Элли Блейк

Девушка для свадьбы друга

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Faking It to Making It

Copyright © 2013 by Ally Blake

«Девушка для свадьбы друга»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Пролог

– Знаешь, притворяться ради родственников своего бойфренда мне еще не приходилось. А тебе?

Нейт в ответ только сжал губы в прямую линию.

Они стояли перед входом в дом, где собралась его семья.

– Не приходилось, я вижу, – ответила она за него и протянула руку к верхней пуговице его рубашки, избегая обнаженного треугольника кожи. – Можно?

– Можно что?

– Расстегнуть пуговицы. Это поможет тебе немного расслабиться.

Он ничего не ответил, но бросил осторожный взгляд на окна. Потом посмотрел на нее, и она сразу задохнулась от волнения, утонув в глубине его ярко-голубых глаз.

Глава 1

Саския Блум оторвалась от экрана, поморгала усталыми глазами, поправила огромные, очень модные, с дизайном под старину, очки и, снова взглянув на монитор, внесла очередную запись в рабочий блокнот.

– Готова съесть свои туфли, если тебе меньше сорока, – пробормотала она и вновь посмотрела на лицо парня, которое ухмылялось ей со страницы сайта знакомств «По номерам».

Но Мачо номер 33 не знал о ее сомнениях и, кажется, был уверен, что ни одна леди не задумается о его возрасте при такой красоте мышц.

Итак:

Любимый фильм: «Форсаж».

Хобби: собирает доски для серфинга.

Любимый актер: Джейсон Стэтхэм.

Ищет: девушку с огоньком в глазах, без предрассудков.

О господи…

Снова навела мышь. Клик.

Следующее фото жаждущего любви навело на нее такой ужас, что она содрогнулась.

Любимое ТВ-шоу: «Доктор Кто».

Воскресное занятие: продажа гаражей.

Любимая знаменитость: Тайра Бэнкс.

Ищет: партнершу в сексе без предрассудков, с которой можно развлекаться в самых неподходящих для этого местах.

Увы, Саския не разделяла такого рода увлечений.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз встречалась с мужчиной, но сейчас, на сайте знакомств, она не искала своего единственного и неповторимого. Как и партнера для того, чтобы весело провести субботний вечер.

Ее интерес к этому сайту был чисто профессиональным. Агентство знакомств «По номерам» наняло ее для статистики и анализа. Сколько, кто, зачем, чтобы сделать выводы, представляющие интерес для нанимателя. Она и ее партнер по бизнесу, а также подруга Лисси создали статистическое бюро на дому и были известны под именем «Сасси-статс».

В настоящее время Саския была готова на любую работу. Она и раньше шла на многое: прыгала с парашютом, чтобы описать и классифицировать чувства любителей адреналина, или ныряла в аквариум с акулами и описывала страх, как одну из фобий. В сравнении с такими предприятиями анализ сайта знакомств она воспринимала как легкий заработок.

Саския просмотрела еще несколько претендентов на нее в своем почтовом ящике. Их количество польстило ей. Работа работой, но все же приятно.

Волнистые темно-каштановые волосы, оливковая кожа, доставшаяся в наследство от матери, тонкие черты лица, трогательная хрупкость не по возрасту – при правильном освещении все это делало ее на снимке очень и очень привлекательной.

Неудивительно, что столько мужчин нашли ее достаточно привлекательной и сексуальной. Если бы она знала, что будет иметь такой успех, давно бы подписалась на этот сайт.

Нет ничего зазорного в том, чтобы найти суженого в сайте знакомств. Стю она встретила не в Интернете, а в пабе, и что из этого вышло?

Она вспомнила, как он сидел там, завернувшись в старое пальто, и выглядел таким загадочным и потерянным, что сразу захотелось отвести его к себе домой, напоить горячим чаем и приласкать. Но этим не обошлось. С течением времени ему понадобилось многое другое: ее мобильный, ее компьютер, ее телевизор… Он вынес все, оставил буквально голые стены и исчез, написав короткую оскорбительную записку, да еще оставил огромные долги и своего пса Эрнеста.

Она посмотрела на большого кудрявого эрдельтерьера, храпевшего и дрыгавшего во сне лапами на старом кресле в углу. Если с Эрнестом они быстро нашли общий язык, то привыкнуть к потоку счетов в угрожающих красных конвертах было невозможно.

Чтобы их оплатить, нужна работа. Она осталась без гроша и с огромными долгами.

Снова клик мышью.

Машинально хотела взять ручку, чтобы занести в блокнот данные на следующего кандидата. Но рука застыла в воздухе. Кажется, она даже громко охнула, но ее заглушил Эрнест, который в этот момент вдруг громко всхрапнул и закрутил лапами в воздухе, как паук, прежде чем снова погрузиться в свой сон.

Эпитет «великолепный» был недостаточным для описания его внешности.

Потрясающий. Кинозвезда. Дыхание захватывает от такой красоты. Он смотрел куда-то вдаль, за плечо фотографа. Темно-русые волосы безукоризненно подстрижены, рукава офисной голубой рубашки закатаны, обнажая мускулистые руки, густые темные дуги бровей, один угол чувственного рта чуть выше другого, глаза такой голубизны, какой она еще в жизни не видела.

Как случилось, что такой великолепный мужчина оказался на сайте знакомств? Все встречные женщины должны падать штабелями к его ногам, и он может выбирать самых роскошных, включая кинозвезд.

Правда, он выглядел, пожалуй, слишком решительно, как будто не привык к малейшим возражениям, и вполне может оказаться занудой. Или склочным. Или у него дурно пахнет изо рта. Или грызет ногти. Или ищет острых ощущений.

Донельзя заинтригованная, Саския, потирая онемевшие от напряжения пальцы, прочитала приложение к фото.

Любимая книга: «Захват 22».

Любимый напиток: двойной эспрессо.

Ищет: подставную подружку для посещения свадьбы друзей.

Она тоже любила эспрессо. Странная причина поиска и сама по себе фантастически красивая внешность вызывали сомнения. Аномалия. Но Саския всегда любила аномалии.

Она порылась в бумагах на полке и нашла пресс-релиз Марли о сайте знакомств «По номерам» для внутреннего пользования.

Число людей, подписавшихся на него, было внушительным. Все они потерпели фиаско в традиционных методах поиска дружбы, секса, любви. И если, предположим, этот человек, который любит кофе, как она, обладает хорошим вкусом в литературе, выглядит как молодой Пол Ньюмен, вдруг пользуется столь примитивным видом поиска, достигнув тридцати лет, чтобы найти кого-нибудь, чем это вызвано?

Отдельно от работы по найму, для своих исследовательских целей, она искала объект для математической модели, выведения формулы любви, и, кажется, нашла.

Когда около ее локтя появилась огромная кружка, она чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Господи. Ты меня напугала до смерти!

– Неудивительно. У тебя в глазах горит огонь охотника-исследователя, – сказала Лисси.

Розовые и голубые кончики ее длинных белокурых волос подпрыгнули, когда она с размаху опустилась на свой стул напротив Саскии за их общим столом с облупившейся краской.

– Слушай, я просто влюблена в твой автомат для эспрессо. Потрясающая машина.

Саския отложила очки, поморгала усталыми глазами, вдыхая пар от горячего напитка, и взяла кружку, грея руки, сделала глоток. После того как Стю вынес все из дома, она все-таки купила новую машину для эспрессо. Кофе – ее слабость.

– Итак, над чем мы тут трудимся? – спросила Лисси. – Разглядываешь карту железных дорог? Или снова в поисках заработка?

– Списки клиентов сайта знакомств.

– О, это, конечно, интереснее.

– Так выпьем за этот интерес!

Они чокнулись кружками.

– Слушай, я только что нащупала ниточку. Есть возможность одновременно с заданием поработать на себя.

Лисси отставила кружку и взглянула на подругу с интересом.

Потом перевела взгляд на кипу неоплаченных счетов перед Саскией, последний включал платеж по кредиту.

– Несмотря на задание, которое я подрядилась выполнить, я хочу сделать одну интересную работу для себя. У меня есть давняя мечта: составить некую формулу любви. Расшифровать, почему одни могут любить, а другим это не дано. В чем секрет. Ты понимаешь?

Но Лисси так взглянула на нее, что Саския замолчала. Подруга права. Имея такую кучу неоплаченных счетов, нечего выдумывать и заниматься исследованиями.

Лисси была блестящим художником-графиком, вместе они были неплохим тандемом.

– Слушай, а кто-нибудь вывел формулу любви? – неожиданно заинтересовалась Лисси.

– Не знаю, – ответила Саския. – Может быть, никому никогда это не приходило в голову. Или для этого требуется особое вдохновение.

– Например, как Эйнштейн и яблоко?

– Это был Ньютон.

– Не важно.

– И меня не ударяло по голове, если ты на это намекаешь. Ни яблоком, ни чем другим. – И тут она совершила промах, не удержалась и искоса взглянула на экран. Вот она, причина ее внезапного интереса к формуле.

Лисси прищурилась, вдруг с ловкостью и скоростью змеи сделала бросок, обогнув стол, и взглянула через плечо Саскии, прежде чем та успела убрать картинку.

– Ха! – Лисси ткнула пальцем в фотографию. – Вижу я твое вдохновение! Кто это?!

Саския смотрела на неправдоподобно голубые глаза и думала, какую силу они бы приобрели, подожди фотограф долю секунды, чтобы красавец посмотрел прямо в камеру.

– Значится как Н. Дж. М.

– Он что, один из наших парней на сайте знакомств?! – Лисси даже присвистнула. – Можно на этот раз подопытной свинкой буду я?

– Ты недавно встречалась с Дейвом. И когда он увидел, как ты улыбаешься владельцу овощной лавки, от злости переломал всю его морковку. Хватит с тебя неожиданностей.

Лисси поморщилась от неприятного воспоминания.

– Ну да, признаю, этот парень был не подарок. Но зато действительно умел целоваться.

Взгляд Лисси стал мечтательно отсутствующим, и Саския сделала для себя мысленную заметку – проверить телефон Лисси и удостовериться, что номер Дейва удален. Лисси тем временем снова отъехала к своему рабочему месту, поставила кружку и приказала:

– Ну-ка, пришли его данные.

– Я тебе зачитаю. Рост – шесть с половиной. Глаза необыкновенно яркого голубого цвета. Темно-русые волосы. Финансист. Никаких интересных подробностей.

– Я с удовольствием помогу внести в его жизнь интерес, – предложила с надеждой Лисси.

Саския засмеялась, а Лисси вдруг заявила:

– Пошли-ка ты подальше свои исследования. Ты должна с ним встречаться по-настоящему. Не ради исследований. Закрути с ним роман.

Саския не ответила, но невольно подумала: «Почему бы и нет?»

Действительно. Почему нет? Но упрямо ответила:

– Он не мой тип.

– Моя дорогая, он тот тип, который подходит абсолютно каждой женщине. И не вздумай мне говорить, что ты ему не понравишься. Ты сексуальна, маленькая, хрупкая, с большими глазами, похожа на подростка. Сейчас все мужчины сходят с ума по таким женщинам. А раз этот красавчик сидит на этом сайте, значит, ищет любовь.

– Послушай, во-первых, это в данный момент просто моя работа. А во-вторых, он не ищет любви, он ищет пару, чтобы пойти на свадьбу к кому-то. И да будет тебе известно, он сидит еще на двадцати сайтах знакомств. Он неразборчив.

– Ого. Злишься?

Саския тяжело вздохнула:

– Лисси…

– Знаю, знаю. Ты займешься своей личной жизнью, когда будешь к этому готова. Но послушай, сердце мое, сколько времени прошло с тех пор, как испарился этот… Как его звали…

Саския бросила взгляд на Эрнеста и тихо ответила:

– Семь месяцев.

Лисси тоже понизила голос до шепота:

– Пес не понимает английского.

– «Ореос», – произнесла Саския обычным голосом.

Эрнест кубарем скатился с кресла и через мгновение был рядом с Саскией, положив лапы ей на колени.

– Позже, беби. – Она потрепала его за уши и подтолкнула обратно к его креслу.

– Я думаю, что это для тебя шанс начать новую жизнь. Послушай, это не какой-то проходимец без гроша в кармане, любитель поживиться за чужой счет. Он очень красив, сексуален, да еще и финансист. Такой мужчина умеет позаботиться о себе сам и, я уверена, знает, как позаботиться о своей женщине. Ты понимаешь, о чем я?

И Лисси, многозначительно поиграв бровями, вернулась к своей работе.

Саския попыталась сделать то же самое. На чистой странице своего блокнота она написала заголовок: «Знакомство по номерам». А ниже: «Формула любви».

Зачеркнула, пытаясь придумать новое, более подходящее, но не смогла сосредоточиться, обвинив в этом Лисси.

Потом вспомнила их разговор, который они вели уже тысячу раз раньше. Лисси искала причины неудач подруги на личном фронте в ее детстве. Рано лишившись матери, Саския привыкла заботиться о своем отце, профессоре математики, существе заброшенном и одиноком. Когда он ушел из жизни, Саския по инерции находила несчастных, которых стремилась опекать. Ей нравилось чувствовать себя незаменимой. Конечно, в этом нет ничего плохого, вот только ее связи всегда быстро заканчивались полным провалом. К ней притягивало тунеядцев и альфонсов.

Она снова взглянула на экран. Этому Н. Дж. М. не нужна была ее забота. Но сумеет ли он поцеловать девушку так, что она забудет обо всем на свете? И по трепету крыльев бабочки внизу живота поняла, что, вероятно, он умеет все.

Она оправдывалась мысленно, что не поэтому кликнула на желтую кнопку на электронном номере почты Н. Дж. М., согласившись на предложение. Ей нужна работа, тем более хорошо оплачиваемая. К тому же этот персонаж заслуживал отдельного, скрупулезного исследования.

И хотя эта работа отнимет гораздо больше времени, чем любая другая до этого, придется всерьез им позаниматься, надо же девушке что-то есть.

Так случалось каждый раз, когда приближалась чья-то свадьба. Нейту Маккензи нужны были неимоверные усилия в течение нескольких лет, чтобы приучить сестер не лезть в его личную жизнь. Но, как только приближалась чья-то свадьба, все договоренности забывались. Они снова начинали подыскивать ему пару.

Он только что закончил разговор со старшей сестрой Жасмин. Не успел повесить трубку, как тут же позвонили близнецы – Вера и Надежда, общались все трое сразу по параллельной связи.

– Она просто прелесть! – воскликнула одна сестричка, прежде чем успела поздороваться.

Он откинулся на спинку офисного стула, повернулся к окну, в глаза ударили солнечные лучи.

– У меня все хорошо, спасибо. А как вы?

Не обращая внимания на сарказм, близнецы хором произнесли:

– У Жасмин – новая подруга, она хорошенькая и прекрасно готовит.

– Я видела ее фото. Она как раз твой тип.

Он уже открыл рот, чтобы спросить, какой именно тип он предпочитает, но передумал.

– Дорогие сестрички, не направить ли вам свою энергию на благие дела? Например, на проблему голода в странах третьего мира?

– Но…

– Давайте закончим. Просто смиритесь с этим.

Наступила пауза. Потом все трое засмеялись, а затем приступили ко второй части своей программы – стали убеждать, что его природное обаяние и голубые глаза не будут очаровывать вечно и что настанет время, когда он останется один. Он снова повернулся на стуле, разглядывая просторный офис и раздумывая, каким образом заставить их оставить его в покое. Он много работал и не помнил, когда в последний раз был на пляже. Надо сказать им, что он предпочитает хорошимженщинам плохих.Но это их не остановит.

– У меня есть женщина, с которой я встречаюсь, – сказал он, и мгновенно в трубке повисла тишина, казалось, сестер оглушила эта новость, и они потеряли дар речи.

Если бы нашлась сирота, у которой в аварии погибли сразу все родственники, и она любила бы путешествовать, уезжая надолго из дома, то…

Размечтавшись, он упустил удобный момент оборвать неприятный разговор и спохватился, когда одна из них ехидно произнесла:

– Неужели ее умственные способности позволяют составить фразу без всяких «э-э-э-э-э».

– Да кому это надо! – взорвался он. – Наплевать мне на ее речь, главное, что она хорошо выглядит, хорошо пахнет и не стремится остаться на ночь, а уходит спать домой.

– Нейт, – грянули они хором, и даже на расстоянии можно было угадать, что они испытывают чувство вины. Они жалели его и понимали, что слишком на него давят, ведь он заботился о них, когда умер отец. Но в них преобладали упрямые гены Маккензи.

– Самое худшее во всем этом знаешь что? – спросила одна из них и сама ответила: – Что ты действительно говоришь правду.

– Что идеальной спутницей нашего Нейта может стать только такая женщина, которая не ставит никаких условий и не стремится к формуле: «Они жили долго и счастливо», – заметила другая сестра.

– Найдите мне такую женщину, и я буду счастлив.

Дверь приоткрылась. В офис заглянул Гейб, и Нейт жестом пригласил войти партнера по бизнесу.

Гейб вошел и с трудом втиснул свой мощный торс в кресло, которое было достаточно вместительным для среднего мужчины.

– Я должен закончить наш разговор, – сказал Нейт, – у меня посетитель на десять часов.

– Передай Гейбу привет от нас, – сказала одна.

И сразу другая:

– Если у него не получится с Пейдж, он всегда может рассчитывать…

Нейт повесил трубку, прежде чем последовало продолжение.

– Наши девушки снова вышли на тропу войны?

Нейт потер ломившие от боли виски.

– На этот раз вина полностью на тебе.

– Каким образом, позволь узнать?

– Если бы у тебя не было Пейдж, я бы с ней не познакомился, не встретился бы с Мей и Клинтом, которые вдруг собрались пожениться, не получил бы приглашение на их свадьбу. И эти макбетовские ведьмы не усилили бы натиск и поиски подходящей женщины для меня.

– Ты хочешь разлучить меня с моей женщиной?

– Нет. Потому что ты годами ходил с видом медведя, у которого болят зубы, а теперь превратился в почти ручного медвежонка.

Улыбка Гейба действительно напоминала звериный оскал, но великан тут же смягчился. Он будет ручным, пока Пейдж с ним.

От дальнейшего выяснения отношений спас звонок мобильного телефона Гейба.

– Гамильтон слушает, – рыкнул он.

Кажется, только вчера Нейт и этот здоровяк планировали создать свое предприятие, сидя на берегу в пивном баре. И вот их смелые мечты нашли воплощение в одной из самых мощных финансовых компаний.

Нейт уже достиг положения, о котором в ту памятную ночь и мечтать не смел, он обладал собственностью по всему миру, имел долю в самых успешных предприятиях в стране и столько денег, что сбился со счета.

Но он и не думал успокаиваться на достигнутом, не собирался почивать на лаврах и дать себе возможность отдохнуть и расслабиться. Он держал под контролем все решения и покупки так, как будто от них зависело все его благополучие. Но временами отдавал себе отчет в том, что жизнь проходит, вспоминая, как его отец, который не давал себе отдыха, однажды ушел на работу и больше не вернулся.

Гейб закончил разговор.

– Ты свободен на время ланча? Помнишь, я тебе рассказывал о парне, он азартный игрок на рынке, у меня с ним встреча в час дня в Zuma, твое присутствие подтолкнет, он даст согласие.

Нейт потер лицо, прогоняя усталость.

– Я могу появиться там только в четверть второго.

– Еще лучше. Заставим его ждать.

Гейб встал и пошел к двери, но остановился.

– Ты нашел, с кем пойдешь на свадьбу Мей и Клинта? – спросил он невинным тоном.

Нейт схватил степлер и швырнул его в сторону двери. Тяжелая штука ударилась в стену недалеко от плеча Гейба.

– Это принять как «нет»?

И Гейб ушел.

У Нейта не было пока никого, но он все-таки найдет себе пару и таким образом соскочит с их крючка хотя бы на время тех недель, что остались до свадьбы. Она будет для них незнакомкой. И для него тоже.

Пригласить знакомую женщину на свидание – значит испытывать судьбу. Но предложить женщине пойти с ним вместе на свадьбу друзей – это все равно что сунуть голову в пасть льва. Когда вас с ней осыплют конфетти, как потом ей сказать, что продолжения не будет?

В течение шести лет с того дня, когда от сердечного приступа умер отец, он заботился о сестрах. Они же платили ему черной неблагодарностью: пользовались его зубной щеткой, надевали его шорты и встречались с его друзьями. Нейт старался заменить им родителей. Постепенно он привык к их капризам, переменам настроения, их выходкам, когда они вступили в переходный возраст и стали превращаться в маленьких женщин. Эта привычка помогла ему не сойти с ума и выжить. Но Нейт упустил момент, когда молодые люди начинают встречаться с девочками и влюбляются. Он сразу перешел к отношениям интимным, поэтому был лишен романтических иллюзий и не верил в любовь. Или боялся ее, не хотел ни к кому привязываться, предпочитал временные, ни к чему не обязывающие связи.

Спустя два часа после того, как получил приглашение от Мей на свадьбу, он провел поиск по сайтам знакомств. И уже встретился с шестью красивыми, умными, очень привлекательными особами, и у каждой при одном взгляде на него в глазах зажигался хищный огонек.

Он проверил почту и нашел еще один ответ на свое предложение.

Ее псевдоним был Бутон.

Любимая пицца: ветчина с красным перцем.

Музыка: ретрофольклор.

Где бы вы хотели жить, если бы вам предоставили выбор: там же, где сейчас.

Ищет: с кем можно поговорить.

Ретрофольклор? Что это за штука? Звучит странно. Но все-таки еще раз взглянул на ее фото и вдруг вспомнил.

После путешествия по сайту в первую ночь, просмотрев целую серию фото женщин в бикини, призывно улыбавшихся ему с экрана, он так утомился, что готов был поставить крест на затее, как вдруг очередная картинка появилась на экране и неожиданно привлекла его внимание, потому что выделялась из цепочки одинаковых улыбчивых красоток.

Молодая женщина лет двадцати восьми сидела в кафе. На шее намотан шарф. На волнистых темных волосах лихо сидела старая фетровая шляпа.

Он увеличивал фото до тех пор, пока ее глаза не заняли весь экран. Она была привлекательна оригинальностью: тонкие черты, прямой нос, розовые мягкие губы, слегка изогнутые в улыбке, и потрясающие глаза – широко расставленные, темно-карие, с длинными ресницами, оттенявшими их глубину, что делало взгляд загадочным. Но главное, что его покорило в ней, – это выражение спокойной уверенности. То, чего он был лишен все это время.

Он даже не знал, способен ли вообще когда-нибудь испытать такое чувство. И вот перед ним женщина, которая явно удовлетворена жизнью. Не задумываясь он кликнул на «Ответить». Попросил назначить встречу. И дал себе слово, что, если даже время будет неудобным, он перенесет все свои дела. Нейт был на «ты» со всеми шеф-поварами лучших мест в городе, но он предпочтет пойти куда-нибудь, где его не знают. Иначе все станет известно сестрам. Так было всегда. Но не в этот раз.

Глава 2

В полумраке итальянского ресторана «Мамма Рита» собирались любители поговорить, это было любимым местом богемы и хипстеров. Небольшой пивной внутренний дворик всегда был в сигаретном дыму. Но Саския любила ресторанчик за вкусную, обильную и недорогую еду.

Она надела свои любимые штаны-бананы, сандалии из Непала, на шею набросила крученый самодельный шарф.

Когда он появился и встал в дверях, оглядывая зал, Саския внимательным взглядом исследователя попыталась найти несоответствие между оригиналом и снимком на сайте. Но фотография не солгала. Пожалуй, в жизни он был даже красивее и выглядел абсолютно безукоризненно в темном вечернем костюме, с тугим узлом галстука цвета бордо. Широкие плечи, прямая спина, стройная фигура. К нему поспешила официантка, и голубые глаза незнакомца устремились на нее, а уголки губ красивого волевого рта приподнялись. Саския даже на расстоянии почувствовала, как подгибаются колени бедной девушки.

Настоящий красавец! Нет, сногсшибательный, великолепный. Но почему он ищет себе пару с помощью Интернета? Для математического анализа и составления формулы не может быть объекта интереснее. В чем загадка? Что этот во всех отношениях роскошный мужчина делает на сайте знакомств?

Она растерянно провела рукой по волосам, а он, уловив это движение, обратил свой взгляд на нее, их глаза встретились. У нее внутри все задрожало, сердце подпрыгнуло. Он приветственно помахал рукой, и она ответила тем же.

Саския напомнила себе, что это всего лишь ее работа, а не настоящее свидание. И если встреча с объектом, в образе такого красавца в темном костюме, с ошеломляющей улыбкой и голубыми глазами, поможет ей вывести ее формулу, она готова на все. Даже если это выведет ее на настоящее свидание, она готова пожертвовать собой ради дела.

Он направился к ее столику, а она, не отдавая себе в этом отчета, приподнялась с места, оперлась о стол, но попала рукой на вилку, та, подпрыгнув, взвилась в воздух и приземлилась на соседний столик, где сидела какая-то парочка. Девушка вскрикнула от испуга, зазвенела разбитая посуда.

Саския замерла в шоке, но тут же около столика, где сидела парочка, возникли два черно-полосатых официанта и принялись наводить порядок, успокаивая девушку и предлагая бесплатно десерт на выбор.

– Привет. Наверное, это еще понадобится?

Она отвела наконец взгляд от столика, где нечаянно устроила погром, и увидела перед собой, на уровне глаз, сначала пуговицу на пиджаке и узел галстука, потом, поднимая глаза, подбородок, изваянный богами, приподнятые в полуусмешке уголки большого красивого рта и, наконец, улыбающиеся голубые глаза. И сразу поняла, что пропала.

Он протягивал ей чистую вилку.

– Спасибо. Простите. Это не лучший момент в моей жизни.

Усмешка превратилась в сдержанную улыбку.

– Может быть, мы присядем?

Он подождал, пока она плюхнулась на свое место, потом легко опустился на стул напротив, расстегнул пуговицу пиджака и провел рукой по безукоризненному узлу галстука. Она заметила ухоженные ногти. Пальцы длинные, изящные, но руки сильные, мужские.

Она протянула руку через стол: Я Саския Блум.

– Нейт Маккензи. – И улыбнулся так, что она потеряла дар речи.

Она снова спросила себя: почему такой потрясающий мужчина не может найти себе подругу?

– Мы с подругой сломали голову, разгадывая, что может означать Н. Дж. М.

– И что придумали на Дж.?

– О, так и не придумали ничего подходящего.

– Всего лишь Джексон. Это было имя моего отца.

Ее ухо сразу уловило нюанс.

– Было?

– Он умер несколько лет назад.

– О, мне очень жаль. Мой отец тоже умер.

Он никак не отреагировал, и она продолжила:

– А у меня нет промежуточного имени. Моя мать умерла, когда я родилась, и мой отец сам дал мне имя. Сразу после того, как доктор, который меня принимал, сообщил ему ужасную новость. Эту историю папа рассказывал мне в каждый мой день рождения.

Она понимала, что ее несет, но не могла остановиться, а Н. Дж. М. не делал попытки ее прервать. Чтобы заткнуть свой фонтан слов, она протянула руку к кувшину с водой, где плавали кусочки льда, но он ее опередил, настоящий джентльмен. А может, просто опасался, что она опрокинет на него кувшин. Он наполнил ее стакан, и она все-таки умудрилась отпить, не расплескав.

Потом поинтересовалась:

– Ваши свидания с незнакомками часто так проходят? Сначала трюк с вилкой, потом подробный рассказ о смерти одного из родителей?

– А ваши?

– Это у меня первое.

– Вы что, девственница?

Она не была из породы тех, кого легко смутить. Но вдруг почувствовала, что краснеет. С ней явно творилось что-то неладное.

Ее спас хозяин ресторана, известный как мистер Рита, высокий, худой итальянец лет шестидесяти, с маленькими усиками.

Она подвинула Нейту большое меню в пластике, чтобы отвлечь его внимание от мистера Риты, который, ухмыляясь, показывал ей за спиной Нейта большой палец. И стала прилежно смотреть в свое, хотя знала его наизусть.

Едва они успели заказать, как зазвонил телефон Саскии. Конечно, это горела нетерпением Лисси, наверняка придумав какое-то неотложное дело. Она отключила, не ответив.

– Ваш запасной вариант? – Он сделал знак официанту с картой вин. – Но еще рановато для выводов.

– О чем вы? – Она засунула телефон в большую сумку, которую поставила у ног.

Нейт посмотрел ей в глаза понимающим взглядом, и она, не выдержав, засмеялась.

– А вы проницательны. Но я тоже. Вы предоставили мне выбрать ресторан, чтобы нас не увидели вместе?

В этот момент его глаза утратили выражение превосходства, в них мелькнуло удивление. А она наконец стала сама собой.

– Я не права? – Она слегка подалась вперед, глядя ему прямо в глаза.

– Не совсем. Но кажется, я должен извиниться?

Она пожала плечами. И ткнула в карту вин. Красное сухое.

– Нет. Вот если бы вы, окинув меня взглядом, решили уйти, тогда вам, пожалуй, сначала надо было извиниться. Но это естественно, что мы оба только догадываемся о мыслях друг друга. Ведь мы встретились благодаря сайту знакомств, а на них, как правило, все врут.

– Как это – врут? – Он снова удивился, как будто ему такое в голову не приходило.

Она стала считать, загибая пальцы.

– Первое – ваше фото могло быть поддельным. Потом – вы могли врать насчет возраста, вашей фигуры, имени и причины, почему оказались на сайте знакомств. Вы могли оказаться маленького роста, маньяком и психопатом.

Он перегнулся через стол, и она уловила приятный запах дорогого одеколона.

– Значит, встретив мужчину в поезде, самолете, на пробежке в парке, вы считаете, что не так рискуете оказаться наедине с маньяком?

– Я не занимаюсь джоггингом.

Он внимательнее посмотрел ей в глаза, потом перевел взгляд на губы, ниже – на шею и снова вернулся к глазам.

А Саския в это время пыталась вновь обрести нормальное дыхание.

Но если Нейт Маккензи, с его внешностью обольстителя, ореолом богатства и шармом, способным заставить русалку покинуть море и выползти к нему на берег, привык, что большинство женщин от одного его взгляда немедленно падают к его ногам, то с Саскией ему не повезло – она не принадлежала большинству.

И поэтому, когда он вытянул ноги и нечаянно коснулся ее ноги под столиком, она, хотя и почувствовала легкое потрясение, все-таки решилась сказать ему правду.

– Я не подписывалась на сайт знакомств «По номерам», для того, чтобы найти себе друга.

Он приподнял бровь, что выражало некоторую степень недоверия.

Она подхватила сумку с пола и поставила на колени. Нашла свою визитную карточку и протянула ему.

– Я работаю как свободный предприниматель, исследую по заказу агентства знакомств «По номерам» статистику, пытаюсь сделать выводы по этим исследованиям и вывести некую формулу.

Она не произвела бы большего эффекта, если бы размахнулась, чтобы ударить его кулаком в нос. Он был потрясен, и это отразилось в его глазах. Она ждала, что он встанет и уйдет, не прощаясь, но он сидел и смотрел на ее визитку, и она понадеялась, что он все-таки останется.

Наконец он положил визитку в карман.

– И после этого вы чуть не причислили меня к маньякам-психопатам.

– Я не совсем статистик. Я математик.

– Я думал, что первый вывод сделан верно, он заключается в том, что на подобных сайтах люди в основном лгут о себе. И это заставляет меня задуматься.

Такого обвинения она не ожидала и вдруг, рассердившись, отчеканила:

– Я там написала, что ищу человека, с которым можно поговорить. И это чистая правда.

– Поговорить, чтобы выпытать у него подробности для своей статистики? Воспользоваться им для своих целей?

– Вы меня не поняли. – Она скрестила руки на груди, защищаясь, но было нелегко оставаться наивной и светлой под таким взглядом. Куда исчезла чарующая улыбочка? Он теперь смотрел на нее так, как будто впервые увидел.

И вдруг он сказал то, что не ожидал от себя услышать:

– Признаюсь, мой мотив поиска на сайте тоже был не совсем честен.

– Вы написали, что вам нужна девушка, чтобы сопровождать вас на свадьбу.

– Да, это так. Но за последнее время мои планы немного изменились.

– Мне остается только позвонить по поводу запасного варианта на вечер? – Он вдруг рассмеялся искренним и веселым смехом. – Знаете, моя проблема в том, что у меня три сестры. И они почему-то считают своей главной задачей найти мне подходящую жену. Вот я им и сказал, что у меня уже есть девушка, с которой я встречаюсь уже некоторое время и приду на свадьбу друзей.

– Позвольте мне подытожить. В вашей жизни нет постоянной женщины, с которой вы могли бы пойти на свадьбу, и вы придумали, как это устроить с помощью сайта знакомств.

– Не совсем так. У меня нет женщины, которая не сделала бы из этого события выводы с далеко идущими планами.

– Ясно. – Она поверила сразу.

Он продолжил:

– Так вот, Саския, мне нужна спутница, которая притворится, что она и есть моя девушка, о которой я им сообщил.

Она все кивала, пока не поняла, что он внимательно ее разглядывает.

– О, простите, так о чем вы?

– Хотелось бы знать, у вас есть кто-нибудь в настоящее время, Саския?

– Я… Вы понимаете, я не стала бы подписываться на сайт, если бы это было так.

– Но вы ведь при этом руководствовались другими соображениями и не считали, что найдете там свою единственную любовь?

Она молчала. Кажется, он ее разгадал.

– Ну, и как вы насчет того, чтобы еще немного притвориться?

Она растерянно моргала.

– Постойте… Вы что, думаете, что этой особой могу быть я?

Он чуть помедлил, прежде чем дать ответ.

– Да, – наконец сказал он.

– Разве вы не можете просто сказать своим сестрам «нет»? И в чем ваша проблема на самом деле, почему вы не хотите быть с ними откровенным?

Тайная жена? Какие-то проблемы интимного характера… Ее так и подмывало спросить.

Но, увидев, как дернулся мускул на его лице и он поднес большой палец к своему виску, поняла, что не стоит.

Не стоит его разубеждать. Он не выглядел сумасшедшим, скорее был похож на несчастного человека. Может быть, он действительно нуждался сейчас в ней?

И в ней вдруг стала разгораться искорка надежды. Только потому, что ее бросил один идиот, нельзя считать, что она никому не может нравиться.

– Вы серьезно? – спросила она.

Он перестал тереть висок и так взглянул, что у нее внутри все оборвалось.

– Абсолютно серьезно.

Разговор пришлось прервать, потому что в этот момент прибыл мистер Рита со своими помощниками. Они моментально уставили столик тарелками с вкуснейшими итальянскими блюдами. В дополнение шел салат и полоски приготовленного на барбекю каламари.

– Buon appetito, – сказал мистер Рита.

И они хором ответили:

– Grazie.

И оба улыбнулись.

Она решилась:

– Я не знаю даже, как сказать… Но вы не тот тип мужчины, с которыми я обычно встречаюсь.

– Но и вы не тот тип женщины, – парировал он, а ей вдруг захотелось пнуть его по ноге под столом.

– Когда намечено мероприятие?

– На первое воскресенье весны. Вы свободны?

Она быстро мысленно просмотрела свой календарь.

– Кажется, да.

– Тогда решено. – Он снова улыбнулся.

Она с наслаждением впилась зубами в полоску каламари, потом спросила:

– Но что я получу в результате?

– Хм?

– Ведь мы заключили сделку. Вы получаете подружку, а я? – И замолчала, увидев, как он поморщился при этом слове.

– А что вы хотите, Саския? – спросил он, и она пояснила:

– То, ради чего я пришла. Мне нужны подробности. Ответы на вопросы. То, о чем я говорила с самого начала. Ведь я провожу исследования сайта. Каково это – выбирать наобум?

– Все равно что закрыть глаза и ткнуть в телефонную книгу пальцем наугад. Вы у меня седьмая.

Она была потрясена.

– Вы уже просили шесть других женщин о свидании?

У него в глазах загорелись опасные огоньки.

– Я назначалсвидания шестерым. Но попросилтолько вас.

– Как мило. Но тем не менее давайте уточним подробности сделки.

– Мои условия – ни с кем не встречаться до дня свадьбы, и я поступлю так же.

– Но я совсем о другом. Вы будете моим объектом для наблюдений. Мне нужно работать.

Снова дернулась щека, но он удержался на этот раз и не стал трогать висок.

– Саския, я не стану вам рассказывать о своей личной жизни.

Но Саския знала – все мужчины любят рассказывать о себе. Уж она найдет способ вытянуть из него что-нибудь, тем более в запасе несколько недель.

И при мысли, что она проведет это время в обществе такого потрясающего мужчины, у нее в животе затрепетали крылья бабочки.

– Так когда состоится наша следующая встреча?

Он сдвинул брови.

– Мы встретимся только на свадьбе.

– Как? Но что, если вас начнут спрашивать обо мне – где я живу, как мы встретились, кто мои друзья, моя работа… И… как я построю свою модель?

– Простите… вашу – что?

– Ну, математическую модель, я же собираюсь на вас работать, мне нужно выстроить модель нашего поведения.

Он выглядел шокированным.

– Послушайте, Нейт. Это что-то вроде графика. Чтобы составить его, нужны кое-какие детали. Тогда я могу составить модель, это моя специальность. Подумайте, сколько минут понадобится вашей семье, чтобы уличить нас и понять, что я – просто подделка. Нам надо будет встретиться хотя бы пару раз. Просто поболтать, выпить кофе. Или пойти на выставку импрессионистов. Или на каток. Мне все равно.

Она явно заставила его задуматься о выборе места. И это давало ей время, чтобы обдумать свои действия.

Боже, какие потрясающие подробности может ей выдать такой мужчина! Для ее тайной цели – формулы любви! И вдруг спустилась с небес на землю, вспомнив о пачке угрожающих красных конвертов с неоплаченными счетами.

Радостное возбуждение лопнуло, как воздушный шарик. И она уныло произнесла:

– Боюсь, у меня самой не будет времени.

– Почему, позвольте спросить?

– Время для меня большой дефицит.

– Но в нашем случае одного часа будет вполне довольно.

– Самое романтическое из всего, что я слышала от мужчин.

Он улыбнулся, и снова в голубых глазах зажглись огоньки.

– Какая проблема? Я умею их решать, назовите любую.

– Я не могу жертвовать работой.

– Но почему надо так тяжело работать?

Он выглядел таким искренним, во взгляде было столько неподдельного интереса, что она друг решилась. Не всю правду, конечно, но кое-что можно сказать.

– У меня… долги.

– Я беру ваши долги на себя.

Она искренне расхохоталась, а он молчал, тогда Саския спросила:

– Вы что, серьезно?

– Абсолютно.

– Но я еще не назвала сумму своего долга.

– Считайте это условием нашей сделки, мисс Блум. У вас долг. Я его погашу и тем самым внесу свою лепту. Вы идете со мной на свадьбу, а я оплачу ваши долги.

– Вы оплатите мой долг, и я должна буду вас обожать?

– Вам не кажется, что это будет только справедливо?

– А мне почему-то вспоминается древнейшая профессия, – тихо пробормотала она.

Но кажется, он услышал:

– Я не прошу вас со мной спать, Саския.

– Давайте прекратим этот разговор. – На ее щеках появились розовые пятна.

Он тихо засмеялся и, откинувшись на спинку стула, наблюдал за ней, явно придя в хорошее настроение.

Так. Она приобретает фальшивого бойфренда. Он хочет, чтобы она изобразила его девушку на свадьбе друзей. И больше никаких угрожающих красных конвертов. У нее даже появится возможность обновить свой дом.

– Чтобы сэкономить ваше время и мое, может быть, сначала взглянете на это? – Она быстро написала сумму долга на салфетке, которая покрывала только долг Стю. Он взглянул, и ничего не отразилось на его лице. Если бы он растерянно моргнул, или побледнел, или скомкал салфетку, то она бы с облегчением поняла, что все кончено. Но он сохранил бесстрастное выражение, как будто она просила денег на такси, чтобы доехать до дома.

И почти сразу решила, что принимает его предложение.

Саския в течение долгих семи месяцев жила под прессом этого долга, ездила в помятом стареньком автомобиле, искала дешевые запчасти для электронного оборудования, необходимого для работы. Принимала поздние угрожающие телефонные звонки от коллекторов, даже угрозы. И хотя в этот долг она влезла из-за Стю, она испытывала чувство унижения и подавленности. И полную беспомощность.

Он наблюдал за ней, а она размышляла. Этот человек умен, красив и явно очень богат. Его на эту сделку не толкали отчаяние и нужда. Почему бы и ей не стать холодной и рассудочной и принять такие выгодные условия.

– Так мы пришли к соглашению?

– Но почему-то у меня такое чувство, что скоро придется об этом пожалеть, – пробормотала она, протягивая руку.

Они обменялись рукопожатиями, и от его прикосновения ее как будто пронзило током.

– Кто знает? – сказал он. – Может быть, я стану частью вашей жизни? – И ослепил ее улыбкой, заставив ощутить всю силу мужского обаяния.

Глупо было считать, что можно безнаказанно дергать за ниточки, управляя этим человеком.

– Но кто, скажите, заставил вас заниматься такой ерундой? – спросила она.

– Мои три сестры. И вы всех их встретите в доме моей матери в воскресенье.

* * *

После обеда, за который она настояла заплатить поровну, учитывая то сверхщедрое вознаграждение, которое она получит за свои услуги, они вышли на улицу.

– Где вы припарковались? – спросил он, обнимая ее за плечи, и она почувствовала тепло его руки. – Я провожу вас до машины.

– Я пришла пешком, потому что живу недалеко.

Потом подумала, что теперь может позволить себе взять такси.

– Пожалуй, лучше возьму такси.

Он оглядел поток машин, взмахнул рукой, и для него мгновенно нашлось свободное такси. Открыл заднюю дверцу, она нагнулась к водителю, называя адрес, выпрямилась, чтобы сказать «до свидания» и «спасибо», как положено в таких случаях.

Он опередил:

– Рад был познакомиться, Саския Блум.

Она протянула руку. Он сжал ее в своих теплых сильных пальцах:

– Увидимся, Нейт Маккензи.

Его смешок растаял в ночи. Они постояли молча, глядя друг в другу в глаза.

Саския потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, ни к чему не обязывающий поцелуй при расставании, но в тот же момент он протянул руку.

Она вспыхнула от неловкости. Какой ужас! И что было еще хуже, поняла, что он заметил ее движение, и легкая улыбка тронула его губы. Она хотела что-то сказать, чтобы сгладить неловкость шуткой, но не успела, потому что неожиданно он привлек ее к себе.

Разве она могла устоять перед таким мужчиной, да и кто мог бы, да еще после семи месяцев одиночества и уныния.

Он, как будто не зная, чего ждать, легонько коснулся ее губ своими. Она не оттолкнула, и он прижал ее крепче, теперь его губы стали настойчивее, она почувствовала, что слабеет, а ее губы раскрываются в ответ.

Она даже привстала на цыпочки, чтобы крепче прижаться к нему, но, когда окончательно утратила чувство времени, он прервал поцелуй.

Тяжело дыша, она только вымолвила:

– Зачем?

– Примите как залог доверия.

Она поморгала растерянно, пытаясь уловить выражение его глаз, которые были в тени. Он осторожно отстранил ее, но не отпускал, как будто давая время найти равновесие. А она подумала, то все это слишком красиво, чтобы быть правдой.

Он наконец отпустил ее, засунул руки в карманы и сразу приобрел прежний невозмутимый вид.

– Осталось несколько недель.

– Если вы решите помочь мне в работе и найдете время, предупредите. Я буду с нетерпением ждать. И не забудьте про мои долги.

– Прелесть моя, я удвою сумму, которую вы написали, только избавьте от этих разговоров.

Он придержал заднюю дверцу, помогая ей сесть в машину.

– Я позвоню.

Она кивнула, и такси отъехало. Не выдержав, она обернулась. Он стоял и смотрел вслед.

Она потрогала пальцем губы, все еще ошеломленная поцелуем, ощущая его вкус.

Глава 3

Нейт потер ладонями лицо, он работал больше чем обычно, сообщения по электронной почте сыпались как из рога изобилия.

Он старался не обращать на них внимания, сосредоточившись на контракте, лежавшем перед ним на столе. Бэмфорд Смит, по кличке Игрок, чью компанию «Бэм-Бэм-Игры», обнаружил когда-то Гейб, подписал эксклюзивное соглашение с «Бонавентур компани».

Смит – пессимист, педант и параноик, вечно подозревающий, что все хотят украсть его идеи. Но он был блестящим дельцом. Только надо было постоянно удерживать его на коротком поводке.

Раздался стук в дверь. Взглянув на часы, Нейт увидел, что уже три. Проклятие, как летит время.

Он помассировал затылок и крикнул:

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и в нее просунулась женская голова в шляпе.

– Привет! Можно войти?

– Саския!

После их встречи в ресторане он отправлял ей письма с неизбежными вопросами: семья, возраст, какую школу окончила. Она отвечала и предлагала встретиться, узнать друг друга лучше, чтобы было ясно видно – они встречались много раз. Он отговаривался, но не так легко оказалось от нее отмахнуться.

Нейт жестом пригласил ее войти:

– Подождите минутку.

Он хотел дочитать еще один пункт, но, едва взглянув на нее, забыл о контракте, увидев, во что она одета.

Волосы были спрятаны под той же старой фетровой шляпой, широченные, до колен, штаны, из ткани, напоминающей мешковину, босоножки на ремешках, коричневый кардиган, в котором она утонула, и шарф такой длины, что им могла обмотаться женщина в два раза выше и толще.

Он буквально остолбенел, мелькнула мысль, что скажут его родные и знакомые, увидев ее костюм. Ни в коем случае они не должны видеть рядом с братом существо, похожее на мальчишку.

Она послала ему улыбку, глаза из-под шляпы с большим любопытством оглядели офис, розовые губы приоткрылись.

Он вдруг вспомнил их вкус, податливую нежность, и горячая волна жара прокатилась по телу.

Она тем временем сняла с плеча большую сумку, бесцеремонно бросила ее на кремовый кожаный диван и наклонилась, что-то из нее доставая, предоставив ему любоваться открывавшейся взору картиной сзади. С фигурой у нее было все в порядке, он с удовольствием полюбовался.

– Нашла! – Она выпрямилась, и на лице заиграла счастливая улыбка.

Она умеет радоваться, отметил он. Эта женщина нравилась ему все больше, а поцелуй, несомненно, был приятен им обоим.

Кажется, он заключил хорошую сделку. Саския была необычной, без претензий, без жадного огонька стяжательства в глазах. Ни капризно надутых губок, ни слез – прямая противоположность его сестрам.

Она помахала перед ним двумя тонкими папками и бросила их на кофейный столик, куда недавно его помощник аккуратно разложил все необходимое для приема посетителей.

– О, никогда не видела такого порядка на рабочем столе! – Она уселась в уголок черного кресла напротив, куда с трудом помещался Гейб, и сразу стала похожа на эльфа. – Над чем работаете? – Наклонилась, рассматривая контракт, и в вырезе кардигана он увидел пару небольших симпатичных округлостей.

– Контракт.

Он снова вспомнил, как она затрепетала в его объятиях, прильнула…

– Новая игорная компания.

– Какая?

Он поколебался.

Она неправильно поняла его молчание.

– У меня диплом математика, не забыли?

Она смотрела выжидающе, но он так привык сопротивляться расспросам сестер… И вдруг увидел, что она поняла.

– Вам не хочется отвечать? Ладно. Но что мне говорить, когда меня будут спрашивать о вашей работе. Что, у вас на столе всегда порядок?

Он снова засмеялся. Она нравилась ему все больше. Легкомыслие совмещалось с искренностью и живым умом.

– Компания «Бэм-Бэм-Игры».

Она широко распахнула глаза и выдохнула.

– Серьезно? Бэмфорд Смит – гений. Он имеет планы изменить мир. – И, вздохнув, добавила: – Или его разрушить, затаившись в какой-нибудь пещере.

– Вы с ним знакомы?

– Нет, но знаю о нем. Лисси, мой партнер по бизнесу, оформляла его веб-сайт.

Нейт вошел на сайт Бэмфорда, чтобы вспомнить. Оформление сделано очень профессионально, элегантно, но с некоторым хипстерским налетом. Это его удивило с самого начала, потому что сам Бэмфорд не был похож на битника, теперь стало ясно, откуда ветер дул.

И вдруг понял, что Саския продолжает что-то говорить.

– …и M&Ms. Этот человек просто без ума от них. Так что желаю удачи.

– Ясно. Благодарю за информацию.

– Заканчивайте свою работу, и мы поговорим о нашем деле. – Она вскочила, быстро освободилась от бесформенного кардигана, небрежно бросив его на диван.

Оставшись в легкой кружевной блузке и в этих своих штанах до колен, обогнув стол, подошла к громадным, от пола до потолка, окнам. Он невольно проводил ее взглядом.

Она двигалась легко, не испытывая никакой напряженности под его взглядом. Каждая женщина чувствует, когда ей смотрят вслед, от этого ее движения становятся скованными. Но только не Саския. Тонкая ткань просвечивала в потоке солнечных лучей, и ясно очерчивался силуэт – длинные ноги, тонкие, но стройные, изящный изгиб бедер, округлые ягодицы. Он не мог отвести глаз, стараясь обуздать воображение, ведь, кроме того поцелуя, между ними ничего не было. Тем более договор такого не предусматривал.

А она, положив руки на бедра, заложила руки за голову, купаясь в золотистых теплых лучах. Теряя контроль, он хрипло спросил:

– Приступим?

Она обернулась, и он указал на диван.

Она по пути схватила из вазочки клубнику, положила в рот, вдруг развязала и сбросила сандалии, шляпу, провела пальцами, расчесывая темную гриву волос. И уселась в уголке, поджав под себя одну ногу, пальцы второй зарылись в пушистый ковер.

Она выглядела так… уютно.

– Итак? – спросила она, устроившись с удобствами.

– Но это вы назначили встречу, мисс Блум. – Он сел в другом углу. – Вам и карты в руки.

– Мисс Блум? А, понимаю, мы уже снова в строгих деловых рамках.

Он перевел взгляд на ее губы, а она с легким вздохом взяла две кожаные папки с завязками с кофейного столика и одну протянула ему.

– Просветите меня. – Он чувствовал, что язык с трудом ему повинуется.

– Смотрите. – Она сделала ему знак открыть папку, и он повиновался.

В папке он увидел вопросы, посланные ему по электронной почте. Она расширила ответы. Расцветив их подробностями, даже украсив маленькими историями, которые при встрече двое любят рассказывать друг другу.

– Да вы меня просто исследовали, – удивленно произнес он. – Школьные предметы, успехи, заграничные путешествия, друзья прошлые и настоящие, спорт, выигранные призы, сломанная нога, полный список компаний, куда он инвестировал деньги, даже интервью, которые он давал некоторым экономическим журналам.

– Вы удивлены. Я зарабатываю этим на жизнь. Просто отыскала эти сведения.

– Удивлен – не то слово. – Он поднял глаза и увидел, что она задумчиво грызет кончик карандаша.

– Я не слишком переусердствовала? Лисси называет это синдромом щенка.

И она изобразила щенка, подняв руки и часто задышав.

Он чуть не свалился с дивана.

– Но я просто люблю быть полезной. Итак, сейчас мы начнем все снова.

Да она шутит. Она сберегла ему часы времени, и он это ценит. Просто идеал женщины.

Он отставил руку со своим досье и посмотрел на вторую папку. И почувствовал… Волнение? Нет, но был заинтригован, как никогда.

– Меняемся?

Она поморгала длинными ресницами, потом кивнула и отдала ему досье.

Он открыл первую страницу, быстро пробежал глазами начало: школа, отметки, образование, ученая степень… Работа математика в правительственных агентствах. Потом собственное дело. Исследования с уклоном в статистику.

Обратил особое внимание на любимые книги, фильмы, телевизионные шоу. Разносторонняя натура, что подтверждал набор книг. Среди авторов были Рей Брэдбери, Джон Ле Карре.

По сравнению с ним, если судить по книгам, она прожила три жизни.

– Вы действительно ели живых личинок? Каково это – участвовать в массовке в «Хоббите»?

Углы розовых губ лукаво приподнялись.

– Конечно, только их лучше есть теплыми. Я имею в виду личинок, а не хоббитов.

Он засмеялся:

– Оказывается, это весело – быть статистом?

Она порозовела, и глаза ее просияли в ответ.

Она прервала молчание:

– Мой отец был профессором математики. Мы жили в квартире при университете, отпуск проводили в кампусе. Он бы вообще не выходил из своей комнаты, будь его воля. Я ускользала от него, вокруг не было недостатка в людях, способных удовлетворить мое любопытство. Я расспрашивала обо всем – динозаврах, радуге, других странах. В университете полно людей, которые охотно подробно ответят на любой вопрос. Расскажите мне о вашем отце, – попросила она, – вы похожи на него?

– Пожалуй, почти его копия. Трудоспособность, ответственность, серьезность, голубые глаза и способность легко смеяться…

– Вам известно, при каких обстоятельствах встретились ваши отец и мать? – Она прижалась щекой к согнутому колену и невинно смотрела на него большими глазами. Но его трудно провести. Она забыла, что у него три младших сестры. Так вот почему она начала рассказывать о своем отце, хотела вызвать его на откровенность. Нейт даже пожалел бедную девочку, потому что она напрасно теряла время.

– Если такой вопрос не числится в моем досье, давайте забудем о нем.

Она в ответ промолчала, только чуть покривила губы, получив отпор.

– А теперь, – весело сказал он, – закройте папку, и сейчас мы проверим, что вы знаете обо мне.

– Хотите меня проэкзаменовать? – Ее глаза сверкнули.

– Но если вы не выучили наизусть, то не сможете потом выдержать экзамен, который предстоит вам по нашему соглашению. Так вы возражаете?

– Нисколько. Спрашивайте.

– Мой любимый цвет?

– Голубой. – Она оглядела его офис, выдержанный в белых, серебристых и голубых тонах. – Будьте уверены, Маккензи, вы имеете дело с профессионалом. – Она сложила руки под маленькой грудью, при этом тонкая ткань блузки натянулась, и обозначились ее четкие контуры.

– Животные?

Она фыркнула.

– Я могу спорить на все, что имею, что у вас нет времени даже на то, чтобы содержать кактус, не говоря о комнатном аквариуме.

Он вспомнил сумму, которую сам перевел ей два дня назад, и, зная, что это все, что у нее есть, она не многим рискует. Но насчет животных она права.

– А вы?

– У меня собака.

– Правда?

– Вы не любите собак?

– Я не имею ничего против собак, при условии, что кто-то другой будет их кормить, гулять с ними и убирать за ними. Какой породы? Не той, что помещается в дамской сумочке?

– Ха! Это большой эрдельтерьер по кличке Эрнест. Он принадлежал моему бывшему, который считал себя вторым Хемингуэем. Он оставил мне собаку, но забрал телевизор, стерео, забыв оставить арендную оплату.

– Потом вернул?

Она пожала плечами, показывая, что не хочет говорить на эту тему. Но он прекрасно понял ее состояние. Бедняжка. С удовольствием отыскал бы этого мерзавца и схватил за шиворот.

– Но счет в мою пользу, – сказала она весело.

– Хороший пес?

– Храпит, обожает бисквиты, но никогда не украдет мой телевизор.

Он просто не мог понять, как такая женщина, как Саския, могла увлечься столь гнусным типом. И сменил тему:

– Ладно, переходим к досье. Что вы знаете о моей семье?

Она округлила глаза, показывая степень своего возмущения таким неверием.

– У вас три сестры. Две из них – близнецы.

– Мечта для психолога.

– Я единственный ребенок, вы не забыли? Мне неизвестны взаимоотношения с братьями и сестрами.

Оба немного расслабились, устроились удобнее, и она улыбкой пригласила продолжать игру.

– Дальше.

– Ваш отец умер, когда вам было пятнадцать. Накануне вашего пятнадцатого дня рождения. Ваша мать жива.

У него вдруг сжало горло. Он никогда не забывал об этом дне рождения. Воспоминание жило в нем, но он не хотел бы ни с кем это обсуждать. Впрочем, это не ее вина – он сам предложил тему.

Она хотела продолжать, раскрыла рот, но он остановил ее предостерегающим взглядом.

– Женщины? – спросил он машинально, хотя сам в этот момент думал о мужчинах, с которыми могла встречаться она. Хипстеры в сандалиях и балахонах?

– Вы предпочитаете брюнеток. – Она намотала каштановый локон на палец. – Хотя были и блондинки, а иногда рыжие.

– Я не выбираю специально.

Она ответила беглой улыбкой.

– Но ни одного серьезного увлечения я не смогла найти.

И вдруг он сказал:

– До сегодняшнего дня.

Она недоуменно нахмурилась, и, когда до нее дошел смысл сказанного, он увидел, как розовая краска разливается по ее щекам, а его пальцы как будто ощутили биение ее пульса.

– Мы могли бы проверить, насколько мы далеко зашли, или я просто усложняю?

– Не стоит относиться к этому серьезно. – Она облизала языком розовые губы, и он снова вспомнил их вкус.

– Нейт… – произнесла она нерешительно.

– Да, Саския?

– Тот поцелуй…

– Слушаю?

Она спустила ноги на пол.

– Я бы хотела поговорить о границах.

– О чем?

– Определить границы наших отношений…

Господи, как она серьезна. Ему стало смешно, но он не подал виду.

– Я понял. Например, можно положить руку на талию, но нельзя ниже, или можно целоваться, но не переходить к дальнейшим действиям.

Она посмотрела на него, как будто не понимала, как можно шутить по такому поводу.

– Мы оба взрослые, Саския. – Тон Нейта переменился. – Ты знаешь, что мне от тебя нужно. И я знаю, чего хочешь ты. Но трудно сейчас сказать, во что все это выльется. Давай оставим нам некоторую свободу.

Она ответила продолжительным вздохом.

– Вернемся к поцелуям….

– Не возбраняются. Ты не против?

И вдруг понял, что затаил дыхание в ожидании ответа.

Она, казалось, обдумывает его предложение, потом, решительно тряхнув волосами, пожала плечами:

– Никогда не говори «никогда».

Молодец девочка.

– Итак, что будет…

– То будет…

И она уточнила:

– До дня свадьбы.

– Верно. – Ему вдруг не понравилось, что именно она уточнила это.

– Нет смысла рассказывать друг другу о детстве и своих питомцах, если не тянет друг к другу на биологическом уровне.

Она нахмурилась, но, увидев его улыбку, рассердилась.

– Что смешного? – Голос ее прозвучал немного хрипло, выдавая волнение.

– Ты.

– Если мысль поцеловать меня кажется смешной, не поздно остановиться.

– Дорогая моя, да я просто ни о чем другом сейчас не могу думать, мне так сильно этого хочется, что нет смысла сопротивляться.

Он придвинулся ближе, касаясь ногой ее бедра, ее запах окутал его и заставил кровь стремительно бежать по сосудам.

Нейт повернул к себе ее голову и почувствовал, как мягкие волосы заструились между пальцами.

Длинные ресницы опустились, она ждала, он приблизил губы к ее губам, ощущая на лице ее частое дыхание, и наконец прижался губами к ее губам.

Ощущение было еще приятнее, чем он ожидал и помнил. По мере того как поцелуй становился все более глубоким, он начинал терять контроль над собой, особенно когда она обвила его шею руками, и он почувствовал, как она дрожит. И эта дрожь передавалась ему.

Оторвавшись от ее губ, Нейт стал покрывать поцелуями ее шею. Не встречая сопротивления, он возбуждался все больше, его рука опустилась на изгиб бедра, потом перешла на талию, поднялась выше, ее грудь поднималась и опускалась от частого дыхания. Эта женщина отвечала на его ласки, как никто. Теперь кровь уже бешено шумела у него в ушах…

Он слышал звонки телефона в приемной по ту сторону незапертой двери офиса.

Он оборвал ласки неохотно, но прежде еще раз нашел ее губы. Наконец он оторвался от нее и встал.

Ее ресницы затрепетали, она открыла глаза и вдруг сказала:

– Я рада, что мы наконец определились.

Он засмеялся. Сначала тихо, потом громче и наконец расхохотался, поблагодарив про себя судьбу, которая послала ему Саскию Блум.

Саския поправила одежду, села прямо, пригладила пальцами волосы, от чего они еще больше взлохматились. Она была очень соблазнительна.

– На сегодня у нас все?

Она улыбнулась, еще во власти приятных ощущений, выпрямилась.

Нейт, взглянув на часы, увидел, что почти четыре. У него еще оставалось много дел, но вряд ли ему теперь удастся сконцентрироваться на работе.

– Я провожу тебя до лифта.

Он протянул ей папки.

– Оставь себе.

Она взяла с дивана свою шляпу, кардиган и огромную сумку.

– Почитаешь на досуге. Если обнаружишь, что я упустила какие-то детали, не стесняйся, пиши прямо на моих заметках.

Он вдруг прижал палец к виску.

– Ты часто так делаешь, – заметила Саския, – трешь виски. Или проводишь по волосам на затылке. Может быть, и стрижешься так коротко по этой причине?

Саския села, завязывая ремешки на узких лодыжках. А он стоял, тупо глядя на ее руки, и, кажется, прикидывал, не опуститься ли на колени и не развязать только что завязанные ремешки. Чтобы отвлечься, открыл снова свое досье и нашел страницу «Отличительные особенности».

– У тебя есть татуировка? – Он оглядел ее тонкую фигуру, глазами задерживаясь на тех местах, где она могла быть. – Может, мне не помешает знать, если есть и где именно. Для дела.

Она прищурилась, встала и обошла стол. Повернулась к нему спиной и спустила с плеча кардиган, демонстрируя тату на лопатке.

– Роза? – удивился он.

– Имя моей матери – Розетта. Роза. Она приехала из Испании в отпуск и здесь встретила папу.

Ее мать, которая умерла, давая ей жизнь. Умерла при рождении Саскии. Потерять и отца было для нее кошмаром. Жизнь бросила ей вызов, лишив обоих родителей. Хотя мать Нейта иногда сводила его с ума, он не представлял своей жизни без нее.

А Саския Блум была круглой сиротой, дитя мира. Он дотронулся до розы на ее спине, она вздрогнула и отстранилась.

– А что ты ожидал?

– Я был готов увидеть что-то вроде китайского иероглифа-символа.

– Если я не знаю хорошо языка, никогда не позволю какому-то байкеру с иглой в руке изобразить непонятный символ на моем теле.

Байкер? Рисковая девушка. Еще один интересный факт.

Удивив его в очередной раз, она смотрела на него с понимающей улыбкой. И он увидел за этой улыбкой бесстрашие, привычку принимать вызовы судьбы. Она одна на всем белом свете. И, несмотря на это, полна оптимизма, энергии, доброжелательна и милосердна. Она умеет смеяться, радоваться жизни, хотя ее обманывали, пользовались ее доверчивостью и любовью. И, глядя в ее выразительные карие глаза, он как будто почувствовал свежий ветер на своем лице, тепло солнечных лучей.

– А у тебя есть тату? – вдруг спросила она.

Он вернулся в реальность, очнувшись от задумчивости: Нет.

– А хотел бы?

Он не понял: – Что?

– Ну, татуировку. – Она взяла со столика виноградину, положила в рот, раскусила, облизнула сок с угла рта. – У меня есть знакомый парень, он с удовольствием поработает над твоей девственно-чистой кожей.

– Ты считаешь, у меня хорошая кожа?

Она подняла подбородок и подумала, как будто оценивая.

– Я нахожу, что тебе не помешало бы немного небрежности в одежде и в прическе. Например, отрастить подлиннее волосы, сменить строгий костюм на джинсы, когда ты не на работе.

– Я тебе не нравлюсь?

– Ты безупречен – слишком чисто выбрит и подстрижен. Даже твое прошлое безупречно. Нет даже штрафов за парковку.

– Это входит в обязанности моего водителя.

Она засмеялась таким волнующим смехом, что у него внутри все сжалось от желания.

– Даже никаких предписаний, ограничивающих права.

Он удивленно поднял бровь.

– Я получила три из-за одного парня.

Он спохватился, что пора заканчивать свидание. Она поняла это, взяла сумку и пошла к двери.

– Ты явно встречалась не с теми парнями.

– Знаю и без тебя. У меня все время был один и тот же тип.

– Опиши.

Она остановилась, подумала.

– Мужчина, который нуждается в помощи, как мне казалось.

Взяв из ее рук тяжелую сумку, которую она хотела надеть через плечо, он открыл дверь из офиса в приемную.

– Так что в случае чего теперь ты можешь ко мне обращаться, – нарочито громко сказала она, проходя через приемную, и подарила улыбку ошарашенному помощнику, который вопросительно посмотрел на Нейта, но тот молча сделал ему знак вернуться к работе.

Они пошли к лифту, по пути он кивал в ответ на приветствия сотрудников, ловя любопытные взгляды, которые они бросали на Саскию. Они явно вызывали интерес.

– А ты что скажешь? – спросила она, когда они остановились на площадке у лифта.

– О чем ты? Соответствую ли я твоему типу?

– Нет. Я о твоих особых отличиях.

– У меня шрам от аппендицита и родинка на бедре.

Она взглянула на его бедро, как будто могла увидеть эту родинку.

Дверь лифта открылась, и она протянула руку. Он подумал, что она прощается, хотел притянуть ее и поцеловать, но вдруг понял, что она всего лишь хотела взять у него свою сумку.

– Следующая наша встреча – ланч с моими родственниками в воскресенье.

– Боишься?

– Нисколько, – ответил он, когда двери начали закрываться.

– Лжец, – ухмыльнулась она и исчезла за дверью.

Он стоял и смеялся, потом понял, что лифт давно уехал.

– Так это твоя подружка?

Он оглянулся. Гейб стоял у стойки ресепшн. Нейт, не отвечая, быстро пошел в свой офис, но Гейб следовал по пятам.

– Не ожидал увидеть ничего подобного.

– А что в ней не так?

– Наоборот. Она слишкомнормальна по сравнению с предыдущими. Самая обыкновенная.

Он не сдержался, хотя и давал себе слово молчать.

– Она просто нормальная. Умная. Смешная. И очень разговорчивая. – Он вдруг вспомнил, как она стояла у окна и солнце просвечивало сквозь ткань, очерчивая тонкую фигуру. – И она полна оптимизма, не встречал еще человека, который так умеет радоваться жизни. Даже не думал, что такое возможно.

– Похоже, наш Нейт влюбился в свою подставную подружку.

Проходя через приемную, Нейт бросил:

– Мне надо срочно перечитать контракт.

Гейб подмигнул по пути помощнице Нейта, та хихикнула, как школьница.

Когда они оказались в офисе, Нейт отрывисто сказал:

– Ты летишь в Техас. С Бэмфордом Смитом.

– И не подумаю. – Темные глаза Гейба сверкнули.

– Он любит M&Ms. Ты его отвезешь в Вегас и устроишь частный тур в мире M&Ms. И когда он будет на верху блаженства купаться в шоколадных парах, мы его возьмем тепленьким. Все подпишет на наших условиях.

Нейт чувствовал скрытое сопротивление Гейба. Они были равноправными партнерами, но был один случай, когда Гейб подвел его, хотя до сих пор Нейт ни разу еще не произнес: «За тобой должок, помнишь?» Сейчас настал такой момент. Именно когда дело коснулось контракта с Бэмфордом.

Оба это понимали. Гейб не стал возражать и, сохраняя лицо, с достоинством молча удалился к себе в офис. Партия была за Нейтом.

Оставшись один, он потер виски. Даже Саския заметила, что он часто так делает. Пора принять меры, пока не слишком поздно. Может быть, взять небольшой отпуск, сделать перерыв в работе. Иначе может наступить кризис.

Глава 4

Саския стояла, прислонившись к машине Нейта, – серый спортивный сверкающий болид очень напоминал автомобили Джеймса Бонда. Она почувствовала себя героиней знаменитых фильмов. Все действительно напоминало кино. Перед ней был импозантный массивный особняк на Стоннингтон-Драйв. Три этажа, двускатная крыша, панорамные окна. Семейное гнездышко. В тени огромных столетних дубов, окружавших дом, наверное, еще притаилась зимняя стужа.

Нейт явно нервничал, когда подъехал к дому Саскии, чтобы забрать ее. Бедняга опасался, что она предстанет перед его родственниками в штанах из дерюги и старой шляпе. Но он ошибся. На этот раз она превзошла себя – блеск для губ, немного косметики, дизайнерские джинсы сидели как влитые, кружевная блузка и модный приталенный жакет, на ногах вместо сандалий балетки. Непременный крученый шарф домашней вязки довершал костюм.

– Какой красивый дом! – Ей по-прежнему казалось, что она играет роль героини в одном из романтических фильмов.

В ответ послышалось невнятное мычание. Он ее не слышит. Она поняла, что он сейчас где-то далеко от нее, и на нее сразу повеяло холодом. Саския наклонилась и потрясла руками, чтобы улучшить кровообращение.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросил он и взглянул с опаской на окна.

– Пытаюсь расслабиться. – Она засмеялась. – Знаешь, притворяться ради родственников своего бойфренда мне еще не приходилось. А тебе?

Он в ответ только сжал губы в прямую линию.

– Не приходилось, я вижу. Ты сейчас никак не похож на парня, которому так нравится девушка, что он даже привез ее знакомить с родственниками.

Зря старалась. На его скулах только заиграли желваки.

– Ты не слушаешь. – Она протянула руку, хотела расстегнуть верхнюю пуговицу на его рубашке, но он отшатнулся.

Господи, да он сейчас в обморок упадет. Она бросила взгляд на двери дома в конце белой идеально закругленной подъездной дороги. Кажется, она попала в неприятную историю. Сама виновата, но теперь слишком поздно отступать.

Она человек ответственный, раз обещала помочь – выполнит свое обещание, так было всегда.

– Позволь? – Она вновь протянула руку к его груди.

– Позволить что?

– Я помогу тебе немного расслабиться. Устрою легкий беспорядок в твоей одежде.

– Зачем?

– Чтобы ты выглядел как счастливый беспечный мужчина на свидании с любимой девушкой, а не как владелец похоронного бюро.

Он вздохнул и перестал сопротивляться. Наконец оторвал от окон взгляд и посмотрел на нее. А она ощутила всю магию этих необыкновенных голубых глаз.

– Ладно, давай, – согласился он неохотно.

Она расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, потом вторую и почувствовала сильные удары его сердца. Волнуется перед тем, как представить ее на суд семьи. Ее сердце тоже колотилось часто, но совсем по другой причине.

– Послушай, ты уверен, что тебе это нужно? Зачем ты хочешь им солгать? Для чего такие переживания, скажи, ты поступаешь так для них, для себя или для мира во всем мире?

Он не выдержал, коротко хохотнул, наконец становясь прежним Нейтом, и весело взглянул на Саскию:

– А если я скажу, что причина менее альтруистична?

Она не стала уточнять, потому что доверяла своему сердцу, а оно безоговорочно было на его стороне. Она ему поможет, это решено.

– Идем, любовь моя, заставим их в это поверить.

Саския решительно просунула руку ему под локоть и повела его к дому, вдыхая разливавшийся в прохладном воздухе аромат роз. Он освободил руку и обнял ее за талию. Она ответила тем же, сразу почувствовав его тепло, и одновременно ощутила знакомое волнение. Сексуальное влечение к нему уже становилось неприличным, надо с этим что-то делать.

Они поднялись по ступенькам к огромным белым дверям с молотком в виде головы льва, который оскалился им навстречу.

Она посмотрела на Нейта:

– Слушай внимательно. Поскольку мы знакомы недавно, я могу многого не знать, если они станут расспрашивать, могу попасть впросак, но ты не обращай внимания, все, что требуется от тебя, – бросать время от времени на меня пылкие взгляды, даже иногда можешь раздеть меня глазами. Они это проглотят.

Он ответил таким долгим взглядом, что она забеспокилась.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Черт побери, Саския, ты еще спрашиваешь, – прорычал он и знакомым жестом провел рукой по затылку. – Я знаю своих родственников. Но учти, я не смогу тебя спасать, придется тебе выплывать в одиночку. Они на тебя навалятся превосходящими силами, женщины Маккензи очень упорные, их трудно остановить, если разойдутся.

Она взяла его за руку и сжала, потом привстала на цыпочки и поцеловала в щеку. Снова стало легко и приятно на душе. И была удовлетворена, когда в его глазах вспыхнул ответный огонек.

Он погладил ее по щеке и внимательно заглянул в глаза. А она не могла в очередной раз не восхититься своим кавалером – аристократически прямой нос, глаза как голубые молнии, губы созданы для поцелуев. Как же ей повезло с этой работой!

Двери распахнулись, на них упал столб золотистого света, стал слышен смех и громкие восклицания. Нейт и Саския прищурились, привыкая к яркому свету, а роскошная блондинка, которая их встретила, весело произнесла:

– Да входите же.

– Привет, Вера. – Он продолжал крепко держать руку Саскии за своей спиной, выдвигаясь вперед, как будто хотел прикрыть ее собой.

– Привет, Нейт. А вы, должно быть, и есть новая девушка, о которой мы столько слышали. Рада познакомиться.

– Саския Блум, – представилась Саския и, поскольку Нейт продолжал сжимать ее руку, вынуждена была протянуть левую.

Вера пожала ее, засмеялась и, покачав головой, широким гостеприимным жестом пригласила следовать за собой.

Нейт придержал Саскию, пропуская сестру вперед. Саския видела ее спину с роскошными белокурыми длинными волосами.

– Спасибо, – прошептал он, почти коснувшись губами ее уха.

– Но я пока ничего еще не сделала, – удивилась она.

Он подождал, пока она посмотрит ему в глаза.

– Нет, уже сделала. – Он немного отодвинулся и взглядом обежал ее тонкую фигуру, задерживаясь на шее, груди, бедрах, потом вернулся к глазам. – А теперь давай покажем им, на что мы способны, – подмигнул и повел в гостиную.

Она не могла поверить – сам Нейт Маккензи, великолепный Маккензи, от одного вида которого у каждой женщины мурашки бегут по коже и подкашиваются колени, только что раздевал ее глазами! Ее тело предательски откликалось на его взгляды и прикосновения. Чем это все для нее кончится?

Саския начинала понимать, что увлеклась им больше, чем следовало. А ей пока неизвестны его намерения по отношению к ней. Все это может обернуться против нее.

Но не надо забывать о своей конечной цели. Она все-таки растопит его сердце своей дружеской поддержкой, необычностью дружбы с женщиной. Он уже поддается и готов кое-что рассказать о себе. Еще немного усилий – и она получит тот материал, о котором мечтала. И найдет свою формулу любви.

Надо только быть настороже, иначе они ее быстро съедят.

Хотя она старалась играть роль как можно естественнее, проведя только час в обществе дам семьи Маккензи и других гостей, она готова была сорваться.

Все они были неправдоподобно великолепны, как и Нейт. Мать была с ней очаровательно любезна. Но Саския не заблуждалась по поводу их внешней благожелательности.

Неожиданные вопросы, обращенные к ней, время от времени вклинивались в беспечное обсуждение последнего телешоу. Когда она расслаблялась и не была готова, они следовали как выстрел. Их интересовало все – она сама, подробности их встречи с Нейтом, друзья, планы на будущее. Постепенно Саския начала чувствовать напряжение и легкое головокружение.

– Вы – явно не его тип, – выпалила одна из сестер, с серебряными серьгами, белокурая Вера, неожиданно вклинившись в общее обсуждение популярного телесериала.

Старшая сестра, Жасмин, ущипнула ее и, когда та от неожиданности вскрикнула, сладко улыбнулась Саскии.

– Она имела в виду, что вы – настоящая.

– А остальные – плод воображения?

Вера рассмеялась и с интересом на нее посмотрела.

– Вы определенно знаете нечто такое, что нам неизвестно.

Еще бы. Но она лишь пожала плечами, взглянула прямо в большие голубые глаза Веры.

– О, ничего такого, что я бы не сказала под угрозой пыток.

Теперь Жасмин тоже улыбнулась:

– А вы мне тоже нравитесь.

Итак, она им нравится. Как же они обращаются с теми, кто им ненравится?

После обеда она смогла немного отдохнуть, устроившись в уголке с долгожданной чашкой кофе. Оглядывалась по сторонам, стараясь не прислушиваться к общему хору, потому что они продолжали болтать, сплетничать и обсуждать последние книги и шоу, поглядывая время от времени на нее. Она поймала себя на том, что смотрит на них издали как бы со стороны. Женщины клана Маккензи…

Нейта снова не было видно. Он весь вечер как будто прятался от нее, прикрываясь стаканом пива, не вступая в общий разговор, не делая попыток ей помочь.

А она, глядя на это большое семейство, сестер с мужьями или женихами, друзей семьи, детей, вскоре преисполнилась благоговейного восторга и зависти. В детстве она часто мечтала о большой семье, братьях и сестрах, мечтала о таких семейных вечерах, о непринужденных и шутливых разговорах, где всем весело и хорошо. Мечтала иметь уютный дом. Кроме зависти она уже явственно ощущала уколы совести.

Потому что обманывала их, была сообщницей Нейта. Но уже не была уверена, что поступает правильно. Интересно, что могло так отдалить Нейта от семьи? И почему он их обманывает, вместо того чтобы выяснить отношения и поставить точки над «i». Значит, не мог. Или не хотел. А что, если он отдалится от семьи настолько, что уже не сможет вернуть их любовь и доверие, даже когда сам этого захочет?

Она не выдержала и пошла его разыскивать. Нашла на кухне, где он сидел один, с хмурым видом, в одной руке держал телефон, другой тер висок. Кажется, сегодня Нейт делал это чаще, чем обычно.

Он поднял глаза от телефона, еще больше хмурясь, наверное, думал, что это мать или кто-то из сестер.

Ей захотелось подойти и помассировать ему виски, снять напряжение с его лица. Но она сдержалась и от порога весело произнесла:

– Эй, незнакомец, как дела?

При виде Саскии его лицо прояснилось, на нем даже появилась улыбка, и он с явным облегчением отложил телефон.

– Лучше скажи, как ты?

– Ты бросил меня одну им на съедение специально, чтобы дать возможность проявить себя?

– Если тебе надоело, мы можем уйти отсюда в любой момент.

– Все в порядке. Я прекрасно себя чувствую. Слушай, как они тебя обожают!

Он что-то промычал в ответ.

– Бедный Нейт. Жертва всеобщего обожания.

Он взглянул на нее с яростью.

– Хочешь поменяться местами? – И вдруг с чувством вины вспомнил, что у нее никого нет. Хотел извиниться, но не успел. – Саския, я…

Но дверь распахнулась, и перед ними появилась Вера.

– Нейт, вот ты где! Мы уже садимся играть! Присоединяйтесь. Ты что, забыл?

– Нет.

– Играть? – спросила Саския.

Вера схватила Саскию за руку и потащила из кухни.

– Он не хочет, как всегда. Пошли, замените его. Вам понравится.

Уходя, Вера обернулась на брата, ее усмешка не предвещала ничего хорошего.

Нейт встал и побрел за ними следом, остановился у дверей гостиной, прислонился к косяку и сложил руки на груди с видом наблюдателя. На этот раз обошлось благодаря Саскии, он избежал самого идиотского времяпровождения. Когда его заставляли принимать участие в дурацких играх, он смирялся, но думал о своих текущих делах и бесил их своим невниманием.

Женщины Маккензи были очень настойчивы и бескомпромиссны. Он чувствовал иногда гордость, вспоминая, какими слабыми они были двадцать лет назад. Они стали такими взрослыми, самостоятельными благодаря его заботам, он сделал все, что в его силах, чтобы они ни в чем не нуждались, были в безопасности, чувствовали заботу и любовь. Он бы отдал всю душу ради этого.

И теперь, когда они больше в этом не нуждались, у него внутри образовался вакуум.

– Любуешься делом рук своих? Они прекрасны.

Он увидел рядом мать, которая тоже смотрела на дочерей.

Он выпрямился:

– Они все твои дети.

Она погладила его по плечу, внимательно заглянула в глаза, подняв голову.

– Мне понравилась твоя девушка.

Он чуть не сказал: «Она – не моя девушка». Но вовремя спохватился, улыбнулся в ответ и взял со столика очередной стакан с пивом.

– Знаешь, что мне нравится в ней больше всего?

– И что же?

При этом он был уверен, что их мнения разойдутся.

– Она умеет тебя развеселить. С ней ты часто смеешься.

– Я и раньше…

– Нет. Ты часто улыбаешься, это правда, с непонятным выражением в глазах. А с ней ты смеешься. И сегодня впервые я вижу тебя таким… спокойным. – Она дотронулась до расстегнутого ворота его рубашки. – Тебе идет. – Потом, вздохнув, добавила: – Я говорила, что горжусь тобой?

– С полчаса назад.

– Тогда все хорошо. – Она привстала на цыпочки и поцеловала сына в щеку.

Они все время как будто пытались его убедить, какой он хороший, как правильно поступает, но его это утомляло. Он уставал от такого общения, уставал от постоянного повторения, как они им гордятся, как желают ему счастья, как беспокоятся за него. От их стараний подыскать ему хорошую жену. От всего этого у него начинало ломить висок.

Вот почему его привлекали женщины, которые не искали глубины, просто любили за его деньги, за внешность, за подарки. Им нравились его ласки. И ему было легко с ними расставаться.

Он взглянул на Саскию. Она была с ним тоже по определенной причине, они встретились, чтобы заключить сделку. Но все оказалось не так просто.

Наверное, потому, что по сравнению со всеми его предыдущими женщинами она действительно, как сказала Вера, была настоящая. Простая и естественная. Сама реальность.

Это было странно. Ведь до сих пор реальность в его представлении связывалась с обязанностями, тяжелой необходимостью, сложностями. Его отец умер молодым и оставил его с реальностью в виде четырех женщин, о которых надо было непрестанно заботиться, забывая о себе, при этом он хлебнул столько реальности, что иногда ему хотелось от нее убежать куда глаза глядят. Он и в женщинах искал развлечений, ему не нужны были серьезные отношения.

Но вот в его жизни внезапно появилась эта девушка – такая странная. Ее внешность, небрежная одежда, грива волос, милые привычки – все было необычно. Она естественная и смешная. Нейт стоял со стаканом в руке и наблюдал за ней. Они теперь играли в шарады, и он видел, как она пыталась соответствовать, хмуря брови и выпятив нижнюю губу, хотя явно для нее такое времяпровождение было в новинку, храбро вступила в борьбу, ведь не в ее характере было отступать.

Почувствовав его взгляд, она подняла глаза и, понимая, что он беспокоится за нее, весело помахала листком с вопросами, показывая всем своим видом, что у нее все в полном порядке. Они знакомы всего две недели, но без слов понимают друг друга. Такого в его жизни еще не было.

Сестры-близнецы не сводили с них глаз, они были достаточно проницательны, чтобы понять, что Саския ему нравится. Нейт поставил стакан на стол и подошел к ней.

Вникнув в игру, Нейт сразу отдал дань ее смелому экспромту. В течение двадцати минут он искренне развлекался, вдруг осознав, что впервые в этом доме не чувствует скуки и желания сбежать. Саския заставила его примириться с чуждой прежде атмосферой и даже получать удовольствие от общения с родственниками.

Позднее он нашел Саскию в библиотеке, она стояла у стеклянных дверей, выходивших на задний дворик, удобно прислонившись к спинке дивана, и смотрела, как муж Жасмин играет в прятки с детьми. Он обошел диван и встал перед ней, заслонив обзор.

– Ты давно здесь?

Она так глубоко задумалась, что вздрогнула при его появлении, потом на губах появилась улыбка, а ему вдруг захотелось взять ее за руку и увести отсюда.

Она подняла на него глаза, и в них было… Восхищение? Ожидание? Неужели она увлеклась им? Тогда удачно скрывает свою заинтересованность. А может быть, вошла в роль, или ему показалось. Оставалось четыре недели до свадьбы. Вдруг мелькнула мысль, почему бы им не получить взаимное удовольствие от общения в течение всего оставшегося времени? По взаимному согласию.

Глаза ее заблестели, когда он положил обе руки на книжную полку за ее спиной, отсекая путь к отступлению, он видел, как она часто дышит. Когда послышались голоса рядом, она испуганно отшатнулась, но он не двинулся с места и прошептал над ее ухом:

– Им полезно будет это видеть.

Отвел рукой волосы с ее лица и поцеловал в шею, вдыхая знакомый аромат, который кружил ему голову. Прижал ее к себе сначала осторожно, потом крепче, и вдруг ее руки поднялись и опустились на его плечи.

– Никто не видит, – прошептала она и поцеловала его в подбородок.

Он поцеловал уголок ее рта, рукой обхватил за шею, прижал к себе, и поцелуй был страстным и долгим, как будто оба долго ждали его. Никогда еще он не хотел никого так, как эту странную девушку.

Обманывать мать и сестер с этой девушкой было удивительно просто. Он и понятия не имел раньше, когда с ней договаривался, что будет воспламеняться от одного прикосновения к ней, терять контроль настолько, что, если сейчас их застанут врасплох, ему не удастся скрыть явные признаки этой страсти.

– Идем со мной, – оторвавшись от нее, сказал он и, не ожидая согласия, потащил за собой.

Не отпуская ее руки, поспешно поднялся по лестнице, перешагивая сразу через две ступеньки, заставляя ее почти бежать следом; достигнув лестничного холла, повернул прямиком в свою старую спальню.

Уже взявшись за дверную ручку, задержался, вспоминая, когда был здесь в последний раз. Прошли годы. Может быть, мать устроила в его бывшей спальне в комнату для гостей. Когда-то здесь было его убежище.

Распахнул дверь и вступив внутрь, застыл, чувствуя, как вокруг заметались духи прошлого. Саския обошла его и остановилась, пробормотав:

– О боже мой. Это твоя комната?

Желание схлынуло, он вдруг почувствовал, как прежнее напряжение, скованность возвращаются, и нехотя ответил:

– Когда-то была.

– Была? Ты больше не ночуешь дома? Но ведь это так трогательно – очутиться в своем детстве. Среди старых вещей и воспоминаний.

Он усмехнулся:

– Какая ты смешная.

Саския, не обращая внимания на его тон, обошла комнату, не выпуская его руки, и он покорно последовал за ней. В этой большой спальне ничего не изменилось – та же темного дерева мебель, те же обои и покрывало на постели. Во всяком случае, точно такие же, как были в тот день, когда он оставил дом.

На низком комоде стоял большой макет трехфутовой яхты. Саския бережно провела пальцем по ее мачтам.

Нейт объяснил:

– Мы с папой сделали ее, когда мне было одиннадцать.

Саския бросила на него быстрый взгляд и снова стала ходить по комнате, с любопытством оглядываясь.

– У тебя, оказывается, золотые руки. Постепенно открываю для себя твои достоинства. Расскажи еще что-нибудь. Ты понимаешь, это необходимо, я имею в виду для досье.

Досье. Кажется, он слишком расслабился и потерял бдительность. Она умела слушать и не пропускала ни одного слова. Надо помнить, что Саския только на вид проста, она с самого начала объяснила, что преследует свои цели. Досье. Ее работа. Хотелось ей нагрубить, оборвать, но почему-то он продолжал покорно объяснять:

– Папа сделал много таких, поменьше, они внизу, это было его хобби. Я ему помогал.

Он взглянул на нее и в ее глазах увидел сочувствие и теплоту. Этого только не хватало. Он совсем не хотел ее разжалобить.

– Нейт…

Он вдруг прижал палец к виску.

Она подошла и отвела его руку от лица.

– Тебе надо прекратить это.

– Но мне помогает.

– Найди другой способ. Как обычно ты отдыхаешь? Как расслабляешься?

– Никак. Я все время занят. Много работы. – Потом неохотно добавил: – Ну разве иногда – йога.

– Помогает?

– Трудно сказать, это бывает так редко. На мне лежит слишком большая ответственность.

– Не на тебе одном. На каждом лежит ответственность за что-то или за кого-то.

– У меня большой штат, сотни сотрудников, и они все зависят от меня. Любое принятое мной решение отражается на них, на их благосостоянии. Ты понимаешь? Я постоянно думаю об этом.

– Нейт, я все понимаю. Ты – их босс, но каждый из них отвечает сам за себя и свою семью. И тебе стоит уделить себе немного внимания и перестать беспокоиться за всех в ущерб своему здоровью.

Она взяла его за руку, подвела к кровати, заставила сесть, положив руки ему на плечи. Он подчинился и вопросительно взглянул на нее снизу вверх. Она улыбнулась и провела рукой по его волосам, ото лба к затылку, легонько нажимая, потом повторила еще и еще. Он с удивлением понял, что это приносит ему облегчение.

– Мне хотелось это сделать с того момента, как я увидела твое фото.

Он закрыл глаза. Теперь она перешла на виски, массируя их осторожно, круговыми движениями. Напряжение отступало, он сидел с закрытыми глазами, опираясь сзади на руки, и даже легонечко постанывал. И вдруг вернулось желание. Он все острее ощущал ее близость, открыл глаза и увидел ее лицо, сосредоточенное и серьезное, она так сконцентрировалась на своем занятии, что на переносице возникла легкая озабоченная складочка. Ее маленькая грудь поднималась и опускалась на уровне его глаз. Он вдыхал ее запах, различая аромат шампуня, мыла и ее кожи. Чувствовал исходящее от нее тепло. Ее близость.

Когда он положил руки на ее талию, она моргнула от неожиданности, потом посмотрела ему в глаза. И увидела в них такое неприкрытое желание, что сразу вернулась в реальность, а потом он увидел в ее глазах покорность.

Она обняла его за шею, наклонилась и поцеловала в губы. Он был поражен охватившим его властным желанием обладания. Он хотел ее выпить всю и сейчас, и объятий было уже недостаточно, он хотел быть внутри ее, ощутить жар ее тела, перейти границу близости, после которой уже не существует преград.

Опрокинулся на спину, увлекая ее за собой. Ее волосы упали, щекоча его лицо, ее поцелуй был как песня сирены, и кровь ударила ему в голову, мозг окутало красным туманом вожделения.

Он перекатился, оказавшись теперь наверху, и посмотрел на нее. Теперь волосы обрамляли ее лицо, раскинувшись темными волнами по светлому покрывалу. Ее щеки пылали, глаза увлажнились, в них читалось ответное желание.

Он нежно провел пальцем по контуру губ, по шее, и глаза ее закрылись. Уже ничто не могло сдержать его страсти. Саския, дразня, провела языком по его нижней губе, и все его мысли растворились вновь в горячечном тумане. Она обвила ногой его талию, ее рука скользнула вниз, как будто проверяя степень его желания, и он не смог сдержать стона.

– Нейт! Ты здесь? – послышался издалека голос, потом раздался звук открываемой двери.

Мать Нейта вскрикнула от неожиданности, когда увидела их. Наверное, картина, которая перед ней предстала, была столь красноречива, что не нуждалась в объяснении, что здесь происходит. Она выскочила из спальни, поспешно захлопнув за собой дверь.

Туман страсти рассеялся быстро, и мир снова материализовался перед глазами. Свет ночной лампы на прикроватном столике. Пыль на книжной полке, старые игрушки и фигурки, и Нейт почувствовал вдруг, как грубая ткань покрывала впивается в кожу.

Он взглянул на Саскию. Она лежала вытянувшись, прикрыв глаза рукой.

Голос матери приглушенно донесся из-за двери:

– Я просто хотела сказать, что Жасмин и мальчики уходят, я думала, что вы захотите попрощаться.

– Мы спустимся через минуту!

– Хорошо. – В голосе матери послышался сдерживаемый смех. Потом они услышали удаляющиеся шаги по коридору.

– Саския, – позвал он.

– М-м-м? – Она сделала попытку свернуться в клубочек.

– Она ушла.

– Хорошо.

Он невольно улыбнулся. И отметил, что в ее широко открытых глазах не было растерянности и смущения, но было сожаление и еще не остывшее желание. И вдруг понял, что не хочет спускаться, а готов остаться и продолжить, несмотря на то что это будет воспринято как нарушение приличий. Потом услышал голоса Жасмин и детей внизу, которые громко прощались, и, недовольно ворча, освободился из объятий Саскии. Она села и пригладила волосы, но ее усилия были тщетны, привести их в порядок было невозможно, она выглядела взъерошенной.

Он подумал, что, может быть, это хорошо, что они не успели дойти до конца. Хотя мать, конечно, была уверена, что они предавались сексу после того, что увидела своими глазами, – картина была слишком откровенной.

– Проклятие. – Он потер руками лицо.

– Думаешь, они считают, что мы занимаемся тут любовью?

Он взглянул на нее и понял, что ей совсем не до смеха. Страсть схлынула, Саския осознала случившееся, и теперь ее глаза были полны ужаса.

Он сел рядом, но старался к ней не притрагиваться, боялся не совладать с желанием овладеть ею. И все-таки погладил ее по волосам.

– Но это не так. И еще – все, что мы делали, мы делали не для них. Это было не представление по договору.

Она вздохнула:

– Я знаю.

– Вот как? – Он заправил темную прядь волос за ухо. Кажется, не трогать ее уже было выше его сил.

Она смотрела на него, как будто изучая.

– Но мне действительно хочется целовать тебя.

– А я действительно хочу, чтобы ты меня целовала.

– Я тоже это знаю.

– Я рад.

Он вдруг понял, что ему не хочется уходить и не хочется с ней расставаться. С ней было так спокойно, так приятно. И пусть так будет… Почему бы им не продолжить начатое? Во всяком случае, до свадьбы Мей.

– Насколько я помню, в юности на этой кровати дело не ограничивалось интимными прикосновениями и поцелуями. Но по нашему договору это не входило в условия…

– Давай считать, что мы пересмотрели эти условия. Я согласна. А ты?

Он взглянул на нее и вдруг расхохотался:

– Да ты просто прирожденный дипломат, не хочешь работать на меня?

– Я люблю быть боссом.

– Кажется, ты просто моя копия, только в женском обличье.

И тут Нейт вспомнил, как, увидев ее впервые, в нелепой шляпе и мешковатом кардигане, такую взъерошенную и такую непредсказуемую, решил, что в жизни не встречал существа более далекого и отличного от него. Но чем больше он узнавал Саскию Блум, тем больше находил сходства между ними. Ему нравились ее решительность, даже упрямство, они оба из тех, кто сам строит свою судьбу. Они равны во многих отношениях.

Она вдруг легко вскочила и пошла к двери.

– Чем быстрее мы пройдем через унижение, тем лучше для нас обоих. Давай покончим с этим немедленно.

– Ты просто потрясающая женщина, Саския Блум, – сказал Нейт, беря ее за руку.

– Только никогда не забывай об этом.

Глава 5

Что ты сделала?! – Лисси повысила голос, чтобы быть услышанной.

Они сидели на диванчике в нише уютного бара «Кейв-Хаус» [1], действительно напоминавшем сумрачную пещеру своим оформлением, где местная рок-группа с большим шумом и рвением исполняла хиты прошлых лет.

– Я поцеловала его сама. – Она старалась говорить легко, но в голове звучало: «Как глупо, как глупо, как глупо».

– Ну и что? Ты уже целовала его раньше, я помню. Около такси. И потом в его офисе.

– Но я опять его целовала.

– Где теперь?

– В его доме, семейном гнезде Маккензи. Мы были одни в его спальне, которая принадлежала ему когда-то в детстве. Там были самодельные яхты, книги и бейсбольные перчатки. Все сохранилось с тех пор в нетронутом виде.

– Ну и что?

– Но ты не поняла. Я его целовала, и когда моя рука была у него на… Ну, ты понимаешь, вошла его мать. Ты представляешь ее ужас. Я, наверное, сразу упала в ее глазах.

Лисси посмотрела на подругу большими глазами, потом схватилась за живот и откинулась на низкий продавленный диван.

– Мы почти не разговаривали по пути домой, – продолжала Саския, – он проводил меня до двери, поцеловал на прощание в щеку и уехал домой.

Лисси немного успокоилась, отдышалась и взглянула на подругу.

– Ты еще ругаешь меня за неуправляемость и непредсказуемость в отношениях с мужчинами. Но на этот раз ты меня перещеголяла.

– Нет, мы просто пересмотрели условия своего соглашения.

– Настолько, что скоро настанет день, когда я приду к тебе домой и увижу, что на входной двери висит его галстук, как знак: «Не беспокоить».

– Пока до этого не дошло. Такой вариант мы даже не обсуждали.

– Вы не обсуждали тему секса? Но, милочка моя, я же видела его фото. Тут все рассуждения абсолютно бессмысленны, ты просто сдашься без боя, никто не в силах устоять перед таким мужчиной. Об этом не может быть и речи.

Саския нервно сглотнула комок в горле, живо представив, как она отдается Нейту.

– Мы поступили правильно, что вовремя остановились.

– Ничего подобного. Зачем вам останавливаться, объясни мне, если сможешь.

– Потому что это все усложнит.

– Какие глупости. Чего тут сложного? Вы целуетесь, потом скидываете с себя одежду, потом он…

– Но у нас все это временно, – запротестовала Саския, пытаясь прогнать живые картинки, рисуемые воображением, она уже видела перед собой Нейта, обнаженного…

– Все любовные связи временны, милочка. Но это не значит, что каждая следующая не приносит новые ощущения и надежды.

– Нейт – не просто интрижка. И его невозможно заполучить, как другого. Он как сейфовая дверь банка – надежная, крепкая, за которой полно скрытых тайн, очень хочется попасть внутрь, но это за гранью возможностей.

– А ты постучи погромче. Потому что за этой дверью, я уверена, настоящие сокровища.

Саския в ответ озабоченно сдвинула брови.

– Может быть. А может быть, там ждет разочарование.

– О, лапочка, да ты по уши в него влюблена. Ладно, ладно, если ты не влюблена, то он тебе нравится. – Лисси поймала за рукав проходившего помощника официанта и попросила принести им свежие напитки.

Саския с беспомощным видом покачала головой и отвернулась.

Да, ей нравилось целовать Нейта. И он умел целоваться. Беда в том, что ей не только нравилось его целовать. Он уже нравился ей во всем. И чем больше она его узнавала, тем больше нравился. Он был красив, умен и тому подобное. Она не видела в нем недостатков. Несмотря на потрясающую внешность, совершенно не склонен к самолюбованию, как все красавцы, не капризен, наоборот, тверд и решителен и любит командовать. Но что, если, подобрав комбинацию шифра и войдя внутрь сейфа, она обнаружит, что он не способен на любовь и его очередное увлечение быстро закончится? Что с ней будет тогда?

– Господи, да этого не может быть! – вдруг сказала Лисси, глядя куда-то через плечо подруги. – Как я тебя понимаю. Эти плечи, эти глаза, подбородок… И боже, какие губы… Разве не готовая формула любви?!

В это время музыка зазвучала громче, рассыпалась барабанная дробь, послышались переборы бас-гитары. Саския повернулась в ту сторону, куда смотрела Лисси, и увидела Нейта Маккензи. Он пробивался сквозь толпу, улыбаясь и оглядываясь. Может быть, ищет ее?

– Что он здесь делает? – спросила ее Лисси.

– Понятия не имею. Хотя, может быть, я и упоминала, что буду здесь сегодня вечером. Но я его не приглашала.

– Да ты посмотри – он здесь и не один.

Она наконец заметила, что с ним явилась целая компания, которая выделялась среди завсегдатаев своим великолепием. Все, как на подбор, высокие и красивые, прекрасно одетые люди, они весело рассматривали обстановку – диванчики, покрытые вытертым бархатом, облупленные столы – и морщились от слишком громкой музыки. Сердце у нее подпрыгнуло. Она машинально провела рукой по волосам, они слишком отросли и давно требуют стрижки. А ее джинсы, балетки и блузка годились разве для танцев в таком баре, а тушь, наверное, расплылась под глазами, делая ее похожей на панду.

Наконец он отыскал ее глазами. Она увидела, как взгляд неотразимых темно-голубых глаз остановился на ней, подняла руку, и он широко улыбнулся. Тепло и приветливо, как другу.

«Неужели я знакома с этим человеком? Это мне он улыбается? Неужели я с ним целовалась? И снова буду?»

Лисси была права на сто процентов – она безнадежно влюбилась. Саския встала с места, когда он подошел. Безукоризненная прическа, костюм и потрясающе красивое лицо с сапфировыми глазами.

– Само совершенство, – нашла она определение и вдруг поняла, что эта мысль материализовалась и она произнесла ее вслух.

Он удивленно поднял брови и расхохотался. От нее можно было ожидать и не такое. Саския очнулась, когда услышала наконец многозначительное покашливание подруги. Она повернулась и увидела Лисси, хлопавшую длинными ресницами в ожидании, когда на нее обратят внимание и представят.

– О! Нейт! Позволь представить – это Лисси, моя подруга и партнер. Лисси Карлмайкер – Нейт Маккензи.

– Я живой образец для экспериментов в поиске формулы любви. – Лисси восторженно пожала руку Нейту.

Саскии захотелось убить подругу. Прямо здесь задушить голыми руками за ее язык. Она натянуто улыбнулась под насмешливым взглядом Нейта.

– Ведь я лучше чем подопытная мышь, правда? – не унималась Лисси.

Он захохотал так громко, что все обернулись.

– Совсем не смешно, – возмутилась Саския.

А Лисси села и как ни в чем не бывало улыбнулась поверх своего коктейля.

– Кажется, она тебе доставляет больше хлопот, чем приносит пользы, – шепнул на ухо Саскии Нейт.

– Ты даже не представляешь, как дорого она мне обходится.

Он положил руку ей на талию, и Саския сразу почувствовала себя счастливой. Ее радость, вероятно, передалась и ему, потому что он крепче обнял ее талию.

– Саския Блум – это Гейб Гамильтон, мой друг и бизнес-партнер.

Саския взглянула вверх, потом вынуждена была поднять глаза выше, еще выше и подала руку самому высокому и огромному мужчине, какого когда-либо встречала в жизни.

– Очень приятно, – сказал тот глубоким звучным голосом и привлек к себе стоявшую рядом блондинку – Это Пейдж, моя невеста.

– Рядом с ними – Мей и Клинт, – продолжал знакомить Нейт.

– И их я буду вечно благодарить, они нас и познакомили с Пейдж, – добавил Гейб.

Мей улыбнулась, а взгляд Клинта уже был прикован к бару.

Саския показала всем на продавленные пуфы и диванчики, расставленные вокруг низкого кофейного столика, приглашая садиться.

Когда компания разместилась, Мей заказала всем напитки.

– После обеда, – объяснила она, – мы просто изнываем от жажды. Огромный кувшин чего-нибудь холодненького и вкусного не помешает.

Рука Нейта не покидала талии Саскии, придавая ей воодушевление и уверенность.

И вдруг он сказал:

– А Бэмфорда вы уже знаете.

Она и не заметила до сих пор неряшливого вида мужчину, игорного короля, который стоял в сторонке, высыпая на ладонь M&Ms, сортируя по цвету и отправляя в рот одну за другой. Она тихонько шепнула Нейту:

– Но я никогда с ним раньше не встречалась.

Он широко раскрыл глаза.

– Но ты же говорила…

– Я говорила, что Лисси работала на него, создавала сайт. И ее мнение – он настоящий придурок.

Нейт вдруг провел рукой характерным жестом по затылку и тихо выругался. Лицо его стало таким растерянным, что ей стало смешно.

– Слушай, что происходит?

– У нас же только что был праздничный обед, отмечали подписание контракта с этим твоим придурком. И частично в этом виновата ты. Из-за тебя мы его катали на экскурсию в Лас-Вегас и старались всячески ублажить.

– О! Но это же потрясающе! А мне что-нибудь за это содействие приходится?

Его голубые глаза сразу потеплели, он оставил в покое свой затылок, и слабая улыбка появилась на губах. Саския была счастлива, что смогла его вывести из состояния тревожного беспокойства, которое ее насторожило. Что его так тревожило?

– Да, если ты поможешь своему другу, то есть мне, скоротать эту ночь и отвлечь от мыслей об убийстве.

Друг. Ей нравилось это слово. Потому что ей нравился Нейт Маккензи. Но слово «друг» не вязалось с тем чувством восторженного волнения, чувственного влечения, сексуального возбуждения, которые она испытывала, ощущая его руку на своей талии. Тем более что эта рука уже скользнула вниз, и горячие пальцы легли на ее бедро.

– Обед был ужасен, – говорил ей негромко Нейт, – этот парень без конца жаловался на еду, на обстановку, мне казалось, что сейчас из кухни появится разъяренный шеф с огромным разделочным ножом в руке. Потом вспомнил, что ты сейчас здесь. И поверь, ты была последней моей надеждой, чтобы этот вечер закончился терпимо.

Она про себя охнула. Только что она убеждала Лисси, что не хочет претендовать в отношениях с этим человеком на многое, и вот эта убежденность пошатнулась, а виноват в этом он. Хотела пошутить, что теперь он должен ей еще больше. Потом обратилась к Бэмфорду Смиту:

– Я Саския Блум. Из статистического агентства «Сасси-статс». Моя коллега делала для вас работу в прошлом году по веб-сайту. Большая честь для меня наконец встретиться лично с вами.

И увидела, что он смотрит не на нее, а в сторону Лисси, которая раскачивалась в такт оркестру, исполнявшему сейчас песню из репертуара «Аббы».

– Вы помните Лисси? Она делала графику для вашего сайта.

Лисси взглянула поверх своего стакана и застыла с зажатой в зубах соломинкой. Она узнала Бэмфорда. Саския хорошо знала подругу и поняла, что сейчас с ней происходит. Конечно, Бэмфорд был ужасен как человек, но в их кругах он был богом. За неряшливым видом скрывался гений.

Оставив в покое соломинку, Лисси решительно выдвинулась вперед. Саския про себя помолилась за Бэмфорда.

Потом повернулась к Нейту:

– Ну как я тебя спасаю?

– Ты умница и волшебница.

– Я просто расту на глазах.

– Надо бы пересмотреть условия договора. Я склонен тебя вознаградить.

Она совсем растаяла, поддалась чарам Нейта и забыла, что за всем этим стоит сделка.

Сделка. Тогда при чем тут это волнение в крови? Это чувство радостного ожидания? Все равно отношения продлятся только до дня свадьбы Мей и Клинта, все делается для видимости, чтобы окружающие поверили в их связь. Достаточно прочную, чтобы пригласить ее на свадьбу своих друзей.

– Ерунда, – отмахнулась она, – счастлива по мочь. У меня сидром услужливого щенка, помнишь?

Он сделал знак отойти в сторонку, где не так шумно. Саския взяла с собой длинный шарф, армейского образца жакет с карманами, набитыми мелочью, и они покинули остальную компанию.

– Что тебе заказать? – спросил он, когда они устроились за стойкой бара, где с трудом нашли себе место.

– «Та». – Она залезла на высокий барный стул.

– Я заплачу, – предупредил он, когда она полезла в карман за деньгами.

– Но ты совсем не должен так делать. Благодаря тебе я получила возможность сорить деньгами. Помнишь?

– Но это совсем не значит, что парень не может купить тебе выпивку. И я настаиваю.

Она не помнила, чтобы какой-нибудь ее пареньраньше настаивал на этом. Разве только для вида. Но разница была видна невооруженным глазом. Нейт не притворялся, он действительно имел в виду то, что говорил. Почему нет? И позволила за себя заплатить.

– Молодец, а я тебе за это даже позволю сделать свои заметки в блокноте, но один раз, – сказал он с улыбкой, когда бармен поставил перед ними две бутылки пива. – Какой сделаешь заголовок? «Нейт на свидании»?

– Так мы, оказывается, все-таки на свидании?

– Это ты мне скажи.

Она смутилась под его взглядом, ощутила его близость, теплоту и снова заволновалась.

– Неплохое местечко, – заметил он, делая вид, что не замечает ее смущения, и, давая Саскии время прийти в себя, огляделся по сторонам. – Здесь чувствуется мощная энергетика.

Она положила локти на старую деревянную стойку и вздохнула.

– Я обожаю этот бар. После университета это первое место, которое мне так нравится, что я чувствую себя здесь как дома. В этом баре подают самый аппетитный, в большом количестве, картофель фри, а кофе просто великолепен.

– Только одно замечание.

– Музыка?

Они послушали некоторое время лившуюся из старых динамиков песенку «Аббы», которая не вязалась с обстановкой.

– Разве тебе не кажется, что такой выбор можно считать находкой, основанной на контрастах, хотя и не лишенной иронии.

– Но это ужасно громко, невозможно разговаривать.

Он смотрел, как она улыбается, зажав зубами горлышко.

– Ну да. Напоминает притон. А ведущий гитарист – племянник владельца заведения и работает бесплатно. Но если вдруг поменять музыку, здесь будет восстание.

Он смотрел на ее губы, пока она говорила, и сомневался, стоит ли произнести то, что хотелось, наконец решился.

– Я хотел тебе позвонить и поблагодарить за то, что рискнула пойти со мной на тот семейный обед.

– Они были достаточно убеждены?

– Они убеждены только в том, что я тебя недостоин.

– О, я могу быть обворожительной, когда захочу.

Он улыбнулся уголком рта, но глаза оставались серьезными. Он не умел или не хотел говорить комплименты. Но снова сделал над собой усилие.

– Я считаю тебя обворожительной, даже когда ты не стараешься на кого-то произвести впечатление.

– Нейт… В ее голосе прозвучало предупреждение.

Она хотела сказать, что они уже перешли опасную черту. Но его пальцы скользнули на ее затылок, под волосы, он притянул ее голову к себе, и она услышала:

– Я хочу тебя поцеловать, Саския. И сделаю это немедленно.

После чего встал и буквально сдернул ее с высокого стула. Его губы скользнули по мочке ее уха, коленки у Саскии уже слабели и подгибались. Нейт прижал ее к себе так, что она не могла не почувствовать мужское нетерпение, жар тела и, чуть не теряя сознание, услышала, как он произнес у нее над ухом:

– Я солгал. Я пришел сюда не из-за несносности Бэмфорда, а потому, что не мог не думать о тебе все это время, желание дотронуться до тебя, поцеловать просто сжигало меня изнутри, я не мог больше ему противиться. Все мои мысли были только об этом. – Он взял обеими руками ее лицо, приподнял и заглянул в глаза. – Ты чувствуешь, как я хочу тебя? И еще – я не собираюсь быть джентльменом, я не стану делать вид, будто не замечаю, что ты хочешь меня так же сильно. Пошли отсюда.

Она отвела глаза, и, хотя ей безумно хотелось пойти за ним, а все ее тело каждой клеточкой хотело его, тоненький, едва слышный голосок благоразумия говорил ей, что он хочет ее сейчас, но он не ждал ее, не искал всю жизнь, как свою половинку, и прекрасно сможет жить и без нее.

Она уперлась руками в его грудь и с силой отстранила, хотя больше всего на свете ей хотелось броситься ему на шею.

– Нейт, послушай. – Ее голос прозвучал немного хрипло.

– Что, Саския? – Он, кажется, удивился.

– Я не думаю, что это будет благоразумно.

– К черту благоразумие.

Собрав остатки воли, она сказала:

– Я не уверена, что должна это делать. Прошу тебя, выслушай. Я всю жизнь считала себя самостоятельной, умной, ведь я на год раньше окончила школу с отличием, где всегда была первой по математике, получала награды по прикладной математике и умела рассчитывать свои шаги. Я умею анализировать. Это моя профессия, и сейчас думаю, мы должны остановиться. Давай расстанемся, пока не поздно. Я не хочу осложнений, у меня их было достаточно в отношениях с мужчинами. Мне не везло, хотя, возможно, в этом была виновата я сама. Ты не находишь, что сейчас вполне подходящее время, пока мы не перешли черту?

Но он не только не отодвинулся и не ушел, а снова прижал ее к себе. Его запах, жар сильного мужского тела, пронзительные голубые глаза… Она сошла с ума… Нельзя поддаваться слабости. И вот какой-то защитный механизм уже включился внутри, она постепенно выплывала из горячечного тумана.

– Дело в том, что все это не настоящее.

Он возразил:

– Нет, черт побери, все это глупости, во всяком случае, для меня ты – самая настоящая.

– А для твоих друзей?

Он взглянул на нее так, как будто она задавала бессмысленные вопросы. Но как раз в этот момент ее голова была трезвая, как никогда. Она уже утратила пьянящее чувство головокружительной радости. Потому что поняла.

– Скажи, они знают правду о нас?

Если он и смутился, то не подал виду.

– А какое это имеет значение?

– Они знают?

Он тряхнул головой, как будто отгонял навязчивую муху, и отвел глаза. Потом неохотно признался:

– Гейб знает.

– И что он думает обо всем этом?

Он снова посмотрел на нее, и, хотя в глазах еще не остыл огонек желания и нетерпения, из глубины пробивалось что-то похожее на стыд и отчаяние.

– Он считает, что я – осел. Но его сейчас сразила любовь, и он настолько не в себе, что не способен трезво мыслить. Гейб очень изменился, стал совершенно другим, совсем не похож на прежнего гуляку Гейба. – Он отодвинулся, отпустил ее, морщась, провел рукой по затылку и нахмурился.

– Если Гейб знает, то знает и Пейдж? – не отступала она.

– Может быть.

– Мей и Клинт тоже?

– Да какое это имеет значение! Я не собираюсь собирать совет и рассказывать о намерениях. Если мы уходим вместе, это не их дело.

Но это было ее дело.

– Я не возражаю, что они в курсе. Лисси тоже знает. Она, как и Гейб, считает, что мы сошли с ума. – Саскию не трогало их мнение. Отношения с Нейтом касались лично ее, и она решала. Поэтому сняла его руку со своего плеча и посмотрела ему прямо в глаза. – И поскольку это касается лично меня, решать буду я. И я говорю – нет. Потому что иначе мы размоем границы очерченных нами отношений и сами уже не будем отличать реальность от игры.

Но он вдруг спросил:

– А если мы перестанем притворяться?

– Нейт, не надо.

– Почему? У нас было настоящее свидание. Ты и я. Мы уже были у меня дома, и я познакомил тебя со всем семейством. Я не встречался ни с кем больше с тех пор, как мы заключили с тобой соглашение. Теперь нам предстоит второе свидание, настоящее. Что предпочитают женщины, выбирай – пейнтбол, Париж?

– Я не принадлежу к большинству женщин.

– Об этом ты можешь мне не говорить.

Он как-то погас, выглядел подавленным, немного сердитым и грустным, и это тронуло ее. Она влюблялась все сильнее и уже чувствовала боль от одной мысли, что придется с ним расстаться.

– Если мы поддадимся своим эмоциям, мы закончим это свидание в постели. Но что потом? – тихо и мягко спросила она.

Он посмотрел с надеждой, снова в глазах разгорался знакомый огонек, но она не этого ждала.

– Все хорошо в теории, Нейт. Провести время с таким горячим и неотразимым мужчиной, как ты, может быть, даже несколько недель – это так заманчиво. Притвориться, просто быть женщиной без претензий.

Он хотел что-то возразить, но она жестом попросила его помолчать.

– Но мне хочется совсем другого. Я хочу такого парня, с которым буду встречаться и знать, что потом он по-настоящемупознакомит меня с родными и все это будет по-настоящему,мы переедем в одну квартиру, станем жить вместе. Потом поженимся и заведем детишек…

Он вдруг резко побледнел и с трудом проглотил комок в горле.

– Господи. Что с тобой? Я не хотела… Нейт!

– Что? – Он как будто очнулся.

– Ты ужасно выглядишь! Тебе плохо?

– Ты еще спрашиваешь! Почти подтащила меня к церковному проходу, ведущему к алтарю, и не понимаешь, что я бегу от этого как черт от ладана и надеюсь, что никогда и никому не удастся проделать со мной этот трюк. Разве не поэтому я искал себе фальшивую подружку, пользуясь службой знакомств? Мы же договорились с тобой, и ты знала, на что идешь, мы даже заключили сделку. Но ты из поддельной подруги захотела прыгнуть в брачную постель.

– Так вот какой ты сделал вывод? Спасибо тебе большое.

Он искоса взглянул на нее и промолчал, только заиграли желваки на скулах. Это не предвещало ничего хорошего. Сердце у нее так колотилось, что готово было выскочить из груди.

– Нейт, успокойся. Поверь мне, я совсем не имела в виду тебя. Я говорила о себе и своих взглядах на то, что происходит, что бы я хотела от жизни. Давай сейчас оставим в покое нас с тобой. Не я. Но кто-то другой? Когда-нибудь?

– Ты хочешь сказать, что поехала бы ко мне, если бы я отвечал твоим представлениям о дамском счастье!

Она не обратила внимания на попытку ее задеть и снова задала вопрос:

– Но кто-то у тебя был, с кем ты хотел бы создать семью? Ну, хотя бы близко к этому.

Глаза его потемнели от гнева и стали холодными, как лед. И она могла не настаивать больше, потому что получила ответ.

Ей никогда не пробиться сквозь его защитную броню. Значит, надо оставить надежды. Она и так уже достаточно совершила ошибок. Последней такой ошибкой был Стю, после него она решила, то больше такое не повторится. Она все терпела, притворялась, что не замечает, что он ее не любит, прятала голову в песок, лишь бы рядом был человек, о ком можно заботиться.

И теперь, если понадобится, она ожесточит свое сердце, оно будет каменным, чтобы поцелуи этого мужчины, такие сладостные и такие пьянящие, не заставили ее вновь повторить ошибку. Она ожесточит сердце против Нейта Маккензи, но не уступит.

– Ты мне нравишься, Нейт, больше чем нравишься. Но я постараюсь не принимать наши отношения близко к сердцу, а когда время договора истечет, буду просто вспоминать об этом как о сумасшедшем приключении. Поверь, я уже пережила достаточно разочарований, больше не хочу, тем более с тобой.

Она видела, что он, хотя и хмурится и не смотрит в ее сторону, внимательно слушает. Она ему поможет, сделает все, как он задумал, но не отдавая свое тело и свое сердце.

– Ты мне тоже нравишься, Саския. Очень. – Как всегда, признание давалось ему с видимым трудом. – Но у меня есть причины, по которым я не могу идти по дорожке, ведущей к алтарю и всему, что за этим следует. И они веские.

– Расскажи, – мягко попросила она.

– Как вы, женщины, любите влезать в душу. Просто не можете обойтись без откровенных разговоров и выворачивания себя и всех наизнанку.

Она улыбнулась. Вот, наконец, сейчас они и определят границы их отношений. С этого момента они как раз и смогут стать просто друзьями. Но почему-то такая перспектива вызывала у нее сожаление и грусть.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Давай наконец выработаем план и прекратим наши эксперименты, просто будем придерживаться договоренностей. – Она протянула руку. – Согласен?

Он посмотрел ей в глаза. В его взгляде, в глубине, тоже притаилось сожаление, похожее на печаль. Саския одернула себя. Наверное, ей кажется, она просто хочет, чтобы он тоже сожалел. Не стоит обманываться.

– Ладно, согласен, – проворчал он, беря ее руку. От его прикосновения ее ударило, как электрическим током, она поняла, что взвалила на себя слишком тяжелую ношу. – По крайней мере, ты позволишь проводить тебя домой?

– Сесть в такси вдвоем на заднее сиденье? Ты подумал, что предлагаешь?

– Ладно, ты права, – неохотно согласился он.

В три глотка допил свое пиво и покачал головой.

Потом окинул ее взглядом с головы до ног, отчего она почувствовала себя жалкой и раздетой, и ушел.

Она осталась, ее била дрожь.

Но чувство было такое, что она только что одержала крупную победу.

И многое потеряла.

По дороге домой из офиса, увидев впереди красный сигнал светофора, Нейт включил радио, прокрутил ручку настройки, пока не нашел группу «Дюран Дюран», и, слушая, вспоминал бесконечные часы, проведенные в офисе, когда он старался очаровать, уговорить очередного клиента. Как он устал. Все эти ланчи, ужины, вечеринки в честь этих упрямых ослов. Хотя совсем недавно любил все это и не чувствовал утомления. Но в последнее время работа становилась грузом, и пора было вспомнить об отдыхе. Он часто срывался, и особенно с Гейбом. В тот вечер, в баре, вдруг придрался к нему, сказал, что он много болтает с Пейдж, не уделяя внимания их клиенту. И Гейбу пришлось его уговаривать успокоиться и не орать громко, пока Бэмфорд, у которого на коленях сидела Лисси и клала ему в рот одну за другой цветные сладкие горошины, наслаждался жизнью и не требовал никакого внимания Гейба.

Свет переключился на зеленый, и, когда машина впереди не сразу тронулась, Нейт нетерпеливо посигналил, потом так рванул с места свой мощный спортивный автомобиль, что завизжали покрышки.

Он, кажется, уже на грани срыва, и если не предпримет срочных мер, то начнет драться на кулаках с лучшим другом и партнером. Нейт резко повернул руль на повороте и чуть не вылетел на тротуар. Его состояние становится опасным. Надо взять выходной. Поехать на рыбалку. Они с отцом любили рыбачить. На воде всегда чувствуешь мир и покой. В последний раз он был доволен жизнью, когда ему было лет двенадцать. Потом ушел из жизни отец, и он больше не знал покоя, не находил ни в чем. А теперь его одолевает навязчивое желание, от которого не спрячешься. Он бесится, потому что не может затащить в постель Саскию Блум, почувствовать под собой ее обнаженное горячее тело, увидеть полузакрытые глаза, улыбку, услышать легкие стоны удовольствия, когда покрывает поцелуями ее шею…

Он не мог понять, почему они должны прекратить только начавшиеся, такие многообещающие отношения. Это влечение друг к другу у них возникло в первую же встречу, и нет ничего более естественного, чем завершить все в постели к взаимному удовольствию.

Он повернул на тихую улицу, где стояли богатые особняки с внушительными фасадами, подъехал к своему дому, открыл ворота дистанционным управлением и подъехал к входу.

Долго сидел, положив руки на руль с кожаной оплеткой, пока остывал мотор. Он был не из тех, кто отступает при первом препятствии, если и признает, что сдали нервы, то это не значит, что он вдруг станет мягким, как воск.

До свадьбы около трех недель. Впереди есть время, осталось двадцать дней. Он сделает все, но она будет в его постели. Докажет ей, что мужчина и женщина могут быть знакомы, иногда встречаться, в постели творить безумства, и это значит лишь то, что они прекрасно проводят время.

Он был лучшим в этом городе дельцом и посредником. И если не сможет уговорить ее, то не заслуживает этого титула. Нейт умел найти подход к самому капризному клиенту. Справится и с Саскией. И, придя от этой мысли в хорошее настроение, он вышел из машины и поднялся по ступенькам к двери, насвистывая любимую мелодию. Улыбка играла на его губах.

Глава 6

Прошла неделя, прежде чем они снова встретились. Нейт был очень занят, она, наверное, тоже, или просто пряталась.

Но Саския если и не работала, как Нейт, то и не бездельничала.

Выплатив все долги, доставшиеся после Стю, она испытала неимоверное облегчение, как будто сбросила с плеч тяжелый груз. Кое-что даже осталось, и теперь у нее на счете была кругленькая сумма, впервые за много месяцев. Таким образом, она наконец получила возможность привести в порядок свой дом, который давно требовал ее внимания.

Потребовалось многое: мебель, краска, инструмент. Теперь в доме пахло как в хозяйственном магазине, но Саския была счастлива.

За окном лил дождь. Типично для климата Мельбурна в это время года. Сырая погода давала возможность Саскии разжечь новый камин, который она установила накануне. Музыка негромко лилась из динамиков, было уютно и тепло. Она включила две новые лампы, они давали очень романтичный свет, в эти лампы она влюбилась с первого взгляда и сразу купила. Оглядываясь и гордясь собой, она с удовольствием отметила, как гармонично сочетаются новые приобретения с ее старинными вещами, теперь она осуществила свою мечту и обновила дом. Как это приятно – покупать то, что нравится.

Ей ни за что бы не сделать такого ремонта, не купить все эти необходимые вещи, мебель, бытовую технику, многое и многое другое, если бы не Нейт. И она будет ему всегда благодарна за эту возможность. Саския часто думала о том, где он сейчас, чем занят, вспоминала и переживала заново их встречи по нескольку раз в день и не переставала думать о нем даже ночью, оставалось только надеяться, что со временем это чувство потери и сожаления покинет ее.

Она допила кофе, надела свою рабочую одежду, сунула ноги в старые широкие сапоги. Уже взобралась на стремянку в спальне, когда услышала сигнал – пришло сообщение.

Оно было от Лисси.

«Китайская или индийская?»

Лисси работала над веб-сайтом у клиента и должна была приехать обедать.

Что скорее перебьет запах краски?

«Лучше индийская, – ответила она, – жду тебя в семь».

Пока Лисси отсутствовала, работая в другом месте, Саския покрасила стены в спальне. Стена над ее кроватью уже просохла, и она наконец повесила картину, которая давно ждала своей очереди, прислоненная к стене уже несколько месяцев. Огляделась, восхитилась своей работой и вспомнила Стю. Он забрал все ее вещи, оставил долги и исчез, и это ужасно, но самым тяжелым ударом оказалась записка, оставленная на кухне. Десять коротких строк, с тремя орфографическими ошибками. Эта записка уничтожила все, что Саския строила в течение долгого времени, и вся ее система рухнула. Она сделала для этого человека все, что могла, терпела его и делала вид, что не замечает его ничтожества. Вместо благодарности он как будто плеснул кислотой в лицо. Он писал, что она невыносима, она эгоистка и любит только себя, что она подавляла его и вообще надоела ему до чертиков. Что она настоящая стерва.

Почему? За что? Она просто старалась ему помочь, думала, что он в ней нуждается. Она не ожидала такого конца и после его ухода и оскорбительной записки как будто очнулась. Неужели все мужчины в ее жизни думали точно так же? Что она стерва? Что она подавляет их и делает все, как хочет только она, не считаясь с ними? Она стояла и смотрела невидящим взглядом на повешенную картину, когда в дверь негромко постучали.

Она тихо выругалась, пригладила влажные волосы, которые от тепла, исходившего из камина, завились еще сильнее, пошла и открыла дверь.

За ней стоял Нейт. На волосах висели дождевые капли, рот упрямо сжат в прямую линию. Рубашка с коротким рукавом тоже немного промокла. Джинсы, облегающие сильные ноги и бедра, легкий пиджак. Его вид потряс ее воображение. Впервые с того момента, как они познакомились, он выглядел неформально и даже небрежно. И как же ему это шло. Он выглядел еще привлекательнее, неотразимее, если такое возможно. Сердце у нее подпрыгнуло и зачастило.

У двери из ниоткуда возник Эрнест, подошел и сразу сунул нос между ног гостя.

Нейт засмеялся, удивившись такой манере приветствия.

– Эрнест! – Она оттащила пса за ошейник.

Но Нейт опустился на колено и стал гладить пса, почесал ему за ошейником, что тому нравилось больше всего.

– Он учуял это. – Нейт вытащил из кармана и отдал ей голубую коробку.

Она увидела, что это любимое Эрнестом печенье «Ореос». У Эрнеста вывалился язык, потекли слюнки, он встал на задние лапы, крутя в экстазе хвостом.

– На место, Эрнест.

Пес успел лизнуть его в руку и потрусил обратно в гостиную.

– Привет.

– Привет. Чему обязана удовольствием видеть тебя?

Он наклонился, поднял папку, которую принес с собой, и положил на пол перед тем, как приласкать Эрнеста.

– Я наконец нашел время и ответил на твои вопросы, вот и подумал, что, может быть, ты захочешь взглянуть.

Она ошеломленно посмотрела на него и взяла протянутую папку. Такое не могло и присниться.

– Сейчас смотреть?

– Ты занята? – Он заглянул через ее плечо, и она спохватилась, что загораживает вход, как от навязчивого торговца с ненужным товаром.

– Ничего особенного. Мое дело может подождать. Входи.

Он протиснулся мимо, пока она закрывала дверь, и голова ее поплыла от знакомого запаха его одеколона. Она вспомнила его полный желания взгляд в тот последний вечер.

– Кофе? – Голос ее дрогнул.

Он весело прищурился:

– Не откажусь.

Она пошла на кухню, чувствуя, что он идет следом.

– И что же заставило тебя тащиться сюда в такой ливень? – Она помахала на ходу папкой с досье. – Неужели это?

– Выдалось немного свободного времени.

– И это говорит человек, который заставил меня задуматься, не надо ли иметь при себе нашатырь на случай, если он вдруг упадет в обморок, когда речь заходит о его внутреннем мире и его прошлом?

Она включила автомат для эспрессо, достала пару кружек. Потом нагнулась, доставая молоко из холодильника, а закрывая дверцу, обнаружила Нейта за своей спиной. Когда она повернулась, он протянул руку, чтобы дотронуться до ее волос, и, как тогда, в баре, ее сердце заколотилось как сумасшедшее, теплая волна поднялась и прошла по телу, она почти перестала дышать. Лихорадочно перебирала в голове способы, как отказать ему снова. А главное, как самой собрать остатки воли и не поддаться чувству, которое перехлестывало разум.

– У тебя краска на волосах, – сказал он, отделяя прядь, белую от краски.

– Я делаю ремонт, – пробормотала она и устремилась к новенькой раковине. Стала смывать краску, молясь про себя, чтобы он не стал ее снова пытаться соблазнить.

Кажется, он смирился и готов был вести себя в очерченных ими рамках. И папка подтверждала, что он хотел свести все их отношения только к деловым. Она взглянула на него сквозь мокрую прядь и увидела, что он оглядывает ее дорогие деревянные шкафы, которые она сама развесила, бирюзовые стены и тонкую бордовую плитку. Потом его потемневшие и ставшие тоже почти бирюзового оттенка глаза обратились вновь на нее. С волос у нее капала вода, и она поспешно заправила мокрую прядь за ухо.

– Это все новое?

– Три дня как поменяла.

– Я чувствую запах свежей краски.

– Я красила стены утром.

– У тебя полный дом рабочих? – Он поднял брови.

– Я все делаю сама.

– Сама?

– В основном. Конечно, не я занималась проводкой, не вешала светильники. Так что не бойся, ты в полной безопасности.

Он слегка, уголком рта, улыбнулся. Казалось, он заполнил собой всю ее маленькую кухню, и от этой опасной близости ее голова шла кругом.

– После того как мой бывший отбыл, прихватив все, что только было возможно, у меня впервые появилась возможность наконец привести дом в порядок и купить все необходимое.

– Но я думал, это был только телевизор?

– И мой проигрыватель.

– И?

Она замолчала и искала способ перевести разговор на другую тему. Но он казался искренне заинтересованным, а при упоминании Стю у него становилось такое лицо, как будто злосчастный воришка сидел сейчас здесь, хотя не имел на это никакого права. Не поднимая глаз и глядя на папку, лежавшую на маленьком кухонном столике, она выпалила:

– И мой компьютер, мои книги, CD, DVD, кофеварку, тостер и всю мебель. Он снял все мои сбережения с карточки и опустошил счет в банке. Забрал даже мою обувь. Сосед видел, как он грузил вещи в грузовик, и думал, что мы переезжаем. Оставил мне Эрнеста, пару упаковок собачьей еды, которую Эрнест терпеть не может, счет за телефон на мое имя, сумма долга была такой, что на нее можно было купить маленькую страну, и еще помял мою машину грузовиком, перед тем как раствориться в вечернем закате.

Она отвернулась, включила кофемолку, и сразу разнесся запах молотых жареных зерен. Когда кофе был готов, она вновь повернулась и увидела, что он сидит на кухонной скамье с задумчивым видом.

– Ты узнавала его местонахождение?

– Боже мой, конечно, я не узнавала. – Она умолчала об оскорбительной прощальной записке, это было выше ее сил. – Я пережила. У меня все в порядке, есть работа, которая все больше приносит мне удовлетворение, есть крыша над головой, и у меня появился богатый папик, о чем еще мечтать?

Он смотрел на нее с недоумением, сдвинув брови, а когда до него дошел смысл сказанного, улыбнулся, потом улыбка стала шире, и он так громко захохотал, что вызвал небольшое сотрясение в маленькой кухне.

Она поспешно поставила перед ним чашку с двойным эспрессо, схватила свою чашку, досье и пошла в большую комнату, в которой теперь было жарко из-за нового камина. Или ей жарко по другой причине?

– Этот дом был почти не годным для жилья, когда я его покупала, – рассказывала она, когда повела его на экскурсию по своим владениям. – Со стен свисали немыслимого цвета отклеившиеся остатки обоев, им было лет сто, в потолке – дыры. Прогнивший пол в ванной, его полностью пришлось заменить.

– А ты фанатик всех новых проектов, так? – Он вспомнил ее слова, сказанные ею еще при первой встрече.

Она напомнила себе, что, несмотря на небрежный вид и его показную простоту, сочувственные взгляды и всячески подчеркиваемую дружескую атмосферу, а также любезные в ее адрес комплименты, расслабляться не стоит, потому что он ни капли не изменился с тех пор, как они расстались. Он не собирался меняться, и его взгляды на жизнь и отношения между мужчиной и женщиной оставались прежними.

– Впечатляет, – похвалил он ее еще раз, когда они закончили осмотр, и подошел так близко, что она вновь почувствовала, как накатывает волна жара и волнения. А он улыбнулся так, как будто понимал ее состояние и тот эффект, который на нее производит. – Редкая женщина способна сама заменить лампочку. А тут такие свершения. Ты просто уникум.

Она вдруг призналась:

– Я не умею готовить. Совсем.

Он засмеялся:

– Хорошо, что предупредила.

Она привела его в третью спальню, которую переделала в офис. Здесь было гораздо прохладнее, и Саския порадовалась этому обстоятельству, потому что становилось просто неприлично все время пылать и задыхаться от его близкого присутствия.

Письменный стол, переделанный из обеденного в офисный, стоял в центре комнаты, ее стул и компьютер с одной стороны, там, где была масса прикрепленных листков с заметками и напоминаниями, что на первый взгляд могло показаться хаосом, но сама Саския прекрасно знала, где и что искать. По другую сторону – компьютер Лисси и ее стул, та половина была девственно-чиста, что могло показаться невероятным для всех, кто встречал Лисси.

Комната была покрашена в кремовый цвет, мебель грубая, встроенные полки с книгами и плетеными корзинками, купленными на блошином рынке, мягкие стулья для гостей, прутья вербы в огромной вазе в углу. Обгрызенная собакой толстая книга.

– Прекрасная комната, – снова похвалил он, – мне нравится освещение.

– Старая люстра была уродливой, прямо из фильма ужасов. Я рада, что ты так заинтересовался моими скромными усилиями. Я могла бы даже расслабиться и растаять, если бы не знала тебя достаточно хорошо.

Он взглянул на нее, и она увидела в его глазах какие-то незнакомые огоньки. Она не могла понять, о чем он думает.

– Мы тоже переделали и обновили наш офис пару лет назад. Тот же дизайнер потом занимался моим жилищем, но, поскольку я не мог найти для него свободной минуты, он разозлился или сошел с ума, что сделал мое жилище похожим на дом старого охотника на крупную дичь. Но что касается офиса, тут я сам с ним поработал, не жалея времени, и он следовал моим указаниям.

– Ты еще и знаток декора. Я просто в шоке.

– Гейб тоже острил по этому поводу.

Может быть, потому, что он сегодня был другим, эта небрежность в одежде, покладистость, добродушие – все настораживало и вызывало скрытые опасения. Она отбросила недобрые предчувствия и показала на придвинутый к узкой стороне стола стул, приглашая садиться.

– Сначала работа, обед потом?

– Звучит неприятно. Опять работа?

– Твое досье. Ты же за этим сюда пришел, разве не так?

Он посмотрел на папку в ее руке, потом на стул, как будто тот мог его укусить, и осторожно сел. Она села на свой офисный стул, покрытый розовой накидкой, открыла первую страницу досье. Она была заполнена ею раньше.

– Что это ты на себя надела? – вдруг спросил он.

Она подняла лицо – на точеном носике сидели огромные очки.

– Это для чтения.

– Ты как будто украла их у своего дедушки.

– Это винтажные очки, самые модные, под старину, ты ничего не понимаешь.

Она перешла к следующей странице.

– У меня собраны интересные данные, есть с чем поработать. Например, каждый пятый из одиночек пытался устроить судьбу онлайн. Только один процент считает, что поход в кино – это лучший способ для первого свидания. Больше половины женщин считают, что ужин – самый лучший способ первого свидания и что парень должен платить.

– Ты не дала мне заплатить.

– Я не отношусь к большинству.

– Ты не дашь забыть, потому что все время об этом напоминаешь.

– Вот, взгляни. – Она нашла нужный блокнот и положила перед ним.

Он подвинул стул ближе к столу и коснулся коленом ее ноги. Грубая джинсовая ткань победила мягкую шерсть колготок, и Саскию снова пронзило током. Она поспешно отодвинула ногу.

Он листал страницу за страницей, а она не сводила с него глаз, пытаясь угадать его мысли. Там мелькали слова: секс, любовь, ложь, оральный, психоманьяк. Он смотрел, и на лице ничего не отражалось. Она подвинула ему ручку.

– Из сухой статистики выбраны самые интимные детали и подвержены анализу. Если тебе в голову приходит идея, любая, не стесняйся. Начнем с простого. Как ты начинаешь осмотр женщины – с ног?

Он воззрился на нее, как будто она его оскорбила.

– Глаза? Волосы? Ступни? Если бы ты выбрал меня, то явно не из-за размера груди. Что тебя волнует?

Он устремил на нее многозначительный взгляд нестерпимо-голубых глаз, и она сразу сжалась в клубок на своем стуле. Но упрямо продолжала:

– Что вызывает мгновенную реакцию – химию!

Он положил блокнот.

– Ты действительно хочешь знать, что я люблю?

– Просвети, умоляю.

– Я люблю выпить, люблю вечеринки, потому что кругом много народу и есть с кем поговорить, кроме той женщины, с которой говорить не хочется, люблю ночь – когда не надо слов.

– Уф. Это звучит безнадежно.

– Ты сама напросилась. – И снова коснулся ее коленом, уже настойчивее.

– Но что ты еще ожидал при встрече с женщиной?

Он молчал, только сжал скулы, и она подумала вновь, что он крепкий орешек и ей вряд ли удастся его расколоть.

– Ты собираешься использовать мои слова в своей работе?

Она подумала немного:

– Нет. Просто хочу знать.

– Зачем?

– Но разве это не естественное, свойственное людям чувство, Нейт. Скажи, например, тебе хотелось когда-нибудь кого-то избить, ударить по голове…

Он посмотрел так, как будто прикидывал, не стукнуть ли по голове ее.

– Только ради тебя.

Она кивнула, в горле пересохло. Внутри все сжалось от предчувствия и ожидания.

– Слушай. Когда умер мой отец, я шесть лет своей жизни провел в обществе четырех вечно хнычущих, капризных, часто рыдающих, очень эмоциональных и очень требовательных, но и дорогих моему сердцу женщин, и это начисто лишило меня желания заводить семью. Я бегу от этого, потому что ценю свою свободу и стараюсь ее сохранить. Разделить жизнь с женщиной я не готов, и вряд ли буду. Я люблю женщин, но никогда ни с одной не хотел терять независимости. Я буду защищать свою свободу до последнего вздоха. Как тебе это?

– Спасибо. – Но после его отповеди она почувствовала ледяной холод.

– Твоя очередь. Почему тебя так беспокоит моя персона? Почему ты пытаешься проникнуть в мои мысли? – Он задумчиво барабанил пальцами по столу и ждал, не сводя с Саскии глаз. – Потому что привыкла быть хозяйкой положения, всегда сама строишь сценарий. Ты – главная. А я тебе скажу, что я тоже привык быть главным и сам строю отношения по своему сценарию. Что дальше?

– Ты хороший человек, Нейт. Но что касается отношений с женщинами, у тебя комплекс. И мне кажется, я могу тебе помочь.

– Мне никто не может помочь. А хочешь знать, что было нужно мне?

Она с надеждой ждала и вдруг услышала:

– Взять сегодня выходной.

– И это все? – Она почувствовала, что ее надежды рушатся. – Ты не заболел?

– Со мной все в порядке. – Он рассмеялся. – Просто за семь лет это первый выходной в рабочий день. Я прогуливаю работу впервые за много лет.

– И что вызвало такое легкомыслие?

– Ты. Ты же мне настоятельно советовала расслабиться и изменить образ жизни. Я последовал совету.

Она удивленно подняла брови.

– Ну и частично потому, что уже давно понял: еще немного – и я сгорю на работе. Подумал о рыбалке, даже поехал с удочкой на набережную, но было так холодно, что пришлось вернуться домой. Оказалось, что я не способен на столь героический поступок и не хочу мерзнуть часами в надежде поймать рыбу. И, не зная, что делать со свободным временем, поехал сюда. Захотелось увидеть тебя. И сделать вот так.

Он протянул руку, дотронулся до ее волос, отделил кудрявую прядь, намотал на палец, слегка дернул.

– И это. – Он провел большим пальцем по ее шее. – И еще это.

Спустил с ее плеча бесформенный старый свитер, погладил по ключице, по плечу, она слегка поежилась от прикосновений, но было необыкновенно приятно.

Тогда он взял ее кресло за ручки, подкатил к себе, зажал ее между своих раздвинутых бедер. Она еще пыталась сопротивляться, вспомнила обещание, которое давала себе тогда, в баре, что нельзя ему уступать, но было поздно.

– Поцелуй меня, – потребовал он.

Ее не надо было просить дважды. Она мгновенно очутилась на его коленях, обвила руками шею и прильнула к его губам.

Больше никаких тестов. Никаких анализов и выводов. Они наконец поступили так, как давно хотели. Больше не надо было ничего объяснять и пытаться остановить то, что должно было неминуемо произойти.

Он оторвался от ее губ, тяжело дыша, прислонился лбом к ее лбу, их дыхание смешалось.

– Мы закончили твой анализ? Потому что я больше не хочу говорить о других женщинах.

– А я не хочу больше о них слушать.

– Вот и хорошо.

Он подсунул руку под ее колени, и она обняла его за шею, когда он поднялся, держа ее на руках.

Глаза его потемнели.

– Я сейчас все смету с твоего стола.

– Нет! – Она подумала о включенном компьютере и своих разложенных в одной ей известном порядке бумажках. – В мою комнату. – Она указала путь.

Он понес ее легко, как перышко.

– О, я совсем забыла, там окрашено.

Он остановился, и Саския задумчиво потеребила мокрую прядь.

– Саския, – прорычал он нетерпеливо.

– Я думаю. Мы сделаем вот так. Выскользнула из его рук, прижала его спиной к стене, нетерпеливо стаскивая с него через голову рубашку, и когда обнажилась мощная грудь, поросшая золотистыми волосками, стала покрывать поцелуями обнаженный торс, вдыхая его запах и пробуя на вкус кожу, слушая, как гулко колотится его сердце.

Она взялась за пояс на его джинсах, но он остановил ее. Развернул, и теперь она оказалась прижатой спиной к стене. Закачалась над головой только что повешенная в коридоре картина. Она привстала на цыпочки, снова стала покрывать поцелуями все, до чего могла достать губами.

– Чем от тебя всегда так приятно пахнет? – спросил он сдавленным голосом, отдаваясь ее ласкам. – Что это за запах?

– Мыло из овечьего молока. Езжу специально за ним в Денденогс. Это моя слабость, я покупаю его, хотя оно стоит кучу денег. Ты должен попробовать, получишь удовольствие.

– О, не волнуйся, я уже пробую. – Он провел языком по ее шее, и колени у нее сразу подогнулись. Он почувствовал это, поддержал и обвил ее ногой свою талию. – Попалась. – И одним движением рук стащил через голову ее старый свитер.

Она осталась в розовом лифчике от бикини, и кожа сразу покрылась крупными мурашками, которые постепенно таяли под его поцелуями.

– Ты восстановила и бассейн? На тебе бикини.

– Просто сегодня день стирки, – пробормотала она, чувствуя, как он провел губами по краю лифчика. Потом сквозь ткань слегка сжал зубами сосок.

Она прижимала с силой его голову, хотелось продлить приятное чувство, а волна желания поднималась так властно, что она начинала задыхаться и ждала продолжения.

Он опустился на колени, стянул шерстяные колготки, покрыл поцелуями ее живот, бедра. Его губы не пропускали ни одного укромного местечка, и она замерла, испытывая настоящее блаженство, ее била дрожь от нетерпеливого желания. Чувствуя это, он просунул руки под ее дрожащие колени и прижал к себе, почти оторвав от пола, и только сейчас она поняла, что он успел скинуть с себя последнюю одежду и теперь совершенно обнажен. Саския опустила руку и ощутила всю силу его нетерпения. Как она могла считать его холодным и непробиваемым. А он оказался очень нежным, горячим, настоящим мужчиной. Все происходило как в ее мечтах, как всегда хотелось, и пока было безупречно.

Его глаза снова поймали ее взгляд, он ждал окончательного подтверждения и получил его в виде горячего поцелуя, не выражавшего сомнений в ее ответе.

Закрыв глаза, Саския подчинилась, полностью растворилась, отдалась ощущениям, таким сладостным, что не могла сдержать стонов, хотелось, чтобы блаженству не было конца, но все-таки он наступил, и она услышала свой крик, такой громкий, что зазвенело в ушах, а Нейт зажал ей рот поцелуем и через несколько мгновений присоединился к ней. Она вся дрожала, ослабевшая, и просто рухнула бы на пол, если бы Нейт не удерживал ее. Наконец, он осторожно отпустил ее, как нечто драгоценное, как будто не она только что сама стала инициатором самого горячего секса прямо в коридоре, у стены. Она уцепилась за его скользкие от пота плечи. А он прислонился лбом к ее щеке и повторил:

– Попалась.

Она слышала, как часто стучит его сердце, несется вскачь, как и ее собственное.

Все было по-настоящему. Она это понимала. Как и то, что это касалось пока только секса. И вдруг остро захотелось, чтобы их отношения получили продолжение. Не ограничились сексом. Чтобы все было так, как в ее мечте о том, единственном.

Но ему ничего от нее не надо, кроме секса. То, что сейчас между ними произошло, не имело такого значения для Нейта. Он настоял на своем, и ничего не изменилось. Независимость превыше всего, он никогда не позволит никому посягать на нее. Тем более заботиться о нем, опекать его. Делать то, что она привыкла в отношениях с мужчинами и умела. И неожиданно она произнесла:

– Вот это был настоящий пересмотр условий! – Слова вырвались, и она даже испугалась, не зная, как он примет их.

Не зашла ли она слишком далеко, вдруг покажется циничной, но в ответ услышала его гулкий раскатистый хохот.

– Да, мы превзошли себя, – наконец выговорил он, с трудом успокаиваясь. – Какого дьявола мы не делали этого раньше? – Он отпустил ее и подобрал с пола свои вещи. – Где у тебя ванная?

Она указала рукой:

– Вторая дверь слева.

Он поцеловал ее в шею и направился в указанном направлении, давая Саскии возможность восхититься своим великолепным телом. Образчик мужской красоты. Секс-машина. Сильный, решительный, нежный и прекрасный – настоящая мечта любой женщины, но воплощение таит большую опасность, когда возникает на ее пути.

Саския была в опасности, впереди уже горел предупреждающий красный сигнал.

Он обернулся у двери в ванную. И его счастливая улыбка отозвалась во всем ее теле горячей волной воспоминаний о том, что произошло. И исчез за дверью.

Она стояла и думала: хорошо, что включила камин. И еще мелькнула мысль: хорошо, что побрила ноги.

Встречи с ним с самого начала казались опасными. Поцелуи и флирт уже таили в себе опасность. Благоразумие подсказывало бежать прочь. Но после того, что сейчас случилось, трудно было от него отказаться. Все произошло слишком скоро. Она была все еще во власти блаженного изнеможения, стояла, погрузившись в свои мысли, пока не услышала, как на старинных часах внизу кукушка прокуковала семь часов.

– Лисси!

Она стала искать телефон, чтобы позвонить и сказать, чтобы Лисси не приходила, но телефон остался на офисном столе. Окончательно очнувшись, Саския схватила с пола лифчик и побежала запереть входную дверь.

На двери не висел его галстук, как предсказывала Лисси, а надо бы повесить.

Она обернулась. Эрнест стоял и колотил хвостом, умильно глядя на хозяйку.

– Привет, приятель. Надеюсь, ты не подглядывал.

Она присела, и он лизнул ее в нос.

– Ну да, он же принес тебе «Ореос». Можем мы немного развлечься, хотя все скоро кончится, как ты думаешь?

Она услышала шум воды из ванной, и, поскольку душ требовал особого обращения, она знала единственный путь, как ему помочь с ним справиться, и пошла в ванную.

Глава 7

В понедельник утром Саския сидела в приемной фирмы службы знакомств «По номерам» в прекрасном настроении. Она с удовольствием рассматривала обстановку – картины в золоченых рамах, свежие цветы на каждом столе, покрытые морозным узором стеклянные стены, толстый белый ковер, который требовал просто сверхусилий, чтобы сохранять его в таком виде.

Несмотря на то что большинство офисов служб знакомств теперь располагались в жилых домах, этот выделялся своей роскошью и был размещен в старинном особняке в элегантном Кью. Кажется, они очень неплохо зарабатывают на любителях поискать себе любовь онлайн в надежде случайно встретить настоящую любовь или хотя бы подцепить кого-то на вечер или на ночь или пригласить к друзьям своих друзей на свадьбу… Например, как в ее случае.

– Саския? Я – Марли Кент. – Рядом стояла элегантная женщина с короткими блестящими черными волосами, ей могло быть на вид от сорока до пятидесяти с хвостиком.

Саския выбралась из мягкого дивана, в котором утонула, и пожала протянутую руку, потом последовала за дамой через обитую бархатом дверь в элегантный уютный офис. На полированной поверхности стола сверкали две стеклянные вазы: одна доверху наполненная шоколадными конфетами, другая – нарядными пакетиками презервативов.

Когда обе удобно разместились, Марли спросила:

– Итак, вы тоже присоединились к нашему сайту? Интересно узнать ваше профессиональное мнение.

Ее пальцы с яркими красными ногтями взялись за ручку старинного китайского фарфорового кофейника. Не спрашивая Саскию о ее вкусах, она налила ей кофе.

Саския вытащила из сумки свой желтый блокнот.

– Несколько недель назад.

– И ваше мнение?

– Очень основательно продумано. Я, как исследователь, люблю основательность и продуманность.

У Марли на губах появилась улыбка, не затронувшая глаз.

– И вы нашли кого-нибудь?

– Простите?

Она удивилась и подумала, что, наверное, это можно прочитать на ее сияющем лице. Как и то, что она еще не отошла от тех блаженных двух часов, которые провела с Нейтом, потому что он появился утром у ее дверей до работы, чтобы получить специальный завтрак.

– Вы изучали того, кто откликнулся на ваше объявление по электронной почте?

– О! Да. Это было познавательно и интересно. Очень помогло.

– Понятно.

Марли явно услышала и увидела гораздо больше, чем Саския хотела сказать. На этот раз улыбка появилась и в глазах.

– Кажется, я могу считать свою работу успешной. Нет, это не романтические отношения, – заторопилась Саския. Финансовые, сексуальные, дружеские иногда, но только не романтические.

Когда он ушел в ту первую ночь, она взяла его досье и открыла с сильно бьющимся сердцем. Внутри все сжалось от предчувствия, она боялась и надеялась, что получит разгадку. Но там была обычная ерунда. О его привычках, о его любимых игроках, о том, какой он предпочитает кофе. Даже номер лучшей химчистки в Мельбурне. Она думала сделать открытие. А он ее просто одурачил, принес сказочку для капризного малыша.

Он мог быть очаровательным, горячим, как летнее солнце, мог заставить ее расплавиться от прикосновения губ, рук. Секс с ним превосходил все самые смелые мечты, никогда она раньше не испытывала подобного счастья ни с одним мужчиной, но даже после того, что произошло между ними в последнее время, она не стала ближе к цели, не смогла проникнуть сквозь защитную броню, которую он себе выстроил.

– Итак, дорогая. – Марли прервала ход ее мыслей и снова вернула на землю. – С чем вы пришли ко мне?

– Ах да. – Саския взяла себя в руки. – Я имею предварительные данные. Статистика почти завершена. Подсчитано все: кто пользуется вашей службой, возраст, количество желающих – основная канва. Теперь надо ее расцветить, нужны подробности, а для этого придется заставить людей говорить, вывести на откровенность. У меня есть одна идея – в конце я хочу составить некую формулу…

Она спохватилась, оборвала себя и покачала головой. Нет, пока рано. Она еще не готова. Когда-нибудь. Может быть, когда сможет опереться на личный опыт, станет возможным вывести эту формулу.

– Я хотела сказать, что меня поразило при работе со статистикой. Сейчас я задумалась вот над чем. Почему люди так лгут, когда занимаются поисками единственной любви? Они дают о себе неверные данные.

– Например?

– Можно сказать, что они лгут постоянно и обо всем: возрасте, весе, интересах, опыте. Но как они думают найти свою половину, если составляют о себе неверное представление, какая надежда, что кто-то полюбит их такими, какие они есть на самом деле? Ведь правда откроется рано или поздно, и тогда – крах надежд? Легче найти любовь без всякой выдуманной лжи.

– Вы – романтик, Саския.

– А вы?

Марли сухо рассмеялась неприятным дребезжащим смехом, а Саския с испугом посмотрела на тонкие вазы, как будто они могли рассыпаться.

– Хотя мы не поощряем, конечно, лжи, но как вы можете лишить людей игры воображения и их желания приукрасить правду. Это вообще свойственно людям. Иногда они искренне считают, что, создавая некий образ, на самом деле близки к правде. И, приукрашивая, надеются, что это сойдет за правду. Разве мы все не стараемся выглядеть как можно лучше, разве мы не стараемся понравиться всем, и вынуждены скрывать свои истинные интересы. Я крашу волосы, накладываю килограмм косметики, надеваю высокие каблуки. Я смеюсь шуткам мужчин, хотя они не кажутся мне смешными. Под созданным образом мы прячем собственные слабости и уязвимость. Но в каждой женщине пробиваются ростки первобытного инстинкта, заложенного природой, – желания добиться внимания альфа-самца. А для этого надо расцветить перья.

Саския взглянула на свои записи. Такое заключение Марли имело право на существование с точки зрения науки, но как быть с ней, например, она никогда не пыталась добиться внимания альфа-самца, поэтому мужчины, с которыми она встречалась, едва тянули на бета.

Но Нейт в ее жизни исключение из правила, он как раз типичный альфа. Права Марли – она оказалась как все женщины, в том числе те, которых она изучала, не хотела, но тоже нашла своего альфа, потому что Нейт как раз в высшей степени соответствует этому образу.

Саския поняла, что задумалась, с негодованием изгнала его из своих мыслей и снова сосредоточилась на Марли.

– Вы считаете, ложь можно допустить даже в поисках своей судьбы?

Марли взглянула на нее подведенными глазами, во взгляде было что-то гипнотическое.

– Вы ищете любви, Саския?

Саския сглотнула нервный комок в горле. Кажется, эта дама умеет читать мысли.

– О, разумеется. Хотя не в данный момент. У меня были мужчины. Но чуда не произошло. На это были тысячи причин. – И подумала: «Одна из них – ограбление любовником». – Но я, конечно, приветствую от души такую возможность. Мы все ждем настоящей любви.

Марли пожала острыми плечами:

– Люди очень разные. Некоторые так жаждут любви, что желание накрывает их с головой, как огромная волна. У других это желание напоминает маленький ручей. Вы меня озадачили, мисс Блум. У вас аккуратная изящная фигура, волосы а-ля только что из постели, чуть больше косметики на глазах сделает их неотразимыми, но ваш наряд прямо как из «Оливера» [2]. Я легко читаю по внешности, но вы для меня загадка.

Пока Саския приходила в себя от такого неожиданного заключения и раздумывала, льстит ли ей такая оценка или пора обидеться, Марли поднесла чашку с кофе к ярко-красным губам, а ее лакированный чубчик модной стрижки качнулся и упал набок.

– Что такое любовь в вашем понимании, Саския Блум?

Саския уже открыла было рот, чтобы с ходу ответить, и тут же закрыла. Потому что на самом деле не имела понятия.

– Возможно, главное не в том, что вы напишете и как представите себя. Думаю, что на самом деле у вас самой неверное представление о ваших подлинных желаниях, если вы не определились. Скажите, ваш молодой человек знает о ваших подлинных чувствах к нему? – спросила вдруг Марли.

– Мой… Кто? – Чтобы скрыть выступившую на лице краску, она низко наклонилась над сумкой, засовывая в нее свой блокнот.

– Дорогая моя, не расстраивайтесь, это моя профессия, и смею надеяться, я хорошо отрабатываю свои деньги. Меня трудно провести. Можете солгать мне, солгать ему, но главное, не совершите глупость, не солгите себе самой.

Саския прекратила возиться с сумкой, и дыхание у нее перехватило от неожиданности. Марли уже не в первый раз ее ошеломила, а она-то считала себя подготовленной и такой подкованной перед этой встречей. На самом деле в сравнении с Марли она выглядела просто новичком. И от очередного вопроса в лоб она не могла уклониться.

– Но как?

– Перевести дыхание. Остановиться и хорошенько подумать, выключите мозг. Забудьте о рассудительности. Слушайте, что говорит сердце.

– Теперь вы говорите как романтик.

– Может быть.

Когда вскоре Саския покинула офис Марли, в голове был сумбур, она никак не могла переварить то, что Марли заставила ее задуматься о себе самой. Разговор, который она планировала, принял неожиданный поворот и свелся к ней самой и ее чувствам. Они с Лисси могли создать красивое оформление и составить статистику, но как быть с остальным?

Она признавалась, что хочет любви и хочет быть любимой. Она искала любви с детства, когда росла никому не нужная и никем не замечаемая. Она привыкла заботиться о других, опекать. Была организованна, энергична, любила быть незаменимой, а главное, боялась, что ее не станут любить. И притягивала к себе лузеров, ничтожеств, которые только подтверждали созданную ею теорию снова и снова.

«Забудь о себе». Вот совет Марли. «Следуй зову сердца».

Она стала открывать дверцу машины ключом, потому что дистанционное устройство не срабатывало с тех пор, как Стю помял ее машину своим грузовиком. Дверца не открывалась, и пришлось подтолкнуть ее коленкой.

«Переведи дыхание. Подумай».

Она только и делала, что думала, с тех пор как убежал Стю. Прошло время после его предательства, она встала на ноги в финансовом отношении. Снова свободно может дышать, оглядеться и начать поиски, встречаться с мужчинами, может быть, на этот раз ей улыбнется счастье, она получит в ответ на свою любовь больше любви и верности.

Но это будет после свадьбы Клинта и Мей. После Нейта.

Она вставила ключ в зажигание и снова задумалась.

Марли советовала ей не лгать самой себе, и эта женщина неожиданно извлекла на свет божий правду, которую Саския прятала глубоко в своем сердце. Эта правда заключалась в том, что она хочет быть с Нейтом.

Правда в том, что она уже не могла без него жить. Ее рука немного дрожала, когда она набирала его номер. Откинув волосы от уха, прижала трубку и замерла в ожидании.

– Саския, – раздался его звучный голос.

И хотя она все еще уговаривала себя, что их связывают чисто сексуальные и деловые отношения, это мало помогало, потому что от одного звука его голоса ее кожа покрылась мурашками.

– Могу я прийти к тебе сегодня вечером?

Молчание показалось бесконечным, она даже закрыла глаза, слыша, как отчаянно колотится сердце. Не в силах выдерживать напряжения, попыталась объяснить, сделать просьбу естественной.

– С тех пор как ты рассказал о своем доме, я живо представляю что-то вроде головы оленя над твоей кроватью. И не смогу спать, пока не узнаю, права ли я. Удовлетвори мое любопытство.

– Что ж, – медленно произнес он, – мысль, что мой дом стал причиной твоей бессонницы, для меня невыносима. В восемь часов устроит?

– Отлично, в восемь.

– Принеси свою пижаму.

– Тут есть проблема.

– Какая?

– Я не ношу пижам, сплю голой.

– Напоминает Техас. – Она сонно водила рукой по контурам родинки на его обнаженном бедре.

– Но оно круглое, – возразил он так же сонно, приподнял отяжелевшую голову и снова опустил на обитый мягкой кожей край огромной ванны, – его пальцы непрерывно поглаживали ее ступню, лежавшую на его плече.

Она погрузилась глубже в горячую пузырящуюся воду. Мягко лилась песня Нат Кинг Койла из динамиков стереосистемы. Сквозь полузакрытые глаза она смотрела на освещенную закатным солнцем серую стену за плечом Нейта, где висела голова носорога, оказавшаяся фальшивкой.

Неожиданно он дернул ее вниз, так что она с головой ушла в душистую воду. Но сразу поднял и положил ее на себя сверху. Она отвела с лица мокрые волосы назад.

– Расскажи, каково это, расти среди сестер? – И увидела, как затуманился его взгляд.

– Много шума и крика. И не знаю, это относится только к семейке Маккензи или у всех так, но они все время брали мои вещи. Закатывали истерики, ревели. Надевали мои майки и рубашки.

Она не имела сестер, но вспомнила Лисси и ее привычку не только рыться в ее шкафу, но и одалживать вещи без спроса, некоторые книги и диски Саскии были навсегда погребены где-то в недрах дома Лисси.

– Это свойственно женщинам.

– А каково расти без сестер и братьев?

– Очень спокойно. Слишком. Даже скучно. Но может быть, и хорошо, что я была одна, потому что мой отец предпочитал проводить прекрасные воскресные летние дни в университетской библиотеке, а не в парке. Мы никогда не гуляли, не ходили на пикники и в гости.

– А какой была твоя мать?

– Папа не любил о ней говорить. Только если видел ее черты во мне, когда я вела себя слишком выразительно,как он выражался. Он смотрел на меня и хмурился.

– Он больше не женился?

– Мама была для него единственной, и насколько я могла почерпнуть из его отрывочных рассказов, осталась самым ярким воспоминанием. Но он был видный мужчина, профессор, и я видела попытки женщин его соблазнить. Это были студентки, сотрудницы, коллеги, но мой умный красивый отец оставался равнодушным. Он был женат на своей работе, и только когда смотрел на дочь, в его глазах мелькала боль, и я понимала, как он страдает. Из-за той, которая покинула его, и жизнь как будто остановилась. Он просто не замечал других женщин. И я, его дочь, зная это, пыталась смягчить его страдания, как могла.

– По крайней мере, мой отец был со мной до подросткового возраста, – сказал Нейт, – и я успел понять, что такое быть мужчиной в семье. – Он задумчиво устремил глаза вдаль, вспоминая.

Саския снова, в который раз, восхитилась способностью пятнадцатилетнего паренька взвалить на себя обязанности главы семейства. Она подождала, пока он снова посмотрит на нее.

– Я была единственным ребенком, но не чувствовала себя обделенной, я ведь не знала другой жизни, мне не с чем было сравнивать.

– А теперь обещай мне одну вещь.

Все что угодно.

– Слушаю.

– Ты не перенесешь ничего, никаких интимных моментов в наших отношениях и своих соображений по этому поводу в свой проклятый розовый прямоугольник, который вы там нарисовали и где собираете свою статистику.

– Не знаю, не знаю… – протянула она и увидела, как угол его волевого рта приподнялся в усмешке, потом он прижал ее к себе так крепко, что она потеряла возможность отвечать и задавать вопросы. Но, отдаваясь его ласкам, все равно продолжала думать о его детстве, его семье, его отношениях с близкими и друзьями, его связях с женщинами. Интересно, как он их выбирал, что его в них привлекало. И еще о том, как его близкие умудрились сделать его таким, что он не хочет даже слушать о создании собственной семьи. Растаяв под его поцелуями, она обвила руками его голову, и прошептала: – Нейт…

– Молчи. – Он зажал ей рот поцелуем, взгляд потемневших голубых глаз проникал в сердце, в ней навстречу поднимались душащие и требующие выхода желания.

Потом исчезли все мысли, осталось только наслаждение его близостью, и финал, как всегда, был таким потрясающим, что она впала в забытье, а когда очнулась, долго пыталась снова обрести способность мыслить. Она окончательно поняла, что говорит ей ее сердце, она теперь слушала только его. Нейт Маккензи был первым мужчиной в ее жизни, который был с ней не потому, что ему нужны были ее дом, ее вещи, ее деньги. Ему нужна была она сама. Она нашла свою половину. А он? Скорее всего, он об этом просто не думал. Она была очередным приключением в его холостяцкой жизни – оригинальным, не похожим на других. Лучше, если бы это был не Нейт. Только не он. Она рискует отдать сердце и потом остаться ни с чем. С разбитым сердцем, чувствуя себя покинутой и опустошенной, как никогда. Такую рану будет уже не залечить. Но что делать, если она уже не в силах от него отказаться? Все ее благоразумие буквально таяло с каждым свиданием, и сегодня она его лишилась окончательно.

– Мы когда-нибудь собираемся любить друг друга в кровати, как положено? – спросила она чуть охрипшим от волнения голосом.

– Непременно. И скорее, чем ты думаешь.

Нейт положил голову ей на плечо, пряча улыбку.

Слегка куснул на плече розу, нежно поцеловал и поднялся из воды. Выйдя из ванны, теперь он стоял в золотистом свете, как обнаженный бог, такой прекрасный в своей мужественности. Потом наклонился, поднял ее на ноги, взвалил на плечо, как охотник добычу, и понес из своей огромной ванной комнаты в спальню – с элегантными обоями в полоску, с огромной кроватью из темного дерева с кожаными спинками.

– Вот это да! Прямо центр торжества тестостерона!

– Я же говорил тебе – мой дизайнер сошел с ума. – И, поцеловав ее пониже спины, сбросил на постель.

Она подпрыгнула на упругом матрасе, голое тело было все еще в капельках воды. Она лежала и смотрела, как он, не стесняясь, проделал необходимые манипуляции для предохранения, а когда наклонился над ней, закрыла глаза. Потом, с чувством блаженного удовлетворения, расслабленно лежала на его роскошных простынях, чувствуя его руку на своем бедре, второй он обхватил ее грудь. И, уже проваливаясь в сладкий сон, чувствуя спиной горячее большое тело, подумала: «Я нашла его».

Она проснулась от телефонного звонка. Приоткрыв один глаз, потянулась, стала искать телефон на столике. При этом опрокинула настольную лампу с резным слоном и часы, которые свалились на ковер. Потому что это был прикроватный столик красного дерева у кровати Нейта.

Она проспала! Ее глаза мгновенно распахнулись, она же хотела только немного вздремнуть, чтобы найти силы подняться, поцеловать его на прощание, прежде чем растаять в ночи, притворяясь, как всегда, что все произошедшее между ними не более чем приятное времяпровождение и игра. И ехать домой.

Но она больше не могла и не хотела притворяться перед собой. Ее сердце шепнуло ей тихонько и радостно: «Привет, как ты себя чувствуешь?» Поспешно заглушив его голос, взглянула на часы, лежавшие на ковре, – начало одиннадцатого. Значит, Нейт давно ушел на работу и почему-то ее не разбудил. Он мог поднять ее, перед тем как уйти, и отправить домой. Саския невольно испытала приятное чувство – он доверяет ей настолько, что оставил одну в своем доме. Ее телефон снова зазвонил, и, сбросив с ног угольного цвета одеяло, она, как была, голая, встала и нашла свою сумку. Потом прошла к кожаному шезлонгу в углу огромной спальни. Порывшись в сумке, нашла мобильный телефон. Может быть, звонит новый клиент. Держа в руке телефон, плюхнулась на кожаное сиденье, которое издало при этом мягкий чмокающий звук.

– «Сасси-статс». Саския Блум у телефона.

– Привет, Саския. – В трубке раздался дуэт – сразу два голоса.

Не может быть.

– Это Надежда. – И сразу: – И Вера. Мы узнали твой номер из справочника в телефоне Нейта, когда вы приходили к нам. У нас сегодня свободное утро, и мы подумали, как было бы славно познакомиться с тобой поближе и узнать друг друга получше. Принимая во внимание обстоятельства.

– Обстоятельства?

Они не знают, что она сидит голая в спальне их брата. Она схватила огромный афганский плед и накрылась до шеи, как будто они могли ее видеть.

– Как насчет того, чтобы выпить вместе кофе в «Чадстоуне»? – спросила одна из сестер.

А другая тут же добавила:

– А потом пройдемся по магазинам. Надежда у нас стилист и поможет подобрать тебе идеальный вариант.

– Для чего?

– Как для чего? Для свадьбы Клинта и Мей, которая скоро состоится. Так что убьем сразу двух зайцев. Пожалуйста, не отказывай. Скажи, что придешь, – с надеждой сказала Надежда.

Саския прикусила губу, не зная, что делать.

Отказать? Это будет выглядеть неприлично и грубо и может повредить Нейту. Кроме того, действительно ей надо что-то подобрать себе для свадьбы. Она не была фанатом нарядов и мало уделяла внимания своему гардеробу, но теперь, когда финансы позволяли, вспомнила, что несколько месяцев вообще ничего себе не покупала.

И вдруг ее осенило: встреча с сестрами даст ей возможность заполнить пустоты в его досье и, может быть, вывести свою формулу. И к тому же он никогда не запрещал ей общение со своей семьей.

Трех зайцев, а не двух…

– Мне действительно нужно новое платье. – И не успела выговорить, как ее оглушили радостные крики сестер. Они сразу же договорились, где и когда встречаются.

Уже стоя под душем в огромной роскошной ванной, спиной к фальшивой голове носорога, который, казалось, следил за ней непрерывно, где бы она ни находилась, Саския вдруг подумала, что следовало бы предупредить вначале Нейта. Но… В конце концов, несмотря на то что происходит между ними, он не ее бойфренд. И если она не выходит за рамки договора, то не обязана перед ним отчитываться. А в договоре не было ни слова об этом, тем более что, скорее всего, его реакция будет резко отрицательной. Нет и нет.

Впрочем, ее уверенность пошатнулась, когда сестры вцепились в нее с обеих сторон и потащили к входу в «Чадстоун».

– Ты даже пахнешь как Нейт, – сказала одна из сестер, когда они поднимались на эскалаторе, и Саския поняла, что так и есть. Не задумываясь, она ответила:

– Наверное, это запах его геля для душа, – и поняла, что проговорилась. – Простите, я не хотела…

– Наоборот, мы очень счастливы. – И Надежда дружески похлопала ее по руке. – А то мы уже боялись, что он никогда не остепенится, но тут появилась ты, и мы все с облегчением вздохнули.

– О! Вот как. – Она прикусила губу, ругая себя за болтливость. И еще она поняла, что сестры Нейта не считают ее просто замыкающей в длинной цепочке его увлечений, а принимают как нечто более серьезное. Ее стало мучить чувство вины перед Нейтом, когда, стоя в кабинке для переодевания в бюстгальтере и трусах, она слушала комментарии с другой стороны тяжелой занавески.

– Подумать только, какие прекрасные детишки у вас будут! Миленькие, серьезные и очаровательные.

Совесть так уколола ее, что она высунула голову из-за бархатной занавески.

– Послушайте, Надежда… – И запнулась. Что она скажет Нейту, она уже жалела, что согласилась на эту встречу без его согласия. – Нам действительно хорошо вместе, но дети пока не входят в наши планы. Пока. И неизвестно, когда это будет. О'кей?

– Мы знаем, мы все знаем.

Она оторопела:

– Что вы знаете?

– О вашей предварительной договоренности, – сказала Надежда, протягивая нечто полупрозрачное, алого цвета, оказавшееся платьем.

Саския, беря протянутое платье, смогла лишь выговорить:

– Простите… Так о чем вы знаете? – Закрывая себя спереди, она не понимала, что отражается в зеркале и дает возможность хорошо увидеть ее вид сзади любопытным, так и заглядывавшим через ее плечо сестрам. Поспешно задернув занавеску, взглянула на себя в зеркало и увидела пламенеющие, в цвет платью, щеки и огромные испуганные глаза. Алый комок платья был как сигнал опасности и предупреждал об опрометчивости ее поступка.

Глава 8

– Ты сообщил своей семье, что мы почти помолвлены?

Нейт поднял глаза от офисного стола, на котором стояли два капучино и тарелка с жареными пирожками. Они с Гейбом только что закончили обсуждать стратегию фирмы и сделали перерыв, чтобы перекусить и выпить кофе. Он увидел прямо перед собой Саскию, лицо ее пылало яростью.

Он посмотрел на нее и отметил про себя, что, во-первых, она выглядит чертовски хорошенькой. Как она умудрялась выглядеть такой сексуальной в своем нелепом наряде – странных, армейского образца штанах, короткой кожаной курточке, непременном крапчатом шарфе и огромной нелепой шляпе с повисшими полями? Это оставалось загадкой.

Во-вторых, он увидел нахмуренные брови, горящие щеки и грозный взгляд. И наконец, что он никогда не видел ее такой возбужденной и пылающей в обычной будничной обстановке, только в его объятиях.

– Почти помолвлены? – повторил Гейб, глядя на полное замешательства лицо друга, и вдруг расхохотался так, что эхо отразилось от стеклянных стен небольшой комнаты для переговоров.

Саския, которая ждала ответа, уперев руки в бока, кивнула:

– Что такое быть почти помолвленным, мне скажет кто-нибудь? Нет? Тогда отвечу я: это выдумка, уловка мужчины, который всячески избегает помолвки.

– Саския верно все поняла, – подхватил Гейб, – если ты хочешь женщину, то делаешь предложение и потом женишься. Никаких промежуточных состояний. Как я и Пейдж.

– Спасибо за разъяснение.

– Может быть, ты нам сам объяснишь? – Гейб обратил смеющийся взгляд на Нейта. – Так какого черта ты имел в виду? Что такое твои сестры говорят о помолвке?

Нейт молча указал Гейбу на дверь:

– Оставь нас.

– О нет. – Саския погрозила обоим пальцем. – Ни с места. Пусть он останется. Из всех мужчин, которые сейчас здесь находятся, я предпочитаю его. И он останется. Почему он должен уйти? Он, наверное, больше знает о наших прогрессирующих любовных отношениях, чем я.

Наконец Нейт пришел в себя окончательно. Он тоже обозлился. Надо поставить ее на место. Что она о себе вообразила? Он хлопнул ладонью по столу и приказал:

– Сядь, Саския. И успокойся. Не надо истерик.

– Прости, что ты сказал? – Она удивленно подняла брови.

Он и сам уже понял, что выбрал неправильную тактику. С ней недопустимы такие приемы. И вдруг понял, что совсем не сердится и она нравится ему все больше.

– Сядь. Хочешь кофе? – сказал он примиряющим тоном.

Она растерянно моргнула и только сейчас заметила на столе кофеварку, капучино и пирожки. Озадаченно помолчала, решительно мотнула головой, под шляпой подпрыгнули темные локоны. Нейт вдруг заметил, что Гейб с большим любопытством наблюдает за ними обоими.

– Сядь, – повторил он мягче. – Мы обо всем переговорим. Наедине.

Гейб неохотно вытащил из кресла свою мощную фигуру и пошел к двери, по пути успев запечатлеть поцелуй на щеке Саскии, что совсем не понравилось Нейту.

Она села, закрыла лицо руками и сразу утратила свою воинственность, ноги ее не касались пола, она выглядела беззащитной и хрупкой.

Он выругал себя за агрессивность, встал, обошел стол и сел рядом.

– Начни все сначала. Каким образом ты узнала о том, что думает моя семья?

Она отвела руки от лица. Оно побледнело, яркие краски покинули его.

– Близнецы позвонили утром и пригласили меня пройтись по магазинам в торговом центре, чтобы выбрать платье для свадьбы.

Его сестры. Это его ошибка. Он забрал в свои большие руки ее маленькие, такие слабые ручки, пальцы были вялыми и холодными.

– Так ты купила платье? Расскажи.

– Купила. – Краски понемногу возвращались на ее лицо, щеки порозовели, в глазах снова появился блеск. Как будто внутри ее зажегся свет. Она взглянула на него и, вздохнув, спросила: – Почему они решили, что мы помолвлены, Нейт?

Нейт улыбнулся.

– Почти помолвлены, – поправил он и убрал падавший на глаза локон. – Пожалуй, я знаю причину. Жасмин сегодня звонила, спрашивала, как у нас с тобой дела.

Он собирался уходить, когда она позвонила, как раз стоял на пороге спальни, раздумывая – разбудить Саскию или оставить поспать. Подошел к постели, постоял, глядя, как она мирно спит, подложив под щеку сложенные вместе ладони, уютно свернувшись калачиком, волосы темным облаком разметались по подушке. Губы слегка приоткрыты, лицо безмятежно.

Вспомнив, Нейт беспокойно задвигался на стуле.

– Я мог сказать ей что-нибудь вроде «Мы с ней движемся в правильном направлении».

Она снова вздохнула, на этот раз прерывисто и продолжительно.

– Одна из сестер – Вера… или Надежда? – стала вдруг меня выспрашивать. Строить предположения и поздравлять. Но я сказала, что рано и она слишком забегает вперед. Тогда она сделала два шага назад и решила, что мы приближаемся к помолвке.

– Похоже, что это была Вера. Другие настойчивее, но хотя бы обладают проблесками разума… Наверное, я неправильно им объяснил.

Он почувствовал, как потеплели ее пальцы. Она вдруг слабо сжала его руку, и его чувство жалости уступило острому чувству желания. Он вспомнил прошлую ночь, и она увидела, как потемнели его глаза.

– Нейт, мне нравится твоя семья, и я не уверена, что смогу и дальше им лгать. Конечно, несколько свиданий не означает ничего серьезного, не имеет отношения к помолвке. У меня предложение. – Она сняла с плеча такую тяжелую и огромную для ее фигурки сумку и вытащила оттуда сложенный лист бумаги. Это был чек, немного смятый. – Если ты подождешь пару месяцев, прежде чем его обналичить…

Он почувствовал панику. И жестом отклонил протянутый чек.

– Нет.

– Нейт… – произнесла она умоляющим голосом.

– Ты хочешь больше денег?

Слова вырвались неожиданно, он не хотел ее оскорбить, наверное, пересилила обида. Она подняла голову, и он по глазам увидел, что сказал не то, что она ожидала от него услышать.

– Прости, я не хотел.

– Не могу поверить, что ты это только что произнес!

Он поморщился и дотронулся до своего затылка.

– Я и сам не верю. Просто хотел как-то все упростить.

– Но кажется, не вышло?

Она не сводила с него пристального взгляда.

Храбрая девочка. Она смелее его. Он взял себя в руки:

– Послушай, ты полностью выполнила все условия нашего контракта. Как только переступила порог дома моей матери. Но…

– Я настаиваю. Мне нужно было убедить их в том, что у меня есть постоянная девушка. И они поверили, более того, они стали подталкивать нас к помолвке.

– Так что будем делать с этой свадьбой?

Он тоже почувствовал перелом в отношениях. Настал критический момент – сейчас он может поблагодарить ее и отпустить.

Они сидели в стеклянных прозрачных стенах, мимо шли люди и с любопытством поглядывали в их сторону. Кто эта маленькая брюнетка, с ногами, поджатыми под себя, которая так пристально смотрит в лицо их босса. А для него под взглядом этих глаз мир вдруг сузился до размеров двух квадратных ярдов. Он смотрел в эти огромные карие глаза и вдруг спросил:

– Расскажи, какое платье ты купила.

– Красного цвета. – Она нервно сглотнула. – Эксклюзив. Заставит тебя выскочить из носков. Нокаутирует.

– Я надену две пары.

Оба немного расслабились, и атмосфера стала смягчаться.

– Это все хорошо. – Она вновь нахмурилась. – Но твоя семья… Я же сказала, что не смогу больше им лгать.

– Но это не ложь, Саския. Уже не ложь. Была раньше, но сейчас все изменилось. А почти помолвлены —это придумала Вера. Она любит такие слова. Но ты, может быть, не заметила, что мы уже спим вместе? И у нас тобой особенные отношения. У меня еще никогда ни с кем не было таких близких доверительных отношений. – И затаил дыхание, ожидая ее ответа.

Ее большие глаза приблизились, и в них он читал, что она ищет подвох в его глазах. Бедный ребенок. Мужчины так часто пользовались ее доверчивостью и добротой. Она заботилась о них, содержала, любила, но этим мерзавцам этого было мало – они хотели только брать, ничего не давая взамен.

Молчание затягивалось. Она решила разрядить атмосферу и свести все к шутке.

– Ого! Ты сегодня романтичнее, чем обычно.

Он рассмеялся. Права мать – Саския умела его развеселить.

Она тоже улыбнулась, трогательно и доверчиво, и это разбило его сердце. Кажется, ему пора забеспокоиться по этому поводу. В последнее время он стал слишком сентиментальным.

– Но почему у меня такое впечатление, что я должна все время переубеждать тебя в чем-то.

– Не огорчайся, съешь пирожок. – Он подвинул ей тарелку.

Она в ответ с негодованием округлила глаза, но, привстав, взяла один. Откусила и зажмурилась от удовольствия.

– Знаешь ты кто? Ты – настоящая задница, сплошная головная боль, Нейт Маккензи, вот! Я это сразу поняла, как только увидела тебя впервые. Поняла, но мне было тогда все равно, я ведь не собиралась спать с тобой.

– Ты тоже не подарок, Саския Блум.

Она усмехнулась:

– Так, может, нам окончательно сразить всех – взять и пожениться? Ты сможешь в дальнейшем оградить меня от различных проходимцев, которые могут появиться у моего порога, а я помогу тебе избавиться от многочисленных свах.

Она, конечно, шутила. Он понимал это. И все же на миг блеснула мысль о простоте такого выбора и решения проблем. Он получит ее общество, ее теплое тело и ее чувство юмора, которое так его веселит.

Но тут же в воображении возникла картинка – мокрое белье висит на перекладине в душе, потом бесконечные серии «Гордости и предубеждения». Капли красного лака для ногтей в раковине. И слезы. Эмоции, которые затопят его и не дадут возможности спокойной жизни.

«Если ты хочешь женщину – ты женишься на ней», – всплыли в памяти слова Гейба. Но у него от одной мысли о браке начинала зудеть кожа.

Он встал и, взяв ее за руки, заставил подняться.

– Уходите отсюда, мисс Блум, пока я не поймал вас на слове.

Она перебросила сумку через плечо и лукаво улыбнулась ему.

– Не удивляюсь, что ты отлично ведешь дела и уговариваешь всех в свою пользу. Еще немного – и я бы поверила.

Он проводил ее до двери. Она попыталась заправить свои локоны под шляпу, но безуспешно, они не слушались и падали завитками на плечи. Заметив полоску обнаженной талии, Нейт не выдержал и дотронулся до теплого тела. И его сразу охватило желание прижать ее к себе и не отпускать.

Но он дал ей уйти, и она ушла, не оглянувшись.

* * *

– У меня вдруг возникла ужасная мысль.

Она улыбнулась, слушая в трубке его рокочущий голос. Зажав трубку между щекой и плечом, она отодрала очередной кусок линолеума от кухонного пола.

– Говори.

– Осталось немногим больше недели, а я еще не купил свадебный подарок. Я уже устал от этих свадеб.

Она сняла рабочие перчатки и присела на красный пластиковый стул в уголке кухни.

– И почему ты обратился ко мне?

– Ты женщина.

– О, спасибо, что заметил.

– Дорогая, я не поцеловал бы тебя в тот первый вечер у такси, если бы не заметил твоего женского обаяния.

– А я думала, таким способом ты пытался меня подкупить, чтобы добиться согласия тебе подыгрывать, изображая фальшивую подружку.

Наступила пауза.

– Может быть, ты все-таки веришь иногда в сказки?

Она засмеялась и тихонько счастливо вздохнула.

После той сцены в его офисе с ее негодованием по поводу так называемой помолвки их отношения вновь стали приятными и непринужденными. Она в тот же вечер была у Нейта, они посмотрели телевизор, заказали ужин. Потом они оба решили, что у них есть более приятные дела, и занимались ими лучшую половину ночи.

На следующий вечер он появился у ее дверей с бутылкой красного вина и едой китайской кухни, и она обрадовалась, как никогда еще не радовалась в жизни. И это означало, что всю оставшуюся неделю до свадьбы они будут встречаться.

Он отказался взять у нее деньги, которые она хотела вернуть, и она почувствовала громадное облегчение, не хотелось снова быть преданной.

– А как моя женственность поможет тебе с подарком? – Саския вернулась к разговору.

– Ты окажешь мне честь.

– Не могу. – И вдруг подумала, что в прошлом сказала бы «да». Она не колебалась бы, все бросила и помчалась выполнять прихоти и желания своего друга. А теперь может сказать «нет», и мир не рушится. – У тебя три сестры, Нейт. И мать. И любая из них будет счастлива тебе помочь.

Он помолчал.

– Но Мей теперь и твой друг, – нашелся он.

Она была на девичнике Мей позавчера, в ирландском баре. Там было полно самцов, и Мей решила ей помочь, она приставала к ним с вопросами по поводу их опыта знакомств в Интернете. Это давало Саскии возможность получить достаточно информации, чтобы создать не одну математическую модель, а целых три.

Но значит, теперь отпадала необходимость встреч с Нейтом, чтобы закончить работу для агентства Марли. То есть ее первоначальная цель была достигнута, правда, оставалась формула.

– Так ты пойдешь со мной выбирать подарок?

Она взглянула на свой комбинезон, вспомнила, что ей надо вымыть голову, смыть краску с рук и лица.

– Звучит заманчиво. Но – нет. Я как раз меняю пол на кухне.

Он ошеломленно замолчал. Наступила пауза.

– Сама?

– В отличие от тебя я не нанимаю людей делать то, что могу сделать самостоятельно.

– Ты когда-нибудь в жизни просила помочь тебе в чем-то?

– Конечно. – Она пожала плечами. – В том случае, если понимала, что не могу сделать работу достаточно хорошо.

– Не встречал еще человека, похожего на тебя, Саския Блум.

– Тебе повезло. Считай это подарком судьбы. – И, услышав его раскатистый хохот, повесила трубку. Эхо этого довольного хохота еще долго звучало в ее ушах.

Неделя… Она задумчиво смотрела, как сверкают и играют в солнечном свете бутылочки из красного стекла, выстроенные в ряд на подоконнике. Еще неделя, и больше ничего не будет их связывать. Она не могла понять, как потом сможет заполнить пустоту, которая останется после Нейта.

Что будет после свадьбы? А как теперь быть с новыми друзьями, которые появились благодаря знакомству с ним? Например, с Мей, которая ей очень нравилась. Саския уже обожала невесту Гейба Пейдж. Встретится ли она потом с ними? Конечно, можно было не спрашивать его разрешения, но в этом случае она неминуемо будет с ним пересекаться. Интуиция подсказывала, что лучше порвать все сразу, не оставляя лазеек и искушений. Но каждый раз, когда она об этом думала, сердце больно сжималось.

Эрнест как будто учуял ее состояние и возник рядом, вопросительно заглядывая в глаза. Она протянула ему половину сэндвича с ветчиной, которую специально для него оставила, он понюхал, понял, что это не «Ореос», и потрусил прочь, стуча когтями по голому деревянному полу с ободранным линолеумом.

Она вновь опустилась на колени, приготовив свои нехитрые инструменты. Работа отвлекает и не дает возможность унывать. Она любила заниматься ремонтом, и это всегда помогало ей смотреть на жизнь оптимистичнее.

Но грусть невольно подкрадывалась. Сначала она лишилась матери, потом отца. Теперь не будет рядом Нейта. Такого надежного и такого нежного любовника. Может быть, надо было оставить все как есть и не претендовать на большее? Как всегда, она сама все испортила.

Вздохнув, надела перчатки и начала отдирать очередной кусок линолеума.

Стоя у дверей дома Саскии, он долго не решался постучать. Наконец постучал, но как-то робко. Никто не открывал. Нейт переминался от нетерпения и сам себя не узнавал. Последний раз он испытывал такую неуверенность, когда ему было семнадцать и он боялся попросить полицейского начальника, отца Лили фон Крам, чтобы тот позволил ему сопровождать его дочь на официальный бал в колледже.

Женщинам он нравился. Он не встречал отказов. Но Саския была другой. Если раньше ему не составляло труда выбрать себе из роя кружившихся над ним бабочек самую красивую, то сейчас столкнулся с женщиной совсем другого склада. С ней было непросто, хотя он не мог сказать, что трудно было завоевать ее, добиться от нее секса. Она была другой, потому что всегда оставалась очень естественной и верной своим принципам. Ее невозмутимость, способность сохранять трезвый ум, чувство юмора поражали и приводили его в восхищение. И она его возбуждала, он хотел ее, хотел не меньше, чем в первый раз. Его страсть не остывала, им было хорошо вместе. С ней он мог радоваться жизни, видел мир в другом свете, поэтому он сейчас и стоял у ее двери.

Он хотел снова постучать, но изнутри послышалось царапанье когтей по двери и собачье повизгивание, дверь распахнулась, и перед ним возникла Саския, запачканная краской, сдерживавшая за ошейник рвавшегося к нему Эрнеста.

– Привет, приятель. – Нейт опустился на колено, чтобы погладить пса.

– Осторожнее, Нейт! Твой костюм!

Эрнест все-таки вырвался и дал волю своей радости.

– Не волнуйся, он того не стоит, – солгал он, хотя это был его любимый костюм. И к тому же было слишком поздно, все равно придется ехать домой переодеваться перед работой. Он почесал за ушами пса, немедленно облизавшего его руку.

– Эрнест! На место!

Пес не посмел ослушаться строгого оклика хозяйки и отправился на свою любимую подушку в гостиной.

Она не приглашала его внутрь. Стояла перед ним в рабочем комбинезоне на три размера больше, чем следовало, босиком, массу темных волос едва сдерживала повязка. И выглядела одновременно хрупкой и сильной, маленькой и решительной. И была для него сейчас самой привлекательной и самой желанной из всех женщин на свете.

Он протянул руку и убрал с ее волос какое-то перышко. Она смутилась.

– Это Эрнест откуда-то приволок и подарил мне. Нейт, я правда не могу поехать по магазинам, не сейчас. Я в самом разгаре работы, не могу бросить. Видишь, в каком я виде?

– Я не за тем приехал, чтобы уговаривать тебя ехать за подарком. – И протиснулся мимо нее в прихожую, прежде чем она успела запротестовать. – Я хочу помочь.

Она обернулась, замерла, растерянно моргая глазами и не понимая, что он имел в виду. А он уже снял пиджак, бросил его на новый светло-зеленый комод в прихожей, обратив внимание, что круглое зеркало над комодом тоже новое, решительно засучил рукава.

– Могу класть линолеум. Или плитку. Перестилать крышу. Все что хочешь. – И поскольку она смотрела на него широко открытыми глазами так, как будто он заговорил на суахили, спросил: – Разве тебе никогда не помогали мужчины?

Она покачала головой. И он сразу поверил. И в этот момент ему захотелось записать в черную книгу мести всех, кто обидел ее когда-нибудь, и расправиться с ними. Они использовали ее и брали беззастенчиво все, что она могла дать. При этом сами ничего не давали взамен, обирали ее, как тот, последний сожитель, редкий негодяй, не ценили, не видели, какая она особенная. Он в первый раз испытал такое мстительное и злобное чувство к неведомому врагу.

– Но мне не нужна ничья помощь.

– А я не спрашиваю тебя, и мне все равно, что вы думаете по этому поводу, мисс Блум, так что смиритесь и командуйте.

– Ты разве не должен быть на работе?

– Ты забыла, что я сам – босс. Это я приказываю там, кому и что делать.

– Слушаю, сэр, – пробормотала она.

– Молодец, совсем другое дело.

– Ха! Не стоит привыкать, это лишь временная покорность.

– Ну, тот день, когда я к тебе привыкну, будет нашим последним.

Она вздрогнула, как будто он хлестнул ее по лицу. Но быстро взяла себя в руки и сделала вид, что ничего не произошло. А ему захотелось ударить самого себя за глупость.

Кто его тянул за язык? Почему он думает одно, а говорит совсем другое? Он и сам не понимал своего поведения. Что он делает? Тогда в офисе, куда она ворвалась и устроила сцену, у него был шанс закончить отношения, была еще возможность расстаться друзьями, но он не сделал этого. Мало того, понял, что не хочет ее терять, и стал настойчиво добиваться встречи. Тогда зачем постоянно напоминает ей и себе заодно о временном характере их отношений? Вот и сейчас сморозил очередную глупость.

Нейт потеснил ее от двери, где она замерла в нерешительности, как будто еще не решила, оставить его или выставить вон, и сам закрыл ее.

Взяв Саскию за руку, он повел ее по свежевыкрашенному коридору. На кухне работа была в самом разгаре. Лежали отодранные куски линолеума, кое-где еще виднелись островки, требующие усилий. На полу лежали инструменты.

Его поражала ее самостоятельность и способность все успевать. Ведь она вела собственный бизнес, но вместо отдыха использовала каждую свободную минуту, работая дома: красила, клеила, меняла полы, не прибегая к посторонней помощи. А он-то до сих пор считал себя великим тружеником! Но эта женщина его превзошла. Она, кажется, не знала усталости. И, глядя на ее озабоченное лицо, размышляя о причине такого трудолюбия, вдруг его осенило. Кажется, он знает – почему. Все мужчины в ее жизни – неудачники, ее отец, далекий от реальности, чаще всего сидел за книгами, избегая людей. Она привыкла взваливать на свои плечи всю работу и почему-то считала, что это нормально. Ему стало стыдно, ведь его работа в сверхурочное время была продиктована отнюдь не благотворительностью, причины были другими, прямо противоположными.

– Ты много сделала, Саския. Но может быть, все-таки стоит пригласить плиточника?

– Сама справлюсь.

– Я знаю, что ты можешь, и у меня такое впечатление, что ты занималась ремонтом всю свою жизнь.

Он смотрел в ее огромные глаза, на розовые губы, которые сейчас были упрямо сжаты. И сказал:

– Сегодня моя очередь. И не мешай мне.

Он уже не спрашивал. Давал обещание. И, немного поколебавшись, она кивнула, при этом глаза ее потеплели.

С порванным карманом, пятном на колене, скорее всего от собачьей еды, его брюки можно было выбросить. Но линолеум был снят, каждый маленький кусочек этого проклятого пола теперь был очищен. Нейт покрылся потом, так энергично он взялся за дело, но теперь, глядя на плоды своих трудов, испытал приятное чувство удовлетворения.

Рубашку он давно снял. Она тоже спустила верх комбинезона, оставаясь в коротком топе. Влажные волосы прилипали к шее и лицу, посеревшему от пыли.

Она тоже оглядела результаты, потом подняла к нему лицо, и на нем появилась довольная улыбка.

– Ну, ты счастлива?

– Еще бы. Спасибо. – И покачала головой, как будто удивляясь, что это происходило на самом деле и он действительно работал с ней.

Он провел пальцем по ее щеке.

– Мы с тобой теперь партнеры по чумазости.

Она рассмеялась низким волнующим смехом.

И так посмотрела на него, что, сразу утонув в ее глазах, он увидел гораздо больше, чем простая благодарность. Он приподнял ее лицо и поцеловал.

Она положила руки на его обнаженную грудь легким нежным движением, и он был потрясен этим прикосновением. Они поцеловались нежным, длительным и таким сладостным поцелуем, что он потерял счет времени.

Она привстала на цыпочки, обхватила руками его голову, перебирая пальцами волосы, и он ощутил такое мощное желание, что уже не мог и не хотел сдерживать себя. Спустил комбинезон с ее ног, поднял топ к шее, встал перед ней на колени и стал покрывать поцелуями живот.

Почувствовал, как она дрожит, слабея от его поцелуев, подхватил ее на руки и понес в спальню. Положил на кровать, стащил влажную от пота одежду, отвел от лица волосы. Она лежала теперь сияющая наготой, такая красивая, что он ощутил боль от мысли, что им придется расстаться.

– Что ты будешь делать, когда рядом не будет меня, чтобы вот так ласкать тебя?

Это было жестоко, но ему вдруг безумно захотелось от нее услышать, что она не сможет без него жить. Она прищурилась и вдруг начала водить руками по своему телу, гладила и ласкала его, не сводя с Нейта огромных глаз. Он почувствовал, как его охватывает тяжелая закипающая страсть.

– Я могу сама о себе позаботиться, – сказала она низким и ясным голосом. – Ведь я привыкла к этому.

– Но сегодня я позабочусь о тебе.

Она закинула руки за голову, глаза затуманились, в их коричневой глубине он увидел призыв и уже не медлил, откликнувшись на него с такой страстью, что сам был потрясен силой своего чувства и того, что снова испытал от их близости.

Он лежал голый на ее большой кровати и смотрел на радугу, проходившую через бледно-розовый потолок от люстры с цветными дисками из пластика. Тонкая нога Саскии обхватила его ногу, он чувствовал, как прижимается ее теплое нежное тело. Потом услышал продолжительный вздох и приподнял голову.

– Что?

– Я хочу сказать, что буду очень скучать без тебя и без твоих ласк, – прошептала она.

– Я и надеюсь на это.

– Хотя не могу понять, что я нашла в тебе. – Саския была верна себе. – Ты с самого начала совсем не показался мне таким уж неотразимым. – Она засмеялась и прижалась сильнее.

Он подумал, что тоже будет скучать. Некоторое время. Но привыкнет. Хотя сейчас с трудом представлял ночи без нее.

И снова задумался: что будет тогда в его жизни? Еще несколько новых встреч, еще много вечеринок, выпивок с друзьями.

Он знал, что может быть эгоистом, но надеялся, что не способен стать очередным негодяем перед ней из эгоистических соображений.

Нейт понимал, что ей становится все труднее продолжать с ним отношения, он давно заметил, что она испытывает к нему не только сексуальное влечение. Он видел это в ее глазах. И если сам он не возражал против некоторого количества романтики в своей жизни, то она хотела, как все женщины, счастливого конца: «И они жили долго и счастливо». А это как раз его и не устраивало.

«Будь готовым в любой момент закончить, будь с ней честен, нежен, относись дружески, но не размягчайся». Впрочем, он чувствовал, что теперь все труднее становится порвать с ней отношения, хотя такой момент неумолимо приближается.

– Я становлюсь неотразимым потом, когда отношения развиваются.

Она приподнялась на локте, и он посмотрел на нее.

– Ты сам веришь в то, что говоришь? Ты бываешь серьезным? Что-то в тебе сопротивляется, я чувствую, мешает быть откровенным до конца.

Он положил ее руку себе на грудь и попытался объясниться, осторожно подбирая слова, чтобы не обидеть.

– После смерти отца, – начал он и снова устремил глаза к радуге на потолке, – я оказался в трудном положении. Годы проходили, а обязанности единственного в семье мужчины потребовали от меня столько душевных сил, что это оказалось непосильной ношей для подростка. Я тратил эти силы, и тот запас, который еще оставался, не давал мне возможности свободно выбирать. Надо было вести бизнес. Мне пришлось ограничить себя в другом – в интимной, личной жизни я уже не мог позволить себе романтики и переживаний. И подходил к ней по-деловому. Те годы, что я посвятил семье, меня опустошили. И мой план сработал. Я успешно мог вести бизнес, мог покорить и уговорить, очаровать, добиться своего, наше дело процветало. Что касается личного – я старался быть честным в отношениях, но никогда не принимал их близко к сердцу. Такая жизнь меня устраивает, мне вполне достаточно того, что есть.

– Но ты себя обделяешь, разве тебе не хочется позволить себе полюбить и быть любимым?

– Мне кажется, я испытываю настоящий страх перед таким развитием событий.

Губы ее покривились в горькой усмешке. Но она промолчала.

Умница Саския. Он нежно стал разглаживать горькую складочку в уголке ее рта, и, поддаваясь ласке, она прикрыла глаза, чтобы себя не выдать.

Он сам себя ненавидел в этот момент за то, что этими словами причиняет ей боль, но хотел быть честным в отношениях. Ведь не стремясь к браку, он не мог и не хотел лгать. Им придется расстаться, он просто не видел другого выхода.

– Пообещаешь мне не слишком переживать и не принимать мои слова, как способ причинить тебе боль? – спросил он осторожно.

– Все что угодно.

– Ты не слишком себя переоцениваешь?

– Я знаю, что говорю. А ты пообещай мне тоже кое-что.

«Все что угодно», – чуть не сорвалось с языка, но он сдержался, потому что это было бы неправдой.

– Говори.

– Оставайся таким, каким стал со мной, – небрежным в одежде, раскованным в поведении, позволяй себе немного расслабиться.

Она мягко погладила его по волосам, пропуская их сквозь пальцы, и он испытал чувство из далекого детства, когда ощущал родительские ласки.

– Ты сейчас стал милым. А был таким самоуверенным, всегда с иголочки одетым и… бескомпромиссным. Вот такой раскованный и небрежный в одежде, сомневающийся, ты превратился в неотразимого мужчину – в моем понимании.

Зато она всегда была сама собой. И он был без ума от нее, это она была неотразима. А когда в ее глазах, как сейчас, разгорался огонек страсти, предвещая ему блаженные минуты, он был по-настоящему счастлив. Саския внесла в его жизнь свежую струю, он вдруг стал видеть окружающий мир ее глазами, наслаждался ее острым умом, шутками, она одна могла заставить его смеяться до слез. В постели могла превращаться в дикую кошку, своими ласками доводить его до безумия.

Он погладил ее по щеке.

– Но ты же все-таки умеешь мне противостоять.

– Я стараюсь сдерживаться. – Она вздохнула.

И вдруг, как будто опровергая свои слова, одним движением оказалась наверху, смеясь, придавила своим теплым нежным телом, и он охотно откликнулся на призыв. Она отбросила назад волосы, падавшие на лицо, и склонилась над ним, покрывая поцелуями его грудь, прогибаясь, спускаясь ниже. И он сразу забыл обо всем и, уже не сдерживаясь, отдавался ее ласкам. Их близость доставляла обоим острое наслаждение, к которому примешивалось непонятное чувство горечи. Как будто оба знали, что это их последняя встреча.

Глава 9

Нейт задумчиво сидел на краю мягкой постели Саскии. Было еще рано, она спала. Глядя на нее спящую, вспоминал все, что произошло прошлой ночью. Как она спала, положив голову ему на грудь, его рука обнимала ее теплое бедро. Потом в какой-то момент она изменила положение, свернулась калачиком в своей излюбленной позе, как будто давая ему больше места.

Очнувшись и понимая, что он выбрал не самое лучшее время для размышлений, прошел по коридору в ванную комнату и плеснул холодной водой на лицо. И вдруг среди различных вещей увидел на полке ее желтый блокнот. Он сразу узнал его – это был вопросник-анкета в ее исследовании службы знакомств «По номерам». Вспомнил, как избегал ответов на ее вопросы, отделавшись какой-то чепухой. Но были другие мужчины, которые охотно делились своими соображениями, судя по многочисленным разноцветным записям напротив вопросов, некоторые ответы были весьма и весьма пространными и подробными.

Заинтригованный и чувствуя некоторую примесь ревности, ведь эти мужчины давали ей то, в чем он отказал, Нейт стал читать откровения о любви, о сексе, о вкусах и надеждах, взглядах на верность.

Но, глядя на ее аккуратные, сделанные мелким почерком записи, подумал, что она, наверное, была довольна, когда они отвечали, и даже счастлива, что может получить желаемое, ведь она хотела не так уж много. Так почему же он отказал? Просто несколько слов правды о себе в ответ на ее помощь, ведь она не отказала, когда он попросил ее помочь.

Он взглянул в сторону спальни.

Она пошла на то, чтобы встретиться с его семьей, его друзьями, рискуя быть разоблаченной, прощая его эгоизм и самолюбование. Она продолжала верить людям, несмотря на то что ее много обманывали.

А он в своем досье небрежно нацарапал несколько пустяков, как будто сделал великое одолжение.

Он нашел ручку, вздохнул и начал писать, выбирая места, где не было ответов, или напротив вопросов, на которые он более всего не хотел отвечать. Делал это торопясь, как будто боялся остановиться, испугаться своей храбрости и в ужасе бежать.

Закончив, с облегчением выдохнул, потом тихонько прошел в спальню, поцеловал ее в плечо. Она продолжала спать сном младенца. Он положил на подушку блокнот.

Ему не хотелось уходить. Снова сел, дотронулся до розы на плече, кожа там была шероховатой, машинально обвел розу по контуру. Она заслуживает лучшего отношения. И ему захотелось показать, что он понимает и считает ее удивительной и необыкновенной, восхищается ею. Надо сделать так, чтобы она это поняла. Он заставил себя встать, собрал одежду, наспех оделся и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Во вторник вечером Саския прошла в домашнем макси-платье в гостиную, где уютно потрескивал огонь, и расположилась с горячим шоколадом у камина. Тут же появился Эрнест и, прежде чем улечься на свою собачью постель, долго крутился вокруг себя. Она с удовольствием оглядывала свою обновленную гостиную. Кресла были куплены в секонд-хенде, но оказались настоящей находкой, совершенно необычные, с обивкой в красно-белую клетку. Занавески цветные – буйство весенних красок – небесно-голубая, зеленая и бледно-желтая. Наверное, отец сейчас сказал бы: «Какая безвкусица». Она была счастлива, глядя на результаты своих трудов. И снова надо благодарить Нейта. Он не только дал ей возможность вылезти из долгов, но и осуществить свою давнюю мечту и тем самым смягчить удар, полученный с уходом Стю, и восстановить чувство собственного достоинства.

Она снова полистала желтый блокнот со слегка помятыми страницами, разбирая почерк Нейта. Страницы она помяла сама, когда, нечаянно повернувшись во сне, легла на блокнот, прежде чем проснулась и обнаружила, что Нейт ушел и оставил подарок.

Она могла долго ломать голову над тем, что заставило его изменить свое решение и дать ответы на все ее вопросы, но тем не менее он это сделал. Особенно поразило, что он не избежал самых щекотливых для себя вопросов, касавшихся женщин, – все ответы даны без ложного стыда, но достойно, не унижая женщин, хотя и не скрывая своего мужского эгоизма, не приукрашивая. В этом проглядывало желание стать другим, может быть, он хотел ей угодить, но не знал, как это сделать.

Он часто трет виски, как будто хочет избавиться от назойливых мыслей и внутреннего недовольства. Неудивительно, что он искал себе пару таким странным способом. А нашел ее. Она все больше начинала его понимать и уже любила его таким. А сам он, видимо, не осознавал, как много дал ей, и продолжает давать, ничего не требуя взамен.

Разве можно было, узнав его близко, не полюбить? Она постарается помочь ему, успокоить и докажет, что он достоин быть счастливым, сделает его счастливым, будет любить без всяких требований и претензий все оставшиеся у них дни и ночи. Только бы он позволил ей.

Эрнест вдруг вскочил со своей постели, и тут же раздался стук в дверь.

Она пошла открывать, а сердце готово было выскочить из груди при мысли, что вернулся Нейт.

– Тебе пора оправдать свое содержание и чем-то отблагодарить хозяйку! Научиться открывать дверь! – раздался голос Лисси с той стороны двери. – Нечего удивляться, ты неблагодарный, как все мужчины, – добавила она, протискиваясь в дверь, руки были заняты пакетами с покупками, поэтому она не смогла воспользоваться своим ключом. Лисси отпихнула ногой Эрнеста, который крутился, мешая пройти.

«Нет, не все», – возразила про себя Саския и пошла на кухню, чтобы приготовить подруге шоколад.

– Бэмфорд меня бросил. И он просто невыносим, – выпалила Лисси, идя за ней следом.

Надо признать, что Лисси, с ее гривой белокурых волос, кончики которых на этот раз были выкрашены розовым, с огромными голубыми глазами и соблазнительной фигурой, была настоящей секс-бомбой. Ненормальная, конечно, но мужчинам это даже нравилось.

– Что ему надо на этот раз?

Лисси пренебрежительно отмахнулась:

– Ему, видите ли, не хватает серьезности. И совместимости. Бла-бла-бла…

Она свалила покупки на кухонный стол. Эрнест высунул язык и склонил набок голову в предвкушении пира при виде карамельного попкорна, мороженого, пачек «Ореоса».

– Ты с ним не согласна? – Саския отсыпала шоколадный порошок в кружку и залила кипятком.

Лисси упала на стул.

– Откуда я знаю. Бэм, конечно, забавен. Такой вызов обществу. Но когда я вижу вас с Нейтом вместе, когда между вами искрит, а вокруг создается любовная аура, я тоже так хочу.

Пока Саския ошеломленно молчала, в дверь снова постучали. Жаль, что прервали, – Лисси лила бальзам на ее сердце. Постучали настойчивее.

– Если это Бэм, меня здесь нет. Я спрячусь.

– Почему он решит, что ты здесь?

– Я говорила ему, что могу быть у тебя, если он поймет, что только что совершил величайшую ошибку в своей жизни, и захочет послать в знак примирения цветы и бриллианты.

Саския только покачала головой на убийственную логику подруги и пошла открывать. Распахнув дверь, она застыла от неожиданности.

– Стю?

– Привет, Сас. Как дела?

Высокий рост, глаза как у обиженного щенка, байроновская грива, он был хорош собой, что несправедливо в отношении такого негодяя. Глаза его бегали, он переминался с ноги на ногу. Она смотрела и не могла понять, как могла когда-то так обмануться. Что она в нем нашла?

– Ты не позволишь мне войти?

Ей стало трудно дышать. И вдруг, как у Алисы, вся ее прошлая жизнь пронеслась мысленно перед ней по другую сторону Зазеркалья.

– И с какой стати я должна тебя впускать?

Он растерянно моргнул и ничего не ответил.

– Что ты здесь делаешь, Стю?

Он молчал, и она вдруг впустила его. Он шел следом, издавая звуки, похожие на восхищение и одобрение работой, которую она проделала в доме. Просунул голову в гостиную, увидел новый телевизор, хотя и не такой большой, как тот, что он украл, но вполне достойный, и Эрнеста, который свернулся и похрапывал на своей нарядной постели.

– Привет, дружок. – Он сделал шаг к Эрнесту.

Но она решительно встала между ними. Между этим человеком и еесобакой.

– Руки прочь!

Он застыл в шоке.

– Успокойся.

– Успокоиться? – Она вдруг рассмеялась коротким злым смехом, и он отступил в испуге. – Ты украл у меня все. Но дело даже не в вещах. Тебе повезло, что я пришла в себя после твоего ухода и поняла наконец, какой идиоткой была, – постыдилась обратиться в полицию и обвинить тебя в ограблении.

Он коротко взглянул на нее и сразу отвел глаза.

– Так какого дьявола ты притащился? Ты ведь, наверное, боялся, что я тебя стану разыскивать?

И вдруг он уставился на нее злыми глазами, в которых мелькнул холодный расчет. Кажется, он уже прикидывал, как вернуть эту дурочку.

– Ты не признаешься, что скучала по мне?

– И не собиралась. Давай выкладывай, зачем явился, или убирайся к дьяволу из моего дома.

Он подумал и вновь принял жалостливое, как у побитой собаки, выражение.

– Я хотел заплатить долги.

Это ее так поразило, тем более что за все время, пока он жил у нее, она ни разу не увидела от него ни цента.

– Ты продал что-то? Я имею в виду помимо моего имущества? Наконец удалось продать свою книгу?

И по его глазам поняла, что вряд ли он написал строчку в свою загадочную книгу с тех пор, как ушел.

– Тогда как?

Он вскинул голову, как будто она задела его самолюбие. Как она могла допустить этого мужчину в свою жизнь и позволять дурачить себя так долго? Она готова была отдать ему новый телевизор, лишь бы он ушел навсегда из ее жизни.

– Вот что, убирайся, пока я не привязала тебя к стулу и не вызвала полицию. Но прежде скажи, зачем ты явился? Только честно.

– Это был единственный выход. Честно. Мне дали понять.

– Дали понять? Кто?

У него снова мелькнуло злобное выражение, он полез в карман, достал из своих рваных джинсов визитку. «Бонавентур капитал» – значилось на дорогой бумаге.

– Не поняла.

– Этот парень, Маккензи, вчера явился и дал мне это. У нас был разговор о… всяком таком… ответственности и что долги надо платить.

И эти слова, а не визитка сразу ее убедили, что Нейт действительно был у Стю.

– Он велел мне пойти к тебе и принести свои извинения… Или что-то в этом роде.

– Нейт угрожал тебе?

– Не то чтобы угрожал. Но дал понять, так сказать, что думает обо мне.

От нее не ускользнула ирония. Она потратила столько времени, пытаясь его убедить, а Нейту понадобился всего один разговор.

Она вдруг поняла, что потирает виски, как будто у нее заболела голова, совсем как Нейт. Почему? Почему Нейт поступил так? Ради нее?

Хотел вернуть свои деньги? Какая чепуха.

Ее мысли прервал телефонный звонок, она услышала, как ответила Лисси. Саския совсем забыла про нее.

– Я прошу тебя немедленно покинуть мой дом, Стю. И никогда сюда не возвращаться.

– Но…

– Я сама разберусь. – Она взглянула на визитку.

– Так ты решила все-таки обратиться в полицию?

– Думаешь, я на самом деле стану тебя связывать?

Он лишь с опаской бросил на нее взгляд, и это ее развеселило. Несмотря на то что он так долго пользовался ее слабостью, все-таки понял, что у нее хватит сил с ним справиться и она может позаботиться о себе.

И с этого момента она тоже поняла это.

– Уходи. – Она показала на дверь. – Пошел вон. Пока я не передумала.

Он кивнул с готовностью, в сообразительности ему не отказать, он всегда понимал, где его выгода. Но перед тем как уйти, вдруг сказал:

– А ты изменилась. Тебе идет.

– Зато ты остался таким же, каким был.

Он принял оскорбленный вид и ушел. На этот раз она была счастлива его уходом, как никогда.

Ноги так ослабели, что она дотащилась до гостиной и села. Эрнест немедленно вскочил, подошел и положил голову ей на колени. Она погладила его за мягкими шерстистыми ушами.

– Я знаю, мальчик, знаю. Но так будет гораздо лучше, вот увидишь.

Появилась из кухни Лисси и присела рядом.

– Как ты?

Саския подняла голову и посмотрела в озабоченные голубые глаза подруги.

– Все в порядке. У нас обоих все в порядке, верно, Эрни? Мы победители. Мы выжили, и у нас все будет хорошо.

– Все мужчины сволочи.

– Не все. – Саския потерлась носом о нос Эрнеста, после чего он потрусил на кухню, чтобы получить свое лакомство.

– Кто звонил?

– Нейт.

Нейт.

– Я сказала, что ты ему перезвонишь.

Саския облегченно выдохнула. А она-то считала, что ее отношения со Стю сложные, но, оказывается, они были самыми простыми по сравнению с теми, что сложились у нее с Нейтом.

Она хотела встать, но Лисси ее удержала:

– Подожди. Посиди немного и передохни. Выпей бокал вина. Да какого черта, выпей хоть бутылку. Нейт подождет.

– Знаешь что? – Саския вскочила. Я не хочу больше ждать.

Она накинула жакет прямо на свое старое макси-платье, надела ближайшую пару обуви, которая оказалась под рукой, обмотала шарф вокруг шеи, нахлобучила шляпу и взяла свою сумку.

Она шла по его дому, сравнивая его с лабиринтом. Лестница. Она поднялась по ней через три ступеньки. Повернула направо. Еще лестница. Наконец очутилась в просторном жилом помещении. Сводчатый потолок, отделка светлым деревом, металлическая серая краска. Пахло кожей, дровами и еще чем-то трудноопределяемым. Ни один нормальный человек не захочет здесь жить. Но Нейт жил, хотя и жаловался на месть дизайнера.

Она нашла его на кухне и поняла, что он что-то готовит в духовке. Он готовит? Еще один шок сегодня.

И пахло очень вкусно. Как лучшее блюдо у «Маммы Риты».

Она бросила свою сумку, в которой лежал желтый блокнот с вопросником и такими удивительными, ставшими открытием, ответами Нейта. Она прихватила его на всякий случай. Тяжелая сумка стукнулась о кухонную скамью, и Нейт поднял голову.

– Все мужчины сволочи.

– Спасибо большое.

– Это Лисси сказала, ее бросил Бэмфорд.

– Я этого не знал.

– Но мне кажется, ты не удивился почему-то. Почему так случилось? Разве ему не повезло, что он с ней познакомился… Не говоря об остальном.

– Я совершенно с тобой согласен по поводу достоинств Лисси, но тебе не кажется, что они не слишком-то удачная пара?

«Наверное, так же как девица, которая выглядит как хиппи и великолепный мужчина с Коллинз-стрит». При этой мысли она совсем расстроилась.

– Хочешь выпить? – Он кивнул на бутылку красного вина. – Может, снимешь жакет, шляпу и шарф?

Она растерянно моргнула, поняла, что представляет собой нелепое зрелище: шляпа с обвисшими полями, бежевое макси, страшненькие сапожки до колена, которые впору носить только дома, – прямиком от старьевщика. Сняла жакет, шарф и шляпу, бросила на стул, вспоминая, зачем примчалась.

– Так вот – по поводу мужчин. – Она достала визитку из сумки, которую отдал ей Стю, и бросила перед Нейтом на барную стойку. – Почему? – спросила она с таким чувством, что сама испугалась, и теперь со страхом ждала ответа.

– Прощальный подарок.

Слово «прощальный» хлестнуло, как пощечина. Она влюбилась в человека, ждала объяснений, продолжения отношений, заверений в том, что она стала ему дорога. А он думал о том, что все кончено.

И снова перед ней возник Стю. Она никогда не выйдет из замкнутого круга. Конечно, на этот раз ее не ограбили. Зато разбили ее сердце.

Коленки подогнулись, она поспешно села на барный стул.

Он обошел стойку, сел рядом, касаясь коленом ее колена.

– Почему? – тихо повторила она. Все еще не верила, хотела объяснений, уточнений, например дату окончательного разрыва.

– Потому что он тебя недостоин, как и все, ты лучше его, лучше их всех, кто был до него. Я хотел, чтобы ты посмотрела на него другими глазами и увидела его таким, какой он есть. Ничтожество. И поняла, что лучше остаться без всего: без телевизора, без вещей, чем с таким, как он.

Глаза его были очень серьезны. Он не шутил, не притворялся, не пытался выкрутиться, и ее сердце омыла теплая волна.

– Ты ведь не за тем отыскал его, чтобы он вернул деньги.

Он недоуменно поднял брови.

А она уже не могла остановиться:

– А может быть, в надежде, что я захочу к нему вернуться?

Он взглянул на нее с недоумением, и выражение стало таким, как будто она его оскорбила или он неожиданно испытал страшное разочарование. Он не понимал, что с ней происходит.

– Почему ты так говоришь? Ты хотела бы к нему вернуться?

– Господи, конечно же нет!

Он с облегчением выдохнул и уже спокойнее объяснил:

– Ты обижалась, что я не хочу быть с тобой откровенным, предъявляла массу претензий, а ему почему-то было позволено все, в том числе не только вероломно тебя бросить, но еще и обокрасть. И он не понес наказания. Я долго думал и пришел к выводу, вернее, меня одолело сомнение: может быть, он значил для тебя больше, чем ты сама считала?

– Нет. – В ней зашевелилась слабая надежда, что все-таки она не безразлична Нейту, ведь он действительно думал о ней. – Он не значил для меня никогда больше, тем более сейчас.

– Тогда все в порядке?

Было только справедливо после всего, что он для нее сделал, рассказать ему всю правду о Стю до конца. Она опустила глаза, нервно переплела пальцы.

– Он написал мне записку.

– Сегодня?

– Нет, еще тогда. Вот почему я не разыскивала его и не пыталась наказать… Я не хотела снова столкнуться с этой… ненавистью.

– Что он написал? – Лицо Нейта приняло такое выражение, что, кажется, если бы злосчастный Стю сейчас появился вдруг здесь, ему пришлось бы плохо.

И она решилась:

– Он назвал меня стервой. Написал, что я его контролирую, подавляю, что я только притворяюсь, а на самом деле его никогда не любила.

– Черт побери, Саския, почему ты после этого…

– Он имел право. Действительно, я никогда его не любила и тем не менее позволила ему переехать ко мне и жить за мой счет. А я обманывалась, пыталась доказать самой себе, что нужна этому человеку.

– Саския, – он заглянул ей в глаза, – послушай, Стю – настоящая задница и осел. Безмозглое, эгоистичное животное. Но он злобен, и пытался досадить тебе даже не тем, что обокрал, он хотел тебя как можно больнее уколоть, отомстить за твое превосходство, сломить твой дух. Но он не преуспел. Это сделало тебя сильнее и открыло тебе глаза.

Ей так хотелось ему верить. Больше, чем когда-либо в жизни.

«Принимай мужчину таким, какой он есть, или откажись от него».

– Ты думаешь, я сильная?

– Ты очень сильная. – И, приложив руку к сердцу, добавил: И я прошу у тебя прощения за то, что прислал его и заставил тебя вновь переживать при виде этого ничтожества.

Она не могла отвести взгляда от его руки, прижатой к груди.

– Ты ведь не собираешься преследовать всех мужчин, которые меня когда-то оскорбили?

– Если понадобится.

Она невольно рассмеялась:

– Разве я тебе не говорила, что меня не нужно опекать, ты не обязан за меня беспокоиться.

– Но иногда все-таки было бы неплохо тебе заткнуться и позволить мне решать за тебя. – И сам удивился. – Странно, что я это сказал.

«Не странно. Ты сказал прекрасно, дорогой Нейт. И ты мне дорог. Жаль, что ты не видишь этого».

Она взглянула на сумку, где лежал блокнот. Отвечая на вопросы, он невольно обнажил свои настоящие чувства и открылся перед ней.

– Ты совершенно прав.

– Я всегда прав.

– Не всегда.

– Разве?

– Дело в том, что, совершая свои ошибки, я следовала цели – найти свое место в жизни, близких людей. Поскольку ты получил свое место без труда, то не ценишь его, даже тяготишься.

Не поднимая глаз, она почувствовала, как он замер.

«В число любящих ты можешь включить и меня тоже. Если захочешь», – говорили ее глаза.

Он молчал так долго, что на нее повеяло холодом, и она сразу опустилась с небес на землю. И кажется, без слов получила ответ. Нейт все прекрасно понимал, но отвергал ее, и надежды таяли.

– Я всегда ценил. И сейчас ценю. Издали.

Саския никогда еще не видела его таким каменным.

– Ты, наверное, и сам не осознаешь, как отдалился от всех. И не позволяешь никому приблизиться. Ни твоей любящей семье – сестрам и матери, которые тебя обожают. До полного самоотречения. И уж конечно, не позволишь мне. Решил, правда, отблагодарить меня, прислав Стю и тем самым дав понять, что это прощальный подарок. Но любовь – не яд, Нейт. Она не отравит тебя. Она естественна, хотя вносит сумятицу и усложняет жизнь, но это настоящая жизнь.

– Естественна, как смерть и налоги.

Она вдруг всплеснула руками и выругалась, как пьяный матрос.

– Зачем я так стараюсь? Ты окончательно потерян для жизни и любви. Зачем я так бьюсь?

– И зачем же?

– О нет, больше ты от меня ничего не добьешься, не получишь больше, чем я захочу дать сама.

Он снова окаменел, и она даже испугалась. Она растрачивает энергию, ей хочется топать ногами или колотить его, а он совершенно спокоен.

Она замолчала и ждала. Молчание затянулось.

– Ты меня постоянно, слышишь, постоянноудивляешь. – И вдруг сжал ее руки, пристально глядя в глаза. – Давай объяснимся.

У нее замерло сердце, потом так заколотилось, что она испугалась, вдруг он заметит.

– Согласна. Но ты – первый.

Он тихо засмеялся:

– Ты начала все это, дорогая. Ты явилась, чтобы мне все объяснить. Итак, обещаю полное понимание. Начинай.

Он смотрел пристально, проникая прямо в душу. Видя ее замешательство, мягко сказал:

– Я обыкновенный мужчина, Саския. Из плоти и крови. И инстинктов. Но я не смогу понять, что ты хочешь, если ты не объяснишь.

Она могла объяснить. Это так просто, объяснить, что она любит впервые в своей жизни.

Саския судорожно вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

Все смешалось в голове: визит Стю, шок от его неожиданного появления, Лисси, которую бросили, желание, любовь, страх. Что, если она положит к его ногам свое сердце, но будет отвергнута?

И вдруг почувствовала, что по щеке катится слеза. Она поспешно вытерла ее тыльной стороной ладони, но слезы уже покатились неудержимо.

– Прошу тебя, не надо плакать.

Еще никогда, ни один мужчина не говорил с ней таким умоляющим тоном.

– Я не выношу женских слез.

Но она не могла уже остановить их, они катились градом. Нейт тяжело вздохнул и привлек ее к себе. Она сделала слабую попытку вырваться, понимая: еще немного сочувствия с его стороны и жалости – и она не выдержит.

– Тише, – шепнул он, губами касаясь ее волос.

Прошли долгие секунды или минуты? Она постепенно затихла, и он поцеловал ее в лоб, потом приподнял лицо и поцеловал в губы. Напряжение отпустило, сразу стало тепло, она ответила. Их поцелуй был долгим и нежным, но с примесью горечи.

Она со стоном соскользнула с высокого стула и прижалась к нему всем телом, отчаянно, как будто это был последний поцелуй и она хотела навсегда запомнить этот момент перед тем, как расстаться, в него она вложила всю свою нежность. Он первым прервал поцелуй и посмотрел на ее лицо, залитое слезами.

А она про себя молилась: «Люби меня, люби меня».

Он вдруг улыбнулся и отвел с ее лица пряди волос.

– У тебя все будет хорошо, Саския Блум. Я знаю это с того момента, когда увидел впервые твою фотографию. Ты ведь вполне довольна жизнью. У тебя дом. Собака. Друзья, любимая работа. И я тебе завидую.

– Но мне надо… больше. – У нее чуть не вырвалось умоляюще: «Мне нужен ты…»

– Я помню, что ты говорила тогда в баре, когда отказалась поехать ко мне.

Она удивилась про себя. Прошло много времени, а он не забыл.

– Ты говорила о своей мечте: встретить хорошего парня и жить вместе с ним, выйти за него замуж, завести детей…

Она снова кивнула. Не может же она сказать, что уже тогда представляла на месте этого парня его – Нейта.

– Ты никогда не говорила, что любила.

Она перестала согласно кивать, и чувство жалости к себе сразу исчезло.

– Разумеется, я любила.

– Нет. Это неправда.

Но она любила. Его. Она хотела его, любила, но чувствовала, что он боится ее признания, не может ответить взаимностью. И специально говорит слова, которые не позволят ей это сделать.

Он поцеловал ее в кончик носа, отпустил, встал, отошел обратно к плите, чтобы проверить соус для спагетти.

«У тебя все будет хорошо». Она поняла, что он хотел сказать: все будет хорошо, но… без него.

Она поднялась, чувствуя, что плохо держат ноги, и стала собирать свои вещи. Потом подождала, пока не обрела голос, проглотила комок в горле.

– Нейт?

Он повернулся, глядя на нее через кухонное пространство. И кажется, все понял.

– Дело в том, что… Я не смогу пойти на свадьбу Мей с тобой.

– Понимаю. – Он взглянул потемневшими глазами, в которых она не могла ничего прочесть. – Я тоже об этом подумал.

Возражений не последовало. Исчезли последние проблески надежды.

– Что ж, считай, что наш договор расторгнут.

Она выдавила:

– Благодарю.

Он разбил ей сердце, и она еще благодарит.

– Мне было очень хорошо с тобой.

Не отвечая, она повернулась и покинула его дом.

Отъехала, как во сне, в своем заново отремонтированном автомобиле, вспоминая детали этой встречи. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. И вывод был такой: Нейт понял, зачем она пришла. Перед тем как прийти к нему, она была уверена, что это любовь. Но сейчас испытывала лишь боль и утрату, судьба снова обманула. Наверное, это гены. Она унаследовала несчастную любовь, как ее затворник-отец, который не мог забыть единственную любовь, женщину, которая умерла, оставив его одного.

Глава 10

Нейт сидел в своем офисе в спортивном костюме, положив ноги на журнальный столик, откинув голову на подголовник кресла. Его коврик для йоги вместе с гантелями был уже в шкафу, как и складной тренажер. Заходящее солнце посылало прощальные лучи в громадные окна с видом на Мельбурн, окрашивая его офис в розово-золотистый цвет.

Он стащил спортивные ботинки, опустил ноги на ковер. И, ощутив приятную мягкую глубину, решил, что ковер стоил тех бешеных денег, которые были на него потрачены. И блаженно закрыл глаза.

Но перед ним сразу возникла Саския. На этот раз он увидел ее босой, она стояла спиной у окна, и солнце просвечивало сквозь тонкую ткань, рисуя соблазнительные контуры фигуры, красоту которой никак нельзя было угадать под нелепыми нарядами. Потом увидел другую картину: она лежит на постели, темные локоны разметались по подушке, полузакрытые глаза смотрят на него призывно, и этот чувственный взгляд сводит с ума, потом она обвивает рукой его шею и притягивает к себе.

Потом – совсем другую Саскию, требовательную и жесткую, как она пытается его убедить перестать быть закрытым, холодным, всегда одетым с иголочки. Быть небрежнее в одежде, человечнее, не бояться проявлять свои эмоции.

И наконец, залитое слезами лицо и слова, что их отношения закончились.

– Вот ты где!

Он поднял глаза и увидел в дверях Гейба с сумкой для ноутбука через плечо. Тот собрался домой.

– А где мне быть?

Небрежность тона не обманула – оба понимали, что в жизни Нейта наступила полоса неприятностей, и это связано с Саскией.

– Хочешь пива?

– Никогда не надо было меня просить дважды. – Гейб сбросил с плеча сумку, быстро достал из бара две бутылки пива и присел рядом на диван.

– Ну, давай выкладывай.

Нейт сделал большой глоток из бутылки и пожал плечами.

– Почему ты сидишь здесь надутый и не идешь домой?

Он пожал плечами. Было бесполезно отрицать, что с ним творится неладное.

– Мы с Саскией расстались. – Впервые он произнес эти слова вслух, и они сразу обрели окончательность. Он сделал большой глоток из бутылки.

– Но вы ведь никогда по-настоящему не встречались.

– Мы закончили отношения, потому что зашли в тупик.

– Я это понял.

– Каким образом?

– Почуял нутром. А Пейдж подтвердила мои догадки. Она говорит, что ты серьезно попал.

– Я никуда не попал. Или пока не попал… Поэтому решил с ней закончить.

– Разве это не ее решение?

Нейт вспомнил разговор с Саскией, который произошел несколько дней назад. Они больше не виделись. Покончено со всеми его сомнениями и опасениями, что он близко подошел к той черте, когда придется принимать решение, которое может его заставить пойти против своих убеждений, заставить поступиться принципами. Но почему-то не было радости, свобода не принесла ожидаемого облегчения. Он снова отхлебнул пива.

– Поверь, старик, – Гейб гулко хлопнул его по плечу, – мне искренне жаль. Правда, она мне нравилась. Мей как раз думала включить ее в список подружек невесты. Она расстроится. И отыграется на Клинте.

– Бедный Клинт, – хором подытожили оба и рассмеялись.

И чокнулись бутылками. Хорошо иметь друга, все становится сразу не таким уж безрадостным. Жизнь становится веселее, когда рядом с тобой Гейб.

Он должен признать, что, хотя и раньше был доволен своими бизнесом, независимостью, которую заработал, жизнь была все-таки неполной, пока рядом не появилась Саския. Он изменился благодаря Саскии, чаще встречался с семьей, чаще смеялся, легко заводил друзей – не просто нужных людей, а настоящих, – и все это, оказывается, ему нравилось.

И за это он должен благодарить Саскию.

– Свадьба уже в субботу, не забыл? И кто теперь та счастливица, с которой ты пойдешь туда?

Нейт потер лицо ладонями, как будто прогоняя усталость.

– Пока никого нет. Пойду один.

– Говори тише такие крамольные вещи. Вдруг тебя услышат женщины Маккензи!

– Поздно сожалеть о том, что уже произошло.

– Ты ведь любил ее, скажи мне правду.

Он подавил в себе желание вспылить и оборвать Гейба. Вместо привычной реакции устремил невидящий взгляд в пространство и задумчиво сказал:

– Она мне нравилась. Мне было хорошо в ее обществе. Она очень решительная, горячая, и мне это нравилось. И когда ее не было рядом, часто думал о ней.

– Так ты любишь ее или нет?

Солнце за окнами село, и сразу зажглись сенсорные светильники на потолке, заливая офис холодным мягким светом.

– Какая разница. Но, когда мы вместе, то сводим друг друга с ума, каждый стоит на своем.

– Разве это плохо?

Он снова задумался. Это было бесконечной борьбой, сражением, которое он, как правило, проигрывал. Это было забавно, отвлекало от повседневности. Иногда бесило. Иногда смешило, иногда причиняло боль, иногда, наоборот, им овладевала эйфория. Было все что угодно, но только не скучно и не плохо. И еще никогда ему не было так интересно жить.

– Знаешь, самое неприятное, что я при нашей последней встрече убеждал ее, что между нами нет ничего серьезного. Но почему тогда у меня такое чувство, что я опоздал на последний поезд и остался без гроша?

Гейб ободряюще похлопал его по спине, потом сжал в медвежьих объятиях, так что лишил возможности дышать. Потом неожиданно легко для своего веса и роста вскочил.

– Ты придешь в субботу. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Тебе не кажется, что лучшим подарком для Мей и Клинта будет мое отсутствие?

Но Гейб, любовно, чисто итальянским жестом хлопнув его по щеке, ушел.

И он остался один наедине со своими невеселыми мыслями. Он любит эту женщину. А она его? Может быть, но не так, как ему хотелось бы. Он потер виски. Проклятие. Она свела его с ума своими бархатными глазами, сделала его мягким как воск, а потом оставила одного в мире, который сразу стал для него пустым.

Постепенно приходило чувство, что он способен это преодолеть. Он бежал по зыбучим пескам всю свою жизнь, боясь остановиться, и вдруг впервые ощутил под ногами твердую почву. Смог остановиться, оглянуться и задуматься над своим будущим.

Саския. Упрямая, настойчивая, но такая бесконечно милая, его Саския, которая тоже всю жизнь бежала по зыбучим пескам. Знает ли она, догадывается об этом? Его родственная и тоже заблудшая душа. Его половина.

А он позволил ей уйти.

Наступил вечер перед днем свадьбы. Нейт стоял, прислонившись к косяку дверей гостиной, глядя на своих домашних. Перед ним была привычная картина. Жасмин наблюдала за шумными близнецами, игравшими в железную дорогу, Надежда читала книгу, закинув ноги на ручку кресла, а Вера бесцельно переключала телевизионные каналы с такой скоростью, что у него начало ломить виски. Он подошел к Вере, отобрал пульт и выключил проклятый телевизор.

Она издала возмущенный возглас, чем привлекла внимание остальных.

Очень хорошо. Он должен сделать заявление.

Оно им не понравится. Сейчас он всех настроит против себя. Но не может не сказать. Тем более что мысли об этом в последнее время занимают все его время.

– Я должен сделать признание.

Проницательные взгляды всех женщин Маккензи устремились на него в ожидании.

Жасмин первой пришла в себя и улыбнулась:

– Говори, о брат мой, мы тебя внимательно слушаем.

– Это касается Саскии.

– Я так и знала! – Вера радостно захлопала в ладоши.

Но Надежда только улыбнулась и ободряюще кивнула брату, чтобы он продолжал.

– Мы с Саскией на самом деле никогда не были парой, вернее, не совсем. – Он должен высказаться, облегчить душу, иначе скоро от всех скрытых переживаний почувствует себя стариком. – Ну, по крайней мере, наши отношения не такие, как вы себе представляли.

– Я не понимаю. – Мать подошла и присела на ручку ближайшего к нему кресла, озабоченно наморщив лоб и пытаясь прочесть по его глазам правду.

– Я нашел ее по Интернету в специальной службе знакомств, чтобы пойти с ней на свадьбу Мей. А основной целью было прекратить ваши поползновения искать для меня подруг.

В большой гостиной воцарилась тишина, нарушаемая щелканьем и шумом вагонов старой железной дороги.

– Я ничего не понимаю, – произнесла мать.

– Это была фальшивка, – сказала Вера задумчиво, как будто пытаясь осмыслить сказанное. – Потом просто дружба. Привязанность. Влечение. Все вместе.

Он не стал возражать, зная, что из малейшей искорки они раздуют пламя. Поэтому старался осторожно подбирать слова, чтобы не дать им пустой надежды.

– Мы заключили сделку, выгодную нам обоим.

– Боже милостивый, ты что, платил ей? – воскликнула Вера.

– Ну, не совсем так. Я вообще не думал об этой стороне, и вам не советую, потому что это соглашение сугубо наше личное с ней дело, и я не собираюсь вас посвящать в детали. Но, поскольку вы оказались теперь в курсе дел, я должен вам объяснить основную причину, по которой она согласилась. Она была глубоко уверена, что я нуждаюсь в ее помощи, и не могла отказать именно из своих убеждений. Такой она человек. Хотя конечно же это не так.

– Она совершенно права. Если кому-то и нужна помощь – это тебе, братец, – заявила безапелляционно Надежда.

Он коротко, с облегчением рассмеялся. Напрасно он боялся, они все поняли и оценили его искренность. С плеч свалился тяжелый груз.

– Я никогда не думала о ней плохо, Нейт, – заметила Вера, – но мне показалось, что она к тебе холодна. Но ты просто сразил меня – никогда не могла себе даже представить, что мой великолепный неотразимый красавец брат будет уговаривать женщину вступать с ней в сделку, чтобы она согласилась быть с ним. – Вера, кажется, так обиделась за брата, что готова была расплакаться.

– Вера, ты не поняла. Я искал женщину не для того, чтобы она меня обожала, мне надо было найти партнершу, которая по-деловому, на взаимовыгодных условиях согласится сыграть роль, не претендуя на мою свободу.

Они встретили это заявление гробовым молчанием.

– Поймите, я не хочу жениться. – И поймал себя на том, что снова в раздражении провел рукой по затылку, чего давно не делал. – Я хочу встречаться с кем хочу и когда хочу, без вашего вмешательства. Так, чтобы вы не ждали каждый раз, что я наконец остепенюсь. Вы должны понять – этого никогда не случится.

– Но почему? – Мать взяла его за руку и заглянула в глаза. – Должна же быть причина. Скажи нам откровенно.

Жасмин смотрела на него с тревогой, у Веры глаза были на мокром месте, Надежда встретила его взгляд улыбкой. Все ждали.

– Когда умер папа, моя жизнь потускнела, я так скучал по нему, во мне все перегорело, и я не хочу больше привязываться ни к одному человеку, чтобы не испытать вновь подобного страдания. Я не хочу заводить семью.

Надежда подошла и обняла его.

– Мы знаем. Мы понимаем, что из-за нас тебе пришлось лишиться детства. Но ты должен понять: найти человека, который захочет быть всегда с тобой, – это огромное счастье.

Они все дружно закивали, и он знал, что их сердца полны любви к нему и тревоги.

И невольно подумал о Саскии. Она путала все его трезвые расчеты и логичные рассуждения.

– Мне надо идти, – глухо сказал он.

Мать пошла проводить его до двери.

– Мы все поняли, дорогой. Больше мы не станем тебе досаждать. Но я все же надеюсь, что ты найдешь ее, свою единственную любовь. Вернее, уже нашел.

– Мама…

– Подожди, моя очередь. Ты высказался, я тебя внимательно слушала. Ты всегда рос упрямым, и, если решил что-то, тебя было не свернуть. Твой отец был таким же. Но его упрямство не мешало ему полюбить. Он умер рано, но умирал удовлетворенным, счастливым человеком, у тебя упрямство другого рода, оно ведет тебя к неверному выбору, потому что ты боишься любви.

Она поцеловала сына и подтолкнула к двери. Как будто этим жестом хотела сказать: «Не расстраивайся, мы не особенно поверили тебе».

Ладно, во всяком случае, он честно все им рассказал.

Наверное, для них самым неправдоподобным было его заявление, что они с Саскией все это разыграли, а на самом деле между ними ничего не было, и они не поверили, потому что это и была самая большая ложь.

Выложив все, он почувствовал себя опустошенным. И еще больше чем когда-либо ему захотелось увидеть Саскию.

Он вновь удивился, что, наверное, больше никогда ее не увидит. Он сам ее прогнал. Его дни пусты и ночи тоже.

И вдруг его охватила ярость на себя, на свою глупость. Мать права. И Вера тоже. И даже Надежда. Он пришел к ним не за тем, чтобы рассказать правду, а потому, что нуждался в помощи.

Саския действительно относилась к нему критически и, может быть, пыталась его переломить. Но он полюбил ее. Он больше не мог отрицать этого и лгать самому себе. Она была права: он боялся полюбить, а полюбив, отрицал это.

Нейт громко выругался, от злости на себя пнул каменную ступеньку, ушибся и, прихрамывая, пошел к машине.

В субботу утром Саския отправилась в агентство службы знакомств «По номерам», чтобы отнести законченную работу.

Она могла отправить отчет по электронной почте, но ей хотелось снова увидеть Марли. Эта женщина была настоящей акулой бизнеса: умная и проницательная, она смогла раскусить ее в течение минуты. И теперь была надежда, что именно эта волшебница за своим розовым занавесом способна ей помочь.

– Саския. – В глазах Марли зажегся огонек, она явно была рада ее появлению.

– Я принесла отчет. Мы с Лисси постарались сделать его красивым.

– Спасибо. Очень мило.

– Найдите время просмотреть, и если понадобится внести какие-то изменения, скажите.

Марли прищурилась, оглядывая Саскию, – ее сапоги до колен, цветную кофту, жакет из немыслимого искусственного меха, взлохмаченные кудри.

– Кофе?

– Благодарю. – Почему бы и нет? Она никуда не торопилась.

Марли провела ее в свой офис.

– Могу я задать вопрос? – спросила Саския, волнуясь.

– Слушаю.

– Сколько человек с вашей помощью нашли своего единственного?

– Хотите цифры? – И красные ногти мелькнули над компьютером.

– Я хочу… получить надежду.

Марли обернулась:

– В таком случае цифры не помогут. Мы должны решить лично ваш вопрос. Остальное не имеет сейчас значения.

Марли взяла ее за руку, отвела к большой белой кушетке и усадила рядом.

– Я не собиралась этого говорить, но скажу. В прошлую нашу встречу я могла поклясться чем угодно, что вас поразила стрела амура. А сегодня вы выглядите так, как будто вас переехал грузовик. Что произошло?

Так что действительно произошло? Она и сама не могла объяснить, хотя непрерывно думала о последнем свидании. Где, в какой момент она совершила ошибку. И в глубине души почему-то была уверена, что именно в этот момент судьба давала ей шанс, но она позволила ему выскользнуть сквозь пальцы.

Она пришла к нему, уверенная в своей любви к Нейту и в том, что он любит ее. Она пришла к нему и призналась в своей любви, надеясь услышать ответное признание, а он вдруг стал убеждать ее, что их отношения себя исчерпали и у них нет будущего. Она ушла, побежденная и глубоко разочарованная.

Саския вздохнула:

– Я встретила мужчину…

– На нашем сайте?

Саския кивнула:

– Я с ним встречалась. Влюбилась, потом сама все испортила.

– Такое часто случается. Люди встречаются с препятствиями и отступают.

– Вы так хорошо разбираетесь в людях. Простите, вы замужем? Можете не отвечать – это не мое дело.

– Нет, это правильный вопрос. Я была замужем. Много лет назад. За человеком, похожим на огромного медведя, доброго, с большой бородой и громким заразительным смехом. Но он умер молодым. Прошло много лет, но я больше не смогла найти никого, кого могла бы полюбить.

Саския смотрела на Марли во все глаза. Оказывается, за элегантным строгим обликом, язвительным острым умом скрывалась жизненная трагедия.

– Мой отец тоже жил с разбитым сердцем, – сказала она. – Мне раньше казалось это романтичным. Пока он был жив, я старалась ему помочь, отдавая себя и ничего не получая взамен. Он не замечал меня, погруженный в свое горе. И всю свою жизнь после него я как будто старалась ему доказать, что меня тоже можно любить. Поэтому в отношениях с мужчинами показывала непрерывно, какая я заботливая, как достойна любви и какие они неблагодарные, и надеялась, что кто-нибудь из них полюбит меня.

– Это мне понятно.

– Я страдаю в последние дни от бессонницы, перестала спать.

– Этому может помочь только пара горячих мужских рук. – Марли потрепала ее по руке и пошла за кофе.

Марли права, каждый сам выбирает судьбу и потом живет с этим.

– Я хочу любви, – вдруг сказала она громко, —

Быть любимой и любить.

Марли обернулась, и на лице ее появилась мягкая усмешка.

– Кажется, этот бедняга, которого мы так старательно избегали упоминать, – совершенная противоположность установившимся стереотипам – весь обаяние, чудесные манеры, настоящий мужской характер. Может быть, как раз он возможный партнер по жизни?

Саския подумала, что никогда не искала партнера.

Иметь возможность опереться на сильное плечо, спросить, получить совет. Такого не было в ее жизни. Пока не появился Нейт. Сильный, уверенный в своей правоте до упрямства, он никогда не позволит ей везти одной тяжелый груз, разделит с ней возможные трудности.

И сразу как будто отдернули тяжелую штору, ворвался свет, озарив перед ней новые возможности. И истину – жить не ради него,а жить вместе с ним, деля все поровну.

Она позаботится о нем, а он – о ней. Тут не надо советоваться с Марли, надо решать самой. Она встала, порывисто обняла и поцеловала Марли и выбежала из офиса.

Было начало десятого утра. Первая суббота весны. И у нее на сегодня было назначено свидание.

Глава 11

Сто долларов, потраченные на прическу, были буквально пущены на ветер, и Саския пыталась спасти их остатки, придерживая рукой волосы, пока спускалась по каменным ступеням на Блэргоури-Бич.

А что касается платья – алого, воздушного, сексапильного и предназначенного сбить с ног Нейта, оно было слишком тонкое для свадебного празднования на пляже в ветреный весенний день. Она купила его только потому, что влюбилась без памяти в Нейта и находилась в том восторженном приподнятом настроении, когда хочется петь, совершать безумства.

Она пришла сюда, чтобы выполнить свою миссию. Надо помнить, что она – женщина сильная, деловая, у нее собственный бизнес, она владелица дома, но это еще не все – она декоратор, ремонтник, маляр и умеет сама положить плитку.

Она современна – у нее есть на плече татуировка, сделанная байкером, она смелая – плавала с акулами. Значит, она вполне способна сказать мужчине, что любит его, даже если существует опасение, что не услышит такого же признания в ответ. Скорее всего, снова получит отказ.

Она окинула взглядом нарядную толпу, собравшуюся на узкой полоске пляжа.

Вот Пейдж и Гейб, они разговаривали с пожилой парой, судя по огненно-рыжим волосам обоих – родителями Мей. Лисси и Бэмфорд стояли рядышком, оживленно беседуя, уже не любовники, только друзья, и смеялись шутке, которую только что отпустила Лисси. Клинт стоял в толпе мужчин в строгих костюмах, многие были босиком, а Мей в другой группе, в платье с открытой спиной, очевидно не чувствуя холода. Потом толпа расступилась, и перед ней стоял он.Мужчина, которого она любит.

Она увидела его впервые с их последней встречи, когда решила, что больше они уже никогда не увидятся. И сразу почувствовала, как ее охватывает оцепенение, а коленки подгибаются от страха.

Он выглядел как образец мужской красоты, только что сошедший со страницы модного журнала. Никакой небрежности в облике. Сегодня он был чисто выбрит, темно-русые волосы аккуратно коротко подстрижены, голубые глаза скрыты под модными солнцезащитными очками. Дорогой костюм сидел прекрасно на его высокой широкоплечей фигуре, и он был босиком, как все мужчины. Нейт выглядел… как само совершенство.

Вот он поднес бокал с шампанским к губам, повернулся, и она уловила момент, когда он увидел ее. Рука его замерла, а она вдруг перестала слышать голоса, звяканье стекла тонких бокалов для шампанского, мягкий плеск набегавших волн – все исчезло, и она слышала только громкий стук собственного сердца.

Он извинился перед стоявшими рядом гостями и направился к ней. Она пошла медленно навстречу, вытаскивая высокие каблуки из песка. Подойдя ближе, он снял очки, и она сразу заметила, что вокруг голубых глаз появились озабоченные морщинки. И сразу сердце заколотилось еще сильнее, мелькнула мысль, что, возможно, он тоже переживает разрыв. Во всяком случае, она на это сильно надеялась.

– Привет, Нейт. – Она боялась, что голос ее подведет, но он прозвучал неожиданно громко.

– Саския.

Он наклонился, поцеловал ее в щеку. Она закрыла глаза, ощутив знакомый запах, и, сделав усилие, чтобы не совершить глупость, не броситься ему на шею, поспешно отступила назад.

Оглянулась растерянно на собравшихся гостей.

– Я должна была прийти. Не хотела расстраивать Мей. Она мне очень помогла в завершении моей работы по сайту, я не хотела выглядеть неблагодарной.

Он ответил радостной улыбкой:

– Я счастлив, что ты пришла. Тем более что у меня есть кое-что для тебя. Принес на всякий случай.

Он держал маленький квадратный сверток в серебристой бумаге.

– Кажется, сегодня только жених и невеста должны получать подарки.

– Мы подарим им тостер.

Ее губы невольно растянулись в счастливой улыбке. Он сказал «мы».

Пейдж помахала рукой Саскии, направилась было к ним, но передумала и повернула назад.

Саския сорвала серебряную обертку и увидела кусок дорогущего мыла из овечьего молока. Как он нашел ту деревню? Она упоминала название только раз, когда говорила, где покупает мыло. Трудно было разыскать маленький магазинчик в отдаленной деревне. Но он нашел. С какой целью? Хотел помириться?

Она растерянно моргнула, не зная, что сказать.

– Они продают по два куска в упаковке, но один я взял себе. Мне оно очень понравилось. – И вдруг широко улыбнулся, как будто наконец поверив, что она стоит рядом.

И когда его ярко-голубые глаза встретились с ее коричневыми, она прошептала «спасибо», чувствуя, как знакомая жаркая волна поднялась и затопила ее, растворив последние остатки холода.

– А теперь, поскольку я так и не нашел себе пару, ты не окажешь мне честь?

Он протянул руку, которую она приняла, и они направились к остальным.

– Ты никого и не искал.

– Откуда ты знаешь?

– Твоя сестра звонила накануне.

– О! И что сказала тебе Вера?

– Она рассказала о вашей семейной встрече в доме матери и о том, как ты объяснился с ними и открыл правду. Я горжусь тобой. Тебе надо чаще с ними разговаривать, и, может быть, наконец ты поймешь, как тебе повезло, что они у тебя есть.

– Я ценю. И раньше ценил.

Поскольку он сам дал ей такую возможность, она немедленно воспользовалась удобной лазейкой.

– Она сказала, что ты страдаешь.

Он засмеялся:

– Это уже слишком.

– Она очень чувствительная. Но как ты узнал, что это была Вера? Я не говорила.

– Прости?

– Ведь звонить могла Надежда или Жасмин.

– Я сказала, что звонила твоя сестра.

Он молчал, и Саския, рукой прикрыв глаза от солнца, попыталась заглянуть в его глаза. И вдруг она поняла.

– Ты сам просил Веру позвонить! Чтобы она, как будто невзначай, проговорилась, что ты придешь на свадьбу один.

– Я подумал, что, если уж у меня есть сестры, которые непрерывно суют свой нос в мою личную жизнь, почему бы хоть раз не использовать их в своих целях.

Слепящее солнце не позволяло видеть выражения его глаз, она видела только темные провалы.

– Учитывая, как мы расстались, я не был уверен, что ты станешь слушать меня.

– Но это ерунда. Я никогда не отказалась бы выслушать тебя, не потому, что у нас было соглашение, просто потому, что ты – это ты.

Она притянула его за лацканы пиджака и говорила так убедительно, что он невольно поднял руку, чтобы погладить ее по щеке, и оба не заметили, как подошла Мей.

– Бог мой, вы великолепно смотритесь вместе! И оба так хороши, как будто сошли с верхушки моего свадебного торта! Пошли, сейчас начнется. Не забыли, что я собираюсь выйти за мужчину своей мечты? Присоединяйтесь к остальным.

И она умчалась, ее рыжие волосы отливали медью на фоне голубого неба.

Нейт не двинулся с места. Он заглянул в глаза Саскии:

– Ты здесь. Я не сплю?

Волна счастья поднялась, затопила ее так, что стало трудно дышать.

– И ты так прекрасна. Сногсшибательна. Я уже выскочил из ботинок заранее. – И погладил ее по щеке с такой нежностью, что она закрыла глаза. – А давай от них сбежим! – Он потащил ее за руку наверх, где виднелась полоска деревьев на границе пляжа. – Я отыскал это овечье мыло и целую неделю мылся им, потому что скучал по тебе и твоему запаху. – Он остановился и поцеловал ее. Поцелуй был так длителен, как будто, долго мучимые жаждой, они наконец припали к долгожданному источнику. Когда им не хватило дыхания, она спрятала лицо на его груди.

– Прости, что я тогда наговорила тебе резкостей. – И вдруг решилась. Ведь именно за этим она и пришла. – Потому что я люблю тебя. Я хотела сказать тебе это, но ты ясно давал понять, что хочешь оставаться в рамках нашего соглашения, не хочешь выходить за них, что не способен любить.

– Повтори.

– Я вышла за рамки соглашения…

– Нет. Первую часть.

Она запнулась, потому что это давалось нелегко, потом вдруг решительно выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. И открыла рот, чтобы повторить, но не успела.

– Я тоже люблю тебя.

Это сказал Нейт. И она вдруг почувствовала, что падает.

Он успел подхватить ее.

– Саския?

– Все в порядке, – выговорила она слабым голосом.

Он поднял ее на руки, отнес на скамью в тень деревьев.

– Ты меня любишь? Это правда? – спросила она, когда он бережно усадил ее на скамью, согнав с нее нескольких мальчишек со скейтбордами.

– Да. – Он сел рядом и повторил: – Я люблю тебя, Саския. – И подумал, что был глупцом, не сказав этого раньше. Взял ее за руку и заглянул в глаза. – Послушай, я брел по туннелю, не видя, куда иду, и когда появилась ты, как будто ощутил приток свежего воздуха, он указывал направление к свету. Потом заметил звезды в небе и ощутил твердую землю под ногами. И я понял, что ты, Саския Блум, и есть мой свет и моя земля.

– А я, – сказала она, крепко держа его руку и не сводя с него любящего взгляда, – в это время, как белка, крутилась по кругу и не могла вырваться, хотя страстно хотела этого. И вдруг пришел ты. И сразу помог мне вырваться из заколдованного круга. Избавиться от комплексов, лучше понять себя. – Она подняла руку и пригладила его короткие волосы, которые трепал ветер. – И теперь не могу понять, почему так боялась сказать тебе об этом.

– Я тоже.

Потом Нейт произнес слова, которых она ждала столько лет:

– Я выбираю тебя, Саския Блум. Ответь мне: а ты хочешь меня выбрать?

– Я выбираю тебя, Нейт Маккензи, если ты выбираешь меня.

Они снова поцеловались. Он был ее, этот чудесный, нежный, сильный, красивый, умный мужчина. Она не могла поверить, что это происходит не во сне, а наяву.

До них донеслась музыка с пляжа.

Нейт прислушался.

– Это же… – Мелодия из прошлого, такая знакомая и проникновенная. Это был оркестр из бара «Кейв-Хаус». – Помнишь?

Наверняка пригласить оркестр было идеей Мей.

– Это Мей. Она чудесная.

– Мне она тоже нравится. Пожалуй, нам пора к ним.

Он помог ей подняться, обнял ее за талию, и они пошли к остальным гостям. Голубое небо, яркое солнце, белые гребешки волн, блестящий песок – все так гармонировало с радостью, которая ее переполняла. И она решилась задать ему вопрос, который она не включала в досье:

– Почему я? Я имею в виду, почему ты тогда, на сайте, выбрал меня?

– Наверное, внутри меня всегда жило желание услышать ретромузыку, – засмеялся он, махнув рукой в сторону оркестра. И добавил серьезно: – А еще потому, что увидел самые прекрасные и выразительные глаза в мире, зовущие розовые нежные губы… волшебную шляпу…

И когда она хотела снова что-то сказать, прервал ее поцелуем.

Когда они приблизились к остальным, Мей уже шла по проходу к алтарю. И он вдруг шепнул:

– А почему я, Саския?

Она думала, он шутит, но увидела очень серьезные глаза.

– О, я сначала не хотела соглашаться на твое предложение. Хотя ты, конечно, был неотразим, но показался мне таким снобом, таким официальным… – Она взглянула на его вздыбленные ветром волосы, смеющиеся голубые глаза, сбившийся галстук и босые ноги. – Единственно, что меня убедило, – была твоя любимая книга, наши вкусы совпали.

Он посмотрел на нее.

– Ты не помнишь?

– Я слишком много работал и не придал значения.

– Ха. Если бы ты написал «Сумерки», «Долину кукол» [3], то откликнулись бы женщины совсем другого типа. Не я.

Он предостерегающе сжал ее пальцы:

– Мне не нужна другая женщина.

– Ты умеешь и всегда знаешь, что сказать, чтобы убедить меня.

– В основном. – Он счастливо усмехнулся. – Привыкай, так будет и впредь. – И наклонился, скрепляя слова поцелуем.

И она, чувствуя, как счастье расцветает в груди от сознания, что ей принадлежит этот необыкновенный мужчина, его глаза, его улыбка, его горячие прикосновения и любовь в его глазах, порозовела, и ее глаза засияли счастьем.

Она нашла наконец свою формулу любви. И эта формула оказалась простой: найди того, кто полюбит тебя, и полюби сама.

И пока Мей и Клинт приносили клятвы, она подняла счастливое лицо к солнцу.

Эпилог

Все ночи Нейт проводил у Саскии.

Ему все нравилось в этом доме: и небольшой камин, где уютно потрескивал огонь, и яркие, но продуманные сочетания цветов интерьера, и необыкновенно мягкая большая постель, из которой не хотелось вылезать утром, – особенно от теплой и сонной Саскии. Да, этот дом был гораздо более привлекательным, чем его странно оформленное жилище с фальшивой головой носорога в ванной.

Он намазал тост шоколадной пастой, отломил кусок и бросил через плечо, зная, почему не услышит шлепка на пол. Тост был подхвачен Эрнестом, который караулил за его спиной и теперь подтвердил получение – удар хвостом означал, что пес ждет следующего.

– Хватит с тебя, – сказал он тоном Саскии, строго, со скрытой любовью, но Эрнест посмотрел на него так, что он бросил еще кусочек и сразу ушел из кухни, чтобы не встречать умоляющий взгляд умильных собачьих глаз и не проявить слабость.

Саския подняла голову от компьютера и улыбнулась. Он испытал мгновенное чувство радости при виде ее – вот она здесь и больше никуда не исчезнет. Она подняла в ожидании поцелуя лицо, и он поцеловал, чувствуя, как отвечают горячие губы.

– Я ухожу.

– Учти, что сегодня придут к обеду Гейб и Пейдж.

– Я тоже приглашен?

Она в шутливом негодовании закатила глаза.

– Ты шутишь? Ты практически здесь поселился. Надо начинать брать с тебя арендную плату. В качестве первого взноса, может быть, принесешь свой тостер? Мой, кажется, на последнем издыхании.

Он присел на краешек стола.

– Собираешься торговаться?

– Конечно, – она усмехнулась, – в надежде на новый проект.

Он приподнял ее со стула и заключил в объятия.

– Ты мой проект, Саския Блум.

Когда они вновь смогли дышать, она сказала:

– Нам повезло, правда? – Глаза ее потемнели, стали такими, что ему уже трудно было уйти.

Он оторвался от нее со стоном.

– Мне надо идти. Я обещал Гейбу, что помогу разобраться в подсчетах. – И усадил ее обратно, не доверяя себе.

Она села, сунула в зубы карандаш, склонилась над компьютером. Он не мог оторвать от нее взгляда. Как же ему повезло. Саския принадлежала ему, милая, упрямая, сексуальная… Он может без конца перечислять ее достоинства – женщины своей жизни.

Он повернулся, чтобы уйти, но она схватила его за рукав, притягивая к себе. Он все еще не мог поверить до конца, что это очаровательное существо, иногда похожее на озорного мальчишку, принадлежит ему. Он никогда не позволит ей уйти. Он нашел свое счастье.

Но все это он скажет позже, когда она будет лежать, обнаженная, в его объятиях. Когда заставит ее расплавиться, обезуметь от его ласк, потерять свой независимый уверенный вид.

– Смотри, – она указала карандашом на монитор нового компьютера, – только что пришло новое предложение.

Он склонился, вдыхая ее запах:

– И что там?

– «Пегас моторе» хочет нас нанять, кажется, они ждут, что я проведу тест-драйв всех спортивных моделей. Если хочешь, поедем со мной.

– Я знаю одну причину, почему я тебя люблю.

– Только одну?

– Ладно, две. Три.

Еще поцелуй – и он уйдет. И в это время горячие руки обвились вокруг его шеи.

Только спустя сорок пять минут он поспешно убежал, дожевывая холодный тост, спустился бегом к машине, игнорируя настойчивые телефонные вызовы.

Гейб подождет.

Черт возьми, весь мир пусть подождет, если понадобится.

Могут же у счастливого мужчины быть свои приоритеты.

Примечания

1

Кейв-Хаус – дословно – дома в пещере ( англ.).

2

Имеется в виду главный персонаж романа Ч. Диккенса «Приключения Оливера Твиста».

3

«Сумерки», «Долина кукол» – современные американские бестселлеры. Автор первого романа Стефани М. Майер, второго – Жаклин Сьюзан.

Content

Элли Блейк
Девушка для свадьбы друга

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Примечания