не успела рассказать? Может, приходил к ней кто-то?

– Не успела она ничего рассказать. Про вас только обмолвилась. Сказала, что племянница из Тарасова к ней приезжала. Только в обед уехать успела, а тут такое!

– А про племянника своего она вам ничего не рассказывала? Был он у нее в тот день?

– Это который непутевый?

Я кивнула. Катерина презрительно поджала губы.

– Конечно, Константина в этот день в квартире не было и быть не могло! Ида раз и навсегда дала ему от ворот поворот. Будет она, женщина благородного происхождения, якшаться со всякой уголовщиной! Да ее чуть кондрашка не хватила, когда узнала, чем ее племянничек на жизнь себе зарабатывает!

– И чем же Константин зарабатывает на жизнь?

– Не знаю, как раньше, а в нашем городе связался он с Бобылем, это местный авторитет. Его все знают. Раньше он грабежом промышлял. Сейчас в бизнесмены подался. Только как был бандитом, так и остался. И Константин туда же. Один срок отсидел – мало ему. У нас все уверены: пропажа броши – его рук дело. Не приняла его Ида, он и отомстил. Дождался, когда она из квартиры уйдет, и залез в дом. Брошь выкрал он, больше некому, – уверенно заключила Катерина.

– Интересно, а кто Иду насчет Константина просветил? Не сам же он ей пикантные подробности своей биографии выложил?

– Не сам, это верно. Только слухами земля полнится. Городок у нас небольшой. Все друг друга знают. Приезжих в городе немного. Ну, если курортных в расчет не брать. А к приезжим всегда пристальное внимание. У нас здесь развлечений мало. Вот кумушки и любопытствуют насчет новых лиц.

– А про Константина кто конкретно новость принес?

– Клавка из тридцатой. У нее муж на рынке работает, приятельствует с участковым, с тем, к чьему участку рынок относится. А тот с братками Бобыля пересекается. Так вот, эти братки ему про Константина и напели, когда он новеньким интересоваться начал. Он Клавкиному мужу рассказал. А потом, когда Константин к Иде заявился, Клавкин муж ее предупредил, чтобы поосторожней была. Клавка мне рассказала, а уж Иду я предупредила. А как промолчишь? Ведь мало ли что уголовник с одинокой женщиной сотворить может? Так и получилось! Хорошо, хоть сама Ида жива осталась. А не предупреди я ее вовремя, могло и хуже закончится.

– Где остановился Константин, не знаете?

– В гостинице, что на рынке. «Привоз» называется. Бобыль и рынок, и гостиницу под собой держит, – охотно подсказала Катерина. – Фамилии его только не знаю. А как выглядит – опишу.

Катерина дала подробный портрет Идиного племянника, и я стала прощаться. Вспомнив про обещание, данное Кротову, я, как бы невзначай, обмолвилась:

– Прав был сосед ваш, ваша помощь в этом деле неоценима. Даже не знаю, что бы я делала, если бы не ваша наблюдательность.

– Это какой же сосед? – заинтересовалась Катерина.

– Из соседнего подъезда. Кротов фамилия. Я когда к нему обратилась, он сразу сказал: «Кроме Катерины, вам никто не поможет. Она женщина умная, наблюдательная. Лишнего не сболтнет. Чудо, а не женщина». И уж как я рада, что его послушала!

– Скажет тоже, умная, – зарделась женщина. – А что, так и сказал – чудо?

– Так и сказал. И еще добавил: «Она у нас во дворе первая красавица», – приврала я.

Катерина замахала руками, засмущалась, как школьница, но было видно, что все это ей по душе. Прощалась она со мной уже как с лучшей подругой.

А в дверях я столкнулась с парнем лет семнадцати. Он буркнул себе под нос приветствие и быстро прошмыгнул в квартиру. Я взглянула на Катерину. Та, не обращая внимания на мой взгляд, удивленно смотрела вслед парню. Потом, обернувшись ко мне, извиняющимся тоном произнесла:

– Это Вадик, мой сын. Вы уж простите его, обычно он у меня очень вежливый. Не знаю, что на него нашло…

– Подростки, – многозначительно произнесла я и, не желая вступать в обсуждение современной молодежи, поспешно попрощалась.

На сегодняшний вечер у меня осталось еще одно незавершенное дело. Нужно было встретиться с Илюхой-рассыльным. Я решила не звонить ему заранее, а попытать счастья прямо в клубе. Ведерников обмолвился, что Илюха ходит туда исключительно ради девочек. Значит, стоит поторопиться, пока он не успел никого подцепить, и уединиться с ним в укромном местечке. Но для появления в клубе нужно было переодеться.

Я снова поймала такси и поехала в «Космос», где отвела себе двадцать минут на сборы. Все это время такси ожидало меня у гостиницы. Преобразившись, я вернулась в машину и поинтересовалась у водителя, где предпочитает отдыхать молодежь Хаймынска. Мне повезло, в Хаймынске оказалось не так много мест, предлагающих ночные увеселения. Водитель назвал четыре клуба, в которых собирается молодежь. Два из них я исключила сразу. По описанию таксиста, в одном собирались по большей части уголовные элементы, а во втором – трудовые лошадки. Если Илюха мечтает о красивой столичной жизни, в этих местах его искать бесполезно. А вот два других вселяли надежду. Клуб «Парадиз» был по меркам Хаймынска исключительно элитарным местом. С улицы туда не попасть. Только по клубным картам. Есть ли такая карта у Илюхи, узнать было не у кого. И каким образом попасть туда мне, тоже было непонятно. Ладно, на месте разберемся.

Но начать свои поиски я решила с клуба попроще. Название было не менее кричащее: «Ночной клуб «Плаза». При входе толпились любители свежего воздуха. Подростки, школьницы, мечтающие проникнуть в клуб, но не имеющие такой возможности из-за отсутствия денег. Как только я приблизилась к входу, ко мне кинулась по меньшей мере дюжина безденежных любителей ночного отдыха. Они наперебой начали клянчить у меня деньги. Кто сто рублей, кто пятьдесят, а кто всю сумму, которую нужно заплатить за вход. Мило улыбаясь, я пробиралась сквозь толпу. Охранники, сообразив, что я не принадлежу к числу бедных студентов, привычным движением выдернули меня из толпы, содрали полагающуюся сумму и втолкнули в полутемный холл.

Я огляделась. В холле располагался гардероб. Гардеробщик, молодой парень, разглядывал меня безо всякого интереса. Подумав, я решила верхнюю одежду здесь не оставлять. А вместо этого наудачу обратилась к парню с вопросом:

– Скажите, Илья уже приехал?

– Какой Илья? – медленно протянул парень.

Я описала внешность Ильи, его привычки. Гардеробщик заявил, что такого парня в клубе не бывает. Но посоветовал уточнить у диджея. Я прошла в основной зал, где гремела музыка и всеми цветами радуги переливались лазерные проекторы. Площадка, предназначенная для танцев, была пока полупуста, зато за столиками места совсем не осталось. Прежде чем идти с вопросом к диджею, я решила осмотреться. Заняла место за барной стойкой и, чтобы не выделяться из толпы, заказала себе коктейль. Делая вид, что потягиваю жуткую смесь через трубочку, я медленно осмотрела сидящих за столиками людей. Под мое описание никто из присутствующих не подходил, тут гардеробщик не ошибся. Дождавшись, когда в работе диджея образуется пауза, я через весь зал направилась к нему. Причем когда пересекала пустую площадку для танцев, из-за бокового столика послышалось улюлюканье и пошлые шуточки. Не обращая внимания, я дошла до диджея и, описав приметы Илюхи, спросила, знаком ли ему такой парень. Подумав, диджей отрицательно мотнул головой.

– Вы уверены?

– На сто процентов. Парня, который не пьет в ночном клубняке, не заметить невозможно. Тем более если он завсегдатай заведения. У нас такого не водится, это верняк.

– Ну ладно, пойду я тогда. Спасибо за помощь.

– С теми парнями поосторожней, – предупредил диджей. – Они хоть и молокососы, а отмороженные на всю голову. Хозяину клуба сколько раз уж на них жаловались, а он по нулям. И чего он за них так держится? Выручки от них – копейки, а убыток существенный.

– Я уже ухожу, – уверила я. – Будем надеяться, что им не до меня.

Тем временем к буйным парням присоединились две девицы. Не очень, мягко говоря, юные, но точно знающие, чего хотят. Мне это было на руку. Помахав на прощание диджею, я медленно направилась к выходу. Благополучно миновала столик отморозков, пересекла площадку для танцев и уже собиралась поздравить себя с удачным избавлением от неприятностей. Да не тут-то было. Когда до выхода оставалось не больше пяти шагов, один из парней, ранее улюлюкавших мне вслед, отвлекся от созерцания прелестей девиц и обнаружил мое бегство.

– Эй, цыпа, куда намылилась? С лабухом базар имела, а мимо нас захотела просвистеть? – После этих слов компания, как по команде, обратила взоры на меня.

Спасительная дверь маячила всего в пяти шагах, вступать в препирательства с пьяной шантрапой у меня желания не было. Я решила сделать вид, что обращаются не ко мне. И даже успела продвинуться к выходу еще на пару шагов. Но тут обратившийся ко мне парень негромко свистнул, и в дверях возник громила. На вид ему было не больше двадцати лет, но размеры внушали опасения. Я остановилась. Тем временем вся компания во главе с разговорчивым парнем покинула свой стол и подтянулась к выходу. В зале застыла тишина. И работники клуба, и посетители приготовились к просмотру шоу под названием «Похороны дурочки». Боюсь, придется разочаровать зрителей. Сегодня в программе произойдут значительные изменения.

Как известно, лучшая защита – это нападение. Едва разговорчивый парень приблизился на расстояние вытянутой руки, я быстро встала в боевую стойку и, закричав «Хаджиме!», сделала резкий выпад ребром ладони по шее противника. Толпа посетителей, не ожидавшая такого поворота событий, шумно выдохнула. Парень же осел на пол, потянув за собой еще одного молодчика. Девицы завизжали, а я поспешила закрепить позицию. Переместившись на полкорпуса влево, я нанесла серию ударов по противнику, стоящему полукругом. Парни один за другим попадали на пол. Толпа восторженно завопила. Молодчики наконец пришли в себя от неожиданности. По всему было видно, что они готовы к решительным действиям и через пару минут от меня останется мокрое место. Но тут произошло невероятное. Один из посетителей вдруг заорал: «Мочи их, братцы!» – и первым рванул на братков. Воодушевленная его примером, толпа бросилась вслед за ним. Не дав молодчикам возможности подняться с пола, толпа била их чем попало. Громила, до этого охранявший вход, бросился на выручку корешам. Я же устремилась к освободившемуся выходу, бросив на ходу бармену:

– Чего смотришь? ОМОН вызывай! Сейчас они вам тут все заведение разнесут!

Выскочив из клуба, я бросилась на поиски такси. На мое счастье, оно не укатило по другому заказу, и даже водитель сидел на своем месте. Распахнув заднюю дверь, я влетела в салон, резко захлопнула за собой дверь и бросила водителю:

– Гони!

Таксист оказался понятливый – дважды повторять не пришлось. Какое-то время мы ехали молча. Погони за нами не наблюдалось. Видимо, молодчикам было не до меня. Жаркие баталии, развернувшиеся в клубе, заставили их забыть первоначальные планы. Таксист внимательно смотрел в зеркало заднего вида. Удовлетворенный результатом, он произнес:

– Вроде никого. Что, дамочка, с местной братвой познакомилась?

– Познакомилась, – ответила я, – или они со мной.

– Теперь-то куда?

– В «Парадиз», – бросила я.

– Не нагулялась еще? – осуждающе произнес таксист.

– Выходит, не нагулялась.

Больше он вопросов не задавал.

* * *

Клуб «Парадиз» был полной противоположностью «Плазы». Респектабельное здание, вышколенные охранники, возле центрального входа – никакой шантрапы. Встретить такое заведение в заштатном городишке было делом немыслимым, но факт оставался фактом. Клуб «Парадиз» даже по самым строгим меркам не уступал своим столичным собратьям.

Прикидывая, каким образом в этом городе обзаводятся клубными картами, я направилась к охране. Завидев меня, парни подтянулись, готовясь выполнять свои трудовые обязанности. Лучезарно улыбаясь, я обратилась к одному из них, импровизируя на ходу:

– Дорогуша, не подскажешь, как мне Игоряшу увидеть?

– Какого Игоряшу? – спросил охранник.

– Ты что, первый день работаешь? Игоряшу не знаешь? – Я сделала вид, что возмущена его невежеством.

И попала в точку. Парень был новенький и до смерти боялся показать свою неосведомленность в делах клуба. Он помедлил с ответом, а потом выдал:

– В клубе он. Но нам не положено делиться такого рода информацией.

– Тогда сделаем вид, что ты мне ничего не говорил, – все так же лучезарно улыбаясь, произнесла я и прямиком направилась внутрь.

Как всегда, решительные действия сбили охрану с толку, и у меня даже не подумали потребовать клубную карту. Просто стояли и смотрели, как я, виляя бедрами, скрылась в недрах клуба. Это была неслыханная удача! После заварушки в «Плазе» ни на что подобное, честно говоря, и надеяться было невозможно.

Оказавшись в холле, я небрежным движением сбросила верхнюю одежду на руки подоспевшего швейцара и продефилировала в центральный зал. Здесь обстановка располагала к неспешным интеллектуальным разговорам. Приглушенный свет, спокойная, размеренная музыка, неслышные передвижения официантов между небольшим количеством столиков, отстоящих друг от друга на приличном расстоянии. И публика, поражающая воображение консервативностью нарядов. Я порадовалась, что не вздумала вырядиться во что-то вызывающее. Реши я прибегнуть к боевой раскраске, тут же привлекла бы к себе нежелательное внимание.

Навстречу мне спешил администратор. Я, включив все свое обаяние, обратилась к нему с просьбой:

– Милейший, отыщите мне столик в стороне от назойливых взглядов, я хочу побыть в уединении. Решила отдохнуть от назойливости поклонников моего таланта.

Расчет был на то, что администратор примет меня за скучающую актрису второго плана, желающую быть узнанной, но ни в коем случае не готовую показать это. Провинциальные курорты посещают как раз такие особы. Администратор был вышколен по первому разряду и отреагировал на мое заявление так, как я и рассчитывала. Дав знак следовать за ним, он поспешил в самый дальний конец зала, где располагались одноместные столики, отделенные от основного пространства невысокими перегородками.

Заняв один из столиков, я потребовала официанта. Тот не заставил себя ждать. Я заказала бокал шампанского и икру. Официант испарился и через три минуты вернулся с заказом.

– Скажите, милейший, – проговорила я, – ваше заведение посещают приличные одинокие мужчины, способные скрасить унылый вечер молодой девушки?

Официант утвердительно кивнул и движением глаз указал на столик, расположенный по диагонали от моего. За этим столиком сидел мужчина средних лет, пристально разглядывающий публику. По возрасту он не подходил на роль рассыльного Илюхи. Я изобразила на лице недовольную гримасу и капризно спросила:

– А более свежих экземпляров не водится?

Официант, еле сдерживая улыбку, произнес:

– Если вас интересуют более молодые джентльмены, вам следует перейти в зал «Дансинга».

– Тогда проводите меня туда, – согласилась я.

Официант вернул на поднос мой заказ и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Я последовала за ним. Администратор, наблюдающий за нашей беседой, двинулся было к нам, но, увидев успокаивающий жест официанта, остался на месте. Поднявшись за официантом на второй этаж, я прошла через звуконепроницаемую дверь и оказалась совсем в другом мире.

Здесь царила атмосфера непринужденности, характерная для современной молодежи, не обремененной необходимостью в поте лица зарабатывать себе на жизнь. Столики за ненадобностью отсутствовали. Все пространство занимала огромная танцевальная площадка, по размерам напоминающая футбольное поле. Такой эффект достигался невероятным количеством зеркал, заменяющих и стены, и потолок, и даже двери. Отыскав свободное место за барной стойкой, официант оставил мой заказ и удалился. Я же уселась поудобнее и принялась разглядывать разношерстную публику. Здесь никто не обращал ни на кого внимания, что было мне на руку. Я пыталась разглядеть в извивающейся под дикие звуки толпе молодого рассыльного. Но, как ни старалась, мне это не удалось. Чтобы сэкономить время, я обратилась за помощью к бармену:

– Илья сегодня в клубе? Что-то не могу никак разглядеть.

Бармен понимающе заулыбался:

– Здесь он, где же ему еще быть. Он ни одного вечера не пропускает. Да вы подождите пару минут. Сейчас музыка сменится, и он возле стойки объявится. «Боржоми» потребует.

И действительно, через пару минут бухающие звуки сменились медленной композицией. Толпа рассыпалась на парочки. Кое-кто направился к барной стойке. Бармен взглядом указал на высокого белокурого парня, пробирающегося между танцующими. Как только он оказался возле стойки, я подошла сзади и, тронув его за плечо, пропела бархатным голосом:

– Потанцуем?

Обернувшись, парень окинул меня оценивающим взглядом и, протянув руку, повел на площадку. Танцевать он умел! На какое-то время я даже забыла о цели своего визита, так хорош был мой партнер по танцу. Но почувствовав, что объятия парня становятся более настойчивыми, пришла в себя. И, обворожительно улыбнувшись, предложила:

– Может быть, найдем более уединенное место?

Не говоря ни слова, Илюха повел меня к выходу. Забрав верхнюю одежду, мы оказались на улице. Свежий зимний воздух слегка остудил парня. Он довел меня до своего автомобиля, усадил на заднее сиденье и занял место рядом. Разглядывая меня все тем же оценивающим взглядом, Илюха произнес:

– Откуда ты, красавица? Раньше я тебя в клубе не видел.

– Раньше я здесь и не бывала, – уклончиво ответила я.

– Давай знакомиться, что ли? – предложил он. – Меня Илья зовут.

– Татьяна, – произнесла я, порылась в сумочке и, достав красные корочки, предъявила ему: – Поговорим?

Парень дернулся, как от удара, и во все глаза на меня уставился. Я продолжала молчать. Илюха лихорадочно вспоминал, чем мог провиниться перед законом. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас бросится наутек. Но, справившись с эмоциями, он остался в машине и грубо спросил:

– Чего надо?

– Поговорить, – повторила я.

– Странный способ начинать разговор, – огрызнулся он. – О чем хоть речь-то?

– О твоем дополнительном заработке.

– О каком именно? Я человек разносторонний, и заработок у меня такой же.

– Я в курсе. Но сейчас меня интересует конкретный случай. Три дня назад гостинец Иде Леманн от Ведерникова передавал?

– Это старухе, что ли? Ну, передавал, и что? Правилами фирмы это не возбраняется.

– И сувенирчики из квартир адресатов прихватывать тоже не возбраняется?

– Какие сувенирчики?

– Брошь серебряную, например.

– Послушайте, вы! – перешел на официальное обращение парень. – Не знаю, что вам там наговорили, только я не по этой части. Я свои деньги честно зарабатываю. Чужого сроду не брал.

– А у меня другие сведения, – напирала я. – Ты последний у Иды в квартире был. А потом у нее брошь пропала.

– Постойте, да я же в тот раз даже в подъезд не заходил! На пороге ее встретил, пакет передал и уехал. Старуха, видать, свихнулась на старости лет, раз на честных людей наговаривает. У меня, между прочим, свидетель есть! – Парень аж подпрыгнул от радости. – Точно, есть свидетель! Я в этот день по заказам с самим шефом ездил. Он у нас в демократию играет. Время от времени сам на рассылку встает. В этот день моя очередь была с шефом работать. Мы весь день по городу вдвоем колесили. И к старухе вместе заезжали. Говорю же, правилами фирмы это не возбраняется. Лишь бы основную работу успевал делать.

– И ты уверен, что шеф подтвердит твои слова?

– А то нет! Чего бы ему врать? Я и телефон могу дать. Позвоните, сами убедитесь.

– Это уж непременно, – заверила я. – Давай телефон.

Парень продиктовал номер шефа, я записала и вышла из машины, предварительно предупредив Илюху, чтобы город не покидал. Так, для проформы. Мне было ясно, что Илюха к пропаже броши не имеет никакого отношения.

Глава 5

Наутро я проснулась с ощущением, что попала под каток, да он так и остался на мне стоять. Не было ни одной части тела, которая не взывала бы к моей совести и не требовала отдыха. А разлеживаться времени не было. Кое-как собрав себя в кучу, я выползла из-под одеяла и поплелась в душ. Покрутив краны, обнаружила, что водные процедуры недоступны. На все манипуляции краны отвечали громким шипением. Ни холодной, ни горячей воды не было и в помине. Прелести провинциального сервиса!

Набрав номер администратора, я приготовилась высказаться по полной программе. И тут вспомнила слова Бориса. Его менторский тон зазвучал у меня в мозгу, точно наяву: «Если вода отсутствует, они обязаны предоставить скидку. Нужно только обратиться к администратору». Вот ведь, вспомнила на свою голову! Теперь о том, чтобы качать права, не может быть и речи. Не могу я опуститься до разборок в стиле Бориса! Я успела положить трубку до того, как установилось соединение.

Ну и что теперь делать? Ходить усталой и немытой? И все из-за Бориса. Эх, попадись он мне под горячую руку! Вместо администратора я соединилась с рестораном гостиницы и заказала завтрак в номер. Девушка, принимавшая заказ, сначала заартачилась. У них, видите ли, не принято обслуживать в номерах! Но когда очень надо, я умею быть убедительной. Через пятнадцать минут я наслаждалась видом из окна, подкрепляясь слоеными рогаликами и запивая их душистым горячим кофе. А заодно анализируя сведения, добытые накануне.

Вечером на это сил уже не хватило. Добравшись до номера, я свалилась замертво, отложив все дела на потом. А подумать было над чем. Вчерашний день был насыщен встречами, разговорами, впечатлениями. Прежде чем предпринимать новые шаги, следовало разобраться в ощущениях. Помимо рогаликов и кофе, на столе передо мной лежал список, составленный с помощью Богацкого-старшего. Пробежав его глазами, я обнаружила, что добрая половина имен мной уже отработана.

Клубные знакомые тетушки Иды при ближайшем рассмотрении не вызвали во мне никаких эмоций, кроме умиления. Приятные, безобидные старички и старушки, любители рукоделия и пустых разговоров. Если верить добытым сведениям, ни один из них не был вхож в дом Иды. Да и вообще не похоже было, чтобы преступление совершил пожилой человек. Потихоньку стащить понравившуюся вещь – еще куда ни шло, но взламывать входную дверь! Это уж слишком!

По той же причине отпадали оба соседа. И Кротов, и Ведерников. Не решился бы Кротов врать, что не был у Иды в день ограбления. Слишком заметная он во дворе фигура. Кто-нибудь да углядел бы, что сосед навещал Иду именно в то время, когда произошла кража. А углядев, непременно доложил бы если не мне, так соседям. А от них сплетня разнеслась бы по всей округе. Народ в Идином доме «дружный»! Каждый норовит в чужую жизнь залезть. История с Константином доказывает это как нельзя лучше. Слова же Ведерникова подтвердил рассыльный Илюха. Сомневаться в его правдивости тоже не приходится. Да и Илюху можно смело исключать, даже шефу звонить нет нужды.

Кандидатура Карева тоже оказалась под сомнением. Если он, конечно, не умеет раздваиваться или не воспользовался услугами сообщника. Но в это я слабо верила. У такого, как Карев, сообщников быть не может. Глупый и трусливый. С таким связываться – себе дороже.

Оставалась еще кандидатура племянника. Соседи Иды по дому в один голос уверяли, что парень ведет не вполне законный образ жизни. Но пока это только слова. Вот с него, пожалуй, и стоит начать новый день. Как там называется гостиница, в которой остановился Константин? «Привоз», кажется. Значит, Танюша, ты сегодня отправляешься на «Привоз». А там видно будет.

Покончив одновременно с завтраком и с размышлениями, я вызвала горничную, нажаловалась ей таки на отсутствие воды и, попросив отнести посуду в ресторан, выразила надежду, что к моему возвращению возможность принять душ будет обеспечена. Горничная пообещала сделать все возможное. Но по выражению ее лица я поняла, что фразу эту она произносит по меньшей мере десять раз в сутки и к ее обещаниям нужно относиться философски. Поинтересовавшись, где находится местный рынок, а заодно и гостиница «Привоз», я получила в ответ целую тираду. Что и обслуживание в «Привозе» не ахти, и с водой у них такой же напряг, и контингент постояльцев оставляет желать лучшего. В общем, с конкуренцией в хаймынских гостиницах все было в порядке. Заверять горничную в своей преданности «Космосу» я не стала, вдруг боязнь потерять постояльца послужит скорейшему появлению воды? А вот за подробный маршрут до рынка поблагодарила.

* * *

Добравшись до рынка, я решила потолкаться в толпе покупателей, присмотреться, так сказать, к местному колориту. А заодно, если повезет, разведать, чем дышит гостиничное начальство и чем сейчас промышляет Бобыль. Как известно, когда начальства в поле зрения нет, святое дело – косточки ему перемывать.

Лениво прогуливаясь вдоль прилавков, я прислушивалась к разговорам торговцев. Прошла по овощному ряду, заглянула в молочный, переместилась в мясной. Ничего стоящего не увидела и не услышала. Торговцы как сговорились и беседы вели все больше на бытовые темы: кто где был в выходные да сколько живодеры-коммунальщики за квартиру требуют.

Покинув прилавки со съестными припасами, я перебазировалась на вещевой рынок. Торговля и здесь шла вяло, зато продавцы отличались задором и словоохотливостью. Они на все лады зазывали к себе одиночных покупателей. Каждый нахваливал свой товар. Послушать их, так выходило, что наряды с их лотков не стыдно предложить английской королеве. Да что королеве, американская поп-дива Мадонна за честь бы почла прибарахлиться таким отменным гардеробом!

Что ж, раз пассивным образом добыть нужные сведения не удалось, надо подтолкнуть торговцев к обсуждению интересующей меня темы. Придя к такому выводу, я стала выбирать кандидатуру для выполнения моего плана. Остановив свой выбор на круглолицей хохотушке-хохлушке, я сделала вид, что заинтересовалась качеством розовой блузки, для привлечения покупателей натянутой на пластиковый бюст. Хохлушка сразу кинулась ко мне:

– Отличная блузка, не мнется, не садится. А на теле как сидит – загляденье! Берите, девушка, не пожалеете. Муж как увидит вас в этой блузочке, так и про футбол, и про рыбалку на всю жизнь забудет! И цена не кусается. А я и уступлю еще, если брать будете.

– Цвет больно яркий, – я изображала привередливую покупательницу. – Вот бы бежевую такую.

– Да вы шо! – воскликнула хохлушка. – Самый модный цвет в этом сезоне! Сама такую взяла. Мой хахаль чуть не описался от восторга! А вы говорите – бежевую. Да на бежевую только вдовцы да престарелые альфонсы западают!

– Они от бежевых писаются? – пошутила я.

Хохлушка залилась дробным смехом.

– Эти от старости писаются, – сквозь смех проговорила она. – А в какой вы блузке, им по барабану. Хоть наволочку натяните.

– У вас и наволочки в продаже есть?

– А то как же! Специально для старичков приберегаем, – и хохлушка закатилась над собственной шуткой.

К ней присоединились торговки с соседних лотков.

– А вот у меня посмотри, красавица, – поддержала шутку продавщица обуви. – Ботики «прощай, молодость». Любому старперу угодишь. Как выйдешь в них плясать, так он враз замуж позовет!

– У Вальки рейтузы заказать надо, – откликнулась третья торговка. – С начесом. Для ансамбля!

Веселье усиливалось уже без моего участия. А я, посмеиваясь за компанию, продолжала ощупывать блузку. Торговки забыли о моем существовании, так увлекла их внезапно возникшая тема.

– А у Рогожихи можно тулупчик справить. Овчинный. Да в «ботаничке» моли попросить, чтобы поела его для натуральности.

– Ага, и шальку пуховую, а то не полный комплект будет, уведут старичка. Переманит молодуха семидесятилетняя.

И новый взрыв смеха, новые шутки. Я забеспокоилась, что торговки будут мусолить эту тему до вечера. Мне же от них требовалась совсем другая информация. Выждав, когда в потоке острот образуется пауза, я вклинилась в разговор:

– Вдовцов да стариков ловить мне, поди, рановато еще. А вот парня холостого или, на худой конец, бобыля какого я с помощью вашей блузки захомутать сумею.

Мои слова вызвали новый поток шуток.

– Петровна, слышь, парнями не торгуешь? Гляди, какой спрос на них. Может, переквалифицируешься с одежи на живой товар?

– А может, Бобыля нашего сосватаем? – хохоча, предложила хохлушка. – Слышь, красавица, Бобыль наш тебе не подойдет? Мужик видный, состоятельный. Он тебе весь рынок скупит, замотаешься блузки менять!

– Наш Бобыль своих девах имеет. Ему приезжие без надобности, – возразила соседка. – Давай Рыжего ей подгоним. Он давно уж без девахи околачивается, вон, Верке прохода не дает!

– Рыжий жадный, – вклинилась торговка обувью. – С Рыжим ей точно в наволочке всю жизнь ходить придется. Ей Костюха в самый раз будет. Молодой, до баб охочий и приезжий, как наша красавица! Ну что, решайся, девка, выбирай, кого тебе сосватать. Бобыля, жадюгу Рыжего али Костюху-молодчика?

Все три торговки уставились на меня, словно я и вправду должна была принять ответственное решение. Я смущенно потупила взор и ответила:

– Мне бы поглядеть на них, прежде чем выбор делать.

Торговки приняли мои слова за чистую монету и, предвкушая интересное, заговорили наперебой:

– Поглядеть, конечно, надо, – серьезно заметила хохлушка. – Не на один день ведь выбираешь. Бобыль – он мужик видный, да больно крут. Весь город в кулаке держит. С таким не забалуешь. Правда, и денег у него, как грязи в богатом свинарнике. Это уж чего больше предпочитаешь. Или сюси-муси, любовь-амурчики, или достаток и комфорт.

– А про Рыжего забудь, – не менее серьезно сказала торговка обувью. – Он так, шестерка Бобыля. Ни денег, ни власти. Одни понты. Потому и один до сих пор. Скупердяй, каких свет не видывал! Придет, товару нагребет полны руки – и ни в жисть копейки не отстегнет. Его тут все ненавидят.

– Ты чего это, Петровна, раззубатилась? – накинулась на нее соседка. – Давно по морде не получала? Еще и на нас беду накличешь. Ты ее, девонька, не слушай. Это она так, к слову. Я вот тебе про Костюху порасскажу.

Хохлушка, поняв, что соседка пытается перевести разговор в другое русло, поспешила ей на выручку:

– И то верно. Про Костюху-то мы забыли. А он из всех женихов – самая подходящая партия нашей красавице. Молодой, красивый, неженатый. И у Бобыля в почете, хоть и появился в городе недавно.

– Так ведь он уехал третьего дня, – вспомнила незадачливая сватья Петровна. – Кормыль сам его провожал. Ко мне приходил, денег требовал. На дорогу Костюхе, говорит, требуется.

– Куда же он подался? – озадаченно спросила я.

– А ты, видать, на него уж и глаз положила? – засмеялась хохлушка. – А тут сорвалось сватовство.

И торговки снова захохотали. Щекотливая тема благополучно забылась, можно было и расслабиться.

– Да нет, это я так, просто спросила, – притворно смущаясь, проговорила я.

– Домой он подался, – снова вступила в разговор Петровна. – А уж где он, дом-то его, это только Кормыль знает. Он его провожал. На автовокзал отвез прямо с рынка. Костюха только и успел с гостинки вещи прихватить. Видать, дело срочное.

– Да, не вышло сватовства, красавица, – пропела хохлушка. – А ты блузочку-то прикупи, глядишь, нового жениха подцепишь.

Я попросила упаковать блузку, расплатилась и собралась было идти, как вдруг Петровна заорала:

– Стой, девка! Вон Кормыль идет! Сейчас я у него спытаю, куда он Костюху отправил.

И припустила вдоль лотков. Я застыла на месте. Вот так поворотик! И что, интересно, ему Петровна плести будет? Про сватовство рассказывать, что ли? А Петровна между тем поравнялась с худосочным мужиком в форме охранника. Схватив его за полу форменной куртки, она зычным голосом спросила:

– Скажи-ка мне, Кормыль, ты Костюху отправил?

Мужик высвободился из рук Петровны и сурово поинтересовался:

– А тебе какое дело?

Петровна на его суровый тон даже не отреагировала.

– Невеста к нему приехала. Свадьба у них намечалась. Она приехала, а Костюхи нет! Ты куда его отправил?

– Невеста? – протянул Кормыль. – Что-то Костюха про нее не заикался.

– А он тебе и не должен докладывать! Скажешь, куда Костюху дел?

Кормыль помялся, почесал в затылке, посмотрел в мою сторону и нехотя ответил:

– Домой он подался, в Тарасов. Сестра там у него живет. Сказал, проведать срочно надо. Его Бобыль и отпустил.

– Вот спасибо тебе, Игнаша, – ласково поблагодарила Петровна. – Хорошему человеку помог. Ты, Игнаша, заходи. Я тесто вчера ставила, пирогов напекла. С картошкой, как ты любишь.

И Петровна, победно задрав голову, пошла к своему лотку. Кормыль посмотрел ей вслед, покачал головой и отправился по своим делам.

– Слыхала, где Костюху искать? – непонятно чему радуясь, спросила меня Петровна.

Я молчала. Что тут скажешь? Заигрались бабенки, чего доброго, и впрямь замуж меня выдали бы, если бы Костюха вовремя Хаймынск не покинул. Видимо, эта мысль пришла в голову и хохлушке. Она поглядела на Петровну осуждающе.

– Ты, Петровна, рехнулась, что ли? Делать ей больше нечего, как только за первым попавшимся мужиком по всей стране гоняться!

До Петровны не сразу дошло, что я с Костюхой даже незнакома, так она в роль вошла.

– И правда, чего это я раздухарилась, – смутилась торговка. – Будто ты и впрямь невеста Костюхе. Прости меня, дуру. Ступай. Нечего тебе с нами, малахольными, возиться. Еще подхватишь заразу, сама умом тронешься!

И Петровна опять захохотала. А за ней и подруги ее.

– Это тебе, Петровна, Кормыля лишний раз пощупать захотелось. Вот ты и кинулась к нему, будто девушке помочь.

– Точно, в Кормыле все дело. Давно он тебя не навещал? Соскучалась? Гляди, пирогов напекла, заманиваешь?

Доброе расположение духа вернулось к обитательницам рынка. Мир и спокойствие были восстановлены. Обо мне все забыли, и я благополучно покинула торговые ряды, унося с собой информацию о местонахождении племянника тетушки Иды.

* * *

Вернувшись в номер, я задумалась. Константин, племянник Иды, отправился в Тарасов. К сестре, если верить словам Кормыля. Насколько я помню, племянница Иды Татьяна Коровина утверждала, что является единственной представительницей женского пола в череде многочисленной родни Иды. И упоминала, что имеет брата, охотника до женских юбок и беспечной жизни. Выходит, Константин и есть Татьянин брат? Любопытно! Это стоит проверить. Но прежде чем покидать Хаймынск, нужно попытаться встретиться с тетушкой Идой. Вдруг врачи уже отменили свое решение, и теперь посетителям не возбраняется навещать больную? Но это следует выяснить как можно скорее. Возвращаться в Тарасов затемно – приключение не из приятных.

Самый простой способ узнать, пускают ли к больному посетителей – позвонить лечащему врачу. Но если вы хотите повлиять на решение доктора, личной встречи вам не избежать. Как ни крути, нужно ехать самой. Больница в Хаймынске была одна. Дорога мне известна, считай, полдела сделано. Вызвав такси, я отправилась навестить тетушку.

В приемном покое кардиологии, где, по логике вещей, должна была лежать Ида Леманн, царили тишина и пустота. Даже технички нигде видно не было. Пройдя прямо по коридору, я добралась до двери с табличкой «Ординаторская». Так, мне сюда. Постучав, немного подождала и заглянула внутрь. Взору моему открылась идиллическая картина. На узеньком диванчике мирно посапывала парочка. Мужчина, видимо, врач, нежно прижимал к себе молоденькую девушку в белом халатике, едва прикрывающем ее упругие бедра. Девушка блаженно улыбалась. Снились ей явно не колбы и «утки». От всей этой картины веяло домашним теплом и весенним настроением.

Я стояла в раздумье. Стоит ли прерывать их безмятежный сон? И как отреагирует врач, которого я хочу просить об одолжении, на то, что его застали в такой щекотливой ситуации? Время шло, а я все никак не могла ни на что решиться. И стояла бы так до заката, если бы не вмешательство третьего лица.

– Это еще что такое? – послышалось за моей спиной.

Обернувшись, я увидела сурового пожилого врача. А, проследив за его взглядом, поняла, что вопрос адресован не мне. Картина, которая привела меня в умиление, пожилому доктору показалась не такой уж приятной. Отодвинув меня в сторону, он прошел в ординаторскую, громко топая ногами. Парочка не шелохнулась.

– Это что еще такое?! – громогласно повторил доктор прямо над головами спящих.

На этот раз вопрос был услышан. Вскочив одновременно, молодой врач и медсестричка принялись лихорадочно приводить себя в порядок. Врач начал оправдываться за двоих:

– Простите, Лев Семенович, задремали. Двое суток на дежурстве. Минутка выдалась, вот мы и прикорнули. Да мы и спали-то всего минут сорок, – взглянув на часы, выпалил он.

– Дома спать надо, – голос Льва Семеновича слегка подобрел.

– А вы нас домой отпустите, мы и будем там спать, – показала зубки медсестричка. – Нам квартирантов уже можно пускать, все равно дома не бываем!

– Не кричите, Леночка, – поморщился Лев Семенович. – Вам-то что сетовать? У вас хоть муж под боком, а другие вообще со своими супругами неделями не видятся.

– А вот мы с супругом уволимся оба, и пусть другие врачи своих жен к вам устраивают! – не унималась Леночка. – И спят с ними на этом ужасном диване!

– Что-то пять минут назад не похоже было, что диван такой уж ужасный, как вы его расписываете, – заулыбался Лев Семенович. – Вид у вас был вполне довольный.

– Ну, знаете, – вспыхнула Леночка и выбежала из ординаторской.

– Лев Семенович, опять вы ее дразните, – упрекнул пожилого врача супруг Леночки.

– Ничего, ей полезно, – продолжал улыбаться Лев Семенович. – Ну, хватит лясы точить. Иди, работай.

Молодой врач вышел. А я осталась стоять в дверном проеме, ожидая, когда на меня обратят внимание. Пожилой доктор подошел к столу, тяжело опустился в кресло и, закрыв глаза, откинулся на спинку. Опасаясь, как бы он не заснул по примеру своих молодых коллег, я решительно кашлянула. Глаза пожилого врача сразу открылись. Обратив на меня взор, он спросил:

– Вы ко мне? По какому вопросу? Родственница?

Я кивнула.

– К кому пожаловали? – продолжил он допрос.

– Я по поводу Иды Леманн.

– Что ж Ида? Состояние стабильное, тяжелое. Женщина немолодая, удар серьезный. В один момент не выправишь. Ждите!

– Скажите, доктор, могу я ее увидеть? Хоть на минуточку!

– Ни в коем случае, – категорически возразил он. – В ее состоянии любое дополнительное волнение, хоть положительное, хоть отрицательное, может оказаться роковым. Надеюсь, вы не хотите, чтобы Ида остаток своих дней прожила бессмысленным овощем?

Я отрицательно замотала головой.

– Вот и славно. Идите домой, девушка. За вашей родственницей наблюдают лучшие наши врачи. Все будет в порядке. Просто нужно немного времени.

– Вы можете сказать, когда ее разрешат посещать? Хоть приблизительно?

– В медицине, девушка, понятия «приблизительно» не существует. Звоните, узнавайте. Единственное, в чем я уверен, это в том, что в ближайшие два дня посетители Иде Леманн ни к чему.

– Спасибо за информацию.

– Всегда пожалуйста, – ответил Лев Семенович и снова закрыл глаза.

* * *

Машина катила по дороге, мотор весело урчал. Я тихонько подпевала популярной песенке, которая неслась из динамика автомагнитолы. За сутки я успела соскучиться по привычному теплу руля. Последние дни приходилось пользоваться услугами такси. Иначе я потеряла бы уйму времени, петляя по улицам незнакомого города на своем автомобиле. Но теперь я наслаждалась поездкой, чувствуя себя полновластной хозяйкой дороги.

Покидая гостиницу, я дружелюбно попрощалась с администратором. А он лез из кожи вон, уверяя меня, что перебои с водой были явлением временным, и вот-вот из кранов польется такая вода, какая только потребуется. О том, что мой отъезд никак не связан с водной эпопеей, я умолчала. Справедливости ради нужно отметить, что администратор мужественно предложил мне снизить стоимость проживания на треть ввиду отсутствия заявленных удобств. Я великодушно отказалась и расплатилась по полной стоимости, чем ввела его в экстаз. Непрерывно кланяясь, администратор желал мне счастливого пути до самого порога.

Перед отъездом я позвонила Богацкому-младшему. Сообщила о своем отъезде, пообещав держать его в курсе дела и при необходимости обращаться за помощью. Я рассчитывала вернуться в Тарасов засветло. Немного передохну с дороги, а потом нанесу визит гражданке Коровиной и познакомлюсь с Константином.

От предвкушения близкого отдыха я и вторила бессмысленной песенке, льющейся из динамиков. Будем надеяться, хоть в родных пенатах удастся воспользоваться благами цивилизации. А вот интересно, как коренные жители Индонезии, до которых еще не успела дотянуться цивилизация, обходятся без горячего душа? Однажды я видела репортаж об этих несчастных. Оказывается, в Индонезии, славящейся чистейшим океанским побережьем, местные жители вынуждены ютиться в трущобах и пользоваться водой из самой грязной реки в мире. На видео, показанном репортером, эта река больше походила на гигантскую свалку. Сквозь толстый слой мусора совсем не было видно воды! Фанерные домишки коренного населения тоже вырастали прямо из кучи мусора. Ужас! Какое счастье, что я родилась в Тарасове, а не в трущобах Индонезии. А ведь могло быть иначе, появись я на свет не у своих родителей, а у каких-нибудь аборигенов!

Рассуждая о превратностях судьбы, я незаметно для себя добралась до родного Тарасова. И только подъехала к своему подъезду, как мой телефон ожил. Кому это я понадобилась? Ну кто бы сомневался! Борис, собственной персоной. И, как всегда, не вовремя. Ну уж нет! Сейчас я не в состоянии отбиваться от его назойливых ухаживаний. Не обращая внимания на захлебывающийся трелями мобильник, я припарковала машину прямо у подъезда, включила сигнализацию и отправилась домой. Устав надрываться, звонок смолк. Я посчитала за благо отключить звук, чтобы поползновения Бориса на мою свободу не омрачили долгожданный отдых.

И все же в полной мере насладиться отдыхом мне не удалось. Еще когда я находилась в душе, дверной звонок возвестил о нежданном посетителе. Наверняка это снова Борис. Не смог дозвониться – и не поленился приехать лично. Чтобы не раздражать соседей, я наскоро вытерлась и пошла открывать.

Однако Бориса за дверью не было. Моей нежданной посетительницей оказалась Татьяна Коровина! Она ворвалась в квартиру как разъяренная фурия. И, сметая все на своем пути, промчалась прямиком в комнату. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

– Чем обязана внезапным визитом? – поинтересовалась я.

– Ты еще спрашиваешь! И как только земля носит таких нахалок! – Коровина была в бешенстве.

– Как видишь, очень даже неплохо носит. По пояс не проваливаюсь. – Я решила не церемониться и тоже перешла на «ты». – Говори быстрее, чего надо, у меня сегодня не приемный день.

– Конечно, будешь ты гостей принимать! Захапала чужое и думаешь, тебе это с рук сойдет!

– И чье же я, интересно, захапала? Твое, что ли?

– А хоть бы и мое! Отдавай живо брошь, а то хуже будет!

– Ах, вот оно в чем дело, – дошло до меня. – Ты, значит, за тетушкиным наследством явилась? Позволь полюбопытствовать, откуда о пропаже узнала?

– Братец мой явился. Он и рассказал. А я ведь не дура, сразу поняла, что к чему. Ты специально ко мне притаскивалась. Алиби хотела соорудить. На меня всю вину свалить решила! Думала, помчусь я к Иде по первому зову, а как пропажа обнаружится, она на меня и подумает. Не на ту напала! Отдавай брошь, кому говорю!

– Ты пыл-то свой остуди, – прикрикнула я. – Не на скачках, лошадей гнать. Откуда адрес мой узнала? Тоже братец снабдил?

– Не твое дело! Узнала и узнала. Нечего мне зубы заговаривать. Возвращай награбленное, курва!

– Ты бы братца своего потрясла. Пользы бы больше было. И бегать далеко не пришлось бы, – намекнула я. – Братца-то твоего Костиком зовут, так?

– Ну, так. И что с того? На меня не удалось кражу повесить, ты теперь Костьку обвинить решила?

– А чего ради он именно сейчас к тебе прикатил? Соскучился, что ли?

– Дела у него в городе, вот и прикатил!

– Конечно, дела. Краденое же сбыть нужно. В Хаймынске это вряд ли удастся. Городок маленький, все друг друга знают. То ли дело Тарасов. Тут возможностей побольше. И дружки-приятели, сокамерники бывшие, всегда помогут, правда? – била я наугад.

– Чего дружков приплетаешь? Думаешь, оступился человек раз, так его всю жизнь упрекать можно? Завязал Костька, давно уж завязал.

– У меня другие сведения. В Хаймынске он у местного авторитета Бобыля в почете был. Тот его в Тарасов и собрал, и деньгами ссудил, и даже почетный эскорт до автобуса выделил. За что, по-твоему, за красивые глаза?

– Врешь ты все, курва! Специально врешь, чтобы я тебя в покое оставила, а брата обвинила. Поссорить нас хочешь? Не дождешься!

– До ваших ссор мне дела нет, – отмахнулась я. – Мое дело брошь найти и хозяйке законной вернуть.

– Кто же тебя на эту роль назначил? Скажешь, Ида? Так она тебя первая и обвинила, скажешь нет?

На это мне нечего было возразить. Я промолчала. Коровина обрадовалась и продолжила нападать:

– Участковый сам мне сказал, что ты брошь украла. Отдавай живо, а то весь дом разнесу!

С этими словами она ухватила журнальный столик за ножку, размахнулась и бросила его в дверной проем, который до этого загораживала я. Я едва успела увернуться. Стол пролетел над моей головой и разбился о входную дверь. Воодушевленная удачным началом, Коровина потянулась к напольному светильнику, который мне совсем недавно подарил Борис. Я попыталась ей помешать, но разделявшее нас расстояние было не в мою пользу. Схватив светильник, она стала размахивать им перед собой, не давая мне приблизиться. И при этом истошно орала:

– Отдавай брошь, курва! По-хорошему прошу!

Что в поведении Коровиной было «по-хорошему», я не поняла. Лично мне такой способ договариваться не казался «хорошим». Оценив ситуацию, я решила отступить, пока эта истеричка не разнесла весь дом.

– Послушай, Татьяна, не дури. Давай рассуждать логически. Если бы брошь была у меня, стала бы я ее в квартире держать? Я бы давным-давно припрятала ее в надежном месте. Выходит, напрасно ты хулиганишь. Только внимание соседей привлекаешь. У меня дома всегда тихо и спокойно. А ты вон какой шум подняла. Сейчас соседи полицию вызовут и упекут тебя за хулиганство, а то и за что похуже. Тебе это надо?

В голове Коровиной стали появляться разумные мысли. Взгляд сделался более осмысленным. Она опустила светильник, но руку от него не убрала. Я продолжила уговоры:

– Подумай хорошенько, чего ты таким поведением добьешься? Неприятностей наживешь – и больше ничего. Давай обе успокоимся, сядем и поговорим, как цивилизованные люди.

Я уже решила, что смогла убедить свою энергичную собеседницу в целесообразности примирения, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в квартиру влетел Борис.

– Что здесь происходит? – истошным голосом завопил он с порога. – Татьяна, ты жива? Не волнуйся, я уже вызвал полицию!

Услышав про полицию, Коровина отшвырнула светильник в сторону, промчалась через всю комнату, отбросила с пути Бориса и вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. На некоторое время воцарилась тишина. А потом включился Борис.

– Татьяна, что все это значит? Кто эта женщина? Что она от тебя хотела? – Он возмущенно изрыгал из себя поток вопросов и, не получая на них ответа, начинал заново. Одновременно с этим он передвигался по комнате, автоматически наводя порядок. Подобрал остатки журнального столика, сложил их возле входной двери. Собрал разлетевшиеся журналы, сформировал из них аккуратную стопочку. Водворил на место светильник, сокрушенно покачав при этом головой. Я стояла, безучастно наблюдая за действиями Бориса. Заметив, что его не слушают, он оставил наведение порядка и подошел ко мне вплотную.

– С тобой все в порядке? – заглядывая мне в глаза, спросил Борис. – Ты что-то бледненькая. Может, «Скорую» вызвать?

Вот еще, удумал. Мне и полиции за глаза хватит. Сейчас прикатят, объясняйся с ними.

– Не нужно никого больше вызывать, – ответила я. – Навызывал уж.

– Ты про полицию? – уточнил Борис. – Так это я для того, чтобы припугнуть, ляпнул. Не будет никакой полиции. Я ведь тебя знаю! А по-хорошему – полицию надо бы вызвать. Смотри, какой бедлам эта ненормальная учинила! А если бы я вовремя не подоспел? А все твоя беспечность!

Он сел на любимого конька. Теперь нравоучения не скоро закончатся. Я прошла к дивану и под ворчание Бориса стала размышлять. Татьяна Коровина заявилась сразу после моего возвращения. Я на порог – и она тут как тут. Странно. Допустим, вернулся ее братец из Хаймынска, доложил о краже. Допустим, сложила Коровина два и два. Мой визит и новость о пропаже. Получила пять. Допустим, о том, что Ида Леманн в краже подозревает меня, Коровиной тоже брат сообщил. Ну а адрес? Где она адресом разжилась? Да еще такими темпами? Правда, при нашей встрече я представлялась ей полным именем. Могла она с помощью брата воспользоваться чудесами современной техники и таким способом мой адрес добыть? Вполне. Так, а что она там про участкового плела? Может быть, источник моих неприятностей вполне реален, из плоти и крови? Но с какого перепуга он перед ней отчитывается? Придется, видно, заняться этой семейкой вплотную.

– Татьяна, – прервал мои размышления Борис, – я к тебе обращаюсь или к стенке?

– На этот вопрос я ответить не могу, – пошутила я. – Тебе виднее.

– Очень смешно, – нахмурился Борис. – Я спрашиваю: собираешься ты властям сообщать о погроме или нет? Учти, если ты не предпримешь никаких шагов, ситуация может повториться. Только закончится уже может ой как плохо.

На этот раз Борис был абсолютно прав. Я и сама понимала, что если не принимать никаких мер, то рано или поздно Коровина заявится снова. Только вот и я не собиралась сидеть сложа руки. Я подошла к Борису, взяла его руки в свои и проникновенно произнесла:

– Обещаю, что приму самые серьезные меры. И спасибо за заботу!

Не привыкший к проявлениям внимания с моей стороны, он удивленно заморгал, потупил взор, потом яростно сжал мои руки и вымолвил:

– Знай, ради тебя я готов на все!

Торжественность минуты подпортил телефонный звонок. У Бориса из кармана пиджака зазвучал голос Аллы Пугачевой, сообщающий, что седой паромщик дарит надежду на заре. Досадливо поморщившись, Борис извинился, высвободил руки из моих и, выйдя в коридор, ответил на звонок. Судя по недовольному тону, ему совсем не хотелось выполнять то, что требовали от него на другом конце провода. Минуты две он препирался с невидимым собеседником, потом махнул рукой и, вернувшись в комнату, сказал:

– Агент вызывает. Клиент больно вредный попался. Поеду выручать. Не хочется, но надо. – Он никак не решался покинуть квартиру.

– Раз надо, то отправляйся, – поторопила я. – Пока твои агенты дров не наломали. А за меня не беспокойся. Я сейчас прямиком к участковому пойду. Надо же себя обезопасить!

– Могу тебя подвезти, – обрадовался Борис. – Мне как раз мимо участка ехать. Собирайся, минут десять у меня есть.

Чтобы успокоить Бориса, я решила не откладывать визит к участковому и, наскоро собравшись, вышла из квартиры.

Всю дорогу до участка Борис давал мне указания. Что сказать, да как поступить, да чего от участкового потребовать.

– Круглосуточную охрану он тебе, конечно, не выделит. Но приглядывать за квартирой обязан. И Коровину твою в участок для допроса вызвать должен. А еще лучше, если он посадит ее суток на пятнадцать. Посидит, подумает, так сразу умнее станет. Ну, или хотя бы вежливей.

«Скорее бы уж мы до участка доехали», – с тоской подумала я.

* * *

– Так по какому вы, говорите, вопросу пришли?

Участковый, парень лет двадцати пяти, скучающе качался на новеньком стуле и, не переставая, крутил между пальцами цепочку с нанизанными на нее, как вобла на кукан, ключами. «Интересно, – думала я, наблюдая за его манипуляциями, – имеет ли практическое применение хотя бы половина из этих ключей?»

– Коровина, – устало повторила я, – Татьяна Коровина приходила к вам на днях. И вы дали ей мой адрес. По какому праву?

– А кто, по-вашему, мог мне это запретить?

– Закон о сохранении конфиденциальности оперативной информации, например. Или вы о таком не слышали? Может, и об охране свободы личности, и о презумпции невиновности тоже впервые слышите? А может быть, я не по адресу обратилась? Может, мне следовало сразу в прокуратуру идти? Там люди понятливые работают. Дважды повторять не придется.

Я поднялась со стула, собираясь покинуть кабинет. Участковый выскочил из-за стола. Всю его сонливость как рукой сняло. Забежав вперед меня, он загородил спиной дверь, отрезав мне путь к свободе.

– Не кипятитесь, гражданочка, разберемся. Я же вам в помощи не отказал? А что не сразу сообразил, что к чему, так этого с кем не бывает. Ну, успокоились?

Я продолжала молчать, а участковый, делая вид, что я согласилась с его словами, весело кивнул.

– Вот и славно. Проходите, гражданочка, в кабинет. Начнем все сначала. По какому вы, говорите, вопросу? – в очередной раз спросил он.

Мне стало смешно. Я представила себе такую картину: я, старенькая и седая, в истлевшей от времени одежде, сижу перед пожилым, обрюзгшим участковым. Трясущейся рукой он поправляет слуховой аппарат и в миллионный раз спрашивает: «Так по какому вы, гражданочка, вопросу?» Сдерживая смех, я предложила:

– Давайте зайдем с другого конца? В этом направлении мы ходили уже не раз. Результат нулевой. Значит, следует сменить направление, верно я говорю?

– Ну, давайте попробуем, – согласился участковый.

– Скажите, что вам известно о семействе Коровиной Татьяны?

– Ничего особенного, – уклончиво ответил он.

– Так, придется все-таки в прокуратуру обращаться, – пригрозила я.

– Да ладно, не кипятитесь. Скажите конкретно, что вас интересует, и покончим с этим. У меня, между прочим, через сорок минут рабочий день заканчивается.

– Вот и отлично, – порадовалась я, – будет дополнительный стимул отвечать четко и максимально правдиво.

Пытала я участкового все оставшиеся сорок минут. Думаю, за все время, что он служит в полиции, парню не приходилось работать так энергично. На протяжении сорока минут чего он только не делал! Отвечал на вопросы, копался в картотеках, названивал коллегам с коровинского участка, делал запрос в Хаймынск, якобы для выяснения подробностей дела по просьбе родственницы пострадавшей. И все это – абсолютно бесплатно! Да, я всегда говорила, из любого человека можно выудить благородные черты! Нужно только найти к нему подходящий ключик – и дело в шляпе.

В результате нашего плодотворного взаимодействия я узнала о семье Коровиных все! И даже больше. Оказывается, Константин не просто отбывал срок в колонии. Он мотал его именно за кражу. По малолетке с дружками решили ограбить магазин радиодеталей. Ночью взломали дверь, проникли внутрь, набрали всякой мелочовки, а слинять не успели. Хозяин магазина собственной персоной заявился. Как выяснилось в ходе расследования, его квартира находилась в доме напротив. Для удобства, так сказать. И на транспорте до работы добираться нужды нет, и пригляд за магазином почти круглосуточный. Так и попались. Впаяли каждому по самой высокой ставке. В настоящее время Константин ни в чем противозаконном не участвует. Живет уединенно, в скандалах не замешан. А что женщин каждый год меняет, так этого закон не запрещает.

Татьяна Коровина отличается невоздержанностью во всем. И к спиртному меры не знает, и склоки еженедельные с соседями затевает, и с братом общий язык найти не может. Только по отношению к трудовым обязанностям соблюдает своего рода кодекс чести. Является на работу точно в срок, обязанности выполняет на «отлично». За это и держат ее в коммунальном хозяйстве, несмотря на все недостатки. Стала мне известна и еще одна пикантная подробность. Молодость у Татьяны Коровиной протекала бурно. Сомнительного характера ухажеры не переводились вплоть до последнего времени. Как напоминание о страстной молодости, имелась у Коровиной дочка Тонечка. Далеко от яблоньки яблочко не укатилось. Работать Тонечка не желала. Учиться интеллект не позволял. С горем пополам окончила в Тарасове общеобразовательную школу. На том и закончилось ее образование. До поры до времени сидела у мамаши на шее. Дармовой хлеб ела. Надоело мамаше бездельницу кормить. Выгнала взашей. Где теперь обитала Тонечка, знала, пожалуй, только мамаша. Да и то по непроверенным данным.

Покидая кабинет участкового, я недвусмысленно дала понять, что прощаюсь с ним не навсегда. Привыкший подчиняться обстоятельствам, он заверил меня в безграничной преданности и обещал по мере сил и возможностей содействовать в расследовании. Напомнив, что разговор наш был сугубо конфиденциальным, я выразила надежду, что Татьяна Коровина о нем не узнает. На том и распрощались.

Я шла по улице и размышляла. В первую очередь следовало пообщаться с Константином. Со слов Коровиной я поняла, что остановился он у нее на квартире. Но после бурной встречи у меня дома заявиться к скандалистке было бы верхом легкомыслия. Нужно дать ей время остыть, иначе очередной стычки не избежать. Я решила попытаться отыскать дочь Татьяны. Кто знает, может быть, с племянницей у Константина более теплые отношения, чем с сестрой. И, если я буду убедительна, Тонечка поможет мне встретиться с ним на нейтральной территории.

Единственная ниточка, ведущая к Тонечке, – это ее школьные связи. Стоит наведаться в учебную часть и выяснить, с кем девочка тесно общалась в школьные годы. Благо, номер школы для меня разузнал участковый. Насколько я помню, школа находится недалеко от дома Коровиной. Придется возвращаться за машиной, не пешком же по Тарасову круги нарезать. Но когда я добралась до своего подъезда, непредвиденное обстоятельство помешало мне осуществить задуманное немедленно.

Глава 6

Войдя во двор, я оказалась в галдящей толпе, заполнившей все обозримое пространство. Дверь первого подъезда подпирал кирпич, предусмотрительно подложенный жильцами первого этажа. На крыльце толпилась разодетая молодежь. Вокруг, тряся юбками и платками, веселился цыганский табор. Молодой цыган играл на гитаре узнаваемую зажигательную мелодию, девушки помоложе строили ему глазки. Вокруг расположилась ватага цыганят-подростков. Вся разношерстная компания кого-то поджидала. Я вознамерилась пройти мимо, но одна из пожилых цыганок схватила меня за рукав и потащила в самую гущу толпы, приговаривая:

– Мангава тэ йавэс манца. Прошу, иди со мной, красавица, погадаю тебе. Всю правду расскажу. Трудности тебя ожидают. Долго счастья ждать будешь…

Не желая участвовать в этом представлении, я возмущенно выдернула свою ладонь из руки цыганки:

– Что вы к прохожим пристаете? Не нужны мне ваши предсказания!

– На ракир акадякэ! Не говори так, красавица, вижу, на распутье ты. Совет нужен…

Не слушая ее слов, я стала пробираться сквозь толпу к своей машине. Мои усилия уже почти увенчались успехом, когда за спиной раздался радостный крик:

– Танюха, привет! Вот здорово, что ты вернулась! Я раз двадцать к тебе забегала, а потом соседка сказала, что ты уехала. И когда вернешься – неизвестно.

Я посмотрела на шумную девицу. Это была Верка, соседка по дому. Моя ровесница. С какой стати ее так обрадовало мое появление? В подругах с ней мы никогда не ходили. Денег я у нее не одалживала, обещаний не давала. Верка была жуткой сплетницей. И трех минут не в состоянии была держать в себе секрет. А на этот раз новость даже секретом не была.

– У меня брат женится! Вот, цыган пригласили для поднятия настроения. Толик велел соседей приглашать, я бегала к тебе, бегала, а тебя дома нет. Думала, придется без тебя свадьбу играть, а ты сама объявилась.

Я огляделась по сторонам, разыскивая знакомые лица соседей. Ни единой души из нашего дома найти не удалось. Может быть, подойдут еще. А то неудобно будет, если никто из приглашенных соседей не почтит свадьбу вниманием, да и я еще уйду. Так бы скрылась потихоньку в толпе соседей, обо мне бы и не вспомнили. А если я единственная представительница этой категории гостей, как тут уйти, не обидев новобрачных?

Верка болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую. Я слушала ее вполуха, соображая, как бы побыстрее и поделикатнее избавиться от навязанной мне роли свадебной гостьи. Тем временем из подъезда показались молодые. В торжественных нарядах, все как полагается. Для тепла поверх нарядов накинуты пуховики. Я подошла, чтобы поздравить молодых. Брат Верки обрадовался моему появлению не менее бурно, чем сама Верка. Подозрение, что все это неспроста, усилилось. С Веркиным братом мы вообще никогда не пересекались, разве что здоровались, встречаясь во дворе. Я даже имени его не помню. И вдруг такие страсти. Может, выпил лишнего, вот и радуется каждому знакомому лицу? Ладно, нечего зря мозг занимать, пять минут постою – и восвояси.

Гости стали рассаживаться по машинам. Верка радостно сообщила, что по плану у тамады предусмотрена вечерняя прогулка по памятным местам города. Брат специально водителей не отпускал. Говорят, сейчас это жутко модно. Посидят молодые с гостями за столом, а потом на променад. Романтика! Поддержав для вида восторги Верки, я стала медленно от нее отодвигаться. Верка, раскусив мои намерения, подала знак брату. Тот многозначительно посмотрел на новоиспеченную жену и обратился ко мне:

– Тань, ты с нами поедешь? Знаешь, как круто в день свадьбы по вечернему городу проехать! Ощущение, будто жители всего города на твоей свадьбе побывали.

«И при этом тебе не пришлось раскошеливаться, – подумала я про себя, – ведь воображаемых гостей кормить-поить не надо». Я еще обдумывала, как бы повежливее отказаться от приглашения, когда к нашей компании присоединился молодой цыган и обратился к жениху.

– Нам в какую машину грузиться, Пшало? – наполовину на русском, наполовину на цыганском заговорил он. – Одой амэ ласа тэ кхэлас и тэ багас. Там мы будем петь и плясать.

Веркин брат снова посмотрел на меня. Я сразу сообразила, откуда у них с сестрой взялась неземная любовь ко мне. Мою колымагу намеревались использовать в качестве кибитки для цыганского табора. А я-то голову ломаю, почему других соседей не видно! А ответ – вот он, на ладони! В подтверждение моих худших опасений подала голос невеста:

– В Татьянину машину грузитесь, ромалэ. Места всем хватит, правда, Танюша? – И невеста выжидающе посмотрела на меня.

– Вообще-то у меня на вечер совсем другие планы, – запротестовала я. – Не обессудьте, молодые, придется вам без меня праздник продолжать.

– Ты же сказал, что вопрос решен! – обиженно поджала губы невеста, обращаясь к жениху.

– Дорогая, сейчас я все улажу, – заверил он. – Отойдем в сторонку.

Это он уже ко мне обратился. Я послушно отодвинулась на пару шагов. Взяв меня под локоть, жених жарко зашептал:

– Тань, выручай! Машину заказал, а она не пришла. Покатайся с нами часок по городу. Век помнить буду. Сама видишь, все веселье срывается!

– Одна не пришла, другую вызови. Или в Тарасове такси перевелись? – возразила я.

– Пробовал я. Таксисты как узнают, что цыган возить, так и в отказ. Удружи, Тань, что тебе стоит!

– Не могу, дела у меня срочные.

Поняв, что просто так я не сдамся, Веркин брат признался:

– Таксисты за час катаний такую цену ломят! А я потратился уже, сама понимаешь, свадьба – удовольствие недешевое. Помоги, Тань, будь человеком!

– Не могу, не проси даже.

– Долго мы еще на морозе торчать будем? – снова подала голос невеста. – Нет машины, так и скажи, нечего меня за нос водить! Говорила мне мама, не ходи за него, всю жизнь самой проблемы решать придется. А я, дура набитая, не слушала. Свадьба еще не закончилась, а проблемы уже начались.

Невеста приготовилась удариться в рев. Верка сердито смотрела в мою сторону, как бы говоря: «Вот, все из-за тебя». Жених удрученно качал головой, готовясь к первой семейной головомойке. Молодой цыган, до этого стоявший безмолвно, обратился ко мне:

– Поехали, пхэнори! Выручай человека! Петь для тебя буду, на всю жизнь запомнишь!

Не оставляя времени на размышления, он свистнул, и меня тут же окружили галдящие цыганки и потащили к машине. Устав сопротивляться, я села за руль своего автомобиля и, открыв двери, впустила в салон шумный табор. Радостные молодожены устремились к другой машине. И уже через несколько минут кавалькада празднично украшенных автомобилей во главе с цыганским табором колесила по улицам Тарасова, оглашая окрестности веселым цыганским пением.

Понятное дело, что после такого бурного вечера о встрече с кем бы то ни было и речи быть не могло. Домой я вернулась только к девяти часам. Все школы, естественно, были давно закрыты. Пришлось отложить поиски сведений о Тонечкиных одноклассниках до утра. Проклиная свое доброхотство, я поплелась на кухню. Придется сварить двойную порцию кофе. Спать хотелось ужасно, а мне предстояло еще ликвидировать последствия коровинского погрома.

На наведения порядка ушел час. Собрав остатки сил, я вынесла обломки журнального столика на помойку и завалилась спать.

* * *

В школу, где в свое время грызла гранит науки Тонечка Коровина, я приехала еще до начала занятий. Быстро отыскала учительскую. Приветливая секретарша без лишних вопросов назвала мне имя Тонечкиной классной руководительницы, а заодно подсказала, в каком кабинете ее искать.

По счастью, классная руководительница оказалась на месте. Объявив, что может уделить мне не более десяти минут, она выслушала мою просьбу и, прежде чем отвечать, спросила о причине моего интереса к ее ученице. Я решила ограничиться полуправдой. Сказала, что Тоня ушла из дома и я пытаюсь выяснить ее местонахождение. Учительница тут же сообщила, что Тонечку помнит очень хорошо. По большей части потому, что девочка была из числа неблагополучных учеников. Постоянно опаздывала на уроки, училась через пень-колоду.

– Всю статистику школе портила, – заключила она.

– Вспомните, пожалуйста, с кем из одноклассников дружила Коровина, – попросила я.

– С кем дружила? – переспросила учительница. – Да особо ни с кем. Понимаете, у нее сложный характер. Ужиться с ней было трудно. Настроение менялось по двадцать раз на дню. А с такими проблемами, какие были у нее в семье, желающих водить с Тоней дружбу было немного.

– Какие именно проблемы? – поинтересовалась я.

– Типичные проблемы неполных семей, – вяло отозвалась учительница.

Было видно, что ей не очень хочется ворошить прошлое.

– Ее мать пила? – подсказала я.

– И пила, и в связях неразборчива была. Когда Тонечка в младших классах училась, то почти каждый год заявляла, что у нее новый папа. Видно, девочке хотелось избавиться от статуса безотцовщины. Были, знаете ли, такие мамаши, которые заявляли своим дочерям: «С этой девочкой не дружи. Нечего с безотцовщиной якшаться». Мы, учителя, конечно, пытались пресекать подобные высказывания, да в таких случаях от нас мало что зависит. На каждый рот замок не навесишь. А когда постарше Тоня стала, прекратила о сожителях матери рассказывать. Да в классе все равно узнавали, ну и посмеивались. Ей это ужасно неприятно было. Вот дружбы и не получалось.

– Но ведь с кем-то она должна была общаться, верно?

– Была одна девочка, – нехотя сообщила учительница. – Не из нашего класса. Она пришла к нам в школу в последний год обучения Тонечки. И как-то так получилось, что девочки сдружились. На чем была основана их дружба, сказать трудно. Новенькая была полной противоположностью Тони. Отличница, активистка, все школьные кружки посещала. И поведение примерное, и семья благополучная, состоятельная. Родители девочке ни в чем не отказывали. Я даже поначалу думала, что Тоне эта дружба на пользу пойдет. Отогреется девочка в тепле этой семьи, остепенится. Учиться лучше начнет. Увы, надежды мои не оправдались. На Тонино отношение к учебе дружба эта не повлияла. И характер ее ничуть не улучшила.

– Фамилию девочки не помните?

– Прекрасно помню. Мария Мирошникова. Она теперь в Аграрном институте иностранный язык преподает.

– Не знаете, с Тоней они общаются?

– Вот этого не скажу, – улыбнулась учительница. – Лучше вам с этим вопросом к самой Марии обратиться. Ко мне еще есть вопросы? Если нет, то мне пора урок начинать. Мои сорванцы из пятого «Б» уже и так на головах от радости стоят. Урок-то десять минут как идет. Наверняка толпятся за дверью и мечтают, чтобы вы подольше меня отвлекали.

Я поняла, что аудиенция закончена, и покинула класс. Ученики пятого «Б» провожали меня тоскливыми взглядами.

Теперь мой путь лежал в Аграрный институт.

* * *

– Напрасно вы ее ищете. Пустой, никчемный человек ваша Коровина.

Таким заявлением встретила мой вопрос о Тоне Мария Мирошникова. Мы сидели за столиком в институтской столовой. У Марии в лекциях образовалось «окно», и она предложила совместить приятное с полезным. Я не возражала. Заказала себе сок. Мария выбрала салат и сдобную булку и, быстро все это проглотив, переключила свое внимание на нашу беседу.

– Она скорее ваша, чем моя. Ведь это вы дружили с ней в школьные годы, – напомнила я.

– Дружила, – согласилась Мария. – По молодости. Юношеский максимализм. Хотела всем доказать, что на характер человека можно повлиять личным примером. Какая наивность!

– Сейчас вы так не считаете?

– Не считаю. И Коровина – живое тому доказательство. Уж сколько я с ней билась! Все надеялась в люди вывести. А она знаете, чем мне отплатила?

– Черной неблагодарностью? – подсказала я.

– Хуже! Гораздо хуже. Втерлась в доверие к моим родным и таскала у них деньги. Пока отец не застукал ее на месте преступления. Можно сказать, за руку поймал.

– Это как же?

– А так! Когда Тоня в очередной раз ночевала у нас дома, отец застал ее в своем кабинете. Она рылась в ящике его стола, где он хранил деньги на хозяйственные расходы. И это был не первый раз. Отец давно уже подозревал, что Тоня приворовывает. С некоторых пор из квартиры стали пропадать деньги и вещи. Так, безделушки, но безделушки дорогие. Моя мама увлекалась обустройством интерьеров. А при таком хобби мелочи приобретают особую ценность.

– Что же произошло потом?

– Отец выгнал Тоню из нашего дома, запретив появляться снова. Пригрозил, что, если она станет навязывать мне свое общество, он заявит в полицию о пропаже сувениров.

– Как давно это было?

– Года еще не прошло. Я хорошо помню тот день потому, что случилось все это накануне маминого дня рождения.

– С тех пор вы с Тоней не встречались?

– Ни разу. И желания такого не имею. Знаете, после того как отец ее выгнал, я узнала о ней еще одну неприятную вещь. У Тониной матери есть дальняя родственница. Богатая старуха. Когда Тоня была маленькая, эта старуха о своей родне знать ничего не хотела. А потом объявила, что Тонина мать – единственная ее наследница. Только Тонина мать стеснялась своего образа жизни и тщательно скрывала от старухи подробности своей биографии, боясь, что та лишит ее наследства. А Тоня шантажировала мать. Вымогала у нее деньги в обмен на молчание. Представляете, какая мерзость! Шантажировать человека, который подарил тебе жизнь! У меня такое в голове не укладывается. И как, скажите, после этого можно общаться с человеком? Словом, лучше вам ее не искать. Пусть живет как знает. Никому от ее возвращения пользы не будет.

– Я пользы и не жду. У меня другая задача, – попыталась я остудить пыл девушки. – Попытайтесь вспомнить, может быть, Тоня говорила вам, с кем она общается, где бывает, чем в свободное время занимается? Поверьте, мне очень нужно ее отыскать!

Мария задумалась. Вспоминала минут десять, морщила лоб, шевелила губами, стучала пальцами по столу. Наконец, объявила:

– Единственное место, где можно попытаться ее найти, это «Зажигалка». Полгода назад ее там встретил мой приятель. Бармен тогда сказал ему, что Тоня у них завсегдатай.

– Это молодежный клуб?

Девушка кивнула.

– И все? Больше никаких зацепок?

– Это-то еле вспомнила. Говорю же вам, общаться с Коровиной у меня нет никакого желания.

Я поблагодарила Марию за помощь и, попрощавшись, ушла. Поиски затягивались. У меня складывалось впечатление, что я иду вслед за клубочком. Чем дольше я иду, тем дальше ниточка тянется. Только один узелок развяжу, а на подходе следующий. Но если в обычном клубке нитка рано или поздно покажет свой конец, то в моем клубочке конца-края не дождаться. Ну прямо бесконечная череда событий и встреч!

Ехать в ночной клуб в девять часов утра бессмысленно. Хочешь не хочешь, придется ждать наступления вечера. Что дальше? Вынужденный простой? Или предпринять попытку встретиться с Константином в присутствии Коровиной? Интересно, во сколько она ходит подъезды мыть? Чтобы иметь возможность вечером как следует выпить, Татьяна должна начинать свой рабочий день не позднее восьми. Если везение меня не оставит, то прямо сейчас я застану Константина дома в гордом одиночестве.

Приняв решение, медлить я не стала. Знакомым маршрутом добралась до нужного дома. Для страховки обратилась к пожилой женщине, выгуливающей миниатюрного песика:

– Скажите, вы не знаете, какие дома обслуживает уборщица Татьяна? Женщина из третьего подъезда этого дома.

– Как же не знать, дочка? Конечно, знаю. Вот те три высотки – ее объекты, – указала она на три отдельно стоящих дома.

– А вы случайно не заметили, она сейчас на объекте?

– Там, милая. Татьяна раненько на работу выходит. Часов до двенадцати повозится – и домой, на возлияния. Но в подъездах у нее всегда чисто. Что есть, то есть.

– Эх, долго ждать, пока освободится, – притворно огорчилась я.

– Тебе поговорить с ней надо? Так ты по подъездам пошукай, найти несложно. Или домой к ней иди, там подожди. У нее как раз сейчас брат вернулся. Впустит небось.

– Может, правда в квартире подождать? Разговор у меня к Татьяне серьезный. В подъездах его вести не с руки. А брат точно пустит? Не отправит куда подальше?

– Не боись, не отправит. Он парень общительный.

– Ну, пойду тогда.

Я направилась к подъезду. Подхватив песика на руки, пожилая женщина поспешила за мной.

– Пойду и я, пожалуй. Загулялись мы с Фусиком, еще простынет.

В подъезд женщина вошла первая. Поднялась со мной до третьего этажа, указала нужную квартиру, прошла еще полпролета вверх и остановилась. Я вдавила кнопку звонка и ждала, когда откроют дверь. Ждала и женщина. Любопытство читалось во всей ее позе. Константин открыл не скоро. Мы с женщиной успели даже поскучать. Появившись на пороге, он, сонно потирая глаза, сказал:

– Таньки нет. На работе она, позже приходите.

– Я знаю, – поспешно заговорила я. – Мне бы подождать ее. Очень нужно!

Константин недовольно заворчал:

– Мало ли кому чего нужно. Мне вот покой нужен, а вы с самого утра таскаться начинаете.

Неожиданно за меня вступилась пожилая женщина, все еще за нами наблюдающая:

– Пусти, Костик, не вредничай. Посидит девушка на кухне, Татьяну подождет. А ты спи себе дальше.

Видимо, женщина имела на Константина влияние, потому что он прекратил препирательства и впустил меня в квартиру.

Прежде чем войти, я благодарно кивнула женщине. Та махнула рукой и, довольная собой, потопала по лестнице вверх.

Проходя вслед за Константином в знакомое жилье, я представления не имела, что буду ему говорить. Придется импровизировать. Константин бросил через плечо:

– Можете ждать на кухне. Правда, у нее там грязи больше, чем в хлеву. Да это не моя забота. Подружка ваша, вот и терпите.

– Вам привет от Бобыля, – четко проговорила я.

– Чего? – обернувшись, спросил Константин.

– Бобыль тебе привет передает, чего непонятного, – развязно ответила я. – Два дня прошло, а ты уж забыл, кто твой благодетель?

– Чего комедию ломала, сразу не сказала, что от Бобыля?

– Соседка твоя – баба любопытная через край. А мне лишний раз светиться резона нет.

– Ну, пошли ко мне, раз от Бобыля. В Танькин свинарник лучше не суйся. По колено завязнешь. Не понимаю, как баба в такой грязи жить может?

Слушая рассуждения Константина, я прошла вслед за ним. Его комната, хоть и выглядела как типичное холостяцкое жилье, но все же носила на себе отпечаток заботы и внимания.

– Проходи, располагайся. Ты без вещей, налегке? Спальное место у меня одно, но имеется раскладушка, как раз на такой случай. Да я Бобылю говорил, удобств минимум, зато спокойно. Мусора наш квартал своим присутствием не обременяют. А не хочешь на раскладушке, милости прошу ко мне под бочок! В обиде не останешься, – заржал Константин. – Да проходи ты, чего встала, как памятник?

Усевшись на диван, я как бы невзначай спросила:

– Сестра-то против не будет?

– А кто ее спрашивать собирается? У нее – своя жизнь, у меня – своя. Мы друг друга не касаемся.

– Она одинокая, что ли?

– Ага. У нас это семейное, – снова заржал Константин. – Может, шефство возьмешь? Начнем с меня. Я против женитьбы не возражаю, особенно если в качестве невесты – такая красавица, как ты.

– Может быть, тебе еще и детей родить? – в тон ему проговорила я.

– Вот уж этого добра мне даром не нать! Мне Танькиной дочки за глаза хватает.

– Так у сестрицы еще и дочка имеется? Бобыль про это не говорил. У тебя на хате, оказывается, бардак!

– Да не кипишуй! Дочка Танькина с ней не живет. Идеологические разногласия. Ей больше свобода по душе. А Танька ей плешь проедала, все на работу гнала. Тонька вечно мне жаловалась, когда я появлялся. Я, собственно, с сестричкой тоже по этой причине не живу. Больно надоедливая баба. И вонь от нее в квартире несусветная. А я комфорт люблю, чистоту. А ты к нам надолго? – перевел разговор Константин.

– От тебя зависит. Как ты с делом справишься, так я обратно подамся. Бобыль распорядился без результата домой не соваться, – самозабвенно врала я.

– Так тебя контролировать послали? Ну, дела! Меня, Костю Беглого, бабу пасти послали. Ну, Бобыль совсем рамсы попутал! Он что, меня за сявку безродную держит? Охренел совсем!

– Ты язык-то попридержи, как бы не лишился. Я ведь тоже не шваль блатная. И не для контроля я здесь. Обстоятельства изменились, – врала я напропалую. – Бобылю бабки срочно нужны. Поторопить тебя я послана.

– Ну, если так, то недолго тебе гостить. Все уже решено. За базар отвечаю. Сегодня вечером на сделку иду.

– Во сколько? – насторожилась я.

– Часов в шесть. Мои пацанчики и место приглядели. Шикарный магазин, а охраны – с гулькин нос.

– Ну и? – подзадоривала я.

– В шесть кассу возьмем – и к мосту Волжскому. У пацанчиков там схрон. Поделим – и можешь забирать долю Бобыля. Сама-то до «общака» довезешь?

– Не сомневайся, не впервой, – голос мой звучал грубовато.

Я судорожно соображала, как перевести разговор на брошь. Эх, была не была, пойду ва-банк!

– А как насчет хаймынской завязки? Провернул? – снова принялась я сочинять.

– Какой еще завязки? Это ты про что?

– Про второе дельце. Которое без ведома Бобыля обтяпать решил. Думал, Бобыль не узнает?

– Ты что, баба, на рожон лезешь? Пургу на меня гнать? Да я тебе… – Константин замахнулся кулаком, я с места не сдвинулась.

Опустив руку, Константин сказал:

– Выкладывай, что за кипишь?

– Сорока на хвосте Бобылю принесла, что вещицу ты нехилую «поднял», а делиться не хочешь.

– Чушь собачья. Узнаю, кто Бобылю напел, ноги вырву, а перед паханом я чист. Играю честно, все по закону.

– А брошь теткина?

– Ах, это! – протянул Константин. – Так мы же с Бобылем уж базар держали. Не стоит брошь того, чтобы ловкачом, который цацку тиснул, братки занимались. Да и старуха жалости не заслуживает, хоть и своя кровь. Передай Бобылю, пусть на брошь время не тратит. Не нужна она мне.

– Ну, как знаешь, – изобразила я безразличие. – Ладно, пойду прогуляюсь. Город посмотрю.

– Иди, не заблудись только. Да, слушай, ключ я тебе дать не могу. Один у меня, а о запасном заранее не позаботился. Я с сестрой потолкую, чтобы пускала тебя. Она хоть и вредная, но баба понятливая.

Взяв в руки сумочку, я поспешно покинула квартиру Коровиной, оставляя Константина ждать и гадать, почему не возвращается контролер Бобыля.

До открытия ночного клуба «Зажигалка» времени было больше десяти часов. Я решила забыть на время о расследовании и немного развлечься. Прогуляться по центру города, посетить маленькие магазинчики, примерить модные этой весной шмотки от дорогих кутюрье. В общем, убить время. А где удобнее всего это делать? Конечно, в торговом центре. Самый посещаемый торговый центр в Тарасове – «Премиум». Вот туда-то я и направлюсь.

В «Премиуме» было, как всегда, многолюдно, несмотря на будний день. Прошвырнувшись по фирменным салончикам, я накупила всякой всячины на весну: черные туфельки на высокой «шпильке», лаковую сумочку-клатч, аккуратную белую юбочку, своими размерами больше напоминающую шарфик, духи с бесподобным ароматом, зеркальную пудреницу, инкрустированную чеканкой. Потратила кучу денег, получила массу удовольствия. Потом решила подкрепиться гигантской порцией малинового мороженого. И под занавес купила билет на первый попавшийся фантастический боевик. Два часа смотрела фильм не отрываясь. Сюжет оказался жутко захватывающим.

Часа в четыре я поехала домой. Переоденусь, немного отдохну от удачного шопинга и отправлюсь в «Зажигалку». В доме царила тишина. После шумного торгового центра это доставило особое удовольствие. Откупорив бутылку «Боржоми», я вытянулась на диване. Смотреть по телевизору бессмысленные передачи или очередную мыльную оперу не хотелось. Слушать музыку тоже. Хотелось просто лежать и смотреть в потолок.

Что-то ждет меня в ночном клубе? Долгожданная удача или очередное разочарование? В случае с Константином в который раз с начала расследования дела о похищении броши вышла промашка. Как оказалось, Константин уехал из Хаймынска вовсе не потому, что ему было поручено сбыть краденую вещь, а потому, что Бобыль захотел пополнить воровской «общак».

Итак, что мы имеем? Карев – минус; Кротов – минус; Ведерников – минус; Константин – тоже минус. А еще минус госпожа Георгиадзе, все клубные приятели, рассыльный Илюха. И даже скандалистка Коровина к похищению броши, как видно, непричастна. Кто же остается? Тонечка? Да, негусто.

За такими невеселыми мыслями я не заметила, как задремала. Проснулась как от толчка. Огляделась по сторонам, не сразу сообразила, где нахожусь. Оказалось, у себя дома. Только столика журнального после коровинского погрома на привычном месте не было, да светильник лежал на полу. Ого, сколько я проспала! Часы показывали девятнадцать тридцать. Покрутив ручку радиоприемника, я нашла волну, на которой вещали о погоде на следующую неделю, сама же пошла принимать серьезное решение: в чем появиться в ночном клубе.

* * *

Хозяева клуба были совершенно лишены снобизма. Сей факт бросался в глаза каждому, кто решался посетить их заведение. В клубе соседствовали презентабельного вида бизнесмен среднего звена и скромная уборщица из соседнего супермаркета, вчерашняя школьница и учитель истории. В общем, публика была разношерстная. Впрочем, общему веселью это ничуть не мешало. А мне так и вовсе на руку было.

Передвигаясь от одной компании к другой, я прислушивалась к чужим разговорам в надежде, что кто-то обмолвится о Тонечке Коровиной. Пятнадцать минут такого хождения принесли ожидаемые плоды: совершая третий круг своего почетного караула, я услышала то, что надеялась услышать.

– Тонька недавно заглядывала, – говорила зеленоволосая девица подруге с малиновыми волосами.

– Да ты че! Явилась? Вот нахалка! Я думала, ее уже никогда не примут в «Зажигалке». И это после того, как она визжала на всю вселенную, что в «Зажигалке» тусуются одни бомжи, а обслуга клуба – «полный отстой!».

– Да уж! Наглости ей не занимать! Не удивлюсь, если завтра она выйдет в зал официанткой. Несмотря на свою репутацию. И как у нее получается в доверие к людям втираться?

– Она к шефу извиняться приходила?

– Ну, ты скажешь! Извиняться! Держи карман шире. Мужика какого-то богатенького приводила. Подцепила денежный мешок, вот и решила похвастаться.

Девицы заговорили о другом, а я пристроилась неподалеку. В небольшой нише стоял кожаный диванчик, предназначенный для любителей уединения. Его-то я и заняла. Теперь оставалось придумать подходящую легенду, чего ради я интересуюсь Тонечкой. Мысль работала лихорадочно. Нужно было спешить, так как девицами заинтересовалась компания подвыпивших парней. Еще немного – и девицы станут недоступны для разговора. Как назло, ничего стоящего в голову не приходило. «Эх, Танюша, придется тебе сочинять на ходу», – сказала я сама себе, поднимаясь с дивана одновременно с парнями. Я опередила их буквально на несколько секунд.

– Привет, – громко поздоровалась я с девицами, шлепаясь рядом с зеленоволосой. – Слышала, вы Тоньку обсуждали? Не Коровину случайно? А я по всему городу ее ищу. Ноги по колено стерла!

Девицы лениво оглядели меня с ног до головы. Зеленоволосая промычала в ответ что-то нечленораздельное, а вторая выдала:

– Тебе от Коровиной чего нужно? Если денег должна, забудь! Тонька еще ни разу в жизни никому долг не вернула.

– Да ты че! – повторила я ее же фразу. – В натуре, что ли? А я ей прилично бабла отстегнула! То-то она от меня бегает!

– Все, плакали твои денежки, можешь о них и не вспоминать. Считай, голодающим в Никарагуа пожертвовала.

Девицы в один голос заржали. Я сделала вид, что ужасно расстроилась.

– Мне бы ее только отыскать, уж я найду способ свои денежки стрясти…

Девицы продолжали ржать, на этот раз над моими словами.

– Мечтай, мечтай, – поддразнила зеленоволосая. – Не одна ты мечтаешь с Тоньки Коровиной денег стрясти. Таких, как ты, мечтательниц – пол-Тарасова. Даже если и найдешь, в очереди покруче, чем в мавзолей, отстоять придется.

– У Тоньки постоянного пристанища нет. Кто к себе позовет, у того и ночует. Сейчас, поди, с тем «папиком», с которым в клуб являлась, зависает.

– А мужик этот, которого Коровина приводила, он в «Зажигалке» больше не появлялся? – в последней надежде получить хоть какую-то зацепку, спросила я.

– Да вот же он! – указав на вход, произнесла зеленоволосая. – Похоже, понравилось ему наше заведение.

В дверях стоял прилично одетый мужчина и пристально оглядывал публику. В этот момент группа подвыпивших парней добралась-таки до столика девиц, и те мгновенно потеряли интерес и ко мне, и к Коровиной, и к ее «папику». Я же, пользуясь оживлением, вызванным приходом парней, незаметно покинула столик и направилась к барной стойке. По моим расчетам, мужчина первым делом должен был подойти туда. Так и вышло. Налюбовавшись толпой, он занял место у стойки и потребовал у бармена водки. Двойную порцию.

Подождав, пока бармен выполнит заказ, я, чтобы привлечь к своей персоне внимание, «случайно» уронила бокал с шампанским. Бокал ударился об пол и, разлетевшись на мелкие осколки, окатил своим содержимым «папика». Охая и ахая, я кинулась исправлять оплошность.

– Ох, простите, извините, – лепетала я, делая вид, что сгораю от стыда. – Это вышло случайно. Я сейчас все исправлю.

Схватив со стойки упаковку салфеток, я стала промокать его костюм, усиленно изображая сочувствие:

– Ну надо же! Вы, наверное, отдохнуть хотели, а тут я со своим шампанским! Теперь у вас весь вечер насмарку пойдет. Костюм-то мокрый!

– Оставьте, девушка, ничего костюму не будет. Высохнет, и всех дел. Лучше выпейте со мной за компанию.

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза долгим благодарным взглядом. Подоспел бармен. Оценив ситуацию, он решил мне подыграть:

– Прощу прощения, разбитый бокал кто оплачивать будет?

Я часто-часто заморгала, будто пытаясь сдержать слезы. Не отрывая от меня взгляда, мужчина бросил через плечо:

– Даме – новый бокал, счет – мне. Общий счет, – уточнил он специально для бармена.

Тот украдкой подмигнул мне, давая понять, что это он все так чудесно устроил и неплохо было бы получить материальную благодарность.

– Ну, что вы! Не стоит беспокоиться. Вы и так пострадали из-за моей невнимательности. – Я добросовестно играла свою роль.

– Пустяки, – заявил мужчина. – Мне даже приятно, что вы так элегантно опрокинули на меня свой бокал. Давайте лучше выпьем за знакомство.

Одной рукой он поднял стопку, наполненную водкой, другой протянул мне бокал шампанского, который успел поставить на стойку бармен. Взяв бокал, я кокетливо улыбнулась и произнесла:

– Разве мы знакомы? Я даже имени вашего не знаю.

– Это легко исправить. Дмитрий, – и он приветственным жестом протянул стопку к моему бокалу.

– Татьяна, – я слегка коснулась краем бокала стопки. – За знакомство!

– За знакомство.

Дмитрий выпил стопку залпом, я едва пригубила шампанское. Помолчали.

– Вы часто здесь бываете? – спросила я.

– Второй раз, – ответил он.

– А я впервые в «Зажигалке». Мне больше по душе тихие, спокойные места. А сегодня вдруг захотелось совершить какое-нибудь безумство! Представляете, сидела дома, сидела – и вдруг решила поехать кутить! И вот я здесь. Да еще с вами!

Я снова посмотрела на него долгим многообещающим взглядом. Дмитрий заерзал на стуле от предвкушения «безумств», которые обещал мой взгляд. Дав бармену знак повторить заказ, он спросил:

– Что же вы, Татьяна, совсем не пьете? Собирались кутить, а сами только свои хорошенькие губки мочите?

– Ох, мне и без спиртного хорошо. Приятная компания пьянит не хуже шампанского.

– А я, пожалуй, выпью еще.

Он снова приподнял стопку в приветственном жесте. Я присоединилась. Дмитрий выпил, закусил предложенным барменом сыром и предложил:

– Давайте потанцуем. Музыка здесь зажигательная.

– Ну, мы же в «Зажигалке», – пошутила я.

Я поднялась, чтобы пройти к площадке для танцев. Дмитрий последовал моему примеру. Проходя мимо диджея, он на минуту задержался и что-то пошептал ему, подкрепив свои слова купюрой достоинством в пятьсот рублей. Диджей кивнул, и из динамиков полилась медленная композиция. Дмитрий довел меня до самого центра площадки, собственническим жестом прижал к себе, и мы закружились в медленном танце. Танцевать Дмитрий предпочитал молча. Один медленный танец сменился другим, потом третьим. После четвертого мой партнер заявил:

– Выпить пора.

И, не дожидаясь согласия, потащил меня обратно. Бармен уже наполнил его стопку. На этот раз Дмитрий выпил молча. И как-то резко захмелел. Сидел и угрюмо смотрел в зал. Соображая, чем бы он мог быть так опечален, я не приставала к нему с расспросами. А вопросов у меня было достаточно. Только вот как к нему с этими вопросами подступиться? Не могу же я просто спросить, где искать его прежнюю подружку? Думай, Таня, думай! Я перебегала глазами от одной танцующей фигуры к другой. Случайно взгляд остановился на ухмыляющейся физиономии бармена. И тут меня осенило! Мило улыбаясь, я сказала Дмитрию:

– По-моему, вам не помешало бы освежиться. А то вы, того и гляди, заснете, и мое желание совершать безумные поступки так и останется не исполненным, – и я подтолкнула его в сторону мужской комнаты. – Умойтесь и возвращайтесь ко мне.

Дмитрий послушно поплелся в туалет. Дождавшись, пока он скроется за дверью, я подманила к себе бармена и зашептала ему в самое ухо:

– Штука с меня, если сделаешь все так, как я скажу!

Для убедительности я вытащила тысячную купюру и помахала ею у него перед носом. Бармен оживился, выдернул купюру из моих рук и произнес:

– Любой каприз за ваши деньги!

Я быстро-быстро начала его инструктировать, опасаясь, что не успею договорить до возвращения Дмитрия.

– Ты все понял? Смотри, не перепутай, – закончив инструктаж, добавила я.

– Не беспокойтесь, все будет тип-топ. – Бармен, довольный, потер руки.

– Если все пройдет тип-топ, как ты выражаешься, получишь еще столько же.

Бармен присвистнул.

– Вам так сильно нужен адрес этой сумасбродки?

– Просто позарез, – отозвалась я.

Вернулся Дмитрий. Пока он отсутствовал, бармен налил ему новую порцию водки. Я, подняв бокал, приветственно покачала им в воздухе, приглашая Дмитрия присоединиться. В этот момент бармен, обращаясь к Дмитрию, произнес:

– Простите мне мою назойливость, но в прошлый раз ваша подружка оставила в клубе свою сумочку. Я ее прибрал, чтобы не пропала. Как бы мне передать ее владелице?

Дмитрий непонимающим взглядом смотрел на бармена. А тот продолжал:

– Сумочка дорогая. Наверняка больших денег стоит.

– Не понимаю, о чем ты? Какая подружка? Какая сумочка?

– Да как же? Тонечка Коровина. Прошлый раз вы с ней приходили.

И бармен наивным взглядом воззрился на Дмитрия. Испытывая неловкость, тот сказал:

– Оставь сумку себе. Или своей подружке подари, раз она такая дорогая.

– Что вы! Правила клуба этого не позволяют. Да вам не о чем беспокоиться. Вы скажите, по какому адресу пропажу отправить, а я все сам сделаю.

Это была чистой воды авантюра. Расчет был на неожиданность. Если Дмитрий знает, где обитает Тонечка, то попытка выведать адрес могла сработать. «Ну же, давай соображай быстрее», – мысленно подгоняла я. Дмитрий мялся, думая, как поступить. Скажи он, что никакой Тонечки в глаза не видел, бармен может еще долгое время доказывать, что он должен помнить девушку. И что уходили они тоже вместе. И тогда новая рыбка может сорваться с крючка. А Дмитрий чувствовал, что рыбка уже заглотила наживку. Я попыталась подтолкнуть его к принятию правильного решения:

– А вы, оказывается, сердцеед, дорогой Дмитрий. Ну-ка, выкладывайте, что это за особа такая?

Желание как можно скорее завершить неприятный разговор победило. Дмитрий сквозь зубы процедил бармену:

– Записывай, только быстро.

Бармен схватил салфетку, вытащил из нагрудного кармана ручку и приготовился писать. Дмитрий назвал адрес. Я внимательно слушала и запоминала. Закончив диктовать, Дмитрий начал оправдываться, пытаясь сгладить неприятное впечатление:

– Это приятельница моего друга. Прошлый раз мы были вместе, потому что как раз его искали. Он сказал ей, что идет в клуб, и пропал. На звонки не отвечал. Девушка волновалась. Я просто вызвался помочь.

Попытка оправдаться была довольно корявой. Видно, врать мужик не привык. Я не стала его мучить, сделав вид, что удовлетворена объяснениями. Когда с неприятной темой было покончено, Дмитрий снова взялся за стопку. Я сделала вид, что рада поддержать компанию, а потом капризно сказала:

– Хочется танцевать. Дмитрий, пригласите даму на белый танец.

– На белый танец приглашают дамы кавалеров, а не наоборот, – проявил он чудеса сообразительности.

– Тогда я вас приглашаю, – не унималась я.

И потянула его в сторону танцевальной площадки. Дмитрий повиновался. Пройдя половину пути, я «вспомнила», что мне срочно нужно в дамскую комнату.

– Никуда не уходите! – сказала ему. – Я на минуточку отлучусь, носик попудрю, и мы будем танцевать столько, сколько захотим.

Дмитрий остался на месте в гуще танцующих. А я поспешила к барной стойке. Бармен уже держал наготове листок, на котором мелким почерком был нацарапан адрес Тонечки Коровиной. Я протянула обещанную купюру и обменяла ее на листок.

– Черный ход здесь есть?

Бармен глазами указал на дверь возле стойки.

– Прямо по коридору, потом налево. Там будет лестница, ведущая вниз. Дверь выходит на соседнюю улицу. Там всегда открыто, – не глядя на меня, скороговоркой произнес он, и добавил: – Освещения нет, будьте осторожны. Если что, я вас не видел.

Я прошмыгнула в дверь, пробежала по коридору, миновала лестницу. Спустившись, отыскала выход. Дверь открылась легко. Оказавшись на улице, я вспомнила, что в гардеробе осталась моя верхняя одежда. Ладно, как-нибудь обойдусь. Хорошо, что ключи от машины в сумочке лежат. Хороша бы я была, если бы в разгар зимы в одной блузке по городу рассекала!

Завернув за угол, я осмотрелась. Моего ухажера нигде видно не было. На улице никого. Добравшись до машины, я скользнула на водительское сиденье, завела мотор и медленно выехала с клубной стоянки.

Глава 7

На сегодня приключений достаточно, решила я и направилась домой. Мне было над чем подумать. А заодно выяснить, что за адрес я выудила из Дмитрия. Вполне возможно, что мужик назвал первую попавшуюся улицу. А может, даже выдумал название – только для того, чтобы отвязаться от бармена. Колесить по городу в поисках вымышленной улицы, да еще на ночь глядя? Нет уж, увольте. Дождусь наступления дня. Если Тонечка и вправду обитает там, куда направил Дмитрий, до утра с ней ничего не случится.

Дома, изучив карту города, я выяснила интересный факт. Дом под номером восемнадцать принадлежал Аграрному институту и был институтским общежитием. Предполагалось, что населять его должны исключительно студенты. Иногородние очники и заочники. А Тонечка каким боком к ним относится? Решила-таки повысить уровень своего образования? Или ночует в общаге, пользуясь студенческим гостеприимством? Помнится, ее бывшая подруга преподает именно в этом институте. Быть может, предоставление Тонечке приюта в казенном учреждении – ее рук дело? В качестве педагогического воздействия на душевные струны?

В том, что адрес реальный, я теперь не сомневалась. Попытаться узнать, каким образом Тонечка заполучила место в общаге, можно не дожидаясь утра. Выясню номер телефона Марии Мирошниковой и потребую у нее отчета.

Мария на звонок ответила сразу. А вот вопрос мой поверг ее в шок.

– Вы уверены, что это правда? Тоня до сих пор обитает в общежитии? – Голос Марии выражал крайнее удивление. – Но этого просто не может быть!

– Этот адрес назвал приятель Тонечки. Причем приятельствуют они не так давно. Каких-то пару месяцев. Я, несомненно, все это еще проверю и выясню подробности. А в настоящий момент меня интересует, каким образом Тоня попала в список жильцов студенческой общаги.

– Невероятно! Если это действительно так, то Тоня еще более наглый человек, чем я предполагала. Вернуться в общагу после того, что она там натворила! Верх бесстыдства.

– Я так понимаю, место в общаге ей помогли получить вы?

– Не совсем. Переезд организовал мой отец. Когда Тоня пришла ко мне, вся зареванная, с тощенькой сумкой через плечо, и заявила, что ушла из дома, я была готова делить с ней свою комнату. И попросила родителей разрешить Тоне пожить некоторое время у нас. Но отец был категорически против. Мама повздыхала, поохала, но отца поддержала. Я была в отчаянии. Выгнать беззащитную, одинокую девушку на улицу! Не предоставить кров своей лучшей подруге! Об этом даже думать было противно. Видимо, поняв мои чувства, отец посоветовал подождать несколько дней. Ситуация, мол, сама разрешится. Рарзрешилась она, конечно, не сама. Отец принял в этом самое живое участие, из-за чего и результат оказался именно таким, какой желал видеть он. Через три дня отец перевез немногочисленные пожитки Тони в одну из комнат общежития при Аграрном институте. Почему при Аграрном? Да потому, что именно в этом институте трудился давний армейский друг отца. И не отказал в помощи. Вот и все!

– Тоня восприняла переезд с радостью?

– Конечно, нет! Она рассчитывала жить на всем готовеньком, ни в чем себе не отказывая. И вдруг взамен уютной квартиры со всеми удобствами, включая питание и бытовое обслуживание, ей предложили делить комнату с четырьмя такими же несчастными. Удобства на этаже, питание за свой счет. А откуда у человека, который нигде не работает, свой счет? Все это я, конечно, поняла гораздо позднее. А тогда искренне думала, что отец мой сделал Тоне королевский подарок – подарил независимость.

– О каком скандале вы упоминали в начале нашего разговора?

– Да это давняя история. И произошла она уже после того, как мы с Тоней перестали общаться.

– Прошу вас, поделитесь.

– Ну, если это необходимо… – Мария не знала, с чего начать. – Я и сама почти ничего не знаю. Только то, что рассказал папе его армейский друг.

– Я внимательно слушаю, – подбодрила я.

История заключалась в следующем. В прошлом году, накануне празднования Дня защитника Отечества, весь женский коллектив общаги готовил грандиозный праздник для мужской половины. А так как девушек там было в два, а то и в три раза больше, чем парней, решили распределить между ними обязанности. Тоне и еще нескольким девушкам, ее соседкам по комнате, досталась подготовка поздравительной речи для ректора и проректора института. Девчонки готовились вовсю. Только Тоня отлынивала. Одна из соседок даже упрекнула ее, мол, и так незаконно место в общаге занимает, могла бы хоть подарок сама подготовить. Неожиданно Тоня согласилась: «Будет вам подарок!» Девушки даже обрадовались, что заставили лентяйку шевелиться. Наступил день торжества. Весь студенческий и преподавательский состав собрался в актовом зале. Каждая группа студентов по очереди поздравляла преподавателей и сотрудников общежития. Дошел черед и до Тони. Поднявшись на сцену, она выдала трогательную речь о том, что пока лишена возможности являться студенткой столь славного института, но искренне надеется, что на будущий год сможет называть себя учащейся вуза. А потом она громко произнесла в микрофон:

– Моим будущим ректору и проректору в этот славный день, по многочисленным просьбам, – она выдержала паузу, – этот скромный подарок!

Двое студентов первого курса выкатили на сцену картонную коробку размером в полкомнаты. Заиграла музыка, Тоня подошла к проректору, протянула ему ножницы и сказала:

– Откройте свой подарок.

Разрезав ленту, проректор потянул край коробки. И тут взору собравшихся предстали две полуголые девицы, вальяжно развалившиеся на низенькой тахте, упакованной вместе с ними.

– Специально по вашей просьбе, – вещала тем временем Тоня. – Только сегодня и только для вас. Сестры Фуартье со своей программой «Круглые формы»!

Проректор застыл с ножницами в руках. Взоры студентов, как приклеенные, не отрывались от девиц. Музыка смолкла, воцарилась полнейшая тишина. И в этой тишине послышались торопливые шаги разъяренной супруги проректора и, как выстрел, пощечина. Что тут началось! Студенты повскакивали со своих мест, преподаватели налетели на Тонечку с угрозами и возмущением. Женская половина спешно покидала актовый зал. Мужчины пытались догнать своих рассерженных подруг. И только сестры Фуартье невозмутимо сидели на своей декоративной тахте.

Для чего Тонечка устроила это представление, так никто и не понял. Проректор устроил выволочку коменданту общежития и в категорической форме потребовал выдворения Антонины Коровиной из общаги. Комендант подчинился. Соседки Тони стали свидетельницами шумного скандала, который она учинила. Девушка покидать насиженное место не собиралась. Пришлось коменданту применять и хитрость, и угрозы. Насилу выгнали. А вернее, соседкам по комнате пришла в голову прекрасная идея. Пока Тоня отсутствовала, девушки вызвали слесаря, и тот установил на дверь новый замок, купленный в складчину. Жить на одной площади с Тоней девушки не желали. Потолкав запертую дверь, помучив замок, Тоня поняла, в чем дело, и, плюнув, девушка покинула-таки общагу. Комендант надеялся, что навсегда.

– Как видите, возвращение Тони в общагу – дело весьма маловероятное, – заключила Мария.

– Проверим, – ответила я. – За информацию спасибо.

Закончив разговор с Мирошниковой, я задумалась. Ситуация мне не нравилась. Это бесконечное хождение по ниточке, которая имеет свойство дальше и дальше разматывать клубок! Эти бессчетные встречи, беседы, хождения по инстанциям, а в итоге – оборванная нить расследования! И снова встречи, и снова подозреваемые, и снова нулевой результат. Интуиция подсказывала, что я копаю не в том направлении. Ответ должен быть совсем простым. Настолько простым, что с близкого расстояния и не разглядишь. Однако сейчас у меня не было никакой другой версии, кроме причастности к похищению броши Тонечки Коровиной. По складу характера она вполне подходила на роль мелкой воровки. Тем более в прошлом с ней подобное случалось. Отец Марии Мирошниковой даже заставал ее на месте преступления. А что, вполне логично: у подруги воровала, у матери деньги вымогала, в институтской общаге «показательные выступления» устраивала. Теперь очередь до двоюродной бабки дошла.

Я тяжело вздохнула. Вот все вроде бы складывается, а уверенность, что я на правильном пути, не появляется. Наоборот, чем дольше я размышляю, тем менее правдоподобным представляется причастность Тонечки к этому делу. Попытать, что ли, магические кости? Вытянув мешочек, я потрясла им в воздухе, перемешивая содержимое. В голове крутился один-единственный вопрос: «Скоро ли конец?» Кости с легким шумом рассыпались по поверхности стола. «27+3+23 – В течение долгого времени вас будут сопровождать сомнения и неудачи». Ничего нового! Эти самые сомнения и неудачи и так сопровождают меня уже очень долго. Ну и что дальше? Отказаться от розысков дочери Коровиной? А вдруг именно из-за того, что я не стану больше тратить силы на ее поиски, «долгое время» и затянется? Нет, эту версию все же надо отработать до конца. Хотя бы ради того, чтобы увериться в своей правоте. Да и не привыкла я бросать начатое на полпути.

* * *

Навигатор привел меня на окраину города. Институтское общежитие находилось от места обучения на таком расстоянии, что студентам легче было оставаться ночевать в ближайшей подворотне, чем мотаться каждый день до общаги. Интересно, чем руководствовались городские власти, когда передавали этот древний, малопригодный для жизни барак в ведение институтского начальства? А моему взору предстал именно барак, по-другому не назовешь. При виде этого жалкого строения в голове сразу возникала мысль, что его жители вряд ли знакомы с такими благами цивилизации, как водопровод, газ и свет. О кабельном телевидении и Интернете я уж и вовсе молчу.

Опасливо озираясь по сторонам, я все же переступила порог ветхого здания. Внутреннее убранство общежития меня приятно удивило. За обшарпанным фасадом скрывалось настоящее сокровище! Естественно, по местным меркам. Стены коридора радовали свежей штукатуркой и веселеньким оранжевым цветом. Пол застилал хоть и старенький, но пригодный для использования ленолеум. На окне, расположенном в дальнем конце коридора, красовались яркие занавесочки. Прямо перед входом, вместо ожидаемого полированного монстра семидесятых годов, стоял современный стол. На крутящемся стуле отдыхала от праведных трудов техничка. Она же вахтер. Она же охранник.

– К кому пожаловали? – зычным голосом спросила она при моем появлении.

– Мне бы коменданта увидеть.

– А комендант в отпуске! – радостно сообщила вахтерша. – Через три недели являйтеся.

– Через три недели будет поздно, – настаивала я. – Мне срочно нужно. Телефон его не дадите?

– Не дам! – все так же радостно ответила вахтерша. – Не велено!

– Кем «не велено»?

– Комендантом и не велено.

– А если очень надо? – Я выложила перед ней коробку конфет, предусмотрительно приобретенную в ближайшем магазине.

Ловким движением вахтерша смахнула коробку в ящик стола и заговорила более ласково:

– На кой он тебе сдался, душа моя? Для личной симпатии он тебе не пара. Староват, да и ростом не вышел. А по делу если, так тоже мимо. Тута все дела без него решаются.

– Я как раз по делу, – призналась я. – Подскажете, к кому обратиться, раз комендант мне не помощник?

– Комната нужна али прописка? – деловито поинтересовалась вахтерша.

– Ни то, ни другое. Информация нужна. О жиличке вашей.

– Тю! Инхвормацей всей я одна владею, – переврав сложное слово, заверила вахтерша. – Считай, по адресу обратилась.

– Это хорошо. Только информация мне конфиденциальная нужна, чтоб, значит, никто не узнал, о чем я спрашивала и какие ответы получила. Возможно такое?

– Да рази я не понимаю, – вахтерша даже надулась от важности. – Конхидицальная, так конхидицальная. Ты, душа моя, вопросы-то задавай, там резберемси.

– Мне бы о Тоне Коровиной поговорить. Она ведь у вас проживает?

– Тю! Нашла, о ком речь вести! Дело бы о ком приличном. А об энтой вертихвостке языком чесать – только грязью обрастать. Вахканалья, а не девка. Ни в праздник, ни в будни добра не дождесси. Токмо разгул да бесстыдство на уме. А у нас, между прочим, заведенья приличная. Приютили ее из милости. Сам прохфессор Курбышев за нее просил. Пускали, думали, племянница его или еще какая родня. А на деле-то оказалось, девка без роду, без племени. Близкий друг прохфессора за девку просил. Уж когда эта вахканалья тут дебоши устраивать начала, прохфессор извинялси, извинялси, ремонты после ее погромов делал. А ей все нипочем. Бесстыдница, одно слово.

– Так живет она здесь или нет? – вернула я разговор в нужное русло.

– Ни в коем рази! – грозно произнесла вахтерша. – Да я енту мегеру даже на порог не пущу! Все, отжила свое. Нагнали охальницу. Туда ей и дорога!

– Да что случилось-то? – полюбопытствовала я.

– Ента оглоедка много чего здесь творила. Все вспоминать, недели не хватит. Да только рано или поздно любому бесчинству конец приходит. Так-то!

– Мне бы поконкретнее, – попросила я.

– Ну, уж если тебя конкретные дела интересуют, помогу тебе. У меня на енту кралю специальная тетрадочка заведена. Вроде досье. Желаете ознакомиться?

Я кивнула. Вахтерша не сдвинулась с места. Хитро глядя на меня, она выразительным движением потерла кончики пальцев, изображая понятный любому школьнику жест. Я полезла в кошелек. Вытянув сотенную бумажку, протянула вахтерше. Та изучила количество нулей и произнесла:

– Сведения в енту тетрадочку я, почитай, полгода собирала.

Я снова полезла в кошелек. Выудила купюру покрупнее, протянула. Оставшись довольна торгом, вахтерша, кряхтя, полезла в ящик стола. На свет явилась обычная школьная тетрадь. Замусоленная, правда, от частого использования. Вахтерша протянула тетрадь мне.

– Посиди, душа моя, поизучай содержимое. А я пока лестницу помою.

Она выбралась из-за стола, освобождая мне место, и отправилась выполнять свои прямые обязанности. Я же углубилась в изучение записей.

К моменту возвращения вахтерши я имела все необходимые сведения. Тетрадочка, которая обошлась мне в кругленькую сумму, оправдала ожидания. Среди прочих записей я нашла то, что меня интересовало. В день, когда у Иды Леманн пропала брошь, «бесстыдница» Тонечка Коровина отличилась совсем в другом месте, о чем свидетельствовала запись в тетради. Коровина-младшая заявилась в общежитие в нетрезвом виде. Причем пришла она не одна, а со своими сомнительными дружками и подружками. В количестве семи человек. Тонечка потребовала ключи от бывшей своей комнаты, якобы она имеет право проводить в этой комнате столько времени, сколько пожелает. Получив отказ, Тонечка стала грозить, что сообщит кому следует о том, что в общаге живут люди, не имеющие к институту никакого отношения. Вроде нее. Когда угрозы ожидаемого результата не принесли, компания перешла к решительным действиям. Хулиганы прорвались через хилый заслон в лице известной нам вахтерши, поднялись на второй этаж и там, в кухонном помещении, устроили драку с местными студентами. Вахтерша вызвала коменданта. Тот явился с подкреплением в лице охраны института. Дебоширов удалось утихомирить и выдворить на улицу. К тому времени на часах вахтерши, фиксирующей в своей тетрадочке даже время, была половина восьмого.

Необходимость встречаться с Тонечкой Коровиной отпала сама собой. Быть одновременно в двух местах девушка не могла. А показаниям тетрадочки я доверяла на все сто процентов. Придется возвращаться домой и начинать все сначала. Впрочем, чего-то в этом роде я и ждала.

Дома я разложила перед собой записи, сделанные несколько дней назад. Сидела и перебирала всех знакомых тетушки Иды, занесенных в список со слов Богацкого-старшего. Часа два сидела. Крутила и так и эдак – все без толку. Ни одного проблеска надежды. Нужен новый толчок, иначе с места не сдвинуться. А где, вероятнее всего, этот толчок может произойти? Конечно, в Хаймынске. Так сказать, на родине преступления. С момента приезда сумку я не распаковывала. Нужно только добавить пару комплектов свежего белья, и я, можно сказать, одной ногой уже на месте.

* * *

Хаймынск встретил меня морозом, пургой и гололедом одновременно. Выезжая из Тарасова, я не поинтересовалась, какая погода меня ожидает, и теперь буксовала на занесенной улице, кварталов пять не доехав до гостиницы. Несмотря на отсутствие воды в последний день моего пребывания в «Космосе», свой выбор я остановила все-таки на нем. Гостиница имела очень удобное месторасположение: и от центра недалеко, и от квартиры пострадавшей Иды Леманн. Бросив машину на обочине, я отправилась в гостиницу пешком.

Администратор встретил меня как старую знакомую.

– Добрый день, госпожа Иванова, снова к нам? А номер ваш еще не занят! Желаете поселиться на прежнем месте или подберем для вас что-то получше?

– День добрый. Прежний номер подойдет, – заверила я. – У меня проблема небольшая. Поможете?

– В чем проблема? – профессионально поинтересовался администратор.

– Мой автомобиль застрял кварталах в пяти от гостиницы. Как бы его вызволить?

– Нет проблем, госпожа Иванова. Подгоним внедорожник и отбуксируем ваш автомобиль на стоянку. – Администратор потянулся к внутреннему телефону. – А вы пока можете заселяться.

– Буду очень признательна.

В номер я подниматься не стала. Дождалась водителя внедорожника и поехала выручать свой автомобиль. Вся процедура заняла не больше получаса. Оставив сумку в номере, я вызвала такси и отправилась прямиком в больницу. Мне во что бы то ни стало нужно было встретиться с тетушкой Идой.

В отделении кардиологии я сразу принялась искать Льва Семеновича. Первая же медсестра, попавшаяся на моем пути, сообщила, что он сейчас на операции. Я поинтересовалась, в какой палате лежит Ида Леманн. Медсестра назвала номер палаты, но добавила, что идти туда бесполезно.

– К тетушке Иде все еще не пускают? – удивилась я.

– Не допускают, – подтвердила медсестра. – Опасаются рецидива. Она слишком эмоционально реагирует на посетителей.

– К ней кто-то уже приходил?

– С утра был посетитель. Представился старинным приятелем. Лев Семенович дал добро на посещение. А пациентка, как мужчину того увидела, сразу в слезы. «Незачем тебе, – говорит, – приходить было. Я старая развалина. Мне жить считаные дни осталось. А без фамильной реликвии я еще и нищая». Мужчина ей, понятное дело, возражать начал. Да она и слушать ничего не захотела. Три платка извела за десять минут. Встреча при мне происходила. Я мужчину из палаты выпроводила. Льву Семеновичу доложила. Он и дал распоряжение до самой выписки никого к Иде не пускать.

«Не иначе, Ида снова театральными эффектами увлеклась», – подумала я про себя. Что тетушка по этой части мастер, мне было хорошо известно. Придется ждать, пока Лев Семенович освободится, и пускать в ход все свое красноречие. На этот раз без встречи с тетушкой Идой я из больницы не уйду! Заняв пост напротив ординаторской, я приготовилась к долгому ожиданию.

Доктора не было видно больше часа. Но в конце концов терпение мое было вознаграждено. Завидев в конце коридора знакомую фигуру, я вскочила с кушетки и бросилась навстречу доктору.

– Лев Семенович, я к вам!

Доктор окинул меня рассеянным взглядом, в котором я не увидела признаков узнавания. Забыл уже. Что ж, придется напомнить.

– Лев Семенович, я приходила к вам насчет Иды Леманн. Вы сказали, что через два дня я смогу посетить тетушку.

Это была не совсем правда. Лев Семенович говорил лишь о том, что раньше чем через двое суток делать мне в больнице нечего, но напоминать ему об этом я не стала. Наоборот, я собиралась врать напропалую, лишь бы он пустил меня к Иде.

– Нет, нет и еще раз нет! Вашей тетушке посетители противопоказаны.

– Лев Семенович, это просто случайность – то, что произошло в палате Иды утром. На меня она так реагировать не будет. Вот увидите!

– Смотреть на это я не собираюсь. А эксперименты над пациентами проводить – тем более! И вообще, кто это вам уже напел об утреннем инциденте? Ну, народ! Никакой врачебной этики, – возмутился он коварством персонала. – Все, девушка, разговор окончен. Идите домой и ждите возвращения тетушки там.

– Лев Семенович, как вы можете такое говорить, – плачущим голосом произнесла я. – Какие эксперименты? Я только о скорейшем выздоровлении тетушки и пекусь. Поверьте: как только она меня увидит, сразу пойдет на поправку!

– Или в реанимацию. Нет, дорогуша, и не просите. – Тон доктора был ледяным.

Лев Семенович попытался скрыться в ординаторской. Этого я допустить не могла. Бросившись к нему на шею, я «зарыдала».

– Лев Семенович, родненький, пустите меня к тетушке! Вдруг это последняя возможность свидеться с ней. Хоть проститься по-человечески дайте! Прошу вас, не отказывайте мне! Я просто не вынесу, если с ней что-то случится, а я даже не поцелую ее на прощание.

– Да что вы себе напридумывали? Ида Леманн вовсе не при смерти. Полежит недельку, и отпустим ее домой. Рано вам с ней прощаться.

– Нет, не утешайте меня. Я чувствую, это конец! Поэтому вы и не пускаете к ней посетителей, чтобы мы не видели, насколько все плохо.

«Рыдания» мои усилились. Лев Семенович попытался оторвать меня от себя. Но я вцепилась в него мертвой хваткой. Промучившись пару минут, он вынужден был сдаться.

– Успокойтесь, дорогуша, будь по-вашему. Пущу вас к тетушке.

Я ослабила хватку и принялась благодарить доктора.

– С благодарностями повремените, – остудил он мой пыл. – Есть условие.

Я заверила, что заранее согласна на все условия, лишь бы только увидеться с тетушкой.

– Встреча будет происходить в моем присутствии. И только в том случае, если пациентка не будет волноваться.

Ничего себе условие! В моем-то положении! И как теперь выпутываться? Придем мы в палату, а Ида заявит, что вот, мол, кто украл мои драгоценностеи. И откажется со мной разговаривать. Или даже если не откажется, как я буду допрашивать ее в присутствии Льва Семеновича, который уверен, что я – горячо любимая племянница? Нужно срочно что-то придумать! Не подозревая о моих терзаниях, Лев Семенович продолжал:

– Сейчас у наших пациентов тихий час. Раньше четырех часов беспокоить их нельзя. А уж после – милости просим. Будете ждать или завтра придете?

– Конечно, подожду, – облегченно вздохнула я.

– Ну, идите тогда, погуляйте часок-другой и возвращайтесь к ординаторской.

Лев Семенович скрылся в ординаторской, а я вприпрыжку побежала во двор. В голове уже зрел план. Набрав номер Богацкого-младшего, я обрисовала ему ситуацию.

– Нужно, чтобы Ида согласилась меня выслушать! И без вашей помощи мне просто не обойтись, – умоляющим голосом сказала я.

– Что я должен делать? – спокойно спросил Андрей.

– Как только я войду в палату, сразу же позвоню вам. Вы поговорите с Идой по телефону и попытаетесь убедить, что к пропаже броши я не причастна. Сумеете сделать это быстро?

– Попытаюсь.

– Тогда до связи, – и я отключилась.

Теперь все зависело от того, насколько убедителен будет Андрей. А мне оставалось только ждать. Снегопад прекратился, и я решила прогуляться до ближайшего магазина. Не с пустыми же руками идти к больной? Да и мне не мешало перекусить. Два часа пролетели незаметно. Я запаслась провизией для больной тетушки, перекусила в маленьком кафе на углу, полюбовалась красотами пейзажа и отправилась в обратный путь.

Лев Семенович был в ординаторской один. Сидя за столом, он разговаривал по телефону.

– И даже не просите, посещения больных с таким диагнозом строжайше запрещены. Вы же не хотите, чтобы произошел рецидив? – стращал он очередного родственника.

Я выжидающе смотрела на него. Закончив неприятный разговор, Лев Семенович поднялся.

– Вернулись все-таки? Ну, пойдемте, отведу вас к вашей тетушке, раз уж обещал. Только, чур, никакой самодеятельности!

Мы молча проследовали к палате. Лев Семенович вошел первым.

– Ну, как тут наша больная себя чувствует? – бодрым голосом произнес он.

– Доктор, скоро ли мне домой? – услышала я знакомый голос. – Лежать у вас – скука смертная. Ни телевизора, ни радио. Газеты – и те санитарка отобрала!

– А кто у нас от любой новости в обморок падает и горючими слезами заливается? – шутливо спросил доктор.

– Так это когда было, – кокетливо произнесла Ида. – Благодаря вашему умелому лечению я стала совершенно другим человеком! Помолодела лет на двадцать!

– Вижу, вижу, чувствуете себя гораздо лучше. А выглядите, так просто как семнадцатилетняя девушка! – отвесил комплимент Лев Семенович. – А у меня для вас сюрприз!

– Обожаю сюрпризы, доктор. – В голосе Иды появились зазывные нотки.

Я решила, что пришло время действовать, пока обольщение доктора не перешло в критическую стадию. Вынырнув из-за спины Льва Семеновича, я кинулась к постели больной со словами:

– Тетушка Ида, как я рада вас видеть!

Ида вытаращила глаза и, к моей радости, потеряла дар речи. Не давая ей прийти в себя от неожиданности, я продолжала щебетать:

– А я вот снова приехала. Как узнала про ваше несчастье, так сразу и приехала. Мне Андрей, сын Николаши, все рассказал. А вот и он сам, – добавила я, взглянув на экран телефона, который выдал информацию о набранном номере.

В суматохе ни Ида, ни доктор не обратили внимания, что телефон не звонил. И не поняли, что я сама набрала номер. Ида нерешительно взяла трубку. Услышав знакомый голос, она немного пришла в себя и сразу задала вопрос:

– Андрюшенька, ты знаешь, чей это телефон?

Андрей что-то быстро-быстро говорил в трубку. Ида не успевала вставить ни слова. Слушала, переводя взгляд с доктора на меня. Доктор начал возмущаться моим вероломством.

– Это что за номер? Девушка, я же специально предупредил вас, чтобы никакой самодеятельности. Таково ваше слово?

Я мило улыбалась, предпочитая отмалчиваться. Разговор Иды подходил к концу. Сейчас решится судьба моей авантюры. Доктор решительным шагом направился к постели больной. Я затаила дыхание. Пока он шел, Ида отключила телефон и спокойно произнесла:

– Все в порядке, доктор. Танюша принесла мне хорошие новости. Теперь я быстро пойду на поправку. Вам совершенно не о чем волноваться!

Доктор остановился, посмотрел сначала на Иду, потом на телефон, перевел взгляд на меня и произнес:

– Ну, если вы сами об этом заговорили, значит, мне и вправду не о чем волноваться.

– Доктор, могу я пообщаться с любимой племянницей наедине? – спросила Ида.

– Только если пообещаете, что не будете плакать.

– Это я вам гарантирую, – голос Иды звучал бодро.

Лев Семенович помедлил, укоризненно глядя на меня, но в конце концов оставил нас одних. Как только за доктором закрылась дверь, тетушка спросила:

– Значит, вы детектив? Вот уж не ожидала! Что же вы сразу мне об этом не сказали?

– Да как-то повода не было. При нашей первой встрече мои профессиональные навыки не потребовались. – Я улыбнулась.

– Андрей сказал, что вы занимаетесь расследованием моего дела. И вы уверены, что сможете отыскать пропажу? – Она задала вопрос, который волновал ее больше всего.

– Именно за этим я и вернулась, – подтвердила я.

– Хотелось бы и мне иметь такую уверенность, – печально произнесла Ида.

– Не сомневайтесь, пропажу мы отыщем. Но для этого мне нужно задать вам несколько вопросов. От того, насколько точно вы на них ответите, будет зависеть, как быстро я справлюсь с задачей. Вы готовы помочь мне?

Ида настроилась на серьезный лад, и я стала задавать один вопрос за другим, внимательно слушая ответы тетушки.

– Вспомните, кто, кроме меня, посещал вас в тот день, когда пропала брошь?

– Никого у меня не было. Вы уехали, я осталась одна. Посмотрела телевизор, немного перекусила и решила прогуляться. Лучше бы я дома сидела! – в сердцах воскликнула Ида.

– Ну, всю жизнь дома не просидишь. Вы точно помните, что не принимали гостей? Может быть, рассыльный заходил или кто-то из ваших родственников?

– Да говорю же, никого не было!

– А раньше? За последние две недели?

– Ну, были посетители. Но ведь после их ухода брошь оставалась на месте! Вы же сами видели.

– Видела. Но задумать похищение можно было и раньше. И просто подождать удобного момента.

– Вспомнила, – Ида подалась вперед. – Курьер был. Парнишка молодой. От Павлуши, моего соседа по даче, привез курочку. Только он в квартиру не поднимался. Мы с ним на улице встретились.

– Этот вариант я уже проверила, – кивнула я. – Разносчик Илья вне подозрений.

– Это почему же? Он-то уж точно знал, что в квартире никого. Я ему сама сказала.

– Потому что он был не один, а со своим начальником. И после того как посетил вас, отправился на другие заказы. Вспоминайте, Ида, кого вы принимали, кому брошь показывали. Или рассказывали о ней.

– Ну, из родни приезжали ко мне двое. Почти одновременно. Примерно за неделю до вашего визита откликнулись на мой призыв брат двоюродный Петрушин и внучатый племянник по линии матери. Пробыли у меня недолго. Брат часа два гостил, а племянник и пятнадцати минут не пробыл. Выгнала я его.

– Давайте о каждом подробно.

Ида притворно вздохнула, откинулась на подушки и приготовилась вещать. Из ее слов выходило следующее: за последние два года она с помощью старинной записной книжки, хранящей адреса родственников, которые ей разными способами удалось добыть, переслала приглашения двум десяткам родственников. Первый год на послания, подобные тому, которое получила я, никто даже не отвечал. Но Ида, когда хотела, могла быть очень настырной. Не получив ответа, она пережидала несколько месяцев и отправляла новое письмо.

Мало-помалу родня начала отвечать. Кое-кто и лично визит наносил. Только близких отношений не возникало. А все потому, что в каждом из претендентов на роль утешителя в старости Ида находила какой-нибудь изъян. То ей не по душе, что родственник малокультурный, то с алкоголем проблемы, то профессия недостаточно благородная. Но самая главная проблема заключалась в том, что все они казались Иде чересчур жадными. До ее накоплений, естественно. А оставить свое наследство человеку, которому от нее только этого и нужно, Ида не хотела.

Вот и последние из приехавших родственников оказались такими. Братец Петрушин какое-то время еще притворялся, что ему с Идой жутко интересно. Даже выслушал парочку-троечку историй из ее прошлого. А потом намеками и полунамеками начал выпытывать, сколько своих сбережений она собирается оставить ему и его семье. Ида, в своей манере, решила сначала подразнить Петрушиного братца. И квартиру, мол, оставлю, и солидный счет в банке, и брошь фамильную, австрийскими подданными изготовленную, несколько поколений пережившую. Гость уши развесил, в мечты ударился. А Ида возьми да и брякни: все это добро будет передано при одном условии. Братец давай условия выяснять. А Ида старается, сочиняет требования посложней, чтобы выполнить, значит, невозможно было. Переехать велит в Хаймынск, на прогулки ежедневные с ней ходить, каждый месяц под своей крышей всю родню собирать. Для восстановления доброго имени Петруши. Послушал братец, послушал и стал откланиваться. Дела, мол, срочные. На прощание пообещал: как разделается с делами, так сразу даст о себе знать. Ида согласно кивала, давала советы, как лучше переезд устроить. А сама понимала, что братца Петрушиного в первый и последний раз видит. Сокрушаться по этому поводу она не стала. Родни много, можно другого подождать. Ведь не может же такого быть, чтобы из двадцати человек ни одного приличного не оказалось!

Не прошло и часа, как заявился племянник. Уже не Петрушина родня, а свойство по материнской линии. Как-то так получилось, что и с собственной родней Ида давно перестала связь поддерживать. Потому-то и попал племянник в список приглашенных. Открыв дверь на звонок, она перепугалась до смерти. Стояло на пороге, по понятиям пожилой женщины, нечто среднее между парнем, девушкой и африканским бедуином, кочующим по сирийским и египетским пустыням. На голове – полторы тысячи косичек с вплетенными в них разноцветными лентами, в ушах – крупные серьги-кольца, в носу – круглая жемчужина явно искусственного происхождения. А глаза подкрашены черным. И сумочка дамская через плечо. А уж одет как! Длинная широкая рубаха с круглым воротом, поверх рубахи безрукавка и куртка нараспашку. Вся шея бусами да цепями увешена. На ногах джинсы современного покроя, только узкие чересчур. И заправлены в огромные ботинки.

– Мне бы Иду Леманн, или Риманн, не помню точно. Да неважно. Иду – и все.

– А вы ей кем приходитесь? – осторожно поинтересовалась Ида.

– Родня. Племяш я ее.

– Это по какой же линии?

– А я почем знаю. Это она меня отыскала и в гости зазвала. А я что, у меня семеро по лавкам не сидят. Я птица вольная. Захотел, собрал пожитки – и в путь. Так где Иду-то искать? Жрать уж охота. Время обеденное, для жрачки в самый раз.

– У вас что же, денег на еду нет? Идете в гости к незнакомому человеку и сразу о еде разговор затеваете?

– А вам-то что? Не вас же объедать собираюсь. И потом, Ида мне человек не посторонний. Ее матушка с моей маман близкие родственники. Считай, под одной крышей росли. Неужели не покормит родственника! А если покормит, то чего же тугрики на ветер бросать?

– Боюсь, не смогу вам помочь в этом вопросе, – гордо подняв голову, сказала Ида.

– Это еще почему? Квартира же Идина. Я адрес три раза сверял. И название улицы, и номер дома – все совпадает.

– У вас совпадает, а у меня не совпадает, – отрезала Ида.

– А, так вы и есть моя дражайшая родственница! – дошло до парня. – Что, не приглянулся я вам? Не по вкусу пришелся? Где же ваше хваленое гостеприимство? В письме вон как расписывали: приезжай, уважь старушку, одиноко мне без родной кровиночки. А приехал, так и на порог не пускаете?

Иде стало совестно от справедливых обвинений парня, но менять решение она не торопилась. Пустишь такого в дом, а потом с полицией не выставишь. Пригреется, приживется, и плакало Идино спокойное житье-бытье.

– Ладно, черт с вами! – махнул рукой парень. – Я не гордый и без вас не пропаду. Но знайте, есть на свете высшая справедливость. Такой поворот вам боком выйдет, это уж непременно.

Парень ушел, а Ида еще долго места себе не находила. Все последние слова племянника в голове прокручивала и думала, правильно ли поступила, не пустив парня даже передохнуть с дороги. А потом, за ежедневными заботами, забыла об этом инциденте. И вспомнила только сейчас.

– Точно, это он брошь мою утащил! Грозился же, что боком мне его визит выйдет! – Ида даже про роль страдающей больной забыла, так ее сделанное открытие взволновало. – Напрасно я парня обидела! Ну, подумаешь, одет странно. А если на одежду не смотреть, так он мог вполне приличным молодым человеком оказаться. Сейчас молодежь вся странно одевается. Чем чудней, тем модней. А я ведь на него такие надежды возлагала! Как вы думаете, не стоило мне парня выгонять? За это я расплачиваюсь?

Не отвечая на вопросы Иды, я поспешила перевести разговор в более спокойное русло.

– Выходит, больше визитеров не было?

– Не было. В тот раз я пять писем отправляла. Все в один день. Да откликнулись только трое, считая вас. Не знаю уж, радоваться этому или огорчаться. Я вот теперь вообще думаю отказаться от всей этой затеи с поисками родственников. Уж лучше одной век доживать, чем в такие передряги попадать. А то откликаются на мои письма одни уголовники, пьяницы да бездельники. И что у нас за род такой? Может, и хорошо, что я с ними раньше не общалась. Говорят ведь: с кем поведешься, от того и наберешься. Набралась бы пакостей всяких, сама бы перекатиполе сделалась.

– Кому отправляли письма – помните? – снова вклинилась я.

– На память-то не скажу. Адресов этих за последнее время перед моими глазами прошло не один и не два. Разве упомнишь? Но все они как один записаны. Дома у меня, в шкатулке хранятся.

– И адреса Петрушиного брата и племянника вашего сохранились?

– Непременно должны остаться. Я что-то вроде дневника веду. Просто, чтобы не скучно было. Записи разные веду. И чем весь день занималась, и куда ходила. Ну, и про родственников тоже. Визиты их описываю, свои впечатления. Там, в дневнике, и должны быть адреса и фамилии.

Теперь нужно было добыть этот дневник. Ждать, когда Иду выпишут из больницы, я не могла. И так много времени потрачено. Нужно уговорить ее отдать мне записи сейчас. Я приступила к щекотливому вопросу.

– Ида, ваши записи – очень ценный материал. Если бы все потерпевшие имели такие дневники, у нас в стране давно не осталось бы нераскрытых преступлений, – польстила я. – Так вот, мне эти записи нужны немедленно. Без них дело с места не сдвинется. Есть у вас человек, которому вы полностью доверяете? Такой человек, который может в ваше отсутствие в квартиру войти и записи мне принести?

Ида рассеянно смотрела на меня, думая о чем-то своем. Услышала она меня или нет? Может, повторить вопрос? Но этого не понадобилось. Взгляд Иды стал осмысленным. Она протянула руку к прикроватной тумбочке, достала с полки сумочку, а из нее – ключи. И протянула их мне со словами:

– Я тут подумала и пришла к выводу, что вам, Татьянка, я доверяю как себе.

– Помнится, несколько дней назад вы были обо мне иного мнения, – поддела я.

– И на старуху бывает проруха, – отшутилась тетушка Ида, а потом внезапно добавила: – Как жаль, что вы оказались мне не родственницей!

– Действительно, жаль, – покривила я душой.

В этот момент в дверях палаты показался Лев Семенович. За время своего отсутствия он отдохнул и теперь выглядел гораздо свежее. Пройдя прямиком к постели больной, доктор поправил заботливо одеяло, свесившееся до пола, поправил подушку.

– Ну, как тут моя любимая пациентка? – произнес он с улыбкой.

– Вашими трудами – молодею на глазах, – вступила в игру Ида. – А вы, доктор, все в трудах?

– Тружусь потихоньку. Вот, решил заглянуть, проверить ваше самочувствие. Племянница что-то слишком засиделась. Пора бы и честь знать.

Лев Семенович смотрел на меня с осуждением. Ида улыбалась во весь рот. Было видно, что шутливое заигрывание доктора льстит самолюбию женщины, привыкшей некогда быть в центре мужского внимания. Я сделала вид, что смущена.

– И правда, заболтала я вас, тетушка Ида. Вам ведь, чтобы скорее поправиться, отдых необходим, витамины. А я тут вам гостинцев собрала. Апельсинчики, яблочки, сок фруктовый. Ну, и еще кое-что.

Забрав у Иды ключи, я оставила ей гостинцы и поехала выяснять подробности жизни следующих ее родственников.

Глава 8

Добираясь до дома Иды, я прокручивала в голове новые факты. Что похитителем окажется Петрушин братец, я, честно говоря, сомневалась. Судя по тому, что я о нем узнала, типичный любитель халявы. Позвала старуха, приехал. От дармового наследства кто же откажется! А как обязанностями запахло, так и удрал. Проверить, конечно, не мешало бы, но на положительный результат рассчитывать не стоит. А вот странного вида племянник заслуживает самого пристального внимания. Встретила его тетушка неласково, он и заимел на нее зуб. Про брошь он, может быть, и не знал. Залез в квартиру пошарить, авось чем разживется. Родственница небедная, да еще кровей благородных. У таких всегда есть чем поживиться. А что одной брошью прельстился, так тут несколько вариантов может быть. Или спугнул кто, или вором парнишка не был. Возомнил себя мечом возмездия, карающим снобизм и противников неформального мышления. Вот кража и получилась чисто символическая. Взял то, что, по его расчетам, для пожилой женщины дороже всего.

На лестничной площадке я столкнулась с соседкой Иды, той самой Катериной. В руках у нее – две тяжелые сумки со съестными припасами. За спиной Катерины сопел ее великовозрастный отпрыск. Его руки были заняты только сотовым телефоном, в котором он на ходу проделывал нехитрые манипуляции. Парень был полностью поглощен прохождением очередного уровня в незамысловатой игре. Завидев меня, Катерина затрещала:

– Ой, Танюшенька, вы снова к нам пожаловали? Я думала, вы давно восвояси подались, а вы, значит, тетушку не бросаете? Наконец-то Идочке с родней повезло. Такая забота!

– Добрый вечер, Катерина. А вы, я смотрю, за покупками всей семьей ходили?

– Да вот, с работы иду, в магазин забежала, а Вадик встретить меня вызвался. Он у меня заботливый. – Катерина окинула сына ласковым взглядом.

«Да уж, забота так и прет, – подумала я. – И как только некоторые мамаши умудряются быть настолько слепыми?»

– Ну, как там Идочка? Поправляется?

– Потихоньку. Сегодня доктор разрешил пообщаться с ней.

– Вот и славно, – обрадовалась Катерина. – А то мне даже как-то одиноко без нее. Выйдешь на лестничную клетку – и словом перекинуться не с кем! А вы по поводу расследования к нам?

Вот те на! Секрет Полишинеля раскрыт. Да, во дворе тетушки Иды разведка работает что надо! Я даже не стала выяснять, кто принес Катерине эту информацию. Знает и знает. А вот в курс своих дел вводить ее не стоит.

– Тетушка Ида попросила квартиру проветрить, чтобы воздух не застаивался, цветы полить.

– Так у Иды же нет цветов? – насторожилась Катерина.

– Да это так, образно, – не моргнула глазом я. – Просто когда просят за квартирой присмотреть, сразу себе план действий намечаешь: пыль протереть, мусор выкинуть, ковры пропылесосить. Ну и цветы полить, это уж непременно. А есть цветы у Иды или нет, не столь важно. Главное, что квартира под присмотром.

– А что, банду-то еще не поймали? – вдруг вспомнила Катерина. – Ну, ту, в которую Идин родственник затесался.

– Оказалось, Константин к пропаже броши отношения не имеет. У него стопроцентное алиби, – присочинила я.

– Эх, жаль! – огорчилась Катерина. – Где вот теперь пропажу искать? И не найдешь теперь!

– Как это «не найдешь»? Найдем непременно, даже не сомневайтесь. Не пройдет и недели, как на руках субчика этого «браслеты» сомкнутся. А тетушка Ида снова станет обладательницей единственной в своем роде броши.

– А вот это правильно! Сажать таких надо, чтобы другим неповадно было, да, Вадик? – Катерина неожиданно обратилась к сыну.

Я, естественно, тоже посмотрела на Вадика. Так что он едва успел оторвать от меня пристальный взгляд и вновь скрыться за маской безразличия. На вопрос матери он только плечами пожал, мол, знать не знаю и знать не хочу. А самого любопытство разбирало. Уж я-то в таких вопросах не новичок. Перед мамашей притворяется, чтобы она его дитятком неразумным считала. Ох уж эти перезрелые мамаши. До пенсии своих чадушек в младенцах держат. Будто желая подтвердить мою догадку, Катерина, умиленно улыбаясь, пропела:

– Дите неразумное. В армию уж пора идти, а он все только играми компьютерными интересуется. А до проблем взрослой жизни ему дела нет.

– Ну не буду вас больше задерживать. Вам еще ужин готовить, – заторопилась я.

– И то верно, дел полно, а я лясы точу. Вадик, поди уж, проголодался.

Мы вежливо раскланялись и разошлись по квартирам. Катерина с Вадиком к себе, я к тетушке Иде.

В квартире я первым делом отыскала шкатулку, о которой говорила Ида. Там лежала толстая тетрадь с надписью «Записки». Усевшись на диван, я принялась ее изучать. Отыскала место, где были описаны оба интересующих меня визита. Сравнила написанное с рассказом тетушки Иды. Вроде все совпало. Уже хорошо. Не приукрасила артистка события. Прочитала адреса. Брат Петрушин обитал в небольшой деревушке под названием Низина. Рядом с названием четким почерком подписано: тридцать километров. Это от Хаймынска, что ли? Достала карту, сверилась. Так и есть, деревушка расположена в тридцати километрах от тетушкиного города. На машине, если по хорошей дороге, езды не больше часа туда и обратно. Тетушка Ида не уточняла, приезжал ли Петрушин брат на своей машине или воспользовался услугами пригородного общественного транспорта.

А вот племянник оказался птицей высокого полета. Столичный житель. Письмо, отправленное Идой, было доставлено в Москву. И не в какой-то там Зеленоград, и даже не в окраинный район Алтуфьево, а в самый что ни на есть центр. На Арбат. Я сразу вспомнила фразу, оброненную сегодня тетушкой Идой, о возлагаемых на племянничка надеждах. Теперь понятно, на чем эти надежды основывались. Приедет столичный родственник, весь из себя цивилизованный и упакованный. С таким и в люди не стыдно выйти. Представляю, какое разочарование испытала тетушка при виде этого москвича!

Так, адреса я выяснила. А вот как этой информацией распорядиться – вопрос. До Петрушиного брата добраться пара пустяков. Времени много не займет. А до племянника? Ехать в Москву, рыскать по столице в надежде найти парня в одеянии лидера неформального движения? Это все равно что искать иголку в стоге сена. И время потеряешь, и результат не гарантирован.

Опять я топчусь на одном месте! Задала же мне задачку несостоявшаяся родственница! «Сомнения и неудачи» – пришло на ум предсказание костей. А сомнения снова закрались в мою душу. Вдруг прежние опасения не были так уж безумны? Что, если брошь все-таки не была похищена? И все это – талантливо разыгранный спектакль, в котором тетушка Ида исполняет сразу несколько главных ролей? Театр одного актера, так сказать. А мы – не более чем статисты, вовремя подающие реплики, подносящие реквизит, меняющие декорации… Лежит сейчас эта доморощенная актриса на больничной койке и наслаждается шумихой, поднявшейся вокруг ее персоны! А ты, Танюша, попала в идиотское положение благодаря своей импульсивности. Далась тебе эта родственница! Жила ты без нее спокойно двадцать семь счастливых лет и еще три раза по столько же прожила бы. А теперь вот расхлебывай последствия своего неуемного любопытства. Хотела с родственницей познакомиться? Познакомилась! Можешь радоваться.

Ну хорошо. Допустим, никто брошь не похищал. Допустим, тетушка Ида сама ее припрятала. Где она могла ее спрятать? В своей же квартире? Пользуясь представившейся возможностью, я решила хорошенько обыскать тетушкино жилище. Планомерно обходя комнаты, я заглянула во все уголки, во все шкафчики. Обыскала каждую полочку. Нигде ничего. Так, не будем отчаиваться. Раз пропажу обнаружить не удалось, пойдем другим путем. Где тетушка хранила фамильную драгоценность? В той же шкатулке, что и записи. Я вынула шкатулку из шкафа, отнесла в гостиную, где на угловой тумбе стояла настольная лампа. Включив свет, я стала внимательно разглядывать поверхность шкатулки. Всматривалась долго, аж глаза защипало. Ничего. В сердцах я со всей силы тряхнула шкатулку. Послышался слабый металлический стук. Я посмотрела на поверхность тумбы. На блестящей полированной поверхности тускло поблескивал микроскопический треугольник. Кончиками пальцев я поднесла его к свету. Сомнений быть не могло. Небольшой треугольник был не чем иным, как обломком ножа. Судя по толщине, не кухонного. Скорее всего, перочинного. А что это за крючочек на его поверхности? Приглядевшись, я смогла различить часть гравировки. Ножичек-то именной! Вот это удача! На кончике ножа ясно читалась буква «Я». Почти незаметная, совсем крохотная, но сомнений в том, что это часть какой-то фразы, выгравированной на лезвии, быть не могло. Сердце заухало, интуиция ожила. Вот оно! Наконец-то. Это уже нечто конкретное. Конечно, может быть, этот кусочек металла попал в замочную скважину и пять, и десять лет назад. Только моя интуиция просто кричала: все, время сомнений и неудач закончилось! Настала пора уверенности и удачи!

Я вырвала листок из тетради тетушки Иды, свернула из него кулек и аккуратно положила в него свою находку. Пора убираться отсюда. Стрелки на часах в гостиной показывали половину десятого. Ого, задержалась, ничего не скажешь. Погасив свет, я заперла входную дверь и стала спускаться по лестнице. Мысли были заняты находкой. Кому принадлежит нож, пострадавший от знакомства с Идиной шкатулкой? Выясню это – найду вора.

Размышления прервал какой-то посторонний звук за моей спиной. Я обернулась. Никого. Немного постояв, продолжила движение. Звук повторился. Странно. Какой-то шелест. И звук такой знакомый. Где я могла слышать подобное шелестение?

– Кто здесь? – крикнула я, пытаясь разглядеть, что происходит на верхних этажах.

В ответ раздалось только эхо. Постояв несколько минут, я решила, что странный звук мне померещился. Видно, от усталости. Не задерживаясь больше, я вышла во двор. Ловить такси в Хаймынске в такой поздний час бессмысленно. До гостиницы я шла пешком. Погода оставляла желать лучшего. Пока я обыскивала квартиру Иды, снова пошел снег. С неба сыпала противная крупа. Усилившийся ветер бросал ее в лицо, за воротник. Редкие в этот час прохожие пробегали мимо, кутаясь в теплые шубы. Я не была исключением. Шаг мой походил скорее на бег. Миновав два квартала, я почувствовала, что перемещаюсь не одна. Неприятный холодок пробежал по спине. Улица безлюдная. Погода мерзкая. Самое время для уличных грабителей. Я ускорила шаг. Ощущение не проходило. Дойдя до очередного перекрестка, я решила проверить свои подозрения. Резко свернула в подворотню и притаилась. Через несколько минут я услышала торопливые шаги. И, выглянув из-за угла, столкнулась с пожилой женщиной. Та в испуге отскочила. Извинившись, я продолжила путь, посмеиваясь над своими подозрениями.

Уже возле самой гостиницы, случайно оглянувшись назад, я успела заметить темную фигуру, нырнувшую за невысокий кустарник. Выходит, ощущение, что за мной кто-то следит, не было вызвано усталостью. Интересно, чем вызвано такое повышенное внимание? Похоже, скоро дело сдвинется с мертвой точки.

* * *

Я сидела, обложившись со всех сторон записями, и пыталась решить непростой вопрос: стоит ли тратить время на проверку благонадежности Петрушиного брата или лучше переключить внимание на неформала-племянника? События вчерашнего вечера не выходили из головы, мешая сосредоточиться. Кто этот таинственный преследователь? Имеет ли он отношение к делу, которое я расследую? Мысли разбредались в разные стороны. Наконец я решила, что стоит снова встретиться с тетушкой Идой и поинтересоваться происхождением металлического треугольника в замке шкатулки.

Погода опять разбушевалась. Ветер за окном клонил деревья до самой земли, снежная крупа бесконечным потоком низвергалась из плотных облаков, нависших над городом. В такую погоду хотелось сидеть в уютной комнате, наслаждаясь теплом весело потрескивающего камина. Мне же предстоял очередной суматошный день, наполненный беготней по знакомым и незнакомым местам. Я оделась как можно теплее и мужественно отправилась навстречу стихии.

Администратор гостиницы проводил меня сочувственным взглядом. Остановившись на крыльце, я огляделась по сторонам в поисках такси. Обычно около «Космоса» дежурили два-три «извозчика». На них я и рассчитывала. Но в этот раз место парковки такси пустовало. Вернувшись в гостиничный холл, я обратилась с просьбой вызвать такси к администратору. Он набрал номер, выслушал ответ и извиняющимся тоном сообщил, что машина будет подана не раньше чем через час. Какие-то неувязки со связью.

– Погода, – пояснил администратор. – В такой ураган сотовая связь нередко барахлит, а машины все на заказах. Будете ждать?

Целый час потерянного времени? Ну уж нет. Поеду на своей машине. Так я и сказала администратору. Он отменил заказ, а я поплелась к гостиничной стоянке. Но как только я подошла к своей машине, мне стало ясно, что нынешний день придется провести без нее. Все четыре колеса моей «ласточки» были спущены. Внимательно осмотрев колеса, я обнаружила в каждом по меньшей мере три гвоздя, добросовестно вбитых по самые шляпки. Колеса были безнадежно испорчены. На ум сразу пришел ночной преследователь. Обойдя машины, припаркованные на стоянке, я пришла к выводу, что сия незавидная участь постигла только мою машину.

Я третий раз вернулась в гостиницу. Пока администратор разыскивал ночного сторожа, пока выяснял, каким образом тот прошляпил диверсанта, прошло минут тридцать. Беспрестанно извиняясь, администратор заверил меня, что к завтрашнему утру колеса будут исправны, а пока предложил воспользоваться гостиничной машиной. Пришлось согласиться. Сделав очередной звонок, администратор смущенно сообщил, что их машина застряла в соседнем совхозе, куда была откомандирована за мясными припасами для нужд ресторана. Распрощавшись с надеждой добраться до больницы с комфортом, я отправилась туда пешком.

За время моего пути снежная крупа сменилась холодным дождем, смешанным со снегом. В приемный покой кардиологического отделения я ввалилась мокрая насквозь. Показываться в таком виде Льву Семеновичу не стала. Незаметно прошмыгнула мимо дежурной и тихонько пробралась в палату тетушки Иды. Увидев меня, тетушка запричитала:

– Танечка, что же вы под дождем ходите? Ведь это стопроцентная пневмония! Если уж вам так нужно было со мной увидеться, воспользовались бы услугами такси!

– Я пыталась, но в вашем городе таксисты работают только в солнечную погоду, – пошутила я.

– Тогда нужно было подождать до завтра, – продолжала поучать тетушка Ида.

– До завтра ждать никак нельзя, – возразила я. – У меня к вам очень важный вопрос. И он не терпит отлагательства.

– Что-то узнали?

– Поживем – увидим. Лучше скажите: шкатулку, в которой хранилась брошь, вы всегда держите закрытой? Случалось, что вы по рассеянности оставляли замок незапертым?

– Никогда такого не было, – мое предположение даже оскорбило ее. – Заявляю официально: до тех пор пока в шкатулке находилась брошь, замок всегда был закрыт. Только тогда, когда обнаружилась пропажа, я посчитала лишним пользоваться замком. Какой смысл закрывать пустую шкатулку?

– Понятно. Теперь постарайтесь припомнить: бывало ли, чтобы ключ от шкатулки потерялся и вам пришлось открывать ее подручными средствами?

– Это какими же средствами, ломом, что ли? – Ида тоже пыталась шутить.

– Неважно какими. Просто ответьте: терялся ли когда-нибудь ключ?

– Увы, придется вас разочаровать. Я в жизни ни разу ключей не теряла. Ни от шкатулки, ни от квартиры, ни от чего-либо другого. Если не верите мне, спросите у Николаши. Об этом моем качестве даже шутку сочинил. Говорил всем друзьям: «У Идуши все ключи наперечет, как в швейцарском банке». Так что, если вы намекаете на то, что я, как последняя растяпа, разбрасываю ключи где попало, то вы глубоко заблуждаетесь!

– Успокойтесь, Ида. Я вовсе не пыталась вас ни в чем упрекнуть. Наоборот, ваши слова вселяют в меня уверенность, что я на правильном пути!

– Да что случилось-то? Вы что-то обнаружили у меня в квартире? – заволновалась тетушка.

– Все потом, все потом, – торопливо произнесла я и умчалась.

Я собиралась посетить местное отделение полиции и воспользоваться возможностями Богацкого-младшего для поиска неформала-племянника. Надо попытаться выяснить, покинул ли он Хаймынск. Но сначала нужно переодеться в сухое, иначе слова тетушки Иды о пневмонии станут пророческими. Вернусь в гостиницу и заставлю-таки администратора отыскать мне машину, пригодную для передвижения в разбушевавшейся стихии.

Идти пешком до гостиницы мне не пришлось. У ворот больницы я сумела поймать частного извозчика. Не веря своей удаче, я скороговоркой проговорила, забираясь на заднее сиденье:

– Плачу пять тысяч, и до ночи вы – мой!

– Не понял, – ошалело переспросил водитель.

– Мало? Договоримся. В «Космос» гони.

– Вот что, дамочка, выметайтесь из машины, – возмущенно закричал водитель. – В космос на ракете летай! Нажрутся с утра пораньше. Нигде от вас, алкашей, покоя нет. А с виду – приличная девушка.

Поняв, как прозвучала моя фраза, я расхохоталась. Ну надо же такое ляпнуть! Я хохотала, а водитель сердито смотрел в зеркало заднего вида, дожидаясь, пока у нездоровой пассажирки пройдет приступ смеха. Насмеявшись вволю, я объяснила водителю, что от него требуется.

– Вы бы, дамочка, с выражениями поосторожней, – упрекнул меня он. – А то так и нарваться недолго.

– Простите, это случайно получилось.

– Ничего себе, случайно. «Вы мой!» Надо же такое брякнуть! – ворча, водитель завел мотор и покатил в сторону гостиницы.

Я оставила машину дожидаться меня возле «Космоса», пообещав вернуться через пятнадцать минут.

– А к вам курьер приходил, – сообщил администратор. – Пакет оставил.

И протянул мне небольшой конверт. Подпись на конверте отсутствовала. Оторвав край, я извлекла на свет клочок бумаги. На тетрадном листе был наклеен текст, составленный из слов, вырезанных из каких-то газет или журналов. Прочитав послание, я усмехнулась. Детский сад! «Если вам дорога жизнь, убирайтесь из города!» – гласило послание. Ну и как это понимать? Забавы местных подростков? Пришлось потратить лишние пятнадцать минут на то, чтобы выяснить личность курьера. Администратор сообщил, что письмо принес парнишка лет двенадцати. Особых примет администратор не запомнил. Передавая конверт, парнишка только сказал, что его следует передать приезжему детективу. Поскольку администратор понятия не имел, чем я зарабатываю себе на жизнь, он поинтересовался именем и фамилией детектива. Парнишка сказал, что фамилии ему не называли, а имя Татьяна. В гостинице приезжих с таким именем больше не было, поэтому администратор сделал вывод, что письмо адресовано мне. Сунув послание в карман, я пошла переодеваться.

Еще пятнадцать минут я потратила на то, чтобы избавиться от мокрой одежды и влезть во все сухое. Одновременно я пыталась дозвониться до Богацкого-младшего. Его номер был все время занят. «Поеду наудачу», – решила я.

Дожидаясь моего возвращения, водитель мирно дремал. Пришлось нарушить его покой. Громко хлопнув дверцей, я велела везти меня в отделение полиции.

– Что, обслуживание в гостинице не по вкусу пришлось или на вокзале обокрали? – полюбопытствовал водитель.

– Ни то, ни другое. Личный вопрос.

Поняв, что мне не хочется обсуждать цель визита в полицию, водитель расспросы прекратил. Всю дорогу до отделения мы молчали.

– Мне нужно срочно видеть Андрея Николаевича Богацкого, – потребовала я у дежурного, добравшись до отделения.

– Мало ли кому что нужно, – лениво отозвался дежурный. – Пропуск есть?

– Нет, но Андрей Николаевич меня примет, – уверенно заявила я.

– Сомневаюсь, – усмехнулся дежурный. – Андрей Николаевич полчаса назад на вызов выехал. Вернется не раньше четырех. Это если повезет. Придется вам до завтра подождать, гражданочка.

Ждать я не собиралась. Попробую воспользоваться другим вариантом.

– Тогда мне к начальнику, – вновь потребовала я.

– Может, сразу к президенту? – съязвил дежурный. – Круто берете, гражданка. Если я каждого желающего к начальству отправлять начну, то и недели здесь не продержусь. Наберитесь терпения, гражданочка, и приходите завтра. А уж тогда я вас лично к Андрею Николаевичу отведу и даже дверку придержу.

Поняв, что от дежурного помощи не дождаться, я снова стала звонить Богацкому. Но теперь он трубку не брал. С Ромкой бы связаться! И как это я не подумала обзавестись его номером? И фамилия Ромкина, как назло, из головы вылетела. На языке вертится, а в голову не идет! Что ж, придется тебе, Танюша, решать все самой. Тем более что не впервой. Хорошо, хоть имя Ромкиной жены я запомнила. На этом и сыграем. Я отошла от дежурного на приличное расстояние, чтобы он не слышал, что произносит мой собеседник, и набрала номер гостиницы. Услышав голос администратора, я принялась самозабвенно импровизировать.

– Томочка, приветик! Это Таня Иванова, узнала? Приехала сегодня, – в трубке послышался удивленный возглас администратора, но я, не обращая внимания, гнула свое. – Да вот, хотела Ромку навестить, а дежурный меня пропускать не хочет! Стою здесь как безродная, уговариваю его, а он мне заявляет, что место потерять боится.

Я сделала вид, что слушаю ответ. В трубке звучал голос администратора. Он пытался донести до моего сознания, что никакой Томки в гостинице нет и я, видимо, перепутала номер. Выслушав его объяснения, я продолжила как ни в чем не бывало:

– Спасибо, Томочка. Ты уж постарайся, подскажи Ромке мысль, что если его сотрудники ленятся уточнить у начальства, кого к нему можно пускать, а кого нет, то гнать их нужно взашей. Что? – Я снова сделала паузу в воображаемом разговоре.

Администратор потерял надежду вразумить меня и только вежливо повторял:

– Простите, по всей видимости, произошла ошибка.

– Думаешь, поможет? – произнесла я в трубку, украдкой глядя на дежурного.

Тот стоял по стойке «смирно», внимательно вслушиваясь в разговор. На его лице отражалось смятение. Видимо, поверив, что я разговариваю с женой его начальника, он пытался решить, как поступить. Пренебречь правилами и пропустить меня к начальнику или последовать букве закона, рискуя навлечь на себя гнев руководства. Похоже, здравый смысл побеждал. Не желая мучить дежурного дольше, чем требовалось, я закончила разговор:

– Ну хорошо, попытаюсь еще раз по-доброму, чтобы до жалоб дело не доводить.

Я сделала еще одну паузу и, чтобы закрепить эффект, добавила:

– Конечно, конечно! Вечером жди, буду непременно. С меня – торт и шампанское. Все-таки год не виделись! Целую.

Последний раз выслушав слова администратора о произошедшей ошибке, я выключила телефон и спрятала его в карман. Вернувшись к дежурному, я ласковым голосом произнесла:

– Послушайте, любезный, я понимаю, что работа у вас не сахар, но нужно же уметь разбираться в ситуации! Поверьте, меньше всего мне хочется доставить вам неприятности. Но что мне остается делать? Слушать меня вы не хотите, помогать тоже.

Я замолчала, предоставив дежурному возможность самому принять решение. Ему хватило нескольких секунд.

– Ладно уж, гражданочка, пущу вас. Но в следующий раз запаситесь пропуском или хотя бы созвонитесь с Романом Игоревичем заранее.

Дежурный нажал кнопку на пульте, обеспечивая мне возможность миновать турникет. Я поспешила пройти и, обернувшись, сказала:

– А вы в следующий раз не поленитесь связаться с вашим начальником и выяснить, готов ли он принять посетителя. Поверьте: это поможет избежать крупных неприятностей.

Не дожидаясь ответа, я пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, где, помнится, располагался кабинет Ромки. Без стука просунула голову в дверь и произнесла:

– Приветик, я к тебе. Не помешаю?

Ромка сидел за столом и, плечом прижимая к уху телефонную трубку, изучал официальные бумаги. Он не сразу отреагировал на мое появление. Я вошла в кабинет, сняла верхнюю одежду и по-хозяйски пристроила ее на вешалку. Заметив меня, Ромка заулыбался. Жестом предлагая присесть, он перехватил трубку левой рукой и объявил своему собеседнику:

– Вот как мы поступим: присылай своего гения юриспруденции, пусть на месте разбирается что к чему. Все, разговор окончен, вы напортачили, вам и разгребать.

В трубке послышался возмущенный мужской голос, но Ромка его слушать не пожелал. Бросив трубку, он сказал:

– Вот, Тань, с кем работать приходится! Юристы, дуй их горой! Законов не знают, а туда же, жалобы пишут. Вы бы сначала лекции свои полистали, если уж мозгов нет, а потом жаловались!

– Тяжела ты, шапка Мономаха, – улыбнулась я.

– Смейся, смейся, – отозвался Ромка, тоже улыбаясь. – Эх, Танюха, вовремя ты из прокуратуры сбежала. А тут сиди, на идиотские жалобы отписки сочиняй, ублажай придурков всяких…

– Чего же ты не уйдешь? Бросай все, иди в охрану, – пошутила я.

– Да как тут бросишь? И жену кормить надо, и привык уже. Нет уж, как-нибудь до пенсии дотерплю, а там видно будет. Может, и вправду в охранники подамся.

– Ну а пока ты пенсии дожидаешься, будь другом, окажи помощь бедной девушке, – попросила я.

– Вот видишь, без нас, ментов, и частному сыску не обойтись, – заметил Ромка. – Выкладывай, с чем пожаловала.

Я коротко описала события двухнедельной давности. Дала подробное описание столичного племянника Иды, сообщила примерную дату его визита.

– Мне бы узнать, уехал он восвояси или все еще в Хаймынске обретается. Сможешь помочь? Я к Богацкому обратиться хотела, да он на выезде. И когда вернется, неизвестно. А мне ждать некогда. И так уж сколько времени потеряла.

– Задачка сложная, но решаемая, – обнадежил Ромка. – Городок у нас небольшой. Пришлых сразу просекают. А тут фигура такая колоритная. Наверняка где-то засветился. Посиди, чайку попей. Попытаюсь добыть для тебя информацию.

Ромка ушел, а я стала хозяйничать. После купания под дождем горячий чай был очень кстати. Отсутствовал Ромка долго. Я успела дважды вскипятить чайник, изучить все инструкции, развешанные по стенам кабинета, полюбоваться пейзажем, открывающимся из окна. В общем, чуть не свихнулась от безделья. Вернулся Ромка в приподнятом настроении.

– Танюха, ты мой должник! – заявил он с порога. – Нашел я твоего любителя экстравагантных одеяний!

– Правда? Выкладывай! – заторопила я.

– Вах, осади, красавица, – произнес Ромка, изображая кавказский акцент. – Зачем спешишь, слушай! Посидим, вина выпьем. Гостем будешь.

– Ромка, хорош дурить. Говори сейчас же, где парнишка?

– Чаю хоть налей за труды праведные! – настаивал он.

– Я чай наливаю, а ты рассказывай.

– В городе паренек твой, – сдался Ромка.

– Это точно?

– Точнее не бывает. Участковых попытал, они и доложили. Я же говорил, городок маленький, пришлых сразу просекают. Братки местные его на рынке прижали. Им приезжего отметелить – вместо развлечения. Сейчас в больничке отлеживается. Крепко, видать, досталось.

– В больничке? Когда это случилось? – уточнила я.

– Ну да. В травматологии. Третий день уже пошел. А чего ты удивляешься. У нас народ провинциальный, столичной неформальщины не понимают. Одевайся как человек, беды не накличешь. А то взяли моду! Нарядятся, как клоуны, и таскаются по городу, народ смущают.

– Выходит, ты этих бандюков одобряешь? – поразилась я.

– Ну нет. Одобрять – это уж слишком. Но понять могу. Слишком много в наше время придурков развелось.

– Ну, ты даешь, Ромка. Тебя послушать, так мирным гражданам совета у бандитов спрашивать нужно, прежде чем одежду себе выбирать.

– И это вместо благодарности! – притворно возмутился Ромка. – Эх, Танюха, а я-то по меньшей мере на поцелуй рассчитывал!

– Будет тебе поцелуй, – заверила я. – Врачу лечащему звякни, чтобы меня без проволочек к парню пустили.

– Тебе, я погляжу, палец дай, так ты по самую шею откусишь, – засмеялся Ромка. – Ладно уж. Звякну. Глядишь, и ты мне когда пригодишься.

– Ага, на пенсию выйдешь, возьму тебя ассистентом. Звони, давай!

Ромка дозвонился до лечащего врача и сообщил, что высылает к парню следователя – показания о нападении снять. Чмокнув Ромку в щеку, я откланялась.

* * *

Путь мой снова лежал в больницу. Водитель весело напевал себе под нос. А я размышляла. Если Идин племянник отлеживается в больнице третий день, то кто мой ночной преследователь? И кто испортил шины на моем автомобиле? А послание – чьих рук дело? Опять что-то не сходится. Ну, приеду я к парню, попытаю его про брошь. А дальше что делать? Сообщника искать? Маловероятно, чтобы столичный гость успел в Хаймынске друзьями обзавестись. Это недругов в чужом городе легко нажить. Их и искать не надо, они сами тебя найдут. Выходит, снова ложный след? Что-то ты, Танюша, важное упустила! Что-то ускользнуло от твоего пристального внимания!

В больнице я предъявила липовое удостоверение – в надежде, что после Ромкиного звонка никто особо разглядывать его не станет. Санитарка вызвалась проводить меня до места, где обитал потерпевший. Как я и предполагала, никто парню отдельную палату не предоставил. Ему вообще никакой палаты не предоставили. Провинциальный сервис! Лежал парнишка в дальнем конце коридора отделения травматологии. Я решила обойтись без комментариев. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Местным докторам видней, кому какое место определить.

Я представилась следователем Ивановой. Парнишка вежливо поздоровался. Решив сразу не открывать истинной цели своего визита, я заставила парня рассказать о происшествии.

– Рассказывать особо нечего, – вяло откликнулся он. – Пришел на рынок, фруктов купить. А там братки меня приметили. Чем-то я им не приглянулся. А может, просто скучно стало. Слово за слово, они в драку полезли. Я драться не мастак. Вот и получил по полной программе.

– Описать нападавших сможете? – спросила я.

– А зачем? Сами знаете, связываться с ними полиция не станет. Пустит все на самотек. А то еще и меня крайним сделают. Я и заявления писать не собираюсь. Подлечусь, да домой отправлюсь. Городком вашим я сыт по горло.

– Зачем тогда приезжали? – закинула я удочку.

– По глупости. Или из сентиментальности. Как вам больше нравится.

– А если точнее?

– Тетка моя в Хаймынске живет. Письмо прислала. Жалостливое такое. Одиноко ей, пишет, родной кровинки нет. Вот я и расчувствовался.

– А теперь чувства угасли? – Я внимательно следила за выражением его лица.

– Не приняла меня тетка! – сердито ответил Идин племянник. – Ей мой вид тоже не понравился. Хорошо, хоть она не отдубасила. А на порог не пустила, так это ерунда. Я на нее зла не держу. Сама себя накажет. Одинокой старостью. А мне и в своем городе родни хватает. Жалко было старушку, помочь хотел.

– Что ж заранее не поинтересовался, как она к современным молодежным веяниям относится? Человек ведь пожилой, нравы устаревшие.

– Не подумал я. Мне мой вид вполне естественным кажется. А про тетку я и не мог ни у кого узнать. Моя родня с ней не общается. Я сам о ней впервые из письма узнал.

– И о наследстве – тоже из письма?

– Какое там наследство! Развалюха в провинции, – начал парень и осекся. – А вы откуда знаете, что в письме про наследство было?

– Работа такая – все про всех знать, – уклончиво ответила я.

Парень в сомнении покачал головой.

– Видно, вы не из-за нападения по мою душу заявились. Тетка наплела чего?

– Кое-что наплела, – подтвердила я. – Угрожал тетушке?

– Вот ведь зараза, – выругался парень, – припомнила! Не слушайте вы ее. В сердцах ляпнул. Просто обидно стало: столько километров отмотал, а она даже воды не предложила. И потом, я же не говорил, что сам ей мстить буду. А насчет высшей справедливости, так я действительно в это верю. Как ты к людям относишься, так и к тебе относиться будут. Вот сами посудите: я живу в столице, квартира своя, заработок стабильный и, надо заметить, не маленький. Прими она меня, и кто знает, чем бы знакомство закончилось. Забрал бы тетку к себе, и жила бы она у меня на всем готовеньком. Припеваючи, можно сказать. А теперь что? Опять одной куковать! Вот вам и высшая справедливость.

Памятуя о собственном импульсивном поступке, который последовал за получением Идушиного письма, я чувства парня понимала и даже в какой-то мере разделяла. Вот приехала бы я тогда к Иде, а она мне – от ворот поворот. И как бы я к ней относилась? Да так же, как этот парень! А говорит он искренне. Я ложь за версту чую. Так что про брошь можно уже и не спрашивать. К краже племянник непричастен. Остается только пожелать ему скорейшего выздоровления и отправляться восвояси. Что я и сделала.

Села в машину и задумалась. Что теперь? А теперь срочно требуется все обмозговать. Не может быть, чтобы не нашлось зацепки, которая привела бы меня к решению головоломки! Главное, не отчаиваться, и решение придет само собой.

– Ехать-то куда?

Голос водителя вывел меня из задумчивости.

– Конечный пункт назначения – гостиница, – сообщила я. – На сегодня поездки закончены.

Облегченно вздохнув, водитель завел мотор. Я выкинула из головы все мысли, связанные с расследованием, и любовалась заснеженными улицами. Ветер стих. Погода наладилась. Машина шла гладко. Из динамика лилась тихая убаюкивающая музыка. «Благодать, да и только», – подумала я.

Мое умиротворенное состояние нарушил телефонный звонок. Номер незнакомый. Интересно, кому я понадобилась? Нажав кнопку приема звонка, привычно произнесла:

– Иванова, слушаю.

Тишина. Только легкое сопение. Я отключилась, полагая, что ошиблись номером. Телефон зазвонил снова. И опять в ответ на свое приветствие я услышала лишь сопение. На этот раз я отключаться не стала. Сидела и слушала, как кто-то сопит в трубку. Пусть себе сопит, а я подожду. И тут в трубке раздался скрипучий, явно измененный голос:

– Проваливай из города!

И все. Короткие гудки. «Что, дружок, нервы сдают?» – произнесла я про себя. Сонливость как рукой сняло. Выходит, потревожила я покой грабителя. Сначала записочки, теперь звонки с угрозами. Нервничает воришка мелкий! Таню Иванову запугать решил! Это ты просчитался, дружок. Не родился еще на земле преступник, которому удалось бы заставить меня от расследования отказаться. Чуешь, что не по зубам я тебе!

Настроение, как ни странно, поднялось. Раз воришка занервничал, то начнет одну за другой ошибки делать. Так себя и выдаст. А я подожду, понаблюдаю.

– Приехали, – снова вернул меня к реальности водитель. – Расплачивайся, красавица, мне тоже домой пора. Внучата с гостинцами ждут.

Щедро расплатившись, я вошла в гостиницу. На пороге меня встретил администратор. Смущенно улыбаясь, он начал речь:

– Тут дело такое. Даже не знаю, как и сказать.

Ожидая услышать отповедь за нелепый звонок, я опередила его возмущение:

– Если вы про звонок, то это была профессиональная необходимость. Ваш номер первым пришел мне на ум. Готова выплатить компенсацию за моральный ущерб.

Администратор отрицательно помотал головой:

– Дело вовсе не в звонке, хотя, признаюсь, я был несколько обескуражен. Но это мелочи.

– В чем же тогда проблема?

– Ваш номер, мадам… – Администратор замолчал, не решаясь произнести концовку фразы.

– Да говорите же! – Я, не сдержавшись, повысила голос.

– Ваш номер, мадам. Его обокрали.

Произнеся это, администратор потупился, ожидая взрыва. Я смотрела на него, переваривая новость. Когда же до меня дошел смысл «роковой» фразы, я разразилась безудержным смехом. Вот шустрый малый! Не мытьем, так катаньем доконать меня хочет! И когда только успевает пакостить? Интересно, что он дальше придумает, когда поймет, что уезжать я не собираюсь?

Не ожидавший такой реакции, администратор беспомощно развел руками и предложил:

– Может, врача вызвать?

Отсмеявшись, я наконец смогла говорить:

– Не надо врача. Со мной все в порядке. О номере не беспокойтесь, разберусь.

– Даже не знаю, как такое могло произойти, – начал оправдываться администратор. – В моей практике это первый раз.

– Зато в моей – не первый. И, думаю, не последний.

– Мы полицию вызывать не стали, ждали вашего возвращения.

– Вот и молодцы. Мне сейчас только полиции не хватает. Для полного счастья.

– Мы для вас новый номер приготовили. Хотите посмотреть?

– И номера нового не нужно. Своим обойдусь. Лучше скажите, как вы про ограбление узнали?

– Горничная доложила. Пошла номер убирать, а там такое творится! Окна нараспашку, вещи все разбросаны, мебель перевернута. Она испугалась, что вы на нее подумаете, и меня позвала. Только горничная этого сделать не могла, – поспешил добавить он.

– Верю. Ладно, забудьте. Надеюсь, убраться в номере не успели?

– Как можно? Мы порядок знаем. До приезда полиции трогать ничего не стали.

– Отлично, – подытожила я. – Значит, я – в номер. Если горничная понадобится, позову. А пока прошу меня не беспокоить.

Оставив администратора сокрушаться в одиночестве, я направилась к себе. Открыла дверь, включила свет, огляделась. Да, интерьерчик, надо признать, колоритный! Потрудился мой преследователь на славу. Мебель перевернута, постель сдернута, подушки свалены в кучу. По всему номеру, насколько хватало взгляда, были разбросаны вещи. Мои вещи. Да не просто разбросаны. Визитеру показалось недостаточным раскидать их. Он не поленился разрезать каждую из них на узенькие полосочки. Я подняла остатки шелковой, некогда жутко модной блузки. Изучила неровные края. Торопился, дружок, где резал, а где и рвал.

И следы, повсюду следы! Такое впечатление, будто тот, кто проник в номер, задался целью затоптать весь пол! Приглядевшись, я усмехнулась. Ботиночки-то тебе, дружок, великоваты. Вот тут отчетливо видно: ночной визитер сначала привычно ставил ногу, а когда хотел передвинуться на другое место, ноги-то подволакивал. Боялся обувь потерять. Отсюда и след такой. Носок четкий, а каблук смазанный. Хотел казаться крупнее, чем есть? Специально обувь не по размеру выбрал. Напрасно мучился. Не помогло тебе это.

А что сотворил этот вандал с моей косметикой! Жутко смотреть. Пудреница разломана на четыре части, все содержимое рассыпано по ковру. Про помаду я вообще молчу. Тюбики раздавлены ботинками так яростно, что узнать, где какая помада была, можно только по цвету пластика. И это ты, дружок, напрасно сделал. Теперь на подошве, как ты ни старайся, как ни мой, а остатки помады сохранятся. И вычислить тебя будет гораздо легче. А выкинуть ботиночки ты наверняка не решишься. Пожадничаешь.

Правда, не крушить гостиничное имущество у тебя ума хватило. Видно, сообразил, что за свою собственность гостиничное начальство всю полицию на уши поднимет. А за добро постояльца жилы рвать не станут. Тут твой расчет оказался верным. Администрация «Космоса» подобной рекламы не захочет. Наверняка попытается замять инцидент, тем более что им ущерба никакого.

Я принялась методично, метр за метром, осматривать комнату. Вдруг обнаружу что-нибудь стоящее? Провозилась часа два, и ничего. Ни пуговицы оторванной, ни автобусного билетика, ни чека магазинного. В костюме водолазном он орудовал, что ли? Даже за гвоздь, торчащий из кровати, ни разу не зацепился! Не повезло. Ну и ладно, обойдусь без подарков судьбы как-нибудь.

Глава 9

Осмотр подходил к концу, когда мой телефон внезапно снова зазвонил. Опять преследователь? Хочет выяснить, какой эффект на меня произвели его разрушительные действия? Придется тебя, дружок, разочаровать. Пробираясь через завалы к сумочке, я придумывала, что скажу вандалу. Но это оказался Богацкий-младший.

– Татьяна Александровна, доброй ночи! Не разбудил?

– Нет, что вы, я еще и не думала ложиться, – поспешно успокоила я.

– Чем занимаетесь? – вежливо поинтересовался он.

Я представила, какова будет его реакция, если я скажу, чем занимаюсь. И решила немного смягчить действительность.

– Да так, прибираюсь.

– У горничной сегодня выходной? Или вы решили сэкономить на чаевых? – пошутил он.

– Боюсь навык потерять, вот и тренируюсь, – отшутилась я.

– А мне в дежурке сказали, что вы в отделение сегодня приходили. Меня искали. Помощь нужна?

– Была нужна, да я уже справилась.

– Вот и славно. А то я сегодня как белка в колесе. Кружусь весь день по городу: туда-сюда, туда-сюда. Даже перекусить времени не было.

Богацкий выдержал паузу, а потом предложил:

– Может, составите мне компанию, если не очень устали? Пельмени и яичница надоели до колик. Недалеко от вашей гостиницы есть приличный ресторанчик. Работают до последнего клиента. И готовят на редкость вкусно.

Я подумала, что горничная провозится с уборкой не меньше часа, так что на ближайшее время я свободна. Почему бы и не перекусить?

– Вы угощаете, – заявила я.

– Договорились, – обрадовался Богацкий. – Собирайтесь. Через полчаса жду вас в холле гостиницы.

Я подумала, что буду готова гораздо раньше. Переодеваться-то не во что. Весь гардероб теперь состоит из того, что на мне. Даже подкраситься, и то нечем. Я вызвала горничную, дала ей соответствующие распоряжения и спустилась в холл. Богацкий прибыл ровно через тридцать минут. Вот он-то переодеться не забыл! И в штатском выглядел даже щеголевато. Я в своем простеньком прикиде чувствовала себя Золушкой, которой добрая фея забыла оставить наряд. Ничего, сойдет и так. Не на светский раут отправляюсь.

– Пешком прогуляемся? – предложил Богацкий. – Погода, похоже, восстановилась. Ни дождя, ни ветра.

– Если недалеко, то можно и прогуляться, – согласилась я.

Всю дорогу мой спутник развлекал меня рассказами о курьезах, которые время от времени происходят с курортными отдыхающими. Я от души смеялась. Приятно было на время забыть о событиях минувшего дня и окунуться в неспешный ритм небольшого города.

Ресторанчик, в который привел меня Богацкий, был скорее ночным клубом с отдельными кабинетами для любителей спокойных вечеров. На входе нас встретила миловидная девушка-хостес, или, если говорить проще, хозяйка зала. Есть, знаете ли, в современных ресторанах такая профессия. Хозяйка зала поинтересовалась нашими планами и спросила, есть ли мы в списке гостей. Оказалось, Богацкий заранее позаботился о том, чтобы заказать столик. Ресторан пользовался у местных жителей спросом, и свободных мест было не так уж много. Богацкий назвал себя. Девушка сверилась со списком и проводила нас в кабинет, пообещав прислать официанта.

Интересно, когда Богацкий успел сделать заказ? Или приглашение не было спонтанным? Как ни странно, внимание этого человека мне льстило. Устроившись на аккуратном диванчике, мы стали изучать меню.

– Вы часто здесь бываете? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Мне показалось, что Богацкий волнуется. Может быть, он пригласил меня на свидание? Только этого не хватало! Конечно, Андрей – мужчина симпатичный, но мне сейчас было не до флирта. Симпатии Богацкого могли осложнить мое пребывание в Хаймынске. Богацкий оторвался от изучения меню.

– Первый раз, – признался он. – Друг посоветовал.

– А как же ваши отзывы о местной кухне? Тоже друг рассказал? Или мне следует готовиться к сюрпризу?

– Насчет этого не беспокойтесь. Готовят здесь вкусно. Я, когда домой еду заказываю, услугами этого ресторана пользуюсь. Так что можете не сомневаться. Не отравят.

– Вселяет оптимизм.

Пришел официант, принял заказ. Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут мы уплетали ужин за обе щеки. Проголодались за день как волки. И до неприличия быстро прикончили все дежурные блюда. От вина я вежливо отказалась, а вот от кофе отказываться не стала. Мы сидели и неспешно попивали кофе из пузатых чашек.

– Как продвигается расследование? – поинтересовался Богацкий.

– В рабочем порядке, Андрей Николаевич.

– Может быть, пришло время перейти на «ты»? Совместный ужин, как ничто другое, располагает к неофициальному тону.

Все-таки мои опасения насчет ухаживания оказались не беспочвенными. «Будь начеку, Танюша», – мысленно предостерегла я сама себя. Вслух же сказала:

– Можно и на «ты».

– Вот и хорошо, а то я чувствую себя как у шефа на планерке. Так что там с расследованием? Есть зацепки?

– Пока рано об этом говорить, – уклончиво ответила я.

– А я сегодня к Иде заезжал. Отец просил навестить ее, успокоить. Мол, дело двигается. Преступник со дня на день будет разоблачен, и все в таком роде.

– Приятно слышать, что, кроме меня, кто-то беспокоится о поимке вора, – съязвила я.

– Ида мне сказала, под большим секретом, естественно, что ты ходила к ней на квартиру и отыскала какие-то серьезные улики, – предпочел не замечать моего тона Андрей. – Это правда или тебе просто хотелось обнадежить старушку?

– И то и другое.

Я не хотела посвящать Богацкого в ход расследования до того, как разберусь со всеми деталями сама. Не люблю заранее выкладывать козыри.

– Не хочешь рассказывать – не надо, – понял Андрей. – Давай поговорим на отвлеченные темы. В конце концов пропажа Звезды Дунэдайн – не такая уж большая потеря.

– Пропажа чего? – не поняла я.

– Да броши Идиной. Ида так в шутку семейную реликвию называет. Звезда Дунэдайн.

Мне стало любопытно.

– Почему Звезда Дунэдайн?

– А кто ее знает. Похожа, наверное. Если я не ошибаюсь, один из многочисленных претендентов на Идино наследство сравнил брошь с этим мифическим знаком отличия.

– Откуда вообще это название взялось?

– Ты Толкиена уважаешь? – спросил Андрей.

– Так себе, – призналась я.

– А зря. Вот у него во «Властелине Колец» об этой Звезде и говорится. Почитай на досуге. Занятная вещь.

– Видно, придется, – вздохнула я.

Мы посидели еще минут двадцать, болтая обо всем и ни о чем. Андрей шутил, сыпал комплиментами. Одним словом, из кожи лез, чтобы произвести на меня впечатление. Когда его шутки стали превращаться в двусмысленные намеки о приятном продолжении вечера, я решила, что пора закругляться. Сославшись на усталость и сильную занятость, сказала, что пришла пора прощаться. Богацкий вызвался проводить меня до гостиницы. Я не отказалась. Мало ли что еще придет на ум моему преследователю? А под охраной полиции мне ничего не грозит, разве что навязчивые ухаживания. Но уж с этим я точно справлюсь.

В холле гостиницы Андрей предпринял еще одну попытку продлить наше общение, но я была непреклонна. Пришлось ему отступиться.

– Может, завтра повторим приятный вечер? – спросил он на прощание.

– Все может быть, – поддразнила я и спешно ретировалась.

За время моего отсутствия номер был приведен в порядок. Мебель вернулась на свои привычные места. Постель, застеленная чистым бельем, так и манила к себе. Но, несмотря на усталость, спать я не собиралась. Обложилась подушками и стала думать.

Значит, так: брошь из квартиры Иды пропала, это точно. Выносить фамильную реликвию из дома Ида не выносила. В этом вопросе я была склонна ей полностью доверять. Чем я располагаю на сегодняшний день? Небольшой кусочек металла с выгравированной буквой «Я». Невнятная тень, преследовавшая меня вчера вечером. Проколотые шины. Конверт, в котором доставлено письмо с угрозами в мой адрес. Скрипучий голос в телефонной трубке. И, наконец, разгром в гостиничном номере и невероятное количество следов обуви, надетой не по размеру.

Что нам все это в сумме дает? А дает это уверенность, что существует некий человек, который пытается помешать моему расследованию. Для чего кому-то мешать мне добраться до истины? Только для того, чтобы не быть разоблаченным. Сейчас я уверена только в одном. В данном случае действовал дилетант. Именно поэтому он, почуяв угрозу, начал действовать необдуманно. И вследствие этого совершать одну глупость за другой. Плохо то, что список подозреваемых отработан полностью. Кандидатов на роль вора больше не осталось. Последней отпала кандидатура столичного племянника Иды. Даже если предположить, что брошь тиснул все-таки он, остается открытым вопрос, кто совершил все эти противозаконные действия против меня. Ведь парень уже несколько дней безвылазно находится в больнице. Это подтвердили и медсестры, и лечащий врач.

Один отдельно взятый случай еще можно было отнести к разряду совпадений. Но такого количества «совпадений» на пустом месте не возникает. Это нереально, а я как-никак живу в реальном мире и знаю, как он устроен. Не в пример героям Толкиена. Надо же было додуматься воспользоваться фантастическим произведением для выбора имени броши!

Я вынула из конверта листок с посланием и принялась изучать его. Обычный тетрадный листок. Буквы наклеены точно по линиям. Аккуратный малый! И вырезать слова не поленился. Бумага, на которой они напечатаны, глянцевая. Скорее всего, он воспользовался какими-то журналами. Или рекламными проспектами. Слова получились разноцветные. Даже красиво. Будто радуга на листе. Вот в этом углу «радугу» немного портит черный круг. Что это? Значок, на котором обычно располагается цена на товар? Похоже на то. И как мне определить, что за журнал использовал автор угроз? Шерлок Холмс в такой ситуации воспользовался бы картотекой всех местных печатных изданий, которые собирал долгие годы. Я же такой картотекой не владею. Да и у Шерлока Холмса, живи он в наши дни, с этим тоже возникли бы проблемы. Сейчас на рынке периодики такое количество изданий, что для их хранения понадобился бы личный особняк. И то не факт, что они там поместились бы.

А кружочек черный мне все-таки знаком! Думай, Таня, думай! Вспоминай, в каком журнале ты видела разноцветные буквы с закрывающим их черным кругом. «Если вам дорога жизнь, убирайтесь из города!» – перечитала я. Что за бред! Похоже на фразу из дешевого сериала про пришельцев. И тут я вспомнила, где видела подобный значок!! И даже эту самую фразу! Речь шла именно о пришельцах. Что-то типа: «Пришельцы, убирайтесь из города!» А в черном кружочке – цена! Ну надо же, как все просто! Ответ лежал у меня под самым носом, а я копала везде, где только можно, но все не там, где было нужно! Я никак не могла поверить в удачу, настолько прост был ответ!

Кто выкрал брошь тетушки Иды, мне теперь было известно. Но зачем она понадобилась воришке? Неужто купился на выдумку? Похоже, и на этот вопрос я скоро получу ответ. Мне бы только утра дождаться. Если тетушка Ида подтвердит мою догадку, то, считай, дело закрыто. Я стала в волнении ходить по комнате. Как обидно, что догадка пришла мне в голову ночью и невозможно тотчас же все проверить! Пока утра дождусь, изведусь вся от нетерпения. Может быть, предсказание костей поможет обрести равновесие? Какое счастье, что кости были со мной, когда этот вандал наведался в гостиничный номер! Я бросилась к сумочке и, выудив мешочек, рассыпала кости, произнеся вслух:

– На верном ли я пути?

Кости упали дружной кучкой. «24+33+9 – Вы сможете поправить свое положение лишь двумя способами: с помощью собственной ловкости или благодаря чужой глупости». Удача! Это, несомненно, удача. Более благоприятного ответа нельзя было и желать. В своей ловкости я не сомневалась. Надеюсь, что чужой глупостью тоже удастся воспользоваться. Немного успокоившись, я убрала кости на место, расстелила постель и легла, но еще долго ворочалась с боку на бок, перебирая в уме все, что предстояло сделать завтра. Только под утро мне удалось забыться беспокойным сном.

Утром я первым делом помчалась в интернет-кафе. Изучила все, что касалось шедевра Толкиена «Властелин Колец». Почерпнула немало полезной информации. Удовлетворившись результатами, я поспешила на встречу с тетушкой Идой. Теперь успех дела зависел от того, что ответит на мой вопрос она.

* * *

– Не понимаю, какое это имеет значение? – в третий раз повторила тетушка Ида.

– Вам и не нужно ничего понимать, – терпеливо ответила я.

Я сидела в палате тетушки уже четверть часа, а ответа на интересующий меня вопрос так и не получила. Все это время тетушка умудрялась уходить от прямого ответа, вызнавая цель моих расспросов. Я же ничего не могла ей сказать. Зная о патологической болтливости тетушки, я опасалась поставить под угрозу результат многодневного труда. Как только я намекну на свои подозрения, о них сразу же станет известно подозреваемому. И тогда о возвращении Звезды Дунэдайн можно будет забыть.

– Как это мне ничего не нужно понимать? – возмущалась между тем Ида. – В конце концов это же моя брошь! Я ее законная владелица! Я должна знать, в чьи руки она попала!

Похоже, придется хитрить и играть на личном обаянии. Ну не могу я открыть тетушке свои планы! Ради ее же блага мне нужно молчать!

– Хорошо. Ваша взяла, – шепотом произнесла я. – Хочу версию одну проверить. А для этого мне позарез нужны точные сведения про Звезду. Ну, тетушка Идочка, ну пожалуйста, помогите!

Я умоляюще сложила руки. Тетушка Ида еще попыхтела для вида, а потом наконец выдала ответ:

– Ты спрашивала, многие ли знали, что я называю брошь «Звезда Дунэдайн»? Нет, конечно, я не кричала об этом на каждом углу. Человек десять, не больше.

– Можете назвать имена?

Ида перечислила тех, кто владел информацией об имени броши.

– Скажите, а случайный человек мог завладеть этой информацией? Мог слышать кто-то, что вы называете брошь «Звезда Дунэдайн».

– Нет, это исключено, – начала Ида. И вдруг ее осенило: – А ведь один человек и вправду слышал, как я разговариваю по телефону про Звезду!

Я сама назвала его имя. Ида подтвердила мою додгадку. Вот теперь можно начинать действовать.

В первую очередь я решила навестить деда Прохора из Идушиного дома. Сам дед Прохор меня мало интересовал, а вот его внучок Ванька – совсем наоборот. Несмотря на мороз, во дворе я встретила какого-то пенсионера. Поздоровавшись с пенсионером, который для пользы здоровья ходил вокруг беседки, я спросила, знает ли он, в какой квартире живет Прохор. Пенсионер прервал свою «круговую тренировку» и пристально уставился мне в глаза. Я заморгала. Пенсионер взгляд не оторвал. И разговора не завел.

– Простите, я что-то не то спросила?.

– Лицо твое шибко знакомое. Смотрю, а вспомнить не могу.

– Может быть, похожа на кого-то из ваших знакомых? – предположила я. – Такое часто бывает. Смотришь на человека, и кажется, что ты его уже встречал.

– Можа, кто-то и похож, а у нас, саперов, стопроцентное попадание. Стой, не шевелись, – приказал пенсионер. – Вспоминать буду.

Ну, влипла. Спросила адресок на свою голову. Теперь торчи на улице, мерзни. А мужик потом возьмет и заявит: не знаю никакого Прохора. Хорошо, хоть долго ждать не пришлось. Быстро вспомнил.

– Ты – Идкина племяшка, – безапелляционным тоном сообщил пенсионер.

– Меня зовут Татьяна Иванова. Я Прохора ищу. С Ваней.

– А этот постреленок тебе зачем?

– Судя по всему, вы и есть Прохор, – улыбнулась я. – Мне бы с вашим внуком пообщаться. Консультация нужна. Личного характера.

– Личного? – протянул Прохор. – Если личного, тогда в парк гони. Он сейчас там околачивается. Ушел недавно, значит, с час отсутствовать будет.

– Парк большой? Как я там его найду?

– Парк как парк. Ни большой, ни маленький. А найти там Ваньку очень даже просто. Как войдешь, направо. Там в павильоне кружок моделирования. Ну а уж там – Ванька.

Я пошла в парк, отыскала павильон с вывеской «Авиационное моделирование». Войдя внутрь, сразу увидела Ваньку. Узнать его было несложно. Вылитый дед Прохор! Только без усов и бороды. Я поманила его к себе. Он посмотрел по сторонам, сомневаясь, что незнакомая женщина обращается именно к нему. Я повторила жест. До Ваньки дошло, что зовут именно его. Он проворно обогнул стол и стулья и встал передо мной навытяжку. Моя задача состояла в том, чтобы выпытать у Ваньки важные сведения. А для этого нужно наладить личный контакт.

– Дело есть, – заговорщицки произнесла я.

– Что за дело? – поинтересовался Ванька.

– Секретное.

Для убедительности я посмотрела по сторонам – не подслушивает ли нас кто? Ванька последовал моему примеру. Потом потянул меня в дальний угол павильона.

– Что за секрет? Говорите. Только быстро.

– Игра есть одна. Компьютерная….

Ванька не дал мне договорить. Отмахнувшись, направился обратно, произнеся по пути:

– Торговля меня не интересует. Денег нет. Покупать игры не могу.

– Да постой ты! – рванула я парня назад. – Не собираюсь я играми торговать! Мне нужно узнать, как игру пройти, понял?

Ванька смотрел на меня удивленно. Верить или нет этой странной дамочке?

– Название игры знаете? – похоже, Ванька все-таки решился мне помочь.

– Знаю. «Властелин Колец».

– Хорошая игра, – одобрил Ванька. – Что конкретно про нее хотите знать?

– Все! – твердо сказала я.

Ванька начал вещать. По мере того как тек рассказ, в моей голове накапливалось неимоверное количество новых слов, а вместе с ними крепла уверенность, что дело идет к своему завершению. Когда я пришла к выводу, что Ванька уже целиком и полностью поглощен ролью учителя, я стала как бы невзначай вставлять идиотские вопросы. В надежде, что потом можно будет задать тот вопрос, который меня волнует.

– А эти кольца, они магические? Арагор – это город или фамилия? А из чего они оружие изготавливали?

И все в таком духе. Под грудой бесполезной шелухи скрывались истинные вопросы. Не подозревая об их ценности, парнишка рассказал мне все, что касалось любителей компьютерных игр. Благодаря Ваньке я стала обладательницей длиннющего списка тех, кто в городе Хаймынске «подсел» на эту игру. Пробежав список глазами, я перешла к завершающей стадии допроса.

– Что бы я без тебя делала! – начала я банальной фразой. – Выручил ты меня, Ванька, теперь я твой должник. Взрослым в таких случаях магарыч полагается. А с тобой мне что делать?

Я наблюдала за Ванькой. Он мялся в нерешительности. Не дав ему опомниться, я выпалила, будто придумала это лишь сейчас:

– Слушай, я тебе ножик перочинный подарю! Такая вещь в хозяйстве всегда нужна. Пойдет вместо магарыча?

Ванька не возражал. Даже улыбался, предвкушая удовольствие от владения интересной вещицей. А я подливала масла в огонь.

– Только нужно как-то пометить, за что тебе нож достался. Чтобы сразу все видели, как ты хорошо в компьютерных играх разбираешься.

Сделав вид, что усиленно думаю, я выжидала. Парнишка тоже наморщил лоб, сочиняя способ увековечить свою сообразительность. Подумав, мы почти одновременно крикнули:

– Придумала! – выпалила я.

– Придумал! – заорал Ванька.

– Говорите, вы первая, – уступил он.

– Я вот что придумала. Нужно на ноже надпись сделать. Например: «Знатоку Колец!» Или еще что-нибудь. А ты что предложить хотел?

– Гравировку, – вымолвил заветное слово Ванька. – Прямо на лезвии.

– А разве так можно? На лезвии? Ни разу о таком не слышала! Сомнительно.

– А вот и нет, – торжественно заявил Ванька. – Делают так! И я не только слышал, но и видел собственными глазами.

– У кого?

Ванька охотно назвал хозяина именного ножа. Сработала ловушка! Выдал Ванька мне нужные сведения! С такими уликами не отвертишься. Последний вопрос – и все, можно идти, дожимать воришку.

– В принципе идея хорошая, – согласилась я. – Слушай, а что за надпись на ноже была? Может, и тебе такую сделать?

– Мне это не подойдет. На том ноже просто написано: «С днем рождения». Лучше так, как первый раз предлагали, – смущенно повторил Ванька.

«Ага, и буковка последняя совпала» – удовлетворенно подумала я. А Ваньке пообещала привезти ножик через две недели. И непременно с гравировкой.

Ванька, довольный, вернулся к прерванному занятию. Я же, не менее довольная результатом разговора, направилась к виновнику событий последних дней.

Итак, петля затянулась, вот-вот и ловушка захлопнется. Теперь главное – не спугнуть вора. По моим сведениям, дома он сейчас один. Тем лучше. Один на один мы с ним быстрее сговоримся.

Я поднялась на нужный этаж и нажала кнопку звонка. Дверь открылась. Вот он, образец человеческой глупости! Стоит передо мной собственной персоной.

– Здравствуй, Вадим, – спокойно произнесла я.

Вадим смотрел на меня во все глаза и молчал. Я решительно вошла в прихожую и закрыла за собой дверь. Очнувшись, Вадим промямлил:

– Вы к маме?

– К тебе, дружок. Разговор есть.

– Некогда мне с вами разговаривать. Через двадцать минут занятия с репетитором начинаются. А мне еще до него добраться нужно.

Вадим врал напропалую, пытаясь выиграть время. Но я не собиралась это время ему дарить и пошла напролом.

– Вещички мои зачем поуродовал? Машины тебе показалось мало?

– Не понимаю, о чем вы.

– Да все о том же! И кто же тебя надоумил письма с угрозами слать? Хотя почитать было даже забавно. Слова из своих журналов вырезал?

– Послушайте, я не знаю, о каких письмах идет речь, но только я тут не при делах.

– А вот у меня другие сведения. Ты, дружок, увяз по самую шею. Будешь отпираться, сдам властям и не поморщусь. Брошь куда дел?

– Нет у меня никакой броши! Отстаньте от меня, я несовершеннолетний. Меня без адвоката и согласия родителей допрашивать нельзя!

– Мимо, дружок, мимо. Мы с тобой не в суде и даже не в полиции. Но если тебе такой вариант больше подходит, могу оформить и в СИЗО. Одевайся!

Я резким движением распахнула шкаф в прихожей, отыскала куртку Вадима и бросила ему. Он куртку поймал, но одевать не стал. Я поторопила:

– Что же ты медлишь? Хотел адвоката? Там будет тебе и адвокат, и прокурор, и судья.

– Постойте! – крикнул Вадим. – Дайте хоть маме позвонить!

– Из следственного изолятора позвонишь. Сколько тебе там накрутят? Кража со взломом, порча казенного имущества, проникновение в чужое жилье. Нехило! И это я еще не упомянула об угрозах в адрес работника прокуратуры!

Тот факт, что я уже давно не работаю в прокуратуре, я умолчала. Пусть парнишка прочувствует всю глубину своего положения.

– Вы ничего не докажете! – взвизгнул Вадим.

– Доказать-то я много чего могу. И начну прямо сейчас. Для убедительности, так сказать. Покажи-ка мне, дружок, ножичек свой перочинный, которым ты шкатулочку вскрывал. Хочу реставрационные работы провести. Сдается мне, требует твой ножичек таких работ.

– У меня нет перочинного ножа! – торжествующе произнес Вадим. – Я его две недели назад потерял. Мало ли кто его подобрать мог. За других я не в ответе.

– Опять мимо. В комнату пройдем, поищем? Уверена, отыщется твой ножичек где-нибудь в грязном белье. С кончиком отломанным.

По глазам Вадима я поняла, что прогноз мой совпал на сто процентов. Он отступил к двери комнаты, я за ним. Как только мы достигли порога комнаты, Вадим резко дернул ручку и, прошмыгнув в проем, попытался захлопнуть дверь перед моим носом. К счастью, я была готова к такому повороту событий. Одновременно с Вадимом я толкнула дверь что есть силы. Только в противоположную сторону. Удар получился сильный. Вадим потерял равновесие и отлетел к дальней стене. Я вошла в комнату и стала просматривать журналы, лежащие на письменном столе. Тут же валялся клеящий карандаш и сиротливо лежали ножницы. В третьем журнале я нашла то, что искала. Обложка была изрезана. Не хватало нескольких фраз. Вместо них – небольшие, зияющие пустотой прямоугольники. Я помахала журналом, привлекая внимание Вадима. Тот с места не сдвинулся и вообще никак не отреагировал. А вот когда я направилась к платяному шкафу, возле которого белым пластиком сверкала корзина для грязного белья, парень сполз по стене на пол, да так и остался сидеть.

Вытряхнув содержимое корзины, я подняла с пола перочинный нож, отлетевший в сторону двери. Выдвинула лезвие. Так и есть! Кончик отломан. Фразе, выгравированной на лезвии, не хватало буквы «я».

– Будешь продолжать упорствовать? – поинтересовалась я.

– Ничего ей не говори! – послышался за моей спиной женский голос. Я обернулась и встретилась с враждебным взглядом Катерины.

– Неразумный совет, – глядя ей в глаза, сказала я.

– Это с какой стороны посмотреть. – Катерина бросила на меня уничтожающий взгляд. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит! Почему мой сын лежит на полу?

– Совесть к земле клонит, – съязвила я.

– Что вам от него надо?

– А вот это уже вопрос по существу. Мне нужно, чтобы Вадим отдал брошь, которую украл из квартиры Иды Леманн, вашей соседки.

Катерина изменилась в лице. Обращаясь к сыну, она потребовала:

– Вадим, скажи этой женщине, что ты не брал никакой броши! Пусть она уходит. А если вам больше некого обвинить, – обратилась она уже ко мне, – приходите с полицией. Они во всем разберутся и докажут вам, что мой сын не совершал ничего противозаконного.

– Как вам будет угодно. Я прямо сейчас позвоню следователю Богацкому, который ведет это дело, и передам вашего сына в его надежные руки.

С этими словами я вынула из сумочки телефон и сделала вид, что ищу номер Богацкого.

– Стойте, не звоните! – закричал Вадим.

Он вскочил на ноги и бросился к шкафу. Порывшись на верхней полке, он протянул мне предмет, завернутый в носовой платок. Я развернула сверток. На моей ладони сверкала камнями Звезда Дунэдайн.

Эпилог

В палате Иды Леманн собралась большая шумная компания. Ида восседала в постели, обложенная со всех сторон подушками. Гости пристроились кто где сумел. Николай Богацкий присел на край кровати и время от времени поглаживал руку Иды. Кротов ходил из угла в угол, заявив, что сидеть на месте, когда вокруг кипят такие страсти, он не в состоянии. Столичный племянник расположился прямо на полу. Синяки и ссадины почти зажили, и теперь он выглядел гораздо лучше, чем в день нашего знакомства. Богацкий-младший стоял у окна, облокотившись на подоконник. Мне выделили место на единственном стуле, предварительно расположив его напротив Идиного ложа. У Иды на коленях, поверх одеяла, красовалась Звезда Дунэдайн.

– Симпатичная вещица, – похвалил племянник.

– Фамильная реликвия! – с благоговением произнесла Ида.

– Да ну их к лешему, ценности ваши, – прямодушно заявил Кротов. – От всех этих фамильных ценностей – одни неприятности.

– Так ли уж одни неприятности? – возразил Николай Богацкий.

– А то нет? Да вы историю изучите! Полистайте страницы жизни всех этих богачей, тогда сразу со мной согласитесь. Ведь во все времена так было. Что ни драгоценность, то грабежи, убийства и поломанные судьбы.

– Ну, вы загнули! Одно дело – фамильные драгоценности царей каких, а другое – дедова брошь, – вступился за Идину брошь племянник.

– Не вижу разницы! Ведь человек-то все равно пострадал. Следовательно, судьба поломана.

– Ничего у меня не поломано! – возмутилась Ида. – Я, может, благодаря этой истории племянника обрела.

Она одарила столичного гостя нежным взглядом. Племянник ответил ей тем же.

– Да я разве про вас Идочка? Я про Вадьку Катерининого.

– А чего про него говорить? Поделом ему досталось. Да и Катерина хороша. Вырастила дите, а разума в него вложить времени не хватило. Это ж надо такое придумать! Отличительный знак Следопытов Севера! Совсем заигрался парнишка, – Ида вздохнула. – Если бы не Татьянка, плакала бы моя Звезда.

– Как же вы на Вадима вышли?

Это уже Богацкий-младший ко мне обратился.

– Благодаря вам, Андрей, – призналась я.

– Я-то тут с какого боку-припеку?

– Правда, Танюшенька, чего ради вы с ним своей славой делитесь? Андрюша на этот раз сидел себе в отделе и сидел. Поисками Звезды не занимался, так ведь, Андрюша? – поспешил восстановить справедливость Николай.

– Иногда вовсе не обязательно носиться по городам и весям, чтобы отыскать решение сложной задачи, – нравоучительно произнесла я. – И случай со Звездой – яркий тому пример. Помните, Андрей, вы пригласили меня на ужин? За ужином вы упомянули, что Ида называла свою брошь именем, позаимствованным из произведений Толкиена. Когда я вернулась в гостиничный номер, то стала размышлять о том, как и где мне искать вора. Изучала улики, анализировала послание, но мысли мои невольно возвращались к Звезде, а от нее – к теме фантастики. Благодаря этому фраза о выдворении меня из города в послании Вадима и проассоциировалась в моей голове с пришельцами. Ну а уж после того, как мелькнуло слово «пришельцы», клубочек стал раскручиваться по инерции. Я вспомнила, что видела в квартире Катерины целую кипу журналов, рекламирующих компьютерные игры. В том числе журнал, на котором была изображена реклама игры «Убийцы из космоса» и знакомая фраза про пришельцев.

– Надо заметить, что и я сыграла не последнюю роль в деле разоблачения преступника! – заявила тетушка Ида.

Мы дружно рассмеялись, а Ида обиженно поджала губы. Чтобы сгладить впечатление от нашего всеобщего, неуместного, по мнению пожилой женщины, веселья, я поспешила подтвердить ее слова:

– Это правда, друзья! Великолепная память тетушки Иды помогла мне в расследовании не меньше. Когда рано утром я ворвалась в палату тетушки и потребовала вспомнить, кто из ее знакомых знал о присвоенном броши имени, она сообщила, что время от времени давала Вадиму поручения отнести на почту письма или передать их матери. Однажды тетушка обмолвилась, что никак не может отыскать достойного наследника для Звезды Дунэдайн. Вадим в тот раз проявил не свойственный ему интерес к делам соседки. Все расспрашивал и расспрашивал: что за звезда да откуда и как выглядит. Но тетушка вспомнила не только это. Она вспомнила, что Вадим был свидетелем ее разговора с Николаем. После моего отъезда Ида, расстроенная, звонила Николаю – посетовать на то, что надежда обрести в моем лице долгожданную родственницу не оправдалась. А еще обмолвилась, что готова отдать брошь первому из родственников, кто переступит ее порог. Раз, мол, достойного найти не удается, то хоть от ответственности избавится. Фраза была сказана в порыве чувств, но оказалась роковой.

– Это я тогда так думала, – прервала мой рассказ Ида. – Пока с племянником Петруши не примирилась. И это, к слову сказать, тоже благодаря Татьянке! Это она передала мне содержание разговора с племянником. Я, как только услышала, какие благородные мотивы им двигали, когда он собирался ко мне, так сразу в его отделение побежала. Благо, он, как и я, в больнице в это время лежал.

Мы снова дружно рассмеялись. Только тетушка Ида могла назвать нахождение в больнице благом! А я живо вспомнила, как сижу в больничной палате и убеждаю Иду, что странно одетый столичный племянник имеет тонкую организацию и отзывчивую душу. Помнится, на убеждение мне пришлось потратить часа полтора. О потраченном времени я не жалею. Результат превзошел самые смелые ожидания. За каких-то двенадцать часов знакомства Ида и племянник превратились в идиллическую пару «тетушка – племянник». Глядя на них сейчас, трудно было представить, что несколько дней назад эта парочка рассталась врагами.

На сей раз на наш смех тетушка Ида не обиделась. Только сказала:

– Смейтесь, зубоскалы. Смех жизнь продлевает, – и ласково посмотрела на племянника.

– Я все никак в толк не возьму, – вступил в разговор сосед Иды Кротов, – как этот парнишка задумал такое дело и, самое главное, зачем ему эта брошь?

Все гости наперебой начали объяснять старику, для чего парню понадобилось воровать украшение соседки. Он слушал, поворачивался от одного говорящего к другому, пытаясь вникнуть. Наконец его взгляд остановился на мне:

– Татьяна, спасайте!

– Будь по-вашему, – смилостивилась я, – попытаюсь объяснить. Некогда, на свою беду, Катерина подарила великовозрастному отпрыску диск с компьютерной игрой «Властелин Колец». Сынок, как и многие до него, капитально подсел на игру. И учебу запустил, и денежки из матери начал тянуть, и других пакостей успел наделать. В общем, погряз в игорной трясине по самую шею. Когда Вадик первый раз услышал о Звезде, он решил, что это совпадение. Настоящей Звезды Дунэдайн не существует. Но, к несчастью, именно в тот день, когда тетушка Ида, имеющая пагубную привычку демонстрировать брошь кому попало, показала ее Вадиму, дела в игре пошли на удивление хорошо. И парень поневоле стал думать, что удачу ему принесла брошь. С этого момента и брошь, и Вадим были обречены.

– Да-да-да!!! Все именно так и было, – снова прервала мое повествование Ида. – Катерина приводила своего сына ко мне. Он рассказал мне все слово в слово.

– «Он рассказал»! – передразнил Кротов. – Катерина заставила, так и скажи! А ему все с гуся вода! Катьку жалко, а то бы я сам на него заяву накатал!

Ида смущенно потупилась.

– Ну что ты, Кротов, право! Мало ли, что в жизни бывает? Ну, оступился малый. Так ведь осознал же! – это Ида встала на защиту вора.

– Да чего он осознал? Что нельзя воровать там, где живешь? С этим я даже спорить не буду! А что угрызения совести его мучают, так в это я ни в жисть не поверю! Это тебя, Идуша, совесть мучает. Вот ты и забрала заявление, мол, нашлась брошь. А он завтра возьмет и в мою хату залезет! Колбасы ему захочется или выпить чего!

– Тут я бы с вами поспорил, господин Кротов, – голос Богацкого-младшего звучал официально. – Парень по сути своей не вор. Пацан наивный, от жизни далекий. Ну, сложилось так, что он именно к клану Следопытов Севера относился в злополучной игре! Если бы не это обстоятельство, ничего бы не было.

– Вот это точно! – подтвердил Петрушин племянник. – Я бы, например, уехал в Москву и так и не познакомился со своей тетушкой!

– А я бы не имел возможности оказать Идуше помощь. И до сих пор не знал, что я первый в ее списке донкихотов.

Николай Богацкий погладил Идушу по руке. Она зарделась. Кротов запыхтел.

– А я бы не имел возможности познакомиться с такой чудесной женщиной!

Это, конечно же, Богацкий-младший! И, конечно же, про меня!

– На самом деле, – перевела я разговор на более животрепещущую тему, – Катерина очень переживала. Да и какая мать не стала бы на ее месте на защиту сына!

– Все хорошо, что хорошо кончается! – подытожил Кротов. – А в этой истории все закончилось благополучно.

– Если не считать Татьяниного гардероба, – вставил свое слово Андрей. – Но, думаю, Катерина компенсирует вам издержки. Уж я за этим прослежу.

– А мне думается, что эта история – только начало для новых, более интересных и оптимистичных историй. Не так ли? – выдал Николай.

Все присутствующие посмотрели на меня и на Андрея. Он покраснел, поняв, что его чувства ко мне не остались незамеченными, что-то промычал и отвел взгляд. Я же с безмятежным видом заявила:

– По-моему, кое-кому из присутствующих пора определиться.

Я имела в виду Кротова и его недавнюю симпатию – Катерину. Но члены компании имели свое мнение. Каждый принял заявление на свой счет. Невольно мои слова послужили сигналом к окончанию встречи. Петрушин племянник, пообещав вернуться завтра утром, отправился в отделение травматологии. Николаша Богацкий, трепетно прижимая руку Идуши к своему сердцу, сообщил, что будет ночевать в отделении кардиологии до тех пор, пока Идушу не отпустят домой. Кротов, сообразив наконец, что он здесь лишний, поспешил с утешениями к Катерине. А Андрей… Смущенно улыбаясь, он предложил:

– Может быть, отметим победу в уютном ресторанчике? Дело закрыто, преступник разоблачен. Самое время отдохнуть!

Мне не хотелось разочаровывать Богацкого-младшего. Но я не собиралась заводить с ним роман, и природная честность требовала от меня корректно это объяснить. Пока я раздумывала, как лучше поступить, дверь в палату распахнулась, и в нее ворвался… Борис!!

– Татьяна, что происходит? Я звоню тебе каждый час! Уже целые сутки!! Почему ты не берешь трубку? Разве можно так пугать? Я уже представлял себе самое худшее! А ты сидишь здесь, в тепле, комфорте, под защитой, – при этих словах Борис покосился на Богацкого. – Разве трудно было за целые сутки написать хотя бы одно сообщение?

Те, кто еще оставался в палате, застыли в немой сцене. Появления Бориса никто не ожидал. Поняв, что этот раунд проигран, Андрей с тоской посмотрел на меня и, не говоря ни слова, удалился. Я же впервые в жизни была рада нелепому вторжению Бориса.

– А у нас снег валил! – сообщила я как ни в чем не бывало. И, подхватив Бориса под руку, вышла.

– Надеюсь, ты тепло одевалась? – Это были последние слова Бориса, услышанные обитателями палаты. – При обильном снегопаде развиваются всевозможные легочные осложнения! С этим шутить нельзя.

Под непрекращающийся поток его нравоучений я покинула отделение кардиологии, местную больницу и сам Хаймынск.

Content

Марина Серова
Связанные навеки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог