Хайди Райс

Дикая Ева

Heidi Rice

THE GOOD, THE BAD AND THE WILD

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Good, the Bad and the Wild

© 2012 by Heidi Rice

Глава 1

– Пожалуйста, не оборачивайся прямо сейчас – но он здесь, и вдобавок прямо позади нас!

Сердце Евы Редмонд подпрыгнуло, когда жаркий шепот ее старой университетской подружки Тесс достиг ее слуха, прорвавшись сквозь возбужденный гомон и звон бокалов в престижной арт-галерее Сан-Франциско.

– Ты уверена?

Тесс покосилась через ее плечо.

– Высокий?

Тесс кивнула.

– Темноволосый? Единственный, кто не в костюме?

Тесс ухмыльнулась:

– Все приметы совпадают. Это точно он, твой непокорный сценарист. – Она смерила подругу взглядом. – И тебе повезло: он один, а выглядит еще жарче, чем на фото.

Ева принялась рассматривать большой плакат с рекламой выставки, висевший прямо перед ней. Выставка называлась «Взрыв чувств», однако, на ее неискушенный взгляд, изображение больше походило на взрыв на лакокрасочном заводе. Девушка сглотнула: мрачные предчувствия не покидали ее с самого утра, с того момента, как она сошла с самолета в аэропорту Хитроу. Понимание, что человек, ради встречи с которым она проехала пять тысяч миль, стоит в паре шагов от нее, не делало их более радужными.

– Господи боже, – пробормотала она.

Тесс засмеялась и слегка подтолкнула ее вперед:

– Не выгляди такой хмурой.

– Почему это я выгляжу хмурой? – возмутилась Ева, размышляя о том, что внешняя привлекательность Ника Делисантро вряд ли будет работать в ее пользу. Лучше бы он был похож на студента-очкарика. Иногда в абсолютно непритязательной внешности тоже есть свои плюсы.

– А что тут такого? – возразила Тесс. – Сообщить сногсшибательно красивому парню о том, что он унаследовал состояние в Италии, кажется мне беспроигрышной ситуацией.

Ева подавила недостойное желание покоситься через плечо на предмет их оживленной беседы.

– Все так, но это кажется тебе, а я ведь не ты, – мрачно промолвила она, глядя на подругу.

В синей шелковой блузке с металлическим оттенком и в туфлях на высоком каблуке Тесс выглядела элегантно, абсолютно уверенно и полностью уместно на открытии модной выставки в галерее неподалеку от Юнион-сквер. Впрочем, и неудивительно – последние три года она занималась организацией светских мероприятий, да и еще в университете всегда была в курсе последних новостей и сплетен. Ева же провела эти годы, копаясь в пыльных архивных документах и в компьютерных исследованиях, и не смогла бы вспомнить ни одной сплетни даже ради спасения собственной жизни. Нигде в мире она не чувствовала себя более не в своей тарелке, как среди всех этих прекрасно одетых людей, простое общение сделавших видом искусства.

– Понимаешь ли, в чем дело. Я должна не только сказать ему, что герцог д’Алегриа, возможно, приходится ему дедом, но и сообщить, что человек, которого он всю жизнь считал своим отцом, на самом деле им не был.

Ева поежилась при мысли о том, что ей придется вести разговоры подобного характера с человеком, которого она совсем не знает. И который к тому же игнорировал все ее попытки связаться с ним в течение последнего месяца.

– Не надо мне было соглашаться на твое предложение назначить ему встречу здесь. Это неподходящее место для подобных дел.

Тесс легкомысленно пожала плечами:

– Просто не переходи сразу к делу, сначала пофлиртуй с ним немного. Вот увидишь, он станет намного более сговорчивым.

Ева в этом сомневалась. Она совершенно не умеет флиртовать, а этот красавчик наверняка на этом собаку съел. Это был один из тех немногих фактов, которые ей удалось выяснить об этом человеке за время своего исследования. Неуловимый Никколо Кармино Делисантро являлся, как она высчитала с высокой вероятностью, незаконным внуком дона Винченцо Палатино Витторио Саварджо де Росси, герцога д’Алегриа, – внуком, за розыск которого герцог был готов заплатить небольшое состояние.

Сухие факты из жизни Делисантро давали не слишком много пищи для размышлений. Бывший житель северного Лондона, сейчас он жил в Сан-Франциско и был успешным голливудским сценаристом. Пять лет назад он написал сценарий к фильму, который собрал рекордные кассовые сборы. Известно было также, что он весьма популярен среди женщин. И при этом очень ревностно охраняет свою частную жизнь.

– Можешь сейчас обернуться и посмотреть, что тебя ждет, – произнесла Тесс. – Кейт Элмсли, владелица галереи, загнала его в угол и вряд ли быстро отвяжется.

Ева обернулась, и ее сердце упало. Все было еще хуже, чем она думала. Она нервно отхлебнула шампанского. Тесс права – фотографии, найденные Евой в Интернете, не передавали всей глубины трагедии.

Обычный человек не имел права выглядеть настолько безупречно. Густые волосы цвета темной карамели касались воротника черной кожаной куртки, тонкий свитер и джинсы тоже были черными. Резкие линии подбородка, покрытого легкой щетиной, бронзовая кожа, выдающая итальянские корни, почти два метра роста и спортивное телосложение – все это резко выделяло его из толпы изнеженных местных знаменитостей. Его мужественная фигура притягивала взгляды – Ева поняла, что по крайней мере в этом она не одинока. То, с каким расслабленным и отсутствующим видом он прислонился к колонне, в то время как хозяйка галереи оживленно щебетала, выдавало в нем некоторую надменность. Суровый, мужественный и невероятно притягательный, он без малейших усилий приковывал к себе всеобщее внимание.

Ева вздохнула, и по ее телу пробежала дрожь. Сама-то она – книжный червь, чье знание о мужчинах ограничивается парой поверхностных интрижек в университете и тайной любовью к пикантным историческим романам с полуодетыми героями на обложке.

Ева снова обернулась к вывеске «Взрыв чувств» – теперь название выставки вызывало в ней куда больший отклик. Она бегло осмотрела себя – модное платье, в которое она была одета, ей одолжила Тесс, как и туфли на высоченных каблуках.

– Это не сработает, – пробормотала она скорее себе, чем подруге. – Я выгляжу нелепо.

Ярко-красное бархатное платье с пышной юбкой и глубоким вырезом на Тесс смотрелось бы сногсшибательно, однако Ева была на два дюйма ее ниже, и бюст у нее был больше. Поначалу платье ей понравилось, однако сейчас она чувствовала себя в нем крайне неловко. Она – оторванный от реальности ученый, вся ее одежда бежевого цвета, и в свои двадцать четыре года она все еще девственница.

Тесс успокаивающе положила руку на плечо подруги:

– И вовсе ты не выглядишь нелепо, а совсем наоборот.

Ева скрестила руки на груди.

– Нечего тут впечатлять его бюстом, – произнесла она, чувствуя себя все более неуверенно с каждой секундой. – Вся эта затея была просто глупой. Лучше я завтра пойду к нему в офис и попрошу его агента организовать встречу.

Собственно, именно таким и был изначальный план Евы, пока Тесс через общих знакомых не узнала о том, что Ник Делисантро будет присутствовать на открытии выставки, и не добыла им по приглашению.

– Декольте не может ничего испортить, если имеешь дело с мужчинами, – сказала Тесс. – К тому же ты сама говорила, что это очень важное поручение. Что, если его агент тебя отошьет? Что ты тогда скажешь своему боссу?

Тесс попала в самую точку. Мистер Креншо ясно дал Еве понять, что агентство очень высоко ценит заказ де Росси и если Ева найдет его предполагаемого наследника быстрее, чем другие компании, которых он нанял для этого, то ее наконец повысят.

Это было важным аргументом. Ева обожала свою работу. Копаясь в старых дневниках и семейных архивах, сверяя информацию, найденную в них, с сохранившимися документами, Ева могла погружаться в жизнь этих людей – в их переживания, их страсти, их радости и трагедии. А повышение наконец дало бы ей уверенность в завтрашнем дне, о которой она так мечтала.

Тесс снова покосилась через плечо Евы.

– Похоже, что от Кейт он уже отвязался, – сказала она. – Давай, теперь твоя очередь! – Она подтолкнула подругу локтем. – Просто пройди мимо него на пути к бару, а все остальное сделает платье.

– А что, если нет? – с сомнением возразила Ева. Она считала надежды Тесс на магическое воздействие платья беспочвенными.

Тесс пожала плечами:

– Ну, ты ничего не потеряешь в любом случае. Мы вернемся домой и применим план Б: «Безыскусное завтра».

– Хорошо. – Ева обреченно вздохнула, борясь с ощущением, как будто ей придется пройтись по галерее нагишом. – Я пройду мимо него по пути в туалет. Но потом мы уходим.

Она отдала Тесс свой пустой бокал и нервно оправила на себе пресловутое платье. Шелковистая ткань и в самом деле соблазнительно обтягивала ее фигуру. Первые несколько шагов Ева была сосредоточена на том, чтобы не упасть вниз лицом – вышагивать на таких каблуках было для нее непривычно. Наконец обретя более-менее устойчивое равновесие, Ева взглянула в сторону объекта своего путешествия, и все ее усилия чуть было не пошли прахом.

Взгляд темных глаз Ника Делисантро, столь же непроницаемых, как и остальной его образ, был направлен прямо на нее. Ей мгновенно вспомнился Ральф – пиратский капитан из ее любимого романа, который Ева знала практически наизусть. Дыхание девушки перехватило, она завороженно смотрела в его карие глаза. Цвет был неожиданно ярким и очень знакомым. Она поняла, что точно такого же цвета глаза были у герцога д’Алегриа – она видела его, когда тот приезжал в лондонский офис, чтобы передать агентству дневник своего покойного сына.

Губы Ника Делисантро сложились в ухмылку, словно ему пришло на ум что-то забавное, но непристойное, и он отвел глаза. Сердце Евы застучало так, что, казалось, оно сейчас выскочит наружу. Мужчина окинул ее взглядом, который она ощущала как физическое прикосновение. Затем он снова посмотрел ей в глаза:

– Мы знакомы? – У него был британский акцент, но слова он растягивал по-калифорнийски.

Ева отрицательно покачала головой, поскольку была не в состоянии выговорить ни слова.

– Тогда почему вы и ваша подруга за мной шпионите?

«О господи, он заметил», – в панике подумала Ева. Услышать их он не мог – в галерее было довольно шумно. Вероятно, он обратил внимание на то, как Тесс на него поглядывала, – ее все же трудно было бы назвать незаметной.

– Мы ничего не могли поделать, – сказала Ева, лихорадочно пытаясь придумать какое-нибудь убедительное объяснение. – Смотреть на вас намного интереснее, чем на здешнюю живопись.

– Неужели? – Он иронично приподнял бровь, от чего дыхание Евы снова перехватило. – Не уверен, что это комплимент. Даже мыльная опера интереснее того, что здесь выставлено. Ну и что же во мне такого увлекательного?

У Евы слегка кружилась голова. Что, вот это и называется «флиртовать»?

– Вы здесь не на своем месте, – выпалила она, ощущая какой-то странный звон в ушах и легкий зуд в животе. – Но вас это совершенно не волнует. Это необычно. Нормальный человек стремится влиться в общество, стать его частью. А вы нет.

Слова замерли у нее на губах, а Ник Делисантро неожиданно мягко улыбнулся. Он выпрямился, и Ева заметила, что он выше ее по меньшей мере на полголовы, даже несмотря на ее каблуки. Он уперся в колонну рукой и повернулся к Еве, словно бы отгораживаясь от остальных. Он стоял настолько близко, что Ева могла почувствовать запах его одеколона. А на его щеке она заметила небольшой шрам в форме полумесяца. Образ пиратского капитана снова мелькнул в ее мыслях и тут же пропал, однако щеки ее вспыхнули, а дыхание участилось.

– Вы все это сейчас придумали? – растягивая слова, произнес он.

– Не совсем, – смущенно ответила Ева. – Дело в том, что я антрополог. Изучаю людей, паттерны их поведения, социальное и культурное взаимодействие.

– Значит, антрополог, – повторил он, катая слово на языке, как глоток хорошего вина. Он снова скользнул по ней взглядом, и ее соски под тонкой тканью платья вдруг напряглись. – Никогда не сводил знакомства с антропологами.

«Строго говоря, это тоже не знакомство», – подумала Ева. Самое время сказать ему, что именно ее телефонные звонки и электронные письма он игнорировал в течение трех с половиной недель. Но вместо того, чтобы перейти к делу и назначить ему встречу, Ева колебалась, поглощенная странными эмоциями.

Ей никогда еще не приходилось так откровенно флиртовать с мужчиной. Она видела, что он неприкрыто ее оценивает, и это словно наэлектризовывало воздух между ним и ей.

– Антропология – это очень интересно, – словно бы со стороны услышала она собственный голос.

– Да уж, наверное, – усмехнулся Делисантро. – Хотя насчет меня вы ошибаетесь. – Он скользнул взглядом по ее волосам – Тесс потратила час на то, чтобы их уложить. – Я здесь вполне на своем месте. – Он вдруг протянул руку и коснулся ее прядки, выбившейся из прически. – А вот вы нет. – Краем большого пальца он погладил ее по щеке – прикосновение было мягким, но настолько неожиданным, что девушка практически подпрыгнула.

Делисантро усмехнулся:

– Чего вы боитесь?

«Вас», – вдруг подумала Ева, но тут же оборвала себя. Что за глупости, конечно, она его не боится, просто никто и никогда так себя с ней не вел. Однако она ощутила, как жар разливается внизу живота.

– Я ничего не боюсь, – неожиданно для себя выпалила она, ощущая инстинктивное желание бежать подальше, как первобытная жертва от охотника. – Извините, мне нужно отлучиться.

Он заправил выбившуюся прядку ей за ухо с трогательной нежностью, и этот жест заставил ее сердце учащенно забиться.

– Вы непременно расскажете мне еще об антропологии, когда вернетесь.

Предложение было невинным на вид, однако, несмотря на то что Ева была во всем этом новичком, ей было ясно, что разговор пойдет о чем угодно, кроме антропологии.

Неопределенно кивнув, она поспешила прочь, практически чувствуя, как он провожает ее взглядом, словно лев, охотящийся за газелью. Необходимо срочно бежать отсюда, пока она окончательно не распрощалась со здравым смыслом! Придется воспользоваться планом Б, поскольку план А пока приводил куда-то совершенно не туда.

«А я-то думал, что уже разучился удивляться».

Ник выдавил смешок, наблюдая, как сногсшибательная блондинка-антрополог в красном платье пробирается через толпу. Раньше он никогда не встречал на мероприятиях подобного рода кого-либо столь возбудившего его воображение. Надо будет сказать спасибо Джею, своему агенту, который заставил его оторваться от компьютера и выйти из дома сегодняшним вечером. Хотя, честно говоря, он отправился сюда не потому, что на этом настоял Джей, а просто оттого, что смертельно устал пялиться в экран на всякие глупости.

Опершись на колонну, он прикрыл глаза и постарался внутренне отгородиться от шума и оживления, царивших вокруг. Он очень надеялся, что ему удастся не привлечь к себе лишнего внимания и спокойно дождаться возвращения Женщины в красном.

Она увлекла его, и это само по себе было удивительно. Он терпеть не мог сплетен и шепотков за спиной, но не рассердился, несмотря на то что застал Еву и ее подругу именно за этим. Более того, при более близком контакте с ней он ощутил такой гормональный всплеск, какого за собой не помнил со времен старшей школы.

Ник постарался представить ее как можно подробнее, пытаясь распознать приманку. Нежная гладкая кожа? Огромные синие глаза, такие темные, что порой кажутся фиолетовыми? Биение пульса в жилке над ключицей? Свежий цветочный запах ее духов? Ясно различимый лондонский акцент, которого он много лет не слышал?

В принципе, каждая из этих вещей привлекательна сама по себе. В конце концов, он ведь мужчина. С другой стороны, девушку нельзя назвать классически красивой: она небольшого роста, глаза великоваты, а ее замечания слишком прямолинейны, хотя по сути верны.

Однако ничего из этого не могло объяснить всей силы его влечения. Разве что, может… Ник открыл глаза и невольно обернулся в ту сторону, куда она ушла. И внезапно понял, в чем дело: в ее искренности. Он сразу заметил ее физическую реакцию на его присутствие: ее дыхание участилось, зрачки расширились, на щеках выступил румянец…

Ник всегда был достаточно разборчив в вопросах женщин, даже когда был еще подростком. А когда повзрослел, то обнаружил, что, хотя ему хочется секса так же, как и любому другому мужчине, для него он всегда остается просто физическим удовлетворением. А в последние несколько лет, после того как фильм «Смертельное прикосновение» сделал его известной фигурой, он выработал достаточно циничное отношение к вопросам пола.

Ник прекрасно знал, что нужно делать, чтобы получить реакцию от женщины, которая ему нравится. Но эта женщина ответила ему сама, без каких-либо игр с его стороны, и совершенно не пыталась это скрыть. Физическое влечение между ними было столь очевидным, что он практически не сомневался, что за этим последует. Однако все еще был заинтригован.

Ник поискал ее взглядом, посмеиваясь над собственным нетерпением, и вдруг заметил ее возле дверей туалета говорящей по телефону. Потом она захлопнула крышку телефона, сунула его в сумку и быстрым шагом направилась в сторону выхода.

Ник на мгновение словно примерз к месту, но сразу же опомнился: она уходит! Не думая, он бросился сквозь толпу вслед за ней.

Что могло спровоцировать ее поспешное отступление? Он даже не знает ее имени и не может позволить ей вот так вот кануть в небытие. Они еще не закончили.

Глава 2

– Подождите!

Ева так резко обернулась, что чуть не упала. Ник подхватил ее под локоть:

– С вами все в порядке?

Дверь захлопнулась за его спиной, погружая улицу в полумрак.

– Да, – пробормотала она, проклиная жар, бросившийся к щекам. – Спасибо. Я не привыкла к таким каблукам.

Его пальцы нежно пробежались по ее голой руке, прежде чем ослабить хватку, и по всему телу Евы пробежали мурашки.

– Я никогда не понимал, зачем женщины вообще носят эти пыточные приспособления.

– Чтобы ноги казались длиннее.

– Неужели? – Ник коротко рассмеялся и окинул ее оценивающим взглядом. – По-моему, вам не нужна помощь в этом вопросе.

Ева нервно вздохнула и почувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом тела, отчего ее сердце сразу же забилось в два раза быстрее. Она задрожала, и причина была не только в вечернем холоде. Зачем он пошел за ней? Он что, снова с ней заигрывает? И почему его присутствие на нее так влияет?

– Думаю, вы правы, – сказала Ева. – Учитывая, что сломанные ноги еще менее привлекательны, чем недостаточно длинные.

Ник снова засмеялся, и звук его смеха заставил щеки Евы снова вспыхнуть.

– Куда вы направляетесь? – напрямик спросил он.

– Я… – У нее не было ответа на этот вопрос. Не могла же она сказать Нику, что стремилась сбежать от него. – Там было так душно. Я хотела выйти на воздух.

При этом Ева тряслась от холода, что сделало объяснение несколько неубедительным.

– Да вы же дрожите! – Ник тоже это заметил. – Вот, возьмите.

Он снял свою кожаную куртку и протянул ей. Куртка была пропитана его ароматом, и Еве пришлось прикусить губу, чтобы скрыть свои эмоции.

– Прокатимся? – вдруг предложил Ник.

– Прошу прощения? – Ева не понимала, что он имеет в виду, но тон его голоса заставлял предполагать самые смелые варианты.

– Проедемся по городу. – Ник заложил руки за спину, кутая подбородок в воротник тонкого свитера. – Мой мотоцикл стоит тут за углом.

– Мотоцикл?

Положив ладонь ей на лопатки, он аккуратно повел ее по аллее:

– Это отличный способ посмотреть город. Вы ведь из Лондона, верно? Когда-то я тоже там жил.

– М-м-м… правда? – пробормотала Ева, с трудом находя силы вслушиваться в его слова и пытаясь побороть ощущения, которые вызывали в ней его прикосновения.

– Когда вы приехали?

«Надо сказать ему сейчас». Но вместо признания об истинной цели своего визита Ева произнесла совсем другое:

– Сегодня. Навещаю свою подругу Тесс.

– А-а-а, вторая любопытная особа!

Она нервно засмеялась:

– Ну да. Извините.

– Ничего. Приятно, когда тебя обсуждают красивые женщины.

– Вот как… – Ева не знала, стоит ли благодарить за комплимент. Возможно, она и впрямь выглядит неплохо, но красивой ее мог бы назвать только человек с серьезными проблемами зрения.

Тем временем они подошли к огромному мотоциклу. Ник достал из бардачка шлем и протянул его Еве:

– Надевайте.

Она стояла со шлемом в руках, глядя, как он с легкостью вскочил в седло.

– Чего вы ждете? Запрыгивайте!

– Но… я же в платье, – растерянно произнесла Ева, ошеломленная столь быстрым развитием событий. Она никогда еще не сидела на мотоцикле и не находилась в компании человека с такой всепоглощающей харизмой. – И на каблуках. А если я упаду?

Ник властно положил ладонь ей на бедро, развернул ее к себе лицом, взял у нее из рук шлем и надел ей на голову, а потом заправил под него торчащие пряди, что заставило ее нервно вздрогнуть и прикусить губу.

– Не упадете. Конечно, если будете крепко держаться.

Застегивая шлем, он провел большим пальцем по ее подбородку. Дыхание Евы перехватило, она вздохнула, пытаясь успокоиться, и облизнула пересохшие губы.

Ник опустил глаза, и Ева крепко сжала губы, – напряжение становилось практически невыносимым. Когда он снова встретился с ней взглядом, в его глазах она увидела веселье и еще – непонятную решительность.

– Куда бы вы хотели отправиться? – спросил он.

«С тобой – куда угодно», – чуть было не произнесла она. Все ее тело было в напряжении.

Ей вообще не стоит этого делать. Это по меньшей мере неразумно, а по большей – на грани приличия. А ведь Ева никогда не делала ничего неразумного, не говоря уж о неприличном.

«В этом-то все и дело», – подумала она вдруг, в то время как тень сомнения все еще маячила на заднем плане. Вся ее жизнь вдруг развернулась перед ней ровным полотном скуки и предсказуемости, и внезапно Ева произнесла:

– Не знаю. Куда хотите.

Все, пути обратно нет. Это ощущение было пугающим, но в то же время Ева чувствовала и облегчение, и любопытство.

Ник понимающе усмехнулся:

– Ну вот, это было не так уж и страшно.

Ева напряглась: неужели он заметил ее страх? О приключениях она только читала в книжках, но ее собственная жизнь всегда была размеренной и однообразной. Неужели он догадался об этом?

– Забирайтесь, и давайте уже дадим газу, – сказал Ник, и Ева отмела эти печальные мысли. На мгновение ее укололо чувство вины: она знает о нем так много, а он о ней – ничего. Но она решила, что не время думать об этом – впервые в своей жизни она совершает что-то выходящее за рамки привычного, и пусть все идет как идет. Когда они вернутся, она сразу же скажет ему, кто она такая и зачем приехала в Сан-Франциско.

Ева поправила шлем и глубоко вздохнула, озирая огромный мотоцикл. Приключения приключениями, но как все-таки на него забраться на десятисантиметровых каблуках и в обтягивающем платье?

Ник нажал на педаль, и угольно-черный монстр недовольно заурчал. Еве пришлось почти кричать, чтобы Ник услышал ее слова сквозь этот рев:

– Я не знаю, как на него забраться! Скажите мне, что делать!

Ее щеки снова стали пунцовыми, когда Ник бросил на нее через плечо смешливый взгляд. Ну что она за дурочка, в самом деле. Ник снова окинул взглядом ее фигуру:

– Боюсь, вам придется приподнять юбку.

Двусмысленные нотки в его голосе заставили Еву вздрогнуть и покрыться мурашками с головы до ног. Ник протянул руку, и над выхлопной трубой мотоцикла откинулась небольшая педаль.

– Наступайте сюда, а потом обопритесь на мою руку, – он протянул ей ладонь.

Неловко придерживая юбку, Ева наступила на педаль.

– Аккуратнее, не торопитесь, – предостерег ее Ник.

Ева смущенно улыбнулась, изо всех сил молясь, чтобы в сумерках он не заметил, как она покраснела. Потом она занесла вторую ногу над сиденьем.

Наконец она оказалась в седле, часто дыша от волнения, а также от близости к Нику Делисантро. Ей пришлось вплотную к нему прижаться, что вовсе не способствовало душевному равновесию.

Ева никогда еще не была настолько близко к мужчине. Ее ощущения двоились – с одной стороны, она была взбудоражена, а с другой ею владела паника. Она чуть отодвинулась, боясь, что он почувствует, как напряжена ее грудь, – но это привело только к тому, что ее колени вошли в еще более тесный контакт с его джинсами.

Господи, как она только могла на это согласиться? Что, если она потеряет сознание от наплыва эмоций и все-таки упадет? А потом ее переедет какая-нибудь машина, и ее обезображенное тело будет валятся на улице посреди города.

– Держитесь за меня.

Не раздумывая, Ева повиновалась. Обняв его за талию, она прижалась щекой к грубой ткани свитера и сцепила пальцы, стараясь не обращать внимания на твердость мускулов под своими ладонями. Когда мотоцикл тронулся с места, Ева закрыла глаза, ощущая новый прилив возбуждения и страха.

– Расслабьтесь. – Ник Делисантро на секунду накрыл своей ладонью обе ее руки. – Ничего не случится, я обещаю.

Ева скорее почувствовала, чем услышала его смех и постаралась немного ослабить свою мертвую хватку.

– Меня, кстати, зовут Ник. Ник Делисантро, – произнес он, выводя мотоцикл с тротуара на шоссе. – А вас?

– Ева Редмонд, – произнесла она и тут же прикусила язык: сейчас Делисантро вспомнит, где он видел это имя, и ее инкогнито будет раскрыто. Несмотря на то что она сама собиралась вскорости все ему рассказать, опасение, что он догадается прямо сейчас, повергло ее в панику.

Но Делисантро спокойно произнес: «Очень приятно», – и Ева поняла, что разоблачение откладывается. С трудом подавив вздох облегчения, она крепче прижалась к его (такой надежной) спине и дала себе твердое обещание: как только поездка закончится, она все ему расскажет. Хватит играть в прятки.

Если, конечно, останется в живых.

Мотоцикл рванулся вперед, и Ева инстинктивно вцепилась в Ника руками и ногами.

– Добро пожаловать в Сан-Франциско! – прокричал он, перекрывая шум мотора. Они вписались в поворот, и Ник погнал мотоцикл по шоссе, уходящему вверх. Ева закрыла глаза и позволила себе ни о чем больше не думать, а просто наслаждаться поездкой. Это было безрассудно, нелогично и неприлично, но во имя всего святого, как же это было прекрасно!

Ужас уступил место восхищению. Ева почувствовала запах жареной утки и специй. Мотоцикл несся по оживленной улице, и, судя по восточным лицам и вывескам с иероглифами, это был местный Чайнатаун. Однако стоило Еве это отметить, как они свернули, и людная улица осталась позади. На перекрестке мимо них пронесся трамвай. Теперь они пробирались по улочкам, застроенным симпатичными особняками в викторианском стиле. Восторг захватил Еву с головой, ее сердце бешено колотилось, и она с жадностью разглядывала открывавшийся перед ней город, залитый лучами заходящего солнца.

Она откинула голову назад, позволяя ветру трепать выбившиеся из-под шлема пряди волос. В ее глазах стояли слезы – как вышло так, что за все двадцать четыре года своей жизни она ни разу не переживала ничего подобного?

Когда Ева родилась, ее родителям было уже за сорок. Оба они были блестящими учеными, полностью увлеченными своим делом. Она появилась на свет незапланированно, и они понятия не имели, как включить ребенка в свою насыщенную жизнь. Поэтому приспособилась она. Ева всегда была терпеливой, ответственной и уважающей родительские границы – даже когда стала подростком и все ее сверстники только и занимались тем, что их разрушали. Неудивительно, что она выросла такой трусихой.

Но, возможно, приключения не обязательно должны заканчиваться плохо? И им есть место не только в романах, которые ее родители всегда называли нелепыми выдумками?

Ева яростно тряхнула головой и еще крепче прижалась к Нику Делисантро, когда они вновь понеслись под уклон. Они выехали на оживленное шоссе. «Кукольные» домики, аккуратные палисадники и тротуары остались позади. По сторонам дороги мелькали деревья и газоны, и вдруг Ева ахнула, в лучах заходящего солнца увидев впереди Золотые Ворота – знаменитый мост из красной стали.

Мотоцикл несся сквозь опустившийся туман, обгоняя другие машины, ветер шумел в ушах и холодил разгоряченные щеки девушки. Единственной стабильной вещью в этой бешено несущейся вселенной была сейчас спина Ника Делисантро. Эмоции переполняли Еву, и, слегка откинувшись назад, она вдруг испустила торжествующий вопль.

Всю жизнь она брела в тумане – но сейчас ветер перемен разорвал эту пелену, и краски стали ярче, звуки – яснее, запахи – отчетливее, и все ее чувства трепетали в ожидании новой жизни. Сложно было поверить, что Ева прожила всю жизнь, ни разу не испытав ничего подобного этому сумасшедшему закату над Сан-Франциско.

Переполненная счастьем, Ева снова прижалась к спине человека, открывшего для нее этот мир. Чем она сможет отблагодарить его за это?

Глава 3

Пока мотоцикл несся сквозь парк Марин-Хедленде, взбираясь на Хоук-Хилл, Ник покосился на пальцы Евы, сомкнутые у него на животе, и довольно усмехнулся. Судя по тому, как она за него цепляется, Ева-антрополог никогда еще не ездила на мотоцикле. Но не то чтобы он возражал.

Как только она сообразила, как вести себя на поворотах, ее присутствие у него за спиной стало весьма приятным. Ее восхищенный вздох при въезде на мост и тот спонтанный вопль только добавляли масла в огонь. В тихом омуте, что называется, черти водятся. Кроме того, Ником владело известное возбуждение, вызванное быстрой ездой и потрясающими видами города. Один из которых открылся им, когда они наконец одолели подъем и он затормозил, чтобы вдоволь полюбоваться.

Нет, он ничуть не жалел о спонтанном решении прокатить Еву. Уже давно он не находил времени для такой вот прогулки – особенно в компании красивой женщины.

Он заглушил мотор и услышал, как Ева снова вздохнула:

– Как красиво!

– Да. Отсюда лучший вид на мост. – Ник закрепил мотоцикл на подножке и спустил ноги на землю.

Они минуту посидели в молчании, любуясь огромными пролетами моста, перечеркнувшего залив. Вечерний туман плотной пеленой поднимался над водой, а внизу под ними сверкали яркой россыпью городские огни.

Наконец он положил ладонь на ее руки, все еще обнимавшие его за талию, и обернулся:

– Теперь вы уже можете меня отпустить.

Ева отдернула руки:

– Ох, извините! Наверное, я вас чуть не задушила.

Ее щеки снова вспыхнули румянцем, и, несмотря на скрывавшую фигуру кожаную куртку, Ник все же обратил внимание, как взволнованно вздымается ее грудь. С такими формами вряд ли она могла быть столь невинна, как казалось, – наверняка мальчишки увивались за ней еще со школьных времен. Впрочем, это не меняло дела.

– Я даю вам официальное позволение душить меня и впредь. Однако если вы хотите размяться и полюбоваться видом…

– Ах да, конечно, – произнесла она, однако не двинулась с места.

– Но для этого вам придется слезть, – продолжил он, маскируя предательскую усмешку.

Ева снова собрала подол платья и закусила нижнюю губу, сосредоточившись на процессе приземления. И пока она к нему готовилась, Ник успел поглазеть на ее полные бедра и стройные голени, открывшиеся его взору. А неуверенность ее движений сделала зрелище чуть более продолжительным.

Ник едва сдержал стон. Пожалуй, давненько он не позволял себе плотских удовольствий. Он перемахнул через седло и встал у нее за спиной. Теперь он видел, что, даже несмотря на каблуки, она еле достает ему до подбородка.

Ее прическа была безнадежно разрушена, и светло-рыжие волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Интересно, а в постели они будут выглядеть так же соблазнительно? Он шагнул чуть ближе, так, что теперь слышал ее взбудораженное дыхание и ощущал запах ее духов. Ему так хотелось к ней прикоснуться, что он почти ощущал гладкость ее кожи на кончиках пальцев.

Она что-то говорила о «подвесной конструкции» и «элементах ар-деко», словно выучила наизусть учебник по архитектуре, и его губы невольно растянулись в ухмылке. Он сам бросил школу в шестнадцать лет, но почему-то этот менторский тон казался ему крайне возбуждающим. Ник окинул взглядом ее фигуру, удачно подсвеченную мотоциклетными фарами, и подумал, что дело не в тоне, а в ошеломляющем контрасте между формой и содержанием.

Продолжая произносить сложные слова, Ева прижимала мотоциклетный шлем к груди, словно потерянного ребенка. Она явно нервничала. Эта мысль льстила самолюбию Ника и только усиливала его влечение. Он терпеливо ждал, когда она наконец выдохнется и посмотрит на него, – у него были серьезные подозрения, что лекция об архитектуре лишь способ как можно дольше этого избегать. Однако теперь он решил привлечь ее внимание другим способом.

Ник аккуратно провел пальцем по ее шее ровно в том месте, где заканчивался воротник куртки. Ева, казалось, подавилась последним предложением и молниеносно обернулась к нему, ее огромные глаза были распахнуты от неожиданности. Ник улыбнулся:

– Может, отдадите мне шлем? Я повешу его на мотоцикл.

Ева посмотрела на шлем так, словно впервые его видит. Потом снова взглянула Нику в глаза, протягивая его:

– Спасибо.

Ник подошел к мотоциклу и закрепил шлем на одной из ручек.

– Извините меня, – произнесла Ева, когда он вернулся. – Я слишком много говорю. Просто я читала статью об этом мосте в самолете, было очень интересно. – Она отвела взгляд и закусила нижнюю губу. Ник представил, как бы он впился в ее губы, и по его телу словно прошел электрический разряд.

– Отличный мост, – кивнул он, продолжая смотреть на ее губы. Они пересохли, и Ева облизнула их. Ник почувствовал, как горячая волна зарождается в низу живота. Он посмотрел ей в глаза и произнес: – Однако прямо сейчас вы интересуете меня намного больше, чем архитектура или антропология.

Ева совершенно потеряла дар речи. Что в каком-то смысле даже к лучшему, иначе она бы продолжила говорить глупости.

Ник еще раз медленно оглядел ее с головы до ног, и, пытаясь как-то закрыться от этого изучающего взгляда, Ева обняла себя за плечи, но это не слишком помогло. С той секунды, как он прикоснулся к ней, она чувствовала себя словно разгоняемый ядерный реактор, и каждый его взгляд только добавлял энергии в эту цепную реакцию.

Ей всегда нравилось читать про внезапное и непреодолимое влечение, возникавшее между дерзкими героинями и мужественными героями в ее любимых романах. Но она никогда не верила, что такое существует в реальной жизни. Это такая же часть выдуманного автором художественного мира, как, скажем, преувеличенно сильные эмоции. По крайней мере раньше ни один мужчина не вызывал у нее ничего похожего хотя бы на легкое головокружение. Однако события этого дня заставили ее многое пересмотреть – физический отклик ее тела на присутствие Ника Делисантро напоминал именно то, что описывали наименее реалистичные, на ее взгляд, истории.

Ева наконец заставила себя посмотреть ему в глаза:

– Должно быть, вас легко заинтересовать.

– Если бы вы знали меня лучше, вы бы этого не сказали, – парировал Ник, не спуская с нее изучающего взгляда.

Ева усмехнулась, подумав о том, что бы он сказал, если бы узнал, что под камуфляжем в виде модного платья и макияжа скрывается въедливый исследователь.

– Я довольно много о вас знаю, – произнесла она, стараясь не думать о том, что сейчас случится. – Наша сегодняшняя встреча произошла не случайно. Я пыталась связаться с вами несколько недель и пришла на эту выставку только потому, что мне необходимо обсудить с вами…

Ник вдруг приложил палец к ее губам, заставляя ее замолчать. На его лице появилась кривая ухмылка:

– Если все, что вам нужно, – это разговор, я готов встретиться с вами завтра во второй половине дня в моем офисе. – Он пожал плечами.

Ева смотрела на него, ошеломленная тем, как легко он воспринял ее признание – словно ожидал этого. Наконец напряжение отпустило ее – теперь он знает, кто она такая и зачем здесь. Наверное, он все-таки узнал ее имя – в конце концов, она засыпала его почтовый ящик письмами целый месяц.

– Однако если вы хотите не только этого, – продолжил Ник как ни в чем не бывало, – я буду только рад узнать об этом подробнее. Сегодня ночью. – Он провел ладонью по ее щеке, делая намек еще более прозрачным. – Только имейте в виду – это никак не повлияет на исход наших переговоров. Я не привык идти на уступки из-за секса. Даже очень хорошего.

– А если он будет недостаточно хорош? – выпалила Ева и тут же прикусила язык.

«О господи, Ева. Ты же не собираешься воспринимать все это всерьез».

Однако Ник Делисантро провел большим пальцем по ее нижней губе, и все причины, по которым ей не стоило принимать его предложение, как-то сразу вылетели у Евы из головы. Она нервно вздохнула, ощущая, как по всему ее телу волнами разбегается жар.

«Поцелуй меня».

Глаза Ника вдруг вспыхнули, словно он прочитал ее мысли, он наклонился и коснулся ее губ своими. Его пряный запах обволакивал Еву, а прикосновение было желанным и обжигающим одновременно.

Ник нежно провел языком по ее нижней губе, одновременно запустив левую руку ей в волосы. Ева уперлась ладонями в его грудь и слегка откинула голову назад. Его язык проник в ее рот, и Ева, сперва робко, а затем все смелее, ответила на его нежные касания.

Казалось, поцелуй длился бесконечно, но все равно он закончился слишком быстро. Ник оторвался от ее губ и посмотрел ей в глаза. Вдруг капля дождя упала на лицо Евы, и она вздрогнула от неожиданности.

– Черт возьми… – Ник озабоченно посмотрел вверх. – Похоже, нам лучше убраться отсюда. Поедем ко мне?

Ева понимала, что он имеет в виду и чего ожидает. В любой другой момент своей жизни она бы, вне всякого сомнения, отказалась от предложения. Однако после всех событий сегодняшнего дня ее язык отказывался произносить слово «нет».

Завтра они встретятся в его офисе, она расскажет ему о наследстве и договорится о его встрече с герцогом д’Алегриа. Агентство получит свою комиссию, а она – свое повышение, и они с Ником больше никогда не увидятся. Он вовсе не походил на пиратского капитана, готового оставить свою неправедную жизнь ради вечной любви. Он был обычным человеком из плоти и крови, который порой позволял себе определенные вольности и не мучился по этому поводу угрызениями совести. Да и она не так уж наивна, несмотря на пристрастие к романтическим историям, и прекрасно понимает: то, что он предлагает, – это интрижка на одну ночь. Но, с другой стороны, на одну ночь оказаться в эпицентре собственной фантазии – разве это плохо?

Словно со стороны Ева услышала собственные слова:

– Хорошо.

В глазах Ника полыхнуло уже знакомое пламя.

– Тогда поехали. – Он схватил ее за руку и потащил к мотоциклу, поддерживая, чтобы она не упала на своих каблуках.

Огни на мосту расплывались в струях дождя, сквозь которые мотоцикл понесся вниз с холма. Эмоции бурлили в душе Евы, звуча в унисон с ревом мотора, а она сама крепко прижималась к мужчине, словно явившемуся из ее фантазий, и отказывалась думать о том, что, возможно, совершает величайшую ошибку в своей жизни.

Глава 4

Дорога обратно показалась Еве очень короткой.

Дождь все усиливался. Промокшая, Ева цеплялась за Ника, словно утопающий за соломинку, стараясь не думать о том, что она на полной скорости несется навстречу катастрофе. За всю свою жизнь она ни разу не встречала никого столь же привлекательного и непохожего на других, как Ник Делисантро, и, возможно, больше никогда и не встретит. Поэтому не время сожалеть о происходящем – эти сожаления стоит отложить по крайней мере до завтра.

Обогнув парк, они оказались в районе, изрисованном психоделическими граффити. Посетители многочисленных баров в разноцветных дождевиках стояли у дверей, расслабленно куря, в то время как случайные прохожие пытались забиться в какое-нибудь укрытие. Ева знала, что Ник живет в районе Хейт-Эшбери – месте, которое прославилось благодаря «лету любви» [1]в шестидесятых годах. Память об этих событиях, судя по всему, была жива до сих пор – Ева заметила множество вегетарианских кафе, баров с разноцветными вывесками и логотипами, украшенными изображением конопляного листа.

Последний поворот – и они остановились на небольшой, усаженной деревьями улице, напротив пятиэтажного здания в викторианском стиле. Оно было нежно-голубого цвета, с обилием лепных украшений, выступающими эркерными окнами и впечатляющей аркой над входом. Ник обернулся и крикнул:

– Там в кармане брелок, нажми кнопку!

Ева нащупала вещицу и сделала, как он сказал. Въезд в подземный гараж, который находился под главным входом, неохотно открылся. Они медленно въехали внутрь, и в неярком свете лампочек Ева разглядела стеллажи с какими-то коробками вдоль одной стены и стиральную машинку с сушилкой – у другой.

Ева соскочила с мотоцикла и сняла шлем. Мокрые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, промокший подол платья лип к ногам. (Ева подумала, что бы сказала Тесс, увидев, в каком состоянии сейчас это произведение дизайнерского искусства.)

Она молча наблюдала за Ником. В промокшей одежде, облепившей его тело, он выглядел еще более привлекательным, тонкий свитер отлично обрисовывал сильные мышцы его рук и плоский накачанный живот. Как вообще такое могло быть? Она походила на мокрую курицу, а он в том же состоянии красив, как Аполлон!

Ник вытащил ключ из замка зажигания и сунул его в карман. Ева тем временем размышляла, как бы поаккуратнее сдать назад и обратить всю историю в шутку. Но тут он вдруг через голову стянул мокрый свитер, и все мысли моментально вылетели у нее из головы.

– Здесь всегда ужасно холодно, даже летом, – бросил он, подходя к ней.

Она не ответила, завороженная его движениями и безупречной фигурой.

Мускулы отчетливо рисовались на его теле, но при этом оно было поджарым и стройным. На левом предплечье красовалась татуировка в виде свернувшейся кольцом змеи. Дорожка темных волос пролегала между кубиками пресса и скрывалась под ремнем джинсов. С замиранием сердца опустив глаза, Ева заметила тонкий беловатый шрам на боку, перечеркивавший его бронзовую кожу. Она понимала, что слишком откровенно его разглядывает, но не находила в себе сил отвести глаза.

Ник бросил свитер в корзину для белья, подошел к Еве и взял у нее из рук шлем, лукаво и двусмысленно улыбнувшись. Она практически ощущала тепло его тела. Еве казалось, что еще немного – и она упадет в обморок.

Ник положил шлем на полку:

– Ты замерзла?

Ева не могла выговорить ни слова и только кивнула.

– Пойдем, наверху намного теплее.

Ник вынул ее сумку из багажника мотоцикла и повесил себе на плечо. Потом провел Еву к деревянной лестнице, ведущей к выходу из гаража во внутренний двор, где бушевал дождь.

– Туфли придется снять – нам предстоит небольшая пробежка.

Ева, кивнув, сбросила их, и Ник подхватил их с пола. Свободной рукой он схватил ладонь Евы, и вместе они побежали через двор к стеклянной двери, ведущей на террасу. За ней оказалась длинная узкая комната с высоким потолком и большим камином в дальнем конце, скрытым в полумраке. Вполне современный диван и огромная плазменная панель контрастировали с лепниной на потолке. Ник включил свет, и в противоположном конце квартиры обнаружилась сияющая кухня, отделанная каменными и стеклянными панелями.

– Я принесу полотенце, – произнес он и скрылся в одном из коридоров.

Еву практически трясло. В комнате действительно было тепло и даже уютно, но вид обнаженного торса Ника не способствовал душевному равновесию. Вдруг взгляд Евы упал на ее сумочку, и она заметила, что мобильник в боковом кармане призывно мигает. Она достала его и увидела сообщение от Тесс: «Ты где?»

Что делать? Как объяснить, где она и что собирается делать дальше? Главное – не вдаваться в детали. Она набрала: «Я с Ником». Ответ пришел почти сразу же: «С ума сойти! Дикая женщина!» Ева невольно улыбнулась, и это прогнало остатки ее сомнений.

Наконец и с ней случилась история, похожая на те, которые она с тайным интересом слушала в раздевалке в университете. Она всегда внутренне завидовала этим разговорам, но никогда в них не участвовала. Девушки, которые обсуждали, что надеть на свидание, и совершенно не переживали относительно отметок на экзамене, не стеснялись ее присутствия, потому что вряд ли его замечали.

Ева напечатала: «Не жди меня, не знаю, когда вернусь». – «Удачи!» – ответила Тесс. Ева забросила мобильник в глубину сумки – туда, где лежали материалы ее исследования по делу д’Алегриа. Работа подождет. Сегодня Ева Редмонд собирается поразвлечься.

* * *

Из полутьмы коридора появился Ник – вокруг его шеи болталось полотенце, а ступни были босыми. Ева снова задрожала – не столько от холода, сколько от его присутствия. Он стянул с нее свою куртку и бросил на диван, затем аккуратно вынул из ее волос последние шпильки, прошелся по ним пальцами, разделяя пряди, а потом собрал концы полотенцем и принялся вытирать. Ева, дрожа, стояла, не двигаясь, наблюдая за его манипуляциями. Казалось, ее платье превратилось в корсет, перекрывший доступ воздуха – сердце бешено стучало, дыхание участилось, но от этого не становилось легче. Каждое его прикосновение посылало по ее телу волну жара.

Наконец Ник удовлетворился результатом и слегка отступил, чтобы полюбоваться своей работой. Он повесил полотенце ей на шею и слегка потянул концы вперед и вверх, заставляя ее подняться на цыпочки. Ева инстинктивно приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, и Ник воспользовался моментом и приник к ее губам в поцелуе. Голова у Евы закружилась, и, чтобы не упасть, она обняла его за талию, ощутив под пальцами контуры его шрама.

Наконец Ник отпустил концы полотенца и, нежно поглаживая кожу на тыльной стороне рук, сообщил ей с лукавой улыбкой:

– Чтобы высушить тебя окончательно, понадобится снять платье.

Казалось, его голос обволакивает ее, Ева словно ощущала его слова всей своей кожей. Она смотрела на него, захваченная новым для нее ощущением нестерпимого желания. Наверное, это ощущение всегда жило где-то глубоко внутри, но только Ник Делисантро смог пробудить его и заставить показаться на поверхности.

– Ну что ж, слово профессионала – закон, – произнесла Ева, и сама не узнала собственный голос.

Ник улыбнулся еще обворожительнее и положил руки на ее бедра:

– Не говори, что я тебя не предупреждал.

С этими словами он развернул ее к себе спиной и, отведя волосы в сторону, принялся покрывать поцелуями ее шею, периодически нежно покусывая. Ева видела свое собственное отражение в стеклянной двери террасы, и ее колени дрожали от желания. Она не могла поверить, что все происходит на самом деле.

Темные волосы Ника выделялись на фоне бледной кожи ее шеи и плеч. Он расстегнул молнию на платье и потянул его лямки вниз. Их взгляды встретились в забрызганном дождем стекле, словно в зеркале. Одним легким движением Ник расстегнул ее бюстгальтер и аккуратно снял его, оставив Еву обнаженной до пояса.

Его губы по-прежнему оставались на ее шее, в то время как нежные пальцы поглаживали и ласкали выпуклости ее сосков. Ева подняла дрожащие руки и обхватила Ника за шею, выгнувшись навстречу его прикосновениям, и застонала от удовольствия, когда его горячие ладони накрыли ее груди целиком. Ник развернул ее к себе лицом и приник губами к одному из сосков. Ева судорожно прижимала к себе его голову, запустив пальцы во влажные волосы, в то время как Ник исследовал языком ее грудь.

Наконец он оторвался от нее и потянул платье вниз. Оно упало на пол. Ева никогда еще за всю свою жизнь не чувствовала себя столь беззащитной, но, увидев в глазах Ника неприкрытое желание, она воспрянула духом.

– Обними меня за шею, – произнес он.

Она повиновалась, и Ник подхватил ее на руки. Перешагнув через ненужный теперь комок бархата, он понес ее по темному коридору в дальнюю часть квартиры. Распахнув дверь, они оказались в необычной восьмиугольной комнате.

Все тело Евы горело, когда он аккуратно опустил ее на огромную двуспальную кровать. Лунный свет падал из окна на его торс, отчего он выглядел еще более соблазнительным. Ева прерывисто дышала, его недавние прикосновения отзывались в ней волнами жара и желания. Ник расстегнул джинсы и одним движением сбросил их вместе с тем, что было под ними.

Сердце Евы застучало в три раза сильнее, когда она увидела его полностью обнаженным. Его огромный пенис вздымался в облаке курчавых волос, и Ева закусила губу и скрестила руки на груди.

Она знала все о механике полового акта и провела довольно много времени, воображая себе этот момент. Однако она не ожидала увидеть что-либо столь огромное, и ее охватила паника. Страх и желание смешались воедино в ее сердце, и она, замирая, ждала, что же будет дальше.

Ник взял презерватив со столика у кровати и надел его, а потом опустился на кровать рядом с Евой, так что его пенис теперь касался ее бедра. Он аккуратно взял ее за запястья:

– Эй, ты чего? По-моему, уже немного поздно стесняться.

Ева старалась дышать ровнее и расслабиться, понимая, что, если она этого не сделает, все может быть еще хуже. Стоит ли сказать ему, что это ее первый раз?

Но тут Ник снова приник губами к ее груди, и Ева выгнулась ему навстречу. Нет, лучше молчать, иначе он остановится. Сейчас она готова была на все, что угодно, только бы он не останавливался.

Ник ласкал и исследовал ее тело, покрывая поцелуями то одну, то другую грудь. Ева извивалась, приникала к нему, пораженная тем, какие яркие ощущения приносило каждое касание. Ник поглаживал и дразнил ее, доводя до безумия умелыми прикосновениями, и наконец его пальцы проникли в самый центр, коснувшись той сокровенной точки, где крылись самые острые ощущения. Ева широко раздвинула ноги и, закричав от наслаждения, приникла губами к ложбинке между его шеей и плечом. А потом, смеясь и плача одновременно, откинулась на подушки.

Ею овладело чувство триумфа. Секс, о котором она так долго мечтала, оказался еще более прекрасным, чем в самых смелых ее фантазиях. Оказалось, что всего лишь был нужен правильный мужчина, который сумеет выпустить на волю таившуюся в ней страсть.

– Спасибо, – прошептала она.

– Всегда пожалуйста, – усмехнувшись, ответил Ник. – Ты всегда плачешь во время оргазма?

Этот откровенный вопрос, заданный дразнящим тоном, вернул Еву с небес на землю. Для него это ничего не значит. Она снова почувствовала себя беззащитной и неуверенной.

– Не всегда, – произнесла она, пытаясь звучать естественно. – Просто у тебя очень хорошо получилось.

Ник польщенно усмехнулся:

– Всего лишь «очень хорошо»? Ну, посмотрим, смогу ли я лучше!

У нее была всего секунда на то, чтобы приготовиться к тому, что сейчас произойдет, – и резким движением он вошел в нее. Ева вскрикнула от острой боли, пронзившей ее тело, когда с девственностью было покончено.

– Что такое? – Ник удивленно замер. – Ты в порядке?

Ева кивнула, не уверенная в своих способностях к членораздельной речи, – боль все еще была острой и мучительной.

– Не останавливайся, – наконец выдавила она сквозь стиснутые зубы, надеясь, что, в случае чего, стоны боли легко сойдут за стоны страсти.

Ник погладил ее по щеке:

– Ты уверена? Ты так напряжена.

– Все будет хорошо через минуту, – произнесла она, страстно желая, чтобы так и случилось. Сейчас она, казалось, чувствовала каждый его сантиметр внутри себя.

– Расслабься, – прошептал Ник, – не будь такой зажатой.

Он нежно провел рукой по ее груди и животу, все еще не двигаясь. И постепенно боль стала уходить, и на ее место пришли совсем другие ощущения. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

– Давай посмотрим, насколько хорошо.

Ник приподнял ее бедра, и Ева глубоко вздохнула, ощущая, как он входит в нее еще глубже. Боль не вернулась, а приятные ощущения только усилились. Он уперся рукой в постель рядом с ее головой и чуть приподнялся. Второй рукой Ник скользнул вниз, нашел секретную точку и принялся ласкать ее большим пальцем. Ева прижималась к нему и стонала, ошеломленная каскадом новых ощущений.

Ник продолжал играть с ней, нежно лаская, потирая, поглаживая. Удовольствие все усиливалось, становилось все острее, приближаясь к критической точке. Вдруг Ник начал медленно двигаться внутри ее, и Ева, ощущая непреодолимую жажду впустить его еще глубже, сама принялась интуитивно подаваться ему навстречу, усиливая и свои, и его ощущения.

Она слышала его низкие, утробные стоны. Казалось, внутри ее он становится еще больше, задевая какие-то новые струны, делая ощущения еще великолепнее. И наконец критический уровень был достигнут, и Ева закричала, когда горячая волна удовольствия накрыла ее с головой.

Сознание возвращалось по частям, мелкими крупицами. Ева слышала хриплое дыхание Ника у своего плеча, ощущала его влажную спину под своими пальцами, его тело все еще накрывало ее.

– Черт возьми, – вдруг проговорил Ник, и в тишине слова прозвучали резко, – это было хорошо. – Он выглядел таким же ошеломленным и дезориентированным, как и она.

Ник аккуратно приподнялся и вышел из нее. Ева невольно застонала, ощутив легкую боль и жжение – всего лишь слабые отголоски той, изначальной боли. Она отодвинулась от него на край кровати. Несмотря на то, как все только что было прекрасно, теперь она снова чувствовала себя беззащитной и уязвимой.

– Эй, ты куда? – спросил Ник, обхватывая ее за талию и целуя в шею.

Его пальцы принялись поигрывать с ее соском, и Ева изумилась, почувствовав, как в ней снова нарастает возбуждение. Но при воспоминании о том, что сейчас произошло, Ева содрогнулась.

Она лежала не двигаясь, хотя на самом деле мечтала вырваться из его объятий. Для нее была невыносимой мысль, что он рано или поздно узнает, что она была девственницей. Это сразу делало их отношения намного более близкими – хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Соглашаясь на эту авантюру, Ева думала, что это будет «просто секс» – нечто легкое и приятное, вроде похода в кино. Однако теперь она начинала понимать, что «просто секса» вообще не существует.

Наконец она сказала:

– Мне нужно в ванную.

– Она вон там, – кивнул Ник, скользнув подбородком по ее плечу. – Возвращайся скорее, – добавил он, погладив ее по животу в довольно-таки хозяйской манере.

Ева вздрогнула, пулей пролетела через всю комнату и скрылась за дверью.

«Этого просто не может быть».

Ник, приподнявшись на локте, смотрел на захлопнувшуюся с громким стуком дверь ванной, и одно странное подозрение закралось в его сознание, еще не до конца прояснившееся после недавних событий. Резко поднявшись, Ник включил ночник и откинул одеяло. Несколько секунд бессмысленно моргал, глядя на два темно-красных пятна на бледно-голубом полотне простыни. Потом вполголоса выругался.

Соблазнительная «женщина в красном» оказалась девственницей. Вернее, была таковой, пока он не разрушил эту крепость. Ник снова выругался, вспомнив выражение ее лица, когда он вошел в нее, и проклял себя, что не догадался сразу.

Но как? Как, черт возьми, это вышло, что такая сексуальная и страстная девушка оставалась девственницей все это время?

Он вспомнил молочную белизну ее кожи, светлые веснушки, рассыпанные по плечам, и почувствовал себя виноватым. Он же видел – что-то не так. Ну почему он не остановился и не спросил ее!

Однако Ник сразу понял, каким будет ответ. Он сходил с ума по ней с того самого момента, как увидел ее в галерее. Даже сейчас при воспоминании о ее теле в его объятиях Ник еле подавил стон. Он просто не мог остановиться и подумать – желание обладать ею было слишком сильным, оно вытеснило из головы все другие мысли.

Ник соскочил с кровати, снял простыню и бросил ее в угол. Он чувствовал себя последним подлецом. Он снова позволил инстинктам взять над собой верх, хотя не раз давал себе обещание никогда больше этого не допускать. И в результате оказался в постели с женщиной, о которой не знал практически ничего. Все, что ему было известно, – это то, что ее зовут Ева, она изучает антропологию и написала сценарий, который хочет ему показать, и поэтому подкараулила его на выставке.

Ник достал из ящика свежую простыню и застелил кровать. Ева с такой страстью отвечала на его действия, что ему даже не пришло в голову о чем-либо ее расспросить.

«Так, Делисантро, прекрати казниться. В конце концов, ты не эксперт в вопросах девственниц». Это была правда – несмотря на свой богатый опыт в этой сфере, Ник еще никогда не был первым любовником.

Но ведь он ее не принуждал. Она более чем добровольно отвечала на его знаки внимания. И она достаточно взрослая, чтобы иметь возможность самостоятельно принимать решения. Так что он ни в чем не виноват.

Снова забравшись под одеяло, Ник принялся ждать, но чувство вины, побежденное на словах, не спешило его покидать. Возможно, тут не о чем переживать, но его не отпускало ощущение, что в то время, когда сам он получал удовольствие, он, возможно, причинил ей боль.

Ник вспомнил ее шокированное выражение лица в самом начале. Да уж, размерами его бог не обидел. Но почему она ничего не сказала? Если бы она подала хоть какой-то знак, он мог бы взять себя в руки и немного притормозить развитие событий. Может, так и было задумано?

Что, если она собирается использовать свою разрушенную невинность в качестве рычага давления на него завтра утром? Хотя нет, в этом случае ей бы стоило рассказать обо всем сразу после соития, а она просто молча убежала в ванную. Да и в остальном ее действия не были похожи на спланированную акцию – в общем-то, совсем наоборот. Она его совсем не соблазняла, скорее это он соблазнял ее.

Вздохнув, Ник откинулся на спинку кровати и принялся ждать ее возвращения. Рано или поздно, но ей придется вернуться – вот тогда-то он и задаст ей все эти волнующие вопросы.

Глава 5

Уставившись на свое лицо в зеркале, Ева наконец нашла в себе силы разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в раковину. Но она понимала: рано или поздно из ванной придется выйти – не прятаться же здесь всю ночь. Снаружи дождь стучал по металлическому карнизу, и какую-то долю секунды Ева рассматривала возможность выбраться в окно и сбежать. Но от этой мысли пришлось сразу же отказаться – во-первых, на Еве нет никакой одежды, а во-вторых, в-третьих и так далее, ее сумка с вещами, деньгами и мобильным телефоном все еще в комнате. При этом на улице ливень, она в чужом городе и чужой стране, и если даже предположить, что она не умрет от переохлаждения, то ее в любом случае арестуют.

И, наконец, завтра ей в любом случае придется увидеться с Ником еще раз. И, несмотря на то что о профессиональном этикете уже можно забыть, сбежать из его квартиры посреди ночи, чтобы потом как ни в чем не бывало прийти на встречу будет по меньшей мере странно.

Значит, оставалось только одно – вспомнить о том, что она взрослая и самостоятельная женщина (во что, конечно, сейчас было трудно поверить), выйти из ванной и все ему объяснить. А потом сбежать.

В одном ей повезло – кровотечение было не слишком сильным, так что он никогда не узнает, что в свои двадцать четыре года она все еще была девственницей, почерпнувшей все свои скудные знания о сексе со страниц любовных романов.

Увы, теперь она им больше не верила. Все прочитанные ею книги были виновны в одном чудовищном упущении – они ничего не рассказывали о том, как вести себя после первого соития с незнакомцем, встреченным всего несколькими часами ранее.

Однако пора заканчивать с самобичеванием. Она сможет без помех заняться этим завтра, сидя в самолете, с подписанным контрактом и согласием на тест ДНК.

Ева затянула потуже пояс халата, который обнаружила в ванной на крючке, и решительно повернула ручку двери. В конце концов, кто знает, может быть, он вообще заснул, и тогда она просто оставит ему записку.

Сделав два крадущихся шага по комнате, Ева остановилась как вкопанная: Ник Делисантро сидел на кровати, привалившись к спинке, и вопросительно смотрел на нее.

– Ты еще не спишь… – пробормотала она неловко, понимая, что ее ремарка по меньшей мере бестактна.

В слабом лунном свете, заливавшем комнату, его тело выглядело еще более соблазнительным, чем она запомнила.

– Привет, Ева. Давно не виделись, – сухо ответствовал Ник.

– Извини, я не хотела тебе мешать… Пожалуй, мне пора, – заикаясь, пролепетала она.

– Иди-ка сюда. – Ник похлопал рукой по одеялу рядом с собой.

На неверных ногах она подошла к кровати. Пожалуй, нужно как можно скорее закончить с этим… и не вспоминать, как сногсшибательно он выглядел двадцать минут назад, когда его не скрывало одеяло…

– Мне правда надо идти. Тесс будет меня искать.

Он пристально посмотрел на нее, а потом, вдруг протянув руку, погладил по щеке и сказал:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре, – несколько сбитая с толку, ответила Ева.

– Без макияжа ты выглядишь даже моложе, – отметил Ник. – Но я думаю, что ты уже достаточно взрослая, чтобы возвращаться так поздно, как считаешь нужным. Почему ты мне не сказала?

– Что не сказала? – Ева густо покраснела. Как он узнал?

– Что это твой первый раз.

Ева отвела глаза:

– Я не знаю, о чем ты… – Но, взглянув на его лицо, сразу поняла, что он ей не верит. Она никогда не умела притворяться.

– Мне пришлось менять простыню, – сообщил он.

Ее щеки вспыхнули еще сильнее. Ей казалось, что они могли бы освещать комнату вместо лампочки. Она опустила глаза, не зная, что сказать, чувствуя себя самым жалким существом на свете. Ева даже не могла предположить, что первое соитие приведет к столь унизительному итогу.

Ник накрыл ладонью ее пальцы:

– Почему ты не сказала хоть что-нибудь?

Хороший вопрос.

– Я боялась, что… что ты остановишься, если узнаешь.

Ник принялся нежно поглаживать ее по щеке:

– Почему ты так решила?

– Ну… мужчины иногда думают, что это такая ответственность…

Он несколько иронично усмехнулся:

– Ева, ты совершеннолетняя. И я не понимаю, почему лишение тебя невинности должно было быть моей ответственностью.

Он пристально смотрел на нее, не отрывая взгляда, и Ева окончательно смешалась.

– Я боялась, что, если ты узнаешь, что я… ну, никогда раньше этого не делала… ты не захочешь продолжать. Со мной.

Ник рассмеялся:

– Ты что, шутишь?

Еве захотелось ударить его. Он смеется над ней! Ситуация и без того была до крайности унизительной, а он делает все еще хуже! Она отдернула руку:

– Мне пора.

Однако Ник неожиданно цепко обхватил ее за запястье:

– Ну-ну, не торопись.

Несмотря на ее попытки вырваться, он крепко обнял ее и прижал к груди, а потом, к ее вящему удивлению, нежно поцеловал в щеку:

– Ева, ты – самая красивая и сексуальная женщина, которую я видел в своей жизни. И я удивлен, что никто до сих пор этого не заметил.

От неожиданного изменения тона разговора Ева чуть не расплакалась. Нежность и облегчение смешались в ее груди.

– Правда?.. – шепотом произнесла она.

Ник посмотрел на нее и мягко улыбнулся:

– Я мечтал оказаться с тобой в постели с самого начала. Задолго до того, как предпринял какие-то действия в этом направлении. – Он помолчал и внезапно добавил: – Тебе было больно?

– Не очень, – ответила она, слегка слукавив. – Только сначала.

Комок подступил к горлу, и Ева сглотнула, стараясь, чтобы Ник не заметил, как она расклеилась. Для нее было очень важно знать, что ее внезапное влечение было не односторонним.

Его рука скользнула под ее халат и замерла на ее бедре:

– Забирайся в кровать.

Его прикосновения заставили кожу Евы покрыться мурашками, но она поймала его руку, пресекая дальнейшие поползновения:

– Я не уверена, что готова снова…

Он усмехнулся:

– Я имел в виду, давай спать. Ты выглядишь усталой, и уж за это-то я точно несу ответственность.

Ева открыла рот, чтобы сказать «нет», но вместо этого вдруг широко зевнула.

– Доказательства налицо! – рассмеялся Ник. Он призывно приподнял одеяло и подвинулся, чтобы дать ей место. – И даю честное слово, что не буду сегодня больше к тебе приставать.

Глядя на выражение его лица, Ева сомневалась, что он сдержит свое обещание. Однако его мускулистое тело было таким соблазнительным, а желание провести еще немного времени в его объятиях – слишком сильным. В конце концов, Ник повел себя так понимающе и аккуратно, и даже назвал ее самой сексуальной женщиной из всех, кого встречал. Это, конечно, неправда, но зато отличный комплимент.

Ева забралась в постель и свернулась клубком, прижимаясь спиной к его груди. Он обнял ее, укрыл одеялом и нежно поцеловал в шею:

– Спокойной ночи.

Его объятия были такими нежными и создавали неповторимое чувство защищенности. Все оказалось не так уж и плохо. Однако намного более серьезно, чем она ожидала. Ева знала, что на всю жизнь запомнит этот осенний дождь, эту безумную ночь и этого мужчину, в чьих объятиях она ее провела. Ева глубоко вздохнула и провалилась в сон.

Ник лежал и смотрел на струи дождя, бегущие по стеклу. Капли казались оранжевыми в свете фонарей. Ева ровно дышала у него под боком, ее округлости прижимались к его бедру. Он посмотрел на нее, ощутил зарождающуюся эрекцию и шепотом выругался. Опять.

Почему он предложил ей остаться на ночь? Он и в самом деле не нес за нее никакой ответственности. Но эти круги под глазами и ошеломленный взгляд, когда он сказал ей, что она сексуальна…

Теперь он лежал без сна уже несколько часов – частью от неудовлетворенного желания, которое усиливалось каждый раз, когда она шевелилась, а частью от вопросов, которые не давали ему покоя.

Как так вышло, что такая привлекательная женщина все это время оставалась девственницей? Почему? И почему, черт возьми, именно ему выпала честь лишить ее невинности?

Аккуратно вытащив руку из-под ее плеча, он откатился чуть в сторону. В конце концов, какая ему разница. Все это ее личное дело, и он прекрасно это понимал. Однако не мог перестать размышлять и строить предположения.

Ник смотрел, как рассветное солнце заливает уродливое старое трюмо, доставшееся ему в наследство при покупке квартиры. Нужно разбудить Еву и вызвать ей такси. Ему следовало быть на ногах не позже чем через два часа – на этой неделе нужно закончить первую версию сценария, чтобы хоть как-то уложиться в сроки. Но по неизвестной причине он не мог найти в себе сил нарушить ее младенчески крепкий сон. И, что еще удивительнее, ему было хорошо с ней рядом.

Ник сомкнул веки, ощущая жжение и тяжесть – последствия бессонницы. Наконец его возбуждение стало сходить на нет, и он почувствовал, как постепенно проваливается в сон. Засыпая, он пообещал себе, что сразу же по пробуждении выставит Еву за дверь – какой бы соблазнительной она при этом ни выглядела. Это просто физическое влечение – нужно взять его под контроль, как и сотни раз до этого.

И главное – никаких вопросов. Ему ни до чего нет дела. И точка. Спокойной ночи.

Глава 6

Приняв холодный душ, чтобы привести себя в форму, Ник достал из ящика спортивные штаны и футболку, надел их и уставился на Еву, которая до сих пор спала, свернувшись калачиком, в его кровати. Солнечные лучи, падавшие из окна, освещали ее лицо, а светло-рыжие волосы отбрасывали на подушку золотистый отблеск, похожий на нимб. Она выглядела как ангел с полотен Боттичелли. Очень соблазнительный ангел.

Ник слишком резко задвинул ящик, и глаза Евы вдруг распахнулись. Он почувствовал неожиданный укол вины.

Вообще-то уже одиннадцать, и ему давно было пора сесть за работу. Особенно если он собирался попасть на встречу с Евой, как вчера обещал. Хотя теперь он сожалел об этом – видеться с ней снова вряд ли было хорошей идеей.

Ева села в кровати и посмотрела на него. Халат сполз с одного плеча и слегка распахнулся, Ева поймала его, но слишком поздно – организм Ника уже успел среагировать. Он сунул руки в карманы.

– Извини, я проспала… – наконец произнесла Ева сонным голосом. – Мне, наверно, надо идти…

Ник и так пребывал не в лучшем расположении духа. Он спал от силы четыре часа, но, несмотря на это и на холодный душ, его влечение к Еве, казалось, не ослабело ни на йоту.

Ева посмотрела на его хмурое лицо:

– Пожалуй, мне действительно пора. Сейчас я оденусь и уйду, не беспокойся. – Она спустила ноги с кровати и покрепче запахнула халат, напомнив Нику о том, что под ним у нее совсем ничего нет.

– Твоя одежда вон там, – кивнул он.

Первым делом после пробуждения он отправился в гостиную, собрал там ее вещи и перенес в спальню. При этом было чертовски сложно не предаваться воспоминаниям о том, как именно тот или иной предмет ее гардероба оказался там, где он его подобрал.

– Спасибо. Не возражаешь, если я на минутку зайду в душ? Честное слово, я быстро.

– Конечно.

Когда она наклонилась, сгребая одежду в охапку, халат снова ненадолго распахнулся, и Ник принялся разрываться между двумя желаниями: задать один из мучивших его вопросов или попросту сорвать с нее халат и повторить вчерашние действия в той же последовательности.

Когда она проходила мимо него, он поддался порыву и схватил ее за руку:

– Почему я?

Ева остановилась как вкопанная, ее фиолетовые глаза распахнулись.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты выбрала меня? Для первого раза?

Румянец залил ее лицо, она смотрела в пол, но Ник не отпускал ее руку. Наконец она промямлила:

– Когда мы встретились там, в галерее, ты так смотрел на меня, что я почувствовала… – Ева запнулась.

Что? Что она почувствовала? Однако тут Ник вспомнил, как она отзывалась на малейшие его прикосновения, и понял – что.

Ева вздернула подбородок:

– Я думаю, когда я изучала тебя, то на бессознательном уровне решила, что ты – хороший половой партнер. Потому что ты очень уверен в себе. А я нет.

– Ясно, – обронил Ник и отпустил ее.

«Когда я изучала тебя». Он снова сунул руки в карманы и задумался о том, что означала эта фраза. Если он понял ее верно, то это значило, что Ева глубоко проникла в его личную жизнь, чтобы найти возможность встретиться с ним. Обычно такие вещи вызывали у него прилив бешенства. Однако стоило ему посмотреть на Еву и с его эмоциями опять начали твориться странные вещи.

– Я вызову тебе такси, – произнес Ник, ощущая гораздо меньше энтузиазма по этому поводу, чем, по идее, должен бы.

– Спасибо, это будет очень кстати, – пробормотала Ева и скрылась в ванной.

Нахмурившись, Ник прошествовал на кухню. Он не любил, когда женщины оставались у него на ночь – это отнимало время и порождало необоснованные требования. Ева ничего не требовала и восприняла как должное, что он собирается так быстро и бесцеремонно ее выставить. Вообще-то это должно было его обрадовать, но почему-то никакой радости он не чувствовал.

Он ополоснул кофейник и принялся заваривать свежий кофе. Самое время взбодриться с помощью кофеина – возможно, это поможет наконец прийти в себя. Пока он не предложил ей остаться на завтрак – в процессе которого он сможет задать ей вопросы, которые всю ночь не давали ему спать. А затем какой-нибудь хитростью снова заманить в постель.

* * *

Ник сделал первый глоток крепкого кофе, пытаясь игнорировать назойливое жужжание телефона из Евиной сумки. Звук ненадолго смолк, но тут же начался снова, и он, чертыхнувшись, поставил кружку на стол и схватил сумку. Порывшись в ней с полминуты, но ничего не найдя, он попросту вывернул ее содержимое на стол. Оттуда вывалилась целая гора вещей: ручки, косметичка, влажные салфетки, блокнот, хлопковая накидка… Наконец он обнаружил телефон под папкой с какими-то бумагами. Открыв его, он прорычал:

– Я слушаю!

На том конце последовала недолгая пауза, после которой женский голос произнес:

– О, здравствуйте. Я имею честь беседовать с Никколо Делисантро?

– Меня зовут Ник. А вы, должно быть, любопытная барышня из галереи, – сказал он, смутно припоминая высокую блондинку в синем.

Послышался смешок:

– Все верно. И, отдавая дань моему любопытству, я хотела бы узнать, где сейчас Ева.

Ник дотянулся до кружки и сделал глоток:

– Ева в душе. – Странно, но констатация этого нехитрого факта приятно пощекотала его самолюбие.

– А, понятно. Она останется у вас до вечера?

Ник непроизвольно подумал, что это было бы замечательно, и чуть не поперхнулся:

– Нет-нет, как только она выйдет, я вызову ей такси.

Последовала еще одна небольшая пауза.

– Попросите ее перезвонить Тесс, – сухо произнес голос.

– Непременно.

– Всего доброго, – прозвучало в трубке, и собеседница отключилась.

Ник закрыл аппарат и положил на стол. Что это на него нашло? Он вовсе не собирается проводить день с Евой. У него куча работы, и чем быстрее Ева уйдет, тем лучше.

Он снова покосился на дверь в ванную. Что она там так долго делает? Он задумался о том, чем же все-таки Ева отличалась от других женщин, с которыми он спал. Пожалуй, все дело в этой дурацкой девственности.

«Прекрати, Делисантро, – сказал он себе, – ты не в своем уме».

Ник посмотрел на вещи Евы, разбросанные по столу, и подавил желание в них порыться. Нужно просто собрать их обратно. Он взял папку с бумагами и принялся заталкивать ее в сумку, как вдруг заметил наклейку на корешке и аккуратную подпись: «Делисантро/де Росси».

Что за чертовщина? У нее что, на него досье? И кто такой этот де Росси?

Ник раскрыл папку и вгляделся в ее содержимое, наплевав на все приличия. К бумагам была скрепкой прикреплена черно-белая фотография. Он сразу же узнал ее, хотя не видел больше двадцати лет. Это была вырезка из газеты с подписью: «Итальянская траттория открылась в Таффнел-парке». На фотографии была его семья – вернее, люди, которых он когда-то считал своей семьей – на фоне маленького ресторанчика в северном Лондоне, где он вырос.

Его младшая сестренка Руби, восьмилетняя, но уже потрясающе красивая – в лучшем воскресном платье, кокетливо улыбается в камеру. Он сам – справа от нее, долговязый и тощий, костюм болтается на нем как на вешалке, а галстук словно пытается его удушить. А слева от Руби – Кармин Делисантро, крепкий, плотно сбитый мужчина с открытой улыбкой, которую Ник никогда не забудет.

Продолжая разглядывать фотографию, Ник заметил, что волосы старшего Делисантро уже поредели с возрастом, а еще – что они с Кармином одного роста. Как такое могло быть? Ему ведь было тогда всего двенадцать. А Кармин всегда казался ему огромным и сильным, как бык.

«Папа».

Эхо этого слова отдалось у него в голове, и он осторожно погладил пальцем старую фотографию. Сожаление и раскаяние подступили к его горлу, но тут его взгляд упал на крайний левый угол снимка, и в его крови, как и много лет назад, вскипели обида и негодование.

Привлекательная, пышная женщина стояла, приобняв мужа за талию и положив голову на его плечо. Ее густые темные волосы спадали волнами, карие глаза смеялись, на губах играла лукавая улыбка. Изабелла Делисантро. Женщина, чье сердце скрывало такое множество ужасных секретов. Его мать.

Ева застыла в дверях, не вполне понимая, что происходит. Ник стоял к ней спиной, опершись на стол и склонив голову. Ее вещи были в беспорядке разбросаны по столу. Он что, рылся в ее сумке? Ева должна была бы чувствовать себя оскорбленной, но она ощущала лишь беспокойство и тревогу.

Все ее исследования и даже близость прошедшей ночи не помогали ей понять, как вести себя в этой ситуации. Почему он с самого утра в таком плохом расположении духа? Он всегда такой или она сделала что-то не так? Ева не понимала. У нее не было опыта в такого рода отношениях, и поэтому она не знала, нужно ли ей злиться на поведение Ника или это в порядке вещей.

– Что случилось? Моя сумка взорвалась? – наконец поинтересовалась девушка, пытаясь не высказать замешательства, в котором находилась.

Ник резко обернулся, и выражение его лица заставило Еву бессознательно отступить назад.

– Что это такое? – холодно произнес он, держа в руках папку с материалами дела де Росси.

– Это мое исследование, – ответила она, ощущая нехороший холодок в животе. Если утром у него было просто плохое настроение, то теперь он в настоящей ярости.

– Твое исследование? – повторил Ник и швырнул папку с документами на стол.

Ева вздрогнула, испуганная резкостью жеста.

– Кто ты, черт тебя побери, такая? И кто этот де Росси?

– Я Ева Редмонд, я работаю в «Руте реджистри». Винченцо де Росси, герцог д’Алегриа – наш клиент. Я думала, ты знаешь… Я же писала твоему агенту миллион раз. – Ее голос вопреки ее воле дрожал. Ева не могла понять, в чем дело – она, конечно, собиралась в подробностях рассказать эту историю на встрече, но предполагала, что некоторую ее часть Ник уже знает.

– Я ничего не знаю ни о каком герцоге.

– Ну, герцог д’Алегриа – последний в роду де Росси. – Ева сложила руки на груди, пытаясь как-то отгородиться от тяжелого взгляда Ника. Надо было быть более настойчивой и все ему объяснить до того, как прыгать на мотоцикл. Ну почему она этого не сделала? Но Ева вспомнила их знакомство в галерее и сразу поняла почему. Краска залила ее щеки. – Он владеет шестьюстами акрами земли, двумя виноградниками, фабрикой по производству оливкового масла и несколькими домами в…

– Так, ладно, я понял. Но я-то здесь при чем? – прервал Ник ее сбивчивые объяснения.

– Дело в том, что он твой… – Ева запнулась, не зная, как преподнести Нику новости. После всего, что произошло между ними. Возможно, для него это ничего не значило, но это много значило для нее. И она не хотела делать ему больно.

– Он мой – что? Договаривай! – Ник ударил ладонью по столу.

Ева глубоко вздохнула.

– У нас есть основания полагать, что его сын, Леонардо Витторио Винченцо де Росси, – твой биологический отец. – На самом деле Ева была абсолютно уверена – так оно и есть. Стоило только взглянуть на Ника, как его внешнее сходство с де Росси становилось очевидным. – Таким образом, герцог де Росси – твой дед, а ты – его единственный наследник. – Ева выдохнула. Она боялась даже представить, каково человеку узнать, что тот, кого он всю жизнь считал своим отцом, на самом деле им не был.

Однако Ник вовсе не выглядел шокированным. Он не пытался оспорить ее слова, не засыпал ее вопросами. Он просто молча смотрел на нее, и все, что было в его взгляде, – это отвращение.

– Так вот как его звали. Леонардо де Росси. Спасибо. Мне всегда было интересно, с кем же путалась моя мать. – В его голосе не было удивления, только горькая насмешка. – А ты, вероятно, получишь награду за то, что нашла меня, да? – произнес он будничным тоном, не предполагавшим ответа.

– Я получаю зарплату, но моей компании обещано вознаграждение, если герцог убедится, что ты и есть тот ребенок, который упоминается в дневнике его сына…

Ник вскинул руку:

– Избавь меня от подробностей, я ничего не хочу об этом знать. – Он сложил руки на груди и присел на край стола. – Но ты, конечно, отлично все провернула. А что с девственностью? Ты ее специально хранила для такого случая?

Ева снова залилась краской. Она не могла поверить своим глазам и ушам. Разве перед ней сейчас тот же самый человек, который с такой нежностью обнимал ее этой ночью? Который проявил такое понимание и терпение? Ева открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба. Наконец она заставила себя заговорить:

– Я не понимаю, о чем ты. Что бы ты ни думал, это неправда. Я ничего не «проворачивала».

– Да ладно, брось. Теперь-то уже незачем притворяться. – Ник усмехнулся, легко спрыгнул со стола и крадущейся походкой подошел к ней. – Мои комплименты твоим актерским способностям – я в силу профессии кое-что в этом понимаю. – Он протянул руку и погладил ее по горящей щеке. – Вот только знаешь что? – Ник обнял ее за талию и притянул к себе.

Его запах сводил Еву с ума, в голове моментально замелькали обрывки воспоминаний вчерашней ночи. Она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь противиться, но он только обнял ее еще крепче.

– Все зря, – прошептал он, касаясь губами вены на ее шее.

Она ощущала его эрекцию и чувствовала, как ответная волна поднимается внизу живота. Ее тело непроизвольно отвечало на его прикосновения, несмотря на то что ситуация была глупой и унизительной, и Ева это сознавала.

– Твой главный козырь пропал впустую, – продолжал Ник, покусывая мочку ее уха.

Его ладонь накрыла ее грудь, и Ева вздохнула.

– Если бы ты подошла к своей работе более ответственно, то знала бы, что я не из благородных. – Ник усмехнулся. – Однако было бы глупо не извлечь из ситуации максимум пользы, ведь правда, милая?

– Пожалуйста, прекрати, – выдавила Ева и закусила губу, чтобы не расплакаться. Еще чего не хватало. Она ощутила, как предательски намокают ресницы. Нужно как можно скорее убираться отсюда.

Ник поднял голову, услышав сигнал машины с улицы.

– Тебе повезло. Твое такси прибыло. – Он разжал объятия, и Ева сразу же отшатнулась. – Выметайся отсюда. И свое чертово исследование не забудь.

Ева подхватила сумку, заталкивая в нее злополучную папку. Ее губы дрожали, но она была полна решимости. «Держись, Ева. Не дай себе расклеиться». Повесив сумку на плечо, она нашла в себе силы посмотреть на Ника.

– Извини. Я не хотела ничего подобного, – сказала она, маскируя эмоции хорошо натренированной вежливостью.

– Я тоже, – холодно произнес он. – Рад, что в этом наши мнения совпадают. – Видеть Ника таким было даже больнее, чем видеть его в бешенстве. Ева развернулась и босиком выскочила на террасу, сжимая в руках свои туфли.

Такси тронулось, и Ева закусила губы, удерживая слезы. Боль, обида и жалость к самой себе теснились в ее груди, а воспоминания о прошедшей ночи острыми осколками впивались в сердце. Сказка закончилась, карета снова обратилась в тыкву, а раскованная и уверенная в себе женщина – в серую мышку, которая способна только читать глупые сказки и грезить о приключениях.

Глава 7

– Мисс Редмонд, в чем дело? Мы наконец получили ответ от агента Делисантро, и он гласит, что мистер Делисантро не желает иметь с нами дела. И более того, в особенности он не желает иметь дела лично с вами. Вы можете это объяснить?

– Мне очень жаль, мистер Креншо. – Ева мертвой хваткой вцепилась в подлокотники кресла. Воспоминания были столь же свежими и болезненными, как и неделю назад. Ей вдруг стало жарко. – Я надеялась, что у Роберта получится прийти к соглашению с Делисантро, – пробормотала она, снова словно наяву увидев холодное и равнодушное лицо Ника, каким оно было последний раз.

Ева никому не могла рассказать правду о том, что произошло. Та сторона ее натуры, о существовании которой Ева даже не подозревала, внезапно заявила о себе и оттеснила на второй план все остальное. Сознание, что она поставила на карту любимую работу, подвергла риску профессиональную репутацию – свою и компании – ради одной ночи, приводило ее в ярость. И еще больше раздражало Еву то, что даже неделю спустя она не могла спокойно вспоминать о том, что произошло утром.

– Делисантро не желает ничего и слышать о соглашении! – раздраженно произнес Креншо, и Ева поняла, что поблажек не будет. – В чем дело, вы можете объяснить? Мы должны выполнить этот заказ – помимо комиссии, это невероятно престижно, мы сделаем на этом такую рекламу, что конкуренты будут локти кусать! Алегриа обратился как минимум к трем другим компаниям с тем же самым делом, но мы серьезно опережаем их по всем статьям – мы уже знаем, кто наследник и где он находится. Но чтобы заставить его с нами работать, мы должны выяснить причину его отказа и устранить ее. – Креншо ослабил узел галстука, его пухлое лицо покраснело от натуги.

Еву пробила дрожь.

– Это дело личного свойства, – пробормотала она, изыскивая возможность избежать подробных объяснений.

– Насколько личного? – с напором произнес Креншо. – Я, конечно, понимаю, что вы безнадежны в плане коммуникации, но не настолько же. Вы пробыли в Сан-Франциско всего сутки. Что вы могли сделать такого, что даже спустя неделю Делисантро не желает о вас слышать?

Ева понимала, о чем он думает. Как могла эта тихая, ничем не примечательная девушка, вечно с головой в книгах и бумагах, вообще обратить на себя чье-либо внимание и вдобавок оставить такое яркое и долговременное, хоть и негативное, впечатление?

Мысль об этом зацепила что-то внутри Евы, и ощущение мучительного стыда и вины вдруг сменилось яростью. Генри Креншо не мог представить себе, что кто-то может заметить Еву – потому что сам он никогда ее не замечал. И ту работу, которую она делала, он принимал как должное, при этом никогда не задумываясь о том, сколько труда ей стоили блестящие результаты, которые приносили фирме столько успеха.

То, что в «Руте реджистри» знали имя и местонахождение наследника д’Алегриа, было полностью ее заслугой. Ей пришлось неделями сидеть над бумагами, большая часть из которых была на итальянском. Сопоставлять даты свадеб, отслеживать перемещения каждой из невест в радиусе пятидесяти миль от поместья д’Алегриа, а затем анализировать даты рождения детей.

Это был далеко не первый раз, когда ее вдумчивый подход приводил к успеху, казалось бы, в безнадежном деле. При этом она была единственной из сотрудников, кого не повысили в должности при расширении компании год назад. Ей платили меньше, чем ее коллегам-мужчинам, и за все три года она получила только одну небольшую премию. Еве очень нравилась ее работа, но контактов с боссом она избегала, потому что чувствовала, что он недооценивает ее, как и все остальные. Но теперь она наконец поняла – с нее хватит.

Конечно, она совершила ошибку, согласившись провести ночь с Делисантро. Однако его реакция на новости явно не имела к этому отношения. Он уже знал о том, что родился незаконно, и его обида и гнев явно были вызваны не этим известием, а какими-то другими, более глубинными причинами.

Но и Креншо ошибался. Она вовсе не так безнадежна, как он полагает. По крайней мере, Ник был о ней другого мнения. Возможно, не случись этой интрижки, ее миссия была бы выполнена, но Ева не жалела о том, что сделала. И она уж точно не заслужила обвинений – ни от Еенри Креншо, ни от Ника Делисантро.

– Я переспала с Ником Делисантро, – произнесла Ева сухим тоном, не отводя глаз, даже когда лицо ее начальника исказилось в гримасе недоверия и презрения. – И на следующий день он неправильно интерпретировал мои мотивы.

– Что вы сделали?! – Креншо затрясся от ярости, его двойной подбородок подпрыгивал, как у бульдога. – Чертова идиотка!

Он вскочил с кресла и принялся метаться по кабинету, возмущенно размахивая руками и выкрикивая грубые оскорбления. Ева продолжала сидеть, расправив плечи и немигающим взглядом глядя на уже практически бывшего начальника. Ее охватило странное чувство легкости и даже некоторого веселья. Кто бы мог подумать, Генри Креншо наконец-то заметил, что она существует!

Ник дописал последнюю строчку диалога и, вздохнув, откинулся на стуле. Перемотал к началу, чтобы перечитать сцену, над которой корпел все утро, и чуть не взвыл от бессилия. Главный герой его фильма действовал и говорил как человек на грани психического расстройства. Ник взъерошил волосы, а потом раздраженно закрыл окно с незаконченным сценарием и встал.

Подойдя к окну, Ник выглянул на улицу, на которой было полно народу, несмотря на то что была середина рабочего дня. Может, стоит выбраться на пару часов, прокатиться, проветрить голову? Но, поймав себя на этой мысли, Ник тут же отмел ее.

Вчера он сел на мотоцикл и каким-то неведомым образом снова оказался у Золотых Ворот, в том самом месте, где имел честь любоваться закатом в компании Евы Редмонд. Как, черт возьми, ей это удалось? Она же манипулировала им самым беззастенчивым образом, чтобы добиться своих корыстных целей. Этого должно быть вполне достаточно, чтобы развеять все очарование. Но почему-то приключение с рыжеволосой красоткой все не забывалось.

– Черт побери! – Осознание нахлынуло столь внезапно, что Ник произнес это вслух.

Конечно, Ева не слишком торопилась с рассказом о своей персоне, однако нельзя отрицать, что это он соблазнил ее, а вовсе не наоборот. Ровно с того момента, как он увидел ее в галерее, в том обтягивающем красном платье, он захотел затащить ее в постель. А в его характере была одна яркая черта: если он чего-то хотел, то всегда этого добивался. А в случае с Евой он даже превзошел сам себя.

В очередной раз прокручивая в голове их разговоры в тот вечер – что, кстати, Ник делал далеко не впервые на этой неделе, – он вдруг заметил, что на самом деле она собиралась рассказать ему о себе еще тогда, на мосту. Он остановил ее, потому что не хотел услышать чего-нибудь такого, что могло бы помешать его планам. Так что следует взглянуть правде в глаза и прекратить винить бедную девушку в том, что все пошло вверх дном.

Ник оперся руками о подоконник и невидящим взглядом уставился за окно. В своей жизни он совершил довольно много не слишком хороших поступков. Здесь особенно нечем гордиться, однако некоторые из них были просто необходимы, чтобы выжить. Когда сбегаешь из дома в шестнадцать лет, не имея за душой ни гроша, а в душе ничего, кроме ненависти и обиды, то приходится выкручиваться, как умеешь. И Ник в этом вполне преуспел.

Он не был лицемером и признавал, что во многом именно этот животный инстинкт выживания привел его туда, где он теперь находился. И многие поступки он совершил бы снова, если бы имел возможность вернуться назад. Однако нельзя вечно ходить по кругу и повторять одни и те же ошибки.

Похоже, единственным выходом из сложившегося положения было снова увидеть Еву Редмонд, иначе воспоминание о ее глазах, в которых стояли слезы от нанесенной им несправедливой обиды, будут преследовать его вечно.

Ник коротко засмеялся и почувствовал, как горячая волна снова поднялась и захлестнула его тело. Он вспомнил, как, сплетенные в объятиях, они отражались в залитом дождем стекле, – его ладони накрывают ее грудь, а на ее нежном лице застыло выражение блаженства… С тех пор он каждую ночь просыпался с колотящимся сердцем, и перед его глазами медленно растворялись видения, в которых они снова были вместе. Он не высыпался и почти не мог работать, а все, что он за эти дни написал, никуда не годилось.

От внезапного звонка Ник чуть не подпрыгнул. Некоторое время он смотрел на телефон, не спеша отвечать. Наверняка это Джей, хочет узнать, как продвигаются дела. Не то чтобы Ник располагал цензурным ответом на этот вопрос, но он все же поднял трубку.

– Привет, – бодро произнес он, чтобы создать впечатление, что дела идут хорошо.

– Я бы хотел поговорить с Никколо Делисантро, – произнес незнакомый мужской голос с отчетливым британским акцентом.

– Пожалуй, это я, хотя меня зовут Ник, – ответил тот, недоумевая, кто бы это мог быть. Единственными, кто называл его Никколо, были Ева и ее подруга Тесс.

– Меня зовут Генри Креншо, – вкрадчиво произнес голос, – я управляющий компании «Руте реджистри», Соединенное Королевство Великобритании. Мы занимаемся генеалогическими исследованиями, за которыми к нам обращаются клиенты, которым необходимо…

Ник начинал раздражаться.

– Переходите к делу, – рявкнул он в трубку. «Руте реджистри»… Кажется, именно так называлась контора, где работает Ева.

На другом конце телефона возникла некоторая пауза, но вот Креншо снова заговорил совершенно елейным тоном:

– Я звоню, чтобы выразить наше глубочайшее раскаяние по поводу поведения нашей бывшей сотрудницы мисс Евы Редмонд. Я даже не могу выразить, как мы были шокированы, узнав о вопиющем нарушении…

– Погодите-ка. Вашей бывшей сотрудницы? – Ник почувствовал, что его голос дрогнул.

– Мы конечно уволили ее, – чинно ответствовал Креншо. – Как только узнали о вопиющем нарушении ее служебных обязанностей и профессиональной этики во время командировки в Сан-Франциско.

Чувство вины в душе Ника превратилось в смерч ярости. Ева потеряла работу из-за их ночи вместе! А Креншо продолжал:

– Я смею заверить вас, что мисс Редмонд никогда больше не сможет работать в сфере генеалогии, мы об этом позаботимся.

– Как вы узнали? – холодно осведомился Ник, наконец снова обретя дар речи. Они что, за ним следят?

– Мисс Редмонд призналась в содеянном сегодня днем.

Черт возьми, зачем она им рассказала? Впрочем, стоило ему вспомнить ее выражение лица, когда она вернулась из ванной и он заговорил о ее девственности, как он сразу понял почему. Она просто не могла по-другому. Не умела врать и изворачиваться. И имела смелость говорить правду – в отличие от него самого.

И как он только мог подумать, что она им манипулировала? Она же невинна, как младенец.

– Мы не могли смириться с подобным нарушением профессиональной этики. Мы – уважаемая компания, и ценим нашу репутацию превыше всего.

– Уж точно выше, чем своих сотрудников, – заметил Ник, преисполняясь отвращения.

– Простите, мистер Делисантро? – недоуменно отозвался собеседник.

– Как долго мисс Редмонд работала на вас?

– Порядка трех лет. – Голос звучал удивленно и даже несколько обиженно.

– За эти три года она хоть раз совершила какой-нибудь проступок?

– Ну, в общем-то нет. Она всегда была тихоней, и мы не могли даже предположить, что под внешне спокойной наружностью кроется…

– И, несмотря на это, вы просто вышвырнули ее на улицу? – перебил Ник. Этот напыщенный индюк взял и лишил Еву работы – за то, что, по большому счету, вообще его не касалось!

– Некоторые вещи непростительны! – заявил Креншо, однако его пафосное заявление прозвучало как оправдание.

Таким виноватым Ник не чувствовал себя с тех самых пор, как отказался приехать последний раз повидаться с отцом – Кармином Делисантро, когда тот был на смертном одре.

Тогда Ник сделал то же самое, что и неделю назад. Поставил свои чувства и желания превыше всего, не подумав о других. Он не поехал в Англию, потому что ему было мучительно стыдно за то, как он обошелся с человеком, который его вырастил и воспитал. Тогда Ник думал, что не стоит лишний раз бередить едва зажившую рану – он ведь так до конца и не примирился с обстоятельствами своего появления на свет. Однако он постоянно вспоминал бесконечные звонки от сестры и приглашение на похороны, которое он выбросил в мусорное ведро, изорвав на кусочки. Теперь Ник наконец набрался храбрости признаться себе: он струсил. Поступил так, как ему было проще. Но это не был единственный возможный вариант.

– Теперь, когда это дело разрешилось, я бы хотел обсудить с вами еще кое-что, – раздался голос в трубке.

Разговор, оказывается, был еще не закончен.

– Да? И что же?

– Как мисс Редмонд, возможно, вам сообщила, она работала над делом д’Алегриа.

«Вот она, настоящая причина твоего звонка!» – злорадно подумал Ник.

– Мы имеем все основания полагать, что Винченцо Паллатино Витторио Саварго де Росси, пятнадцатый герцог д’Алегриа, является вашим родным дедом.

Нику было неприятно разговаривать с человеком, уволившим Еву, однако он внимательно слушал. Кажется, он может обратить это дело в свою пользу. Креншо от него что-то нужно? Прекрасно. Значит, он может кое-чего потребовать взамен.

– Я уже говорил Еве, что мне абсолютно… м-м-м… все равно, – в последний момент он решил смягчить выражение, – в каких отношениях я состою с этим вашим герцогом.

– Прекрасно понимаю вас, мистер Делисантро. Однако я решил, что вы должны знать, что в случае, если родство подтвердится, вы станете единственным наследником значительного количества недвижимости в Италии, а также ценных бумаг. Это не говоря еще о знаменитом дворце д’Алегриа.

– Мне они не нужны, – сказал Ник, и был абсолютно честен.

Деньги являлись движущей силой его жизни в те времена, когда у него ничего не было. Каждая секунда его жизни была посвящена тому, как получить деньги. Когда ты в самом низу и от нескольких пенсов зависит, сможешь ли ты заплатить за ночлег или заночуешь на улице, найдется ли что поесть или придется ходить голодным, очень быстро учишься ценить деньги. И если уж нашел возможность их зарабатывать, то никогда ее не упустишь.

Однако после того как Ник выбрался со дна, на которое сам себя и отправил, и стал тем человеком, которым сейчас являлся, он сознательно перестал думать о деньгах. Конечно, какое-то время он продолжал исступленно зарабатывать их и после того, как это перестало быть необходимым. Однако он понимал: нужно избавляться от комплексов своего прошлого и от принципа «все, что угодно, за ваши деньги».

Его неспособность по-человечески попрощаться с Кармином Делисантро и история с Евой показывали, что над комплексами еще работать и работать. Однако в материальном плане он чувствовал себя вполне уверенно, и чужие богатства ему не нужны. Возможно, генетически он действительно родственник графу д’Алегриа, но в остальном они никак не связаны.

– Но, мистер Делисантро, неужели вас совсем не интересует семья де Росси? В конце концов, это ваши кровные родственники.

– Послушайте, Генри, – нарочито утомленным голосом произнес Ник, – перестаньте наконец меня умасливать и переходите к делу.

– Как скажете. В общем-то все довольно просто. Мы поставили нашего клиента в известность о результатах исследования, и герцог выразил желание с вами познакомиться. Он приглашает вас посетить его поместье в Италии. Если все пройдет хорошо, начнется оформление бумаг. Конечно, в определенный момент понадобится пройти тест ДНК, однако герцог желает сперва встретиться с вами. На своем поле, так сказать.

«Вот же хитрый старый черт!» – мрачно подумал Ник. Не желает отдавать свое драгоценное имущество кому попало, даже несмотря на кровное родство, хочет сперва сам посмотреть на наследничка. Мысль о том, что какой-то доморощенный итальянский аристократ будет оценивать его, словно корову на базаре, привела Ника в ярость. Да за кого они вообще его принимают?!

– Мы пошлем с вами представителя нашего агентства, – продолжал Креншо. – Чтобы наладить контакт и провести презентацию результатов исследования.

«А также затем, чтобы содрать с де Росси вашу возлюбленную комиссию», – подумал Ник. Познакомиться они вполне могли бы и без посторонней помощи, а документы можно просто послать по электронной почте. Однако он не возражал – ему пришла в голову одна идея.

– Когда мне нужно ехать?

– Это решать вам, – ответил Креншо с явным облегчением в голосе. – Хотя герцог хочет, чтобы все решилось как можно скорее.

– А сколько времени я должен буду там провести?

– Герцог говорил о месяце, в случае, если знакомство окажется успешным. Он хотел бы узнать вас получше и, возможно, ввести в курс некоторых дел, которыми в дальнейшем вам придется заниматься.

– Месяц? Ну уж нет. Я слишком занят, чтобы целый месяц прохлаждаться где-то в Италии. – На самом деле Ник подумал, что герцог вряд ли захочет наслаждаться его обществом, как только Ник введет его в курс некоторых подробностей своего детства. На трогательное воссоединение семьи их встреча точно не будет похожа. Однако ему придется ехать, иначе он больше никогда не увидит Еву. – Срок сдачи сценария, над которым я сейчас работаю, – конец недели, – сообщил Ник трубке. Теперь у него есть отличный стимул в него уложиться. – Конечно, потом придется вносить в него изменения, но сначала его должны прочесть режиссер, продюсер, ведущие актеры и еще сотня неизвестных людей. – Ник проигнорировал внутренний голос, который твердил ему, что нужно остановиться и все хорошенько обдумать. – Все это займет как минимум пару недель.

– О, конечно, мистер Делисантро, мы не осмелимся посягать на более продолжительное количество вашего драгоценного времени…

– Помолчите, Генри! – Ник поморщился, услышав помпезные выражения Креншо. – Я забронирую перелет в Лондон на следующую неделю. Вы можете заказать подходящий рейс в Италию на эту дату. Однако предупредите герцога, что я могу себе позволить только две недели. И в качестве сопровождающего я хочу видеть Еву Редмонд.

Он решил пока не думать о том, как он собирается пережить эти две недели, если даже сейчас одна мысль о Еве заставила его тело буквально воспламениться. Возможно, она ненавидит его – после того, как он с ней поступил, и тогда ему придется волей-неволей побороть свое влечение. А если вдруг нет, у них будет целых две недели на то, чтобы извлечь всю возможную выгоду из создавшегося положения.

– Но, мистер Делисантро, – неуверенно произнес Креншо, – мисс Редмонд больше у нас не работает!

– Это ваши проблемы, Еенри, – сказал Ник. – Однако если она не встретит меня в аэропорту, я вообще никуда не поеду, и с вашей комиссией вы можете распрощаться.

Глава 8

Вздохнув, Ева десятый раз изучила список рейсов на табло пятого терминала аэропорта Хитроу и попыталась хотя бы немного успокоиться.

Ее сердце бешено стучало, а голова кружилась, словно воздух, который она вдыхала, был разреженным. Ева вытащила из сумки два билета до Милана, пятнадцатый раз сверила номер рейса и сунула их обратно.

«Нужно подумать о чем-нибудь хорошем». Однако, как Ева ни пыталась, перед ее внутренним взором возникало презрительное и холодное лицо Ника – точно такое, каким она видела его в последний раз. Горло снова схватило спазмом.

Раньше у нее никогда не случалось приступов паники, однако, судя по всему, при встречах с Ником Делисантро что-нибудь обязательно случается первый раз. Ева снова медленно вдохнула и выдохнула. Нужно сосредоточиться: терять сознание от недостатка кислорода попросту некогда.

Самолет Ника уже на полчаса опоздал, и до отлета в Милан оставалось всего два часа. Нужно успеть добраться до первого терминала и пройти регистрацию хотя бы за час до отлета, а там будь что будет.

Ева сглотнула, чувствуя, как жар охватывает ее тело. Ей предстояло провести две недели рядом с ним, выполняя все его указания.

Она до сих пор до конца не понимала, что произошло. В прошлый вторник она рылась на сайтах с вакансиями в попытках придумать, чем же ей теперь заняться – после скандального увольнения на карьеру в области генеалогических исследований она уже не надеялась – и параллельно размышляла о том, как растянуть свои скромные сбережения до первой новой зарплаты. В этот момент ее и застал панический звонок от бывшего начальника – он умолял ее вернуться, посыпал голову пеплом и называл ее увольнение чудовищной ошибкой. А поскольку Ева от удивления потеряла дар речи, он воспринял эту паузу как сомнение и тут же удвоил ее оклад.

Только когда Ева пришла на работу следующим утром, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды коллег, она выяснила, в чем же причина столь внезапного триумфального возвращения. Сначала ей сообщили, что дело семьи д’Алегриа снова передано ей, а потом поставили в известность, что Ник Делисантро не просто согласился, вопреки своей изначальной позиции, отправиться к герцогу в поместье Дела Гарда, но и потребовал, чтобы именно она сопровождала его в качестве представителя «Руте реджистри». Ева вышла из офиса Креншо в некотором оцепенении, судорожно сжимая распечатки презентации, над которой Боб уже начал работать, и тут-то все наконец встало на свои места. Еенри Креншо не настигли внезапные муки совести: она получила работу обратно исключительно из-за Ника Делисантро, и если бы она отказалась ехать в Италию, Креншо вышвырнул бы ее снова, ни секунды не задумываясь.

Всю неделю Ева пыталась разобраться, почему Ник настоял на том, чтобы именно она поехала с ним в Италию – учитывая, что он на дух ее не переносит. Единственное, что казалось ей логичным, – что эта поездка станет для него еще одним способом ей отомстить. Словно бы того, что он накричал на нее, оскорбил и выставил из квартиры, недостаточно.

Сначала Ева была в панике – перспектива провести две недели в роли мальчика для битья совершенно ее не прельщала. Однако телефонный разговор с Тесс, в котором ей пришлось дать подруге краткую сводку событий той ночи, убедил ее в том, что вообще-то это она должна быть зла на Ника, а вовсе не наоборот. Проблема лишь в том, что, несмотря на ее внезапную вспышку в разговоре с Креншо, Ева была отнюдь не уверена, что у нее получится убедить в этом своего бывшего любовника.

Опыта конфликтов у Евы было чуть ли не меньше, чем сексуального. В детстве она была мастером компромисса, даже за столом никогда не капризничала и молча ела что дают. Ее родители вовсе не были плохими. Они никогда ее ни к чему не принуждали, не наказывали и даже не были особенно строгими – за исключением вопросов учебы. Но особенно эмоциональными они не были тоже. Они не умели открыто проявлять свои чувства, и, когда других детей заключали в объятия и покрывали поцелуями, Ева ужасно им завидовала, потому что ее собственные родители никогда так не делали. И поскольку Ева не ощущала этой безусловной любви, она всегда лезла вон из кожи, стремясь угодить. Ник был абсолютно прав, когда смеялся над тем, что она постоянно извиняется.

Однако, как Тесс вчера яростно настаивала по телефону, он не имел права поступать с ней таким образом и обвинять ее в обмане, который, по сути, не имел бы никакого смысла. Разве обязательно спать с ним, чтобы сообщить об унаследованных миллионах? Каждый нормальный человек сошел бы с ума от радости при таком известии, и тот факт, что Ник сошел с ума скорее от злости, не имел к ней ни малейшего отношения. Это явно его личные проблемы, которые он попытался на нее повесить.

Ева задумалась о том, когда Ник узнал, что рожден незаконно. Наверное, для него это болезненная тема, раз он так взбеленился. Ей на мгновение стало его жаль, но она заставила себя снова разозлиться. Нечего жалеть человека, который вовсе не нуждается в твоей жалости и вполне способен постоять за себя, как недавно вполне убедительно доказал. Теперь и ей пора этому научиться.

Ева снова посмотрела в сторону электронного табло и вытерла вспотевшие руки об юбку. Мучительный выбор наряда завершился тем, что она надела строгий костюм стального цвета, с прямой юбкой до колена. Она надеялась, что это поможет ей чувствовать себя увереннее и не позволит Нику снова сбить ее с толку. Нужно просто пережить встречу, установить новые правила игры, а дальше будет легче.

Тут Ева наконец заметила высокую мускулистую фигуру Ника. Он был в поношенной футболке и слегка расклешенных свободных джинсах. Волосы были короче, чем при первой встрече, в остальном все было примерно так же, – то же отстраненное выражение лица, расслабленные движения… Тут он заметил Еву в толпе встречающих, и их взгляды встретились – совсем как в первый раз, в галерее. Ева ощутила, как горячая волна плеснула в ее животе.

Она закусила губу, наблюдая, как Ник продирается сквозь толпу с непроницаемым выражением на лице.

«Спокойно, – подумала Ева. – Держи себя по-деловому и не извиняйся, что бы ни случилось. Помни, что это не ты должна чувствовать себя виноватой». Она стояла на месте, подавив внезапное желание подхватить свой чемодан и бежать подальше из этого места. Когда убегаешь от проблем, они тебя догоняют, так что нужно повернуться к ним лицом и сражаться.

Однако тело Евы вовсе не хотело внимать призывам разума. Стоило Нику Делисантро приблизиться, как ее пульс участился, а спина покрылась мурашками. Глубоко вдохнув, она протянула ладонь для рукопожатия.

– Добрый день, мистер Делисантро, – произнесла она спокойно, внутренне аплодируя самой себе. – Надеюсь, вы не слишком устали в полете. Нам стоит поторопиться, иначе мы рискуем опоздать на пересадку.

Делисантро коснулся ее руки, и Еву словно ударило током.

– Мистер Делисантро? – Ник иронически приподнял бровь. – Не слишком ли это официально по отношению к человеку, который видел тебя без одежды?

Его насмешливый тон и ироничный прищур взбесили Еву, и она огрызнулась:

– Вполне приемлемо для человека, который никогда больше меня без нее не увидит!

Ник удивленно прищелкнул языком. Ну да, она же такая откровенная. Он уже успел забыть, как его это в ней возбуждало. Ник окинул Еву взглядом с ног до головы, и увиденное ему понравилось. Строгий серый костюм, по идее, должен был сделать ее менее соблазнительной, но это почему-то не работало. Ее буйные волосы были заколоты в пучок, но огромные голубые глаза и по-детски нежная кожа вызывали в нем будоражащие воспоминания.

Неужели она оделась так строго именно из-за него? Эта мысль польстила самолюбию Ника и еще больше убедила его в правоте его размышлений в самолете. Да, он неправильно поступил с ней после той ночи в Сан-Франциско, однако теперь они в расчете: он вернул ей ее работу, а вдобавок против своей воли летит в Италию. С его точки зрения, он сделал достаточно для искупления своих грехов.

И это наводило его на другую, более интересную мысль. Ник не мог забыть о ней все это время и теперь больше не хотел пытаться. Раз уж им две недели придется торчать в отдаленном поместье, было бы глупостью не извлечь из ситуации всей возможной пользы. И, судя по тому, как розовеют щеки Евы, препятствий к этому будет не так много.

Ник скользнул взглядом по груди Евы, соблазнительно вздымавшейся под белой рубашкой. В висках у него сразу же застучало. Он хотел снова прикоснуться к ней, как две недели назад. Хотел, чтобы Ева распласталась под ним, как тогда. Однако до него вдруг дошло, что его желания могут оказаться несбыточными – учитывая, что Ева совершенно не рада их встрече. Ну что же, тем лучше, что в его распоряжении целых две недели.

– Пойдем к первому терминалу, – сказала Ева, взглянув на часы. – До самолета осталось меньше двух часов.

– С тобой – куда угодно, – двусмысленно произнес Ник.

Ева покраснела еще сильнее, но лишь бросила на него яростный взгляд и, повернувшись спиной, устремилась в нужную сторону. Ник последовал за ней. Идя чуть позади Евы, он лукаво усмехался и размышлял о том, что строгая юбка совершенно не маскирует соблазнительные движения ее бедер.

Ева чувствовала, что она в тупике. Невидящим взглядом уставившись в окно, она пыталась разгадать поведение Ника, но у нее ничего не получалось. Что это, какая-то игра? Откуда эти пристальные взгляды, двусмысленные намеки? Или все это просто ей чудится, потому что она ожидала откровенной враждебности, а получила готовность сотрудничать?

Ева покосилась в сторону и увидела, как Ник засовывает свою сумку в багажник над головой. Его футболка задралась вверх, открывая ее взору мускулистый загорелый живот с полоской черных волос и столь знакомым Еве тонким шрамом. В горле у девушки моментально пересохло, зато стало влажно совершенно в другом месте. Она поспешно отвела глаза и снова уставилась в окно.

Что же все-таки произошло? Он безропотно выполняет все ее указания и ни разу даже не огрызнулся. В очереди на контроль разговор у них не сложился, но в целом Ник вел себя вполне доброжелательно – ни намека на то презрение и ненависть, которыми он провожал ее в последний раз.

Тем не менее Ева мучительно переживала его присутствие. Ей все время казалось, что он словно бы нависает над ней, что стоит слишком близко, хотя на самом деле все было в порядке. И вообще на нее напал какой-то внезапный приступ паранойи. Стоило ей отвернуться – она могла бы поклясться, что он на нее смотрит. По ее спине все время бегали мурашки.

Рука Ника случайно коснулась ее руки на подлокотнике, и Ева чуть не подпрыгнула. Чтобы как-то смягчить ситуацию, она повернулась к нему и натянуто улыбнулась:

– Надеюсь, ты не очень страдаешь от смены часовых поясов. Наш перелет всего двухчасовой, а по приезду ты сможешь отдохнуть.

– Выживу как-нибудь, – холодно ответил Ник.

– Почему ты передумал? – внезапно даже для самой себя спросила Ева. Ник ничего не ответил. – Насколько я помню, ты не горел желанием что-либо наследовать, – продолжила она, наскоро затолкав в дальний уголок сознания воспоминания о том, какими именно словами он выразил свою позицию по этому поводу.

– Возможно, я еще ничего и не унаследовал. Ясных доказательств моего родства нет, а тест на ДНК я проходить не собираюсь.

Это было очень странно. Если он не собирается предъявлять свои права, то зачем вообще едет?

– Я не думаю, что герцог будет на этом настаивать.

– Почему же? – произнес Ник с ноткой раздражения.

– Твое визуальное сходство с его сыном не вызывает сомнений.

– Понятно, – пробормотал он.

– У меня есть фотография твоего отца, хочешь взглянуть?

– Моего отца? – переспросил Ник. Сначала он решил, что она говорит о газетной вырезке с портретом Кармина Делисантро. Лишь несколько секунд спустя до него дошло, что на самом деле она имеет в виду. – Леонардо де Росси?

– Да, я имела в виду твоего биологического отца.

– Он мне не отец! – отрезал Ник. Он хотел было добавить: «У меня нет отца», но вовремя сдержался и, не желая продолжать разговор, взял из кармана на кресле журнал и принялся листать его. Ева поняла намек и замолчала, а Ник вдруг снова почувствовал стыд. Что это он опять на нее набросился? Даже если бы и было за что, все равно нападать на нее – не лучший способ добиться поставленной цели. Он засунул журнал обратно в карман и повернулся к Еве, которая в этот момент выключала телефон.

– Де Росси в данном случае просто сыграл роль осеменителя, – произнес он, старательно следя за тем, чтобы тон был ровным. – Он для меня ничего не значит, как и его наследство. – Ник помолчал. Рассказывать Еве о том, что он поехал только ради встречи с ней, он не собирался. – Разве что мне слегка интересно, что за мужчина мог заставить мою мать нарушить свою подвенечную клятву.

Ева ничего не сказала, но Ника посетило странное чувство, что она видит насквозь все его побуждения. Понимает, что ему далеко не просто интересно, а невероятно любопытно, что за люди этот герцог и его сын, как могла его мать предать его отца и что же все-таки произошло между ней и де Росси столько лет назад.

Ник почувствовал, что под ее взглядом он краснеет, а потом она осторожно коснулась его руки:

– Похоже, ты до сих пор не простил свою мать.

Ник на мгновение потерял дар речи. Да что она вообще несет?

– Ты шутишь? – поинтересовался он.

– Вовсе нет, – серьезно ответила Ева.

Ник подпер рукой голову и внимательно посмотрел на нее:

– Моя мать умерла от рака, когда я был еще ребенком. Поверь, если бы мне и было что ей прощать, сейчас это не имело бы никакого смысла. – Ник наклонился ближе и провел большим пальцем по щеке Евы, наблюдая, как удивленно расширились ее зрачки. – Давай сменим тему.

Ева на мгновение отвела взгляд, но тут же снова твердо взглянула ему в глаза:

– Леонардо вел дневник. Еерцог обнаружил это через год после его смерти и прочел его. Так он узнал, что у Леонардо был сын. Я думаю, тебе тоже стоит это прочитать, – сказала она, сочувственно глядя на Ника, что его порядком раздражало.

– Спасибо, не надо.

– Но ты ведь хочешь узнать, как все было на самом деле? – промурлыкала она, снова касаясь его руки. – Если ты прочтешь дневник, то поймешь, что твою мать не в чем винить.

– Нет, я не хочу этого знать, – резко ответил Ник, убирая руку с подлокотника. – И никогда не хотел.

– Он на итальянском, но у меня есть перевод, – упорно продолжила Ева.

– Я знаю итальянский, просто не хочу это читать, – сердито сказал Ник.

Он говорил неправду. Будучи подростком, он смертельно хотел знать правду и мучился оттого, что его отцом оказался не человек, которого он любил и которому подражал во всем, а какой-то смазливый плейбой.

Но сейчас Нику совершенно не хотелось все это ворошить и тем более разыгрывать воссоединение семьи. И если это означает, что он «не простил свою мать», значит, так тому и быть.

– Ева, послушай, я давно вырос, и теперь мне все равно, что было между моей матерью и де Росси.

– Хорошо, – кивнула она, – я просто подумала…

– Давай-ка лучше поговорим о тебе, – перебил он ее, ощущая внезапное и острое желание не просто сменить тему, но и вернуть себе инициативу в разговоре. И герцог, и его сын, и наследство ничего не значили по сравнению с тем, как его к ней тянуло – и с каждым мгновением все сильнее. Даже когда она задавала ему все эти неудобные вопросы, он чувствовал легкий зуд возбуждения, глядя на ее вздернутый подбородок и пухлые губы.

– Обо мне? О чем конкретно? – опешив, спросила девушка.

Наклонившись вперед, Ник провел большим пальцем по краю ее нижней губы:

– Ну, например, расскажи мне, откуда у тебя тот маленький шрам на животе.

Как он и ожидал, Еву бросило в краску, но тем не менее она ответила:

– Вырезали аппендицит.

– Хочешь, поцелую, чтобы не болел?

Ева ничего не ответила, но ее глаза распахнулись от изумления и стали совсем темными. Ник придвинулся ближе и нежно укусил ее за нижнюю губу, собираясь впиться в ее рот поцелуем. Но она резко отодвинулась, прижавшись к стене:

– Нет.

– Как жаль, – усмехнулся Ник, подмечая, как часто она дышит и как дрожат ее губы. Его больше всего поражало, как ее тело реагирует на его присутствие. И эта естественная реакция больше всего его заводила – даже когда сама Ева ничего специально не делала.

«Он поцеловал меня. Почему? – Ева старательно смотрела в окно, в ее ушах стучало. – И почему я ему позволила?»

Вкус его поцелуя все еще ощущался на губах. Самолет пошел на посадку, и Еву вжало в сиденье. Это был всего лишь игривый укус, ничего серьезного не успело произойти, так что паниковать пока рано. Это просто часть его непонятной игры. Но Ева боялась признаться самой себе, что жаждет продолжения.

Эти две недели будут несколько сложнее, чем она думала, осознала девушка, обостренным слухом отмечая щелчок ремней безопасности соседа. И, несмотря на то что она не понимала, что за игру он ведет, она небезосновательно опасалась, что он намерен выиграть.

Глава 9

Машина маневрировала между живыми изгородями поместья д’Алегриа – ярко-красные цветы герани там и тут нарушали спокойное однообразие зелени. Ева размышляла, что наверняка требуется целая армия садовников, чтобы поддерживать все это свежим и цветущим при такой жаре. Она расстегнула еще одну пуговицу на блузке, повернувшись лицом к окну и спиной к Нику, который два часа назад устроился в автомобильном кресле и сразу же заснул.

Пиджак она сняла, как только убедилась, что Ник действительно спит, а не притворяется. Несмотря на работающий кондиционер, Еве было душно – жаркое итальянское солнце, бьющее в стекла, и присутствие Ника так близко в замкнутом пространстве заставляли ее нервничать. Ева покосилась на свое декольте, с удовлетворением отметив, что в вороте рубашки почти ничего не видно. Она собиралась держаться до конца и выглядеть настолько по-деловому, насколько это вообще возможно.

Она бросила осторожный взгляд через плечо. Ник с самого начала устроился достаточно удобно и за всю поездку практически ни разу не пошевелился.

Но почему он не проявляет вообще никакого интереса к тому, что происходит? За всю дорогу он не задал ни единого вопроса ни о герцоге, ни о ее исследовании, ни о самом поместье. В общем-то, после их разговора, закончившегося поцелуем (Ева закусила губы – она не хотела об этом вспоминать), Ник вообще не проронил ни единого слова. Он открыл маленький, но явно дорогой ноутбук и принялся что-то писать на крейсерской скорости, прерываясь только для того, чтобы заказать апельсиновый сок.

Ева вспомнила категорический отказ Ника читать дневник де Росси и раздражение, на миг прорвавшееся в его спокойном голосе. Возможно, он вовсе не был равнодушен? Может быть, его отрицание – это просто защитная реакция, и правда о его происхождении на самом деле приносит ему боль.

Ева осторожно покосилась на спящего Ника. Во сне его резкие черты смягчились, он стал выглядеть моложе. Девушка ощутила внезапный укор сочувствия, представив, что ему пришлось пережить, будучи подростком, когда он узнал, что Кармин Делисантро не его отец.

Машина резко затормозила на гравийной дороге, Еву качнуло вперед. «Так, прекрати, – подумала девушка. – Надо быть твердой, и не стоит его жалеть». Не было смысла пытаться вложить в его поведение какие-то романтические мотивы, которых наверняка там нет и в помине. Как Ник справедливо заметил, он уже не ребенок, и его личные переживания – совершенно не ее дело.

Автомобиль мягко затормозил у главного входа в палаццо Алегриа, и Ева восхищенно вздохнула, выглядывая в окно. Она, конечно, видела фотографии поместья, но они не передавали открывшихся ей красоты и величия.

Широкая терраса отделяла фасад поместья от озера. К дощатому причалу были привязаны несколько лодок и красный моторный катер. Сам особняк был окружен пестрым цветочным ковром, простиравшимся в сторону леса. Вдали, нависая над северной оконечностью озера, виднелись Доломитовые Альпы, на чьем суровом фоне все это рукотворное великолепие выглядело мимолетным и недолговечным, но оттого еще более чарующим.

Две женщины и мужчина, все в стильной фиолетовой униформе, вышли из главного входа и поспешили навстречу машине по мраморным ступеням. Ник все еще не проснулся, и Ева заколебалась, не разбудить ли его, но тут шофер распахнул дверцу с ее стороны и поклонился.

– Мы прибыли, синьора, – произнес он по-итальянски.

–  Grazie, Paolo [2],– ответила она и повернулась к Нику, чтобы все-таки его разбудить, но обнаружила, что он наблюдает за ней из-под полуприкрытых век. – Мы приехали, – в растерянности сказала она.

Ник потянулся и выглянул в окно:

– Я вижу. – Он выбрался из машины, и если вид поместья произвел на него впечатление, по его лицу это было абсолютно незаметно.

Слуги выстроились перед домом, чтобы приветствовать их, и дворецкий выглядел столь чинным и торжественным, что Ева даже почти ожидала, что он отсалютует. Когда они подошли, он разразился приветственной речью, из которой Ева не поняла почти ничего, но Ник ответил что-то по-итальянски и пожал протянутую руку. Служанки беззастенчиво разглядывали Ника и перешептывались; Ева рискнула предположить, что все они уже работали в доме во времена Леонардо.

Они шли сквозь строй челяди, беспрестранно приветствуемые. Ник коротко переводил. На мгновение ей показалось, что он нервничает, однако секундой спустя он вошел в дом вместе с ней, спокойный и сдержанный, как всегда. Их провели в комнату, обставленную старинной резной мебелью. Жалюзи на окнах были полуопущены, воздух был свежим и прохладным, в противоположность жаре снаружи.

Сухощавый мужчина средних лет при виде Ника и Евы встал и направился к ним. Он был немного ниже Ника, его гладко выбритое лицо и безупречно сидящий костюм контрастировали с двухдневной щетиной и поношенными джинсами блудного наследника.

Мужчина быстро заговорил по-итальянски, однако вместо того, чтобы ответить, Ник поднял руку, стремясь остановить поток красноречия:

– Пожалуйста, говорите по-английски или найдите переводчика. Мой итальянский не настолько хорош.

Ева удивленно приподняла бровь. До этого момента беседы по-итальянски явно не вызывали никаких сложностей.

– Я понимаю вас, сеньор Делисантро, – уже по-английски с легким акцентом проговорил человек. – Меня зовут Люка ди Наполи, я главный юрист герцога д’Алегриа. Я крайне рад приветствовать вас в поместье и благодарю за то, что вы согласились приехать. Однако ваше пребывание здесь…

– Остановись, Люка.

Только сейчас Ник и Ева заметили пожилого мужчину, сидящего за столом в дальнем конце комнаты. С поистине патрицианским достоинством, выдававшим принадлежность к высшей аристократии, он поднялся и вышел к гостям. Скользнул золотистым взглядом – таким же, как у Ника, – по лицу Евы:

– Рад снова вас видеть, сеньорина Редмонд, – церемонно произнес он и, взяв ее руку, поднес к губам. Затем перевел взгляд на Ника. Старинные часы в углу комнаты отстукивали секунды в гробовой тишине, повисшей в комнате. Герцог д’Алегриа молча изучал своего внука, пока наконец в его золотистых глазах не блеснули слезы.

– Лео, – прошептал герцог, и его лицо задрожало.

– С вами все в порядке, ваше сиятельство? – произнесла Ева, поддержав его под локоть. Герцог, еще минуту назад столь бодрый, выглядел сейчас так, словно все его годы свалились ему на плечи.

Герцог покачал головой, одарив девушку невероятно печальной улыбкой:

– Я в порядке, спасибо, сеньорина Редмонд. – И, отбросив минутную слабость, властно приказал: – Можешь идти, Люка.

Люка попытался что-то возразить по-итальянски, однако герцог прервал его:

– Мы говорим по-английски из уважения к нашим гостям. И не будь глупцом: стоит только взглянуть на Никколо, чтобы понять, что эти формальности уже не нужны. – Герцог перевел взгляд на Ника, продолжая при этом беседовать с Люкой: – Оставь нас, пожалуйста. Я позвоню тебе завтра.

Юристу ничего не оставалось делать, кроме как с каменным лицом откланяться.

– Вы не могли бы также нас оставить, сеньорина Редмонд? Я бы хотел поговорить с Никколо наедине.

– Нет, – внезапно возразил Ник еще до того, как Ева успела открыть рот.

Герцог секунду помолчал:

– Ну что ж.

– Кроме того, меня зовут Ник, а не Никколо, – с вызовом продолжил он.

Выражение лица герцога слегка изменилось, однако он указал Нику не на дверь, чего наполовину ожидала Ева, а лишь на кожаный диван и такие же кресла, расположенные рядом с огромным каменным камином.

– Давайте присядем. Сейчас нам принесут напитки.

– Это очень любе… – начала было Ева, однако Ник перебил ее:

– Не думаю, что это хорошая идея. Я уже сутки в дороге, и хотел бы немного поспать.

Тут открылась дверь, и вошли две женщины, несущие серебряные подносы с кофе, выпечкой и свежими фруктами. Глядя на Ника, герцог что-то сказал им по-итальянски, они развернулись и вышли, и тут же вошел дворецкий.

– Эдуардо покажет вам ваши комнаты, – холодно произнес герцог, продолжая изучающее глядеть на Ника. – Я ужинаю в девять, Эдуардо покажет вам где. – Это было не приглашение, а приказ. Герцог говорил с Ником как с упрямым ребенком, давая понять, что готов терпеть его выходки только до определенного момента. Несмотря на столь явный намек, Ник только пожал плечами:

– Надеюсь, что не просплю.

Дерзкий ответ ясно давал понять: Ник не собирается подчиняться ничьим приказам. Еве подумалось, что сейчас мужчины похожи на двух оленей, упершихся друг в друга рогами: один – молодой самец, а другой – зрелый сохатый, вожак стада. Но герцог вдруг сказал более мягким тоном:

– Эдуардо разбудит тебя к ужину.

Ник смерил герцога тяжелым взглядом, но ничего не ответил, и озабоченный Эдуардо выпроводил их из комнаты. Они вышли в холл, и к ним подошел молодой слуга, неся чемодан Евы:

– Сеньорина Редмонд, ваша комната в садовом домике. Пойдемте со мной.

Однако Ник удержал ее за запястье, так что она чуть не споткнулась.

– Я бы предпочел, чтобы ее комната была рядом с моей, раз уж мы прибыли вместе.

«Что?» Ева ощутила, как краска заливает ее лицо, и вырвала руку.

– Я не думаю, что это необходимо, – обратилась она к Эдуардо, который уже успел послать слугу вверх по лестнице. – Я с удовольствием размещусь там, где вы планировали.

Однако Ник заговорил с дворецким на своем «недостаточно хорошем» итальянском, и, судя по участливому выражению на лице последнего, дело было решено не в пользу Евы. Блудный внук сказал свое слово, и этого было достаточно. Секунду спустя Еву уже вели наверх по широкой главной лестнице.

Всю дорогу Ева кипела от возмущения. Наконец они достигли конца путешествия: слуга открыл перед девушкой тяжелую деревянную дверь, и ее взору предстала комната с огромной двуспальной кроватью на возвышении. Слуга поставил ее потрепанный чемодан на столик, а затем отдернул тяжелые шторы и широко распахнул балконные двери, впуская в комнату солнечный свет и давая возможность насладиться чарующим видом. Однако это не умиротворило Еву.

Слуга коротко поклонился от дверей:

– Ваша ванная комната соединяется с комнатой сеньора Делисантро. – Ева готова была поклясться, что заметила на его лице тень понимающей усмешки. – Здесь была комната графини.

Интересно, которой из них, задумалась Ева. Очевидно, имелась в виду одна из четырех жен Леонардо де Росси, с последней из которых он развелся за два месяца до смерти. Судя по шикарной обстановке, Ева рискнула предположить, что речь идет как раз о ней – французской супермодели, которая на момент их скоропалительной свадьбы была больше чем вдвое моложе шестидесятипятилетнего Леонардо.

Однако она-то – не жена сеньора Делисантро! И даже не его девушка. И ей не нужна общая ванная. Герцогу все стало ясно после первой встречи с Ником, как она и предполагала. И вряд ли ему теперь нужна ее презентация.

«Руте реджистри» получит свою комиссию. И нет никакого смысла оставаться здесь – особенно после того, как поведение Ника непоправимо подорвало ее профессиональную репутацию. Ева расстегнула чемодан и выругалась, употребив слово, которого не произносила со школьных времен. Должно быть, все это часть той непонятной игры, которую он ведет.

Услышав в холле мужские голоса, Ева уставилась на дверь ванной. Потом она убрала свое белье в ящик деревянного комода и со стуком его захлопнула. Все, хватит играть в игры. Она направилась в ванную и, даже не взглянув на сверкающие краны и зеркала, взялась за ручку двери, ведущей в соседнюю комнату.

К черту профессионализм. К черту холодность и спокойствие, к черту миролюбие. Сейчас она собиралась устроить ему хорошенький скандал.

Глава 10

Громко постучав, Ева вошла, не дожидаясь ответа. Обычно она была рациональной и хорошо умела разрешать конфликты, однако раньше ей не приходилось иметь дела с настолько себялюбивым, эгоистичным и бесчувственным человеком, как Ник Делисантро. Есть все-таки разница между дипломатией и позволением вытирать об себя ноги.

– Я хочу с тобой поговорить, – с порога заявила она. Эта комната была больше, чем ее, и обставлена еще богаче. Ник стоял лицом к окну, убрав руки в карманы. При ее словах он полуобернулся, но ничего не сказал.

Ева скрестила руки на груди, слегка растеряв напор под его холодным взглядом. По ее коже побежали мурашки.

– Ты понимаешь, что только что абсолютно подорвал мой авторитет как представителя агентства?

– Неужели? – Теперь Ник полностью повернулся к ней, на его губах играла ехидная усмешка. Ева ощутила, как бешенство заливает ее с ног до головы. Она резко пересекла комнату:

– Ты прекрасно это понимаешь, как я вижу. – Она ткнула указательным пальцем в логотип на его футболке. – Ты заставил дворецкого и остальных подумать, что я твоя любовница, и сделал это специально.

Ник вынул руки из карманов и с интересом посмотрел на ее палец, все еще упиравшийся ему в грудь. Смутившись, Ева сжала руку в кулак, но не дала сбить себя с толку.

– Ты… ты… – Ева запнулась, пытаясь подобрать какое-нибудь подходящее слово, но ничего не приходило на ум. – Болван, вот ты кто!

– Болван? Серьезно? Тебе придется поработать над словарным запасом, милая, чтобы меня оскорбить!

– Прекрати! – Ева снова покраснела.

– Почему же? – спросил Ник, явно ничего не замечая. Он протянул руку и провел кончиками пальцев по ее щеке. Ева отпрянула назад, от этого прикосновения по ее телу словно разбежались электрические импульсы.

– Прекрати, я сказала! – почти закричала она.

Он сделал шаг вперед, ближе к ней:

– Что прекратить?

– Играть с мной в эти игры! – Ева была тверда, несмотря на физическое желание очертя голову броситься ему навстречу.

– Какие игры?

– Эти. – Она отступила еще на шаг назад, кожей ощущая исходящие от него флюиды страсти. Ее ноги дрожали. Как ему это удается?

– Говоришь, игры? – переспросил Ник, пристально глядя на нее. Ева ощутила, как вдруг напряглись ее соски.

– Да-да, вот именно такие, как сейчас. Когда ты ведешь себя так, словно меня хочешь. Хотя мы оба знаем, что это не так.

В следующее мгновение он шагнул вперед, и их губы встретились.

Его губы были твердыми, ищущими и пахли кофе. Страсть, которую Ева так старалась подавить, захлестнула девушку. Пальцы Ника впились в ее волосы, и он наклонил ее голову ниже, чтобы еще глубже войти в ее рот поцелуем. Ева обхватила его за талию, ощущая под пальцами напрягшиеся мускулы, и приподнялась на носочки. Все барьеры пали, оба хотели друг друга одинаково сильно и понимали это.

Ник остановился первым, восстанавливая дыхание. Ева поняла, что и сама забыла, что во время поцелуя можно дышать. Ник протянул руку и знакомым жестом погладил девушку по нижней губе.

– Я ни во что не играю, я действительно хочу тебя. – Он провел рукой по ее шее ниже, туда, где билась жилка пульса, в то время как Ева боялась пошевелиться. – И, судя по всему, ты тоже.

– Нам нельзя этого делать, это неприлично. – После того, что только что было, ее слова звучали ересью, но хладнокровная Ева Редмонд постепенно возвращалась на свое место.

– Какая к черту разница? – с чувством произнес Ник. – Если мы оба этого хотим и все равно будем торчать здесь еще две недели! – И тут она увидела кое-что, чего не замечала раньше, слишком занятая попытками обуздать собственные чувства. – Если только его светлость не соизволит вышвырнуть меня отсюда раньше.

– Дело не во мне, – вполголоса пробормотала она, внезапно поняв, в чем состояла его игра. В том, чтобы избежать эмоциональной встречи с собственным прошлым. Но вместо того, чтобы чувствовать себя использованной, она ощутила укол сочувствия. – Я просто подходящее развлечение.

Ник бросил на нее непонимающий взгляд через плечо.

– Это все фарс, не правда ли? Все эти твои «мне наплевать, чего вы от меня хотите». Ты вовсе не безразличен к тому, что здесь происходит. Тебе страшно.

«Страшно? Мне? Она что, с ума сошла?»

Ник издал вымученный смешок, где-то в глубине души ощутив странную тревогу.

Почему он поцеловал ее? План заключался в том, чтобы постоянно искушать ее и поддразнивать, пока ее страстная натура не возьмет верх и она не сделает первый шаг. Но она, такая прекрасно разъяренная, стояла перед ним, и внезапно эмоции захлестнули его, прорвавшись через все барьеры. Он сломался первым – не она. И теперь его мрачное настроение дополнялось еще и незапланированной эрекцией.

– Не пытайся сменить тему.

– Единственная тема, которая мне сейчас интересна, – это мы с тобой, в постели и без одежды.

Однако это не сбило ее с толку: Ева вздернула подбородок и посмотрела на него тем знакомым проницательным взглядом, который так его порой раздражал.

– Почему ты не можешь просто признаться, что встреча с дедом много для тебя значит?

Ник вздохнул: да что же за вожжа ей под хвост попала!

– Потому что это не так.

Да и Винченцо де Росси ему не дед, точно так же как Леонардо – не отец.

Конечно, выражение узнавания и любви на лице старого герцога поразило Ника, но только потому, что он этого не ожидал. И потому, что это напомнило ему о падении его матери. Ведь пока об этом не сказала Ева, ему даже в голову не приходило, что он похож на Леонардо. Теперь он понимал, почему мать всегда так странно к нему относилась: чем старше он становился, тем сильнее было сходство с Леонардо, и поэтому каждый взгляд на сына напоминал его матери о ее грехе.

Изабелла умерла много лет назад и очень страдала перед смертью. И на смертном одре она призналась Кармину в том, что Ник не его сын. А два года спустя он сбежал из дома. Гнев, боль и обида долгое время преследовали его повсюду, однако годы спустя он научился с этим жить и оставил прошлое прошлому. Он полагал, что простил свою мать. Так что теперь вся эта история не имела значения. Однако судя по выражению лица Евы, она собиралась хорошенько это обсудить, к чему у него не было ни малейшего желания.

Ник взглянул на Еву – растрепанные волосы, распухшие губы – и подумал, что есть отличный способ заставить ее забыть о душеспасительной миссии. Он содрал с себя футболку и бросил ее на кровать.

Ева густо покраснела, а губы Ника тронула язвительная ухмылка. Ева следила за ним остановившимися глазами, точно так же, как когда он снимал с себя мокрый свитер в гараже две недели назад. Возможно, до того момента Ева вела целомудренную жизнь, однако теперь яблоко уже было надкушено, и ее дикая натура вырвалась из клетки. Теперь главное – держать себя в руках и самому не потерять голову.

– Что ты делаешь? Мы же разговариваем! – беспомощно произнесла Ева.

– Не знаю, как ты, а я нет. – Он потер рукой грудь, и Ева бессознательно проследила за его движением и облизала пересохшие губы. Он наконец держал ситуацию под контролем. Ник расстегнул пуговицу на джинсах.

– Я устал и собираюсь в душ. – Он расстегнул еще одну. Под взглядом Евы его эрекция набирала силу. – А после душа я лягу в постель.

– Но… но мы же еще не договорили… – Ева запнулась, Ник расстегнул третью пуговицу.

– Если хочешь составить мне компанию, я буду рад.

Ева взглянула ему в лицо, ее взгляд явственно выдавал бушующее возбуждение.

– Однако должен предупредить тебя – вряд ли у нас будет время на разговоры.

– Увидимся за ужином, – бросила она и пулей выскочила за дверь. Ник расхохотался ей вслед.

Глава 11

Тело Евы все еще зудело четыре часа спустя, когда она пробиралась по лабиринтам коридоров на террасу.

Ей бы хотелось верить, что ее горло пересохло от возмущения, пока она лежала на своей огромной кровати, боясь сомкнуть глаза и нервно прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной. Однако некоторые другие части ее тела, наоборот, стали весьма влажными, и уж это оправдать гневом было сложно. Похоже, она окончательно сошла с ума.

Еве всегда было более комфортно изучать такие вещи по старым бумагам, книгам бракосочетаний, смертей и рождений. Узнавать об отношениях людей, которые давно мертвы или, по крайней мере, отделены от нее многими сотнями километров. Ее собственная жизнь была крайне однообразной – зато спокойной и безопасной, потому что она никогда не позволяла себе поддаваться сиюминутным желаниям, не думая о последствиях.

В случае с Ником Делисантро все было ровно наоборот. Он постоянно балансировал на грани, и даже его карьера была полна риска. Что делало его опасным для Евы – и невероятно притягательным.

Галерею, по которой сейчас шла девушка, обрамляли огромные окна во всю стену, за которыми простирался цветущий сад. Воздух полнился запахом жасмина и лаванды, а угасающее солнце заливало буйство красок мягким золотом.

Ева вдруг почувствовала новый приступ смущения и паники – эмоций, которые преследовали ее всю вторую половину дня. К ее вящему сожалению, грубое и дерзкое поведение Ника Делисантро парадоксальным образом помогало ему добиваться цели. Ему достаточно было просто смотреть на нее этим плотоядным взором, и она начинала сходить с ума. Ева коснулась лица – кожа слегка зудела, раздраженная его щетиной.

Нахмурившись, Ева продолжила свой путь. Ее как-то угораздило потерять невинность с мужчиной, которому, как теперь выяснилось, совершенно невозможно сопротивляться. И, несмотря на то что не все события той ночи были приятными, ее тело жаждало повторения.

Капля пота скользнула по ее груди – было невыносимо жарко, даже несмотря на то, что ей пришлось сменить строгий костюм на летнее платье. Она нехотя подошла к двери в конце коридора и открыла ее.

Что же делать, размышляла девушка. Ее ночь с Ником не была такой уж успешной. Вдобавок он был несговорчив, капризен, требователен и непредсказуем, а также обладал взрывным темпераментом. Кроме того, однажды она уже потеряла из-за него работу. Однако она понимала, что готова на все это наплевать: весь ее здравый смысл, выдержка и врожденная осторожность ничего не могли поделать с ее страстью.

Единственный выход – это по возможности избегать его. Но как, учитывая, что их комнаты соединяются? И ей придется провести в этих условиях целых две недели, а Ник только и ждет случая воспользоваться ее слабостью. Нужен план, причем быстро, потому что здравый смысл и хладнокровие отказывают, стоит Нику оказаться в паре метров от нее.

Увидев на террасе одного лишь дона Винченцо, Ева с облегчением вздохнула. Он сидел у небольшого кованого столика, на котором были расставлены напитки и закуски. Ева хотела обсудить ситуацию с ним с глазу на глаз и договориться об отлете назад в Лондон сразу после того, как покажет презентацию. Среди всех возможных вариантов этот был наилучшим. Ей нет необходимости оставаться здесь на все две недели, ее работа сделана. Ник ничего не сможет против этого возразить – клиент компании не он, а дон Винченцо.

– Сеньорина Редмонд, вы чудесно выглядите, – произнес герцог, салютуя ей бокалом вина. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Ева приняла бокал из его рук. Об отдыхе говорить не приходилось: Ева приняла молниеносный душ, в страхе, что в ванную войдет Ник, а после не сомкнула глаз, обуреваемая волнующими кровь видениями. – Прошу вас, зовите меня просто Ева.

– В этом случае вы должны звать меня Винченцо, – ответил герцог и указал ей на скамью, окруженную цветами. – Мой титул – это лишь дань традиции и самолюбию старого человека. В конце концов, Италия теперь республика, и прекрасно.

– Разве вы не монархист?

Родословные итальянских аристократов были крайне запутанны, а после отмены монархии после Второй мировой войны появилось огромное множество ложных титулов. Однако Ева знала, что род д’Алегриа был одним из немногих, чье родовое древо действительно уходило в глубь веков. Поэтому Ева полагала старого герцога сторонником традиций.

– Я прагматик. Мой титул обеспечил мне много лет приятной жизни, несколько чудесных поместий и обширные погреба, в которых я храню вино, производимое на моих плантациях. За это я благодарен. Однако титул не помог мне воспитать сына, которым я мог бы гордиться.

– Вы говорите о графе Леонардо? – произнесла Ева, смущенная неожиданным поворотом разговора.

– Зовите его просто Лео. Когда он был жив, то всегда требовал, чтобы его титуловали полностью, однако никогда не был достоин этого титула. – Слова Винченцо не были наполнены гневом или горечью – в них звучала бесконечная усталость и сожаление.

– Я не знала, что вы такого мнения о своем сыне, – проговорила Ева, всем сердцем сочувствуя старому герцогу.

– Вы ведь читали его дневник, так что знаете, что у меня есть для этого основания.

Ева кивнула, не зная, что сказать. Возразить здесь было нечего. Леонардо был человеком, у которого было все, но ему всегда хотелось еще больше. Читая дневник, она старалась оставаться беспристрастной, сохранять ясность суждения, чтобы искать в тексте намеки и зацепки, которые помогли бы опознать девушку, о которой шла речь, – дочь фермера, с которой Леонардо познакомился в день ее свадьбы и которую потом безжалостно преследовал, пока не добился своего. Однако было почти невозможно в конце концов не начать презирать автора дневника за его самоуверенность, погоню за удовольствиям и эгоистичную привычку ставить свои нужды и заботы превыше чувства всех остальных. Так что Ева могла понять, почему столь благородный человек, как дон Винченцо, не мог гордиться таким сыном.

– Скажите, – прервал молчание дон Винченцо, – Никколо читал дневник своего отца?

– Нет. – Ева покачала головой, решив не рассказывать герцогу о том, что Ник отказался его читать.

– Значит, его нелюбовь ко мне имеет какую-то иную причину.

– Я бы не сказала, что это нелюбовь, – аккуратно произнесла Ева. Она начинала понимать, что эта встреча очень много значила для старого герцога, и дело было отнюдь не только в наследстве. Неужели он надеялся, восстановив контакт с внуком, заменить им потерянного сына? Зная Ника, можно было предположить, что этой надежде суждено потерпеть крах, однако Ева не собиралась об этом сообщать. – Ник совсем вас не знает, да и в целом несколько ошарашен всей этой историей – наследство, титул… – Она запнулась, пытаясь придумать правдоподобное оправдание его поведению.

– Никколо не может унаследовать титул. Право первородства предполагает передачу титула только законному наследнику мужского пола.

Ева знала об этом, просто терялась и не знала, что сказать. Она накрыла ладонью руку дона Винченцо:

– Не беспокойтесь об этом, я думаю, для Ника не важно…

– Он знает, что титул к нему не перейдет?

– Титул ему не нужен, – вдруг раздался третий голос. Ева резко обернулась: Ник стоял в углу террасы, прислонившись к стене.

Сколько времени он пробыл там? Судя по суровому выражению лица, довольно долго, и успел многое услышать. Внезапно она обрадовалась, что он не стал читать дневник. Это, конечно, помогло бы ему простить свою мать, но открыло бы глаза на многие другие неприятные вещи.

– Никколо, вот и ты. Какая честь для нас. – Лицо дона Винченцо ничего не выражало, зато в голосе его звучала неприкрытая ирония.

Глядя, как Ник нахмурился, Ева ощутила у себя на губах легкую усмешку – все-таки он растерян. Возможно, Ник желал бы презирать своего деда и быть уверенным в том, что это родство ничего не меняет в его жизни, однако Ева чувствовала, что отвергнуть все ему будет сложнее, чем он ожидал. Герцог д’Алегриа был достойным и благородным человеком, для которого семейные традиции не были пустым звуком, а кроме того, он обладал безупречной интуицией и живым умом. Даже такой волк-одиночка, как Ник, не сможет так просто от этого отказаться. И пока мужчины вели неспешную беседу за бокалами вина, Ева вдруг поймала себя на сожалении, что уедет, не досмотрев сериал «Возвращение блудного внука в лоно семьи».

Однако все ее сожаления тут же улетучились, как только они встали и, под предлогом того, чтобы показать ей путь, Ник положил руку ей на талию. Ее словно пронзило разрядом тока, и, прежде чем она успела отстраниться, желание с новой силой успело овладеть ею. Усаживаясь в кресло, услужливо выдвинутое для нее слугой, Ева подняла взгляд на Ника – он смотрел на нее из-под полуприкрытых век и явно был осведомлен о том, что с ней творится.

Первые несколько минут Ева не участвовала в разговоре, предоставив это мужчинам. Она готовилась разом положить всему конец. Ника не нужно опекать или защищать – он вполне сможет сам за себя постоять, а ей лучше вовсе не вмешиваться в его дела. Нужно уехать отсюда как можно скорее, пока она снова не наделала каких-нибудь глупостей.

– Дон Винченцо, я хотела попросить вашего разрешения уехать в Лондон завтра после того, как сделаю презентацию. – Ева услышала, как звякнули столовые приборы слева, однако продолжала смотреть только на хозяина. Она мужественно выдержала весь ужин, хотя от волнения почти не могла есть, и только когда подали десерт, решила, что уже можно поговорить о том, что ее действительно волнует.

Дон Винченцо вынул из ведерка со льдом бутылку вина и наполнил бокал Евы. Затем перевел взгляд на Ника – который, как подозревала Ева, сейчас сверлит глазами ее саму. Наконец дон Винченцо проговорил:

– Мы не говорим о делах за столом, Ева. Это итальянская традиция.

– Извините меня, – но Ева не собиралась сдаваться. – В таком случае, может быть, мы сможем обсудить это завтра? – Ева опасалась, что твердость ее решения может не выдержать более чем одной ночи рядом с Ником.

– Я назначил вам на завтра встречу с моими юристами в Милане, пока я буду показывать Нику свое поместье в Рива-дель-Гарда, – беззаботно произнес герцог, – однако если вы хотите уехать после презентации, так тому и быть.

Ева робко улыбнулась. Уж пару дней она продержится.

– Спасибо, ваше сиятельство, я благодарна за…

– Пусть Ева поедет с нами в Рива-дель-Гарда.

Ева обернулась. Ник потягивал свое вино, в его глазах стоял вызов.

– С юристами можно встретиться и в другой день, – продолжил он.

– Извини, но это не тебе решать, – сказала Ева сквозь стиснутые зубы. Какого черта он вообще вмешивается? – Раз дон Винченцо говорит, что…

– Ну-ну, потише, – усмехнулся герцог, прерывая ее гневную тираду. – Если манеры моего внука нуждаются в некотором улучшении, – он выразительно посмотрел на Ника, – то по существу его идея верна. Спешить некуда, Люка и остальные подождут. Я приглашаю вас, Ева, сопровождать нас в поездке. – Винченцо позвонил в колокольчик, призывая слуг убрать со стола. – Собственно, я даже настаиваю на этом. Уверен, вам понравится Рива-дель-Гарда, это старинный город с интересной историей, к тому же очень красивый.

– Звучит заманчиво, – вежливо ответила Ева, внутренне кипя оттого, что Ник снова обернул ситуацию в свою пользу. – Благодарю вас за приглашение, однако…

– Ну, значит, все решено, – подытожил дон Винченцо, не дав ей закончить. – Я предупрежу Люку, что встреча переносится.

Еве ничего не оставалось, кроме как кивнуть, наблюдая, как тают последние надежды на спасение. До боли стиснув зубы, чтобы не расплакаться, Ева подумала, что у Ника и его деда больше общего, чем кажется на первый взгляд.

– Дон Винченцо, вы извините меня? – Ева положила салфетку на стол. Ей нужно было срочно сбежать отсюда, пока желание хорошенько пнуть Ника под столом не победило. – Я страшно устала.

– Конечно, конечно. – Герцог тоже поднялся и многозначительно посмотрел на Ника, который остался сидеть. К вящему изумлению Евы, через пару секунд и он тоже встал.

Пробираясь по коридорам в свою комнату, Ева осознала две вещи. Во-первых, даже если герцогу и удастся научить Ника хорошим манерам, у него уйдет на это уйма сил и времени. Второе: нужно придумать новый план, срочно.

Войдя в комнату, Ева сразу же повернула замок на двери, а потом уставилась на дверь ванной. Там, как она уже знала, замка не было. Тогда она подтащила к двери тяжелое позолоченное кресло, стоявшее у антикварного письменного стола, и подперла им дверь ванной так, чтобы ручку нельзя было опустить. Затем отступила назад, чтобы полюбоваться делом своих рук.

Конечно, несколько унизительно было сознавать, что она не может положиться на саму себя в случае, если Ник внезапно нагрянет среди ночи. Однако теперь Ева была точно уверена, что по крайней мере сегодня она в безопасности.

Глава 12

«Буйные черные волосы Ральф развевались на ветру, а выражение его лица было яростным и суровым, как ревущее море, чьи волны бились о борта корабля.

– Ты больше не отвергнешь меня, Шанна, – прокричал он. – Теперь ты принадлежишь мне!

– Тогда возьми меня! – крикнула Шанна, перекрывая шум дождя. – Но я никогда не буду тебе принадлежать!

И огонь страсти охватил их обоих».

Ева со стоном захлопнула некогда любимую книгу. Как она ни старалась, на месте пирата Ральфа и яростной Шанны она постоянно представляла себя и Ника. Однако если в книжке гордая красавица Шанна одержала верх, в реальном противостоянии не приходилось на это надеяться.

Вдруг Ева резко вскинула голову, услышав странный шум. В следующую секунду на фоне окна она увидела знакомый силуэт. Девушка взвизгнула и села на кровати, от резкого движения книга вылетела из ее рук и осталась лежать на ковре.

– Ник! Что ты здесь делаешь? – задала Ева глупейший из вопросов.

– Решил нанести тебе визит, – невозмутимо ответил он. В темноте его лицо выглядело еще более притягательным, чем обычно.

Она выбралась из кровати, чтобы не чувствовать себя слишком уязвимой, и внутренне прокляла собственную глупость. Днем она заметила, что и в ее комнате, и в комнате Ника балконы выходят на ту же сторону, но не придала этому значения – между ними было не меньше трех метров. В поместье не было кондиционеров, поэтому Ева оставила дверь на балкон открытой, чтобы легкий лавандовый ветер из сада проникал в комнату. Как же, черт возьми, Ник там перебрался и не сломал при этом себе шею?

– Я не разрешала тебе войти. – Ева направилась к нему навстречу, твердо решив не поддаваться на провокации. – Уходи сейчас же, – и она указала в сторону балкона.

Однако вместо того, чтобы подчиниться, Ник невозмутимо прошествовал в глубь комнаты:

– Вот она, твоя благодарность за то, что я рисковал жизнью, лишь бы защитить твою репутацию?

Ева всплеснула руками:

– Да что ты говоришь! Мою репутацию? И ты решил защитить ее, ворвавшись в мою комнату посреди ночи?

Учитывая, что только что она бурно фантазировала на тему секса с ним на палубе пиратского корабля, ей совсем не хотелось общаться с ним наяву.

– Успокойся, – холодно заметил Ник, – никто не знает, что я здесь. – Прежде чем она успела возразить, что дело совершенно не в этом, Ник заметил приставленное к двери кресло и рассмеялся. – Я так и знал! Ты забаррикадировала дверь! Ну вот и кто из нас ведет себя как ребенок? – Он смерил ее взглядом и обворожительно улыбнулся. Ева почувствовала, как напряглись ее соски, и сложила руки на груди, чтобы скрыть это от него.

– По крайней мере, это не более по-детски, чем скакать по чужим балконам, – возразила она, стараясь не обращать внимания на шум в ушах и горячую волну, разлившуюся внизу живота.

Ник пожал плечами:

– Я просто хотел с тобой повидаться. – Он аккуратно приподнял ее платье, висевшее на спинке кресла, и принялся его рассматривать.

У Евы на мгновение защемило сердце от его слов, однако она старалась держать себя в руках.

– Ну и что. Я не хочу тебя видеть, – ответила она, стараясь сама в это поверить.

– Что это у тебя тут? – Ник бросил платье на кровать и заметил валяющуюся книгу. Наклонившись, он поднял ее. – Вот это да! Никогда бы не подумал. – Он вгляделся в обложку, на которой был изображен Ральф с обнаженным торсом, державший в объятиях полуобнаженную Шанну. – Ты читаешь эротические романы!

– Он не эротический. – Ева попыталась забрать книгу, но Ник легко уклонился от ее рук.

– Сейчас я сам посмотрю. – Он принялся перелистывать страницы, однако Ева, исхитрившись, все же вырвала книгу:

– Тебе придется поверить мне на слово.

Ева не могла допустить, чтобы он прочел что-нибудь, особенно с тех страниц, у которых были загнутые уголки – так она отмечала любимые эпизоды. Ей и так было сложно сохранять хладнокровие – она чувствовала, как дрожат ее руки, как напрягается грудь под ночной сорочкой в жажде его прикосновений.

Вдруг Ник резко подошел к ней и припер ее к стене:

– Ева, вместо того чтобы читать об этом, можно было бы просто этим заняться! – Его голос эхом отдавался в ее ушах, она чувствовала волнующий запах его тела. В его глазах было желание, которому она уже почти не могла противиться. Ева вздрогнула всем телом:

– Ник, нет. Я не хочу…

Он прикоснулся губами к мочке ее уха:

– Не ври.

Ева открыла рот, чтобы возразить, но не смогла. Она чувствовала, как ее тело становится влажным, ее ноги дрожали, дыхание вдруг стало прерывистым.

Ник положил ладонь на ее колено и медленно повел ее вверх. Ева задрожала еще сильнее, сходя с ума от желания.

– Рассказать тебе, откуда я знаю, что ты хочешь меня? – промурлыкал Ник. Он добрался до ее бедра и нежно провел по его внутренней стороне. Пальцы Евы разжались, и многострадальная книжка снова с мягким стуком упала на ковер. Пальцы Ника проникли под ее трусики.

– Ник… – простонала она. Она снова забыла обо всем – о работе, о размеренной жизни, о решении не повторять своих ошибок. Сейчас она была готова ко всему, лишь бы это продолжалось.

Ник впился зубами в мочку ее уха, одновременно продолжая нежно потирать и поглаживать точку между ее ногами. Ева всхлипнула и схватилась за его плечо, чтобы устоять. Наконец она выгнулась вперед, прижавшись к нему всем телом, и взрывная волна удовольствия оглушила ее на несколько мгновений.

Когда Ева пришла в себя, она сделала над собой усилие, чтобы отстраниться от Ника, и взглянула ему в лицо. Однако вместо выражения торжества, которое она ожидала там увидеть, она увидела страсть. Приблизительно таким она себе представляла пирата Ральфа в момент пресловутого объяснения на палубе.

– Вот видишь, – хрипло проговорил Ник.

– Ты прав, – выдавила Ева. – Я хочу тебя, но мне страшно.

Она отвела глаза, стыдясь собственной трусости и боясь, что проницательный взгляд Ника разглядит в ее глазах то, что она хотела от него скрыть.

Ник нежно приподнял пальцами ее подбородок и все-таки взглянул ей в глаза – с нежностью, от которой у Евы перехватило дыхание.

– Не бойся, Ева, – мягко сказал он. – Я не буду настаивать. Я подожду, пока ты будешь готова.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она, услышав в его интонации какую-то странную ноту.

Он отступил на шаг:

– Однажды я так уже сделал, и посмотри, что получилось: ты потеряла работу.

– Ты ни при чем, – сказала Ева, удивленная, что он вообще заговорил об этом. Неужели он чувствует себя виноватым?

– Не важно. – Ник пожал плечами. – Теперь-то она у тебя снова есть. – Он проговорил это словно бы мимоходом, однако Ева неожиданно поняла, зачем он вообще ввязался в эту поездку.

– О Господи! – она прижала руку к лицу, шокированная этим внезапным осознанием. – Вот почему ты согласился ехать! Чтобы заставить Креншо снова взять меня на работу.

Ник принужденно засмеялся:

– Я не настолько благороден.

Однако на Еву это не подействовало.

– Теперь ты врешь, – проговорила она, еще больше уверившись в этом, как только он принялся все отрицать. – Ведь не обязательно было настаивать, чтобы с тобой поехала именно я. Но это был единственный способ вернуть меня в агентство.

– Ты слишком наивна, – резко бросил Ник. – Я просто хотел снова переспать с тобой. То, что ты получила обратно работу, – всего лишь побочный эффект.

– Я тебе не верю. – Ева вспомнила, каким тоном он оправдывался относительно обиды на свою мать, как грубил деду, каким было выражение его лица, когда она осмелилась перечить ему за ужином… Зачем ему было идти на такие сложности ради нее, если вместо этого он мог бы уложить в свою постель любую другую женщину? Она произнесла:

– Почему ты этого так стыдишься? Ты совершил хороший поступок. Благородный. Но почему ты не можешь этого признать?

Он выругался и прислонился к стене:

– Потому что я не хороший и не благородный! – Он вдруг обнял ее за талию и сильно прижал к себе, так, что она ощутила его эрекцию под грубой тканью джинсов. – Чувствуешь? Вот истинная причина того, почему я здесь.

Ева ощутила ослепительный прилив возбуждения при воспоминании о том, как он входил в нее и невыносимая боль превращалась в такое же невыносимое удовольствие. Она слабо застонала, а он в ответ засмеялся:

– Я не принадлежу к хорошим парням, Ева. Помни об этом. И в этот раз я подожду, пока ты придешь ко мне сама – зная, на что соглашаешься. Мне нужен только секс, а ты ждешь бабочек и цветов, как в твоей книжке. Но за этим не ко мне. Я хочу, чтобы ты усвоила это, прежде чем мы перейдем к чему-то существенному. – Он властно поцеловал ее в губы и отстранился: – Дай мне дневник Леонардо.

– Зачем? – выдавила Ева.

– Почитаю перед сном. Иначе придется забрать твое чтиво.

Она кивнула, скользнула мимо него к старинному комоду и достала оттуда тетрадь в кожаной обложке. Когда длинные пальцы Ника коснулись дневника его отца, Ева с трудом подавила желание выдернуть тетрадь у него из рук: когда Ник прочитает историю расчетливого соблазнения своей матери, ему станет только хуже.

Ник улыбнулся и кончиками пальцев погладил Еву по щеке. Затем нежно провел вниз по ее шее и вдоль ворота ночной рубашки:

– Спокойной ночи, Ева. – И, ухмыльнувшись, добавил: – Последней спокойной ночи.

Ева отступила, тяжело дыша и борясь с желанием остановить его, крикнуть, что она готова прямо сейчас сделать так, чтобы он закончил начатое.

Старая дверь балкона скрипнула, Ник вышел и исчез в темноте. Ева забралась в свою остывшую постель и выключила ночник.

Ник недооценивает себя. Он лучше, чем о себе думает. И относительно нее он тоже ошибается: она вовсе не так наивна.

Однако в одном он прав: ей действительно нужно подумать и осознанно принять решение. В этот раз дикарка на свободу так просто не вырвется.

Глава 13

«Ее запах делает меня твердым, как камень.

Она хочет секса всей душой. Ее муж – глупец, и он не может ее удовлетворить, несмотря на всю ее неопытность, поэтому это сделаю я. И потом она всегда будет желать, чтобы между ее ногами был я, а не он».

Ник захлопнул дневник и зарычал от ярости, стиснув старую кожу переплета.

Вот мерзкий тип.

Он бросил дневник на кофейный столик. Если он что-то и понял за эти две бессонные ночи, проведенные в ожидании Евы, так это то, что граф Леонардо Витторио Винченцо де Росси – похотливый мерзавец, напрочь лишенный самоконтроля и литературного таланта.

Ник заставил себя встать с кресла и вышел из комнаты на балкон. В ночном воздухе стояли покой и тишина, нарушаемые лишь тихим стрекотом каких-то неизвестных насекомых. Он глубоко вдохнул: благоухание цветов, растущих в саду, мешалось с озерной свежестью. Эти запахи в какой-то степени помогли ему избавиться от отвращения, охватившего его после прочтения омерзительных откровений Леонардо.

Он с тоской посмотрел на дверь балкона Евы, за которой горел свет. Засунув кулаки в карманы тренировочных штанов, Ник облокотился на перила, размышляя о том, какой же он идиот. А еще о том, что придется провести еще одну мучительную ночь без нее. Зачем он сказал, что будет ждать, пока она придет к нему сама?

Потом он вспомнил вчерашнюю ночь, взгляд ее доверчивых голубых глаз, ее тело, дрожащее от возбуждения, и понял, что особого выбора у него не было.

Вчера он был готов послать все к черту и войти в нее. Однако потом она сказала, что хочет его, но боится. Она выглядела такой юной и такой невероятно ранимой. И вдобавок вбила себе в голову, что он поехал в Италию ради нее, и он был просто обязан развеять это заблуждение.

Ник сцепил руки на перилах и стал смотреть в ночную темноту, кипя от раздражения. Он? Хороший парень? Вряд ли.

Он напряг слух в надежде услышать что-нибудь из комнаты Евы. Однако были слышны только отголоски яростного матча по крикету где-то внизу и шум волн, разбивающихся о пирс. Легкий аромат лимонного дерева из сада напоминал ему о том, как свежо пахла Ева. Он запрокинул голову и стал смотреть на звезды, разбросанные по ночному небу.

Разве иллюзии – не главная проблема Евы? Она еще не жила настоящей жизнью. Как она могла оставаться девственницей в двадцать четыре года?

Он опустил голову и выругался. Вот почему ему приходилось относиться к ней с немного большей заботой, чем к любой женщине, с которой он когда-либо спал. Она не просто не знала правил игры, она, вероятно, не подозревала о существовании этой игры.

В том, что она его хочет, сомневаться даже не приходилось. Он слышал, как она порывисто вздохнула, когда он придержал ее под локоть, помогая взойти на катер. Видел, как мелкие капельки пота выступили у нее на ее шее, когда он стоял слишком близко во время их экскурсии по Рива-дель-Гарда. Чувствовал, как она вздрогнула, когда он положил руку ей на спину, чтобы провести ее к столику в ресторане, где они обедали. Видел, как потемнели ее глаза, когда он заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

По правде говоря, Ник был настолько заворожен ее реакцией – тем, как она выглядела, пахла, звучала, когда он был рядом, что был благодарен судьбе за то, что их постоянно сопровождал герцог. Иначе он просто не смог бы сдерживаться.

Ева сводила его с ума. Даже сейчас он чувствовал сладкий аромат ее тела, вспоминал ее резкий вздох, когда вчера он прикоснулся к ней…

Вспыхнувшее в нем желание было таким сильным, что несколько секунд Ник серьезно размышлял над тем, чтобы, плюнув на все, махнуть к ней в спальню.

«Мать твою, Делисантро, возьми себя в руки. Ты хуже, чем Леонардо!».

Это подействовало на него как ведро ледяной воды. Ник заставил себя вздохнуть, медленно выдохнул, прошелся пальцами по волосам и, резко оттолкнувшись от перил, направился назад в комнату. При взгляде на дневник Леонардо на кофейном столике желудок скрутило спазмом.

Растянувшись на кровати, он ожесточенно взбил подушку и выключил ночник. Его ничего не связывает с Леонардо. У него достаточно своей собственной головной боли, нечего взваливать на себя чужие грехи.

Непроизвольно Ник снова задумался о Еве.

Нет, он не был хорошим парнем и не отличался терпением. Однако он все же дал ей время подумать, привыкнуть к мысли, что он живой человек, а не один из ее книжных героев. Однако мазохистом он тоже не был и поэтому собирался завтра приложить все усилия к тому, чтобы больше не проводить ночи в компании отвратительного дневника.

Глава 14

– Никколо, ты о чем-то задумался?

Ник поднял взгляд от тарелки. Проницательные глаза дона Винченцо внимательно смотрели на него. Ник про себя вздохнул. Поняв вчера, что старик не менее упрям, чем он сам, Ник перестал поправлять его по поводу своего имени. И да, у него было о чем подумать.

Он не ожидал, что, проснувшись, не застанет Еву дома. Он также не ожидал, что она отправится к миланским юристам, ничего не сказав ему об этом. Но хуже всего было то, что, когда он в десять утра обнаружил, что ее нет, его обуяла паника – он решил, что она все-таки уговорила старика и уехала в Лондон.

Позже, когда Эдуардо рассказал ему, где она на самом деле, Ник почувствовал себя довольно-таки глупо. Но это не помешало ему сперва погрузиться в мрачные думы, а потом провести все утро, глядя на часы и ожидая ее возвращения.

В общем, ему было о чем поразмыслить, однако он не собирался посвящать в свои раздумья дона Винченцо.

– Я сегодня не выспался, – неохотно сообщил он.

Дон Винченцо кивнул:

– Ева сообщила мне, что ты читаешь дневник моего сына.

Ник положил вилку на стол:

– Да, прочитал немного.

Куда, интересно, он клонит? Говорить о содержимом дневника было бы еще более неприятно, чем обсуждать исчезновение Евы.

– Теперь ты знаешь, – рука дона Винченцо дрогнула, когда он положил свою салфетку на стол, – какого самовлюбленного, тщеславного и похотливого человека я вырастил.

Ник повел плечом:

– Наверное. – Боль в глазах старика беспокоила его.

– Я обязан извиниться перед тобой, Никколо, от лица всего семейства Алегриа.

Ник застыл:

– Вам не следует извиняться за него.

– Я был его отцом. Я должен был…

– В любом случае извиняться не за что, – прервал его Ник, всем сердцем стремясь положить конец этой дурацкой беседе. – У меня получилась неплохая жизнь.

Он не собирался сочувствовать дону Винченцо. Не хотел ощущать хоть что-либо по отношению к нему. Но оказалось, что это практически невозможно.

Он знал, чего тот добивается. Понял это вчера, когда старик водил их с Евой по своим владениям и с гордостью повествовал о своей недвижимости и бизнесе, которым владел в Тоскане. В голосе старика звучала надежда.

Дон Винченцо искал кого-то, кто мог бы приглядывать за наследием семьи Алегриа – различным имуществом и бизнесами, в которые он вкладывал душу последние сорок лет. Но еще больше старик хотел внука, который будет любить и уважать его – чтобы заменить сына, который никогда этого не делал.

Но Ник не может быть этим человеком! Вся его жизнь в Сан-Франциско, где он пишет о темной изнанке города – изнанке, частью которой сам когда-то был. Он совершенно не разбирается в том, как следует управлять компанией или поместьем. В любви и уважении он уж тем более не специалист. И вообще не хочет становиться частью семьи дона Винченцо. О том, что такое семья, он забыл, когда ему было четырнадцать.

– Как ты можешь так говорить? – бесстрастно спросил дон Винченцо. – Ты ведь убежал из дома.

Ник вздрогнул:

– Откуда вы знаете об этом?

Впрочем, можно было и не спрашивать. Герцог д’Алегриа был опытным дельцом и наверняка нанял людей, чтобы они разузнали о Нике все, что возможно.

Дон Винченцо склонил голову:

– Когда мне сообщили твое имя, я приложил усилия к тому, чтобы узнать о тебе все. – Вдруг в его глазах мелькнул гнев. – Почему ты убежал? Делисантро отверг тебя, когда узнал, что ты не его сын?

– Нет, все наоборот. – Нику казалось, что он похоронил этот стыд много лет назад, но теперь тот внезапно вернулся. – Кармин Делисантро был хорошим человеком и отличным отцом, но когда я узнал правду о… – Ник запнулся. Почему он не может назвать Леонардо по имени? – Это я отверг Кармина, а не он меня. Если кому-то и следует извиняться, так это мне.

– Ты был мальчишкой, – вздохнул дон Винченцо. – Дети не должны узнавать то, о чем узнал ты. Но если человек, вырастивший тебя, и впрямь был хорошим отцом, то я уверен, что он простил тебя.

– Он простил.

К своему ужасу, Ник услышал, как его голос дрогнул. Он уставился в тарелку, узнавая боль, которая скрутила сейчас его внутренности. Чувство вины.

Кармин Делисантро действительно простил Ника и продолжал любить его до самой смерти. Однако Ник был слишком большим трусом, чтобы признать, что чувствовал то же самое.

Рука дона Винченцо накрыла кулак Ника, лежащий на столе.

– Завтра я отправлюсь в Милан, чтобы внести изменения в завещание. Как ты знаешь, я, к вящему своему сожалению, не могу передать тебе мой титул, потому что ты не являешься законным наследником…

– Здесь не о чем сожалеть. Мне не нужен титул.

Пальцы Ника разжались, боль постепенно стала утихать. Слава богу, старик наконец-то осознал, что Ник не подходит для того, чтобы быть чьим-то внуком.

– Что ж, прекрасно. – Дон Винченцо похлопал его по руке и улыбнулся. – В Палермо живет мой троюродный брат, который и станет шестнадцатым графом д’Алегриа. – На губах старика промелькнула довольная улыбка. Он обвел взглядом богато убранный обеденный зал и лишь затем вновь посмотрел на Ника. – Однако тебе, Никколо Кармин Делисантро, я с огромным удовольствием оставлю остальное свое имущество вместе с этим дворцом.

– Что? – Плечи Ника мгновенно напряглись, и он взметнулся из своего кресла. – Почему? Вы даже не знаете меня. Я уже сказал, что не хочу…

– Сядь, Никколо, и перестань паниковать. – К удивлению Ника, старик рассмеялся. В его смехе сквозило неподдельное веселье. – Мои доктора уверяют, что у меня есть еще несколько лет, прежде чем тебе придется начать волноваться по этому поводу.

– Но, черт побери, я не хочу никакого наследства! – Ник грохнул кулаком по столу. Тарелки задребезжали. – И я точно уверен, что не заслуживаю его.

Сама мысль об этом была пугающей. Его страшила не только ответственность за землю, людей, имущество и компании – ужасно было думать о связи, о долге, который он будет иметь перед доном Винченцо.

Однако вместо того, чтобы разгневаться или хотя бы прийти в раздражение после этого взрыва со стороны Ника, дон Винченцо лишь склонил голову. Его удивительно острый взгляд заставил Ника почувствовать себя не в своей тарелке. – С чего ты решил, что не заслуживаешь его?

– Забудем об этом, – ответил Ник, чувствуя, как его начинает душить паника. Он не должен объясняться перед доном Винченцо или перед кем-то другим. Он хозяин своей собственной жизни – жизни, свободной от семьи и привязанностей, и именно такой он и желает ее видеть впредь. – Мне не нужно это наследство, и вы не можете заставить меня принять его, – сказал он, сорвал с себя салфетку, бросил ее на стол и отправился прочь из комнаты.

Он знал, что поступает как неблагодарный ребенок. Однажды он уже выбросил из своей жизни все, что имело значение, из-за гордыни и глупости. Ну и что? Прошлое останется в прошлом. Назад не вернешься и ничего не исправишь. Не мог он изменить и того, кем он стал.

Он поднял взгляд от пола и замер, когда увидел, что в проеме двери стоит Ева. Ее голубые глаза были полны жалости.

Обитые шелком стены этого изысканного дома будто бы рухнули Нику на голову. Как много она успела услышать?!

– Ник, ты в порядке? – прошептала она, протянув к нему руки.

– В полном. – Он отмахнулся от нее и прошел мимо, в отделанный мрамором холл, а затем вышел наружу. Однако даже нестерпимый жар послеполуденного солнца не смог разогнать холод, охвативший его изнутри.

Он снова убегал.

Но ему необходимо было убраться отсюда, подальше от ни на чем не основанного доверия деда и этих бездонных сочувственных глаз Евы.

Глава 15

– Вернись. Ник! – крикнула Ева, сбегая вслед за ним по каменной лестнице палаццо. Свои босоножки с каблуками она сбросила на последней ступеньке и побежала дальше босиком, полная решимости догнать Ника, который быстрым шагом шел к причалу.

Ева не собиралась подслушивать. Вернувшись из Милана и войдя в каменный холл, сначала она просто наслаждалась прохладой, а потом услышала приглушенную беседу в столовой и не хотела мешать – наконец-то Ник бросил играть в молчанку и разговорился с дедом! Однако потом она расслышала, о чем они говорили, и примерзла к месту.

Почему Ник так яростно протестует против этого наследства? И, главное, почему считает, что его не заслуживает?

Сначала в Еве взыграло чувство ответственности – ведь это из-за нее он вообще оказался здесь. А потом она увидела на его лице боль и страх, и ей захотелось ему помочь. Он явно был шокирован и испуган, когда понял, что она все слышала.

Увидев, как он ступил на борт красного катера, пришвартованного у причала, Ева приподняла края своей юбки и припустила еще быстрее.

– Ник, подожди! – Ева с размаху остановилась на краю, наблюдая, как слуга отвязывает катер и приставляет к нему трап. – Куда ты собрался?

– Прокатиться. – Ник поймал веревку, которую слуга бросил ему. – В одиночестве.

Небрежно отсалютовав, он поднялся на катер и вошел в капитанскую кабину. Катер завелся и заурчал, подобно крупному животному. Не до конца сознавая, что делает, Ева отступила на два шага назад, разбежалась и прыжком преодолела расстояние между причалом и палубой катера, сопровождаемая испуганным криком слуги. Упав на колени на шершавые доски палубы, Ева схватилась за первую подавшуюся веревку, и ее шатнуло, когда катер рванул с места на полной скорости.

Немного погодя, приноровившись к ходу катера, Ева поднялась на ноги, прошла несколько метров до кабины и вскарабкалась по лестнице. Ник мрачно посмотрел на нее, выворачивая штурвал так, чтобы направить катер подальше от берега:

– Глупая, ты же могла удариться!

– А ты мог бы и подождать, – парировала Ева и присела на кожаную лавку позади него.

Ник смотрел вперед, его лицо оставалось мрачным и суровым, волосы были в беспорядке, и в целом он выглядел так, как будто долгие месяцы провел вдали от цивилизации. Он напоминал пирата, готового силой захватить все, что ему понравится.

Ева тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Это не романтические фантазии, это реальная жизнь. Но ей почему-то больше не было страшно.

– Я хотел побыть один. – Ник покосился на нее через плечо. – Кажется, я довольно ясно выразился.

Катер обогнал пару виндсерферов и повернул, и бухта, в которой находился палаццо, пропала из виду.

– Мы не всегда получаем то, чего хотим, – с иронией сказала Ева.

Ник усмехнулся.

– И не говори, – произнес он хриплым голосом, метнув взгляд на ее грудь.

Ева мгновенно покраснела, но не собиралась попадаться на эту уловку. Он просто хочет отвлечь ее внимание. Она коснулась его руки:

– Чем ты так расстроен?

Его мышцы напряглись – видимо, вопрос не очень-то ему понравился. Он положил руку на рычаг переключения скоростей.

– Ты хотела прокатиться? – произнес он, опуская рычаг. – Что ж, давай-ка посмотрим, на что способна эта развалюха.

Мотор взвыл, и Еву вжало в стену. Катер понесся по волнам с такой скоростью, словно им выстрелили из пращи. Еву подбросило на сиденье, она подставила лицо ветру и водяным брызгам и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как ею овладевает восторг скорости.

Ник стоял, крепко держась за штурвал, и привычным взглядом осматривал окрестности. Он выглядел суровым и мужественным, но она помнила выражение беззащитности в его глазах. Ему действительно было тяжело, хоть он и скрывал, как сильно встреча с прошлым его задевает. И Ева собиралась ему помочь, хочет он этого или нет.

Шли минуты, они молча двигались к противоположному краю озера, оставив далеко позади берег и несколько более мелких посудин. Наконец они обогнули каменистый мыс и вошли в какую-то тихую бухту. Ник медленно подвел катер к пустому причалу и заглушил мотор.

Ева даже не представляла, где они сейчас. Однако где бы они ни были, здесь они были одни. Единственным звуком, кроме ее собственного дыхания, был мерный плеск воды за бортом.

Ожидание звенело в воздухе. Ева чувствовала, как по ее венам разбегается горячий ток. Ее блузка была сырой от брызг, однако девушке все равно было жарко. Ник неотрывно смотрел на нее, его волосы промокли и спутались и беспорядочными прядями спадали на лоб.

Откровенное желание, с которым он пожирал ее глазами, больше не пугало Еву. Теперь она была готова к тому, на что собиралась пойти.

Ник не искал любви или привязанности – но ведь и она тоже. Он взрослый мужчина, который защищает свою частную жизнь, свои страхи и слабые места от взоров других людей. Он не привык никому доверять, от этого его отучили жизненные обстоятельства. Ева была далека от иллюзии, что она, со своим скудным жизненным опытом, сможет как-то на это повлиять.

Однако это не значит, что они не могут быть вместе в той мере, в какой это приемлемо для обоих. И сколько бы он ни убеждал ее, что речь идет только о сексе, она знала, что это не вполне так. Она видела, как он заботится о ней, и была готова так же заботиться о нем.

Ник прислонился спиной к приборной панели и поманил Еву:

– Иди ко мне.

Однако она не двинулась с места, хотя сгорала от желания. Ник наклонился, зацепил пальцем петельку для ремня на ее юбке и потянул:

– Я сказал, иди ко мне. – Его голос дрожал от возбуждения.

Она неуверенно шагнула навстречу и уперлась руками в его грудь.

– Кажется, ты хотел побыть один, – прошептала она.

– Я передумал.

Его руки проникли под ее юбку, а затем он нащупал молнию и расстегнул ее.

Ева обвила руки вокруг его шеи, молясь, чтобы он не заметил нетерпения в ее движениях. Ник опустился на лавку и усадил Еву к себе на колени. Она судорожно схватила его за плечи, когда он впился в ее губы поцелуем. Между ее ногами сразу же стало влажно. Сквозь ткань его джинсов она ощущала его мощную эрекцию. Ева запустила пальцы в волосы на его затылке, делая поцелуй еще глубже.

Ими обоими овладела всепоглощающая страсть. Ник рванул ее блузку, одним движением расстегнув все кнопки. Ева стащила через голову его футболку, наслаждаясь рельефными мускулами груди и живота.

Его карие глаза потемнели еще больше, и он нежно прикоснулся губами к ее соску прямо через тонкую ткань бюстгальтера. Она застонала, а он продолжал аккуратно дразнить чувствительную точку губами и языком, а потом резко втянул весь ее сосок в рот. Ева выгнулась вперед, инстинктивно стремясь дать ему еще больше свободы. Ник расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его в сторону. Ева дрожала, ее соски затвердели и увеличились. Ник продолжал ласкать их губами.

Ник обнял ее за талию:

– Держись. Мы ложимся в дрейф.

Она обхватила его ногами и обняла за шею, и они вместе поднялись со скамейки. Краем сознания она услышала рев мотора какой-то другой лодки. Он пронес ее вниз по ступеням в каюту, почти все пространство которой занимала двуспальная кровать. Приподнявшись на локтях, Ева наблюдала за тем, как он снимает ботинки, стаскивает джинсы и вынимает что-то из заднего кармана.

Он был прекрасен. Ева протянула руку и коснулась его члена, наслаждаясь его величиной и тяжестью. Подняв взгляд, она встретилась с Ником глазами.

– Можно, я поцелую тебя… там?

– Нет, – проворчал Ник. Он нежно отвел ее руку в сторону и надел презерватив. Затем забрался на кровать и уложил Еву на спину. Погладил ее по щеке, затем легко провел пальцами по ключице. – В другой раз. Иначе все слишком быстро закончится.

Его ладонь накрыла ее грудь, затем погладила бедро, и наконец умелые пальцы проникли меж ее ног. Ее колени ослабли, раскрываясь перед ним словно по собственной воле. Ник прикасался, потирал, поглаживал. Ева словно со стороны слышала собственные стоны и всхлипы, когда кончики его пальцев проникали в самые чувствительные точки. Наконец Ева достигла наивысшего наслаждения и закричала, не в силах сдерживаться. После этого какое-то время она не могла дышать, не могла думать ни о чем, но когда пришла в себя, то поняла, что это еще не все, чего она хочет.

– Ник… я хочу тебя внутри, – прошептала Ева, прижимаясь к нему. Он перевернулся на спину, увлекая ее за собой:

– Тогда ты будешь сверху.

Он положил ладони на ее ягодицы, направляя ее, а затем резко опустил ее бедра вниз и вошел в нее. Она застонала, ощущая его в себе. Потом он начал двигаться, проникая еще глубже, и Ева двигалась вместе с ним, приближая момент взрыва и забвения.

Оргазм настиг ее, подобно цунами. Волна захватила ее целиком, от затылка до кончиков пальцев. Она услышала стон Ника и почувствовала, как ее тело словно бы разлетается на миллион осколков. Несколько мгновений спустя Ник погладил ее по спине и произнес:

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, – но это стоило ожидания.

Ева слабо улыбнулась, пристраиваясь у него под боком, и он обнял ее одной рукой. Она положила ладонь ему на грудь, погладила его волосы, и ее пальцы коснулись шрама, пересекавшего его живот.

На ее глазах выступили слезы. Она яростно сморгнула, пытаясь придумать что-нибудь остроумное и легкомысленное, чтобы заставить непрошеные эмоции отступить. Правда ли их связывает только секс или все-таки нечто большее?

Ник слегка приподнял ее лицо:

– Ты в порядке? Я был несколько нетерпелив.

– Нет, все хорошо, мне понравилось, – сказала она и снова покраснела, увидев лукавую улыбку на его лице.

Он погладил ее большим пальцем по щеке, пытливо вглядываясь в ее лицо, хотя его глаза все еще были несколько затуманены.

– Мне тоже, – мягко произнес он, и это заставило сердце Евы замереть на мгновение. Она снова прикоснулась к шраму:

– Откуда это у тебя?

Лицо Ника снова посуровело. Он сел на постели, повернувшись к ней спиной, и принялся натягивать футболку.

– Нам пора возвращаться, – сказал он, игнорируя ее вопрос.

Ева потянулась за покрывалом, чтобы прикрыться, вдруг засмущавшись собственной наготы. То, как он повел себя сейчас, остро напомнило ей: все, что происходит между ними, мимолетно. Он не станет удовлетворять ее любопытство, если ему это неприятно.

– Как ты думаешь, герцог догадается, чем мы тут занимались? – спросила она, опасаясь, что если он узнает об этом, то вовсе их не одобрит.

– Кто знает. Возможно. – Ник пожал плечами и бросил на Еву взгляд через плечо, застегивая джинсы. – Впрочем, какая разница. Думаю, что как только мы начнем ночевать в одной спальне, ему все станет ясно.

Ева вскочила:

– Мы не можем ночевать в одной спальне!

– Можем, – возразил Ник, – и будем.

– Но… тогда ведь все узнают, – произнесла Ева, кусая нижнюю губу. – Может быть, мы просто…

– Ева, милая, – прервал Ник, садясь на край кровати, – я больше не собираюсь рисковать жизнью, ползая по карнизам. – Он заправил ей за ухо выбившуюся прядку. Ева судорожно вздохнула, возбужденная его прикосновением:

– Так тебе и не нужно. У нас же есть ванная. Ты можешь просто…

– Нет. – Он заставил ее умолкнуть при помощи короткого поцелуя. – Я не буду красться в ночи, как озабоченный подросток в страхе перед родительским гневом. Я хочу, чтобы ты была в моей постели всю ночь. И утром. И в любое другое время суток, когда мы захотим. У нас есть еще полторы недели, и я намереваюсь использовать их по максимуму. Если ты не хочешь в этом участвовать, то так и скажи.

– Я хочу тебя, ты же знаешь, – сказала она.

Однако следует помнить, что через полторы недели все это закончится, и не давать своей романтической натуре слишком к нему привязываться. Но в остальном можно рискнуть – она и так прожила уже столько лет, не давая воли себе и собственным желаниям.

– Вот и отлично, – улыбка Ника превратилась в триумфальную. Он обхватил ее за талию и снова повалил на кровать. – Однако лучше поскорее оденься. – Ева взвизгнула от неожиданности, когда он сдернул с нее одеяло и ущипнул за обнажившийся сосок. – Иначе я заставлю тебя это доказать!

Глава 16

– Наконец я нашел, где ты прячешься! Ева с удивлением подняла голову от старинного пергамента, где было от руки нарисовано фамильное древо семьи Алегриа. Ник только что вошел в библиотеку, его брови были нахмурены, а в руке он держал корзинку для пикника.

– Изучаю твоих предков, – произнесла Ева, снова, как всегда, захваченная радостью от его неожиданного появления.

– Ох, даже не начинай. Я сегодня уже выслушал лекцию о них от дона Винченцо.

С тех пор, как она случайно оказалась свидетельницей сцены в столовой, прошла неделя. И на ее глазах отношения между Ником и доном Винченцо развивались и крепли. Ник по-прежнему отказывался от наследства, однако дон Винченцо оказался терпеливым, понимающим и при этом достаточно хитроумным и поэтому постепенно сламывал сопротивление Ника в любых вопросах. Дед и внук были во многом похожи, несмотря на стремление Ника постоянно находить отличия, и было приятно наблюдать, как Ник постепенно привыкает к тому, что у него теперь есть близкий (и вдобавок старший) родственник. Ева задумывалась о том, понимает ли он, что сейчас создается связь, которую будет очень сложно разорвать.

– Я думала, ты сегодня целый день заседаешь в Милане с юристами, – сказала Ева, удивленная, что он вернулся так быстро.

– Я от них сбежал, так что сегодня мы гуляем. А чтобы не умереть с голоду, я прихватил кое-что. – Он потряс корзинкой.

Ева хихикнула. Она чувствовала себя как школьница, сбежавшая с уроков. Ник и Ева вышли из дома через заднюю дверь, спустились по огромной кованой лестнице и направились к саду, где росли старые лимонные деревья.

Быть любовницей Ника Делисантро оказалось до крайности увлекательно. Они проводили вместе безумные жаркие ночи и долгие ленивые дни. Они путешествовали в окрестностях озера Гарда, изучали близлежащие города и деревеньки – и друг друга. Ник никогда не прекращал удивлять ее, возбуждать и провоцировать – и она поняла, что находит удовольствие в каждом его вызове и с радостью идет на любой риск.

На самом деле Ева даже немного опасалась, что привыкнет к постоянному риску так же, как и он. Однако она не могла собраться с силами, чтобы этому как-то противостоять.

Иногда она чувствовала, что погружается в эту историю слишком глубоко. Ей хотелось попросить Ника рассказать о его прошлом, о тех страхах, которые преследуют его. Порой она задумывалась, как же собирается вернуться к своей обычной жизни после всего, что произошло, но не хотела об этом думать.

Она знала, что это безумное приключение необратимо изменило ее. Теперь она была намного более уверенной, сильной и самостоятельной, и никто уже не сможет загнать ее обратно в раковину, даже когда Ника Делисантро не будет рядом в качестве примера для подражания.

Ева понимала, что у них нет совместного будущего, и поэтому нет никакого смысла в том, чтобы говорить друг другу о прошлом. До их отъезда – Ника в Сан-Франциско, Евы в Лондон – оставалось всего два дня. Они не говорили об этом, но оба чувствовали приближение этой даты.

Наконец они вышли на широкое поле, обрамленное вековыми деревьями и покрытое густым цветочным ковром. Ева сбросила сандалии и босыми ногами встала на горячую от солнца траву. Воздух звенел от стрекота кузнечиков.

Бросив корзинку на траву, Ник завалился на спину неподалеку, заложив руки за голову:

– Сделаем привал здесь. Эта штука чертовски тяжелая!

– Как скажете, сэр! – поддразнила его Ева.

– Эй! Я вытряс это из Марии, применив всю свою силу убеждения!

Мария была главной кухаркой поместья и, как и все прочие слуги, обожала Ника, так что Ева серьезно сомневалась, что сила убеждения вообще была задействована.

– И всю дорогу это тащил! – добавил Ник.

– Ну ладно, – ухмыльнулась Ева, опускаясь на траву рядом с ним и открывая корзинку. – Тогда я понесу назад.

Ник достал из корзинки бутылку пино гриджио, а Ева расстелила на траве скатерть, заботливо упакованную Марией. Ник наблюдал за тем, как она раскладывает снедь, голодными глазами – и не только в гастрономическом смысле слова.

Достав штопор, он умелым движением открыл бутылку:

– Смейся, если хочешь, но за свою работу я потребую достойной платы.

Ник наблюдал за тем, как Ева наслаждается едой. Возбуждение накатывало на него волнами каждый раз, когда она бросала в его сторону игривый взгляд или даже просто облизывала с пальцев сок от съеденного персика.

Она была так прекрасна, так вызывающе соблазнительна, так игрива и таинственна! И при этом, как он уже успел выяснить, прекрасно умела смягчать острые углы, когда доходило до дел с доном Винченцо. Даже неделю назад, когда он так взорвался при известии о том, что герцог собирается оставить ему имущество, присутствие Евы рядом с ним помогло ему сперва забыться, а потом прийти в себя и справиться с гневом и страхом, которые это известие вызвало в нем.

Он по-прежнему не собирался принимать это наследство, хотя дон Винченцо не хотел слышать никаких возражений. Однако теперь Ник уже мог без паники принимать его привязанность, не чувствуя себя в ловушке, и это произошло благодаря Еве. Ник думал, что будет скучать по ней после возвращения в Сан-Франциско. Она вносила в его жизнь искрометный юмор и легкость бытия, и даже ее наивная привязанность к нему и уверенность в его благородных мотивах не слишком портили дело. Не говоря уже о том, как прекрасна она была в постели. Сейчас Ник чувствовал себя таким легким и спокойным, каким не был уже много лет.

Ник забросил в рот последний кусок чиабатты и вытер руки салфеткой. Нужно решать проблемы по мере их поступления, а у них пока еще есть пара дней, и он собирался взять от них все.

– Ну, теперь настало время расплаты, – шутливо-угрожающе произнес он. Ева бросила на него хитрый взгляд:

– Сначала поймай меня, если сможешь! – И, к его вящему удивлению, вскочила на ноги и бросилась прочь, легконогая, как газель.

Ник выругался от неожиданности, тоже вскочил и рванулся за ней. Она бежала неожиданно быстро, к тому же застала его врасплох и отяжелевшим от сытного обеда. Но наконец он все же загнал ее, и они с хохотом упали на траву. Ник обхватил ее за талию и прижал своим телом к земле. Одной рукой удерживая ее запястье, он заглянул в ее смеющиеся глаза, в т время как Ева извивалась угрем, стремясь вырваться.

– Теперь я знаю, почему ты так долго оставалась девственницей! Ты просто бегаешь быстрее олимпийских чемпионов, – пошутил Ник. Ева вдруг обмякла и отвела глаза.

– Эй, ну ты что, я же пошутил! – произнес Ник, чувствуя себя виноватым.

– Все в порядке.

– Ну что я такого сказал?

Ева посмотрела ему в глаза:

– Тебя это все еще беспокоит? Ну, что я была девственницей?

Ник хотел было засмеяться, сказать, что конечно же нет. Однако его это и правда беспокоило, и с каждым днем все больше. Каждый раз, когда она нежно прижималась к нему, когда стонала и произносила его имя в миг оргазма, когда он показывал ей что-то новое в постели и когда они засыпали вместе, держа друг друга в объятиях. Дело было в том, что ему нравилось сознавать, что он – первый мужчина, с которым она все это испытывает. Он чувствовал себя первооткрывателем новой земли. Однако это все было какой-то абсолютной глупостью. У него нет на нее никаких прав, они ему не нужны, – но почему он чувствует себя так, словно она безраздельно принадлежит ему?

Наконец он выдавил:

– Ну… немного. Мне интересно, все же почему ты оставалась ею так долго.

– Если я расскажу, ты обещаешь, что тоже мне кое-что расскажешь?

Черт возьми, а ведь это можно было предвидеть. Однако вместо того, чтобы уклониться, как обычно, он кивнул, наклонился и поцеловал ее в нос:

– Конечно.

– Только обещай, что не будешь смеяться, – смущенно проговорила Ева и опять покраснела. Она выглядела такой беззащитной, что у Ника защемило в груди.

Ева выбралась из-под него и села на траву. Ник не мешал ей – он чувствовал, что ей нужна некоторая дистанция.

– На самом деле все довольно скучно, – произнесла Ева, обнимая собственные колени. – Когда я была подростком, я мало общалась с другими детьми. Я была страшной занудой и постоянно училась. Мои родители очень внимательно относились к моим успехам, а мне очень хотелось им угодить. Когда я поступила в университет, я уже была на голову выше своих сокурсников в учебном плане. И совершенно ничего не знала о мальчиках. Поэтому я погребла себя под горой книг, и понадобился кто-то действительно выдающийся и вдобавок невероятно красивый, чтобы разрушить ее и вытащить меня в реальную жизнь. – Ева смущенно посмотрела на Ника.

Ник потянулся и поцеловал ее. Ее губы пахли персиками. Ему хотелось продолжить, но он усилием воли заставил себя остановиться.

– Довольно смешно, тебе не кажется? Ты была хорошей девочкой и слушалась своих родителей, а теперь жалеешь об этом. А я сделал все ровно наоборот, но тоже жалею.

В ее глазах мелькнуло сострадание.

– Почему ты убежал из дома?

«Вопрос на миллион долларов», – мрачно подумал Ник.

– Это и был твой вопрос?

Ева кивнула. Ник на мгновение задумался, выдать ли ей слегка отцензуренную, но реальную версию событий или что-нибудь выдумать. В конце концов, это был бы уже не первый раз, когда он так поступал в аналогичной ситуации. Но потом он взглянул в ее глаза и понял, что не хочет ей лгать. Лучше уж раз и навсегда развеять все ее иллюзии.

– Когда мой отец вернулся из больницы, где умерла моя мать, мне было четырнадцать лет. – Он зажмурился, и воспоминания о той ночи снова охватили его, столь же болезненные, как и всегда. – Я думал, что хуже быть уже не может, но оказалось, что я поторопился. Мой отец был сам не свой от горя. Перед смертью мать сказала ему правду – о том, что я не его сын. И на какое-то время он потерял над собой контроль.

Слезу выступили у Евы на глазах. Она чувствовала напряжение в его голосе и понимала, какую боль он испытал тогда, если даже сейчас не мог спокойно об этом рассказывать.

– Через несколько дней он извинился передо мной – на похоронах, – продолжил Ник. Он сорвал травинку и задумчиво крутил ее в руках. – Сказал, что я все равно его сын и что он любит меня, как и прежде. Но теперь я ему не поверил.

Ева незаметно смахнула слезинку.

Ник вскинул голову:

– Ты что, плачешь? Не смей плакать, Ева. Меня не нужно жалеть.

– Почему? Я же понимаю, насколько это было больно.

– Не так уж сильно, – сказал он, притворяясь, что это правда. Но Ева понимала, чего на самом деле ему стоил этот легкий тон, и показная бравада не могла ее обмануть.

– Я заставил его расплачиваться за тот вечер всю его жизнь, – через силу продолжал Ник. – Его и Руби. Два года я вел себя просто ужасно. – Он запустил пальцы в волосы и отвернулся. – Постоянно дрался, меня исключили из школы, я хамил и грубил. А потом сбежал из дома и стал еще хуже. И даже не приехал на похороны, хотя Руби меня умоляла.

– Не казни себя, – сказала Ева, теперь уже не сдерживая слез. – Ты бы просто обиженным и преданным ребенком.

– Ты так думаешь? – спросил он. В его жестком голосе и манерах не осталось ничего от того нежного, чуткого мужчины, которым он был в последние две недели. – Я с детства знал, на какие мерзости на самом деле способен. А теперь, прочитав дневник Леонардо, знаю почему.

Он резко встал и направился обратно, туда, где они оставили корзинку для пикника. Ева бросилась за ним, догнала и развернула к себе лицом.

– Неправда! Ты совсем на него не похож! – воскликнула она в отчаянном порыве его переубедить.

Ник приподнял брови, иронично глядя на нее. Выражение его лица было непроницаемым.

– Откуда тебе знать, – сказал он, и новообретенная храбрость покинула Еву.

Ник быстро собрал оставшиеся от пикника предметы, сунул их в корзинку и поглядел на небо, где собирались тучи:

– Надо поторопиться. Похоже, будет дождь.

Обратно они шли под руку, однако Ева чувствовала, что он не с ней, а где-то далеко. И чувствовала бессилие оттого, что ничего не может с этим поделать.

Этой ночью в постели он был как-то особенно яростен. Он заставлял ее кричать от удовольствия, но при этом сам казался отстраненным, принимая ее страсть как должное, но словно стремясь доказать, что самого его это не затрагивает.

Утром Ева проснулась разбитой. Ника рядом не было. На кофейном столике лежала записка. Ева развернула ее дрожащими пальцами и прочитала: «Прощай, Ева. Найди себе по-настоящему хорошего парня».

Ева сжала ее в кулаке и заплакала, как будто ее сердце разбилось на мелкие кусочки.

Потому что так оно и было.

Глава 17

– Послушай, приятель, что с тобой? Ты какой-то сам не свой сегодня.

Ник почти не слышал слов Джея, своего агента, провожая взглядом высокую блондинку. Подруга Евы – кажется, Тесс. За последние полтора месяца он побывал уже на трех мероприятиях в этом забытом богом месте. И только сейчас смог признаться себе, почему.

Каждую ночь после возвращения из Италии он безуспешно пытался заснуть, а каждый день включал компьютер и пялился в пустой экран. Он не мог забыть Еву. И любое, даже малейшее воспоминание о ней заставляло его чувствовать себя подлецом.

– Э-э-эй! Земля вызывает Ника! – Джей помахал перед его лицом растопыренной ладонью.

Ник сунул ему свой стакан с пивом:

– Подержи-ка! – и, не обращая внимания на его озадаченный взгляд, принялся продираться сквозь толпу. Он страшно нервничал, но старался не думать об этом.

Может быть, ему просто не хватило точки в этой истории? Он ведь сбежал, оставив Еве записку, вместо того чтобы по-человечески с ней попрощаться. И вот отличная возможность все исправить. Поболтает с Тесс, справится о Евиных делах и наконец перестанет постоянно о ней думать. Каждую, черт возьми, секунду каждого чертова дня. И чертовой ночи.

Сначала он терпеливо ждал ее звонка. Думал, что она попросит его вернуться. Но прошло полтора месяца, а от нее ни слуху ни духу. Значит, пора двигаться дальше.

Он уже почти добрался до Тесс и даже придумал остроумное приветствие на случай, если она его не помнит. Но тут девушка, рассмеявшись над какой-то репликой своей подруги, подняла голову и заметила его.

Ее улыбка тут же погасла, а глаза опасно сощурились:

– О, кого я вижу. Прискорбно известный сценарист-плейбой.

Ник был слегка обескуражен открытой враждебностью ее тона.

– Вообще-то меня зовут Ник.

– Я знаю. – Она окинула его презрительным взглядом, отчего Ник моментально вспыхнул. – Впрочем, я могла бы придумать еще парочку «имен», которые подошли бы тебе намного больше.

– У тебя что, какие-то проблемы? – К черту вежливость. Вся его жизнь и так пошла наперекосяк, а тут еще и эта фифа пытается в чем-то его обвинять. Ну уж нет, этого он терпеть не станет.

– Ну, давай посмотрим. Ты соблазнил одну из самых добрых, милых и приятных девушек из тех, что я знаю, обошелся с ней как с игрушкой. И бросил, даже не попрощавшись. Так что проблемы, я боюсь, сейчас начнутся у тебя.

Ник был в смятении. Он поступил так, как было необходимо. У него не было ничего, чтобы предложить Еве, и он не имел права ничего от нее требовать, так что просто отошел в сторону и предоставил ей решать самой. Ему, черт возьми, за это медаль можно дать, учитывая, сколько с тех пор он претерпел!

– Не делай вид, что не понимаешь. Она несколько недель проплакала, а вообще-то она никогда не плачет. И все это из-за тебя.

Бешенство уступило место недоумению. Если она и правда так переживает, то почему же не позвонила?

– Однако есть и хорошие новости. Теперь она наконец забыла про тебя, потому что встретила нормального парня, который относится к ней так, как она того заслуживает!

– Какого парня?! – Ярость поднялась в Нике с новой силой. Он убьет подлеца! И Ева – как она могла?

– Его зовут Билл. Он программист. И я надеюсь, что с ним она будет действительно счастлива!

Программист? По имени Билл?! Ну ничего себе!

Ева никогда не будет счастлива с таким человеком. Ей нужны приключения, страсть, неожиданность. И все это прекрасно обеспечивал для нее Ник – а значит, не позволит никому другому занять его место! Ей нужен он, а не какой-то компьютерный сухарь. Все. Точка.

Не обращая внимания на ошарашенный взгляд Тесс, Ник развернулся и бросился к выходу. Запрыгнув в первое же свободное такси, он сказал:

– Гони в аэропорт.

– Ева, это я, Тесс. Нам надо поговорить.

– Тесс? Что-то случилось? – Ева удивленно взглянула на часы. В Лондоне было два часа дня – значит, в Сан-Франциско шесть утра.

– Все в порядке, – сказала Тесс, но ее голос звучал встревоженно. – Просто я должна кое-что тебе сказать. Понимаешь, вчера я столкнулась с Делисантро в той галерее.

– О-о… – Ева почувствовала, как ее сердцебиение участилось, и в очередной раз прокляла себя за это. Когда уже она забудет о нем наконец! – И что? – выдавила она.

Ева действительно две недели проплакала. И только когда слезы закончились, она смогла заново оценить всю эту историю и найти ей правильное место в своей жизни.

Да, она влюбилась в Ника. В каком-то смысле он воплощал в себе то, о чем она всегда мечтала – резкий и своевольный, ненавидящий условности и рамки и при этом нежный, глубокий и со своим внутренним миром. Но главное – он вывел ее жизнь из пласта обыденности, сделал ее необычной. Заставил Еву почувствовать себя в центре своего собственного мира. Так, как она никогда себя не чувствовала.

Однако только после того, как Ева получила письмо от герцога д’Алегриа, она осознала, что та смелая и яркая женщина, которой она полагала себя во время отношений с Ником, – такая же подделка, как и предыдущая серая мышка. Герцог тоже был ошарашен внезапным исчезновением Ника. Однако он не собирался просто смириться с этим. Ник пока уклонялся от всех попыток герцога как-то с ним связаться. Однако дон Винченцо сообщал, что не оставляет усилий, а зная его упрямство, можно было надеяться на успех.

Когда Ева прочитала письмо, ее внезапно осенило. Никто не может заставить ее быть собой – только она сама. И пусть Ник никогда не будет ее любить, но это не должно помешать ей стать такой, какой она всегда хотела быть.

И тогда она встала, вошла в кабинет Креншо и положила ему на стол заявление об уходе.

Весь следующий месяц она была настолько занята, что у нее совершенно не оставалось времени грустить. Сперва она полностью сменила гардероб, а потом взяла кредит, сняла дизайнерскую квартиру-студию в самом центре Лондона и открыла частное агентство по поиску родственников и генеалогическим исследованиям. Клиентов у нее было пока немного, однако, учитывая минимальные расходы и два больших контракта, которые она получила благодаря своим старым профессиональным связям, это было прекрасное начало.

И единственное, чего она так и не смогла сделать – это начать ходить на свидания.

Ева крепче сжала телефонную трубку, подавляя желание немедленно ее положить:

– Ну и как у него дела?

– Ну, вообще-то он был очень зол.

– На кого?

– На тебя.

Ева почувствовала, как на глаза набегают слезы.

– С чего бы это ему на меня злиться?

– Из-за программиста Билла.

– Какого Билла? Ничего не понимаю.

Тесс заколебалась.

– Понимаешь ли, я его придумала. Ник подошел ко мне – такой, знаешь, довольный, уверенный, безупречный. Думаю, он хотел спросить о тебе. И тут я так разозлилась, что наговорила ему с три короба. О том, как ты тяжело переживала разрыв с ним.

– Тесс! Ну как ты могла! – Единственным, что утешало Еву в самые горькие моменты, было то, что Ник никогда об этом не узнает.

– Но погоди! Он так побледнел, что я подумала, что сейчас в обморок упадет. И тогда я сказала про Билла – что, мол, ты наконец нашла хорошего парня. И он сразу же развернулся и бросился вон. – Тесс сделала паузу. – В общем, я думаю, что тебе стоит ждать его визита.

Ева закрыла глаза, борясь с волной горечи и боли. Конечно же, Ник не приедет. Если бы он хотел быть с ней, он бы просто остался. Или хотя бы за эти полтора месяца дал знать о себе.

– Тесс, спасибо, что предупредила, – вздохнула Ева, – но я не думаю, что он появится. – И, наскоро скомкав разговор, Ева повесила трубку.

Встав из-за стола, она вышла в прихожую и натянула плащ. Следовало признать, что теперь поработать вряд ли удастся, поэтому Ева решила прогуляться в парк Клиссольда и посидеть в недавно открывшемся там кафе.

Резкий ветер взъерошил ее волосы, когда она вышла из подъезда. Мимо проехало такси и почти сразу же остановилось. Дверца распахнулась, и оттуда показалась странно знакомая фигура.

– Ева!

Она в изумлении остановилась, и затем на нее нахлынули все те эмоции, которые, как она считала, она победила.

– Что ты здесь делаешь? – Ей казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

– Вернись ко мне.

Ева молча смотрела на него. Теперь ее жизнь больше не была размеренной и безопасной – и слава богу. Теперь в ней были трудности и победы. Теперь она наконец принадлежала сама себе и была настоящей. Но он может снова забрать у нее все это.

– Нет. – Она развернулась и бросилась прочь.

– Ева, подожди! Вернись!

Ник был поражен. Она похудела, и ее глаза потеряли то доверчивое выражение, которое он помнил. А теперь она от него убегает! Не помня себя, он рванулся за ней.

Догнав, он обхватил ее за талию и прижал к себе.

– Отпусти меня!

Он только прижал ее еще крепче и вдохнул запах ее волос:

– Нам нужно поговорить.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

Он наконец отпустил ее, и она развернулась к нему лицом. Он видел, как дрожат ее губы, как румянец выступает на щеках. Она его не забыла.

Ник схватил Еву за руку:

– Брось Билла.

Ева вырвала руку:

– Нет никакого Билла. Тесс его придумала. Но мне не нужен мужчина для того, чтобы понять, что я больше не хочу быть с тобой. – Ее глаза потемнели от гнева. – Ты знал, ты видел, что я влюбилась в тебя. И поэтому убежал.

Нику множество раз признавались в любви, и для него это никогда не имело значения. Но впервые признание прозвучало как пощечина. И несмотря на то, что он сразу же ей поверил, он автоматически произнес:

– Нет, ты не могла в меня влюбиться, я же… – Он не ожидал от нее любви. Только не после того, как причинил ей боль – как, впрочем, и всем остальным.

– Не рассказывай мне, что я могла, а что нет! Ты – самовлюбленный, тупоголовый…

– Болван? – услужливо предложил он. Ева прищурилась, но Ник успел увидеть в ее глазах слезы. Ева почувствовала, как на место гнева приходят совсем другие эмоции – которым она вовсе не была рада.

– Ты, конечно, разбил мне сердце, Ник, когда бросил меня. Но, поверь, я излечилась. Прощай. – Ева повернулась и пошла прочь.

– Я не бросал тебя. Я ушел, чтобы тебя защитить, – произнес он неверным голосом.

Ева повернулась на каблуках.

– Защитить? Прости, от чего? – в бешенстве произнесла она.

– От меня.

– Ты что, серьезно?

Ева подошла к нему и сильно ударила кулаком в плечо. Как же она ненавидела его сейчас – с этой его глупой детской неспособностью принять самого себя таким, каков он на самом деле!

– Ты – непроходимый идиот! Я две недели рыдала после твоей чертовой записки, а теперь ты объясняешь мне, что хотел меня защитить! Как будто я не могу сама принять решение о том, что мне делать!

– Ты была, черт возьми, девственницей! Откуда ты знаешь, что меня любила? Если ты никогда не любила никого другого?

– О господи, когда же ты наконец заткнешься? Я уже давно не девственница. Или, может, ты это имел в виду, когда советовал мне найти хорошего парня? Спать со всеми вокруг, чтобы набраться нужного опыта? И скольких же мне нужно попробовать, чтобы ты поверил в мою способность судить о собственных чувствах?

– Забудь об этом, – выкрикнул он, снова привлекая ее к себе. – Теперь ты будешь спать только со мной. Ты сама так решила.

Это было именно то, о чем она мечтала. Что он вернется, предъявит на нее права, наконец поверит, что достоин любви. Однако теперь ее это больше не устраивало.

– Ты ушел от меня, Ник. Это ты сделал этот выбор – за нас обоих. Просто убежал – как и много раз до того, когда не мог осмыслить и принять то, что происходит. – Она погладила его по щеке и почувствовала, как он напрягся. – Я люблю того сильного и решительного мужчину, которым ты являешься. А также нежного, внимательного и благородного человека, которого ты в себе отрицаешь. А несчастного, обиженного подростка, который временами в тебе говорит, мне только жаль. И чтобы остаться со мной навсегда, ты должен отпустить его и наконец перестать убегать.

Закончив эту пламенную речь, Ева вздохнула и выпрямилась, чувствуя, как колотится ее сердце. Что он скажет сейчас?

– Ты изменилась, – сказал Ник.

Ева кивнула:

– Поэтому ты можешь не подбирать слова. Просто скажи мне в лицо, что ты меня не любишь, и уходи. Я переживу.

Ник обнял ее и уткнулся лицом в ее волосы:

– Да, ты переживешь. А вот я, боюсь, нет. Я люблю тебя, Ева.

Ник слегка отстранился и решился посмотреть ей в лицо. На ее губах показалась робкая улыбка. И он поцеловал ее – нежно, страстно. Так, как мечтал целую вечность.

Эпилог

– Может, это и не была такая уж хорошая идея… – произнес Ник, глядя из окна машины на суровый каменный особняк.

Ева мягко накрыла своей ладонью его руку:

– Тебе не обязательно этого делать. Мы можем просто поехать в отель. Если верить фотографиям на сайте, их номер для молодоженов просто великолепен.

– Ты забронировала номер для молодоженов? Через полгода после свадьбы? – рассмеялся он.

– Там лучшая кровать. К тому же они ведь не в курсе, сколько времени мы женаты.

– Ты думаешь? – Ник положил ладонь на ее живот, ощутив привычный прилив любви и гордости. – По-моему, вот это нас несколько выдает.

– Не обязательно. Возможно, мы жили в грехе! Да мы бы, в общем, и жили, если бы ты не оказался таким занудой, – поддразнила его она.

– Ну прекрати. Я и так только и ждал случая, чтобы надеть кольцо тебе на палец. Ребенок просто помог ускорить события.

Прошло два года с тех пор, как Ева переехала в Сан-Франциско. За это время Ник справился со многими внутренними демонами и понял одну простую истину: все делают ошибки. Важно не это, а то, как человек ведет себя потом.

Он помирился с доном Винченцо и за те долгие летние месяцы, которые теперь они проводили в Рива-дель-Гарда, сумел лучше узнать его и в его лице обрести когда-то потерянную семью. Ник улыбнулся, вспомнив выражение лица деда, когда они навещали его в последний раз и тот заметил Евино положение.

Потом он вздохнул и снова повернулся лицом к особняку, где жила его сестра со своим мужем. Настала пора исправить самую большую ошибку в своей жизни. Ник открыл дверцу и выбрался из машины.

* * *

Ева сжала руку Ника, когда он нажимал на кнопку звонка. Она знала, что он волнуется, потому что встреча с сестрой для него многое значит. И она была готова защитить Ника, если встреча примет особенно неприятный оборот: никто не смеет обижать ее мужа, только через ее труп.

– Кто там? – раздался чей-то тонкий и высокий голос.

– Э-э-э… Мы хотели бы видеть Руби Вестмор.

Дверь зажужжала, и Ник открыл ее. Они поднялись по мраморной лестнице, и как раз в этот момент на лестничной площадке открылась дверь. За ней стояла маленькая девочка:

– Руби Вестмор – моя мама, и она готовит к ужину индейку. А папа купает Артура.

– Понятно, – сказала Ева, в то время как Ник просто пялился на это существо в платьице, пытаясь осознать, что это, очевидно, его племянница.

– Как тебя зовут? – спросила Ева.

– Алессия. Папа говорит, что по-итальянски это значит «проблема». Мне четыре с половиной. Еще у меня есть старший брат Макс, ему пять с половиной.

– Приятно познакомиться, Алессия. Меня зовут Ева, а это Ник, и нам бы хотелось увидеть кого-нибудь из твоих родителей.

– Алли, с кем ты там разговариваешь? – прогремел откуда-то мужской голос. Из глубины квартиры появился высокий и весьма привлекательный мужчина с зелеными глазами. – Добрый вечер, я Джейсон Вестмор. – Он повернулся к дочери: – Алли, горе ты мое, я же просил тебя никому не открывать. Если кто-то звонит, надо звать меня или маму.

– Я забыла, – потупившись, сообщила девочка, но лукавое выражение ее лица не оставляло сомнений в истинном положении вещей.

– Прощу прощения. – Мужчина снова повернулся к незваным гостям. – Чем могу вам помочь?

Ева собиралась ответить, но Ник успел раньше:

– Меня зовут Ник Делисантро, я брат Руби.

– Ах вот как, – резко произнес мистер Вестмор. – Учитывая, как вы обошлись с ней в прошлом, я не уверен, что она захочет вас видеть.

– Позвольте мне спросить об этом у нее самой, – парировал Ник.

Ева успокаивающе погладила его по руке, собираясь разрядить обстановку, но тут забытая всеми Алессия подала голос:

– Папа, смотри! У тети ребеночек в животике – прямо как Артур был у мамы!

Мистер Вестмор перевел взгляд на Еву, и его лицо залилось краской. Казалось, что он только что ее заметил.

– Добрый вечер, – сказала она. – Меня зовут Ева Делисантро.

Мужчина отступил на шаг:

– Проходите, не стойте на пороге.

– Джей, что там у вас? – Карие глаза вышедшей в прихожую женщины удивленно расширились, и она прошептала: – Ник?..

– Привет, Руби, – ответил тот, и его голос дрогнул. – Я пришел попросить прощения. У тебя и отца. Простишь меня?

Глаза Руби наполнились слезами. И она вдруг бросилась Нику на шею:

– Ты чертов идиот! Чего же ты ждал так долго?

– Пока перестану быть идиотом, очевидно, – ответил Ник, обнимая сестру. – И вот это наконец случилось.

– Твоя сестра просто богиня. Ее дети – ангелочки, а муж, наверное, апостол Петр, – говорила Ева, лежа в их огромной кровати после того, как они проделали все, что обычно совершают молодожены, в тройном объеме. – Жду не дождусь знакомства с Максом, хотя он вряд ли перещеголяет Алли.

Ник хмыкнул:

– Да уж, кто бы мог подумать, что у ребенка в четыре года может быть столько красноречия.

– Похоже, у нашего малыша будет культурный шок, когда он познакомится со своей двоюродной сестрой.

Она потянулась, соблазнительно прижимаясь к Нику.

– А? Как ты считаешь? – Она ущипнула Ника в надежде привлечь его внимание. Он слегка приподнял одно веко:

– Давай уже спи, женщина, – произнес он, нежно погладив ее грудь. – Иначе мне придется применить тяжелую артиллерию.

– Слова, слова! – поддразнила она его.

Ева долго лежала без сна, хотя дыхание Ника уже стало размеренным и ровным.

– Вот, Никколо Делисантро, – прошептала она. – Как ты и хотел, я нашла себе хорошего парня.

Примечания

1

«Лето любви» – лето 1967 года, когда в Америке быта крайне популярна субкультура хиппи. Самые крупные сборища хиппи происходили именно в Хейт-Эшбери.

2

Спасибо, Паоло ( ит.).

Content

Хайди Райс
Дикая Ева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания