Джек Лэнс

«Темные воспоминания»

Можно было бы прожить без правды, но нет такого человека, который согласился бы жить без иллюзий.

Гюстав Лебон[1]

Воспоминания украшают жизнь, но только способность забывать делает ее возможной.

Энрико Чальдини[2]

Пролог

Она бежала по лесу без оглядки; ее глаза были широко раскрыты, по вискам струился пот, а сердце грозило выпрыгнуть из груди. Она должна убежать, убежать отсюда как можно дальше.

Все это казалось ей дурным сном, но происходило наяву.

Она остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме своего хриплого возбужденного дыхания.

«Беги! — приказала она себе на грани истерики. — Беги вперед, но старайся ступать как можно тише и не выходи на открытое место, не высовывайся из гущи деревьев».

Она заблудилась в том густом лесу, но сейчас это не имело никакого значения; единственное, что занимало все ее мысли, стремление убежать отсюда как можно дальше и позвать на помощь. Рано или поздно лес закончится, а за ним должны быть деревенские дома. Там она окажется в безопасности.

И она побежала вперед, петляя между деревьев, огибая кусты и наступая на упавшие сучья, которые трещали у нее под ногами.

Если бы только найти кого-нибудь, кто бы мог помочь ей! Не останавливаясь, она подняла голову и огляделась.

И вдруг земля ушла у нее из-под ног — она упала, ударившись плечом обо что-то твердое, и закричала от боли. Перекувыркнувшись несколько раз, покатилась вниз. А в следующий миг ее словно огрели молотком по затылку, и череп взорвался болью. Ее рука неуклюже подогнулась, когда она перекатилась на спину и застыла, уставившись в синевато-серое полуденное небо. Где-то совсем рядом слышалось негромкое журчание воды. О боже, какая боль…

Сквозь обволакивающий туман полузабытья она увидела, что над ней, широко раскинув крылья, кружит демон.

Она оказалась совершенно беззащитной. И ничего не могла поделать. А эти злобные волчьи глазки наверняка заметили ее.

А потом небо потемнело и опрокинулось. Ее сознание померкло.

Часть первая

Амнезия

Глава первая

Где она? Что случилось? Она ничего не помнила. Совсем ничего. Неужели она переступила грань между бредом и явью? Или пришла в себя после страшного, дурного сна? Где она?

Совсем рядом раздавалось негромкое журчание. Что это? Ручей? Водопад? Резкий порыв ветра дохнул на нее холодом. Она попыталась обхватить плечи руками, но обнаружила, что не может этого сделать. Лежа на спине и вытянувшись во весь рост, она спросила себя, почему не знает, где находится, и что она вообще здесь делает в такой-то холод. А хуже всего было то, что она не могла вспомнить, как ее зовут.

Правая сторона лица пульсировала болью. Она попробовала поднять правую руку, чтобы потрогать рану, и вновь поняла: сделать этого не может. Однако пошевелить другой рукой удалось с легкостью. Она принялась бережно массировать висок, надеясь унять головную боль, а затем осторожно коснулась шишки на затылке, влажной и липкой от крови.

Она провела пальцами по своим длинным каштановым волосам и уронила руку на мокрые камни. Опираясь на ладонь левой руки, села и осмотрела себя. На ней были джинсы, блуза и короткая куртка.

Темнота казалась непроницаемой. До ее слуха доносилось лишь журчание воды и шепот ветра в кронах деревьев. Она прищурилась, напрягая зрение и изо всех сил вглядываясь в ночную тьму.

Где я? Что со мной произошло?

И снова тот самый вопрос, который поверг ее в панику: кто я такая?

Память отзывалась гулкой пустотой, в голове не было даже проблеска сознания.

Только сейчас она сообразила, почему не может пошевелить правой рукой. Ее рука оказалась под спиной и полностью онемела от неудобного положения. Помогая себе левой, она приподнялась чуть выше. На нее нахлынул приступ тошноты и головокружения, и она подумала, что голова вот-вот лопнет. Она потрогала правую руку и даже ущипнула ее. Ощущение было такое, будто прикасаешься к чужому телу, а не к собственному.

Когда кровообращение в руке возобновилось, по телу разлилась жгучая боль. Она стиснула зубы, чтобы не закричать, и на глазах у нее выступили слезы.

— Проклятье, проклятье, проклятье! — прошептала она.

Это были ее первые слова, произнесенные вслух в глухом лесу. Она сидела, раскачиваясь взад-вперед и прижимая к животу правую руку. На мгновение мир, в который она только что вернулась из небытия, вдруг исчез. Перед ее глазами возникла пелена тумана, и ей даже показалось, что вот сейчас она вновь провалится в очередную страну грез, кошмаров и галлюцинаций.

К счастью, жгучая боль, терзавшая все ее тело, постепенно унималась. Но рука по-прежнему пронзительно ныла, и она поняла, что, скорее всего, растянула ее или даже сломала.

В лицо ударил порыв ледяного ветра — она вздрогнула от холода. В воздухе витал запах гнилых листьев и плесневелого дерева. Стояла глухая ночь, а журчание бегущей воды свидетельствовало о том, что она, вероятно, находится неподалеку от речки или ручья. И похоже, кроме нее, здесь никого нет.

Вот только правда ли это?

Если она была одна, значит, и травмы нанесла себе сама. Подобная мысль заставила бы ее рассмеяться, не будь ее состояние столь плачевным.

Она напряженно вглядывалась в темноту, однако различала лишь бесформенные тени. Что это — скалы и валуны? Кусты? Папоротники и деревья?

Она попробовала встать, но ее колени подогнулись, и она, опираясь на здоровую руку, вновь опустилась на землю. В теле ныла каждая клеточка, и она чувствовала себя совершенно разбитой.

Новая попытка встать на сей раз увенчалась успехом, хотя на мгновение она и пошатнулась, словно пьяная. Но в какую сторону идти? Об этом у нее не было ни малейшего представления.

Сделав несколько неуверенных шагов, она, будто слепая, выставила перед собой левую руку. Ей не хотелось поскользнуться на влажных камнях, споткнуться о корень или получить удар веткой в лицо.

В следующее мгновение раздался негромкий всплеск, и она почувствовала, как вода хлынула в туфель на правой ноге. Она отдернула ногу, развернулась и зашагала в обратном направлении. Постепенно, двигаясь чуть ли не на ощупь, начала различать предметы вокруг себя. Вот впереди замаячила огромная тень — склон. Она с сомнением окинула его взглядом и принялась карабкаться вверх. Голова казалась набитой ватой, словно она все еще бредила. Хотя, может, так оно и было. Может, все это происходило не наяву. Может, она все еще не могла выпутаться из цепких объятий сна.

Нет, решила она: все это происходит на самом деле. Она оказалась в лесной глуши среди ночи, забытая Богом и людьми. Но как можно быть в этом уверенной? Как вообще можно быть уверенной хотя бы в чем-либо?

Она продолжала изо всех сил карабкаться по склону. Колючие ветки кустов хлестали ее по лицу. Она раздвигала их руками, то и дело поглядывая на черное небо.

Там кто-то есть.

Она застыла. Перед ее мысленным взором вдруг промелькнуло ужасное воспоминание. Но оно тут же исчезло, так и не сформировавшись в четкую картину.

Она упорно поднималась все выше, пока наконец не оказалась на самой вершине. Присела на корточки и вслепую принялась шарить руками по сторонам, натыкаясь на острые сосновые иглы, листья, песок и гальку и чувствуя себя маленькой и ничтожной. Тянущая боль в правой руке усилилась — казалось, каждая жилочка в теле на любое движение отзывается стоном.

И вдруг совсем рядом зашуршали листья. Она резко развернулась в ту сторону, почувствовав, как гулко забилось в груди сердце. Чего она ожидала? Не ясно, но она была уверена: это что-то злое и опасное, виновное во всем, что с ней случилось.

Но ничего не произошло. Шуршание стихло. Наверное, то был ветер, сказала она себе, или какой-нибудь мелкий зверек. В нескольких ярдах впереди показался ряд деревьев.

Она порылась в карманах куртки. Пусто. Тогда принялась за джинсы. В левом кармане обнаружилось нечто холодное и металлическое. Ключи, судя по форме. Но ключи от чего?

И куда теперь? Откуда ей знать, может, этот лес раскинулся на много миль вокруг. Но не будем спешить. Что там виднеется за деревьями?

Она заставила себя подняться и вновь зашагала вперед, однако почти сразу же налетела на заросли колючих кустарников, которые крепко вцепились в ее штанины и рукава куртки. Отступив назад, попробовала двинуться в другом направлении. При каждом ее движении раздавался треск сучьев и шорох листьев под ногами.

И вдруг она споткнулась. Каким-то непонятным образом левая нога зацепилась за правую. Потеряв равновесие, начала падать, отчаянно размахивая руками в надежде ухватиться хотя бы за что-нибудь. Выставив перед собой ладони, упала на землю; тело пронзила новая вспышка острой боли. Едва не расплакавшись от жалости к себе, она принялась массировать пострадавшую правую руку здоровой левой в надежде на то, что жгучая боль скоро утихнет.

В конце концов боль отступила, и тогда она с трудом выпрямилась и вновь неуверенно двинулась вперед. «Интересно, — подумала она, — сколько еще я смогу пройти, прежде чем рухну на землю, чтобы уже не подняться?» Тело ее настойчиво требовало отдыха, мозг хотел получить ответы, но она ничем не могла себе помочь. Каждую секунду готова была сдаться и снова упасть на землю. Тем не менее каким-то непостижимым образом ей удавалось собраться с силами для очередного шага. В горле у нее пересохло. Очень хотелось пить.

Странный и пугающий мир вокруг изменился вновь. Ей больше не казалось, будто она бодрствует. Она уже не спрашивала себя, кто она такая, что с ней случилось, и как она здесь оказалась. Осталось лишь мерзкое ощущение, будто голова ее живет отдельно от тела. Каким-то образом руки и ноги перестали быть частью ее естества. Словно призрак, она плыла сквозь ночь. Время от времени натыкалась на деревья, но не чувствовала этого. Ей суждено было упасть еще несколько раз, однако правая рука при этом почему-то не болела. Она упорно брела вперед, все дальше уходя в мир, где существовали только лес и тьма.

Иногда она замирала и прислушивалась, но потом вновь продолжала шагать вперед. Ее обжигали порывы ледяного ветра. Она подносила руки ко рту и пыталась согреть их дыханием. Толку от этого не было, теплее не становилось, но она не сдавалась, упрямо передвигая ноги, пока бушующий в голове ураган не вывел ее из равновесия и не заставил покачнуться.

Она повалилась на землю, не в силах двигаться дальше. Встав на четвереньки, подползла к стволу ближайшего дерева. Прижалась к нему спиной, подтянула ноги к груди, обхватила их руками и съежилась, стараясь стать как можно меньше.

Глава вторая

В четверг, 24 июня, Джонатана Лаудера разбудило смутное беспокойство, вызванное сном. Было почти пять часов утра, и первые проблески нового дня уже заглядывали в окно спальни. За два года, проведенных на службе в британской армии, он привык начинать день с утра пораньше, и это никогда не доставляло ему неудобств. Джонатану нравилось просыпаться еще до рассвета.

Но сегодня утром он чувствовал себя не в своей тарелке, и дело было не только в недосыпании. Отбросив в сторону одеяло, Джонатан с трудом встал с постели и поплелся в ванную. Взглянув на себя в зеркало, увидел мужчину лет тридцати с коротко подстриженными черными волосами и темными кругами под глазами.

Сняв трусы, он залез в душевую кабинку. Принял душ, растерся полотенцем и выбрал удобную одежду: джинсы, белую футболку, клетчатую рубаху. Теперь он был готов. Дорожную сумку собрал еще с вечера. Спешить ему было незачем. Единственное, что оставалось, — позвонить Джеффри Комбзу, коллеге по работе. Только сделать это можно не раньше восьми утра, когда откроется офис.

Джонатан решил приготовить себе завтрак. Если день и впрямь окажется настолько длинным, как он опасался, плотная еда станет лучшим началом такого дня. Служба в армии еще десять лет назад вбила в него эту привычку, и он до сих пор от нее не отказался.

Джонатан жил в небольшом домике в Челмсфорде[3], почти в самом центре Англии. Войдя в кухню, он включил плиту, поставил на огонь сковороду, бросил на нее кусочек масла и разбил два яйца. Лишь когда яйца зашипели, и кухня наполнилась ароматом яичницы, он понял, что изрядно проголодался. Когда же в последний раз он ел что-либо пристойное? Джонатан не помнил, но это точно было давно.

Казалось, время ползет невыносимо медленно. В половине седьмого он решил, что ждать больше нечего и можно отправляться в путь. Правда, ему придется провести лишние часы в аэропорту, но это его не беспокоило. По крайней мере, он будет рядом с самолетом.

Джонатан надел летнюю коричневую куртку, подхватил дорожную сумку и закрыл за собой дверь. Усевшись в свою темно-синюю «мазду», он покатил по мокрому шоссе в Хитроу.[4] Хотя самолет вылетал только через четыре часа, он до упора вдавил педаль газа. По мере приближения к аэропорту овладевшее им чувство страха и смятения лишь усиливалось.

Джонатан поставил машину на одной из стоянок и сел в челночный автобус[5], следующий до терминала. Когда он прибыл, на часах было без двадцати восемь, то есть слишком рано, чтобы звонить в контору, и он набрал на своем сотовом телефоне другой номер. Как и ожидал, звонок немедленно переключился на голосовую почту, и Джонатан услышал сообщение, которое за последние несколько дней успело до тошноты осточертеть ему.

Он нажал кнопку отбоя.

До восьми оставалось пять минут, и Джонатан решил позвонить в офис, надеясь, что Джеффри придет на работу пораньше. Первая попытка не увенчалась успехом. Зато, когда он перезвонил через три минуты, его коллега снял трубку.

— Агентство «Интернет для вас», Джеффри у телефона.

— Доброе утро, Джефф. Это Джон.

— Джон! А я только пришел и даже не успел еще снять куртку.

— Я так и подумал, что звоню слишком рано. Слушай, просто хотел тебе сказать, что меня пару дней не будет. Возникли срочные дела.

— Какие дела?

— Это долгая история, я все расскажу тебе позже. Если понадоблюсь, звони мне на мобильный.

— Нет ли у нас каких-нибудь особенных заказов, о которых я должен знать? — поинтересовался Джеффри.

— В общем-то, нет. Если только…

Несмотря на тревогу, снедавшую Джонатана, собственный бизнес значил для него очень много, и он не хотел оставлять своих клиентов в подвешенном состоянии только потому, что ему нужно уехать на несколько дней.

— Сегодня надо представить черновик плана новой кампании для «Фостерса». Жак очень на него рассчитывает, и он уже дал мне лишнюю неделю. Ты же работал со мной над этим проектом. Сможешь его закончить?

Джон прикусил палец. Успех его предприятия зависел от довольных клиентов, а клиенты бывали довольны только в том случае, когда вовремя получали качественные услуги. «Фостерс» — большая рыба, упустить которую он не мог. Но в последние несколько дней Джонатан был просто не в состоянии заниматься текущими делами, а звонить Жаку Пирслоу и просить отсрочки ему очень не хотелось. Жак не отличался особым терпением, поэтому Джон ни минуты не сомневался в том, что он запросто может спрыгнуть с корабля и переметнуться к другому агентству.

— Сделаю все, что могу, — пообещал Джеффри.

— Теперь я спокоен. Ты всегда делаешь как надо, — с облегчением сказал Джон. — Спасибо, Джеффри.

— Не за что. Еще что-нибудь?

— Нет, больше срочных дел у нас нет. Думаю, остальное подождет до моего возвращения.

— Хорошо, — согласился Джеффри и добавил: — Это все как-то связано с ней?

Джон решил не увиливать от ответа.

— Да, с ней.

— Ладно, Джон. Удачи!

— Спасибо.

Повесив трубку, Джонатан взглянул на стойки регистрации пассажиров. Для начала он должен не опоздать на рейс, а уж потом, с Божьей помощью, получить ответы на интересующие его вопросы. Он почувствовал, что его подташнивает от волнения и тревоги, и мысленно себя выругал: имей терпение.

По крайней мере, он не сидел сложа руки.

Глава третья

Казалось, весь мир закутался в холодное серое одеяло. Она вдохнула сладкий аромат распускающихся цветов, деревьев, травы и мха. Хоть у нее по-прежнему не было представления, как отсюда выбраться, темнота отступила, а при дневном свете окружающий мир уже не выглядел таким пугающим. Он перестал быть жутким кошмаром, в котором за ней следили злобные глаза. Но она так и не вспомнила, кто такая и где находится. Снаружи посветлело, однако внутри у нее все еще царствовала тьма. Вокруг безбрежной чащей раскинулся лес, и она слышала, как наверху, в ветвях деревьев, щебечут птицы.

Она подняла голову. Птиц не было видно, пока внезапно целая стая не сорвалась с зеленой кроны ближайшего дерева. Реющие крылья, острые клювы! Она едва не закричала от страха.

Я должна выбраться отсюда. Надо идти дальше.

Она обеими руками оттолкнулась от земли, поднялась на ноги, опираясь о ствол дерева, и побрела куда глаза глядят.

Неожиданно путь ей преградил высокий пышный куст. Она попыталась обойти его, но острые шипы впились в ткань джинсов. Она осторожно отцепила колючки и отвела ветку в сторону. Далеко впереди между деревьев показался просвет. Прихрамывая, но все же ускорив шаг, она устремилась в том направлении.

Правая рука по-прежнему ныла, в голове стучали отбойные молотки, а в висках пульсировала боль. Но все это не имело никакого значения. Отсутствие памяти приводило ее в отчаяние, близкое к панике. Она потеряла ключ к тому, кем была и что, в конце концов, делала в этом страшном лесу.

Над головой у нее сгущались тяжелые, серые тучи. Однако просвет, кажется, обещал выход из дремучего, неприветливого леса. Она быстро зашагала в том направлении — слишком быстро, пожалуй, поэтому опять споткнулась о торчащий корень и полетела головой вперед, по-прежнему не сводя глаз с просвета. Когда все тело снова пронзила острая боль, она поняла, что упала на раненую руку. Из глаз хлынули слезы, из носа потекла кровь, а с губ сорвался крик боли.

Поначалу ей показалось, будто она провалилась под землю. Она заставила себя лежать спокойно, и мало-помалу это ощущение исчезло.

Встав на ноги, зашагала вперед, пока деревья не расступились, и она не вышла на узенькую тропинку, уводившую налево и вниз, к крутым холмам на горизонте. Не раздумывая, двинулась по ней. Выбора не было. Благо тропинку протоптали люди.

С каждым шагом спуск становился все круче. Тропинку, напоминавшую высохшее устье реки с промоинами в твердом песке, усеивали большие валуны. Лес поредел, она вышла на луг — и вдалеке вдруг увидела разбросанные тут и там крошечные домики. Заметив клубящийся над трубами дым, едва не закричала от радости.

Упрямо шагая вперед, пока тропинка не закончилась, она наконец оказалась на гудронированном шоссе, испещренном рытвинами.

Огибая выбоины, двинулась вдоль высокой живой изгороди к домам впереди. В полубреду она даже не обратила внимания, как миновала изгородь. Споткнувшись, потеряла равновесие и выскочила на автостраду, покрытую гладким черным асфальтом.

Не заметила она и машины, показавшейся из-за поворота.

Автомобиль мчался прямо на нее.

Глава четвертая

Джонатан занял очередь за другими пассажирами, ожидающими посадки на самолет. Служащая «Бритиш Эйруэйз»[6] проверила его билет.

— Приятного полета, — пожелала она ему.

Через выход на посадку Джонатан поспешил к белому «Боингу-737» с красно-синим логотипом. Две стюардессы стояли в дверях, приветствуя пассажиров, но он одарил их лишь мрачной улыбкой.

Отыскав свое место, Джонатан снял куртку, положил ее поверх дорожной сумки в отделение над головой и сел. Его место оказалось возле самого окна. Вскоре в соседнее кресло опустился один из попутчиков. Это был грузный мужчина, весивший, наверное, намного больше двух сотен фунтов. На вид ему было хорошо за пятьдесят, и он стремительно приближался к сердечному приступу, но лицо его выглядело значительно моложе. Может, ему на самом деле чуть больше сорока, подумал Джонатан, и он просто ведет нездоровый образ жизни. Джонатан отрешенно наблюдал за тем, как сосед ерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Из его груди вырывалось свистящее дыхание, и он с трудом застегнул ремень безопасности, который едва сходился на его объемистом животе. Мужчина весело улыбнулся Джону и произнес с сильным акцентом уроженца Глазго:

— Добрый день. Меня зовут Боб.

— Джонатан, — последовал равнодушный ответ.

— Снова проклятая задержка, — сердито заявил Боб. — Господи, осталось ли в наше время хоть что-нибудь заслуживающее доверия?

— Смерть и налоги, — отозвался Джонатан, давая намек на черный юмор, хотя и был не в настроении шутить. Вновь взглянув на часы, он выругался себе под нос. По расписанию взлететь они должны были в 10:55, а сейчас было уже 11:35.

— С тобой все в порядке, приятель?

— Прошу прощения?

Боб пристально рассматривал его.

— Ты что, боишься летать?

— Боюсь летать?

— Ну да, дружище. У тебя такой вид, будто ты только что надкусил кислющее яблоко.

Джонатан выдавил улыбку.

— Прошу прощения. Я немного задумался.

Уголком глаза он наблюдал, как стюардесса закрывает багажные отсеки над головой. Последние пассажиры как раз занимали свои места, когда старший проводник приветствовал всех на борту самолета, обращаясь к ним через систему общего оповещения. Теперь им оставалось лишь прослушать инструкцию по технике безопасности, и самолет наконец выедет на рулежную дорожку, направляясь ко взлетно-посадочной полосе.

Джон подумал о Рейчел. Он долго колебался, не обратиться ли в полицию, и сейчас вдруг пожалел, что так и не сделал этого. Впрочем, однажды ему уже довелось иметь дело с полицейскими, после чего он перестал им доверять. Всего какой-нибудь час, и он приземлится в аэропорту «Дайс» в Абердине, что в Шотландии. Он всегда сможет заявить в полицию оттуда, если все его усилия окажутся напрасными.

Наверняка она жива и здорова. Ведь не только я один беспокоюсь о ней. Если бы с ней что-то случилось, кто-нибудь уже непременно сообщил бы мне об этом.

Подобные рассуждения имели смысл.

Разве могла она просто взять и исчезнуть без следа? Так не бывает. Она должна быть где-нибудь.

Вздрогнув всем корпусом, «боинг» покатился вперед — и через несколько секунд уже был в воздухе. Джон смотрел в окно, думая о своем. Когда подошла стюардесса и поинтересовалась, не желают ли они с Бобом чего-либо, он заказал кофе, а Боб — кока-колу.

Толкая перед собой тележку, стюардесса двинулась дальше по проходу, а Боб попытался было завязать разговор, но Джонатан отвернулся, глядя в окно и потягивая кофе. Они летели над сплошным ковром ослепительно-белых облаков, которые местами вздымались, словно настоящие айсберги; казалось, что самолет реет над полярным ландшафтом, загадочным и погруженным в вечное безмолвие.

Джонатан думал о том, что станет делать, когда самолет приземлится. Самым разумным, решил он, будет позвонить тетке Рейчел, живущей в Гленвилле. Если кто и располагает внятными сведениями, достойными того, чтобы поделиться с ним, так только Элизабет. Вдобавок можно наведаться в «Старое колесо» — домашнюю мини-гостиницу типа «ночлег и завтрак» в Абердине, где останавливалась Рейчел. Во вторник утром, то есть позавчера, она съехала оттуда, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Джонатан раздосадованно щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя хозяйки гостиницы. Лорин… да, кажется, ее зовут именно так. Элизабет и Лорин наверняка помогут ему разгадать эту загадку.

Или не помогут?

Глава пятая

Стивен Маккензи увидел, как на середину дороги, пошатываясь, вышла женщина.

Сердце замерло у него в груди. Он изо всех сил нажал на тормоза, так что шины его «рено» завизжали, потеряв сцепление с асфальтом. Женщина была близко, очень близко; ему ни за что не удастся избежать наезда. Он зажмурился и стиснул зубы, готовясь к столкновению.

В последний момент Стивен резко крутанул руль, и машину бросило вправо, развернув почти на триста шестьдесят градусов. Водитель метнул испуганный взгляд в зеркало заднего вида. О чудо — женщина по-прежнему стояла на дороге! Какое счастье — он разминулся с ней!

Его трясло, и он почувствовал, что на лбу выступили крупные капли пота.

О боже, Господи Иисусе, он едва не совершил наезд на женщину!

Едва не убил человека.

Дрожа всем телом, Стивен медленно развернул «рено». Женщина стояла посреди дороги, словно статуя из плоти и крови, совершенно невозмутимая, ничуть не встревоженная, как будто пребывала в трансе. Он решил, что ей лет тридцать, может, чуть больше. И еще она была очень красива, хотя и выглядела растрепанной и неопрятной.

Он открыл дверцу автомобиля и выбрался наружу.

— Мисс, с вами все в порядке?

Ее невидящий взор был устремлен куда-то вдаль. Глаза казались пустыми, словно она была слепа. Слепа и глуха.

— Вы были на волосок от гибели, — выдохнул он.

Женщина ничего не ответила; казалось, она вообще не видит и не слышит его.

«Да что такое с этой дамочкой?» — удивился Стивен. Присмотревшись, он отметил, что она выглядит так, будто вывалялась в грязи. На ее лице виднелись темные пятна. Неужели кровь? Блуза выбилась из джинсов, расстегнулась и была разорвана, так же как и куртка. Если она дралась с кем-нибудь, то вряд ли была слепа. Может, этот человек все еще преследует ее?.. Стивен огляделся по сторонам, но никого не заметил. Он подошел к ней вплотную.

— С вами все в порядке?

Ответом ему было молчание.

— Что с вами случилось? — мягко спросил он. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Из-за поворота появилась еще одна машина. Ей пришлось резко свернуть в сторону, чтобы не столкнуться с автомобилем Стивена. Проезжая мимо, водитель возмущенно нажал на клаксон и скрылся за поворотом.

— Откуда вы? — продолжал расспрашивать женщину Стивен.

Она упорно молчала. А вот Стивену стало не по себе. Может, лучше просто сесть в автомобиль и уехать? Но нет, конечно же нет. Он не оставит ее, пока не будет уверен в том, что она благополучно добралась до дома. Может, она принимает наркотики. Чего только не случается в наши дни! Но ему казалось, что она не понимала языка, на котором он к ней обращался, так как продолжала смотреть куда-то вдаль невидящим взором.

Стивен хорошо знал всех местных жителей. Она не отсюда — решил он. В лицо ему ударил порыв холодного ветра. Стивен вздрогнул, но не от холода: он вдруг осознал, что едва не убил эту несчастную. Из-за поворота появилась еще одна машина. Автомобиль замедлил ход, и Стивен понадеялся, что он остановится, особенно когда водитель высунул голову из окна. Но тот лишь прибавил газу и умчался прочь.

— Где вы живете? — спросил у девушки Стивен.

Как и раньше, ответа не последовало, но, судя по тому что ее лоб сморщился, а брови сошлись над переносицей, она задумалась. И еще она взглянула ему прямо в лицо, так что наверняка расслышала вопрос.

— Куда вы идете?

— Не знаю, — негромким испуганным голосом ответила она.

— Пойдемте, — сказал он. — Я отвезу вас туда, куда вам надо.

Она закусила нижнюю губу и озабоченно нахмурилась, но не произнесла ни слова. И вдруг колени ее подогнулись, и он бросился к ней, едва успев подхватить ее под руку. В этот момент Стивен решил отвезти ее к себе домой.

— Я живу неподалеку. Позвольте мне помочь вам. Не возражаете? Вы ведь не боитесь меня, не так ли?

Она пробормотала нечто неразборчивое.

— Идемте, — повторил он, помогая ей выпрямиться.

Она развернулась, оценивающим взглядом окинув стоящего перед ней мужчину: средний рост, возраст около шестидесяти пяти… Он видел, что ее обуревают сомнения. Но потом ее пальцы с такой силой сомкнулись на его левом запястье, словно она вверяла ему свою жизнь. Рука женщины оказалась холодной как лед. Кем бы ни была, она замерзла до костей. Осознание этого факта подтолкнуло Стивена к решительным действиям.

Он осторожно подвел ее к своей машине. Она покачивалась, словно тростинка на ветру, и ему пришлось обнять ее за талию, чтобы она не упала.

— Полегче, не спешите, — успокаивающим тоном произнес он. — Я держу вас.

Стивен открыл дверцу со стороны пассажира и помог ей опуститься на сиденье, а затем обогнул капот и скользнул за руль. В салоне было довольно тепло, но он все равно включил обогрев.

Он заметил, что она вновь смотрит прямо перед собой. Что это, наркотики? Или страх? Ее кто-то избил? Если да, то кто? Приятель? Муж? Может, она откуда-то сбежала?

Возможно, что-нибудь прояснится после того, как он отвезет ее домой.

Стивен Маккензи жил в четвертом с конца доме на Биссет-стрит в Уайтмонте. Сама же улица была одновременно и шоссе номер А944, ведущим к Альфорду, зеленым холмам Грампиана и пустошам высокогорья, которые начинались сразу же за холмами. Гранитный серый коттедж ничем не отличался от соседних домов.

Ровно через пятнадцать минут после случая, едва не ставшего несчастным, они уже были возле коттеджа, но молодая женщина даже не попыталась выйти из машины. Качая головой, Стивен обошел свой автомобиль и распахнул для нее дверцу.

— Идете?

Она самостоятельно выбралась из салона, но ему пришлось помочь ей дойти до двери. Он уже задался вопросом, сможет ли вставить ключ в замочную скважину, одновременно поддерживая ее, как его супруга Эллен распахнула входную дверь настежь.

— Кто это такая? — пронзительным, командным голосом, противоречащим ее невысокой коренастой фигуре, осведомилась Эллен.

— Это… честно говоря, я и сам не знаю, кто это.

Эллен вопросительно приподняла брови, а затем, не говоря ни слова, начала действовать. Маленькой ручкой она подтолкнула незнакомку чуть ниже спины так, что та переступила порог и оказалась в уютной гостиной с большим эркерным окном; из окна открывался вид на реку, которая причудливо петляла меж древних дубов в три обхвата.

Стивен последовал за ними.

— Она стояла прямо посреди дороги. Я едва не задавил ее… — начал объяснять он.

Эллен оглянулась на мужа, одарив взглядом, который он не единожды видел за сорок лет их супружеской жизни.

— Что ты сделал? Сколько раз тебе говорить: будь внимательнее!

— Нет-нет-нет, — яростно запротестовал он. — Я ни в чем не виноват. Она шла посередине дороги.

Но Эллен не обратила на его слова никакого внимания.

— Проходите, моя дорогая, и присаживайтесь, — обратилась она к молодой женщине, подводя ее к мягкому зеленому креслу Стивена, стоящему у камина. Позолоченные фигурные настенные часы начали отбивать двенадцать ударов. Снаружи завывал холодный ветер; хотя на дворе стоял июнь, погода напоминала октябрьскую. Стивен потер руки, чтобы согреться. «Она же наверняка продрогла», — подумал он. Губы девушки посинели и тряслись мелкой дрожью. В пустых глазах застыло отсутствующее выражение. Похоже, она не отдавала себе отчета в том, что происходит. Ему хотелось забросать ее вопросами, но Эллен уже взяла инициативу в свои руки.

— Давайте-ка посмотрим на вас, — провозгласила она и, осуществив свое намерение, огорченно покачала головой. — Боже, в каком вы ужасном состоянии!

Стивен, усевшись напротив Эллен и девушки, подробно рассказал о том, что произошло на шоссе.

— Ладно, — отмахнулась Эллен. — Для начала ей нужно согреться. Хотите чашечку чая, дорогая?

Гостья с мольбой взглянула на Эллен.

— Да, благодарю вас. — Стивен во второй раз услышал ее негромкий, глухой голос.

— Тогда пойду поставлю чайник.

Эллен встала и направилась к кухне.

Стивен остался на месте. Он прикидывал, как бы помягче приступить к расспросам, когда из кухни его окликнула супруга:

— Стивен, принеси, пожалуйста, одеяло из гостевой комнаты.

— Хорошо! — крикнул он в ответ.

Взяв шерстяное одеяло, Стивен вернулся в гостиную. Молодая женщина с благодарностью закуталась до самого подбородка. Она настолько замерзла, что было слышно, как у нее стучат зубы.

Стивен не торопился задавать вопросы, ожидая Эллен. Она появилась с тремя кружками чая. Девушка с благодарностью приняла одну из них и блаженно закрыла глаза, мелкими глотками потягивая горячую жидкость.

— Вы голодны? — поинтересовалась Эллен. — Быть может, хотите что-нибудь съесть?

Незнакомка покачала головой.

Стивен поставил свою кружку на стол.

— Что ж, — заявил он, — самое время представиться. Меня зовут Стивен. Стивен Маккензи. А это — моя жена Эллен. А вы кто?

Молодая женщина поднесла руку ко лбу, и кружка с чаем едва не выпала у нее из пальцев.

— Что случилось? — забеспокоилась Эллен. Она встала и осмотрела голову девушки. — Ну же, милочка, уберите руку и дайте мне получше взглянуть на вас.

Незнакомка не пошевелилась. Лицо ее исказилось от боли. Эллен мягко отвела ее руку в сторону.

— Где вы это получили? — спросила она, обращаясь к девушке.

— Что? — спросил Стивен, поднимаясь с места.

— У нее здесь огромная шишка, — ответила Эллен. — Ее нужно промыть. Я сейчас принесу воды и дезинфицирующее средство. — На мгновение она задумалась. — Быть может, нам стоит пригласить Райана МакАллистера, чтобы он осмотрел вас? Он — наш местный доктор. Не нравится мне эта ваша рана. Что же все-таки с вами случилось, дорогая?

Молодая женщина ничего не ответила. Она опустила голову, и на мгновение Стивену показалось, что незнакомка задумалась. А потом они услышали, как она тихо заплакала.

— Я не знаю, кто я такая, — глотая слезы, проговорила женщина, на сей раз вполне отчетливо. — Я больше ничего не знаю…

Глава шестая

Посадка прошла хорошо, как по маслу. Распрощавшись с Бобом, Джонатан прямиком направился к стойке компании «Гертц», чтобы взять напрокат автомобиль, и остановил свой выбор на «Фольксваген-Пассат 2.0». Он понятия не имел, надолго ли ему понадобится машина, — ведь пока что у него не было даже обратного билета. На мгновение он задумался, а не заказать ли его прямо сейчас, но потом решил не делать этого. Он прилетел сюда для того, чтобы найти Рейчел и отвезти ее домой в ее же автомобиле, поэтому другие варианты рассматривать не собирался. Так что решил взять «пассат» напрокат до воскресенья. В конце концов, он всегда сможет позвонить в агентство по прокату и продлить аренду. Подписав несколько бумаг, Джон вышел из терминала аэропорта «Дайс», проследовал по тропинке под аркадой и после недолгих поисков обнаружил на парковочной стоянке свой автомобиль.

Отворив дверцу и усевшись за руль, Джонатан еще раз попытался дозвониться Рейчел, однако снова попал на голосовую почту. Затем с большой неохотой набрал номер телефона в Ардроу-Хаус — коттедже, принадлежащем ее тетке Элизабет, где она должна была остановиться. Но и там ответа не было. Он слушал длинные гудки, пока линия не разъединилась, потом швырнул телефон на пассажирское сиденье и вырулил со стоянки. Покружив по нескольким развязкам, наконец выехал на шоссе номер А96, ведущее в Абердин — город гранита в северо-восточной Шотландии.

С ней что-то случилось.

Нет, не смей даже думать об этом!

Повинуясь минутному порыву, Джон схватил свой мобильный, нашел номер ее тетки и нажал на вызов.

— Элизабет Крейг слушает, — произнес знакомый голос.

— Привет, это Джонатан.

— Джонатан! — воскликнула она. — А где Рейчел?

Джон не знал, что ответить, и уже пожалел о том, что позвонил ей.

— Я все время пытаюсь дозвониться Рейчел, но она не отвечает, — пожаловалась Элизабет.

В голове Джонатана пронеслось: «И у меня та же история, Элизабет. Я не знаю, где она, и надеялся, что она позвонит хотя бы вам. Но, судя по всему, этого не произошло. Если уж вам ничего не известно, то я вообще не представляю, кто может знать хоть что-нибудь».

Он вздохнул и сказал:

— Послушайте, Элизабет, давайте лучше я к вам заеду.

Она помолчала, а потом неуверенно переспросила:

— Заедешь? Но… как?

— Приеду на машине, — начал объяснять Джонатан, однако тут же сообразил, что Элизабет Крейг не подозревает о том, что он совсем недалеко. — Я в Шотландии.

— Что?! Как давно?

— Только что прилетел.

Джон задавался вопросом: а вдруг Элизабет заметила что-нибудь необычное в поведении Рейчел на похоронах? Вопреки здравому смыслу, он все-таки надеялся, что она сможет пролить свет на то, где находится ее племянница. Но прежде ему придется выложить карты на стол и признаться: он и сам не имеет ни малейшего понятия, где сейчас пребывает Рейчел. И уж это обсуждать по телефону Джон не готов.

— Но… но где Рейчел? Разве она не с тобой? — спросила Элизабет, и в ее голосе прозвучала явная тревога и беспокойство.

— Она… — Не по телефону. Я обо всем расскажу вам при встрече, — подумал Джонатан, а вслух произнес: — Сейчас ее нет здесь. Я все объясню вам примерно через полчаса, если вы будете дома.

— Да, я буду дома. Пожалуйста, поспеши, Джонатан.

— Уже еду, — пообещал он.

Глава седьмая

Она вытерла слезы. На улице бушевал ветер, и такой же ураган свирепствовал у нее в голове. Где же она находится? Эти двое казались ей призраками, а их дом — отголоском дурного сна. Она изо всех сил старалась не заснуть.

— Меня зовут… — прошептала девушка, надеясь, что при попытке произнести свое имя вслух память вернется к ней. Но ничего не произошло. Она чувствовала себя так, будто заблудилась на чердаке, пытаясь найти нечто ценное среди гор ненужных вещей.

Она оставалась полной незнакомкой для самой себя. Эта мысль мучила ее гораздо сильнее, чем шишка на голове, которая казалась сущим пустяком в сравнении с гигантской пробоиной, зиявшей в ее памяти.

Как она попала в тот лес? Что с ней случилось?

Нечто ужасное.

Это ощущение звенело в ней, словно эхо, доносящееся из глубокого, темного колодца, полного черных тайн и злых духов, и резонировало у нее в голове.

— Где я? — робко осведомилась она.

— В Уайтмонте, — ответил Стивен. — Это деревня неподалеку от Альфорда.

Ее глаза изумленно расширились.

— Значит, я в Шотландии?

— Да, — с удивлением подтвердил Стивен. — Разве вы этого не знали?

Не вздумай вырубиться прямо сейчас. Оставайся настороже.

— Я слыхала об Уайтмонте и Альфорде, и… — у нее екнуло сердце, — …я знаю это место. Я…

Вдруг, совершенно неожиданно, она поняла, где находится. Зеленые, поросшие лесом холмы, каменные домики, поля — все это было ей знакомо, сообразила она. Девушке показалось, будто к ней вернулись первые робкие воспоминания.

— Я родилась неподалеку отсюда! — с удивлением и облегчением воскликнула она. Наконец-то у нее появилось нечто осязаемое, за что можно было ухватиться.

— Вы серьезно? — поинтересовался Стивен. — Что ж, судя по вашему акценту, это правда. С другой стороны, здесь нечасто встретишь таких загорелых людей, как…

— Стивен! — коротко бросила Эллен, заставляя мужа умолкнуть. Она вернулась из кухни с тазом горячей воды и полотенцем. Присев рядом с гостьей, сказала: — Дай я сначала займусь ранами этой бедной девочки, а ты немного помолчи.

— Да, — пропустив мимо ушей слова Эллен, обратилась к Стивену девушка. — Но все остальное по-прежнему остается загадкой. Единственное, в чем я уверена, — что пришла из лесу, оттуда, где холмы.

В это время Эллен осторожно приложила влажную тряпочку к шишке на ее голове.

— Продолжайте, — попросил Стивен, сделав вид, что не заметил строгого взгляда супруги.

Незнакомка пожала плечами.

— Именно там я пришла в себя прошлой ночью.

Стивен нахмурился и почесал затылок.

— Что вы имеете в виду?

— То, что сказала. Там был ручей — я слышала журчание воды. А потом пошла куда-то, стала карабкаться вверх…

Молодая женщина как будто заново переживала первые шаги в том чужом и враждебном для нее мире, полном зла и страха, а затем тряхнула головой, словно отгоняя демонов.

— Сидите смирно, милочка! — распорядилась Эллен.

— Но… — начал было Стивен и умолк. — Что вы там делали?

— Этого я не знаю. Как до сих пор не знаю и своего имени.

Стивен напряженно смотрел на нее.

А незнакомка изо всех сил пыталась сосредоточиться.

— Думаю… думаю, что я была там не одна. Мне кажется, что-то искало меня, высматривая сверху. Оно прилетело с небес…

Ощущение присутствия какой-то потусторонней силы было глубоким и постоянным, хотя и казалось бессмысленным. Вздохнув, девушка вновь покачала головой.

— Я несу чепуху, не правда ли?

Стивен не стал ни опровергать ее слова, ни соглашаться с ними. Он просто хранил молчание, в полном соответствии с распоряжением супруги.

А к девушке упорно возвращалась одна и та же мысль, которую она, как ни старалась, отогнать не могла.

— Там со мной произошло нечто ужасное, — прошептала она. — Нечто кошмарное.

— Но что? — с отчаянием спросил Стивен.

— Не знаю, — сказала гостья, и на ее глаза вновь навернулись слезы. Она устремила взгляд куда-то вдаль, мимо Стивена. Что бы она там ни высматривала, оно оставалось скрытым от ее взора и разума, похороненным в глубинах забытой памяти.

Глава восьмая

Джон въехал в предместье Абердина. Притормозив на светофоре, он задумчиво уставился на серые дома, размышляя, а не заскочить ли в «Старое колесо» — ту самую гостиницу на Куин-стрит, в которой останавливалась Рейчел. Правда, он понятия не имел, где находится Куин-стрит, а в его арендованной машине отсутствовал GPS-навигатор. Поэтому пришлось сделать остановку у бакалейного магазинчика, чтобы узнать, как ехать дальше.

Худенькая женщина в выцветшей юбке окинула его равнодушным взглядом. Оказалось, что Куин-стрит находится где-то на другом конце города. Женщина назвала два пути, по которым можно туда добраться. Первый проходил прямо через центр Абердина; второй — по шоссе Андерсон-драйв, объездной дороге вокруг города. Джонатан попытался запомнить все, что говорила ему хозяйка бакалеи, но быстро убедился: у него ничего не получится. Впрочем, он послушно повторил все полученные указания, поблагодарил женщину и двинулся в путь.

А что если Лорин, владелица «Колеса», не сможет ему помочь? И Элизабет тоже? Если никто из женщин ничего не знает, у него не останется другого выхода, кроме как обратиться в полицию. А это означало, что он должен будет признаться самому себе: с ней все-таки что-то случилось. Может быть, что-то плохое. «Господи милосердный, — взмолился он, — сделай так, чтобы мои домыслы оказались неправдой».

До этого дело пока не дошло. Еще нет.

Он поехал в сторону кольцевой развязки и повернул направо, как и сказала ему хозяйка бакалейной лавки. Приблизившись к очередной развилке, на третьем повороте Джонатан съехал с нее, миновав по пути церковь. На следующем кольце он выехал на четырехполосное шоссе. Куин-стрит начиналась сразу за четвертой и последней развязкой, вспомнил он. Теперь все, что ему оставалось, — найти нужный дом. Вдруг Джон заметил дорожный указатель «Куин-стрит» и резко повернул налево. Там ему в глаза бросилась вывеска «СТАРОЕ КОЛЕСО».

Надо же, он отыскал его с первого раза! Оставив машину на маленькой стоянке перед гостиницей, Джонатан нажал кнопку звонка. Дверь ему открыл плотный мужчина с кустистыми бровями и пронзительным взглядом.

— Здравствуйте, — поздоровался Джон. — Меня зовут Джонатан Лаудер. Вчера я разговаривал с Лорин по телефону. Она у себя?

— Нет, — ответил мужчина. На нем был замызганный мешковатый синий свитер, едва прикрывавший круглый живот. Кроме того, он выглядел так, словно ему трудно стоять после долгого и насыщенного вечера в пабе с изрядным количеством эля. — Она отправилась за продуктами. Должна вернуться с минуты на минуту. Вы насчет забронированного номера?

— Не для меня, — ответил Джонатан. — Для моей девушки. Ее зовут Рейчел Саундерс.

Мужчина устремил задумчивый взгляд в потолок.

— А, да, конечно. Для нее…

— Полагаю, она уехала весьма поспешно, — продолжал Джонатан.

Мужчина пожал плечами.

— Может быть. Но вам лучше спросить об этом мою жену.

— Я просто хотел… Я ищу ее. Вы не знаете, случайно…

Но мужчина не дал ему закончить.

— Послушайте, об этом вам лучше поговорить с Лорин. Это не мое дело. Если хотите подождать, всегда пожалуйста. Будьте как дома. Иногда я и сам чувствую себя здесь гостем.

— Но…

Мужчина отступил на шаг.

— Она должна вернуться с минуты на минуту. Вы зайдете или нет?

Джон покачал головой.

— Я подожду в машине.

Мужчина пожал плечами и закрыл дверь. Джон еще немного постоял на пороге, чувствуя, как его накрывает волной отчаяния. Но затем, приказав себе встряхнуться и не падать духом, подошел к машине и забрался в салон. Пропиликал его мобильный телефон. Он взял трубку, полагая, что это Джеффри.

— Алло?

— Джон? — спросила Рейчел.

Глава девятая

— Хотите освежиться и привести себя в порядок? — поинтересовалась Эллен у незнакомки, закончив промывать шишку на ее голове.

Та кивнула.

— Тогда идемте. — Вставая, Эллен сделала приглашающий жест. Молодая женщина хотела последовать за ней, но не успела подняться с места, как потеряла равновесие и наверняка упала бы, если бы хозяйка не поддержала ее. — Обопритесь на меня, дитя мое, — сказала она, обнимая гостью рукой за талию.

— Спасибо вам. Со мной все будет в порядке, — сумела выдавить та.

— Идемте, я покажу, где у нас ванная, — предложила Эллен. Она привела девушку в маленькую комнатку, выложенную белой плиткой, где была ванна и душевая кабинка, отгороженная серой занавеской. Крошечное окошко в стене высоко над головой было распахнуто настежь.

Эллен на мгновение оставила девушку одну, но вскоре вернулась с полотенцем и положила его на край раковины.

— Вы справитесь сама? В шкафчике рядом с зеркалом есть мыло и все остальное, что может вам понадобиться.

— Благодарю вас.

Эллен вдруг вспомнила кое-что еще.

— Сейчас я принесу вам банный халат, — пообещала она. — Наденете его, а когда будете готовы, я суну вашу грязную одежду в стиральную машину.

Эллен вышла раньше, чем девушка успела ответить, но вскоре вернулась с белым махровым халатом и такой же белой тенниской.

— Вот все, что я смогла найти. Это футболка нашего сына, но вам, думаю, она вполне подойдет.

— Спасибо, — повторила молодая женщина. — Подождите минуточку… — Она выразительно подняла брови и сунула руки в карманы джинсов. Эллен с любопытством наблюдала за ней.

— У меня здесь кое-что есть. Вчера ночью я нащупала это в кармане. Давайте посмотрим…

Как она и подозревала, в кармане лежали два ключа. Один из них был маленьким и серебристым. Второй, латунный, выглядел крупнее, и на нем была выбита цифра «5». Девушка повертела ключ в руках с таким видом, словно рассматривала бриллиант чистой воды.

— Понятия не имею, от чего именно эти ключи…

— Этот похож на гостиничный, — заметила Эллен, кивая на латунный ключ.

— Очень может быть.

Гостья положила ключи поверх полотенца и похлопала себя по карманам куртки. Они оказались пустыми: ни удостоверения личности, ни кредитных карточек, ни бумажника.

Она покачала головой.

— Разве у вас нет мобильного телефона? — поинтересовалась Эллен.

— Получается, нет… — растерянно ответила девушка.

«Неужели у меня действительно нет мобильника? — спросила себя она. — Или же я попросту потеряла его, как и все остальное?» Скорее всего, дело обстояло именно так. Интересно, что за имена значились в ее списке контактов? Кому она могла бы позвонить, если бы не потеряла телефон? И кто беспокоился о ней? Ведь должны же быть люди, которым небезразлична ее судьба?

— Хотела бы я знать, волнуется ли кто-нибудь обо мне? — протянула она.

— Разумеется, дорогая, — успокоила ее Эллен. — Но у нас еще будет время подумать об этом. А пока отправляйтесь в душ или примите ванну, как вам будет угодно. А когда выйдете, мы и поговорим.

— Хорошо, — согласилась гостья.

Эллен закрыла за собой дверь, и незнакомка вновь осталась одна. Она принялась разглядывать себя в зеркале, надеясь, что на нее снизойдет откровение. Черные спутанные волосы, рассыпавшиеся по плечам… Загорелое лицо со следами грязи, мха, травы и засохшей крови… Стройное тело, которое, однако, выглядело ничуть не лучше… Она осторожно потрогала шишку на затылке и мгновенно почувствовала приступ боли. Похоже, все кости у нее были целы, хотя правая рука по-прежнему ныла; но это, скорее всего, обычное растяжение.

Левой рукой она неуклюже стащила с себя куртку и сложила ее на краю ванны. Затем расстегнула джинсы и переступила через них. Потом сняла блузу и расстегнула лифчик. Наконец стянула носки и черные трусики.

Обнаженное тело в зеркале показалось ей чужим и незнакомым. Ты кто? — требовательно подумала она, глядя на свое отражение.

Она включила воду, вошла в душевую кабинку и подставила тело под восхитительные горячие струйки. Шишка на затылке на мгновение взорвалась огненной вспышкой, но боль быстро утихла. Она откинула голову, приблизив лицо к воде.

И вдруг ей почудилось, словно она стоит в другой ванной комнате.

Своей собственной. И душ принимает не одна, а…

…с каким-то мужчиной. У него темные, коротко подстриженные волосы. Глаза ярко-синие, а на губах играет улыбка. Кто он такой? Она принялась копаться в своей скудной памяти. Это наверняка должен быть мужчина, который ей не безразличен, как и она ему. В противном случае, что бы они делали вдвоем в душе?

«Рейчел», — вдруг прозвучал в голове его шепот.

Она широко открыла глаза.

Вот, значит, как ее зовут!

Рейчел.

Сердце гулко забилось в груди.

Стоя под струйками благословенной воды, омывающими ее обнаженное тело, она почувствовала, как к ней возвращаются и другие воспоминания.

И вдруг ее осенило. Ее фамилия была Саундерс. А мужчину, что был с ней в душе, звали Джонатан. Джонатан Лаудер. Они не женаты. Он был ее парнем, а дом, в котором они вместе принимали душ, находился в Челмсфорде, в Англии.

И что же она делает в Шотландии? Она родилась здесь. Вот почему окружающий ландшафт показался ей знакомым. Она вспомнила лица отца и матери так отчетливо, словно никогда не уезжала отсюда. На поверхность сознания начали всплывать и другие воспоминания, но туман, который окутывал ее рассудок и только-только начал рассеиваться, — вновь сгустился, обволакивая мысли и чувства.

Рейчел выключила воду. Сердце стучало в груди как бешеное. Она вспомнила, как ее зовут! И даже то, что она не знала, отчего и каким образом потеряла память, не имело особого значения. Самое главное — воспоминания вернулись к ней хотя бы отчасти. Теперь она понимала, кто она такая.

Вытершись полотенцем, она надела футболку, которую оставила Эллен, и накинула халат, туго затянув его на талии. Понюхав свою старую одежду, брезгливо поморщилась. Запах был ужасный.

После этого направилась вниз, чтобы присоединиться к Эллен и Стивену Маккензи.

Она поспешно вошла в гостиную. Влажные волосы разметались по плечам. На губах играла торжествующая улыбка, и выглядела она весьма довольной собой. Стивен еще раньше отметил, что молодая женщина привлекательна, но только сейчас понял, что она — настоящая красавица.

— Я вспомнила свое имя! — объявила гостья, пританцовывая от радости. Она выглядела как девочка-подросток, приглашенная на свидание мальчиком, в которого тайно влюблена. — Рейчел Саундерс, вот как меня зовут.

Стивен удивленно заулыбался во весь рот.

— Это же замечательно! Но как вам это удалось? Что помогло вам вспомнить?

Она перестала приплясывать и замерла на месте.

— Ну, в общем, память вдруг вернулась ко мне, пока я стояла под душем. Должно быть, что-то мешало мне вспомнить. Но как бы там ни было, теперь все в порядке.

Эллен, проходя мимо, мягко отстранила ее.

— Вот и прекрасно, милочка. Тогда я пойду и положу ваши вещи в стиральную машину, после чего хочу послушать ваш рассказ.

Стивен жестом предложил Рейчел присаживаться, и она послушно опустилась на диван.

— Я очень рад за вас. Но можете ли вы теперь вспомнить в точности, что с вами случилось?

На лицо девушки набежала тень.

— К несчастью, этого я по-прежнему не помню.

Она убрала упавшую на глаза прядь волос и заправила за ухо. В оконные стекла эркера барабанили капли дождя.

— А живу я в Челмсфорде, в Англии.

— В Англии? Но мне показалось, будто вы говорили, что…

— Но сама я из Шотландии, — перебила она Стивена. — Я родилась здесь.

Голос у нее дрогнул, и она умолкла, словно усомнившись в этом.

За стеной зашумела стиральная машина, и в комнату вернулась Эллен.

— Рейчел родом отсюда, но сейчас живет в Англии, — сообщил ей Стивен. — И она еще не вспомнила, что с ней произошло.

Молодая женщина наклонила голову и задумалась.

— У меня есть парень. Его зовут Джонатан Лаудер. Я… — Она отчаянно напрягала память, вспоминая новые факты и подробности. — У меня есть собственная квартира, но Джон хочет, чтобы я переехала к нему. Однако я этого до сих пор не сделала. Почему?

Похлопывая кончиками пальцев по щеке, она задумчиво уставилась в потолок.

— Он приехал сюда, в Шотландию, вместе с вами? — спросил Стивен. — Может, он где-нибудь рядом?

Рейчел пожала плечами.

— Честное слово, не знаю. — Она нахмурилась, припоминая что-то. — Чуть раньше вы заметили, что мой загар не характерен для этих мест. Я быстро загораю, так как мама у меня — француженка. А папа — англичанин. Ему предложили работу в Абердине, вот они и переехали в Шотландию. Мы жили в Гленвилле, где я и родилась. А позже они вернулись в Лондон, и я — вместе с ними. Мне пришлось оставить здесь всех своих друзей. — Молодая женщина поморщилась. — Я помню все это. Так почему же не могу вспомнить, что делала в лесу прошлой ночью? И где Джон? Откуда взялась шишка у меня на затылке?

Стивен заметил, что на лице Рейчел отразилась растерянность.

— Я была там не одна, — хрипло проговорила она, и в ее голосе прозвучали нотки ужаса. — Я имею в виду — вчера ночью в лесу.

Стивен затаил дыхание. Он метнул быстрый взгляд на Эллен, которая не сводила глаз с Рейчел.

— Вы уже говорили об этом, — подтвердил он.

Рейчел вдруг окинула комнату диким взором, словно почувствовав на себе чей-то враждебный взгляд, но потом вздохнула и уронила голову на грудь.

— Все это представляется мне совершеннейшей бессмыслицей.

Молчание грозило затянуться, пока его наконец не нарушил Стивен.

— Я уверен, совсем скоро вы вспомните и все остальное, — сказал он, положив руку ей на плечо.

Рейчел яростно затрясла головой.

— Случилось нечто ужасное. И я должна выяснить, что именно!

Стивен подался вперед.

— Предположим, вы правы: в лесу вы были не одна, — рассудительно заметил он. — На самом деле это имеет смысл, потому что никто в здравом уме не согласился бы провести там ночь, не имея на то веской причины. Да и выглядели вы… В общем, выглядели так, словно вас избили и бросили одну.

Рейчел принялась нервно грызть ногти.

— Быть может, вы правы.

И вдруг Стивену пришла в голову совершенно неожиданная мысль, и глаза его удивленно расширились.

Если к ней действительно приставали, в чем может быть замешан ее парень, — тогда на ее одежде, вероятно, остались важные вещественные доказательства!

И сейчас их благополучно отстирывала машина.

Стивен даже привстал, собираясь побежать к ней, выключить и вытащить одежду, но потом услышал изменившийся тон мотора и понял: цикл полоскания сменился — он опоздал.

Стивен выругал себя за то, что не подумал об этом раньше. Если расследованием инцидента займется полиция, то они с женой могли запросто уничтожить улики, остававшиеся на одежде. Теперь он молился, чтобы это оказалось ошибкой, и никаких улик не было изначально.

— Простите меня за такой вопрос, Рейчел, но не может ли ваш друг Джонатан иметь какое-либо отношение к случившемуся?

Рейчел, словно ужаленная, резко выпрямилась и уставилась на Стивена так, будто не верила своим ушам.

— Нет, — с абсолютной убежденностью ответила она. — Нет, я уверена, что он здесь абсолютно ни при чем.

Стивен перевел взгляд на жену. Эллен внимательно прислушивалась к разговору, не вмешиваясь. Он удивился, почему Рейчел так уверена, что ее приятель не причастен к инциденту, ведь о прошедшей ночи она ничего не помнит. Стивена так и подмывало спросить ее об этом.

Взгляд Рейчел скользнул к окну, словно она боялась, что кто-нибудь или что-нибудь подглядывает за ними с улицы. Эллен взяла ее ладошку в свои морщинистые руки.

— Вы замерзли, — сказала она.

Словно в подтверждение ее слов, Рейчел начала бить крупная дрожь. Очевидно, действие горячего душа закончилось.

— Не может ли быть такого, что вы вспоминаете лишь те события, которые случились довольно давно? — спокойно осведомилась Эллен.

И Стивен, и Рейчел во все глаза воззрились на нее.

— Похоже, что так оно и есть, верно? — после долгой паузы заметила молодая женщина. — Я помню детство и родителей, но совершенно не представляю, что случилось вчера ночью, и как я оказалась в том лесу. — Она уныло кивнула головой. — Видимо, в моей памяти образовался провал. Хотелось бы знать, насколько он велик.

— Уверена, скоро вы все узнаете, — поддержала ее Эллен. — Просто верьте в себя, и все будет хорошо. Как вы относитесь к тому, чтобы позвонить своему парню?

Рейчел медленно кивнула.

— А вдруг он сможет рассказать вам о том, что случилось, — добавила Эллен.

«Или, быть может, он и есть тот ублюдок, который ее избил», — подумал Стивен, но не стал высказывать свои мысли вслух.

— У вас есть номер его телефона? — спросил он вместо этого.

Рейчел взглянула на него.

— Думаю, да.

— Но ведь вполне может оказаться, что он несет ответственность за то, что вам пришлось пережить, — продолжал Стивен, который решил наконец поделиться своими опасениями, хотя и не мог объяснить даже себе, почему испытывает такое недоверие к другу Рейчел. Ведь он не только не видел Джонатана, а вообще ничего не слышал о нем вплоть до сегодняшнего дня.

Похоже, слова Стивена заставили Рейчел задуматься.

— Поступайте так, как считаете нужным, — сказала Эллен. — Подумайте хорошенько.

— Разве не мог он быть тем, кто напал на вас? — настаивал на своем Стивен.

Эллен метнула на него укоризненный взгляд.

— Не надоедай бедной девочке! — гневно бросила она.

Рейчел повернулась к Эллен, не в силах сдержать слезы. Стивен решил, что она плачет от переутомления, боли и чувства незащищенности, которое наверняка испытывает, а еще потому, что Эллен опекает ее, словно родную дочь.

— С вами все в порядке? — негромко поинтересовалась Эллен.

— Да, спасибо. Но я действительно не верю в то, что Джон мог причинить мне вред. Он совсем не такой, голову даю на отсечение.

— Очень на это надеюсь, — прошептал Стивен так тихо, что его никто не услышал.

Шишка на затылке пульсировала болью, а правая рука противно ныла. Но теперь, по крайней мере, Рейчел знала, кто она такая. Ее зовут Рейчел Саундерс, а ее парня — Джонатан Лаудер. Она жила в квартире, которую представляла совершенно отчетливо. Напротив ее дома располагался небольшой бакалейный магазинчик, куда она заходила каждый день, чтобы купить газету и кое-какие продукты.

Она помнила номер телефона Джона — просто знала его откуда-то. Разрозненные обрывки ее жизни начинали складываться в единое целое, словно части замысловатой головоломки.

— Я могу позвонить Джону, — сказала она.

Эллен согласно кивнула.

— Звоните на здоровье.

— Телефон стоит там, — подсказал Стивен, и голос его выдал сомнения, которые он по-прежнему питал в отношении Джонатана Лаудера. Мужчина кивнул в сторону стационарного телефона, что стоял на стеклянном столике возле кухонной двери. — Он, пожалуй, покажется вам старомодным, совсем как мы с Эллен.

Рейчел потерла руки, пытаясь согреться. Затем неуверенно встала и шагнула к маленькому столику, плотнее закутываясь в халат, который был ей слишком велик. Когда она принялась набирать номер Джона, ее сердце вновь учащенно забилось.

Странно, что его она не забыла, а вот то, что случилось прошлой ночью, как ни старалась, не могла вспомнить. Набирая номер Джона, она вновь преисполнилась уверенности, что вчера в лесу была не одна.

И ей грозила опасность.

Что-то хотело причинить ей вред. Может, даже уничтожить ее.

И оно по-прежнему ищет меня.

Эта мысль потрясла ее, как удар кузнечного молота, но вот действительно ли то была только мысль? Или же до нее донеслось — эхо собственного голоса, еще из того времени, когда она не потеряла память?

До связи с Джонатаном ей оставалась всего одна цифра. Что он ей скажет? Что сможет поведать о событиях прошлой ночи?

Телефон зазвонил. После третьего гудка раздался негромкий щелчок, известивший о том, что она переключилась на голосовую почту.

— …Говорит Джонатан Лаудер. В данный момент я не могу ответить на ваш вызов. Оставьте свое сообщение, и я перезвоню вам.

Его голос прозвучал очень знакомо.

Она услышала короткий сигнал.

Должна ли оставлять сообщение? Несколько секунд Рейчел стояла в нерешительности, прижимая трубку к уху, а потом вернула ее на рычаги аппарата.

— Его нет дома, — сообщила она.

Стивен поморщился.

— И что теперь? — полюбопытствовал он.

Ее головная боль усилилась.

— Эллен… я могу называть вас Эллен?

— Конечно, дорогая моя, — тут же отозвалась хозяйка.

— У вас есть аспирин?

— Есть, — кивнула Эллен. Она вышла и вернулась со стаканом воды и двумя таблетками, которые бросила в воду и размешала.

— Вот, выпейте.

Рейчел с благодарностью осушила стакан.

— Сейчас половина второго, — сказала Эллен. — Вы уверены, что не голодны?

Словно по сигналу, в животе у девушки громко заурчало. Она поняла, что должна съесть хоть что-то.

— Совсем немножко, пожалуй.

— Вот и хорошо, — ответила Эллен. — Пойду приготовлю что-нибудь на скорую руку.

Она удалилась в кухню, а Стивен остался сидеть в кресле. На лице его была написана сосредоточенность.

— Вам помочь? — окликнула Рейчел хозяйку.

— Нет! — донесся из кухни решительный возглас Эллен. — Сидите спокойно и отдыхайте.

Стивен улыбнулся.

— Лучше делайте так, как она говорит, Рейчел. Я женат на ней почти сорок лет, так что знаю, о чем веду речь. И если у вас возникнут вопросы по поводу того, кто здесь главный, спросите лучше у нее.

Он улыбнулся Рейчел, и она улыбнулась ему в ответ.

Прошло совсем немного времени, как из кухни потянуло восхитительными ароматами. Уже за столом Рейчел обнаружила, что Эллен «на скорую руку» приготовила полноценный обед: мясо, овощи и картофель.

— Я знала, что вы умираете с голоду, — с довольной улыбкой пояснила Эллен.

Правда, насколько она голодна, девушка поняла только тогда, когда принялась за еду. А лучше себя почувствовала — и согрелась — лишь после того, как положила добавку.

— Нашли что-нибудь в своей одежде? — поинтересовался Стивен, когда они убирали со стола.

— Только ключи, — ответила Рейчел.

— Ключи, говорите?

— Да. Куда же я их положила?

— Они лежат на раковине в ванной, — произнесла Эллен и добавила: — Я просто хочу сказать, что вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Мы вам очень рады!

— Спасибо… Вы так добры ко мне!

— Не стоит благодарности, — отмахнулась Эллен. Она вышла в подсобку, чтобы переложить вещи Рейчел в сушку.

— Да, она такая, — подтвердил Стивен. — И дети пошли в нее. У нас сын и дочь, Роберт и Тесс, — уже семейные люди. Роберт работает на «Макаллан», а Тесс заправляет супермаркетом здесь же, в Уайтмонте.

— «Макаллан»? Виски?

— В самую точку.

— У меня дома есть бутылка «Макаллана». Мой отец любил этот напиток, как и Джонатан.

— Человек со вкусом, — улыбаясь, заметил Стивен. — Разумеется, я согласен с тем, что сказала жена. Вы можете оставаться у нас сколько захотите.

— Спасибо вам, — ответила Рейчел. — Но мне надо что-то делать. Вот только я не знаю, с чего начать.

И еще мне хотелось бы знать, где мои вещи. Не могу себе представить, чтобы я приехала в Шотландию совершенно без багажа, не имея другой одежды, кроме той, что сейчас лежит в сушилке. У меня ведь есть машина, не так ли?

К ней вернулось еще одно воспоминание.

Я езжу на белой «тойоте». Где она? И где все мои остальные вещи?

— Если вы родились в Гленвилле, то у вас, наверное, остались здесь друзья или родственники? — полюбопытствовал Стивен.

— Дайте подумать… Да. Моя тетя Элизабет, — сказала Рейчел.

— Ну вот, мы делаем успехи, — одобрительно заметил Стивен.

— Вообще-то, она мне не родная тетя, но я знаю ее с тех пор, как была еще совсем маленькой. Обычно она присматривала за мной после школы. Вот почему я называю ее тетей. Она живет одна. Ее муж Гордон умер несколько лет назад. В Гленвилле она знает всех.

— Почему бы вам не позвонить ей? — предложил Стивен.

— Пожалуй, сейчас позвоню, — согласилась Рейчел.

Как оказалось, номер телефона тетки тоже хранился у нее в голове. Она всегда хорошо запоминала цифры. Рейчел набрала комбинацию цифр и с удивлением услышала гудок, означающий, что такого номера в природе не существует.

Она положила трубку на рычаг и уже собиралась попробовать снова, как вдруг засомневалась, правильно ли запомнила.

— Похоже, я ошиблась, — пробормотала она. — Хотя мне казалось, что я помню этот номер хорошо…

Стивен подошел к буфету и вернулся с толстым телефонным справочником.

— Сейчас модно доверять компьютерам, но я храню верность старым традициям. Как, вы сказали, фамилия вашей тети?

— Доури, — ответила Рейчел. — Но это фамилия ее покойного супруга, а она может быть зарегистрирована под своей девичьей — Крейг.

— Уверен, мы ее найдем… — заявил Стивен, листая страницы. — Да, вот она. Крейг. Элизабет.

— Какой у нее номер?

Стивен принялся называть цифры вслух, и Рейчел быстро набирала их на телефоне. На том конце линии трубку сняли после второго же гудка.

— Алло, говорит Элизабет Крейг, — услышала девушка знакомый монотонный речитатив тетки.

— Привет, тетя, — сказала она. — Это я, Рейчел.

— Рейчел! — вскрикнула тетка Элизабет. — Наконец-то!

Реакция тети изумила и ошеломила Рейчел.

— Да, я здесь, — испытывая неловкость, пробормотала она.

— Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? — спросила тетка.

«Как мои дела? Понятия не имею», — подумала Рейчел.

Волнение, прозвучавшее в голосе тети, предполагало, что случилось нечто ужасное, как и опасалась Рейчел. Причем тетя Элизабет явно была уверена: Рейчел знает, что происходит. Самой же девушке не хватило духу сообщить, что это не так.

— Даже не знаю, что тебе ответить, тетя, — уклончиво пробормотала она.

— Понимаю, дорогая, — отозвалась Элизабет, и ее голос прозвучал на удивление негромко и сочувственно. — Я понимаю тебя слишком хорошо. — А потом тетка добавила: — Но я надеялась увидеть тебя еще вчера. Гости уехали, и я прибрала коттедж для тебя.

— Коттедж?

— Ардроу-Хаус. Рейчел, что…

— Ах да, конечно, — быстро сказала Рейчел.

Коттедж Ардроу-Хаус принадлежал ее тете и дяде. После смерти мужа тетя Элизабет начала сдавать его туристам, чтобы заработать немного денег. Рейчел сама останавливалась в нем бесчисленное множество раз — и очевидно, прошлую ночь она должна была провести именно там.

Только она этого не сделала, поскольку ночевала в лесу под открытым небом.

И что сказать тете? Рейчел решила пока вообще ничего не говорить. Какой в этом смысл? Узнав, что она многого не помнит, тетя может запаниковать. Лучше подождать, пока вернется память, чтобы самой разобраться во всем произошедшем.

— А как дела у тебя? — поинтересовалась девушка, стараясь увести разговор в сторону.

— Видишь ли, — ответила тетка, — я начала работу в саду. Всю прошлую неделю погода стояла превосходная, а сейчас испортилась. Бр-р, она мне ничуточки не нравится. У меня буквально все валится из рук.

Сад был любимым увлечением и страстью тетки. Небольшой оазис, каждый дюйм которого украшало буйство цветов и где витали ароматы самых невероятных растений.

— Я заказала новые азалии. Герб пообещал привезти их.

Герб был соседом тетки, вспомнила Рейчел. Приятный мужчина, на несколько лет старше Элизабет. Рейчел видела его несколько раз.

Тетя Элизабет продолжала рассказывать ей о своем садике, Гербе и растениях, которые она собиралась высадить. Рейчел слушала ее вполуха, думая о своем.

Но вдруг тетка задала вопрос, который заставил ее насторожиться:

— Ты разве не приедешь ко мне с Джонатаном?

С Джонатаном?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась Рейчел.

— Что я имею в виду? Вот те на! Он звонил мне каких-нибудь пятнадцать минут назад и пообещал сейчас подъехать.

О чем ты говоришь, тетя?

— Он только что звонил тебе? — ничего не понимая, переспросила Рейчел.

— Да. Рейчел, в чем дело? Ты сама на себя не похожа.

— И он едет к тебе?

— Да! Рейчел? Что с тобой происходит? — потребовала объяснений Элизабет.

А Рейчел отчаянно хотела спросить у тетки, где сейчас Джонатан. Но это будет выглядеть неуместно.

— Прости меня, — извинилась она. — Разумеется, я приеду вместе с Джоном.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Твой голос мне не нравится.

— Разумеется. У меня все отлично.

— Ну, тогда пока. До скорой встречи.

И тетка положила трубку. Рейчел перевела взгляд на Стивена.

— В конце речь шла о вашем приятеле? — высказал он догадку.

— Тетя сказала мне, что он тоже в Шотландии.

— И это стало для вас новостью, — заключил Стивен.

— Да.

Неудивительно, что она не смогла застать его дома. Но как же так вышло, что они разминулись?

Это все из-за того, что со мной случилось.

Опять такая пугающая мысль.

Она ни на мгновение не верила в то, что на нее, как предполагал Стивен, напал именно Джонатан. Если и был на свете мужчина, кому она могла доверять безоговорочно, так только Джонатан Лаудер. В этом Рейчел была совершенно убеждена.

— У него есть еще один мобильный телефон. Он берет его с собой, когда отправляется в деловые командировки. Я могу попробовать позвонить по тому номеру.

— Звоните немедленно, — посоветовал Стивен.

Она вновь сняла трубку и нервно набрала новый номер. На том конце линии ответили после второго же гудка.

— Алло?

Это был Джонатан. На сей раз никакой голосовой почты. Несомненно, это был он.

— Джон? — спросила она.

Глава десятая

Джонатан резко выпрямился за рулем.

— Рейчел! — Тысяча вопросов теснилась у него в голове, но он смог лишь издать какое-то нечленораздельное восклицание. Он умолк, чтобы перевести дыхание. — Ты где?

Она ответила не сразу. Его сердце чуть не выскочило из груди.

— Не знаю, — наконец тихо и как будто извиняясь проговорила она.

— Рейчел?

— В общем, я нахожусь в доме Стивена и Эллен Маккензи.

— Кто они такие?

— Новые друзья, из Уайтмонта.

На мгновение он задумался, но не смог вспомнить каких-либо ее друзей или знакомых с такой фамилией.

— Прости, — сказала она. — Я не знала, что ты в Шотландии, пока не поговорила с тетей Элизабет. Думала, что ты по-прежнему дома, в Англии.

— Я прилетел на самолете сегодня утром. А сейчас нахожусь в Абердине.

— Сегодня утром? На самолете?

— Да.

— Но почему?

— Потому что ты пропала и о тебе несколько дней не было ни слуху ни духу, вот почему! Я думал, что сойду с ума от беспокойства.

— Несколько дней?! — изумленно вскрикнула она, а потом добавила еще кое-что, окончательно выбившее Джона из колеи: — Я должна признаться тебе кое в чем, — решительно начала она. — Я не знаю, что я здесь делаю и почему оказалась в этом месте.

— Что ты имеешь в виду, Рейчел?

— Именно то, что сказала, — голос у нее дрогнул и сорвался, когда она начала объяснять: — Я вспомнила, кто я такая и кто ты, но до сих пор не знаю, что здесь делаю и что со мной случилось.

Джонатан промолчал. После паузы с его уст сорвалось восклицание:

— Господи Всемогущий!

— Нет, я совершенно уверена, что Он здесь решительно ни при чем.

— Это не смешно, Рейчел. Где ты сейчас находишься?

— Там, где и говорила. В Уайтмонте. Со Стивеном и Эллен. Я познакомилась с ними несколько часов назад. Они хорошие люди. Они помогли мне.

— Помогли тебе в чем? Что, ради всего святого, ты там делала?

— Откровенно говоря, не знаю.

— Ты вообще ничего не помнишь? — не веря своим ушам, спросил Джон.

— Нет, — подтвердила она, чуть не плача. — Кое-что я помню, но только не события последних дней — если ты говоришь, что именно столько меня не было.

— Боже мой, Рейчел… — только и смог пробормотать Джонатан.

— Я нахожусь в Шотландии, но не имею понятия, ни как сюда попала, ни для чего приехала. А ты?

— Да, я знаю, — ответил Джонатан.

— Тогда, ради Бога, расскажи мне об этом, пожалуйста.

Джон заколебался, но не потому, что не хотел ничего ей рассказывать. Он и сам до сих пор не мог поверить в происходящее. Она ведь забыла все не по-настоящему, правда? Ведь это просто невозможно!

— Сиди там и жди меня, — наконец произнес он. — Я сейчас приеду за тобой.

— Скажи мне, — взмолилась Рейчел. — Все настолько плохо, да? Думаю, случилось нечто ужасное.

Очевидно, она все-таки потеряла память, сколь бы невероятным это ни казалось.

— Где точно ты находишься? Какой у тебя адрес?

Рейчел посмотрела на Стивена.

— Какой у вас адрес?

— Номер 29 по Биссет-стрит, — ответил тот.

Девушка повторила его слова Джонатану.

— Хорошо, — сказал Джон. — А где находится Уайтмонт?

— Я передам трубку Стивену. Он расскажет тебе, как сюда доехать.

Она протянула телефон. То, что говорил Стивен, влетало ей в одно ухо и вылетало из другого.

— Он едет к нам, — сообщил Стивен, повесив трубку.

— Что ж, в таком случае, по-моему, вам лучше переодеться, — предложила Эллен. — Ваша одежда уже должна была высохнуть.

Рейчел удалилась в ванную. Эллен принесла ей одежду, и девушка сняла халат. Она вновь надолго застыла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Оттуда на нее смотрели испуганные глаза. Что они видели перед тем, как она потеряла память?

Что бы это ни было, оно неописуемо.

Эта странная и пугающая мысль преследовала ее, когда она вернулась в гостиную, чтобы дождаться приезда Джонатана.

«Значит, Рейчел в Уайтмонте, — сказал себе Джонатан, — примерно в двадцати пяти милях к западу от Абердина». Он сел за руль своего «пассата», тронулся с места и погрузился в размышления. Хорошая новость: по-видимому, Рейчел в безопасности и то, что с ней случилось, закончилось не настолько плохо, как могло быть. Новость плохая: он никак не мог поверить в то, что Рейчел ему сказала, — потому что она и сама ничего не понимала.

Оставив серый Абердин позади, Джонатан нырнул в ложбинку между зелеными холмами шотландского высокогорья и поехал вдоль берега реки Ди. Сквозь свинцовые тучи изредка проглядывало солнце, отчего свежая зелень начинала искриться изумрудным блеском.

Но окружающий пейзаж его не радовал.

Глава одиннадцатая

Последние несколько футов он проехал очень медленно и притормозил у тротуара. Рейчел и Стивен стояли возле эркерного окна, наблюдая, как к дому подкатывает серебристый «фольксваген-пассат» и оттуда выходит Джонатан Лаудер. Хотя известия, которые он привез, пугали ее, Рейчел была вне себя от радости, завидев его высокую, мускулистую фигуру.

Она подбежала к двери, распахнула ее, и в тот же миг Джон привлек девушку в свои объятия.

— Господи, как же я рад тебя видеть, — прошептал он.

— Я и подумать не могла, что… — начала было она.

Но он закрыл ей рот поцелуем.

— …Я думала, что ты в Англии, — закончила она.

— Значит, я сумел удивить тебя, — сказал он, крепко обнимая ее, и на несколько мгновений они застыли, тесно прижавшись друг к другу. Рейчел опомнилась первой.

— Это — Стивен, а это — Эллен, — сказала она, неохотно размыкая объятия и представляя хозяев, которые стояли на крыльце.

Джон пожал им руки, и все вошли в дом. Стивен предложил присесть на диван, и гости повиновались, ожидая, пока кто-нибудь заговорит. Однако молчание было прервано далеко не сразу. Создавалось впечатление, будто никто не знает, с чего начать.

Джонатан накрыл руку Рейчел своей. Затем окинул ее пристальным взглядом — и увиденное ему весьма не понравилось.

— Ты ранена, — с искренней тревогой заметил он.

— Всего лишь царапины, — отмахнулась она.

— И это ты называешь царапинами? Нет, серьезно? Что, ради всего святого, с тобой случилось?

Она рассказала ему о том, как очнулась ночью в незнакомом лесу, как долго бродила, не зная, где она и кто она такая. Сказала и о том, как ее едва не сбил Стивен.

— Она находилась в плачевном состоянии, — заметил Стивен. — Я просто не мог оставить ее одну на дороге.

— Погоди, дай мне разобраться, — не сводя глаз с Рейчел, произнес Джонатан. — Ты говоришь, что очнулась… возле ручья… в лесу?

— Да, — подтвердила она. — Но я не помню, что произошло перед этим. Ты сказал, что я исчезла несколько дней назад?

— Да. И все-таки: ты говоришь, что одно помнишь, а другое — нет?

Девушка кивнула.

— Я помню то, что случилось со мной несколько недель и даже лет назад. Но я начисто забыла происходившее всего пару дней тому.

— А какие последние события ты помнишь?

Рейчел поджала губы.

— Я не могу быть уверена на сто процентов, — сказала она, — однако мне кажется, что я помню, как была дома, в Англии. Я трудилась над своими проектами в нашей фирме. По-моему, последней моей работой стала демонстрационная версия нового веб-сайта для Фредди Лэнгдона?

Рейчел явно обрадовалась тому, что смогла вспомнить такие подробности. В отличие от Джона. Он продолжал глядеть на нее во все глаза.

— То задание? Оно и есть последнее, что ты помнишь?

— Да. А почему ты удивлен?

— Рейчел, сайт заработал в онлайн-режиме почти три недели назад. После этого ты работала над веб-сайтами для «Ателье четырех» и «Клорайда Стюарда». А перед самым отъездом занималась сайтом «Классик Сивиа». Ты ведь помнишь это, правда?

Рейчел опустила голову, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.

«Очевидно, я забыла нечто очень плохое и страшное», — подумала она.

И вдруг она засомневалась, хочет ли выслушать все, что он может ей сказать. Но другого выхода не было — она должна пройти еще и через это. А он обязательно поможет ей, освежит ее память, как бы тяжело ни было.

Рейчел откашлялась.

— Джонатан… что я делаю здесь, в Шотландии?

Он понуро рассматривал носки своих ботинок.

— Ну давай, скажи мне. Я должна знать. Мне нужно с чего-то начинать.

— Дженни, — негромко сказал он.

Дженни? Ее лучшая подруга? Значит, это ее он имел в виду? Рейчел спросила себя, почему она сразу не позвонила ей. Почему она подумала только о своей тетке?

— Что случилось с Дженни?

Он неуверенно посмотрел на нее, и взгляды их встретились. В его синих глазах застыла печаль.

— Господи, Рейчел…

— Джонатан, что случилось?

— Дженни…

— Да говори же наконец! — закричала она.

— В выходные Дженни отправилась на западное побережье, в Форт-Уильям, чтобы отдохнуть. Она собиралась подняться на Бен-Невис.[7] Но с ней произошел несчастный случай…

Во рту у Рейчел вдруг пересохло.

Голос Джона снизился до еле слышного шепота.

— Она сорвалась со скалы… Мне очень жаль, Рейчел. Дженни погибла.

Девушка в ужасе уставилась на него, словно пораженная ударом молнии. Хотя она и предчувствовала, что он сообщит, ей показалось, будто кто-то ударил ее кулаком в живот так, что из легких вышел весь воздух, а с ним и последние остатки сил.

— Она мертва? — ахнула Рейчел, не веря своим ушам.

Его молчание было красноречивее любого ответа.

— Нет, — сказала она, потрясенная до глубины души, отказываясь верить в услышанное. — Как я могу не помнить об этом? Я бы никогда не смогла забыть такое. Это не может быть правдой. Этого просто не может быть.

— Мне очень жаль, — повторил Джонатан.

Рейчел стало трудно дышать. Она почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.

— Когда это случилось? — требовательно спросила она.

— Десять дней назад. Она погибла в понедельник, 14 июня. Но мы узнали об этом только на следующий день.

— Десять дней?! Нет, я…

В комнате повисло ошеломленное молчание. Рейчел невидящим взглядом посмотрела в окно, не зная, о чем еще спросить и какие ответы можно получить. На улице ветер раскачивал ветки дуба. Солнце скрылось за пеленой тяжелых, серо-стальных туч.

— Значит, ты хочешь сказать, что я приехала в Шотландию, потому что Дженни… потому что она…

— Потому что она умерла, а ты приехала на ее похороны, — закончил Джонатан вместо Рейчел.

— Ее уже похоронили?

— В минувший понедельник.

— И я была там?

— Ты не только была там, — подтвердил Джонатан. — Ты произнесла прощальную речь.

— Речь??? Ты хочешь сказать, я произнесла прощальную речь на могиле Дженни?

— Да, — кивнул Джонатан.

Рейчел отчаянно искала соломинку надежды, за которую могла бы ухватиться.

— Ты сказал, в понедельник… Какой сегодня день?

— Четверг, 24 июня, — ответил Джон.

— Четверг?

Это было уже слишком. Ей сказали, что ее лучшая подруга погибла и похоронена, что она сама присутствовала на похоронах и даже произнесла прощальную речь на могиле, но Рейчел не помнила об этом ровным счетом ничего. Просто кошмар.

Джон придвинулся к ней и обнял за плечи.

— В горах? — растерянно пролепетала она. — Дженни погибла в горах?

— Поблизости от Форт-Уильяма, в том же самом месте, где она бывала и раньше, — тихо ответил он.

Дженни мертва.

Эта мысль стучала в висках, словно молот по наковальне. Вот оно, то самое страшное известие, приближение которого она подспудно ощущала все это время. И тут от осознания трагедии ее сковал шок.

Это противоестественно!

Рейчел стиснула руку Джона и с тревогой взглянула на него.

— Ты сказал, что она сорвалась со скалы?

— Да.

— Нет.

Он прищурился.

— Нет?

Она покачала головой и повторила:

— Нет.

Он растерянно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Она… — Рейчел подняла голову. — Я имею в виду, что она не умерла.

Девушка услышала, как слова сорвались с ее губ, но их смысл от нее ускользнул.

— Я тебя не понимаю, Рейчел, — осторожно проговорил Джонатан.

Она закрыла лицо руками, словно спрятавшись от любопытных глаз, чтобы собраться с мыслями.

— Успокойся, девочка моя, — ласково сказала сидевшая рядом Эллен, обращаясь к Рейчел, словно мать к юной дочери. — Успокойся и постарайся не нервничать. Не нужно принимать все так близко к сердцу. Не торопись. У тебя еще будет время.

Стивен, который оказался напротив, молчал и не шевелился.

— Кое-что, несомненно, правда, — сказала Рейчел, глядя в пол. — Я действительно вернулась сюда из-за Дженни. Я не помню этого, но охотно верю. Не могу объяснить, но у меня такое чувство. — Она откашлялась. — Я просто не могу смириться с тем, что Дженни погибла. Я не могу в это поверить.

Джон открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но потом передумал и покачал головой.

— Что? — спросила она. — В чем дело?

— Я согласен с Эллен. Это может подождать, — пробормотал он.

Обычно, если Джону что-либо было нужно, он добивался своего целеустремленно и напористо. Он был таким даже в армии, еще задолго до того, как она его встретила. Энтузиазм и решимость Джона стали определяющими факторами, благодаря которым их рекламное агентство «Интернет для вас» добилось успеха; именно поэтому он сумел покорить сердце Рейчел, чего не удавалось больше никому, за исключением Гранта Миллера (с которым в конце концов она тоже рассталась). В общем, идти на попятную было вовсе не в привычках Джона, что и стало одним из поводов для восхищения со стороны Рейчел. Но еще никогда она не видела его таким потерянным и удрученным.

— Нет, боюсь, что я не могу ждать, — заявила она. — Что у тебя на уме? Говори, не стесняйся.

Поколебавшись, он ответил:

— Дженни отправилась на пешую прогулку в горы близ Форт-Уильяма, и ее нашли у подножия Бен-Невиса. Ее похоронили, и ты присутствовала на похоронах. Вот что произошло, Рейчел. Таковы факты, и против них не попрешь.

Нежелание поверить в случившееся скрестило шпаги с охватившей ее тоской и печалью. Джон говорил очень убедительно, и у Рейчел вдруг возникло ощущение, что и она падает со скалы.

— Кто ее обнаружил?

— Случайный турист, проходивший мимо.

— Почему, по-твоему, она сорвалась со скалы?

Он пожал плечами.

— Наверное, просто поскользнулась.

— И ее тело опознали совершенно определенно? Ты уверен в этом?

— Да. Так же как ты. Ты сама сказала мне об этом по телефону.

— И ты уверен в том, что я была на похоронах? — упорствовала она.

— Меня там не было, но ты позвонила мне после, в понедельник вечером. Мы с тобой долго разговаривали, — сказал Джон. — Однако во вторник утром, два дня назад, ты исчезла.

— Почему тебя не было на похоронах?

— Потому что ты не захотела, чтобы я поехал с тобой.

— Почему…

Прежде чем она успела закончить очередной вопрос, Джон встал.

— Как я уже сказал, Эллен права. Мы поговорим об этом в другой раз. А сейчас я просто очень рад тому, что ты нашлась, и мне кажется, тебе нужно время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Она подняла на него глаза и услышала собственный голос. Говорила словно по наитию, но в словах ее чувствовалась железная решимость:

— У меня нет времени, Джон. Я должна найти Дженни.

Джонатан ошеломленно уставился на нее.

— Послушай, Рейчел. Я ничего не понимаю.

Она подождала, надеясь, что очередная частица головоломки встанет на место. Когда же этого не произошло, попросила:

— Еще раз расскажи мне все, что тебе известно.

— Я уже и так рассказал тебе почти все, — возразил он.

Рейчел разочарованно вздохнула.

— Я все равно должна найти ее, — пробормотала она так тихо, что ее никто не услышал.

Глава двенадцатая

По собственному признанию Рейчел, худшим днем ее жизни стал вторник, 15 июня. Это случилось девять дней назад.

Их планы оказались грубо нарушены. После работы они собирались поужинать в «Египтянине», новом ресторане в Челмсфорде. Перед этим она хотела заскочить домой, принять душ и переодеться, после чего оба планировали встретиться уже в ресторане.

Она быстро надела куртку, помахала ему и закрыла за собой дверь. У него же продолжалась встреча с клиентом — Генри Томасом, который опоздал на полчаса, — так что ближайшее время у него было занято.

В шесть вечера Джон прервал встречу с Томасом, чтобы позвонить в «Египтянин» — сообщить, что опаздывает, и попросить передать его извинения Рейчел. В половину седьмого его встреча с Томасом наконец-то закончилась.

Джон поспешил покинуть здание и позвонил ей на мобильный из машины. Ответа не было. Может, она просто не услышала звонка, решил он и попробовал дозвониться еще раз. И вновь никакого ответа. Наверное, она уже ожидает его — продолжал уговаривать себя Джон, — а телефон отключила и положила в сумочку. Для беспокойства нет никаких причин.

Но он все-таки беспокоился. Это было совсем на нее не похоже — отключать телефон, особенно когда они планировали встретиться.

Джон постарался взять себя в руки. Он собирался провести замечательный вечер со своей любимой девушкой, и они наверняка получат удовольствие от общества друг друга. Рейчел ждала его, может даже чуточку нервничая оттого, что сейчас, для разнообразия, опаздывает уже он.

Но, приехав в ресторан, Джон обнаружил, что ее там нет. Окинув столики внимательным взглядом, убедился, что она не сидит ни за одним из них.

К нему подошла официантка.

— Добрый вечер, сэр. Я могу вам помочь?

— Я заказывал столик на двоих, — сказал Джон, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, — но почему-то не вижу своей спутницы. Не может ли она ожидать меня где-нибудь в другом месте?

— У нас есть фойе у входа, — услужливо сказала официантка. — Вы смотрели там?

— Смотрел.

— В таком случае прошу прощения, сэр. Не знаю, чем еще могу вам помочь.

Джон в последний раз окинул глазами ресторан. Вновь не обнаружив ее, решил уйти.

— Благодарю вас, — сказал официантке и вышел наружу. Еще раз попытавшись дозвониться ей на мобильный, Джон чуть ли не бегом устремился к своей машине. Запустив мотор, поехал к ее дому, потому что решительно не представлял себе, где еще она может быть. По какой-то причине, которую он сам себе не мог объяснить, его одолевали дурные предчувствия. А вдруг она по дороге в ресторан попала в аварию?

Подъехав к дому Рейчел, Джон обнаружил, что ее белая «тойота» стоит на своем обычном месте под окном. Он нажал кнопку дверного звонка. Домофон не отвечал, и он не смог войти внутрь.

Вот теперь Джонатан забеспокоился по-настоящему. Он нисколько не сомневался, что случилось нечто ужасное. В машине у него лежал ключ от ее квартиры, и он вернулся за ним. Перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на ее этаж.

Рейчел сидела в гостиной на стуле с прямой спинкой. Кажется, она даже не заметила, как он вошел. Закрыв лицо руками, она плакала.

Он опустился на колени рядом с ней.

— Рейчел, милая, что случилось?

Похоже, только сейчас она его заметила.

— Джонатан, — прошептала, захлебываясь слезами.

Рейчел упала в его объятия, и прошло немало времени, прежде чем он снова сумел задать вопрос, вертевшийся у него на языке:

— Что случилось?

Рассказ перемежался всхлипываниями, но он все-таки уяснил себе суть. Ей позвонил Чарли Уотерс, репортер журнала «Нотерн Джорнэл» из Абердина, чтобы сообщить о смерти Дженни Дугал.

Рейчел и Дженни выросли в одной деревне в Шотландии. Долгие годы они были неразлучны; в колледже делили одну комнату и выбрали одну и ту же специальность. Дженни была не просто подругой — Рейчел относилась к ней как к сестре, которой у нее никогда не было. Их невозможно было представить друг без друга, вплоть до того момента, когда десять лет назад Рейчел с родителями переехала в Англию. Джонатан в очередной раз с горечью убедился: Рейчел связывали с Дженни такие близкие отношения, каких между ними никогда не будет.

Тщательно подбирая слова, Чарли сообщил Рейчел, что в прошлую пятницу, 11 июня, Дженни уехала на выходные, чтобы побродить по горам в окрестностях Форт-Уильяма. Очевидно, она пренебрегла осторожностью. В понедельник Дженни погибла — упала с высоты в сто тридцать футов и разбилась насмерть.

Дженни исполнилось всего тридцать лет, и она была в расцвете сил.

Заливаясь слезами, Рейчел рассказала ему об этой трагедии. Джон остался с ней. Он не мог предложить ей утешение, потому что она погрузилась в пучину бесконечной скорби, осушить которую было не в его силах. Да и сам Джон не остался равнодушным. Случившееся с Дженни несчастье потрясло его до глубины души.

За те пять лет, что он был знаком с Рейчел, Дженни несколько раз приезжала к ней в гости. И хотя Рейчел была независимой женщиной, которая твердо знала, чего хочет, Дженни производила впечатление куда более отчаянной особы: бунтарка и сорвиголова, она словно проверяла себя на прочность, лазая по горам, прыгая на эластичном канате с моста и катаясь на сноуборде. Дженни нравилось жить на пределе сил и возможностей.

Неуправляемая и безудержная Дженни. Всегда полная жизни, неугомонная и не способная ни минуты усидеть на месте. Джонатан и Рейчел трижды навещали ее в Шотландии — и последний раз случился в марте этого года. Именно тогда они встретились с тетей Элизабет и Грейс Дугал, матерью Дженни. В то время Дженни пребывала в прекрасном расположении духа, явно оправившись после разрыва со своим давним другом Лестером Каммингом, с которым рассталась несколько месяцев назад.

Поездка оказалась запоминающейся и веселой, но утомительной. Они побывали в гостях у многих людей, объездили все окрестности, а по вечерам развлекались в клубах. Наутро он чувствовал себя разбитым, а вот Дженни, казалось, совершенно не нуждалась в отдыхе и сне, как ребенок радуясь тому, что таскала их с Рейчел из одного паба в другой.

После их возвращения в Англию Джон поинтересовался у Рейчел, отдыхает ли Дженни хотя бы когда-нибудь. «Она живет так, словно завтра может не наступить», — сказал он, и Рейчел не могла не согласиться.

Теперь для Дженни Дугал завтра действительно не наступит никогда.

Тот вторник, 15 июня, оказался окрашен в черные, траурные тона. Вечером Рейчел позвонила нескольким друзьям и знакомым в Шотландию. Спать она не могла. Только к четвергу сумела немного прийти в себя. Она по-прежнему не находила себе места от горя, но ее слезы из бурных потоков уже превращались в тихие ручейки. Вот тогда и решила, что на похороны поедет одна.

Ее решение стало для него неприятным сюрпризом, однако и на следующий день, в пятницу, Рейчел была непреклонна. Намереваясь выехать рано утром в субботу, она рассчитывала задержаться в Шотландии еще на несколько дней после поминальной службы, которая должна была состояться в понедельник.

Рейчел хотела повидаться со многими людьми и договорилась со своей теткой Элизабет, что та предоставит ей собственный коттедж — начиная со среды, поскольку до того он был занят другими гостями. Ардроу-Хаус, деньги за аренду которого тетя Элизабет откладывала на черный день, располагался в живописном лесу под Эбойном.[8] И в марте Джонатан побывал там, в том месте, которое Рейчел по праву считала своим вторым домом.

Он попытался убедить ее в том, что должен поехать в Шотландию вместе с ней, но она не пожелала его слушать.

— Почему ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил он.

— Говорю тебе, я хочу сделать это сама: она была моей подругой.

— Она была и моим другом тоже, — сказал он, уже понимая, что проиграл. — А ты — моя девушка. Неужели это ничего не значит?

— Это многое значит, — заверила она. — Но не в таком случае.

В пятницу, перед отъездом, Рейчел почти не разговаривала с Джоном. Весь день он провел в ее квартире, и молчание между ними стало осязаемым. Рейчел выглядела утомленной. Наконец она призналась, что не спала уже несколько ночей.

— Тем более не стоит сидеть самой за рулем всю дорогу до Шотландии, — заявил он. — По крайней мере, ты могла бы взять билет на самолет.

— Нет, машиной лучше. Это даст мне время хорошенько подумать. Есть одно дело, которое я откладывала слишком долго, — загадочно добавила она.

— Что ты имеешь в виду?

Измученная, с темными кругами под припухшими глазами, она посмотрела на него и сказала:

— Дай мне сделать то, что я должна. Иначе мне не будет покоя.

Он не имел ни малейшего представления, о чем идет речь, и стал умолять ее довериться ему. Разве могут они поддерживать серьезные отношения, если у нее есть от него секреты? Но она лишь покачала головой и отвернулась.

Ему хотелось схватить ее за руки и потребовать признаний в том, что она скрывает. Но он заставил себя прикусить язык и промолчать. Нужно проявить понимание и прислушаться к ней. Иначе в конечном итоге он своими руками разрушит то, что было для него дороже всего на свете.

Впоследствии он горько пожалел о своем молчании.

В субботу утром, 19 июня, Рейчел закинула дорожную сумку в багажник и отправилась в долгий путь в Шотландию. В ее глазах стояла печаль, а у Джонатана, когда он махал ей вслед рукой, щемило сердце.

В тот же день, после обеда, он позвонил ей. Рейчел как раз подъезжала к Гретне Грин по шоссе М6. А когда он перезвонил ей вечером, она уже была в «Старом колесе» на Куин-стрит в Абердине, где рассчитывала провести четыре дня, до утра среды будущей недели.

Днем в воскресенье он еще раз поговорил с ней. Она пока никуда не ездила. Боязливое и тревожное ожидание похорон, которые должны были состояться на следующий день, дамокловым мечом повисло над ней, и Джонатан сначала даже не узнал по голосу ту живую, энергичную Рейчел, какой она была всегда. Нет, она не отличалась безудержной жизнерадостностью — как и у всех, у нее случались черные дни, — но, подобно Дженни, была столь же общительной и дружелюбной.

Весь понедельник Джон постоянно думал о Рейчел. Вечером позвонил ей, и у них состоялся долгий печальный разговор о похоронах.

Во вторник мобильник Рейчел был выключен целый день, и его звонки неизменно переводились на голосовую почту. Он набирал ее номер раз тридцать, не меньше, но всякий раз напрасно. Она ему так и не перезвонила. Очевидно, у нее просто не было ни сил, ни желания. В среду — вчера — она все еще оставалась вне зоны доступа. Джон позвонил в «Старое колесо» и поговорил с Лорин, управляющей мини-гостиницей. Та сказала ему, что Рейчел во вторник утром неожиданно съехала.

Во вторник. А ведь Рейчел должна была оставаться в «Старом колесе» до среды, но покинула гостиницу именно в тот день, и Лорин не знала почему: Рейчел ничего ей не сказала. Джонатан решил, что она просто на день раньше переселилась в коттедж Элизабет.

Странно, однако, что она ни словом не заикнулась об этом. Странным было и то, что телефон ее оставался выключенным. Все казалось странным, и с каждым часом он беспокоился все сильнее. Наконец позвонил в Ардроу-Хаус, но и там никто не ответил. Это, уговаривал себя Джон, означало всего лишь то, что ее не было дома. Тогда он позвонил тете Элизабет. Рейчел обязательно должна была заехать к тетке, если намеревалась поселиться в коттедже на день раньше, — хотя бы для того, чтобы взять ключи. Он поговорил с ней, но не смог узнать о Рейчел ничего нового. Элизабет сообщила: его девушка пока не приехала, но она ожидает ее со дня на день. А ключи от коттеджа вручила ей еще в понедельник, сразу после похорон. Кроме того, Элизабет поведала, что Рейчел произнесла очень трогательную речь над гробом подруги.

Дурное предчувствие, охватившее Джонатана, только усилилось.

Такое впечатление, будто Рейчел исчезла без следа. Куда, ради всего святого, она могла запропаститься? Что на нее нашло? А может, она решила остаться в Ардроу-Хаус? Это было вполне возможно, но почему тогда она ни слова не сказала тетке? Он набирал номер коттеджа снова и снова, однако ответа так и не получил. Кому еще позвонить, Джон не знал.

«Мне нужно многое сделать, — сказала она. — Иначе я не буду знать покоя».

Эти слова Рейчел весь день крутились у него в голове.

Он подумывал о том, чтобы позвонить в Управление полиции Абердина и сообщить об исчезновении девушки, но потом решил не делать этого. Джон полагал, что полицейские не воспримут его заявление всерьез, поскольку с момента пропажи Рейчел прошло слишком мало времени. Кроме того, он не доверял полиции.

Минувшей ночью Джон решил самостоятельно отправиться на поиски. Быть может, ничего серьезного и не произошло (он молил Бога, чтобы его страхи оказались напрасными), но ему было невыносимо вот так просто сидеть и ждать известий, сознавая свою полную беспомощность.

Глава тринадцатая

Стивен откупорил бутылку «Макаллана» и разлил виски по четырем бокалам. Голова у Рейчел по-прежнему шла кругом. Джонатан, Стивен и Эллен не сводили с нее встревоженных взглядов. Сидя на диване, Джон ласково обнял и прижал ее к себе.

— Значит, тебя не было на похоронах, — сказала она, опуская голову ему на грудь.

— Нет.

— Почему я не хотела, чтобы ты поехал со мной?

— Ты изъяснялась очень туманно. Мне ты сказала, что должна хорошенько подумать и что у тебя много дел. Выглядела взволнованной и возбужденной.

— Много дел? Каких именно?

— Ты не сказала.

После недолгой паузы она спросила:

— Как я попала сюда? На самолете?

— Нет, ты приехала на своей машине.

— И последние три дня я считалась пропавшей без вести?..

— Рейчел… нет нужды ломать над этим голову прямо сейчас.

— Нет, есть. Я хочу знать, что делала с тех пор, как уехала из дому.

Насколько большой отрезок жизни выпал из ее памяти? Две недели? Три? Очевидно. То, что Джон рассказывал о Дженни, было невозможным, но он должен сообщить ей любые подробности, какими бы незначительными они ни казалась.

— После того как ты уехала в субботу, мы с тобой созванивались каждый день, вплоть до вторника. Но потом ты отключила телефон. Теперь мне известно, что в тот же день ты выписалась из мини-гостиницы, однако в Ардроу-Хаус не поехала.

— Что за мини-гостиница?

— «Старое колесо» в Абердине. Предполагалось, что ты останешься в ней до вчерашнего дня, после чего поживешь несколько дней в коттедже Элизабет.

— Ключи… — пробормотала она.

— Ключи?

— При мне были ключи…

— Подожди минуточку, сейчас я принесу их, — вмешалась Эллен и вышла из комнаты.

— Что еще? — спросила Рейчел.

— Ну, теперь мы подошли к прошлой ночи, которую ты, очевидно, провела на свежем воздухе, в горном лесу. — В собственном голосе Джон уловил нотки отчаяния.

— И тогда ты взял билет на самолет, — сказала она.

— Да. Я не мог больше сидеть и ждать.

Она до сих пор не могла отделаться от ощущения, будто он говорит о ком-то еще — о ком-то постороннем, кто потерял свою лучшую подругу и над ее гробом произнес трогательную прощальную речь.

Когда-то Рейчел снились кошмары, в которых умирали ее отец или мать. Иногда кошмары бывали настолько яркими, что она плакала от облегчения, когда просыпалась и понимала — это всего лишь сон. Так почему происходящее сейчас тоже не может оказаться сном?

Вполне возможно, так оно и было.

Я должна найти ее.

Эта мысль вновь вернулась к Рейчел, а затем пришло гнетущее ощущение того, что она только напрасно теряет время, которого у нее осталось не так уж много.

— Когда мы разговаривали в последний раз, в понедельник… — Она прикусила нижнюю губу. — …Тогда я еще сохраняла память?

— Да, Рейчел. Тогда ты еще помнила все.

— Неужели я ничего не говорила о том, что собираюсь делать?

— Нет. В основном речь шла о похоронах, а не о твоих планах.

— Вот они, — сообщила Эллен, входя в гостиную с двумя ключами в руках.

— Я могу взглянуть? — попросила Рейчел.

После того как Эллен протянула ей ключи, она моментально догадалась, для чего предназначен серебристый ключик.

— Это от коттеджа моей тети, — уверенно заявила она.

— Элизабет дала его тебе в понедельник, — подтвердил Джон. — Она сама сказала, когда я разговаривал с ней по телефону. А второй от чего?

— Держу пари, от моей комнаты в мини-гостинице.

— Должно быть, ты случайно забрала его с собой, — предположил Джон.

— Похоже, именно так.

— И больше ничего у тебя не было? Например, ключей от твоей машины? И от квартиры?

— У меня их нет… — пожала плечами она.

Рейчел глотнула виски, и это помогло ей успокоиться, зато окружающий мир начал расплываться перед глазами. Джон видел: она измучена и утомлена до крайности.

— Думаю, нам пора ехать, — в конце концов решил он. — Я отвезу тебя в Ардроу-Хаус и уложу в постель.

На этот раз она не стала возражать. Поднявшись, он повернулся к Стивену и Эллен.

— Вы уже уезжаете? — спросила Эллен.

— Да, — ответил Джон. — Кажется, это самое разумное, что мы можем сделать. Пусть она выспится хорошенько, а там видно будет.

— Мудрое решение, — согласился Стивен.

Рейчел сумела выдавить улыбку.

— Если бы не вы, я бы до сих пор бродила по окрестностям.

— Все нормально, — отмахнулся Стивен. — Только не пропадайте снова. Дайте нам знать, как у вас дела.

— Обещаю, — кивнула Рейчел. — Вы такие славные люди! Я никогда вас не забуду.

На прощание она поцеловала Эллен и Стивена, после чего вышла с Джонатаном на улицу и приблизилась к машине. Он распахнул перед ней дверцу «пассата», Рейчел опустилась на сиденье, и они уехали.

Единственное, что нам известно, — это то, что прошлую ночь ты провела в лесу.

Таковы были факты. Все остальное представлялось сюрреализмом.

Поросшие лесом холмы и луга по обеим сторонам дороги выглядели девственными; они были здесь всегда: и вчера, и во времена кельтов, и за миллионы лет до этого. Шотландский пейзаж был вечным.

А вот существование Рейчел представлялось ей самой зыбким и неустойчивым. Да и вообще, была ли она вчера?

Ей казалось, что ее жизнь началась только сегодня, а все, что случилось до того, — лишь сцены из жуткого кошмара. Ведь иногда реальность невозможно отделить от сновидений.

Глава четырнадцатая

Джонатан познакомился с Рейчел еще в те времена, когда оба работали в «Лондон Пост». Он пришел в редакцию газеты в двадцать семь лет, сразу после демобилизации из армии, а через три года стал главным редактором отдела событий внутренней жизни.

Когда же ему стукнуло тридцать, он решил самостоятельно заняться бизнесом и организовал агентство по написанию рекламных текстов и разработке веб-сайтов, о чем давно мечтал. Правда, отец Джона, сварщик на сталелитейном заводе «Флинн Стилуоркс», решительно выступал против частного предпринимательства, и мать поддерживала его. Собственный бизнес сопряжен с нешуточным риском — заявляли они. Он сделал прекрасную карьеру в газете — к чему выбрасывать достижения на ветер? Но Джонатан продолжал упорствовать. Он откроет собственное дело, и все. Точка. Конец дискуссии.

Его первым большим заказчиком, который до сих пор с ним сотрудничал, была именно «Лондон Пост». Весь первый, 2008 год он использовал под офис собственную квартиру. В 2009-м Джонатан арендовал этаж в здании «Уэллз-Билдинг» (офисном комплексе почти в самом центре Челмсфорда), который делил с консультационной фирмой и адвокатской конторой.

В его офисе хватало места для троих наемных сотрудников. Но с увеличением количества заказов Джон понял, что ему нужна помощь. И первым человеком, о котором он подумал, стала Рейчел Саундерс, его бывшая коллега по «Лондон Пост».

Два года назад, под вечер необычайно жаркого летнего дня, она впервые прошла мимо его стола. Он не мог отвести от нее глаз, потому что она была поразительно привлекательной. Загорелое лицо, длинные и черные как вороново крыло волосы, подтянутое, стройное тело… Предел мечтаний любого мужчины! Он решил, что на вид ей лет двадцать с небольшим.

У нее была назначена встреча с Кевином Бексби, боссом Джона, и потому она проследовала прямиком в его кабинет. Через пятьдесят минут она вышла. Бексби пожал ей руку, а она, снова проходя мимо стола Джонатана, одарила его широкой улыбкой. К своему удивлению, он почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Куда чаще, чем это случалось при виде Рози, с которой встречался целых два года — до того как она сбежала с каким-то парнем по имени Рик Чепмен.

Вечером того же дня он поинтересовался у Бексби, что за молодая женщина приходила к нему.

— Претендентка на рабочее место.

— Вот как? И какое у нее образование?

— Ты что, хочешь сделать мою работу за меня? — проворчал Бексби.

— Ни за что на свете, — с улыбкой ответил Джон. — Я бы не осмелился.

Еще через несколько недель Бексби объявил, что Рейчел Саундерс стала новой сотрудницей редакционного отдела. Утром первого рабочего дня ее представили коллегам. Джонатан пожал ей руку, а когда она тепло ответила на его рукопожатие, решил, что должен познакомиться с ней поближе — и как можно скорее. Но потом, к своему разочарованию, узнал, что она встречается с каким-то мужчиной — чему, впрочем, ничуть не удивился.

Она работала в отделе городских новостей, этажом ниже, и это затрудняло их случайную встречу. Однако возможность поговорить с ней все-таки представилась, и выпала она после того, как Джонатан совершил самую большую ошибку в своей карьере.

Он написал статью о мошеннических схемах в строительстве. Мало того что сослался на ненадежные источники, так еще и перепутал факты. И вот, когда его политически ангажированный опус был напечатан в «Лондон Пост», Бексби пришел в такую ярость, что Джонатан начал опасаться увольнения.

В тот вечер, около шести часов, во время перерыва между окончанием дневной смены и началом ночной, он в одиночестве сидел в кафетерии, отрешенно глядя в пластмассовую чашечку с кофе. В этот момент в заведение вошла Рейчел и подсела к нему за столик.

— Я слышала о том, что случилось, — сказала она. — Ну и как твои дела?

— Бывало и лучше, — пробурчал он.

К его удивлению, она улыбнулась. Нет, она не рассмеялась, но не стала при этом и сочувственно похлопывать его по спине. Рейчел Саундерс явно была довольна собой и веселилась от души.

— Ты же знаешь поговорку «В сегодняшнюю газету завтра рыбу заворачивают».

Джонатан невидящим взглядом уставился вдаль.

— Смотри, как бы Бексби тебя не услышал. Для него каждый номер священный.

— Я всего лишь хотела сказать, что это еще не конец света.

Он медленно выдохнул.

— Вообще-то, я прикидывал, каково это — уйти в монастырь и стать монахом.

Она несколько мгновений изучала его пристальным взглядом, а потом кивнула.

— Пожалуй, ты прав.

Он недоуменно уставился на нее.

— То есть как?

— Монашеская ряса очень тебе пойдет. А еще у тебя приятный голос. Держу пари, ты произведешь неизгладимое впечатление на монашек.

Он засмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Ты слишком добра ко мне.

— Я знаю, — жизнерадостно отозвалась она. — Я умею приводить в еще большее уныние тех, кому и так грустно. Это в определенной степени миссия. — Она рассмеялась очаровательным смехом, подалась вперед и накрыла его руку своей. — Не огорчайся ты так. Жизнь слишком коротка.

Поэтому, думая о том, кого позвать на работу к себе в агентство, он первым делом вспомнил о ней. И не только из-за их дружбы в «Лондон Пост», а еще и потому, что она была хорошим специалистом. Для нее, как и для него, переход от газеты к рекламному агентству означал немалый риск. В «Лондон Пост» она знала, на что может рассчитывать, чего никак нельзя было сказать о маленьком агентстве: в конце концов, оно могло запросто разориться. Но у нее, возможно, возникнет желание попробовать себя на новом поприще и принять вызов. Самое меньшее, что он мог сделать, — это узнать ее мнение. Если она откажется, он всегда успеет дать объявление о найме.

Он позвонил ей, и она ответила, что должна подумать. Это не заняло много времени. Через неделю Рейчел перезвонила и сказала: она принимает предложение.

Как только они стали работать вместе, то обнаружили, что между сотрудниками большой газеты и коллегами по маленькому агентству существуют некоторые различия. Его постоянно раздражала ее неопрятность и даже неряшливость. На ее столе вечно царил жуткий беспорядок. Из-за этого она часто забывала сделать что-либо, теряла вещи и путала сроки. По ее собственному признанию, дома у нее был такой же бардак. Рейчел регулярно получала письма с напоминаниями о просроченных платежах, или же ей звонила ассистентка зубного врача и бранила за то, что она не пришла на прием. Но Рейчел клятвенно обещала исправиться.

— Это было бы очень здорово, — говорил он, причем без тени сарказма. Сам Джонатан считал себя аккуратистом и даже педантом — если, разумеется, исключить случайные промахи. Он ненавидел неряшливость в делах, оставаясь поборником упорядоченности и опрятности, и служба в армии лишь укрепила в нем эти качества.

Один-единственный раз он даже всерьез разозлился на нее — когда потерял свою любимую дорогую «паркеровскую»[9] ручку с серебряным пером. Это случилось утром: он спешил на важную встречу и до ухода должен был обязательно найти свой «паркер». Занимаясь поисками, он вдруг заметил, что она стоит в дверях кабинета.

— Рейчел! — гневно заорал он, опускаясь на колени рядом со своим креслом.

Она увидела его на полу и заулыбалась.

— Вы прошептали мое имя, милорд?

— Черт возьми, мне не до смеха. Я не могу найти свой «паркер». Ты случайно не брала его?

— Я бы не осмелилась. Ты же сам запретил мне входить сюда, помнишь? За исключением тех случаев, когда мусор вываливается из корзины на пол или тебе нужен кофе. Я даже не мечтаю о том, чтобы взять что-либо, принадлежащее тебе.

— Ладно-ладно. Я не могу найти свою ручку.

Ее улыбка стала шире.

— Бедный мальчик, неужели ты действительно что-то потерял? Ты? — Она вошла в кабинет и уселась в его кресло рядом с ним. — Продолжай. Я начинаю получать удовольствие.

Краска гнева залила его лицо; несколько мгновений он молча смотрел на нее. А потом она со смехом встала, и они вместе принялись искать злополучную ручку. И конечно, нашли: она закатилась под картотечный шкаф.

Со времени их работы в «Лондон Пост» изменилось и еще кое-что. Она рассталась со своим парнем. Одиночество, по словам Рейчел, вполне ее устраивало, и она намеревалась сохранять этот статус еще очень долго. Он прилагал все усилия, чтобы заставить ее передумать, но она не поддавалась.

Тем не менее он упорно ухаживал за ней, и вскоре они уже спали вместе. Рейчел, однако же, не намеревалась заходить в отношениях слишком далеко. В конце 2009 года она переехала из Рэдинга, сняв квартиру в Челмсфорде, и он иногда оставался у нее. Но переселяться к нему она отказалась наотрез, несмотря на все его настойчивые просьбы и уговоры. Она во что бы то ни стало хотела сохранить независимость.

И еще у нее обнаружились свои причуды. Самым странным, по мнению Джона, было отвращение Рейчел к птицам. Она их ненавидела. Да и вообще, все, что могло летать, вызывало у нее дрожь и внушало страх. Из-за этого она нередко спала беспокойно, а потом еще несколько дней чувствовала себя разбитой. Он неоднократно уговаривал ее обследоваться, но Рейчел неизменно отказывалась.

Вот такой до недавних пор была его жизнь. Он прилагал все усилия, чтобы его агентство «Интернет для вас» процветало, и в 2010 году нанял в качестве офис-менеджера Джеффри Комбза.

У Джона были свои увлечения: кроме прочего он играл в регби за местный клуб. И еще он неустанно ухаживал за Рейчел, добиваясь ее руки.

Но на прошлой неделе все изменилось.

Миновав Ордхед, Торпинз и Кинкардин О’Нейл, они наконец добрались до Ардроу-Хаус. Коттедж располагался в трех милях от Эбойна. К нему вела частная проселочная дорога, которая петляла меж высоких сосен. Перед домом раскинулся обширный луг, а позади в небо устремлялись горы Каллантич-Хиллз. Сам же коттедж прятался под сенью деревьев на опушке леса.

Джонатан проехал вдоль белых стен Ардроу-Хаус и остановил «пассат». Рейчел вылезла из машины и вошла внутрь. После тетиной уборки дом сиял чистотой. Она всегда старалась сделать так, чтобы ее гости ни в чем не нуждались, а тот факт, что Рейчел станет следующей постоялицей, очевидно, подвиг Элизабет удвоить усилия. Ведь Рейчел всегда оставалась ее маленькой девочкой, достойной самого лучшего.

Ардроу-Хаус выглядел простым, но уютным и романтичным домиком: в нем были всего две спальни, кухня, ванная и гостиная. Зато какой вид! Из одной спальни открывалась панорама лугов и холмов. В эркерное окно гостиной заглядывал лес, словно нарисованный божественной рукой. Перед камином на полу лежал клетчатый ковер, а кресла были мягкими и удобными. Коттедж неизменно очаровывал девушку. Но только не сегодня.

— Ты не будешь возражать, если я прилягу? Я совершенно выбилась из сил.

— Ничуть, — ответил он. — Отличная мысль. Давай я помогу тебе лечь в постель.

— Думаю, что и сама справлюсь.

Рейчел вошла в спальню, разделась и легла прямо на покрывало широкой кровати с пологом на четырех столбиках. Джон присел рядом.

— Ты вернулась. Это единственное, что сейчас имеет значение, — сказал он.

Ты ошибаешься, Джон, потому что я должна найти ее. Она не умерла — я просто не могу с этим смириться.

Она уже говорила ему об этом, но он ей не поверил.

Клянусь, что найду ее.

Но не сегодня. Рейчел устала донельзя. Глаза ее медленно закрылись.

Она услышала, как скрипнула кровать, когда он встал. А потом провалилась в сон.

Вокруг темно, сплошная чернота, и она слышит лишь собственное дыхание. Правда, она не одна — рядом кто-то есть. Она не видит, кто это: ОНО прячется в темноте и смотрит на нее. Она должна бежать, но не может. Ее дыхание учащается, и за стиснутыми зубами рождается отчаянный крик. И вдруг она слышит рычание. Негромкое и зловещее. Она по-прежнему ничего не видит, а звук возвращается: совсем рядом раздается какое-то непонятное бульканье…

Рейчел вскрикнула и резко села в постели. Она обливалась потом и несколько мгновений не могла понять, где находится. Вокруг было темно… И вдруг она вспомнила: Ардроу-Хаус!

Джонатан мирно посапывал рядом. Он даже не проснулся. Она оглядела комнату и задержала взгляд на окне, за которым царила ночь.

Откинув одеяло, Рейчел соскользнула с кровати и выпрямилась. Голова взорвалась болью, и она присела на край постели. Прижав пальцы к виску, попыталась вновь пережить давешний кошмар. Она помнила чернильную темноту и… кого-то еще рядом с собой.

Но кто это был? Или что? Она не знала, однако отчетливо слышала низкое, утробное рычание.

Наяву, а не в кошмарном сне.

Это какое-то животное.

Что случилось с ней в лесу перед тем, как она пришла в себя?

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем снова встала и направилась к двери спальни. Покачнувшись и едва не упав, схватилась за спинку кресла. Очень вовремя. Рейчел вновь глубоко вдохнула, стараясь подавить приступ дурноты. Подойдя к двери, она уже собралась открыть ее, как вдруг поняла, что ей страшно. Она заставила себя сделать это, и дверь со скрипом приотворилась. Рейчел выглянула в коридор. Никого.

Она осторожно двинулась в сторону кухни. Войдя, включила свет и села за стол. В душе у нее боролись печаль, страдание и страх.

Она огляделась по сторонам. Все как всегда. Мойка с раковиной. Шкафчики. Сковородки и кастрюли. И окно. Она выглянула в него, и вдруг ей показалось, что снаружи на нее кто-то смотрит. Страх холодными липкими лапами пробрался за шиворот и коснулся спины.

В горах Уайтмонта ей довелось пережить настоящий ужас. Она все еще не могла сложить вместе частицы головоломки, но гнетущее ощущение опасности усиливалось и разрасталось, словно раковая опухоль.

Она была там не одна.

Что-то в ночи обрушилось на меня сверху.

Рейчел закрыла глаза. Перед ее мысленным взором вдруг возникла Дженни Дугал. Она находилась в каком-то темном месте, которое Рейчел не узнавала. Дженни протянула к ней руку. В ее глазах стоял страх, а губы шевельнулись.

«Приди и спаси меня», — донеслись до Рейчел ее слова.

Глава пятнадцатая

— Рейчел?

Ворвавшись в тяжелый сон, голос Джонатана разбудил ее. Она оторвала голову от скрещенных рук и растерянно заморгала. Поначалу даже не поняла, почему спит сидя за кухонным столом, но потом вспомнила.

— Джонатан, — сказала она. Стоило ей выпрямиться, как спину и плечи пронзила острая боль.

— Что ты здесь делаешь?

— Я проснулась среди ночи.

Он присел напротив, по другую сторону стола.

— И поэтому пришла сюда и села за стол?

Яркий солнечный свет струился через окно, выходящее на восток. Рейчел выглянула в него, но никого не увидела. Быть может, ночью ей просто что-то померещилось, подумала она. Но вот ночной кошмар теперь казался явью.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Джонатан.

— Бывало и получше.

Рейчел встала из-за стола. Потянувшись, медленно подошла к окну. Над землей висел густой туман, окутавший пастбище. Несколько мгновений она смотрела на него, а потом отвернулась.

— Я ходила куда-то, — негромко проговорила она.

Джон нахмурился.

Рейчел пригладила рукой смолянисто-черные волосы.

— И я вспомнила кое-что еще.

— Рассказывай.

— Я помню, что там, куда попала, было темно, хоть глаз выколи, — отрешенным голосом начала она. — Убежать оттуда я не могла, а рядом со мной кто-то был. Он рычал и вообще походил… — Она замялась, подбирая подходящее слово. — … На бешеную собаку.

Но это была не собака, а…

Из глубин памяти всплыл какой-то образ, однако тут же померк. Что бы это ни было, по спине у нее пробежал предательский холодок. Джон положил руки ей на плечи.

Неужели это было существо не из нашего мира?

Рейчел замолчала, не зная, как объяснить свои чувства. Не исключено, что воображение сыграло с ней злую шутку. Ей очень хотелось бы в это верить, но в глубине души девушка осознавала: то, что произошло с ней на самом деле, выглядело чистым безумием.

Джон с беспокойством смотрел на нее, пытаясь разобраться в ее рассказе.

— Вот так, — хрипло сказала она. — Это все, что я запомнила. Кажется, мне пришлось пережить нечто такое в те дни, когда я пропала без вести.

Джон тщательно подбирал слова.

— Ладно, допустим, — сказал он. — Ты была в каком-то темном месте. И как же ты оттуда выбралась?

Рейчел ненадолго задумалась, а потом пожала плечами.

— Не знаю.

Джон поверх нее уставился на туман над пастбищем.

— Дженни… — вдруг выдохнула Рейчел, обращаясь скорее к себе, чем к Джону. — Боже мой, Дженни сейчас где-то там, и она жива. Я нужна ей. Я должна идти к ней.

Джон вздохнул.

— Рейчел, я уже говорил тебе: ее нашли. Не в горах близ Уайтмонта, по которым бродила ты, а за сто пятьдесят миль отсюда, в Форт-Уильяме, на западном побережье.

Рейчел отвела взгляд. Он пытался намекнуть: да, ей пришлось нелегко, но теперь наступило время разобраться в собственных чувствах и смириться с тем, что произошло. Вот только от этого Дженни не воскреснет.

А она и не умирала.

— Джон, — спросила Рейчел, — я говорила что-нибудь о том, что Дженни жива, до того как исчезла?

— Нет. Ты сказала лишь, что у тебя много дел и тебе нужно хорошенько подумать. И ты не будешь знать покоя, если не сделаешь то, что должна. Я уже говорил тебе все это.

Рейчел медленно кивнула.

— Ты уверен, что я не вдавалась в подробности?

— Только не со мной, — ответил он. — Быть может, ты говорила об этом с кем-нибудь еще?

— С кем… — начала было она и вдруг вспомнила кое-что. — Дженни — единственная, кому я безоговорочно доверяла. У нас не было секретов друг от друга.

Джон принялся рассеянно потирать лоб.

— О чем ты говорила по телефону, когда звонила ей в последний раз? Я имею в виду — если ты помнишь хоть что-то?

Рейчел присела на подоконник.

— Я ничего не помню. Честное слово.

— Перестань. Ты должна была запомнить хотя бы что-нибудь.

Она выпрямилась и быстро погладила его по щеке.

— У тебя такой голос, будто в горле пересохло. Хочешь, я приготовлю тебе чай?

— Нет, сиди. Я сам приготовлю.

Он налил в чайник воды и включил плиту. Пока они ждали, когда закипит вода, Рейчел напряженно размышляла. Она наверняка разговаривала с Дженни в эти последние недели, ведь они часто звонили друг другу. Вот только о чем у них шел разговор? Она припомнила несколько пустопорожних бесед, в которых не было ничего особенного. А потом ей в голову пришла одна мысль, и она испугалась, что Джон сочтет ее абсурдной.

— Я могу воспользоваться твоим телефоном? — спросила Рейчел.

— Для чего?

— Мне хочется кое-что проверить.

Он протянул ей свой «блэкберри».[10] Рейчел принялась набирать номер, который знала наизусть. Ей все еще казалось странным, что она отчетливо помнила события, случившиеся несколько недель назад, но не могла припомнить происходившее в последние два дня. Ее пальцы порхали по дисплею, пока она набирала номер телефона Дженни, который та всегда носила с собой. Без него, по словам подруги, она чувствовала себя голой.

Интересно, чего Рейчел ожидала? Что ей кто-нибудь ответит? Позвонить подруге представлялось вполне естественным, как и надежда услышать ее голос. Ее энергичную, быструю, чуть сбивчивую речь — словно жизнь Дженни представляла собой бесконечную езду по «американским горкам», чем она по большей части и была. И Рейчел вдруг услышала ее голос… записанный на пленку голосовой почты:

«Привет! Вы дозвонились Дженни. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню».

Рейчел не оставила сообщения. Вместо этого она вернула телефон Джону. Она чувствовала, что ему не нужно объяснять, кому пыталась дозвониться, и он не стал об этом спрашивать. В его глазах Рейчел прочла разочарование оттого, что она до сих пор отказывается принять реальность. Хотя, возможно, Джона просто злило ее упрямство.

Закипела вода. Джон налил две чашки чая.

Пока она маленькими глоточками потягивала напиток, он повторил свой вопрос:

— Рейчел, о чем вы говорили, когда ты в последний раз звонила Дженни?

— Обо всем понемножку, — ответила она. — О мужчинах, о моде, о работе. Обычная женская болтовня. — И вдруг ее осенило: — Ах да, еще она говорила о Лестере.

— Лестере Камминге? А я думал, что она с ним рассталась. С чего это Дженни о нем вспомнила?

— Видишь ли, они продолжали общаться время от времени даже после того, как она переехала на новую квартиру, а он остался в Глазго. Они больше не дрались и не ссорились.

Джон ненадолго задумался.

— Я слышал, что он присутствовал на ее похоронах…

— Что?! — в смятении воскликнула Рейчел. — Откуда ты это взял?

— Ты сама сказала мне в понедельник вечером, после похорон.

— Я тебе сказала?!

— Да, когда я позвонил тебе в «Старое колесо».

— Вот как, — растерянно заметила она. — А что еще я говорила тебе о Лестере?

Джон задумчиво почесал кончик носа.

— Только то, что встреча с ним не доставила тебе особой радости. И это еще мягко сказано.

— Я что, затеяла с ним очередную ссору?

— Не на похоронах. Во всяком случае, это следовало из твоих слов.

Рейчел вздохнула.

— Очевидно, во время поминальной службы он вел себя вполне пристойно. В принципе я могу понять, почему он там появился. Мне так до конца и не удалось убедить Дженни в том, что он — настоящий психопат.

— А он действительно психопат?

Что-то в тоне Джона привлекло ее внимание.

— А почему ты спрашиваешь об этом? — спросила она.

— Просто мне это кажется важным, — ответил он. — Не спрашивай почему. У меня такое чувство. Насколько я понимаю, Дженни связывали с ним в основном сексуальные отношения…

— Да, причем они доходили до крайностей, — подтвердила Рейчел, опустив взгляд. — Они занимались такими вещами, которые подразумевали использование веревок, клипсов для сосков, масок, кожи и тому подобного. Всяких экстравагантных штучек. Дженни рассказывала мне об этом, но я сама никому и ничего не говорила, даже тебе.

— Благодарю покорно. Слава богу, меня это не касается. Но должен признаться, я изрядно удивлен. Неужели Дженни и в самом деле придерживалась, как бы сказать… настолько свободных нравов?

— Да, — безжизненным голосом ответила Рейчел. — Мы с ней…

Джон выразительно приподнял брови, и девушка умолкла.

— Не обращай внимания, — сказала она. — Пусть это останется между ней и мной.

Джон всерьез заинтересовался, что же собиралась сказать ему Рейчел, но решил не настаивать.

— Лестер всегда отличался вспыльчивостью, — вздохнув, продолжала Рейчел, — и избивал ее, что не имело никакого отношения к любовным играм. Он зашел слишком далеко, поэтому в декабре прошлого года Дженни порвала с ним. Но мне довелось приложить немало усилий, чтобы убедить ее оставить его. Она послушалась меня, однако в глубине души никогда не переставала его любить.

— Любить?! Это уже слишком. Он был нужен ей для извращенного секса. Это вполне возможно, и чем круче секс, тем лучше. Но я не могу поверить в то, что она любила его. — Джонатан покачал головой. — Хотя женщины — существа загадочные и непостижимые.

— Так может думать только мужчина, — с легкой улыбкой возразила Рейчел. — Ты просто не понимаешь нас и никогда не поймешь. Так или иначе, она все-таки порвала с Лестером, и слава богу.

— После того как Дженни бросила его, он звонил тебе и угрожал, — напомнил ей Джон. — В их разрыве он винил тебя. Ты сама мне об этом говорила несколько месяцев назад… — И вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль: — А если предположить, что Лестер мог преследовать тебя в лесу?

Рейчел задумалась.

— Нет, мне так не кажется…

— Какие именно оскорбления он предъявлял тебе после того, как Дженни разошлась с ним? — настойчиво спросил Джон.

— Лучше забудь об этом, — ответила Рейчел и отвернулась.

— Наша песня хороша, начинай сначала, — вздохнул Джон.

Она отставила чашку с чаем.

— И что это должно означать?

Он развел руки, демонстрируя отчаяние.

— Это все, чем ты собираешься поделиться со мной относительно ссоры, которая случилась между вами после того, как ты убедила Дженни расстаться с ним? Почему ты не хочешь рассказать мне об остальном?

— Потому что это не имеет значения, вот почему.

— Не имеет значения? Почему бы тебе не предоставить мне самому судить об этом? Когда тебе нужно, ты становишься «разговорчивой», словно рыба.

Рейчел скрестила руки на груди.

— Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?

— Да, обязательно! — с жаром воскликнул он. — Рейчел, посмотри на меня.

Она повиновалась.

— Я люблю тебя больше жизни, и меня просто убивает, что ты не доверяешь мне. Если бы ты поделилась со мной, то, быть может, сейчас мы бы не оказались в таком положении. Если бы ты позволила мне сопровождать тебя на похороны (на что я, как твой парень, имел полное право), ничего не случилось бы. Ты забываешь о том, что я сходил с ума от беспокойства. И схожу до сих пор!

— Джон… — Ее голос сорвался.

— Что еще я должен сделать, чтобы убедить тебя: ты значишь для меня все, Рейчел? Я люблю тебя и желаю тебе только самого лучшего! Что? Скажи мне, будь добра! — Он захлебнулся словами, прозвучавшими совершенно искренне.

Она заплакала, и его гнев мгновенно улетучился.

— Прости меня, Джон. Я не хотела сделать тебе больно или обидеть.

Он не знал, куда девать глаза.

— И ты тоже прости меня. У меня нервы на пределе.

Рейчел всхлипывала не переставая. Только сейчас она сообразила, в какой кошмар превратила его жизнь за последние несколько дней. Она исчезла, пропала без вести, и Джону оставалось только ждать и молиться. И еще он был прав: она все время держала его на расстоянии.

Он жаждал ее любви, а не только тела. Все это она прекрасно понимала, но не могла дать ему того, к чему он стремился больше всего на свете. Даже если бы и хотела — просто не могла. Она действительно любила Джона; но в то же время ее приводила в ужас мысль о более тесных и длительных обязательствах. Если она станет жить с ним, то лишится личного пространства. Те же принципы помешали ее отношениям с бывшим парнем, Гленом Миллером, — страх вверить себя мужчине целиком и полностью, безо всяких предварительных условий.

У нее никогда и ни с кем не было долгих отношений, только короткий флирт. Быть может, серьезная связь не для нее. Но она знала, что Джон никогда с этим не смирится. Это будет означать конец всему, что их связывало, а, по правде, Рейчел не хотела, чтобы их роман закончился. Она слишком сильно любила его.

Девушка смахнула с глаз слезы.

— И что мы будем делать дальше?

Он ненадолго задумался.

— Для начала давай перестанем говорить о Лестере. Это больная тема, и она угнетает нас обоих. Но могу ли я предложить еще кое-что?

— Конечно.

— Быть может, тебе стоит показаться врачу? Ведь кто знает, что с тобой могло случиться помимо потери памяти.

— У меня шишка на голове и несколько царапин. Больше ничего. Это не так уж страшно.

— Ты не врач.

— Со мной все в порядке, Джон. Я всего лишь немного устала и поранилась.

— Какая же ты упрямая, — со вздохом заключил он. — Хорошо, но давай договоримся вот о чем. Если я увижу, что тебе стало плохо, то отвезу тебя к врачу, и никакие уговоры на меня не подействуют.

— Отлично. Договорились.

— Любой разумный человек постарался бы отдохнуть несколько дней после тех приключений, что выпали на твою долю. Но только не ты.

— Да, это так. Я не похожа на всех остальных, и, наверное, меня трудно назвать разумной. — Рейчел заговорила ласковым и любящим тоном. — Прости меня за то, что я держала тебя в неведении, Джон. И за то, что не взяла с собой на похороны. Не помню, что говорила перед отъездом, но я сделала большую ошибку. Мне очень жаль, правда. — Немного помолчав, она произнесла уже куда более деловым тоном: — Наверняка после похорон я разговаривала со своей тетей и матерью Дженни. Так что нам стоит повидаться с ними.

— Да, — согласился он. — Думаю, ты права. Но мы должны сделать еще кое-что. — Он заметил ее озадаченный взгляд. — Что лежит у тебя в почтовом ящике?

— Не понимаю.

— Ты потеряла свой мобильный, — пояснил он, — но в твоем компьютере должны оставаться электронные письма, сообщения в «Фейсбуке»[11] и все такое. Тебе не кажется, что мы могли бы найти там немало интересного? Нечто, связывающее тебя с Дженни?

— Но мой компьютер остался в Англии.

— Джеффри мог бы просмотреть твои файлы, если бы ты позволила.

— Большая часть моей личной переписки хранится на домашнем ноутбуке.

— Ключ от твоей квартиры лежит у меня дома, и я могу попросить Джеффри взять его. А ко мне он попадет, потому что запасной ключ есть у Сэм. — Саманта (Сэм) Бикерс была соседкой Джонатана. Раз в неделю она убирала у него в доме.

Рейчел поджала губы. Мысль о том, что Джеффри Комбз получит доступ к ее личным файлам, не прельщала, но она чувствовала, что другого выхода нет.

— Хорошо, давай так и сделаем. Вряд ли он найдет что-то интересное, но кто знает…

— Я позвоню Джеффри прямо сейчас, — предложил Джон.

Джон ввел Джеффри в курс дела. Он сказал, что сейчас они с Рейчел вместе и для них очень важно заглянуть в ее компьютер — посмотреть, нет ли там писем или чего-либо еще, имеющего отношение к Дженни. Джеффри пообещал помочь, ничем не выдав своего удивления, даже если просьба показалась ему необычной.

После этого Джон позвонил Элизабет — извиниться, что не заехал к ней днем раньше. Тетя Элизабет проворчала нечто вроде того, что ждала его напрасно, но смягчилась, когда он пообещал приехать вдвоем с Рейчел как можно скорее.

Душ они приняли вместе. Вытершись насухо полотенцем, Рейчел с ужасом обнаружила, что ей не во что переодеться: у нее с собой не оказалось даже смены чистого белья.

— И денег у меня тоже нет, — пожаловалась она. — У меня такое чувство, будто я целиком и полностью завишу от тебя.

— И это мне нравится, — с улыбкой заметил Джонатан. — Нам все равно надо заехать в универмаг, потому что в холодильнике пусто. Давай перекусим в супермаркете в Эбойне и там же купим все, что нужно.

Рейчел согласилась, и они тронулись в путь. Джон, словно настоящий телохранитель, не спускал с нее глаз. Его по-прежнему очень беспокоило ее физическое и эмоциональное состояние. Внешне она выглядела вполне здоровой, но вот как насчет душевных сил? Об амнезии ему было известно кое-что от сослуживца, ветерана войны в Ираке. Тот пережил сильнейшее потрясение, когда во время атаки получил ранение, а потом еще и увидел, как его друг подорвался на мине. Знакомый Джона полностью не оправился от травмы, да и память о событиях, произошедших непосредственно до и сразу после нее, не восстановилась.

Наспех перекусив сэндвичами, они запаслись продуктами: мясом, овощами, яйцами и хлебом. Кроме того, Рейчел загрузила в тележку для покупок молоко и содовую. Когда же они вошли в отдел женского белья, у нее вытянулось лицо.

— Ты только посмотри, что они предлагают мне надеть! Это же просто ужас! Такое белье носила еще моя бабушка. Неужели это все, что у них есть?

Джон с трудом сдержал смех. Он заплатил за продукты, и они вернулись к автомобилю. А когда приехали в коттедж и разложили покупки, он предложил:

— Послушай, теперь мы можем отдохнуть, а завтра начнем с того места, где остановились сегодня.

Но Рейчел отрицательно покачала головой.

— Я просто не смогу усидеть здесь, Джон. Я рехнусь окончательно.

— И ты уверена, что не хочешь показаться врачу — просто так, на всякий случай?

— Со мной все в порядке, — твердо ответила она.

— И ты думаешь, что не свалишься от усталости?

— Совершенно уверена, — решительно заявила Рейчел.

— В таком случае, — сказал он, — у меня для тебя есть предложение.

— Я вся внимание.

— Мы съездим к твоей тете и матери Дженни, пока Джеффри проверяет твой ноутбук. Но сначала нам придется вернуться в лес.

Она растерянно уставилась на него.

— В Уайтмонт, — уточнил Джон. — Мы должны найти то место, где ты пришла в себя. Если мы сможем пройти по твоим следам оттуда, то выясним, куда они ведут.

По лицу Рейчел было видно, что его предложение не вызвало у нее особого энтузиазма.

— Ты что, боишься?

— Да, — ответила она.

— Рейчел, вообще нам необязательно делать это именно сегодня. Ты знаешь, я предпочел бы подождать до завтра, чтобы дать тебе возможность по-настоящему отдохнуть.

Она погрозила ему пальцем.

— Я должна сделать это, Джон. Необходимо выяснить, что со мной случилось. И еще я должна узнать, что произошло с Дженни и какое отношение она имеет ко всему этому. А она имеет, я уверена. Вот только какое? Нам не стоит терять время.

— Может, позвоним Стивену и попросим его пойти с нами? — поинтересовался Джон. — Он наверняка помнит то место, где едва тебя не сбил. Мы можем попробовать проследить твой путь оттуда.

— Обратно в мое прошлое, — негромко сказала она, стараясь не думать о кошмаре, который в нем таился.

Часть вторая

Волчья голова

Глава шестнадцатая

Мимо мелькали покатые холмы, но Рейчел не обращала внимания на пейзаж за окном. Она думала о том, что Джон, скорее всего, прав. Ей все-таки следовало бы отдохнуть день или два. Вот только времени на это у нее не было. Неведомые демоны гнали ее вперед, не давая остановиться.

Джон позвонил Стивену, чтобы узнать, не согласится ли тот составить им компанию в поездке к холмам Уайтмонта, где он наткнулся на Рейчел.

— Конечно, я пойду с вами, — ответил Стивен, и вот сейчас они ехали к нему, чтобы забрать его с собой.

Рейчел заставила себя обдумать, чем она могла заниматься с прошлого понедельника.

— Похороны… — после долгого молчания произнесла она. — Мне нужны подробности. Что я говорила тебе по телефону в тот вечер? Пожалуйста, постарайся вспомнить самые мелкие детали.

Джон не отрываясь смотрел на дорогу.

— Ну, служба состоялась в церкви Святого Николая[12] в Абердине.

— В Абердине? Не в Гленвилле?

— Нет, в Абердине. Оттуда большинство родственников Дженни, помнишь?

— Да, — подтвердила она, — помню. Но это старые, прежние сведения.

— Дженни похоронили в семейном склепе рядом с дедушкой, бабушкой и отцом. А ты произнесла над ее могилой прощальную речь, которая растрогала до слез всех присутствующих, включая Элизабет, но тебе об этом уже известно.

— Должно быть, для матери Дженни это стало настоящим шоком, — сочувственно пробормотала Рейчел. — Сначала она потеряла мужа, а теперь и Дженни. У нее больше никого не осталось.

— Бедная женщина, — негромко произнес Джон.

— Как она все это перенесла?

— Ты сказала, что она — сильный человек и держалась достойно, учитывая обстоятельства.

— Что еще?

— Ты сказала, что на похоронах присутствовали очень многие, включая весь редакционный отдел «Джорнэл» и тех, кого ты давно не видела.

— Например?

— Ну, например, Кейт.

— Длинноногая Кейт?

— Она самая, — ответил Джон.

— Все такая же эксцентричная и ненормальная?

— Об этом ты ничего не говорила.

В былые времена Кейт Митчел славилась тем, что меняла ухажеров как перчатки. Впрочем, по ее собственным словам, кого бы она ни приводила к себе домой, он неизменно оказывался или занудой, или ботаником, или форменным придурком. Дамочка отличалась ненасытной тягой к мужчинам и сексу. Кроме того, у нее была роскошная фигура с выпуклостями в нужных местах, так что представители сильного пола слетались к ней словно мухи на мед. Но ей не хватало умения удержать очередную жертву возле себя дольше чем на несколько недель. Никто не мог долго выносить навязчивость Кейт. Между тем она оставалась верной подругой Дженни. Своим дерзким и пылким нравом они походили друг на друга.

— Да уж, полагаю, так оно и есть. Кто еще там был?

Джон почесал затылок.

— Ну, Лестер, разумеется. Крис. Тони. Карла. Уильям…

— Какой еще Уильям?

— Уильям Ньюбиггинг.

— Ах да, денди. Ну конечно.

Ей никогда не нравился Уильям Ньюбиггинг. Он был наиболее ранимым человеком из всех, кого она знала. Самая невинная вещь, сказанная Уильяму, могла вывести его из себя. Рейчел редко спорила с ним, но время от времени он доводил ее до белого каления, заявляя, что она «унизила» или «оскорбила» его словом либо поступком.

— Я разговаривала с Уиллом?

Вместо ответа Джонатан лишь пожал плечами.

— Там был еще и Бенни…

— Толстяк Бен МакГрегор?

— И Эд Лайонз из отеля «Стронмер-Инн». Джен переночевала в нем перед тем, как отправиться в горы.

— Она всегда так делала. Эд позволял ей бесплатно останавливаться в своем отеле. Они были хорошими друзьями. Я всегда считала, что он неровно дышит в сторону Дженни.

— Очень может быть. Во всяком случае, он был последним, кто видел ее живой.

Рейчел поморщилась: ситуация запутывалась окончательно.

— Итак, насколько тебе известно, во время поминальной службы не случилось ничего такого, что могло бы объяснить произошедшее со мной после нее? И я не говорила тебе, что именно обсуждала со всеми этими людьми?

— Нет.

В салоне автомобиля вновь повисла тишина.

Когда они приехали к Маккензи, Стивен и Эллен засыпали Рейчел вопросами. Она изобразила жизнерадостность и заявила, что чувствует себя значительно лучше. Нет, она по-прежнему многого не помнит, но именно для этого и приехала сюда — чтобы проследить в обратном порядке свой путь и попытаться вспомнить хоть что-нибудь.

Выпив по настоянию Эллен чаю, они втроем уселись в «пассат» Джона. Рейчел разместилась на заднем сиденье, Джон вел машину, а Стивен показывал дорогу. Вскоре Джон притормозил, а потом и остановился на обочине в том месте, которое назвал Стивен.

Пожилой мужчина взглянул на Рейчел.

— Это то самое место, Рейчел. Вы помните его?

— Пожалуй, да. С какой стороны я пришла?

— Полагаю, со стороны Катберта, — отозвался Стивен.

— Катберта?

— Дорогой и модный жилой район, совсем недалеко отсюда, за поворотом.

— Покажите его мне.

Стивен указал вперед.

— Поезжайте вон по той дороге, Джон.

Слева вдаль уходила узкая полоска гудронированного шоссе. Со своего места Рейчел заметила испещрявшие дорогу выбоины и ухабы — и сразу же узнала это место. Джон свернул на шоссе.

— Да, — осторожно проговорила она. — Я помню, как шла здесь.

Стивен большим пальцем указал за спину.

— А потом вы остановились прямо на середине автострады.

— К счастью для меня, тормоза вашего автомобиля оказались в полном порядке.

Коротенькая дорога обрывалась на опушке соснового леса. Там и сям между деревьями виднелись особняки из кирпича и дерева. Рейчел вспомнила, что видела их вчера.

— Припаркуйте машину здесь, Джон, — сказал Стивен. — Остаток пути мы пройдем пешком.

Джон остановил автомобиль на обочине, и они выбрались из салона. Рейчел полной грудью вдохнула пьянящий лесной воздух.

— Ну, Рейчел? — спросил Джон. — Откуда ты пришла?

— Дай подумать, — отозвалась она.

Девушка зашагала мимо домов в сторону роскошных горных лугов. Что она тут делала? И как ее пребывание здесь могло быть связано с Дженни, которая погибла предположительно на западном побережье?

— Мне нужна ваша помощь, — сказала она, поворачиваясь к Стивену. — Я отчетливо помню, как журчала вода в ручье или в каком-то водоеме. Вы не знаете, здесь поблизости есть речка либо ручей?

— Да, я знаю один, — сказал Стивен. — Там даже есть маленький водопад. Идите за мной.

Он пошел впереди, направившись в сторону лугов у подножия гор, склоны и вершины которых густо поросли деревьями и кустарником. По другую сторону маленького деревянного моста начиналась тропа для пеших туристов.

Рейчел не помнила, чтобы вчера переходила через мост.

Спустя четверть мили тропинка стала уже, и вскоре они миновали ручеек, стекающий по склону горы.

Стивен остановился.

— Не кажутся ли вам знакомыми эти места?

Рейчел огляделась. Небо было почти идеально чистым, а солнечный свет добавлял красок лугам и лесам. Но она не увидела ничего, что могла бы опознать.

— Идемте дальше, — сказала Рейчел, и мужчины послушались.

Тропинка уводила их в лес. Однако чем глубже они заходили, тем больше нервничала девушка. Вчера, когда она открыла глаза, вокруг была такая темень, что ей не удалось ничего рассмотреть. Да и потом, на рассвете, когда уже брела вниз по склону холма, не отдавала себе отчета в том, что с ней происходит. Она не обращала внимания на окружающую природу, пока не оказалась вблизи домов и магистрального шоссе, где ее чуть не сбил Стивен.

Рейчел вспомнила, как много лет назад Дженни приехала к ней. Тогда она только перебралась из Абердина в Лондон. Как-то вечером Дженни вышла из дому, намереваясь купить то ли гамбургер, то ли пиццу, то ли еще что-то в этом роде. Ей понадобился целый час, чтобы вернуться обратно! Оказалось, она заблудилась в лабиринте одинаковых пригородных улиц и не сразу сумела отыскать квартиру Рейчел. Но сейчас лес казался девушке куда более запутанным.

Они углублялись все дальше в чащу, и деревья вокруг смыкались все гуще, а тропинка под ногами становилась все менее и менее различимой. До их слуха по-прежнему доносилось журчание ручья, русло которого скрывалось за невысокими деревьями, папоротниками и густым подлеском.

Он и впрямь казался знакомым, вот только действительно ли это та самая тропка, по которой она шла вчера утром?

Думай, Рейчел. Думай как следует!

Но, несмотря на все ее старания, уверенности не было. Рейчел остановилась, и оба спутника, Стивен и Джон, окинули ее вопросительными взглядами.

— Я могла проходить здесь, — принялась она размышлять вслух, кивнув на почти невидимый ручей под ногами. — Я помню, как при дневном свете поднялась по склону и отыскала дорогу на Катберт. Но это вполне мог быть иной ручей в другой части леса. Честное слово, не знаю.

— Ну, хорошо, — сказал Стивен. — Давайте пройдем еще немного.

Они шагали минут пятнадцать, пока не дошли до небольшого водопада. Глядя на потоки воды, срывающиеся с крутого горного склона, Рейчел поняла, что не была здесь. Она задумчиво смотрела на хлопья пены, уплывающие от замшелых скал у подножия водопада.

— А может, здесь есть другие пешеходные тропы? — поинтересовалась Рейчел. — Другие ручьи или речушки?

Стивен пожал плечами.

— Есть, эти леса простираются на много миль вокруг. Но вероятно, вы помните что-нибудь конкретное, какие-либо детали?

— Хороший вопрос, — хмыкнула она. — Нет, не помню.

Однако в памяти Рейчел вдруг возник ее ночной кошмар, рычание в темноте, и она поинтересовалась:

— Стивен, а здесь, в округе, водятся дикие собаки?

Он нахмурился.

— Дикие собаки?

— Или другие… животные? Может быть, хищники?

— Полагаю, здесь можно наткнуться на одичавших собак. Но почему вы спрашиваете об этом?

Рейчел напряженно размышляла. Она помнила, что тогда было совсем темно; возможно, она оказалась в каком-то здании либо подвале. Но где в лесу можно найти подвал?

Она адресовала этот вопрос Стивену; тот задумчиво почесал затылок и не нашел что ответить.

— Может, это какие-нибудь старые развалины, — добавила Рейчел. — Здесь есть что-нибудь подобное?

Стивен окинул ее отсутствующим взглядом, после чего покачал головой.

— Извините, Рейчел, но я никогда не слыхал ни о чем подобном.

— Жаль, — заметила она.

Они бродили по лесу еще часа полтора, пока Рейчел окончательно не потеряла ориентир. Наконец она сдалась.

— Ты ведь даже не представляешь, где находишься, верно? — спросил у нее Джон.

— Нет, — отрешенно ответила Рейчел. — Я пришла в себя, но где это случилось — даже не представляю. Кроме того, не забывай, что какую-то часть ночи я бродила по лесу. Так что сейчас мы ищем иголку в стоге сена.

Джон и Стивен хранили молчание.

— А вот где я была до того, как очнулась… — Рейчел вновь пожала плечами.

— Ну что ж, — сказал Джон, — давайте возвращаться. По крайней мере, мы пытались что-то сделать.

На обратном пути к машине у Рейчел вдруг возникло такое чувство, будто за ней кто-то наблюдает из листвы. Чей-то злобный тяжелый взгляд впился ей в спину. Она оглянулась, но не заметила ничего необычного. Тем не менее девушка невольно ускорила шаг.

— Хотите перекусить? — предложил Стивен, когда они уже подъезжали к его дому.

Джон взглянул на Рейчел, но она ответила:

— Спасибо, Стивен, как-нибудь в другой раз. Мне нужно повидаться кое с кем из знакомых, которые могут помочь собрать эту головоломку.

— Я понимаю, — кивнул он. — Однако будьте осторожны. Обещайте!

— Я уже большая девочка, Стивен. Все будет в порядке.

— И у вас есть Джонатан.

— И у меня есть Джонатан. Он позаботится, чтобы я не совершила опрометчивых поступков.

Когда они, высадив Стивена, возвращались из Уайтмонта в Гленвилль, Джон из машины позвонил Элизабет. Спросил, можно ли заехать прямо сейчас.

— Хорошо, — услышала Рейчел, — мы уже едем… Да, мы сейчас в машине. Конечно, с удовольствием останемся на обед. Большое спасибо, Элизабет.

Джон уже собирался прервать связь, когда Элизабет спросила его о чем-то.

— Я помню, что обещал это еще вчера, но мы сейчас едем к вам. Скоро увидимся. До встречи. — Он сунул мобильник в карман. — Что мы ей скажем о тебе?

— Обо мне?

— Я не говорил ей о том, что два дня ты пропадала невесть где.

Рейчел устало улыбнулась.

— Моя тетя — милая старушка, однако если она узнает, что со мной случилось, то сойдет с ума.

— Но ты же хочешь, чтобы Элизабет рассказала тебе обо всем? А это значит, что нам придется довериться ей.

— Может быть, — вздохнула она. — Посмотрим по обстоятельствам.

Всю дорогу до тетушкиного дома Рейчел не могла отделаться от странного ощущения, будто враждебный взгляд, который она почувствовала на зеленых холмах Уайтмонта, давно оставленных позади, по-прежнему преследует ее.

Глава семнадцатая

Когда они въехали в Гленвилль, Рейчел узнала знакомые дома из серого гранита и вспомнила прежние времена. Тогда здесь было намного меньше жителей, а сегодня улицы выглядели многолюдными. Гленвилль был городом ее детства, полной противоположностью Парижа, где родилась и выросла ее мать и куда они ездили по меньшей мере раз в год — чтобы навестить родственников. Девочка обладала способностями к изучению иностранных языков и довольно свободно говорила по-французски, однако Париж ей никогда особо не нравился.

В Гленвилле она знала всех. Дженни Дугал исполнилось всего восемь, когда ее родители перебрались сюда из Абердина. Рейчел была на год младше Дженни, но они быстро стали лучшими подругами. Вскоре они уже казались неразлучными, однако именно Дженни решала, что они будут делать. Уже тогда она задавала тон в их дружбе.

Они проехали мимо заброшенного дома на Адроссан-стрит. Его окна были заколочены, а там, где когда-то находился аккуратный маленький садик, росли сорняки. Джон равнодушно скользнул по дому взглядом, а Рейчел уставилась на него, вспомнив женщину, которая некогда жила здесь.

У миссис Уайт были круги под глазами, похожие на мешки с песком, как они с Дженни тогда шутили. Иногда Рейчел сталкивалась с миссис Уайт в бакалейном магазинчике на углу Адроссан-стрит, где та покупала «Джонни Уокер Ред Лейбл».[13] Продавщица Сандра Мойр точно знала, что предпочитает Беверли Уайт, и любила поболтать с ней. А вот тетя Элизабет ненавидела Беверли всей душой. Она неоднократно запрещала Рейчел разговаривать как с ней самой, так и с ее мужем Диком, которого презирала еще сильнее.

Рейчел всегда слушалась тетю, но, заметив однажды, как Беверли пропалывает свой маленький садик, все-таки подошла к ней. Беверли поинтересовалась, как поживает маленькая соседка, и, похоже, ей действительно было интересно. Вскоре после того Рейчел обнаружила, что все чаще заговаривает с Беверли, а потом даже стала помогать ей в саду.

Когда в один прекрасный день Беверли предложила угостить ее лимонадом, Рейчел впервые изнутри увидела дом, где жили супруги Уайт. Передав девочке стакан с напитком, Беверли решила побаловать себя глоточком виски, но потом взглянула на маленькую гостью и воздержалась.

— Думаю, не сегодня, — сказала она и составила компанию Рейчел, налив себе лимонаду.

Рейчел подружилась с Беверли Уайт и никогда не видела, чтобы та пила виски в ее присутствии. Не исключено, что женщина хваталась за бутылку, стоило девочке выйти за порог, но, пока Рейчел была у нее в гостях (что случалось частенько), такого не происходило.

А потом, через несколько лет, ей сказали, что Беверли увезли в больницу. Рейчел навещала свою знакомую так часто, как могла. Миссис Уайт была серьезно больна: у нее обнаружили опухоль мозга, и ее здоровье быстро ухудшалось. Единственной, кто мог шутить по этому поводу и уверять всех, что скоро вернется домой, была сама Беверли.

Болезнь стремительно прогрессировала. Но Беверли до конца сохраняла присутствие духа, не запрещая Дику и Рейчел приходить к ней. Лишь в самые последние дни у нее стали случаться перепады настроения, которые перемежались агрессивным поведением, — естественное следствие заболевания.

Промозглым, дождливым утром телефон зазвонил очень рано. Убитым голосом Дик сообщил Рейчел, что ночью его жена умерла.

— Ты была одной из ее лучших знакомых, она считала тебя своей подругой, — выдавил он, и Рейчел заплакала.

Даже сегодня, когда она ехала в гости к тетке, при мысли об этом слезы выступили у нее на глазах.

У Элизабет Крейг по-прежнему была густая копна каштановых волос, в которых не проглядывало ни одной седой волосинки, но она явно похудела — быть может, подумала Рейчел, села на диету, о которой говорила так давно. Да и сутулилась тетя сильнее, чем в марте прошлого года, когда Рейчел видела ее в последний раз.

Элизабет тепло встретила гостей и пригласила их в дом. Первым делом она поинтересовалась, почему Рейчел не приехала раньше. Девушка туманно ответила, что у нее возникли срочные дела.

Элизабет пристально изучала ее.

— Ты плохо выглядишь, — посетовала она. — У тебя царапины на лице и руках, а глаза покраснели и воспалились. О, и на затылке у тебя шишка. Как это произошло?

— Дурацкий несчастный случай, — соврала Рейчел. — Я упала с лестницы. — Она едва не добавила, что это случилось еще дома, в Англии, но вовремя вспомнила, что на похоронах в понедельник была целой и невредимой. — Это случилось позавчера.

Тетка одарила ее подозрительным взглядом, но больше ничего не сказала. Вместо этого она заговорила о Дженни. И о Грейс, ее матери. О том, что все ужасно и что вся деревня шокирована этим происшествием. Бедная, бедная Грейс! Такого не заслужил никто. Ни она сама. Ни Дженни. Ужасная, поистине ужасная трагедия.

— К счастью, — заключила Элизабет, — за ней ухаживает Бетти.

— Бетти Мюир? — уточнила Рейчел. (Бетти была соседкой Грейс.)

— Да, она очень беспокоится о Грейс. А когда ты собираешься навестить ее?

Ага, значит, я еще не ездила к ней.

Элизабет выставила на стол тарелки, столовые приборы, хлеб и холодные закуски. Затем отправилась в кухню, чтобы закончить приготовление овощного супа, и Рейчел присоединилась к ней.

— Очень странно, тебе не кажется, — небрежно заметила она, — что Дженни сорвалась со скалы? Как такое могло случиться?

— Это было ужасно, — согласилась тетка, качая головой. — Такая трагедия!

Рейчел пришла к выводу, что тетя, подобно всем остальным, не задавалась вопросами о гибели Дженни.

— Когда я узнала об этом, мне показалось, будто весь мир рухнул в одночасье, — продолжала Рейчел, хотя и не помнила ничего подобного.

— По крайней мере, ты снова разговариваешь, — заметила тетка. — В понедельник ты в основном молчала.

В основном молчала?! Этого мало, чтобы разобраться в ситуации.

— Ты была очень опечалена, — продолжала Элизабет. — Да и я чувствовала себя ужасно. Мне было невероятно жаль тебя, Рейчел. Твоя прощальная речь в церкви звучала так трогательно и прекрасно! Ты говорила о том, что Дженни была полна жизни, и о том, как много она для тебя значила. Это навело меня на мысль о…

Элизабет умолкла, задумчиво глядя на морковку, которую чистила маленьким ножиком. В кухне воцарилось неловкое молчание. У Рейчел свело живот, когда она поспешно схватилась за деревянную ложку и принялась помешивать суп.

— На какую мысль, тетя?

Элизабет судорожно заморгала, словно пытаясь скрыть неожиданно нахлынувшие чувства. Рейчел положила руку ей на плечо.

— С тобой все в порядке?

Тетя утерла слезы.

— Прости меня, Рейчел. Что-то я расквасилась. Я так рада тебя видеть! Правда, очень рада.

— Я понимаю, тетя. Но все-таки, о чем ты подумала? — настаивала она.

Элизабет взяла себя в руки и продолжала куда более твердым голосом:

— Я думала, что вы отдалились друг от друга, ведь тебя так долго не было. Но оказывается, время и расстояние не имеют значения. Вы продолжали вести себя как сестры-близнецы.

— Спасибо, тетя, — с трудом проговорила Рейчел, ощущая, как к горлу подкатывает ком. — Это правда.

Разговор с теткой помог Рейчел поверить в то, что она все-таки ошибалась и Дженни на самом деле мертва. Они обе потеряли дорогого и близкого им человека. «Быть может, — подумала девушка, — я не верила в смерть подруги потому, что мой расстроенный разум обманывал меня, убеждая, будто она еще жива. Эта теория, если рассматривать ее беспристрастно, далека от правды».

А потом, к удивлению Рейчел, тетка будто начисто забыла о Дженни и похоронах. Она принялась болтать о своем садике и о том, сколько времени проводит там вместе с соседом Гербом. По ее словам, тот был просто душка. Чего он только не делал для нее! Ходил в магазин, покупал растения и чинил все, что подворачивалось под руку. Рейчел мимоходом подумала: уж не ухаживает ли Герб за ее теткой? Он потерял жену, Элизабет — мужа, и при этом они почти ровесники. Но каковы бы ни были их отношения, общество друг друга доставляло обоим удовольствие, что не могло не радовать Рейчел.

После Герба разговор переключился на Винни, дочь одной из сестер Элизабет, которая жила на западном побережье. Недавно у нее был день рождения, и тетка собиралась на следующей неделе поехать к ней в гости. Сразу же после похорон Дженни ей не хотелось никуда уезжать, но теперь она передумала и даже с нетерпением ждала этой поездки. Элизабет очень сильно любила свою семью, а детей обеих сестер просто обожала! Рейчел всегда подозревала, что причиной тому было отсутствие собственного ребенка. Элизабет всегда хотела иметь малыша, но так вышло, что они с Гордоном не сумели его родить. Одно время они даже подумывали об усыновлении, однако эта мысль пришлась Гордону не по душе. Он мечтал о собственных детях, плоть от его плоти и кровь от крови, а если уж это невозможно, то предпочел вообще обойтись без них. Элизабет смирилась. Еще одна черта, свойственная тетке. Она всегда была милой и покорной, и выступить против своего супруга для нее казалось решительно невозможным. Рейчел же представляла собой женщину совсем иного сорта, в чем Джонатан уже давно убедился.

Девушка задумчиво уставилась в окно. И вдруг на вершине дуба, который рос на границе между участками Элизабет и Герба, увидела бело-серую хищную птицу! Та повернула к ней голову, и в черных глазах-бусинках блеснула ненависть. Ее клюв был достаточно острым и большим, чтобы выклевать Рейчел глаза. Девушка сдавленно охнула и отвернулась как раз в тот момент, когда в кухню из гостиной вошел Джон.

— Ну, и скоро мы будем обедать? — весело осведомился он.

Когда они распрощались с Элизабет и вышли на улицу, Джонатан заметил:

— А ведь ты рассказала ей о себе совсем немного. Вспоминала ли она вообще о похоронах и прочем? Что ей известно?

— Почти ничего. Я разговаривала с ней в кухне. Судя по всему, в понедельник я предпочитала молчать. Если не считать прощальной надгробной речи, то больше я почти ничего не говорила и не делала.

— А чем ты намерена заняться теперь?

— Предлагаю навестить Грейс Дугал. Мне обязательно нужно поговорить с ней. Если верить моей тете, мы не виделись с самого дня похорон, а когда моя тетя что-либо утверждает, то это правда. Она здешний городской оракул.

— Хорошо, — согласился Джон. — Поехали.

Он завел машину. Рейчел показывала дорогу, и уже через несколько минут они были у дома Грейс на Мэйн-стрит. Над массивной темно-бордовой входной дверью красовалась вывеска, на которой крупными буквами было начертано: «МИНИ-ГОСТИНИЦА. НОЧЛЕГ И ЗАВТРАК». Грейс открыла пансионат после того, как Дженни уехала из дому, а сама она поняла, что Элизабет, сдавая внаем Ардроу-Хаус, зарабатывает неплохие деньги. Под вывеской висела табличка поменьше, и на ней было выведено название «РОЗА», а еще ниже — «КОМНАТА СО ВСЕМИ УДОБСТВАМИ — 20 ФУНТОВ». По обе стороны от двери пестрели красные и желтые цветы, а на доске за окном виднелась надпись: «Свободных мест нет».

Рэйчел нажала кнопку звонка, но дома, похоже, никого не было. Она заглянула в окно. Внутри казалось темно и тихо.

— Давай вернемся завтра, — предложил Джон.

Она посмотрела на него.

— А куда сейчас: поедем в коттедж или заглянем в «Старое колесо»?

— В «Старое колесо». Лорин — последняя, кто видел тебя перед исчезновением, насколько нам известно. И у нас есть еще одна причина заехать туда. Ключ от комнаты по-прежнему у тебя?

— Да. Ты прав. Скорее всего, я по ошибке прихватила его с собой.

— Сейчас он где?

— Лежит в кармане.

— В таком случае поехали… Если ты нормально себя чувствуешь.

— Со мной все в порядке, — заверила она.

Глава восемнадцатая

Они проехали девятнадцать миль по шоссе А93 от Гленвилля до Абердина, миновав по пути ресторанчик «Бифитер», над дверями которого пестрела броская надпись: «ЗАВТРАК КРУГЛЫЕ СУТКИ — ВСЕГО 5.99 ФУНТА». Пейзаж за окнами оживляли пурпурные холмы, бесконечные луга, невысокие, выложенные серым камнем стены и петляющая лента реки Ди, жемчужно-серая под рваным одеялом облаков. В уютном, теплом салоне Рейчел задремала. В полусне она позабыла о тех умозаключениях, к которым пришла в доме тети. Сейчас ей чудилось, будто она вновь едет к Дженни домой. Подруга, как живая, встала у нее перед глазами. Она непременно обнимет ее, едва увидит на пороге.

Рейчел вспоминала дни, проведенные вместе в марте прошлого года, когда первые вестники весны подарили им робкое тепло, а на кустах и деревьях начали распускаться цветы и листья. Дженни искрилась жизнелюбием — казалось, она напрочь забыла о Лестере Камминге и скандале, который сопровождал их разрыв несколько месяцев назад. Сама же Рейчел встречалась с Лестером всего лишь раза три, не больше. Уже с первой встречи она прониклась к нему инстинктивной неприязнью. Рейчел не могла понять, чем вызвано подобное отношение, но ей не понадобилось много времени, чтобы выяснить это. Синяк на щеке Дженни стал первым сигналом…

Рейчел осоловело рассматривала горы, вспоминая туристический поход, куда они с Дженни отправились несколько лет назад. Когда они стали взбираться на гору, Рейчел шагала куда медленнее Дженни, да еще и часто останавливалась, чтобы отдышаться.

«Пошевеливайся, размазня!» — подначивала ее Дженни. Рейчел здорово обозлилась на подругу за это замечание. Стиснув зубы, прыгнула вперед и обхватила Дженни за талию, а потом опрокинула ее в высокую траву.

«Размазня? Я? С чего ты взяла? Я всего лишь позволяю тебе стать первой, потому что ты терпеть не можешь, когда выигрываю я!»

И тогда Дженни расхохоталась. Она долго смеялась, а потом притянула Рейчел к себе и поцеловала.

«Я люблю тебя, Рейчел! Я люблю тебя больше всего на свете».

Они несколько часов кувыркались в высокой траве, любуясь мягким ярко-голубым небом. Первобытные инстинкты удивили обеих, доставив им острое наслаждение, пока они удовлетворяли обоюдное желание жадными прикосновениями пальцев, горячего языка и влажных губ. Они оказались одни в раю; они принадлежали друг другу; никто и никогда не сможет встать между ними.

Рейчел мысленно перенеслась в тот восхитительный день, и в памяти у нее ожили все мельчайшие подробности шикарного обнаженного тела подруги. Они не в первый раз занимались любовью, но тот день стал для обеих незабываемым…

Рейчел сбросила туфли и подогнула под себя правую ногу. Закрыв глаза, она откинулась на подголовник сиденья и погрузилась в полудрему. Окружающий мир подернулся туманной дымкой, сменившейся чернотой, из которой на нее злобно глядели чужие глаза.

Рейчел провалилась в бездну беспамятства, и все мысли отлетели прочь.

Сидя за рулем, Джонатан искоса поглядывал на нее. Спящая, она походила на ангела. Он влюбился в Рейчел с первого взгляда. И не скрывал своих чувств, хотя временами это доставляло ему массу хлопот.

В ноябре прошлого года он едва не разрушил ради нее свою контору. Это случилось однажды вечером в четверг. Джеффри уже отправился домой после насыщенного трудового дня, а Джон все еще корпел над отчетом, который следовало наутро отправить в офис «Лондон Пост».

В четыре часа прозвенел звонок. Рейчел открыла дверь, и мгновением позже мимо его стола прошествовали трое рабочих-строителей. Они вошли в ее комнату, расположенную по соседству с его кабинетом. А через пару минут Рейчел ворвалась к нему с жалобой на трех нахалов, которые раскладывали на полу отбойные молотки, намереваясь приступить к работе. Она пожелала узнать у них, для чего все эти приготовления, но строители ответили лишь то, что до конца рабочего дня им поручили снести стенку, разделявшую два кабинета.

— Что все это значит? — требовательно поинтересовалась она у Джона.

А он продолжал невозмутимо пялиться в экран своего компьютера, явно не обращая ни малейшего внимания на ее возмущение.

— В самом деле? — наконец соизволил заметить он. — Что ж, это хорошо, разве нет?

— Хорошо?!

— Да, — ответил он, по-прежнему не глядя на нее. — Что еще мне остается делать?

— Что ты имеешь виду — «что еще тебе остается делать»?

Он продолжал задумчиво глядеть в свой монитор, а потом со вздохом удалил лишний абзац.

— Я покупаю тебе цветы, угощаю роскошными ужинами, приглашаю в кино и в театр и все такое. Это обходится мне в целое состояние, а что я получаю взамен? Гораздо практичнее попросту убрать стену. Таким образом я целый день смогу видеть тебя и говорить, как сильно люблю.

Она застыла, словно пригвожденная к одному месту.

— Ты ведь не собираешься на самом деле снести стенку, а?

— Поживем — увидим.

— Это шантаж.

Он пожал плечами.

— Я бы предпочел другое слово, но ты можешь называть это так, как считаешь нужным.

Секунды шли, а Рейчел молчала. Он заставил себя не отрываться от монитора. Затем она удалилась в свою комнату, но почти мгновенно выскочила оттуда.

— Они действительно собираются снести стену!

— Да, я знаю, — невозмутимо отозвался он.

— Я тебе не верю, — проворчала она под нос и вновь поспешила прочь.

Когда стена вздрогнула от сильного удара, Рейчел опять влетела в его кабинет.

— Они все-таки делают это. Они ломают стенку!

— Слышу.

— Ты что, окончательно спятил?

Улыбнувшись, он откинулся на спинку кресла и впервые встретился с ней взглядом. Она стояла на пороге в полном замешательстве.

А потом…

А потом уголки ее губ дрогнули в улыбке. Она подошла к его столу и подалась к нему так, что он уловил запах ее духов.

— Пусть будет по-твоему, негодник, — прошептала она ему на ухо.

После ухода рабочих она присела на краешек его стола и вызывающе-насмешливо заявила:

— Ну вот, ты добился своего. И что ты намерен со мной делать?

— О, у меня масса планов на сей счет.

— Удиви меня.

Он пригласил Рейчел в ее любимый ресторан, а после этого — в ее любимый бар, где они прекрасно провели время и остались весьма довольны друг другом. Однако вечер еще не закончился. Когда такси подъезжало к ее квартире, он страстно и в то же время нежно поцеловал ее в губы.

— Не так быстро, — сказала она, и он слегка отстранился.

— Не так быстро?

— Именно. Сегодня днем ты поступил со мной, как сам того хотел. Теперь моя очередь.

То, что было для них чудесным вечером, превратилось в ночь, которую оба не забудут никогда.

Но на следующее утро ему пришлось спуститься с небес на землю. Рейчел лежала рядом с ним в постели, такая же красивая и соблазнительная, как и в те благословенные часы, когда они занимались любовью, но что-то уже изменилось. Хотя что именно — он затруднялся сказать сразу.

— Все было просто замечательно, — прошептала она. — Для солдата из тебя получился неплохой кавалер.

— Ты тоже выглядела недурно для дамочки, которая специализируется на веб-сайтах.

— И что мы будем делать дальше?

Голос ее стал серьезным, и он расслышал в нем нотки сомнения.

— Что ты имеешь в виду?

— Я повторяла тебе это достаточно часто, Джон. Постоянные отношения не для меня.

— Господи, Рейчел! Как ты можешь говорить подобные вещи после прошлой ночи?

— Джон, ты знал, как я к этому отношусь.

— Да, но минувшая ночь… разве она для тебя ничего не значит?

— Она значит для меня больше, чем ты можешь себе представить, — без колебаний ответила Рейчел. — Я желала этого так же, как и ты, и получала удовольствие от каждой минуты. Но мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто я… Словом, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Боюсь, что нет, — с горечью отозвался он.

— Да ты прекрасно меня понимаешь. Мне нужна собственная жизнь, — сказала она, целуя его в висок. — И не имеет значения, насколько очарователен мужчина, с которым я встречаюсь, и насколько хорош он в постели.

— Рейчел, я люблю тебя, — запинаясь, пробормотал он. — Я думал, ты это понимаешь.

— Я тоже люблю тебя, Джон, хотя по-своему. Но прошлая ночь состоялась, потому что ты шантажировал меня.

Она выскользнула из-под покрывала. А он остался лежать, не в силах поверить своим ушам. И, лишь услышав звук льющейся воды в душе, встал и присоединился к ней.

— Для меня еще осталось место?

— Для тебя всегда есть место.

— Хочешь, потру тебе спинку?

— Как это любезно с твоей стороны.

— Это вовсе не любезность. Я просто умираю от желания еще раз потрогать твою попу. — Джон принялся намыливать тело Рейчел. — Как ты можешь быть настолько уверена в том, что хочешь остаться одна? — робко спросил он.

— Думаю, такова моя природа.

— Быть может, со мной ты почувствуешь себя по-другому?..

— Не уверена. Кроме того, это разрушит нашу дружбу.

— Давай хотя бы попробуем, Рейчел.

Она покачала головой.

— Ты злишься на меня?

На мгновение он прекратил намыливать ее.

— Злюсь? Нет, я всего лишь пытаюсь понять.

— Мы сможем по-прежнему работать вместе?

— Разумеется, сможем. Не представляю, как буду работать без тебя.

Но теперь его стали терзать серьезные сомнения. Как им дальше жить, делая вид, будто последних нескольких часов вовсе не было? Или, если они все-таки были, выходит, что для нее это ничего не значит, да? Он был ее боссом, а она — его подчиненной. Неужели их отношения останутся такими навсегда?

Но они все-таки сумели как-то устроить свой быт, и за той, первой ночью последовали другие, не менее страстные. Жить вместе они так и не стали; Рейчел вновь и вновь неизменно остужала его пыл.

— Мне нужно не просто твое тело, — взмолился Джон однажды. — Мне нужна твоя любовь.

— А мне нужно лишь твое тело, — поддразнила его Рейчел, но поцелуй, которым она наградила его после этих слов, больше подходил для новобрачной.

Его смятение, растерянность и отчаяние нарастали, и он не раз и не два собирался выдвинуть ультиматум. Или они будут вместе, или нет, и это станет либо началом, либо концом всего. Однако Джон так и не отважился совершить подобный поступок. Он слишком сильно любил ее и лишь молился, чтобы в один прекрасный день ему все-таки удалось покорить ее сердце.

Ради нее стоило ждать вечность.

— Рейчел? Мы на месте.

Она зевнула и потянулась.

— Где?

— У «Старого колеса». Ты уже здесь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты разговаривала во сне, но я не разобрал ни слова.

Рейчел потерла лицо.

— Да, я вернулась. — Увидев вывеску, она проснулась окончательно. — Идем внутрь.

Они вышли из машины. Ощущения дежавю[14] у нее не возникло; она действительно не помнила, что останавливалась здесь. Рейчел толкнула садовую калитку, прошла по дорожке и нажала кнопку звонка. Джон шел за ней по пятам.

— Как, ты говоришь, зовут владелицу? — взволнованно прошептала она, обращаясь к Джону.

— Лорин, — шепнул он в ответ.

Через мгновение дверь открыла невысокая полноватая женщина немногим старше самой Рейчел.

— Здравствуйте, Лорин, — с улыбкой поздоровалась Рейчел. — Я пришла, чтобы вернуть ключ от своей комнаты. Я поступила глупо, забрав его с собой.

Женщина приняла ключ, не сказав ни слова. Рейчел заглянула в коридор, который начинался сразу же за входной дверью. Она увидела ковер на полу, люстру и лестницу с массивными дубовыми перилами.

— Прошу прощения за свой поступок, — продолжала Рейчел, надеясь сломать лед.

— Нет проблем, — наконец отозвалась Лорин. — Спасибо за то, что вернули ключ. — Она уже собралась закрыть дверь, когда Рейчел храбро шагнула вперед.

— Лорин, — сказала она, — быть может, вы заметили что-либо странное в моем поведении, пока я жила у вас, особенно в понедельник вечером, когда была изрядно огорчена. Погибла моя лучшая подруга, и похороны… Вы не заметили во мне ничего необычного?

Лорин заколебалась.

— О чем вы?

— Ну, не знаю. Это могло быть что угодно. Может, я сказала или сделала что-то нелепое…

— Нет, не припоминаю ничего подобного, — произнесла Лорин и сделала новую попытку закрыть дверь.

— Это может показаться вам странным, — заявила Рейчел, решив, что пора выложить карты на стол, — но я забыла часть событий, происходивших со мной недавно. У меня амнезия. Очевидно, я оставалась здесь до утра вторника. Вот только сама этого не помню. Моя память включилась в четверг утром, то есть вторник и среда из нее полностью выпали. Я не помню ничего, что происходило со мной в эти дни.

На лице Лорин отразилось крайнее изумление.

— Мы понимаем, это звучит дико, — вступил в разговор Джон, поддерживая свою девушку, — но Рейчел говорит правду. Мы полагаем, что вы были последней, кто видел ее во вторник утром. Вопрос первый: вы можете подтвердить, что она действительно была здесь во вторник утром?

— Да, могу. В то утро она выписалась из гостиницы.

— Хорошо. Благодарю вас. А теперь второй вопрос: она случайно не упоминала, куда собирается направиться отсюда?

— Нет, — подумав, ответила Лорин. — Нет, не упоминала. Хотя подождите секундочку. Да, она говорила о каком-то коттедже, — женщина повернулась к Рейчел. — Коттедж вашей тети. Вы сказали, что поедете туда.

— Она направилась туда прямо от вас? — продолжал расспросы Джон.

— Не знаю. Она действительно говорила о коттедже, но не сказала, когда поедет туда.

— Предполагалось, что она проведет у вас ночь со вторника на среду, — продолжал он. — Очевидно, у нее появились причины уехать раньше. Рейчел не говорила вам, в чем дело? Например, когда выписывалась и платила по счету?

Лорин покачала головой. Она явно насторожилась.

— Я уже рассказала вам все, что знаю. У меня будут неприятности?

— Нет, что вы. Совсем нет. Мы всего лишь хотели задать вам несколько вопросов, — ответила Рейчел, пытаясь успокоить хозяйку гостиницы.

— Значит, во вторник вы совершенно точно видели Рейчел? — упорствовал Джон.

— Да, — подтвердила Лорин.

— Прошу вас, расскажите нам об этом, — взмолился Джон.

Лорин перевела взгляд на Рейчел.

— Вы позавтракали. Но завтрак у вас был не английский, а всего лишь круассаны с кофе, насколько я помню. После этого поднялись в свою комнату, но вскоре сошли в холл, чтобы уплатить по счету. Вы заявили, что вам нужно уехать. Мне даже показалось, что вы очень спешили. В тот момент вы не сказали, куда направляетесь, но перед тем упомянули коттедж. Вот и все. Не могли бы мы закончить на этом? — Она говорила быстро, явно рассчитывая, что Джон и Рейчел удовлетворятся полученными ответами и оставят ее в покое.

— Лорин, — обратилась к ней Рейчел, — мы ни в коем случае ни в чем вас не обвиняем. Нам просто нужна кое-какая информация. Скажите, я выглядела рассеянной? Или обеспокоенной чем-либо, откровенно говоря, не в себе?

— Вы действительно выглядели рассеянной, — подтвердил? Лорин. — Но я решила, что это вполне понятно, учитывая, через что вам довелось пройти.

— А больше вы ничего не помните? — поинтересовался Джон. — Пусть даже это какая-нибудь мелочь, одно-единственное слово?

Взгляд Лорин, словно маятник, безостановочно переходил с Джона на Рейчел и обратно. Они увидели в ее глазах тревогу.

— Нет, больше я вам ничем помочь не могу, — решительно заявила хозяйка.

— И в своей комнате она ничего не оставила? — не унимался Джон, хватаясь за соломинку.

— Не думаю. Но вы можете подняться и посмотреть сами.

Джон и Рейчел обменялись взглядами.

— Вряд ли мы найдем что-нибудь, — протянула Рейчел, — но посмотреть не мешает. Быть может, вид комнаты освежит мою память.

Лорин протянула им правую руку с ключом на указательном пальце.

— Будьте как дома.

— Спасибо вам, — поблагодарила ее Рейчел. — Комната наверху?

— Да. Поднимайтесь на второй этаж и поверните налево.

Они вошли в коридор. Доски пола, накрытые клетчатой ковровой дорожкой, жалобно поскрипывали под ногами. Лорин осталась внизу, в коридоре, а Джон и Рейчел стали подниматься по лестнице.

— Боже, как неудобно, — тихо сказала Рейчел. — Я начинаю думать, что с головой у меня действительно не все в порядке.

— Ерунда, — успокоил ее Джон. — Мы должны были задать эти вопросы. Или у нас был выбор?

— Не было, — признала Рейчел.

Она открыла дверь комнаты под номером 5. Помещение оказалось небольшим и уютным, на полу лежал красный клетчатый ковер. Над единственной кроватью висела картина в аляповатой, вульгарной раме. На ней была изображена сцена охоты на вересковых пустошах. Старомодный телевизор и электрический чайник занимали место на столике у стены напротив. Единственным современным устройством здесь была душевая кабинка в ванной.

— Вот, значит, где я провела субботу, воскресенье и ночь с понедельника на вторник, — резюмировала Рейчел.

— Должно быть, ты права, — заключил Джон.

— Я не узнаю эту комнату, — со вздохом призналась она, обессиленно опускаясь в единственное кресло. — И что прикажешь делать теперь?

Джон не нашел что сказать.

— Я не смогла отыскать то место в горах, — пожаловалась она, — а теперь мы снова в тупике.

— Думаю, на сегодня с нас довольно, — ответил Джон. — Утро вечера мудренее. Давай подождем и посмотрим, что оно нам принесет.

Рейчел понимала: Джонатан прав. Она не знала, что еще можно сделать, но в то же время чувствовала, что должна сделать очень многое.

Каждый впустую потраченный час может стать последним для Дженни.

Эта мысль не давала ей покоя, хотя и представлялась абсурдной. Джонатан говорил правду о смерти ее подруги, как и о том, что Рейчел присутствовала на ее похоронах. То же самое сказала ей тетя Элизабет. Казалось, все подтверждали тот факт, что ее лучшая подруга сорвалась со скалы и погибла, и только Рейчел сражалась с ветряными мельницами.

— Что это? — вдруг воскликнул Джон, схватив со стола, который стоял рядом с креслом, какой-то листок. — Это ты нарисовала? — А потом сам и ответил на собственный вопрос: — Да, конечно же, ты. Больше некому. Я узнаю твою манеру. Взгляни, здесь, внизу, есть твои инициалы: «РС». Так ты подписываешь все свои работы.

Она поднялась и подошла к нему. Он раскрыл информационные материалы гостиницы: папку в коричневом кожаном переплете, в которой лежали какие-то буклеты о «Старом колесе» и виды местных достопримечательностей. На полях верхней брошюры красовался непонятный рисунок, сделанный шариковой ручкой.

Рейчел склонилась над ним.

— Это что, птица? — осведомилась она. — Либо летучая мышь? — Тварь, которую нарисовала девушка, и впрямь имела отдаленное сходство с летучей мышью: она была угольно-черной, с длинными распростертыми крыльями. Но не только. Голова ее напоминала морду волка, а не птицы или летучей мыши и была покрыта черной шерстью. Из пасти торчали длинные острые клыки.

И вдруг она поняла все.

В ее сознании всплыло жуткое воспоминание.

Рейчел в оцепенении уставилась на Джона. В горле у нее пересохло. Ей стало трудно дышать и говорить.

— Это она, — хриплым голосом прошептала Рейчел.

Джон растерянно заморгал.

— Это она! — повторила Рейчел, на сей раз громче.

Он приподнял плечи и развел руки в стороны, показывая, что не имеет ни малейшего понятия, о чем она говорит.

Девушка глубоко вдохнула и попыталась успокоиться.

— Эта тварь была со мной в темноте!

Джон метнул на нее озадаченный взгляд и вновь взял в руки буклет.

— Что? Летучая мышь? Не понимаю…

Она судорожно запустила руки в волосы.

— Это не летучая мышь, Джон, а… Нечто злобное. Нечистое. Эта тварь существует, и я видела ее. Она была со мной!

Дрожь пробежала по телу Рейчел.

Джон внимательно всмотрелся в рисунок, а потом покачал головой.

— Послушай, я не знаю, что это такое, но, чем бы оно ни было, твоему рассказу поверить невозможно.

Однако Рейчел его уже не слышала. Обрывки мыслей рвали ее мозг на части, словно крики в ночи. Оказывается, ее подсознание хранило поистине жуткие воспоминания.

А потом ее глаза стали круглыми как блюдца.

— Очевидно, я знала об этом еще в понедельник, до того как уехала отсюда!

Джон положил руки ей на плечи.

— Успокойся, Рейчел, не нервничай. Я не поспеваю за ходом твоих мыслей.

Но Рейчел не могла успокоиться.

Иначе она умрет.

Эта мысль поразила ее, словно удар молнии.

— Это… она настоящая, Джон. Клянусь тебе!

У него отвисла челюсть.

— Поверь мне. Прошу тебя, поверь мне! Я говорю правду.

— Хорошо, Рейчел. Хорошо. Идем отсюда. Мы возьмем твой рисунок с собой.

Попрощавшись с Лорин, которая закрыла за ними дверь с явным облегчением, они вышли наружу. Джон предложил где-нибудь присесть, чтобы собраться с мыслями.

Они оставили машину и медленно зашагали в сторону парка, погрузившись в невеселые мысли. Никто из них не проронил ни слова. И вдруг Рейчел пришла в голову очередная идея:

— Быть может, что-то случилось на похоронах. Нечто такое, что объясняет мой рисунок. Мне нужно найти других людей, с которыми я разговаривала на этой неделе.

Джон поддал ногой сучок.

— Согласен. Разве что… тварь, которую ты нарисовала, из серии ночных кошмаров. Она просто не может быть реальной. — Он остановился и неуверенно произнес: — Рейчел…

Она замерла рядом, взглянув в его глаза. Он выглядел абсолютно серьезным, и Рейчел поняла: сейчас он скажет нечто такое, чего ей не захочется слышать.

— Ты была раздавлена смертью Дженни.

— Да, конечно, — произнесла она.

Порыв ветра взъерошил его волосы.

— Кто знает, о чем ты думала? Могу представить себе… — Он заколебался.

— Давай, выкладывай, — попросила она. — Что ты собирался мне сказать?

Он прикусил нижнюю губу.

— Ничего особенного.

Мимо них прошла пожилая пара. Рейчел подождала, пока они окажутся вне пределов слышимости?

— Не смей так поступать со мной, Джон, — требовательно заявила она. — Что ты хотел сказать?

Он вздохнул.

— Ты не можешь смириться с тем, что Джен мертва. А вдруг твой рисунок имеет к этому какое-либо отношение?

«Какое?» — была ее первая мысль.

— Я не понимаю, — сказала она.

Он задумчиво уставился куда-то вдаль.

— Быть может, этот рисунок — твое представление о смерти. После похорон в понедельник тебя переполняла скорбь, ты могла нарисовать его, сама не сознавая, что делаешь, даже не отдавая себе в этом отчета. Не исключено, что ты представляешь себе смерть в образе чудовища, забравшего у тебя Дженни. Ты до сих пор не можешь смириться с этим и потому не желаешь верить фактам.

Она отступила на шаг.

— Да ты, никак, заделался психоаналитиком?

— Рейчел, — сказал он, — успокойся, я всего лишь предполагаю, а не настаиваю.

— Ты имеешь в виду, что я окончательно спятила.

— Я этого не говорил.

— Я знаю, что ты не говорил этого. Ты подумал об этом.

Он взял ее за руки.

— Давай не будем спорить. Забудь обо всем. Мы поговорим об этом позже. Хорошо?

Она напряженно размышляла и потому ответила не сразу.

Несмотря на некоторую ясность, сомнения никуда не делись. Что там рассказывают о тех, кто сошел с ума? Они верят в то, что спятили все остальные, — кроме них самих. Внутренний голос нашептывал ей, чтобы она не попадалась в эту ловушку, если только еще не поздно.

— Я хочу увидеть ее могилу, — заявила Рейчел. — Я хочу увидеть ее могилу и ее дом. Я просто хочу увидеть это своими глазами.

— Завтра?

— Нет. Прямо сейчас.

Джон собрался было возразить, но потом передумал.

— Хорошо. Поехали.

Сначала они направились в Элмскорт. Рейчел рассказала, как туда проехать. Район располагался в полумиле от Старого Абердина вдоль улицы Сент-Мачар-драйв, неподалеку от Кингз-колледж. Джонатан остановил машину напротив отделанного гранитом фасада многоквартирного дома.

Рейчел вышла из автомобиля и несколько секунд молча смотрела на окно квартиры Дженни под номером 23С. Затем вошла в дом через открытую дверь и поднялась по лестнице на второй этаж. Все вокруг было ей до боли знакомо.

— Я была здесь. Совсем недавно.

— Когда? — спросил он.

— Скорее всего, или до похорон, или сразу же после них.

— Что ты здесь делала?

Она пожала плечами.

— Не помню.

— Ты не сможешь войти. У тебя нет ключа.

— Да, не смогу, — согласилась она, покусывая губы. — Ну, больше нам здесь делать нечего. Поехали на ее могилу.

Спустя недолгое время Джон уже открывал высокие железные ворота кладбища. На холмистой местности, между вольготно растущих тенистых деревьев, тянулись ряды надгробий. Джон и Рейчел пошли по дорожке. Рейчел меланхолично рассматривала кельтские кресты, древние могилы и мраморные плиты на относительно недавних захоронениях.

Она направилась к фамильному склепу Дугалов, утопающему в море увядших цветов. Джонатан молчал и держался позади.

Неужели вот здесь покоятся останки ее лучшей подруги? Неужели она, Рейчел, стояла тут, на этом самом месте, в понедельник после поминальной службы?

Она закрыла глаза и, ощутив ласковое прикосновение теплого ветерка к лицу, стала вспоминать Дженни. Теперь ее смерть казалась более осязаемой и реальной.

На глаза навернулись слезы и потекли по щекам. Она не стала вытирать их.

Рейчел почувствовала, как Джон взял ее за руки. Не говоря ни слова, вслед за ним она вернулась к «пассату». Когда они приехали в Ардроу-Хаус, Рейчел тут же отправилась в постель.

И вновь вокруг Рейчел царила тьма, хотя и не кромешная — когда не видно пальцев собственной вытянутой руки. Она чувствовала себя замкнутой в подземном тоннеле. По черным стенам на каменный пол стекала вода, и ее хлюпанье напоминало звук протекающего водопроводного крана. Это место было ей знакомо! Впереди вдруг вспыхнуло яркое зарево, словно кто-то направил на нее луч фонаря. В то же мгновение за спиной у нее поднялась чья-то фигура. Что это, хлопающие крылья? А потом она услышала странный клекот и треск. Сердце судорожно забилось в груди. Паника буквально парализовала ее. Рейчел побежала, но ей казалось, будто она, пробираясь по болоту, застряла в вязкой жиже. Яркий свет по-прежнему сиял вдалеке, оставаясь недосягаемым, а сзади ее догоняло крылатое чудовище. Она почувствовала, как когтистая лапа коснулась ее шеи…

Глаза Рейчел широко раскрылись. Сердце гулко колотилось в груди. На лбу выступил пот. Рядом с ней мирно спал Джон.

Она окинула комнату диким взглядом, и ей показалось, будто она увидела тени. Ей нужен свет! Правой рукой Рейчел принялась шарить в поисках ночника и наконец-то нащупала выключатель. Как только вспыхнула лампа, обступившие ее тени исчезли.

Рейчел села в постели, обхватила себя руками и принялась раскачиваться вперед-назад.

«Крылатый демон принес меня в свое логово», — подумала она.

Эта мысль возникла из ниоткуда; еще мгновение назад ее не было, а теперь она заполонила все ее существо.

Заснуть в ту ночь она так и не смогла.

Глава девятнадцатая

Утром Рейчел чувствовала себя совершенно разбитой. Она не стала рассказывать Джону о своем кошмаре, подозревая, что тот придумает для него очередное психологическое объяснение. После завтрака она позвонила Грейс Дугал. На этот раз мать Дженни оказалась дома и согласилась встретиться чуть позже, перед обедом.

Джон привез ее из Ардроу-Хаус обратно в Гленвилль и припарковал «пассат» у тротуара. Рейчел взошла на крыльцо дома миссис Дугал, нажала кнопку звонка и замерла в ожидании. Никто не отвечал. Она уже забеспокоилась, что дома опять никого нет, когда они с Джонатаном заметили в окне чью-то фигуру. Через пару секунд они услышали, как в замке повернулся ключ, а затем дверь отворилась. Перед ними стояла высокая стройная женщина аристократической внешности с короткими вьющимися седыми волосами. На вид ей было лет шестьдесят.

Рейчел улыбнулась и протянула руку.

— Здравствуйте, Грейс.

Похоже, Грейс не узнала их и вообще едва заметила их присутствие. На ее лице застыло болезненное, убитое выражение. Вид матери Дженни окончательно убедил Рейчел в том, что ее подруга действительно мертва.

— Мы можем войти, Грейс? — спросила Рейчел.

Грейс перевела взгляд с нее на Джонатана и обратно.

— Да, входите, — равнодушно ответила она.

Перешагнув порог, они оказались в гостиной, где стоял обеденный стол, накрытый на четверых, и мягкое кресло, развернутое к телевизору. Полки вдоль стен ломились под тяжестью книг и журналов. Телевизор работал, показывая какое-то утреннее шоу. Грейс подошла к нему и щелкнула выключателем.

— Присаживайтесь, — сказала она, а когда гости сели, присоединилась к ним, все так же погруженная в себя. Рейчел даже растерялась, не зная, с чего начать. К счастью, Грейс сама пришла ей на помощь.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — пояснила она. — Однако жизнь продолжается, верно? И я не осталась одна. Друзья помогают мне, поддерживают как могут. — Грейс сложила руки на коленях. — В воскресенье мы договорились вместе приготовить обед. Раньше по воскресеньям ко мне приезжала Дженни, и она сама занималась стряпней — ей это нравилось и неплохо удавалось. Но несколько месяцев назад она перестала приезжать. Она говорила, что занята, очень занята на работе и дома. У нее всегда находились какие-то срочные дела. Она ведь совсем недавно переехала, помните?

— Да, помню, — отозвалась Рейчел. — Я помогала ей с ремонтом квартиры.

Порвав с Лестером, Дженни сняла квартиру в Элмскорте. Она подробно обсудила с домовладельцем, как и что можно переделать, и даже составила весьма обширный список.

— Хотите что-нибудь выпить? — предложила Грейс.

— Прошу вас, не стоит беспокоиться, — отказалась Рейчел.

— Нет-нет, никакого беспокойства. У меня много времени. Больше мне не о ком заботиться.

Грейс с трудом выбралась из кресла.

— Вам помочь? — предложила Рейчел.

— Что вы, оставайтесь здесь, — махнула рукой хозяйка, направляясь в кухню. Рейчел заметила, что она слегка прихрамывает.

Рейчел взяла Джона за руку. Грейс была храброй и сильной женщиной. Она потеряла мужа, когда ее дочке было двадцать лет. А вот теперь погибла и Дженни. Сколько еще может выдержать человек?

В дверь позвонили. Громкий звук звонка заставил Рейчел вздрогнуть. Грейс вышла из кухни и выглянула в окно.

— Это Бетти, она живет напротив, через улицу. Она пришла, чтобы пригласить меня сыграть в бридж. Что, уже одиннадцать часов?

— Да, — взглянув на часы, сказала Рейчел.

Грейс вышла в коридор, чтобы открыть дверь, и вернулась в гостиную в сопровождении невысокой коренастой женщины.

— Смотри, Бетти, — указала она на гостей. — Сегодня я не одна. Ты помнишь Рейчел Саундерс, дочь Дональда и Мишель? А это — ее друг, Джонатан Лаудер. Рейчел, ты ведь тоже помнишь Бетти Мюир, не так ли?

Рейчел помнила ее. Бетти Мюир была той самой соседкой Грейс, о которой рассказывала Элизабет. Войдя в комнату, Бетти буквально озарила ее своим жизнелюбием и бодростью. У Рейчел сложилось впечатление, что миссис Мюир взяла соседку под свое крыло. Но Грейс не обратила внимания на радостное и, скорее всего, наигранное настроение Бетти.

— Рейчел? — переспросила Бетти. — Как поживаешь?

Девушка улыбнулась.

— У меня все в порядке. Я рада вновь увидеться с вами.

Рейчел не представляла, как сейчас заговорить о том, что волновало ее больше всего. Ей казалось неправильным в присутствии Бетти заводить разговор о своей амнезии и о том, что она, как ей казалось, знает о Дженни.

— Прошу прощения, похоже, мы нарушили ваши планы, — наконец выдавила Рейчел. — Если вы собрались играть в бридж, то мы, пожалуй, заедем в другой раз.

— Мы будем играть в бридж после обеда, — заявила Грейс. — Кроме того, мы с Бетти собирались купить кое-что из продуктов, а потом где-нибудь выпить чаю с тортом. Так что спешить нам некуда.

Рейчел принялась рассматривать гостиную Грейс. Ее взгляд задержался на вязании, которое лежало на каминной полке. Из клубка пряжи торчали две серебристые спицы. Рейчел смотрела на них, чувствуя, как на лбу у нее выступает пот и как начинает кружиться голова… В какой-то момент она даже испугалась, что грохнется в обморок!

— Не обращайте на нас внимания, — стараясь ничем не выдать своего состояния, сказала она. — Нам все равно пора уезжать.

Рейчел пожала руку Грейс, простилась с Бетти и вышла наружу. Оказавшись на крыльце, она глубоко вдохнула свежий, бодрящий воздух.

Вслед за ней вышла и Грейс.

— Рейчел?

Девушка обернулась.

— Да?

Спустившись по ступенькам, мать Дженни подошла к ней. Рейчел внимательно вглядывалась в лицо высокой и по-прежнему стройной женщины, а потом вдруг поняла, что в ней произошла какая-то перемена. Остекленевший взгляд стал ясным и осознанным. Кажется, она впервые по-настоящему увидела Рейчел.

— Что она задумала?

Рейчел удивленно приподняла брови.

— О чем вы, Грейс?

— Ну, чем именно Дженни занималась перед смертью? Ты не знаешь? Но ведь ты должна знать об этом, не так ли?

— Занималась? Простите, я ничего не понимаю.

Грейс нахмурилась, а Рейчел поверх ее плеча бросила взгляд на Джонатана, который стоял на пороге и о чем-то разговаривал с Бетти.

— Я вас не понимаю, Грейс, — взмолилась Рейчел. — К тому же я не очень хорошо себя чувствую. Прошу вас, объясните, что вы имеете в виду.

Создавалось впечатление, будто Грейс смотрит сквозь Рейчел, не видя ее.

— У меня отняли Дженни, — прошептала она, словно разговаривая сама с собой. — Ее отобрали у меня силой.

С крыльца к ним уже спускались Джон и Бетти. Соседка положила руку на локоть Грейс, и ее прикосновение оказалось словно магическим. Взгляд Грейс вновь стал пустым и отсутствующим, а краткий проблеск сознания погас. Она опять отгородилась от реального мира и боли, чтобы и далее влачить собственное существование.

— Грейс? — окликнула ее Бетти.

— Я всегда буду рада видеть тебя, Рейчел, — со слабой улыбкой сказала Грейс. — И тебя тоже, Джонатан.

Рейчел и Джон попрощались с женщинами и направились к своей машине.

— О чем вы только что разговаривали? — спросил Джонатан. — Прости, если мы с Бетти подошли не вовремя. Мы просто не знали, что еще сказать друг другу.

— Очевидно, Дженни над чем-то работала, — сообщила ему Рейчел, заинтригованная разговором с Грейс. — Ее мать думает, что я знаю, над чем именно.

— Как интересно. Что она имеет в виду?

— Мне бы очень хотелось знать это, — вздохнула Рейчел.

Глава двадцатая

Гостиница «Гленвилль-отель» располагалась в самом центре деревни, рядом с церковью. Яркие солнечные лучи наконец-то пробились из-за свинцовых туч, когда Рейчел и Джон перешагнули ее порог и направились в паб. Пока Джонатан заказывал две чашки чая, Рейчел огляделась по сторонам. Кроме них, в помещении находились всего двое посетителей — незнакомых пожилых мужчин. Они лениво перебрасывались словами с худощавым барменом, чьи руки сплошь были покрыты татуировками. Общаясь с клиентами, он громко смеялся. На полу между стариками, положив морду на лапы, лежала огромная немецкая овчарка.

— Теперь ты скажешь, почему мы в такой спешке покинули дом Грейс? — поинтересовался Джон, когда они устроились за столиком в углу.

— Я увидела пару спиц для вязания, торчащих из незаконченной шали.

Он вопросительно выгнул брови, ожидая продолжения.

— Меня вдруг затошнило. Не знаю почему. Они напомнили о чем-то плохом и очень болезненном.

Воспоминания, какими бы смутными ни были, укрепили в Рейчел уверенность: ночной кошмар, преследующий ее с тех пор, как она очнулась в лесу, случился на самом деле.

— Не знаю, что я пережила в лесу, — заключила она, — но я наверняка видела спицы или что-то, очень на них похожее.

Рейчел не стала развивать эту мысль дальше. «Джон настроен чересчур скептически, — решила она, — чтобы я при нем могла углубляться в свои воспоминания».

Он оперся локтями о стол и положил подбородок на скрещенные руки.

— Расскажи мне о своем разговоре с Грейс.

— Она спросила меня, чем занималась Дженни. Грейс была уверена, что я должна знать об этом — и знаю. А потом она добавила (повторяю дословно): «Дженни отняли у меня силой».

Бармен поставил на столик перед ними две чашки чаю.

— Приятного аппетита, — вежливо сказал он.

Джон улыбнулся в ответ, кивнул в знак благодарности и вновь повернулся к Рейчел.

— Да, так что же?

— Да то, что ты должен признать: ее слова вовсе не означают, будто она уверена в смерти Дженни. У меня появилось такое чувство, словно Грейс на сей счет терзают сомнения.

Он пожал плечами.

— Все зависит от точки зрения.

— Согласна, но дело еще и в том, как она сказала это. Таким тоном… — Рейчел нахмурилась, подбирая слова, которые наиболее точно передали бы то, что, возможно, хотела сказать Грейс. Но у нее ничего не получилось. Она и сама ни в чем не была уверена. — Грейс бросила на меня почти умоляющий взгляд, — продолжила Рейчел, — словно надеялась услышать от меня подтверждение своих подозрений. Нечто, известное мне одной, — негромко добавила она.

Джон откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке.

— Перед тем как поехать в Шотландию, ты разработала целый план. Ты оставила рисунок в «Старом колесе». Теперь вот Грейс говорит, что лишь тебе было известно, чем занималась Дженни перед… — он оборвал себя на полуслове, — …перед тем, как отправиться в Форт-Уильям.

«Надо же, — подумала Рейчел, — он не сказал: перед смертью». Джон явно не верил в ее гипотезу о том, что Дженни все еще жива, но его выбор слов означал: он по-прежнему поддерживает ее. А ведь Джонатан мог убедить ее вернуться домой, смириться с трагической гибелью Дженни и забыть об этом. Наверное, он понимал, что если она уедет из Шотландии, не разобравшись во всем до конца, то ей будет очень и очень неспокойно.

— Другими словами, — продолжал Джон, — мне все больше хочется узнать, о чем ты разговаривала с Дженни в последний раз.

— Ни о чем особенном, — тут же ответила она. — Я уже говорила тебе об этом.

— Да, но я все еще надеюсь, что Джеффри откопает что-либо интересное в твоем компьютере. Вчера утром я попросил его проверить твою электронную почту, так что сейчас у него уже должны быть новости для нас. А если нет, то нам остается надеяться только на то, что к тебе вернется память.

— Звони ему, — сказала Рейчел. — Давай узнаем, нашел ли он что-нибудь.

— Хорошо.

Джон выудил из кармана рубашки свой «блэкберри» и набрал номер. Джеффри сразу же ответил. Они наскоро обсудили кое-какие деловые вопросы, прежде чем Джон поинтересовался, проверил ли Джеф ноутбук его жены.

Из крошечного микрофона «блэкберри» до Рейчел доносился неразборчивый голос Джеффри. Джон слушал, а она застыла в напряженном ожидании.

— Понятно, ты проверил ее электронную почту вчера вечером, а сегодня днем собирался позвонить нам, — повторил ради нее Джон, видя, что она прислушивается к разговору. — Что ж, мы тебя опередили. И?.. Ты нашел что-нибудь интересное?

Джон вновь стал слушать. На этот раз прошло много времени, прежде чем он заговорил. Периодически он выразительно приподнимал брови, и Рейчел догадалась: Джеффри действительно кое-что обнаружил. В животе у нее вдруг похолодело. Наконец Джон закончил разговор и положил телефон на стол.

— Ну, выкладывай, не тяни, — попросила она.

Он отхлебнул чаю.

— Джеффри нашел твою переписку с Джен, — медленно проговорил он. — Большая часть показалась ему абсолютно неинтересной, кроме одного письма. Он сказал, что немедленно перешлет его на мобильный. — Джон взял в руки свой телефон и посмотрел на экран. — А вот и оно. — Взглянув на сообщение, протянул аппарат Рейчел. — Держи, можешь прочесть сама.

Она взяла мобильник и прочитала:

«Привет, Рейчел!

В эти выходные я отправляюсь в горы вместе с Элисон. После этого я намерена довести до конца все остальное. И то и другое. Ну, ты понимаешь. Я просто не могу оставить все как есть. Все происходит одновременно, но тут уж ничего не поделаешь. Не исключено, что мне придется обратиться за советом к Чарли. Но что бы он ни сказал, я должна знать правду. Уверена, ты меня понимаешь. После выходных я свяжусь с тобой.

Дж.»

Рейчел перечитала короткое сообщение раз и другой. Джон терпеливо ждал. Наконец она покачала головой.

— Не представляю, о чем здесь может идти речь. Хотя тут есть пара любопытных намеков.

— Согласен.

— Когда Джен отправила его? — Рейчел принялась искать время отправки. — В пятницу, 11 июня, в 2:38, — сообщила она. — То есть послала его посреди ночи. — Рейчел подняла глаза на Джона. — В тот же день, когда уехала в Форт-Уильям.

— С кем-то по имени Элисон, — добавил он. — Кто это такая? Я почему-то думал, что Джен поехала в горы одна.

— Элисон Флэнаган, — пояснила Рейчел. — Они вместе занимались аэробикой и тогда же подружились. Она тоже любит лазать по горам. Но я не знала, что на тот уик-энд Элисон планировала отправиться вместе с Дженни.

— А что собиралась делать Джен после возвращения? — поинтересовался Джон.

Рейчел пожала плечами.

— Здесь она пишет, что ты поймешь, о чем идет речь, — напомнил он.

— Что ж, если я и знала об этом, то благополучно забыла.

Джон кивнул.

— Подозреваю, это то самое, о чем ты не хотела рассказывать мне, из-за чего не взяла меня с собой на похороны.

— Поход в горы состоялся в выходные, обратно она уже не вернулась, — заметила девушка. — А через три дня, в понедельник…

«Она погибла», — чуть не сказала Рейчел.

— …Случилось это, — неловко закончила она. — И то, о чем она собиралась рассказать мне после уик-энда… — Нет, она не могла заставить себя произнести эти слова.

— Она унесла с собой в могилу, — закончил вместо нее Джонатан.

Они долго молчали, пока Джон наконец не накрыл ее руку своей.

— Похоже, это письмо стало послесловием того, что вы вдвоем обсуждали раньше. Джеффри говорит — пока не нашел никаких ниточек. Но я позвоню ему еще раз — хочу убедиться, что он все тщательно проверил. Если мы узнаем, что у тебя было на уме во время переписки, нам это очень поможет.

Она кивнула.

— Мы можем сделать еще кое-что — поговорить с Элисон. А потом и с Чарли.

— Чарли? Ее коллега из газеты?

— Да. Их столы стоят друг против друга. Он стал для нее кем-то вроде старшего брата. Мы часто вспоминаем о нем. — Рейчел по-прежнему не могла говорить о Дженни в прошедшем времени. Джон не стал делать ей замечание. — Быть может, эти люди смогут прояснить ситуацию, — продолжала она. — Кроме того, можно еще раз заехать к Грейс, хотя я не думаю, что это нам что-нибудь даст. В противном случае она сама рассказала бы мне обо всем, а не спрашивала, что задумала Дженни.

— Вы с Дженни о чем-то все-таки договорились, — подчеркнул Джон. — Это со всей очевидностью следует из письма. Надеюсь, Джеффри отыщет еще один фрагмент головоломки.

— Как ты и говорил, мы могли обсудить все по телефону, — сказала она, чтобы умерить его энтузиазм. — Свое письмо она отправила мне в полтретьего ночи. Ее явно что-то беспокоило, и она хотела снять камень с души. Но даже Дженни не стала бы звонить мне в столь поздний час, поэтому ограничилась электронной почтой.

— Все может быть, — согласился Джон. — С чего начнем?

— Я собираюсь позвонить Элисон и Чарли, — ответила Рейчел.

Рейчел подумала об Элисон Флэнаган. Той было уже под сорок; стройная, почти такая же энергичная, как и Дженни, ярая поборница здорового образа жизни. В перерывах между основными должностными обязанностями она подрабатывала секретаршей. (Хотя с тех пор, как они виделись в последний раз, Элисон вполне могла подыскать себе и другое занятие. Не исключено также, что она сдалась и превратилась в домохозяйку.) Элисон входила в круг ближайших друзей Дженни, и Рейчел встречалась с ней в основном на общественных мероприятиях. За последние несколько лет она видела эту женщину всего пару раз.

Элисон сразу же сняла трубку.

— Алло?

— Элисон? Это Рейчел Саундерс.

— Рейчел… привет, — ответила женщина, и в ее голосе прозвучало легкое удивление. Рейчел не сомневалась, что она тоже была на похоронах.

Ну и что ты обо всем этом думаешь, Элисон? Неужели ты поверила в то, что в гробу лежала Дженни? Но ведь ты в это не веришь, правда? Что же на самом деле произошло в Форт-Уильяме?

Разговаривала ли она с Элисон? Вполне возможно, поэтому ей следует быть осторожной.

— Я тебе не помешала, Элисон?

— Что? А, нет, нисколько.

Рейчел решила сказать, что ей нужно поговорить о безвременной утрате ее лучшей подруги.

— Я никак не могу смириться с этим! Я просто не знаю, как в это поверить. Вот почему… прости меня за этот звонок, но я подумала о тебе, поскольку ты всегда ходила с Дженни в горы…

— Не всегда, — перебила ее Элисон. — Лишь иногда, когда Мартин не возражал.

Мартин — муж Элисон, торговый агент какой-то крупной компании. Рейчел дважды встречалась с ним, и оба раза он изрядно утомил ее своим самодовольством.

— Да, конечно, но…

— Я уже говорила тебе в понедельник, Рейчел…

В понедельник? Значит, они все-таки разговаривали? Следовательно, надо удвоить осторожность.

— Я едва не отправилась с ней в горы в тот уик-энд, — принялась объяснять Элисон, — но за несколько часов до того, как мы должны были встретиться, в пятницу утром, она позвонила мне и отменила поход. Если бы я пошла с ней… все закончилось бы по-другому? Или нет?

Почему Дженни в последнюю минуту дала отбой?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — осторожно промолвила Рейчел. — Но скажи мне, с чего вдруг Дженни передумала? Я знаю, что должна помнить об этом, но не помню.

Элисон не колебалась ни секунды.

— Потому что она еще не предполагала, в котором часу выходит и выходит ли вообще. Думаю, она была чем-то очень занята. В конце концов она все-таки пошла, но уже одна. Если бы только… ох, сейчас бесполезно говорить об этом, Рейчел. Я ведь не должна чувствовать себя виноватой, правда?

— Нет, конечно, не должна.

— И Мартин тоже так говорит.

— Так чем же она была занята, Элисон?

— Понятия не имею. Если кто и должен знать об этом, так только ты.

— Я была в Англии, — уклончиво ответила Рейчел. — Не могу же я следить за тем, когда Дженни уходит или приходит.

— Нет, — согласилась Элисон, — конечно, не можешь.

— Ладно, спасибо, что уделила мне время. Всего тебе хорошего. Пока!

— Пока, Рейчел. И тебе тоже всего наилучшего.

Рейчел отложила телефон.

— Итак, — подвела она итог для Джона, — через несколько часов после того, как Дженни отправила мне письмо, которое мы только что прочитали, она отменила совместный поход в горы, причем под каким-то неясным предлогом. — Рейчел задумалась. — Это совсем не похоже на Дженни. Вероятно, она планировала что-то такое, в чем Элисон, по ее мнению, не должна была принимать участия.

— Может быть. Или же мы с тобой выдумываем невесть что.

— Ладно, я звоню Чарли, — решительно заявила Рейчел.

Глава двадцать первая

Когда Рейчел уже почти набирала номер городского телефона «Нотерн Джорнэл», Джон вспомнил:

— Сегодня суббота, так что его может и не быть на работе.

— Тогда я попрошу секретаршу дать мне номер его домашнего телефона.

Она позвонила в газету, и дежурный администратор ответила:

— «Нотерн Джорнэл», добрый день.

Голос показался Рейчел незнакомым. Раньше в газете администратором работала Дениза, но это была явно другая женщина.

— Добрый день. Меня зовут Рейчел Саундерс. Я могу поговорить с Чарли Уотерсом?

— Одну минуту, сейчас узнаю.

Администратор перевела телефон в режим ожидания. В трубке раздалась стандартная мелодия, а Рейчел спросила себя, уж не разговаривала ли она и с Чарли в прошлый понедельник. Он ведь наверняка тоже был на похоронах.

Мелодия прервалась, и она услышала его прокуренный, сиплый голос:

— Рейчел!

— Привет, Чарли.

— Ты где? Все еще в Шотландии?

— Да, решила задержаться еще ненадолго.

— На сколько?

— По крайней мере еще на два-три дня. Как у тебя дела?

— Не очень, — откровенно ответил он.

— Понимаю… А на работе?

— Тоскливо и холодно, Рейчел. Она была нашей Дженни.

— Да, — подтвердила Рейчел, и ее голос дрогнул и сорвался.

— Но надо жить дальше, верно? Жизнь продолжается. А ты как, держишься? Мне было очень жаль тебя, Рейчел. Признаюсь без стеснения, на похоронах я плакал. Твоя надгробная речь получилась потрясающе трогательной. Ты, как никто другой, сумела передать смысл существования Дженни.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает ком, и голос окончательно изменил ей.

— Когда я смотрю на пустой стол напротив, — продолжал Чарли, — мне кажется, что она может войти в любую минуту… с этой своей лукавой улыбкой на губах. Ты ведь знаешь ее улыбку — лучше любого из нас! — Он тихо вздохнул, но Рейчел все равно услышала.

— Чарли, — выдавила она, — мне нужно спросить тебя кое о чем.

— Валяй.

— У меня такое ощущение, что в последнее время Дженни была чем-то весьма занята. Чем-то очень важным для нее. Ты не помнишь, она не говорила нечто такое, что могло бы… Словом, что могло показаться тебе необычным?

— Трудно сказать, — протянул Чарли. — Она всегда была чем-нибудь занята, наша Дженни. Ей никогда не сиделось на месте.

— Но можешь ли ты вспомнить что-то конкретное? — настаивала Рейчел. Ее надежды, что Чарли протянет им какую-либо ниточку, таяли на глазах.

— Ну, был тут один отчет, над ним она провела много времени.

— Какой отчет?

— Об исчезновении девушки. «Глухарь».[15] Давнее дело.

Рейчел почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Какой девушки?

— Сейчас, дай посмотрю… Ты же знаешь, время от времени Дженни вела раздел криминальных новостей. Это дело об исчезновении девушки по имени Пола Декерс.

— Кто это?

— Она пропала без вести в 1996 году, кажется. Или в 95-м.

Рейчел напряженно размышляла.

Пола Декерс. Знает ли она некую Полу Декерс? Никаких ассоциаций.

— В свое время эта история наделала много шума, — продолжал Чарли. — Исчезновение молоденькой девушки шестнадцати или семнадцати лет всегда привлекает внимание средств массовой информации.

— Ее нашли? — спросила Рейчел.

— Нет, — ответил Чарли. — Она исчезла бесследно.

— И Дженни занялась расследованием этого дела?

— Да. Вообще-то, она не в первый раз пересматривала старые нераскрытые дела.

— О людях, пропавших без вести?

— О них, но и об убийствах тоже. В некотором роде она была нашим репортером криминальной хроники. Только я ведь не сказал тебе ничего, чего бы ты не знала сама.

Да, его слова не стали откровением для Рейчел, но она спросила себя: с чего бы Дженни вдруг заинтересовалась именно этим делом? Случайное совпадение? Интуиция подсказывала ей, что, скорее всего, нет.

1996 год? Или 1995-й? В то время я еще жила в Гленвилле. Тогда мне было…

Тогда ей было четырнадцать.

— Когда именно Дженни начала работать над этим делом? — спросила Рейчел.

— Она взялась за него пару недель назад. Незадолго… до своей смерти.

— Я могу попросить тебя об одолжении?

— Конечно.

— Не могли бы мы поговорить об этом подробнее? Мне любопытно, что хотела раскопать Дженни.

— Нет проблем. Я могу просмотреть папку с материалами, собранными Джен. Хочешь, чтобы я тебе перезвонил?

— А ты не будешь возражать, если я заеду к тебе на работу?

— Ничуть.

— Спасибо, Чарли.

— Не за что. Когда ты хочешь заехать?

— Прямо сейчас. У тебя есть время? Мы с моим другом Джоном как раз находимся в Гленвилле. Мы могли бы прибыть к тебе через час.

— Так скоро? Но мне еще надо закончить одну статью… А, какого черта, она подождет. Увидимся около трех.

— Спасибо еще раз, Чарли.

Незадолго до трех часов пополудни они подъехали к зданию «Нотерн Джорнэл». Администратор попросила их подождать, пока она позвонит Чарли Уотерсу. Рейчел нервно взяла газету со стеллажа и принялась рассеянно перелистывать ее, а потом перед ней возник Чарли Уотерс. Она поднялась ему навстречу и обхватила за необъятную талию.

— Чарли!

— Привет, Рейчел. — От него разило крепким запахом табака.

— Это — Джонатан.

— Наконец-то мы встретились. Дженни много рассказывала о вас.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Ну, пойдемте, — пригласил гостей Чарли. — Я кое-что для вас подготовил.

Они последовали в его офис на втором этаже. Первым, что бросилось Рейчел в глаза, был пустой письменный стол Дженни. Она смотрела на него, и перед ней проплывали воспоминания.

Чарли предложил рассесться вокруг его стола и выпить чаю или кофе. Оба выбрали кофе и, пока Чарли, шаркая ногами, ходил за напитками, Рейчел не отводила глаз от стола Дженни. Джонатан молча сидел рядом.

Чарли вернулся с двумя чашками горячего кофе, над которыми поднимался пар.

— Я рад повидаться вновь, Рейчел, ведь в прошлый понедельник нам так и не удалось поговорить.

— Что ж, теперь пришло время, — сказала она, с облегчением отметив: ей представился шанс узнать больше о своей подруге, не опасаясь сказать какую-нибудь глупость в свете того, о чем они беседовали несколько дней назад. Как и в случае с Элизабет, Грейс и Элисон, Рейчел была не склонна говорить о себе и собственных проблемах. — Ну, так расскажи мне, как у тебя дела на работе в последнее время?

— Как у меня дела? — недоуменно переспросил Чарли. — Знаешь, да как всегда. Или ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Да. Тот уик-энд, который Дженни провела в Форт-Уильяме. Ты знал, что она планирует его?

— Разумеется. Она пару раз работала по субботам, вот как я сейчас, потому что хотела уехать на несколько дней. Улететь в пятницу утром, а вернуться в понедельник вечером. Иногда она так делала. Только на этот раз обратно уже не вернулась…

Рейчел потерла глаза.

— Она ни о чем тебя не спрашивала в тот день, когда уехала?

Рейчел вспомнила: в своем последнем письме Дженни упоминала, что, возможно, ей придется обратиться к Чарли за советом. Интересно, обратилась или нет?

Чарли покачал головой.

— Нет, в тот день я ее не видел. В последний раз мы разговаривали за день до того.

— Ладно, — сказала Рейчел. — Тогда я сформулирую вопрос по-другому. Она говорила что-нибудь обо мне в последние недели?

Чарли закатил глаза.

— Я опять вынужден уточнить: ты имеешь в виду что-либо конкретное?

— Не знаю, — смутилась Рейчел. — Это должно быть что-то такое, о чем ей не хотелось рассказывать никому.

Чарли задумчиво уставился на нее.

— Не припоминаю ничего особенного, хотя ты явно ждешь от меня чего-то другого. Что вообще происходит?

Она вновь устремила взгляд на стол Дженни.

— Ничего. Я всего лишь пытаюсь выяснить, не оказалась ли она в чем-либо замешанной. И если да, то в чем. — Рейчел подняла глаза на Чарли. — Ты только что сказал, что она работала над очерком о пропавшей девушке по имени Пола Декер.

— Декерс, — поправил ее Чарли, — «с» на конце. — Он разложил на столе перед собой несколько документов, а потом перевернул их так, чтобы Джонатан и Рейчел могли прочесть. — Это старые статьи, которые мы написали сразу же после исчезновения Полы. Я взял их из папки Дженни. Она все еще работала над своим очерком о Поле. А почему это тебя заинтересовало?

— Как я уже говорила, пытаюсь выяснить, чем она занималась в последние недели своей жизни.

— Но у тебя должна быть причина для такого любопытства.

— Да, она у меня есть.

Не дождавшись пояснений, он сказал:

— Хочешь прочесть эти статьи? Или вкратце пересказать тебе, о чем здесь идет речь?

— Я бы предпочла второй вариант, если ты не возражаешь, — отозвалась Рейчел.

— Ничуть, — сказал Чарли. — Кстати, я ошибся. Пола Декерс пропала без вести в 1994 году. А я сказал, что в 1996-м, правильно?

— Да, — согласилась Рейчел. — Или в 1995-м.

— В общем, это случилось 12 марта 1994 года, — продолжал Чарли. — Полиция сразу же завела уголовное дело. Пола еще училась в школе и собиралась стать медсестрой.

— Как она выглядела?

— У меня есть несколько фотографий… Вот одна из них.

Чарли подтолкнул к ней по столу лист бумаги. Рейчел увидела снимок молодой девушки с нежными чертами лица, радостной улыбкой и коротко стриженными каштановыми волосами.

— Симпатичная, — заметила она.

— Да, — согласился Чарли. — Славная девчушка.

— Что с ней случилось?

— Полагаю, о том мы уже никогда не узнаем, — ответил Чарли. — Она исчезла семнадцать лет назад — слишком давно.

— Но это дело по-прежнему ни о чем мне не говорит, — заметила Рейчел. — И вопрос все так же остается открытым: почему Дженни вдруг заинтересовалась той девочкой? Ты уверен, что она ничего не говорила об этом?

— Только то, что она ее заинтриговала, — ответил Чарли. — А я не выспрашивал. Как я уже говорил, она запросто могла вцепиться зубами в какую-нибудь историю, особенно старую и загадочную. И разумнее всего было предоставить ей полную свободу действий, если у нее не горела более срочная работа. Но почему тебя это так интересует?

Рейчел поняла, что должна рассказать ему хоть что-нибудь. Она нуждалась в том, чтобы Чарли оказал ей услугу, следовательно, должна была предоставить ему что-либо взамен. Держать в тайне факт своей амнезии больше не было никакой возможности.

— Сегодня днем мы с Джоном заезжали домой к Грейс — матери Дженни, — пояснила она. — Грейс сказала, что Дженни работала над чем-то и что я должна знать, над чем именно. Но проблема в том, что я не помню, так как попала в странную ситуацию. Чарли… — Она глубоко вздохнула. — Откровенно говоря, я частично потеряла память.

И Рейчел вкратце изложила ему события последних дней. Собственно, она рассказала обо всем, за исключением своих кошмаров.

Чарли слушал, и его изумление росло.

— Господи, Рейчел, ты, наверное, шутишь! — только и смог вымолвить он, когда она закончила.

— Боюсь, это правда. Но я убью тебя, если ты напечатаешь хоть слово об этом в своей газете.

— Не волнуйся, — успокоил ее Чарли. — Но над тобой ведь могли надругаться, пока ты пребывала в беспамятстве! На твоем месте я бы обратился в полицию.

— Послушай, Чарли, — сказала она. — Разумеется, я хочу понять, что со мной случилось. Вот почему мне нужно знать, чем занималась Дженни в последние дни и недели своей жизни. Я уверена, что здесь есть какая-то связь.

Чарли с непониманием уставился на нее.

— Извини, но я снова не успеваю за ходом твоих мыслей.

— Расскажи ему о том, что ты не веришь в смерть Дженни, — вмешался Джон.

— Прошу прощения?.. — только и смог вымолвить Чарли.

Рейчел взглянула на Джона, а тот пояснил:

— Мы пытаемся сложить воедино разрозненные сведения о том, что происходило в прошлый вторник и среду. Но есть и еще кое-что. Рейчел убеждена: гибель Дженни далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. Она не знает, в чем дело, но предполагает, что, в конце концов, Дженни могла и не погибнуть. Я правильно говорю?

Рейчел кивнула.

— Не погибла? — ошеломленно повторил Чарли.

— Не погибла, — подтвердил Джон.

— Но… Что… Каким образом?

— Для нас это тоже загадка, — спокойно сообщил Джон.

— И вы думаете, что она где-то скрывается?

— Честное слово, не знаю, — вздохнула Рейчел. — Единственное, что я могу сказать: вся эта история падения с утеса представляется мне полной ерундой.

— А вы что думаете? — обратился Чарли к Джонатану.

— Я бы хотел знать, что Рейчел делала в Уайтмонте, — ответил тот. — Как и когда она потеряла память? Дженни может иметь ко всему этому какое-то отношение.

— Любой в состоянии подтвердить, что с ней произошел несчастный случай, и она погибла, — заявил Чарли. Похоже, он уже взял себя в руки, и голос его звучал совершенно спокойно; а вот на лице по-прежнему читалось изумление. — Включая меня.

— Я все понимаю, Чарли, — негромко сказала она.

— Мы должны выяснить, что довелось пережить Рейчел, — продолжал Джонатан. — И почему это с ней произошло. Мы пока блуждаем в потемках, но намерены продолжать поиски.

Чарли покачал головой, но ничего не сказал. По его лицу Рейчел видела, что он ей не верит… в смысле не верит ее интуиции, внутреннему чутью. Или тому, что она узнала, пребывая в беспамятстве (это знание все еще оставалось для нее недосягаемым). Джонатан тоже был настроен весьма скептически, но он хотя бы поддерживал ее. И благодарность, которую она испытывала к нему, стремительно возрастала.

— Если окажется, что я ошибалась во всем, значит, так тому и быть, — спокойно проговорила Рейчел, сделав глоток остывшего кофе. — Дженни расследует дело этой Полы Декерс, — сказала она, — и вскоре якобы погибает в результате несчастного случая. Примерно в то же время я пропадаю без вести. Это может оказаться простым совпадением… а может, и нет.

Чарли откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

— А может, Дженни знала Полу куда лучше, чем мы думаем?

Рейчел покачала головой.

— Кажется, она никогда не упоминала при мне о какой-либо девушке по имени Пола. И я никогда не слышала о ее исчезновении. Кроме того, если Дженни лично знала Полу, то почему она ждала целых семнадцать лет?

— Согласен, — кивнул Чарли.

— О чем идет речь в этих газетных вырезках? — осведомился Джон.

— Я расположил их в порядке публикации, — пояснил Чарли. Он взял верхний лист. — Вот первая статья, датированная 16 марта 1994 года. Давайте посмотрим, что здесь написано. Чарли принялся читать вслух: «…Полиция разыскивает 17-летнюю девушку из Абердина, которая пропала без вести три дня назад. Предполагается, что имело место преступление». Позднее о том же написал и «Джорнэл»… — Чарли отложил в сторону первый лист и взял следующий: — «…В последний раз ее видели 12 марта подруги, к которым она заходила в гости. Она ушла от них, но домой так и не вернулась». Дальше говорится о том, что она училась на медсестру, и вкратце приводятся показания ее родителей, Роя и Фрэнсис Декерс, живших на Вуд-стрит в Абердине. — Он вновь отложил вырезку и взглянул на своих гостей. — Стоит отметить, что почти сразу же расследование забуксовало. Подозреваемых не было, и никого не арестовали. С тех пор ничего не изменилось. Последняя статья в газете об исчезновении девушки появилась пять лет назад. Не представляю, что могло послужить причиной для повторного расследования.

— Но эта история явно заинтриговала Дженни, — упрямо заявила Рейчел.

— Очевидно, — признал Чарли. — Я даже знаю, что недавно она навещала родителей Полы.

— На Вуд-стрит?

— Если они до сих пор там живут…

— Мы можем выяснить, — сказала она.

— В этом я вам помогу, — заявил Чарли.

Глава двадцать вторая

Выходя из редакции, Рейчел сжимала в кулаке желтый стикер с номером телефона, а также адресом Роя и Фрэнсис Декерс.

Она остановилась у входа, залюбовавшись открывшимся видом. Над головой уходило в вечность яркое голубое небо, и ее волосы бережно перебирал ласковый теплый ветерок. На другой стороне улицы начинался парк — свежескошенная трава на склоне искрилась изумрудной зеленью. Через небольшой пруд был переброшен каменный мостик. На противоположном берегу в лучах полуденного солнца купались дома. А над их крышами возносился высокий шпиль островерхой церкви, крытой красной черепицей и с белым крестом на макушке.

— О чем задумалась? — поинтересовался Джонатан.

— О тебе, — ответила она, поворачиваясь к нему.

— Обо мне? В чем я провинился?

Она прижалась к нему всем телом.

— Ты поддерживаешь меня. Это очень мило с твоей стороны.

Он растерянно заморгал.

— A-а, ты имеешь в виду то, что я сказал Чарли?..

— Да, это, — подтвердила Рейчел, спрятав лицо у него на груди, отчего ее голос прозвучал приглушенно. — И еще многое другое.

— Естественно, я хочу знать, что с тобой приключилось, Рейчел. Разве может быть иначе? Ведь я люблю тебя.

— И поэтому я чувствую себя самой счастливой девушкой в Британии.

Он улыбнулся.

— Мне очень приятно услышать от тебя такое. Ладно, что теперь? Мы будем звонить этим людям?

— Таков мой план. Следующий шаг — родители Полы. Но я немного нервничаю, потому что совсем их не знаю. — Она отстранилась и заглянула ему в глаза. — Однако я все равно сделаю это. Надеюсь, они расскажут нам больше, чем Чарли.

— Это будет очень кстати, — согласился Джон.

— Я могу еще раз позвонить с твоего телефона?

Он протянул ей мобильник, и она набрала номер Декерсов. Ответила какая-то женщина.

— Здравствуйте, меня зовут Рейчел Саундерс, — представилась девушка. — Это миссис Декерс? Фрэнсис Декерс?

— Да, это я, — ответила женщина.

— Я — близкая подруга Дженни Дугал, журналистки, которая недавно брала у вас интервью. Она ведь навещала вас, не так ли?

— Да, она была здесь, — подтвердила Фрэнсис.

— Миссис Декерс, — начала Рейчел. — Я должна сказать вам кое-что.

— Что? — после короткой паузы спросила женщина.

— Речь идет о Дженни, — продолжала Рейчел. — Она… — девушка помолчала, подбирая слова и не зная, что сказать дальше. Она решила придерживаться официальной версии, потому что придумать другую не могла. — …Она неожиданно погибла, миссис Декерс.

— Что?! — вскричала Фрэнсис.

— Это был несчастный случай. Она сорвалась с обрыва, когда поднималась на гору.

— О боже, какой ужас, — сказала женщина. — Просто кошмар. Такая славная девушка! Когда это случилось?

— Около двух недель назад. Вы не могли бы сказать, когда Дженни приходила к вам?

— Не очень давно, где-то в конце мая, если мне не изменяет память. О господи, это ужасно! А я ничего не знала. Понятия не имела… Вы говорите, что вы ее подруга?

— Ее лучшая подруга.

Несколько мгновений Фрэнсис молчала.

Рейчел откашлялась и с нажимом проговорила:

— Миссис Декерс, я хочу продолжить дело Дженни. Ради нее и ради меня. Только так я смогу смириться с ее смертью.

Эти слова вырвались у нее словно против воли, но даже для ее собственного слуха они показались убедительными. Она поспешно продолжила, надеясь, что Фрэнсис поймет ее:

— Поэтому мы с моим другом Джоном хотели бы заехать к вам, чтобы поговорить, если вы не возражаете. Я хочу снова взять у вас интервью, как это сделала Дженни.

Рейчел услышала, что женщина подавила тяжелый вздох.

— Господи, я до сих пор не могу прийти в себя, — запинаясь, наконец выговорила она. — Разумеется, вы можете приехать. Мы будем ждать вас.

— Спасибо, — сказала Рейчел. — В котором часу вам будет удобно?

— Я бы хотела, чтобы при разговоре присутствовал мой муж, — заявила Фрэнсис. — А когда вы хотите приехать?

— Сегодня у вас найдется для нас время?

— Мой муж ушел на стадион, чтобы посмотреть футбольный матч. «Абердин» играет против «Матервелла», кажется. Где-то без четверти шесть он должен быть дома.

— В шесть тридцать вас устроит?

— Да, вполне. Нам придется отложить ужин, но это не страшно.

— Тогда до встречи. Благодарю вас, миссис Декерс.

Чтобы убить время, Джонатан повез ее обратно в центр города. Они оставили машину на подземной стоянке и пешком прошлись до закусочной «У Калстоуна» в торговом центре «Тринити», где Рейчел заказала чай и ячменную лепешку. Джон снова позвонил Джеффри — узнать, нет ли у него новостей. Закончив разговор, он спрятал телефон в карман и покачал головой.

— Ничего…

Рейчел понемногу откусывала лепешку, наблюдая за покупателями, которые расхаживали по белому зданию торгового центра. Те, кто спешил, быстро проходили мимо с бумажными пакетами, раздувшимися от покупок; другие же фланировали лениво и неторопливо. Вот на детском автомобильчике пронеслись двое малышей. За ними, в нескольких ярдах позади, проследовали родители (по крайней мере, так решила Рейчел — ведь женщина что-то крикнула малышам, после чего бросила полный отчаяния взгляд на мужчину рядом с ней). По движению губ женщины было нетрудно угадать, что она заявила: «Ну скажи хоть что-нибудь! Или я все должна делать сама?» Ее предполагаемый муж выразительно закатил глаза, но все-таки принялся делать выговор маленьким дьяволятам и потребовал, чтобы они были осторожнее.

Дети. Иногда Рейчел позволяла себе забыться и подумать о том, каково это — быть матерью. Она бы очень хотела когда-нибудь обзавестись детишками, а из Джонатана получился бы прекрасный отец. Но прежде, чем это случится, ей предстояло преодолеть еще несколько препятствий — и тут она совсем не была уверена, что сумеет это сделать. Прежде всего ей нужно впустить Джона в свою жизнь до такой степени, какой она и представить себе не могла. А ведь Рейчел так этого хотелось! Он стал для нее главным и единственным мужчиной на свете. С ним ей было настолько легко и комфортно, что она принимала все как должное. Это и есть любовь, напомнила она себе. Тем не менее этого было недостаточно, и Рейчел понимала: проблема в ней, а не в Джоне. Довериться другому человеку настолько, чтобы отдать ему всю себя без остатка, открыто и безо всяких условий… А способно ли ее сердце вообще испытывать к кому-либо подобное доверие?

Мимо быстрым шагом прошел бизнесмен в черном костюме, белой сорочке и зеленом галстуке. Следом за ним торопился высокий молодой человек в очках и с потрепанным портфелем. В нескольких шагах позади шествовала симпатичная молодая женщина с чрезмерным макияжем, что делало ее похожей на куклу Барби.

Рейчел доела последний кусочек лепешки и посмотрела на часы: 5:15. Девушка набросила на плечи куртку, и они с Джоном направились к подземной автостоянке торгового центра. Над ними раскинулась необъятная стеклянная крыша пассажа. Рыхлая, безвкусно одетая женщина безуспешно сражалась с одним из парковочных автоматов, пытаясь всунуть талончик в приемную щель. Какой-то мужчина рядом с ней, у второго автомата, оказался куда удачливее. Рейчел и Джонатан встали за ними в очередь.

Мужчина ушел, а женщина осталась: она отчаянно пыталась выискать в кошельке мелочь для автомата, неразборчиво бормоча что-то под нос. Наконец, справившись с этой задачей, она поплелась к двери. Тем временем Джонатан оплатил стоянку. Они направились к своей машине, проходя между рядами автомобилей, окруженных массивными бетонными стенами под низким тяжелым потолком. Парковка была освещена весьма скудно.

В какой-то момент в ноздри им ударила резкая, гнилостная вонь, отдаленно напоминающая запах мочи. Этот неприятный запах вновь заставил Рейчел вспомнить ночь, проведенную в горах, близ журчащего ручья. Видение оказалось пугающе ясным и пронзительным. Она вдруг отчетливо представила, как неведомая тварь, чем бы она ни была — если только существовала в действительности, — прячется за соседней машиной, наблюдая за ней. Она последовала по пятам Рейчел сюда, в этот подземный гараж, и сейчас выгибала спину, готовясь…

Прекрати, иначе ты сойдешь с ума!

Но Рейчел ничего не могла с собой поделать. Страх овладел всем ее существом, и она не стала отрицать очевидного.

— Давай уедем отсюда, Джон, — взмолилась она. — Немедленно. Как можно быстрее! Пожалуйста!

Когда они выезжали из подземного гаража, Рейчел чувствовала себя так, будто покинула нормальный мир и оказалась вне его пределов. Сидя в машине, спокойно катившей по Юнион-стрит, девушка то и дело поглядывала на голубое небо. Оно было чистым, но оттуда веяло незримой опасностью. И опасность эта приближалась.

Волчья морда и черные крылья — вот как она выглядела.

Глава двадцать третья

Дверь им открыл Рой Декерс. У него оказался внушительный живот и большая лысина. Глубокие морщины на лице и мешки под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что в его жизни случилась ужасная трагедия. Но Рейчел все равно показалось, будто Рой похож скорее на бойца, чем на озлобленного и ожесточенного человека, который обижен на весь белый свет.

За свою карьеру журналистки она неоднократно брала интервью у людей, в чьей жизни произошла личная драма, способная сломать кого угодно. Некоторые из них замыкались в себе, когда она в качестве репортера предлагала им вновь пережить ранее испытанную боль; другие же поступали наоборот. У нее сложилось впечатление, что Рой принадлежит как раз к тем людям, кто готов говорить о своем горе, надеясь извлечь из беседы пользу.

У его жены Фрэнсис была прекрасная кожа и приятное лицо. Приближаясь к шестидесяти, она все еще оставалась привлекательной женщиной.

Если бы не трагедия, их дочери Поле сейчас было бы немногим за тридцать.

Несколько минут они вчетвером обменивались любезностями. Рой поинтересовался, как быстро Рейчел и Джон нашли их дом; а те сделали комплимент Фрэнсис по поводу убранства и отделки гостиной. Рейчел заметила фотографию Полы в рамочке — такую она уже видела сегодня днем на газетной вырезке, которую Чарли показал в своем офисе. Именно этот снимок и подтолкнул Рейчел перейти к делу, когда они уселись за стол и стали пить чай.

— Прошу прощения за столь неожиданное вторжение, нарушившее ваши планы, — начала она. — Мы с Джоном очень благодарны, что вы согласились встретиться с нами.

Рой кивнул в знак того, что все понимает.

— Примите наши искренние соболезнования по поводу смерти вашей подруги, — сказал он. — Девушка была здесь всего несколько недель назад, 28 мая, и сидела с нами за этим же столом. А теперь ее больше нет. Очень печально, что это случилось с такой молодой женщиной. Ради всего святого, скажите, что произошло!

Рейчел и Джон заранее договорились о том, что вести разговор будет она.

— Дженни отправилась в горы и сорвалась со скалы, — негромко ответила девушка. — По крайней мере, так нам сообщили.

На мгновение Рой понурился, но потом поднял голову.

— Фрэнсис сказала мне, что вы хотите продолжить ее дело.

— Да, мистер Декерс, — кивнула Рейчел. — Дженни упорно работала над очерком о Поле, однако ей не дали возможности закончить его. Мы хотели бы начать с того места, где она остановилась.

Внутренне Рейчел была готова к тому, что Рой поинтересуется, не работают ли они по заданию «Нотерн Джорнэл». Если это случится, она сошлется на Чарли, а тот, несомненно, поддержит ее выдумку.

Рой взял ложечку и принялся рассеянно помешивать чай.

— Мисс Дугал задала нам множество вопросов, — сказал он. — Но мы с Фрэнсис были рады такому вниманию. Прошло уже много времени с тех пор, как репортеры спрашивали нас о чем-либо или проводили расследование. Такого рода внимание позволяет нам чувствовать, что Пола еще жива.

Совершенно очевидно, он не собирался требовать у них подтверждения их связи с «Джорнэл». За время работы журналисткой Рейчел часто встречала таких людей, как Рой и Фрэнсис. Обычные граждане редко интересуются, действительно ли репортеры являются теми, за кого себя выдают.

Она посмотрела на сидевшую перед ней пару, взглядом призывая их продолжать. Затянувшееся молчание нарушил Джон:

— Как прошло ваше интервью? О чем вы говорили?

— Мы рассказали ей нашу историю, — ответил Рой. — Ту же самую, что много раз рассказывали до этого. Но мы не против подробно изложить ее и вам.

— Даже если нам придется сделать это в тысячу сто первый раз, — подхватила Фрэнсис. — Пусть даже нам придется пересказывать ее до самой смерти. Мы должны найти негодяя, который сделал это. До тех пор, пока мы не узнаем, кто он… Это единственное, что поддерживает нас и дает силы жить дальше.

— Я понимаю, — искренне сказала Рейчел.

— Какой она была, Пола? — спросил Джонатан. — Не могли бы вы немножко рассказать о ней?

— С удовольствием, — отозвалась женщина. — Она была славной девушкой. Часто улыбалась и всегда старалась помочь и нам, и всем, кто ее знал. Она не выносила, когда кому-либо было плохо или больно. Если мы устраивали вечеринку, а кто-то из гостей стеснялся или чувствовал себя лишним и одиноким, Пола всегда первой подходила к нему и старалась развлечь. Это имело для нее большое значение. Ей хотелось сделать так, чтобы люди чувствовали себя нужными и важными.

— Это ведь она, верно? — спросила Рейчел, кивая на портрет в рамочке, стоявший на комоде.

— Да, — ответила Фрэнсис. — Настоящая красавица, правда? Это так ужасно и несправедливо… — Женщина готова была расплакаться.

Рейчел положила руку на ее локоть.

— Фрэнсис… Рой… Расскажите нам о ней, пожалуйста.

— За несколько месяцев до трагедии она стала жить отдельно, — начал Рой. — Мы не видели ее пару дней перед тем, как она пропала без вести. В последний раз встретились в воскресенье, когда она пришла к нам на ужин. Мы прекрасно провели время. У нее все было в порядке, она казалась веселой и жизнерадостной, и ее ничего не беспокоило. Во всяком случае, мы не заметили. Мы виделись с ней не каждый день, а всего раз или два в неделю, зато по телефону разговаривали почти ежедневно, а иногда — и по нескольку раз на день. В субботу моя жена позвонила ей, но Полы не было дома. Впоследствии мы узнали, что… все случилось как раз в тот день, 12 марта 1994 года. — Рой судорожно сглотнул. — В воскресенье мы опять попытались дозвониться ей, но вновь не получили ответа и тогда начали тревожиться.

— Особенно я, — вставила Фрэнсис и добавила: — Мы поехали к ней на квартиру. В почтовом ящике лежали вчерашние газеты. Было ясно, что по крайней мере одну ночь она не возвращалась домой.

Рой сцепил руки в замок.

— После этого мы начали обзванивать людей. Друзей, знакомых — вообще всех, кто мог хоть что-то знать о местонахождении нашей дочки. Но никто не видел ее вот уже несколько дней. Затем мы узнали, что в субботу вечером она была в гостях у своих подруг — Пат и Андреа. — Рой потянулся к своей чашке, но, увидев, что она пуста, вернул ее обратно на блюдце. — Они сказали, что в тот вечер Пола ушла около одиннадцати. Должно быть, она пешком преодолела путь от Харбор-стрит до Юнион-стрит, затем перешла на другую сторону и свернула на Тауэр-стрит. Она жила в самом конце этой улицы, в пятнадцати минутах ходьбы от Харбор-стрит. После ее исчезновения я несколько раз проследовал этим маршрутом, потому что хотел знать, какой дорогой она возвращалась домой в тот роковой день. Я был там после одиннадцати, то есть примерно в то же самое время, когда проходила она, и могу сказать, что Тауэр-стрит плохо освещена. Поздним мартовским вечером это холодное и неуютное место, из тех, откуда хочется убежать побыстрее и вернуться домой. — На мгновение он умолк, подбирая слова. — Теперь на Тауэр-стрит соорудили большой гараж, но в 1994 году его еще не было. В то время там находилась лишь строительная площадка. Только вот Пола до нее не дошла.

— Откуда вам это известно? — спросил Джонатан.

Рой с грустью взглянул на свою жену.

— Кто-то поджидал ее там. Мы не знаем, кто именно. Прошло уже семнадцать лет, а мы так и не узнали, кто это был.

— Но как вам стало известно, что ее похитили именно там? — вновь спросил Джон.

— Был один свидетель, — пояснил Рой. — Некий Джон Коллинз. В тот вечер он гулял с собакой и слышал, как кричала молодая женщина.

— Пола была совсем еще юной девочкой, — сказала Фрэнсис и тихо заплакала. — Что он сделал с моей дочерью? Почему ей пришлось страдать? За что? Почему все это вообще случилось?

Рой немигающим взглядом смотрел в стену за спиной Джонатана.

— Коллинз не видел ни Полы, ни человека, который набросился на нее. Но он последний, кто слышал ее. Если не считать насильника, разумеется.

— Подождите, — сказал Джон. — Вы говорите, что он был свидетелем, но ничего не видел?

— Совершенно верно, — ответил Рой. — Он шел по переулку, параллельному Тауэр-стрит, прямо напротив гаража. Но не стал подходить ближе и вмешиваться. Он испугался, что там идет драка и на него могут наброситься. Лишь после того, как стало известно об исчезновении Полы, он обратился в полицию.

— Вы уверены, что он слышал голос именно Полы?

Рой вздохнул.

— Здесь ни в чем нельзя быть уверенным, Джон. Но мы знаем, в котором часу Пола ушла от Пат и Андреа. И пойти она могла в принципе только одним маршрутом. Так что можно быть вполне уверенным: это она была там, когда Коллинз услышал женский крик.

— Что произошло дальше? — спросил Джон.

— Мы были убиты и раздавлены горем, — продолжал Рой. — Пола пропала без вести, просто исчезла без следа. В голову лезли самые разные мысли. За дело взялась полиция. С нами разговаривал какой-то детектив, но в такие моменты люди обычно не слышат, что им говорят, — они растеряны и сбиты с толку. Тогда я мог думать лишь об одном: какой ублюдок сделал это? Какая гнида надругалась над моей дочерью? Где она сейчас? Где ее держат? В тот момент я отказывался верить в то, что она могла погибнуть. Мысль об этом даже не приходила мне в голову. И еще я чувствовал себя виноватым. Все случилось поздно вечером в субботу, но прошло целых два дня, прежде чем мы поняли, что она пропала без вести. А за два дня может случиться многое…

Поначалу нам было известно лишь то, что Полу нигде не могут найти. В конце концов мы вынуждены были смириться с мыслью, что она стала жертвой преступления. Это казалось невероятным — подобное может случиться с другими людьми, но никак не с нами. Лишь после того, как полиция начала расследование, а в газетах появилась история Полы — и немыслимое стало реальностью, ведь ты прочитал о своей дочери, а не о чужом ребенке, — Джон Коллинз дал свидетельские показания. Вот тогда мы поняли: Пола попала в лапы какого-то извращенца, — и я почувствовал себя так, будто предал ее.

Рой покачал головой и уставился в стол.

— Полиция провела судебную экспертизу. Они перевернули каждый камешек в округе. Я… Мы до последнего лелеяли надежду, что они найдут ее. Тот гад, который похитил ее… Я хотел его убить! И мечтаю об этом до сих пор. — Он поднял глаза на Джонатана. — Что вы хотите знать? Часто ли я вспоминаю Полу? Я думаю о ней каждый день. Каждый час. С ней умерла какая-то часть нас самих. Ее отняли у нас силой. От этого я испытываю такую боль, какую невозможно передать словами. От этого можно сойти с ума. — Он поморщился. — Если бы только ее нашли! Если бы мы могли похоронить ее по-человечески! Тогда у нас была бы возможность проститься с ней. Это будет нелегко, но все-таки лучше, нежели терзаться мыслями о том, что с ней случилось или как она страдала. Я очень долго надеялся, что она еще жива. Но в конце концов мы с Фрэнсис решили: это крайне маловероятно. Мы понимаем: скорее всего, она мертва. Но отдали бы все, что угодно, только бы знать наверняка.

Рой тяжело вздохнул.

— А вы знаете, что самое ужасное? От чего невозможно избавиться? Чего не лечит время? — Он посмотрел Джонатану прямо в глаза; Джон выдержал его взгляд. — Чувство вины. Меня не было рядом с моей маленькой девочкой. Что было бы, если бы мы начали искать ее раньше? Могли бы мы спасти Полу? Скорее всего, нет, — ответил Рой на свой же вопрос. — Я понимаю это. Может быть, она умерла тем же субботним вечером. Может, после этого она прожила совсем недолго… Точный ответ нам, увы, не известен. Я этого не знаю, и потому изнутри меня гложет чувство вины за то, что предал свою дочь.

Несколько минут тягостную тишину в комнате нарушало лишь тиканье старинных часов на каминной полке. Рейчел и Джон боялись даже дышать. При этом оба, не обменявшись и взглядом, чувствовали, что долгая исповедь Роя принесла ему облегчение. Ему самому и его жене.

Наконец Рейчел мягко спросила:

— Полагаю, эту же историю вы рассказали и Дженни? А что еще? Она задавала вам вопросы?

— Она собиралась навестить этого типа — Коллинза, — ответил Рой.

— Зачем?

Мужчина принялся крутить в пальцах чайную ложечку.

— Не знаю. Какая, собственно, разница? Он должен был сделать что-нибудь. Вот что имеет значение.

И вдруг Рейчел стало страшно. Она прикусила палец и вздрогнула. Джонатан почувствовал ее боль и под столом положил руку на ее колено, чтобы успокоить.

— Дженни виделась с Коллинзом? — спросил Джон.

— Она нам больше не звонила, так что мы не знаем. Но говорила, что собирается навестить его.

— А где живет Коллинз?

— Вы тоже хотите съездить к нему? — осведомился Рой.

— Да, хотим, — вклинилась в разговор Рейчел. — Как я уже говорила, мы хотим продолжить с того момента, на котором она остановилась.

— Я не разговаривал с ним больше двух лет, однако, скорее всего, он по-прежнему живет в доме 66 по улице Ферриер-Лейн.

Джонатан медленно ехал по Тауэр-стрит, пока не миновал гараж, о котором говорил Рой. «ГАРАЖ СМИТА» — возвещали большие синие буквы на его фасаде. В дальнем конце улицы виднелись жилые дома. Джон остановил машину, но не стал выключать мотор.

— Это должно быть где-то здесь.

Он посмотрел на здание, и Рейчел нервно проследила за его взглядом. После разговора у Декерсов она почувствовала тошноту и головокружение, а поездка в это жутковатое место отнюдь не улучшила ее состояния. По меткому выражению Джона, события приняли таинственный и непредсказуемый оборот. Рейчел пришла в себя в горах Уайтмонта. Дженни погибла на западном побережье. А теперь они приехали туда, где семнадцать лет назад без вести пропала другая девушка. Отдельные фрагменты головоломки никак не желали складываться в единое целое.

Джон был уверен: ключ к разгадке кроется в связи между поспешным отъездом Рейчел из «Старого колеса» в прошлый вторник и ее пробуждением в Уайтмонте. Но установить эту связь можно было, только погрузившись в давно и прочно забытое прошлое Рейчел. Вопрос состоял в следующем: где находится вход в это самое прошлое? Здесь? Или где-то в другом месте? Где взять ключ, который поможет отомкнуть дверцу?

Проехав чуть дальше, Джон поставил «пассат» на одно из мест пустой парковки.

— Давай пройдемся пешком, — предложил он. — Дом Коллинза должен быть за углом. Разумеется, если он до сих пор живет там. И если он сам еще жив.

— Как ты думаешь, где это случилось? — спросила девушка, когда они вышли из салона.

— Где-то рядом с гаражом, если верить Рою, — ответил Джон. — Может быть, прямо здесь.

Напротив «Гаража Смита», между двух домов, начинался переулок. Пройдя ярдов тридцать по петляющей, вымощенной плиткой дорожке, Джон и Рейчел оказались на площади, где росли высокие деревья и кусты, а по периметру стояли жилые дома. Табличка на фасаде одного из них гласила: «ФЕРРИЕР-КРЕЩЕНТ».

— Держу пари, Коллинз гулял как раз по этому переулку, — сказал Джон. — Ферриер-Крещент. А улица Ферриер-Лейн наверняка где-то рядом.

Рейчел кивнула.

— Думаю, ты прав.

Ферриер-лейн оказалась первой же боковой улицей. Они шли по ней, пока не наткнулись на дом под номером 66. Джонатан нажал кнопку звонка, и внутри залаяла собака. Затем хриплый старческий голос прокричал что-то неразборчивое, и дверь со скрипом отворилась. На них уставился костлявый старик лет семидесяти.

— Добрый день, — сказал Джонатан. — Прошу прощения за беспокойство…

Собака, здоровенная немецкая овчарка с черным носом и густой коричневой шерстью, залаяла еще громче. Старик обернулся.

— Заткнись, Дон. Заткнись! — рявкнул он. Животное моментально повиновалось.

— Меня зовут Джонатан Лаудер, — представился Джон. — А это — моя подруга Рейчел. А вы — мистер Джон Коллинз?

— А кто его спрашивает? — проскрипел старик.

— Мы. Можно задать вам несколько вопросов?

Старик с подозрением уставился на них.

— Так это вы — Джон Коллинз?

— Да. Ладно, что вам нужно?

— Мы просто хотим поговорить с вами.

— О чем? — неприветливо буркнул Коллинз.

— О Дженни Дугал.

По взгляду Коллинза невозможно было понять, помнит он Дженни или нет.

— Мисс Дугал была репортером из газеты. Она недавно приходила к вам.

— A-а, эта… — проворчал старик. — Вы тоже из газеты? И снова из-за той девчонки?

— Да, Полы Декерс, — ответил Джон.

— Я отправил репортершу восвояси и с вами тоже разговаривать не стану. Я не имею к этому делу никакого отношения и все тут. Проваливайте.

Собака подошла к хозяину и, шумно засопев, уселась рядом. Старик попытался было закрыть дверь, но Джон подставил ногу.

— Мистер Коллинз!

Он произнес это таким тоном, каким отец отчитывает расшалившегося сына, и старик пронзительно взглянул на него. Джон быстро размышлял. Дженни была здесь. Но Коллинз оставил ее ни с чем, не пожелав даже разговаривать, как пытается поступить и сейчас. Откуда вдруг взялось подобное упрямство? Или ему есть что скрывать? Джонатан решил немного прощупать старика.

— Дженни писала статью об исчезновении Полы. Вы были свидетелем.

— Я ничего не видел, — заявил Коллинз. — Это было давно. Оставьте меня в покое.

— По словам Роя Декерса, вы кое-что слышали, — решительным тоном, не допускающим возражений, продолжал Джон. — Почему вы не хотите говорить об этом?

— Вы были в гостях у Роя?

— Да.

Старик ненадолго задумался, с опаской поглядывая на Джона, но потом коротко кивнул головой.

— В тот вечер я выгуливал Гектора, моего предыдущего пса, и услышал какой-то шум за углом. Мне показалось, будто кричала женщина.

— Вы были вон в том переулке, что ведет на площадь, не так ли? — указал рукой Джон, и Коллинз кивнул. — И что же дальше?

— Я знаю, что говорит обо мне Рой, — сказал старик, который вдруг представился Джону бесконечно усталым и сдавшимся. — Но я был один, а вокруг больше никого. Я ничего не мог сделать. — Он открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но тут же закрыл.

Джонатан нахмурился, искоса взглянув на Рейчел, и та безмолвно согласилась: Коллинз явно темнит.

— Есть еще кое-что, — проговорил старик едва слышным голосом, словно разговаривая сам с собой. — Там было еще что-то, чего быть никак не должно.

По спине Джона пробежал холодок.

— Как прикажете вас понимать?

В глазах Коллинза появилось отсутствующее выражение.

— Какая теперь разница? Она мертва. Какое это имеет значение?

— Мистер Коллинз, пожалуйста, — взмолилась Рейчел. — Это имеет значение, и даже очень большое!

Старик смотрел куда-то мимо них.

— Люди могут верить во что хотят. А у меня есть собственные мысли на сей счет.

— И что же это за мысли? — настойчиво спросила Рейчел.

Но Коллинз лишь отмахнулся.

— Забудьте. Это ничего не изменит.

Воцарилось молчание. Наконец Джон произнес:

— Дженни не сказала вам, почему она захотела поговорить о Поле Декерс?

— Думаю, она что-то услышала… — Похоже, Коллинз решил пойти им навстречу.

— И что же она услышала? — поинтересовался Джон.

— Откуда мне знать?

— Мистер Коллинз, — сказал Джон, — вы очень поможете нам, если ответите еще на несколько вопросов. Это не займет много времени.

— Я не могу говорить о том, чего не знаю, — проворчал старик.

— Вы только что упомянули что-то, — внезапно напомнила Рейчел, — то, чего здесь быть не должно… Вы имели в виду нечто потустороннее?

Коллинз разинул рот от изумления.

— Нечто потустороннее? Да вы что, спятили? Откуда у вас взялись эти бредовые идеи? Я никогда не говорил, что это было нечто потустороннее! — Словно обвинитель, он ткнул в них пальцем. — Оставьте меня в покое! Проваливайте отсюда оба! Я больше не желаю иметь с вами дело! Интервью закончено! — Не говоря ни слова, старик шагнул за порог и захлопнул дверь. Они услышали, как с лязгом задвинулся засов, а пес разразился негодующим лаем.

— Господи милосердный, — пробормотал Джон.

— Думаю, он чересчур уж возмутился, — негромко заметила Рейчел, цитируя Шекспира.[16] Она взглянула на Джона. — Теперь ты мне веришь?

Там было еще что-то, чего здесь быть никак не должно.

Слова старика не шли из головы Рейчел, пока она вслед за Джоном брела к «пассату». Перед ее мысленным взором, словно живая, встала Пола — такая, как на фотографии в доме Роя и Фрэнсис. Рейчел увидела ее в темном лесу: девушка с короткими каштановыми волосами лежала ничком на земле, а над ней нависала крылатая тень.

Тварь с волчьей мордой вцепилась когтями в ее живот и раздирала его, пока Пола захлебывалась криком, истекая кровью. Затем когти погрузились еще глубже, вырывая сердце девушки. Вытянув лапу, тварь подняла над собой кусок плоти, с которого в свете луны стекали черные капли. Девушка перестала кричать. Ее тело превратилось в изуродованную пустую оболочку.

— Джон, обними меня, — дрожащим голосом попросила Рейчел. Хотя вечер выдался теплым, ее бил озноб. Она почувствовала, как руки Джонатана обнимают ее и прижимают к себе. Он принялся растирать ладонями спину Рейчел, чтобы согреть ее.

— К тебе возвращается память? — прошептал Джон.

Рейчел не ответила. Она никак не могла унять дрожь.

— Пола была в лесу. В другом лесу. Рядом с ней находилась тварь. Она… — Рейчел сглотнула. — …Она убила ее!

— Откуда ты знаешь?

Девушка пожала плечами.

— Ты же не была знакома с Полой, — напомнил ей Джон.

— Не была…

— Ты уверена?

— Уверена.

— Тогда откуда взялись такие сведения?

— Не знаю, но это не выдумки и не фантазия. Может, это моя вторая память. Из тех дней, о которых я забыла.

— Рейчел, это случилось семнадцать лет назад. Семнадцать лет!

— Я знаю, — уныло согласилась Рейчел. — Должно быть, мое воображение снова решило поиграть со мной.

Сама она, правда, в это не верила, но тогда во что она верила?

Быть может, в то же, что и Джон Коллинз… И она разделяла убеждение старика, которое заставило его вести себя столь трусливо. Он едва не столкнулся с чем-то, чему не было места в этом мире. Что это существо сделало с Полой? С Дженни? С ней самой?

— Я по-прежнему считаю, что всему этому есть вполне естественное и самое обычное объяснение, — твердо заявил Джон. — Пола стала жертвой сумасшедшего или извращенца. Каким образом то, что случилось с ней, может иметь отношение к тебе или Дженни?

— Видишь ли, — возразила она, — теперь мы знаем, что Дженни совсем не случайно взялась за дело об исчезновении Полы Декерс. Она наверняка что-то узнала. Кто-то навел ее на след. Кто знает, может, это была я. Может, именно об этом мы и вели речь по телефону.

Джон покачал головой.

— Ты убеждена, что помнишь события, произошедшие давно, и в этом плане твоя память не пострадала. Но семнадцать лет — все-таки слишком долгий срок. Если ты говоришь, что никогда не слыхала о Поле Декерс, — значит, так и есть. Сколько можно повторять одно и то же?

— Да, ты прав, — неохотно согласилась Рейчел. — Но вполне вероятно и то, что Дженни тоже не слыхала о Поле Декерс до того, как взяться за ее дело. Так что же стало тому причиной?

Джонатан пожал плечами.

— Предлагаю вернуться в коттедж. На сегодня с нас довольно.

— Действительно, — устало согласилась она, стараясь отогнать от себя все мысли о темной силе, которая, вероятно, уже начала охоту на нее.

Глава двадцать четвертая

Лежа на диване в коттедже тети Элизабет, Рейчел задремала в объятиях Джонатана, пока он ласково гладил ее по голове.

Она упорно думала о Джоне Коллинзе. Что он скрывает? А еще размышляла о рисунке, сделанном ею на буклете из «Старого колеса», который теперь покоился в кармане ее брюк.

Больше ни о чем она не могла спросить ни Полу, ни Дженни, оставшись наедине со своими смятенными мыслями и амнезией… Но по крайней мере, она была жива. Кто знает, может, ей все-таки повезет. Ведь ее приключение могло закончиться совсем по-другому, и она больше никогда не увидела бы Джонатана.

— Мы можем попробовать кое-что еще, — после долгой паузы вдруг сказал Джон.

— Что?

— Почему бы нам не съездить туда, где все произошло?

— Где что произошло?

— Где погибла Дженни.

— Форт-Уильям…

— Да, — кивнул он, — Форт-Уильям. Она собиралась отправиться в горы вместе с Элисон, а потом почему-то передумала. Затем все-таки отправилась туда, но уже одна. И последним Дженни видел этот ее друг, владелец отеля.

— Эд Лайонз, — произнесла Рейчел.

— Совершенно верно. Интересно, что она сказала ему?

Рейчел пожала плечами.

— Мы можем это выяснить.

— Да, можем. И должны. Или он скажет, что она попросту отправилась в горы, как делала это всегда, или же мы услышим что-либо, что поможет нам прояснить ситуацию. Кроме того, мы осмотрим то место, где она сорвалась со скалы. Это тоже может нам пригодиться.

«Нет, ты все-таки надеешься, будто я наконец поверю, что с ней произошел несчастный случай и она погибла», — подумала Рейчел, но опять не смогла ни в чем его обвинить. Ее подозрения выглядели притянутыми за уши и нелепыми, вот только она так не считала.

— Форт-Уильям, — сказала Рейчел. — Хороший план.

— Завтра, — решил он.

— Завтра, — согласилась она и зевнула. — А теперь я иду спать.

Когда через несколько минут ее голова коснулась подушки, она заснула почти мгновенно.

Тварь расправила крылья. Она подхватила ее и понесла. Рейчел стала жертвой неведомого хищника; ее похитила темная сила. Они поднималась все выше и выше в черное небо. Рейчел подумала, что тварь вынесет ее за пределы земли и утащит в чистилище, в свое логово, где ее кости будут гнить среди останков других жертв — тех, кто угодил сюда раньше…

Широко раскрыв глаза, Рейчел подпрыгнула и села в постели. Страшный ночной кошмар моментально рассеялся, и она даже сумела сдержать тревожный крик. Однако учащенное сердцебиение свидетельствовало о том, что происходит нечто ужасное.

Ей понадобилось несколько часов, чтобы заснуть вновь.

Джон открыл глаза, когда в комнату проник лучик солнечного света. Рейчел спала рядом, и он, вставая с постели, попытался не разбудить ее. Потом, все так же стараясь не шуметь, принял легкий душ и переоделся. Он рассчитывал, что к этому времени она уже проснется. Но этого не случилось, и Джон решил немного подышать свежим воздухом, полюбоваться зелеными лугами и холмами. Усевшись на невысокую каменную стену на краю пастбища, он принялся с наслаждением вслушиваться в шум ветра меж кронами деревьев и в радостный щебет птиц.

В конце концов его мысли вернулись к насущным делам и заботам. Ему нужно было сделать несколько телефонных звонков. Хотя сегодня воскресенье, а часы показывают всего девять утра, он позвонил Джеффри домой. Со вчерашнего дня у Джона не было известий от его помощника. Джеффри уже встал и в ответ на расспросы шефа извинился: ему не удалось найти в ноутбуке Рейчел ничего такого, что помогло бы разгадать загадку таинственного электронного сообщения.

— Что бы ни обсуждали Рейчел и Дженни, они наверняка воспользовались телефоном, — сказал Джефф.

— Скорее всего, ты прав, — согласился Джон. А затем попросил Джеффри связаться с клиентами и передать, что он появится в офисе через несколько дней. Помощник пообещал заняться этим прямо с утра в понедельник. Кроме того, он сообщил Джону, что встреча с Жаком Пирслоу по поводу «Фостерса» прошла исключительно гладко.

— Молодец, — с искренним восхищением похвалил Джон. — Я твой должник, Джефф. Это не ты мне говорил, что рассчитываешь на повышение с должности офис-менеджера?

— Я.

Они закончили разговор на дружеской ноте, и Джон вернулся в коттедж. К его удивлению, Рейчел до сих пор не проснулась. С помощью своего «блэкберри» он нашел номер полицейского участка в Форт-Уильяме и позвонил туда. Джон не знал, ответит ли ему кто-нибудь ранним воскресным утром, однако какой-то офицер уже оказался на службе. Джон представился и объяснил, что они с Рейчел — близкие друзья молодой женщины, которая совсем недавно погибла у подножия Бен-Невис в результате несчастного случая. Не сможет ли кто-нибудь в участке подробнее рассказать им об этом трагическом инциденте? Если да, то они могут приехать в Форт-Уильям сегодня же.

Джона соединили с инспектором, который представился Гарри Дейвисом. Поначалу Джону послышалось, будто его зовут Дэвис, и в груди у него мгновенно забушевала ярость. Для него фамилия Дэвис стала синонимом слова «дьявол».

— Прошу прощения? Я вас плохо слышу, — сказал он через несколько секунд напряженного молчания.

— Инспектор Дейвис. Чем могу помочь? — ответил собеседник, и Джон успокоился. В конце концов, он не был Дэвисом. Да и голос инспектора ничуть не походил на голос того проклятого полицейского, который приложил все усилия, чтобы уничтожить репутацию Джонатана (даже сегодня Джон задушил бы его с превеликой радостью).

Джонатан постарался спокойно и кратко изложить свою историю. Его хорошая знакомая Рейчел была лучшей подругой Дженни Дугал и хотела бы побывать на том месте, где ее нашли. Не может ли инспектор Дейвис сообщить, где именно это произошло?

Инспектор помнил случай с Дженни и сказал, что до обеда он дежурит, но потом почтет за честь помочь им, так что они могут спокойно заезжать прямо в участок, только попозже. Он постарается выкроить для них время.

Похоже, этот Дейвис — нормальный парень и честный служака, который вдобавок готов сотрудничать с ними! — решил Джон.

Затем он позвонил в гостиницу «Стронмер-Инн», принадлежавшую Эду Лайонзу. Рейчел была знакома с ним лишь заочно (Дженни подружилась с Эдом уже после того, как Рейчел перебралась в Англию), а Джонатан вообще впервые услышал о нем лишь несколько дней назад.

Женщина, снявшая трубку, сказала, что Эда еще нет, и что он появится чуть позже. Джон пояснил ей, что он — друг Дженни Дугал, и спросил, не может ли вместе со своей знакомой встретиться с Эдом сегодня днем. Женщина ответила — без проблем.

Джон опять заглянул в спальню. Рейчел до сих пор не проснулась. Очевидно, все тяготы и треволнения последних дней не прошли для нее бесследно. Он присел на край постели, посмотрел на нее, и она, почувствовав его взгляд, тут же проснулась.

— Доброе утро, — поздоровался Джон.

Спросонья Рейчел удивленно уставилась на него.

— Чего это ты поднялся в такую рань?

— Это не я встал рано. Это ты спишь допоздна.

— Который час?

Он взглянул на часы.

— Почти половина десятого.

— И это ты называешь «допоздна»?

Ее черные волосы растрепались во сне и разметались по плечам. Она полулежала на кровати, раздвинув ноги. Его взгляд скользнул по ее белым трусикам, видневшимся под ночной рубашкой.

— Собираешься вставать? — поинтересовался он.

Она окинула его задумчивым взглядом.

— Собственно, думаю, что не прочь поваляться в постели еще немножко.

— Я бы и сам составил тебе компанию.

— Так в чем же дело? Присоединяйся!

Ночью она долго не могла уснуть, терзаемая страхом. Но потом, уже под утро, все-таки впала в тяжелое забытье. А теперь ее охватило жгучее желание побыть с Джоном, ощутить его объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности, и сполна насладиться лаской его губ и рук, творящих с ней чудеса. Когда он вошел в нее, Рейчел коротко застонала от острого наслаждения и забыла обо всем.

Глава двадцать пятая

Рейчел вышла из душа.

— Ты говорил с инспектором? — поинтересовалась она, насухо вытирая волосы.

— Да. Должен признаться, он показался мне очень приличным малым. Он готов уделить нам время. А еще я позвонил в отель Эда Лайонза. Мы можем встретиться и с ним, разве что сначала нам придется заехать в полицейский участок. Инспектор будет там только до обеда.

— Что ж, поехали. Отсюда до Форт-Уильяма примерно три часа езды. И столько же обратно, если мы хотим управиться за один день.

— Давай не будем загадывать.

Они выехали около одиннадцати. Уже в дороге Джон вспомнил, что брал автомобиль напрокат только до сегодняшнего дня, и сделал себе мысленную пометку позвонить в агентство и продлить аренду.

Рейчел подавила зевок.

— Неужели не выспалась? — удивленно спросил он.

— Не выспалась, — подтвердила она. — Ты же знаешь, я всегда плохо сплю.

Она умолкла, думая о том, какой напряженной и непредсказуемой стала ее жизнь с тех пор, как они услышали о смерти Дженни. Только на прошлой неделе она похоронила лучшую подругу; провела ночь в глухом лесу, прижавшись спиной к стволу дерева; а сейчас едет искать ответы на вопросы о том, что случилось с Дженни и с ней самой.

Рейчел не могла отдохнуть и расслабиться, потому что в душе у нее крепло убеждение: Дженни все еще жива, нужно ее отыскать. Не могла Рейчел вздохнуть свободно и по другой причине: она была уверена — кто-то или что-то преследует ее.

— Мы когда-нибудь станем жить вместе? — вдруг спросил Джон.

А вот это была третья причина, почему она плохо спала в последние дни. Она не знала, к чему приведут ее отношения с Джоном. Рейчел любила его. На этот счет она себя не обманывала. Но то, что возникло между ними, все еще оставалось любовью на расстоянии. Не больше и не меньше. Единственным человеком, которому она доверяла полностью, была Дженни.

Она искоса взглянула на Джона — он подметил печаль, написанную на ее лице, и тут же пожалел о том, что задал этот вопрос.

— Почему бы тебе не подремать? — предложил он, пытаясь сменить тему. — У нас впереди еще пара часов.

Рейчел откинулась на подголовник кресла и вытянула руки.

— Мне всегда приходилось заботиться о себе самой, Джонатан, — прошептала она. — Я всегда была не от мира сего. Иногда мне кажется, что я здесь чужая и что у меня нигде нет настоящего дома. Самое смешное в том, что мне это нравится.

— Другими словами, ты сама себе хозяйка.

— Я бы не была столь категорична, но в общем да.

— И всегда останешься кошкой, которая гуляет сама по себе. Это одна из многих черт, за которые я тебя люблю.

На ее слабую улыбку и темные круги под припухшими глазами было жалко смотреть. Она легонько коснулась его левой руки.

— Что ты во мне нашел, Джон? — спросила Рейчел. — Почему ты так настойчив? Неужели я стою тех хлопот, которыми обременяю тебя? Ты славный парень и заслуживаешь большего.

— В самом деле? — осведомился он, на миг оторвавшись от дороги, чтобы взглянуть на нее. — Почему бы тебе не предоставить мне самому судить об этом?

Он вновь уставился прямо перед собой. Некоторое время оба молчали, погрузившись в свои мысли. Наконец Рейчел повернулась к нему и спросила:

— Я могу одолжить на минутку твой телефон?

— Мой телефон? Конечно. — Придерживая руль одной рукой, второй он достал из кармана свой «блэкберри» и протянул ей.

Рейчел набрала какой-то номер и поднесла аппарат к уху.

— Добрый день. Мне нужно узнать номер телефона Камминга, в Глазго на Повис-Террейс, пожалуйста.

Широко раскрыв глаза от изумления, Джон посмотрел на нее. Что она задумала? Рейчел на мгновение опустила веки, запоминая номер, который называла ей телефонистка. Затем быстро набрала его, а когда поднесла мобильник к уху, Джон заметил, что ее крепко сжатые губы превратились в тонкую ниточку.

— Лестер… — сказала она. — Это я. Рейчел Саундерс.

Она старалась, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно. Джон понятия не имел, что на нее нашло. Он переводил взгляд с дороги на нее и обратно.

— Да, я понимаю, что ты удивлен, — продолжала Рейчел. С другого конца линии до Джона доносился голос Лестера Камминга, который он узнал безошибочно.

— Просто так, — говорила она. — Хотя нет, причина все-таки есть. Я звоню насчет Дженни. Мне нужно как-то принять то, что с ней случилось, и смириться с этим. Я пытаюсь разузнать о произошедшем как можно больше и поэтому разговариваю со всеми…

Джон услышал взволнованный и сбивчивый голос Лестера, но по-прежнему не смог разобрать ни слова.

— Нет, правда, — сказала Рейчел, повысив голос. Мгновением позже она добавила: — Нет, я… я правда не делала этого.

Из телефона вновь донеслось неразборчивое бормотание. Интересно, с чего бы это Лестер вдруг решил излить ей душу? Он говорил без умолку, судя по тому что Рейчел не могла вставить ни слова. Вот она подалась вперед, волосы закрыли ее лицо, а челюсть отвисла, словно в неимоверном удивлении.

— Я никогда не говорила Дженни… — воскликнула она, но ее снова прервали. — Да, еще тогда, ты знаешь. Ты уже недвусмысленно заявлял мне об этом, и я уверена, что ты ничего не забыл. Но только не в последнее время, клянусь…

Это было все, что она смогла сказать, потому что Лестер вновь завладел нитью разговора. Голос его звучал сердито и угрожающе. Джонатана так и подмывало вырвать у Рейчел «блэкберри», но что-то останавливало его.

— Что ты имеешь в виду? Что это должно означать?

Рейчел уже почти кричала так же, как Лестер. Сгорая от любопытства, Джон навострил уши, когда Лестер вновь неразборчиво что-то забормотал.

— Нет! — выкрикнула Рейчел. — Это… я ничего не знаю об этом. И ничего не понимаю, кстати говоря.

На мгновение скрипучее бормотание в трубке стихло. Но Рейчел по-прежнему слушала, так что Лестер, очевидно, угомонился и понизил голос.

Она молчала еще долго — Джонатану показалось даже, что Лестер уже повесил трубку. Наконец она сказала:

— Я… Давай поговорим об этом позже. — После очередной долгой паузы Рейчел устало обронила: — Хорошо, договорились. Конечно. Мне просто нужно… Мне нужно немного подумать. Я еще позвоню. Да, я… Хорошо… Пока.

Она отняла телефон от уха и положила его в отделение для компакт-дисков на приборной панели.

Джон вопросительно приподнял брови.

— Итак, что это было?

— Без понятия, — отозвалась она. — Он был очень… — Рейчел запнулась, подбирая подходящее слово. — Нет, не агрессивен. Я бы сказала, очень напряжен. И он здорово нервничал. Он обвиняет меня в том, что Дженни порвала с ним, — это до сих пор не дает ему покоя. Причем очень сильно, по его словам. Он настаивал, будто я должна знать, что он имеет в виду. А в самом конце сказал нечто такое, что буквально добило меня.

— Что же?

Рейчел взглянула на Джона в упор.

— Что Дженни не дает ему покоя. Даже сейчас. Она по-прежнему мучает его.

Джон миновал Баллатер и свернул на шоссе А939, проложенное прямо через горы Кейнгорм-Маунтинз.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Да. Он хочет встретиться со мной, чтобы наедине обсудить нечто важное.

— И что ты ему ответила?

— Что мне надо подумать.

Джонатан попытался переварить услышанное.

— Как полагаешь, ты разговаривала с ним в день похорон?

— Я спрашивала себя о том же, вот почему и позвонила ему. Но ясности в этом вопросе не прибавилось. — Она тихо застонала. — Наверное, он никогда не перестанет обвинять меня в том, что случилось, — и, по правде говоря, у него есть на это все основания. Дженни всегда прислушивалась ко мне, а я действительно могла повлиять на нее.

— Другими словами, ты выразила свое подлинное отношение к нему.

— Что-то в этом роде. Он старался уладить недоразумение между ними и помириться. Клялся, что страшно жалеет о содеянном, и просил прощения. Но теперь уже поздно говорить о прощении, и в этом виновата я.

— Не смешно, — презрительно заметил Джон. — О чем он хочет с тобой поговорить, как думаешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю и знать не хочу, потому что это не имеет никакого значения. Звонок Лестеру был идиотской идеей. Не понимаю, о чем я думала?..

После этого она вновь ушла в себя. Но у Джона был еще один вопрос.

— Рейчел, я уже спрашивал тебя раньше и спрашиваю еще раз. Что произошло между тобой и Лестером после того, как ты убедила Дженни порвать с ним?

Рейчел смотрела в окно с таким видом, словно не слышала его, и Джонатан в который раз решил оставить ее в покое.

Когда они оказались среди гор, дорога принялась петлять по ложбинам между отвесных скал, которые напоминали застывшие в море зелени буруны. Это был край шотландского виски — лучшего виски в мире, если верить отцу Рейчел, страстному почитателю Usque Ва’[17] как он называл его. Но они слишком погрузились в собственные мысли, чтобы наслаждаться великолепным пейзажем за окном и особенностями истории этой местности в самом сердце Грампианских гор.

И вдруг Рейчел пришла в голову пугающая мысль. Она позвонила Лестеру, повинуясь минутному и неосознанному порыву. Чем он был вызван, она не знала — но теперь ей все более вероятной казалась идея, высказанная Джоном в то первое утро в Ардроу-Хаус, когда ее посетил ночной кошмар. В лесу ее преследовал именно Лестер! Господь свидетель, он был достаточно зол, чтобы причинить ей боль так же, как не раз делал больно Дженни. В голове у нее начинала складываться ужасающая картина, в которой Лестер олицетворял главный фрагмент головоломки, в последние дни определявшей течение жизни Рейчел.

Он был на похоронах, и не исключено, что мы разговаривали. Он мог знать о том, где я остановилась. Вполне возможно, он ждал меня у «Старого колеса» во вторник утром, а потом…

Далее начиналась область сплошных предположений и допущений. Но ведь добрая половина из них происходила в действительности! По крайней мере, она в это верила.

Он привез меня в такое место, где было темно. Перед этим связал, как поступал с Дженни. Потом избил и изувечил меня. Ведь он меня ненавидит! Он считает, что я отняла у него Дженни. Но я сумела освободиться и убежала. Однако потом что-то случилось, а когда я пришла в себя, то обнаружила, что потеряла память.

Версия событий Рейчел зияла дырами и нестыковками. Вполне может быть, что это сплошь ее фантазии. Во-первых, какое отношение имел Лестер к крылатой твари с волчьей мордой, превратившей сон Рейчел в сплошной кошмар? Ответа на этот вопрос у нее не было. И даже если Лестер действительно так с ней поступил, он ни за что не стал бы говорить по телефону того, что сейчас сказал ей. Ему ведь неоткуда было узнать о ее амнезии, верно?

Если он избил меня, но я убежала, то сейчас он скрывался бы от полиции, поскольку ожидал бы, что я обратилась туда и донесла на него.

С этой точки зрения Лестер Камминг не мог иметь никакого отношения к тем дням, что выпали у нее из памяти. Но разумеется, утверждать это со всей определенностью было нельзя.

Представлял ли он собой фрагмент головоломки, которую она безуспешно пыталась сложить? И как эта самая головоломка будет выглядеть в окончательном виде? Она не знала, однако старательно уверяла себя в том, что это известно Лестеру Каммингу.

Белые домики Авимора растаяли вдали.

Рейчел попыталась проникнуть в недоступные ей уголки собственной памяти.

Окружающие — вполне естественно — полагали, что Дженни мертва. И только ее одну не оставляли сомнения. Может, еще и Грейс Дугал.

И Лестера сомнения не покидают тоже. Кто знает, возможно, именно поэтому он хочет встретиться со мной?

Если так, то во всей этой таинственной и загадочной истории ему все-таки отводится главная роль.

Но Лестер, в чем Рейчел уже имела несчастье убедиться, был опасным человеком.

Поэтому, с одной стороны, он мог поверить в ее предположение, будто Дженни жива и где-то скрывается. С другой, он когда-то угрожал убить ее. Это она запомнила и забыть не могла, хотя и вспоминать не хотела — вот почему у нее не хватало духу рассказать обо всем Джону. Он-то считал, что Лестер лишь обругал ее, когда Джен с ним рассталась, и ничего больше. Увы, это было не так.

И какой же у нее выбор? И есть ли он вообще? Если она хочет добиться хоть какого-то прогресса, то, похоже, встречи с Лестером не избежать, чего он и добивается. Для того чтобы найти Дженни, ей придется поступиться гордостью и здравым смыслом и все-таки встретиться с Лестером Каммингом.

Часом позже они подъехали к полицейскому участку Форт-Уильяма.

— Да, я помню, что вы звонили сегодня утром, — поприветствовал их Гэри Дейвис после того, как они вошли внутрь и представились.

Дейвис пожал им руки. У него оказалась большая родинка на шее и двойной подбородок, а еще аккуратная прическа, которая не в состоянии была скрыть редеющие волосы. Инспектор тепло улыбнулся, давая понять, что любит свою работу.

Пригласив Рейчел и Джона в свой скромный, по-спартански обставленный кабинет, Дейвис выслушал их историю. В заключение Рейчел заявила: они хотели бы знать, как Дженни могла сорваться со скалы. Инспектор пожал плечами.

— К сожалению, подобные несчастные случаи в здешних горах не редкость. Каждый год их бывает четыре или пять. Большая часть происходит зимой, но даже в теплую погоду неопытный скалолаз может сорваться и погибнуть.

— Но Дженни была опытной альпинисткой, — возразила Рейчел.

Дейвис откинулся на спинку стула, который протестующе заскрипел.

— Мисс, я понимаю, мои слова могут показаться вам банальными и даже избитыми, а услышать вы хотите нечто совсем другое, но несчастные случаи могут происходить и происходят время от времени.

Джон заметил, как Рейчел поморщилась.

Она по-прежнему не может смириться с тем, что Дженни погибла. Не ошибся ли я, когда привез ее сюда?

Рейчел отчаянно искала объяснение, которое бы ее устроило. Любое объяснение — все, что угодно, только не жестокую и холодную правду о том, что Дженни бесславно погибла из-за одной-единственной ошибки. Просто на миг отвлеклась и ошиблась, и это стоило ей жизни. Джон от всего сердца жалел ее. А потом вдруг вспомнил слова Рейчел.

Ты заслуживаешь большего.

После этой фразы он уже не мог обнять и прижать ее к себе, чтобы утешить. Во всяком случае, не сейчас. Но он постарался отогнать разочарование и досаду.

Какая разница, что она сказала? Сейчас ты нужен ей. А потом… Что будет, то будет.

Он положил руку на плечо Рейчел.

— Дженни Дугал обнаружил другой турист, верно? — поинтересовался он у офицера полиции.

— Да, — ответил Дейвис. — Но боюсь, тогда уже было слишком поздно. — В его глазах появилось отсутствующее выражение, когда он добавил: — У мисс Дугал была сломана шея.

— Но вы ведь осматривали место происшествия? — вмешалась Рейчел. — Или я ошибаюсь?

Дейвис недоуменно взглянул на нее.

— Я думала… — пробормотала она с отчаянием в голосе. — Я думала, что это не просто несчастный случай. Этого не могло произойти. Не таким образом. И не с Дженни. Здесь что-то не так.

Джон продолжил, чтобы прояснить ситуацию:

— Мы все еще не пришли в себя после случившегося и до сих пор не можем в это поверить.

— Я вас понимаю, — сказал Дейвис и взглянул на часы. — Вы говорили, что хотите увидеть место, где это произошло. Моя смена почти закончилась, но я могу отправить с вами другого офицера, и он все вам покажет.

— Благодарю вас, — сказал Джон.

Дейвис вышел из кабинета, оставив их одних, но вскоре вернулся вместе с каким-то молодым человеком, который смущенно остановился на пороге. Дейвис представил его как Питера Рутерфорда и сказал, что он отведет их на место происшествия.

— Если, конечно, вы действительно хотите побывать там, — добавил он. — Смотреть там особо не на что.

— Да, хочу, — ответила Рейчел. — Я действительно хочу побывать там.

Рейчел и Джон поблагодарили инспектора и вышли из здания вслед за Рутерфордом.

Джон ничего не сказал, но он считал: инспектор прав, и предпринятое ими маленькое путешествие не добавит ничего нового к тому, что им уже было известно.

В целом весь день казался потраченным впустую.

Как выяснилось впоследствии, он серьезно ошибался.

Глава двадцать шестая

Через двадцать минут они оказались у подножия горы Бен-Невис, имевшей высоту 4400-футов и считавшейся самой высокой на Британских островах. Бросить вызов такому исполину было как раз в духе Дженни. Безопасные и безобидные забавы никогда не привлекали ее.

Они ехали на машине вместе с Питером Рутерфордом, который должен был показать место, где разбилась Дженни. Без посторонней помощи найти его было невозможно. Переваливаясь на ухабах проселочной дороги, «пассат» все глубже забирался в чащу леса и постепенно приближался к каменному гиганту Бен-Невис. Последние несколько сот ярдов им пришлось преодолеть пешком.

Джон почему-то мысленно представлял себе, что Дженни сорвалась с большой высоты и упала на зеленый весенний луг. Но реальность оказалась совсем иной. Густой подлесок выглядел непроходимым, а из чащи то и дело выглядывали огромные валуны.

Дорогу им преградили заросли папоротников, кусты и поваленные деревья, за которыми вздымались крутые, неприступные скалы.

— Инспектор говорил, это и есть то самое место, — заявил Рутерфорд.

Рейчел принялась нервно расхаживать по кругу.

— А где была ее машина? Ведь ее вы тоже нашли?

— Да, она стояла на одной из парковочных площадок, — ответил Рутерфорд. — Мы с напарником забрали ее оттуда.

Джон не сводил глаз с Рейчел, которая внимательно осматривалась по сторонам.

— Ну? — спросил он спустя некоторое время; а не услышав ответа, уточнил: — Что ты об этом думаешь?

— Ничего не понимаю. Все это не имеет никакого смысла.

Рейчел по-прежнему не прекращала поиски. Она то исчезала за высокими кустами, то вновь выходила на открытое место, пытаясь найти разгадку. Но так ничего и не обнаружила.

Джон почувствовал, что Рутерфорд теряет терпение, и предложил Рейчел уехать. Та неохотно согласилась.

У полицейского участка они поблагодарили Рутерфорда, и Джон попросил передать Дейвису их наилучшие пожелания. Рутерфорд пообещал и, в свою очередь, пожелал им удачи.

Прямо от полицейского участка они направились в гостиницу «Стронмер-Инн». В баре их уже ожидал радушный и жизнерадостный владелец — Эд Лайонз. Он оказался стройным мускулистым парнем, но, хотя был моложе Дейвиса, его шевелюра поредела куда сильнее. Вдобавок Эд носил очки. Встретив гостей, он тут же предложил подкрепиться за счет заведения.

— Поесть — это неплохо, — заметил Джон, — только я заплачу за угощение.

Эд небрежно отмахнулся и попросил принести меню. Вскоре они уже уплетали за обе щеки гамбургеры с жареной картошкой.

— Что привело вас в наши края? — осведомился Эд после дежурного обмена любезностями.

— Мы хотели увидеть то место, где разбилась Дженни, — ответила Рейчел.

— Как? Опять? — Эд нахмурился.

Джон отложил в сторону нож и вилку. Взгляд, которым он одарил владельца гостиницы, явно поверг того в недоумение.

— Я полагал, что вы уже там были в начале недели, — пробормотал Эд.

Джон и Рейчел переглянулись.

— В начале недели? Когда именно? — спросил Джон.

— Во вторник или в среду. В один из тех дней, когда вы были здесь.

— Я была здесь? — воскликнула Рейчел.

— На следующий день после похорон, — пояснил Лайонз. — Рейчел… что… — На его лице отразились смятение и растерянность.

На мгновение Джон и Рейчел встретились взглядами.

— Мы должны кое-что рассказать вам, Эд, — начал Джон, — а затем выложил всю историю, включая амнезию Рейчел. — Мы от вас ничего не скрываем, так как нам срочно нужны ответы, и надеемся, что вы нам поможете, — закончил он.

Слушая Джона, Эд Лайонз изумлялся все больше, одновременно чувствуя некоторое смущение.

— Значит, вы не знаете, что происходило в период между утром вторника и утром четверга? А еще у вас есть серьезные сомнения в том, что Дженни действительно погибла? Вы это хотите сказать?

— Я все еще могу найти ее. Я должна это сделать, — настаивала Рейчел. — Можете называть меня чокнутой либо кем угодно — вы будете не первым и не единственным, уверяю вас.

Вместо ответа Эд лишь покачал головой.

Джон решил испробовать новую тактику.

— Меня интересует вот что, — сказал он. — Очевидно, Рейчел прибыла к вам во вторник. Значит, она приехала сюда, в Форт-Уильям, из Абердина на машине. А теперь сосредоточьтесь и подробно опишите, что она говорила и делала, когда была здесь.

— Господи Иисусе, — в смятении шепнул Лайонз. — Что за невероятная история!

— Так оно и есть, — согласился Джон. — Так вы можете нам помочь?

Эд одарил Рейчел сочувственным взглядом.

— Честно говоря, вы вели себя странно. Приехали днем, около четырех часов. Я сразу же понял, что на долгие разговоры вы не настроены. Вы настояли на том, чтобы заплатить за комнату…

— Так она провела здесь и ночь? — перебил его Джон.

Эд кивнул.

— Хорошо, продолжайте, — попросил его Джонатан.

— Приехав, вы сели в углу, вон там… — Эд указал на маленький столик позади камина. — Вы что-то ели — не помню, что именно. Я хотел подсесть к вам, надеясь составить компанию, но вы заявили, что хотите побыть в одиночестве.

— Как я выглядела? — спросила Рейчел. — Как… В общем, как я себя вела? Было похоже на то, что я уже потеряла память? Вы не заметили во мне ничего странного?

Эд жестом подозвал к себе бармена.

— Обычно я не пью в такую рань, но сейчас пиво мне не помешает. Вы что-нибудь будете, друзья мои?

Джон покачал головой, и Рейчел последовала его примеру. Эд заказал себе кружку «Гиннесса».[18]

— Мне стало жаль вас, — продолжал он. — Разумеется, я спросил, как вы себя чувствуете и что я могу для вас сделать. Я попытался приободрить вас, но все было напрасно. Вы попросили меня оставить вас, а потом добавили еще кое-что. И это, должен признаться, изрядно меня удивило.

— Что она сказала? — спросил Джон.

Эду принесли его «Гиннесс». Он отпил глоток и глубоко вздохнул.

— Вы сказали, что… — Голос у него сорвался.

— Эд, пожалуйста! — взмолилась Рейчел.

Он кивнул.

— Вы говорили о демонах.

У Джона отвисла челюсть. Даже Рейчел выглядела ошеломленной.

— Именно эти слова вырвались у вас, когда я спросил, что вас тревожит. Вы просто сидели здесь и о чем-то размышляли. И ваш ответ был именно таков: вы сказали, что ищете демона. Но объяснить ничего не пожелали. Все это было, мягко говоря, очень странно.

Рейчел наклонилась к Эду, словно собираясь что-то шепнуть ему на ухо, дабы никто не услышал.

— Я действительно так сказала?

— Это так же верно, как и то, что «Гиннесс» — черный, — заявил Эд.

— Но вы должны были потребовать от нее объяснений, — предположил Джон.

— Конечно, я попытался это сделать, однако Рейчел не пожелала ничего объяснять, — заверил Эд. — Она просто сказала: хочу, мол, чтобы меня оставили одну, — что я и сделал. Немного погодя посмотрел на ее столик, но она уже ушла в свою комнату. На следующее утро она уехала раньше, чем я появился в гостинице.

Когда Эд умолк, Рейчел вытащила из кармана буклет, который прихватила с собой из «Старого колеса». Положив его на стол, подтолкнула к Эду, после чего ткнула пальцем в рисунок на полях.

— Что это? — с интересом осведомился Эд.

— Демон, я думаю, — ответила она дрогнувшим голосом. — Мы нашли его случайно в одной мини-гостинице в Абердине, где я оставалась до вторника. Это нарисовала я, никаких сомнений, но не уверена в том, что он означает. Хотя, очевидно, знала это, когда была здесь, у вас.

Она обвела собеседников вопросительным взглядом.

Первым заговорил Джон.

— Итак, вот что нам известно. Ты покинула Абердин во вторник и прибыла сюда, а потом уехала… куда? Следующее, что мы знаем, — то, что ты очнулась в лесу неподалеку от Уайтмонта в четверг утром. Если мы поймем, что произошло в промежутке, то разгадаем загадку.

— И как вы намерены это сделать? — спросил Лайонз.

Джон взглянул на Рейчел.

— Давайте подумаем вместе, Эд. Я хочу спросить вас еще кое о чем. Собственно, ради этого мы сюда и приехали. Вы были последним, кто видел Дженни в то утро, когда она ушла в горы. О чем вы говорили?

Эд, словно сдаваясь, поднял обе руки.

— Я уже рассказывал об этом Рейчел в Абердине в понедельник, после похорон. Мы говорили обо всем и ни о чем. Джен приехала поздно вечером в пятницу. В горы она поднималась в субботу, а потом и в воскресенье. И еще раз в понедельник….

— 14 июня, — уточнил Джон.

— Да. Она хотела совершить еще одно восхождение, последнее, перед тем как отправиться домой. Ей очень нравилось здесь. Вот только назад она так и не вернулась. — Эд понизил голос. — Я не заметил ничего необычного в ее поведении. Разве что вечером она была усталой и сразу же отправилась в постель. Да, это могло показаться несвойственным Джен, но в нашем разговоре ничего особенного не было. Она, правда, упоминала того малого, Лестера. Ну, того, из Глазго. Если память мне не изменяет, вы его недолюбливаете.

— Я его терпеть не могу, — фыркнула Рейчел.

— Она случайно не упоминала девушку по имени Пола Декерс? — спросил Джон.

— Кто это? — вопросом на вопрос ответил Эд.

— Одна девушка, которая пропала без вести семнадцать лет назад.

— Нет, это имя мне ни о чем не говорит, — сказал Эд.

— Вы уверены?

— Уверен, — отозвался он.

— Она говорила что-нибудь обо мне? — спросила Рейчел.

Эд покачал головой.

— Нет.

Должно быть, на лице Рейчел чересчур явно отразилось разочарование, потому что Эд добавил:

— Прошу прощения, — словно в чем-то провинился перед ней. — Жаль, что больше ничем не могу помочь.

— Вы уже и так нам очень помогли, Эд, спасибо, — откликнулся Джон, и они распрощались.

На обратном пути в Ардроу-Хаус Джон обдумал сложившееся положение. Они побывали на могиле Дженни и на месте ее падения. Рейчел, конечно, может не признавать ее гибели, но факты остаются фактами. А вот существует ли связь между смертью Дженни и приключением Рейчел в лесу под Уайтмонтом? И какое отношение ко всему этому имеет рисунок неведомой твари? Джон вдруг понял, что Рейчел обязательно должна получить ответы на эти вопросы. И ему тоже необходимо теперь их узнать.

— Я буквально слышу ее, Джон, — словно чужим голосом, вдруг воскликнула Рейчел. — Она находится в каком-то опасном месте! У нас осталось мало времени.

— Это все твое воображение, Рейчел.

— Нет, — возразила она. — Я знаю это. Мы с Джен не просто подруги. Мы чувствуем друг друга даже на расстоянии. Тебе этого не понять.

Слова Рейчел тяжким грузом повисли в тишине, воцарившейся между ними.

Ее захлестнули воспоминания о прошлом. В тот день, два года назад, они впервые перестали быть просто подругами. Тогда они хорошо посидели в ресторане «Принц Уэльский» в Абердине. Обе изрядно выпили, пришли в игривое расположение духа, стали шутить и дурачиться вовсю. Вернувшись в квартиру, которую снимали вдвоем, они упали друг другу в объятия, а потом повалились на кровать Рейчел. Губы Дженни коснулись ее губ, а язык скользнул в ее рот.

«Я так долго этого ждала!» — прошептала Джен.

А что же Рейчел? Она была удивлена. Даже более того. Словно оцепенев, сидела на кровати, пока Дженни целовала ее всю: грудь, живот и дальше, вниз. Она не сопротивлялась, полностью передав инициативу подруге.

Потому что я и сама этого хотела.

Тогда они впервые занимались любовью. На следующее утро, протрезвев, обе старались не вспоминать о случившемся и даже не смотреть друг на друга. Они говорили о чем угодно, только не о том, что произошло прошлой ночью. А потом Дженни (разумеется, это была Дженни, которая вновь решила проявить инициативу) взяла и обняла Рейчел: «Не знаю, как ты, а я ничуть не жалею о том, что мы сделали».

Дженни познала ее самым интимным изо всех возможных способов — ее любопытство было удовлетворено, на том все и закончилось. Рейчел еще некоторое время терзалась сомнениями, но в конце концов тоже постаралась забыть о той ночи.

Мы действительно делили с ней все. Даже это. И я знала, что именно. Это просто выскользнуло у меня из памяти. Если бы только я вспомнила…

Но в этом-то и заключалась проблема. Вспомнить она как раз и не могла.

В который раз к ней вернулись воспоминания о страшных блужданиях по лесу близ Уайтмонта. Она вновь оказалась в глуши холодной, темной ночью. Одна, но в то же время не совсем.

За этими воспоминаниями последовал кошмар, который приснился ей в первую же ночь, проведенную в Ардроу-Хаус.

И вдруг случилось нечто странное — чья-то невидимая рука схватила ее и поставила перед зеркалом. И она узрела в нем себя такой, какой была на самом деле, — смертельно испуганной. Убегающей откуда-то, причем уже долгое время, а не только в последние дни. И убегающей не от демона, а от себя самой.

Перед ее мысленным взором вдруг проплыли воспоминания. Вот она с Дженни в доме ее родителей. Грейс пошла в ресторан с Биллом (тогда он был еще жив), и Дженни испекла оладьи. Белая мучная пыль перепачкала ее лицо и одежду, запорошила пол и всю кухню. А Дженни хохотала и не могла остановиться. Это было одно из самых дорогих для Рейчел воспоминаний — любимая картинка, которую она бережно хранила в душе.

Вот только картина была уничтожена. Острые как бритва когти разорвали холст, превратив рисунок в лохмотья, а из неровной дыры выглянула жуткая волчья морда с черными крыльями за спиной.

Рейчел вынырнула из забытья.

Уставившись перед собой невидящим взором, она вытерла выступившие на лбу капли пота.

А потом вспомнила о Лестере Камминге. Им придется встретиться — это неизбежно. Сегодня? А что если Джону развернуть машину и отправиться в Глазго, а не в Ардроу-Хаус?

Идея, возможно, была и неплоха, вот только Рейчел совершенно выбилась из сил. Так что визит к бывшему парню Дженни решила отложить до лучших времен.

«Завтра», — подумала она.

Но все получилось совсем не так, как она рассчитывала.

Джонатан не сводил глаз с дороги. Возвращение в Ардроу-Хаус заняло три часа. Он остановился на заправке «Бритиш Петролеум», чтобы залить бак «пассата». Заплатив за бензин и вернувшись на место водителя, Джон заметил, что Рейчел уснула. И вместо того чтобы двинуться дальше, загнал машину на небольшую парковку рядом с заправочной станцией.

Пошарив в кармане своей куртки, Джон нашел ручку. Нет, не любимый «паркер», а простую, пластмассовую шариковую ручку, которую всегда носил с собой на всякий случай. Разгладив на колене чек на бензин, он написал на обороте:

До 11.06 — Дженни начинает заниматься закрытым делом Полы.

11.06 — Птн: Дж отправляет эл. почту в 2:30. Навещает Эда. Ходит в горы в сбт, вск и пнд.

14.06 — Пнд: Дж погибает.

15.06 — Втр: Рейчел узнает обо всем от Чарли.

До 19.06 — Р не говорит ничего.

19.06 — Сбт: Р уезжает в Шотландию, «много дел».

21.06 — Пнд: похороны Дж. Мы разговариваем последний раз. Ничего особенного. Когда Р рисует демона? Почему?

Все, писать стало негде, чистого места на обороте не осталось. Джон огляделся в поисках какого-нибудь листочка бумаги и, вспомнив о договоре найма автомобиля, вытащил его из отделения для перчаток. Перегнув договор пополам, принялся писать на обороте.

22.06 — Втр: Р покидает «Старое колесо». Почему? Прибывает к Эду в 16:00. Говорит о демоне.

23.06 — Срд: рано утром, около 8 или 9, Р уходит от Эда. Цель? Встреча? Имеет отношение к демону? Наверное.

24.06 — Чтв: Р очнулась в лесу под Уайтмонтом, скорее всего, между 2 и 4 часами утра. Временная амнезия. Р забирают к себе Стивен и Эллен. Она говорит, что Дж не умерла. Должна найти ее.

25.06 — Птн: Р не может уснуть. Смутные воспоминания о чем-то в темноте. Обратно к Стивену и Эллен. К тете. В «Старое колесо». Рисунок демона. Предположительно, демон был вместе с Р в темноте.

26.06 — Сбт: визит к матери Дж. По ее словам, Р знает, чем занималась Дж. Пола? Еще больше сомнений в смерти Дж. Визит к Чарли. Всплывает дело Полы Д. Визит к Рою и Фрэнсис Д. и к Коллинзу. «Там что-то было. То, чего быть не должно». Снова демон?

27.06 — Вск (сегодня): ездили в Форт-Уильям. Р была там 22 и 23 июня. Она утверждает, что может слышать и чувствовать Дж. Осталось мало времени.

Исписав обратную сторону договора на аренду, Джон уставился на оба листочка, которые лежали у него на коленях. Что можно понять из его записей?

— В электронном письме, отправленном 11 июня, речь шла о том, что Дженни занялась делом Полы, — прошептал он самому себе. — Допустим. Но Дженни не успела закончить работу. Тогда эстафету приняла Рейчел — вот почему она сказала: «У меня много дел». Но какое отношение к этому имеет демон, хотел бы я знать?

Джонатан замолчал. В голову ему пришла интересная мысль.

— А не отыскала ли Рейчел демона в среду? — произнес он громче, чем намеревался, и оглянулся на девушку, но та не проснулась.

В голове у него мелькнула очередная мысль.

А не похитил ли демон, кем бы он ни был, еще и Дженни и не держит ли теперь ее у себя?

«Нет, — решил Джон, поразмыслив, — это невозможно. Дженни погибла в Форт-Уильяме, а Рейчел пришла в себя в Уайтмонте, в ста пятидесяти милях от того места». Он не представлял, как могут быть связаны эти события. Что же он упустил? Проклятье, так можно сойти с ума!

Джон завел мотор, задним ходом выехал со стоянки и покатил на восток.

За окном мелькали деревья, дома, фонари. Часы показывали начало восьмого. Когда Рейчел очнулась от полудремы, тут же почувствовала, что внутреннее беспокойство никуда не исчезло. Иногда подобное чувство охватывает вас, если вы встали не с той ноги. В неудачный день, когда вы теряете уверенность в себе. Все валится из рук, ничего не работает, а то, что вы делаете, воспринимается и истолковывается неверно. Рейчел чувствовала себя в опасности. На нее надвигалось нечто темное и ужасное.

Ее дурные предчувствия начали сбываться за полчаса до того, как они подъехали к Ардроу-Хаус. Джону позвонили. Не раздумывая, он схватил свой «блэкберри», который валялся в отделении для компакт-дисков под стереосистемой «пассата», и прижал телефон к уху.

— Алло?

Несколько секунд он молча слушал, и его лицо ничего не выражало, а потом брови Джона полезли на лоб.

— Боже мой, — запинаясь, пробормотал он. — Боже мой!

Глава двадцать седьмая

Телефон выскользнул у Джона из пальцев и упал на колени. Рейчел очень хотелось спросить, что случилось, но она боялась. Она еще никогда не видела его настолько подавленным и растерянным. Лицо его стало пепельно-серым.

— Джон? — негромко окликнула она. Он не ответил, и она повысила голос: — Джон!

Он шумно сглотнул. На его глаза навернулись слезы.

— Скажи мне, в чем дело! — взмолилась Рейчел. Придерживая руль одной рукой, другую Джон положил ей на колено.

— Это была Грейс, — хрипло сказал он. — Грейс Дугал. Собственно говоря, она искала тебя.

Рейчел нахмурилась.

— Звонила Грейс? Зачем?

Рейчел не представляла, зачем могла понадобиться матери Дженни и какие неприятные известия та хотела ей сообщить. Она уже и так потеряла все.

— Ну? — требовательно спросила она.

Джон ударил раскрытой ладонью по рулевому колесу.

— Не знаю, как тебе сказать… Это касается тети Элизабет.

— Моей тети? Что с ней случилось?

— Она… очевидно, она…

Они ехали по шоссе А939 мимо пустынных гор Кейнгорм. Джон притормозил, свернул к живописной смотровой площадке на обочине однополосной дороги и заглушил двигатель. Нажав кнопку стеклоподъемника, опустил окно, и Рейчел ощутила дуновение мягкого прохладного ветерка. Джон яростно грыз палец, глядя на пологие фиолетовые горы вдали.

— Все очень плохо, да? — спросила она.

Он кивнул.

— Нам лучше поехать туда прямо сейчас.

— В чем все-таки дело? Несчастный случай? Теперь и с ней тоже? Она упала? Что случилось, Джон?

Уже задавая эти вопросы, Рейчел поняла, что дела обстоят ужасно, гораздо хуже, чем она предполагала. Джон не выглядел бы таким растерянным и потрясенным, если бы тетя Элизабет просто ушиблась или незначительно пострадала. До Рейчел медленно начала доходить страшная правда.

— Пока еще не все ясно. Грейс только что сама узнала обо всем. И она еще не была у твоей тети. Она звонила из своего дома.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Рейчел. — Ну же, Джон, говори! — вновь взмолилась она и, к своему удивлению, в собственном голосе услышала нотки горестной покорности судьбе.

Он опустил голову и вытер слезы.

— Твоя тетя умерла. И если верить Грейс, ее убили.

Хотя Рейчел подсознательно ожидала страшных известий о своей тетке, она оказалась совершенно не готова услышать о том, что произошло убийство. На мгновение ей показалось, будто кто-то изо всех сил ударил ее под ребра. Нет, ее словно огрели дубиной по затылку. Сердце Рейчел пронзила щемящая боль, и ей вдруг стало дурно. На лбу выступил холодный пот.

— Нет, — прошептала она. — Нет, ты лжешь. Этого не может быть. Не может!

Джон обнял ее и привлек к себе, и она разрыдалась.

Перед домом тетки были припаркованы патрульные автомобили. Вокруг, по периметру, тянулась желтая лента. Зеваки (в большинстве своем жители той же улицы) вытягивали шеи, стараясь разглядеть хоть что-нибудь через полицейское оцепление. Любопытные глаза таращились на происходящее и через занавески домов на другой стороне.

— Подожди меня здесь, — распорядился Джон, выключая зажигание в тридцати ярдах от дома Элизабет. — Сначала я схожу на разведку.

Но Рейчел уже выскочила из машины и побежала к дому тетки. На полпути ее остановил офицер, который, похоже, был здесь главным.

— Я племянница Элизабет Крейг. Что здесь происходит?

Офицер — мужчина чуть старше тридцати, с коротко подстриженными светлыми волосами и внушительным брюшком — пробормотал в ответ нечто невразумительное. Оглянувшись, он подозвал к себе одного из своих коллег. От входной двери к ним не спеша направился другой джентльмен в коричневом костюме.

— Вот эта леди говорит, что она родственница, — сообщил ему офицер.

Джентльмен в костюме окинул Рейчел внимательным взглядом. Позади него в дверях появился Герб — толстый пожилой лысоватый мужчина, чья скудная растительность на голове была еще не белого, а песочного цвета. На нем была надета тесная рубашка в красно-синюю клетку и темно-зеленые брюки также неподходящего размера.

Когда Рейчел заметила его, он помахал рукой и неуверенной походкой направился к ней. Рейчел знала Герба как милого и славного человека, всегда готового утешить и посмеяться удачной шутке. Похоже, он был самой подходящей парой для ее тетки, человеком, способным сделать Элизабет счастливой. Но мужчина, который сейчас приближался к Рейчел, совсем не походил на того, знакомого ей Герба. Печаль и отчаяние, написанные у него на лице, чуть не надорвали ей сердце.

— Герб? — всхлипнула она.

— Рейчел… И Джонатан, я полагаю.

Герб храбрился, излагая известные ему факты. Это он обнаружил Элизабет сразу после обеда. Все могло случиться и раньше, но с утра он был занят в Питеркалтере[19] — помогал своему сыну Тому с ремонтом кухни. Зайдя в дом Элизабет, он застал ее лежащей в постели. Поначалу решил — она спит, но потом заметил, что глаза и рот у нее открыты, а в них застыл молчаливый крик ужаса.

При виде такого зрелища его стошнило — без стеснения поведал Герб, — но потом, словно притягиваемый неведомой силой, он подошел ближе. Именно тогда он заметил синяки у нее на шее и решил, что это следы от удушения.

Впоследствии, после того как он позвонил по номеру «9-9-9», коронер[20] подтвердил подозрения Герба. Элизабет Крейг была задушена.

Рейчел в оцепенении слушала рассказ Герба. Джон обнял ее и прижал к себе. Она была благодарна ему за тепло и возможность выплакаться у него на груди.

— Где Элизабет сейчас? — спросил Джон.

— Коронер распорядился увезти ее тело еще несколько часов назад, — ответил Герб.

— Уже известно, кто это сделал? — Когда Джон задавал вопрос, его голос дрогнул и сорвался.

Утирая слезы, Герб сокрушенно покачал головой.

— Нет, я понятия об этом не имею. Ни малейшего. Она была такой славной женщиной. Кто мог совершить подобное зверство? Она же и мухи не обидела.

Старший офицер, руководивший расследованием на месте преступления, подошел к Гербу, положил руку ему на плечо и прошептал что-то на ухо, после чего увел мужчину с собой.

Рейчел подняла глаза на Джона и уже собиралась было сказать что-то, но потом передумала, развернулась и направилась к дому.

Войдя внутрь, она оказалась в кухне, где всего два дня назад они с теткой сидели и разговаривали о гибели Дженни. Затем прошла в гостиную и уже оттуда, перешагивая через две ступеньки, поднялась на второй этаж.

У дверей спальни тети, подпирая плечом косяк, стоял и курил инспектор полиции в джинсах и черной кожаной куртке. Рейчел едва сдержалась, чтобы не крикнуть ему: «Тетя Лиз никому не позволяет курить в своем доме! Немедленно потушите эту чертову сигарету!»

Но, услышав за спиной негромкие щелчки и жужжание, она повернулась к полицейскому фотографу, который снимал кровать тети под разными углами во всех возможных ракурсах.

Инспектор с сигаретой окинул Рейчел раздраженным взглядом.

— Эй, что это значит? Вам нельзя здесь находиться.

Рейчел все еще смотрела на фотографа, а тот поглядывал на нее с таким видом, словно она застала его за каким-то постыдным занятием.

— Вы кто такая? — спросил инспектор.

Это действительно правда, — подумала Рейчел. — Это случилось на самом деле.

Она резко развернулась и нетвердой походкой спустилась по лестнице. Внизу ее встретил Джон. А за спиной у нее раздались шаги инспектора. Догнав ее, он грубо заявил, что она не имеет права находиться на месте преступления.

— Эта девушка — родственница жертвы, — резко бросил Джон. — Она только что пережила сильнейший стресс. Вы не могли бы заткнуться, черт бы вас побрал?

Инспектор проворчал что-то нелицеприятное, однако повиновался.

Когда они вышли наружу, Рейчел отправилась на поиски Герба, а Джон принялся бесцельно озираться по сторонам. Заметив, что во дворе показался инспектор, Джон устремился к нему и пристроился рядом.

— Что вы обо всем этом думаете? — спросил Джон.

Инспектор окинул его красноречивым взглядом, словно заявляя: «Это не твое собачье дело».

— Полагаю, вам придется что-то сообщить семье, — стараясь сохранять спокойствие, продолжал Джон. — Но я сомневаюсь, что они смогут уяснить себе все факты, а потому спрашиваю вас от их имени. По-вашему, что здесь произошло?

Инспектор извлек из кармана пачку сигарет «Мальборо», ловко всунул одну в рот и прикурил.

— Похоже на кражу со взломом, которая обернулась неприятностями.

— Что-нибудь пропало? — осведомился Джон.

— Мы еще не уверены в этом, — ответил инспектор. — Малый, очевидно, запаниковал, осознав, что влип. Поэтому убил женщину и сбежал. Однако это, разумеется, всего лишь мои предположения.

— Но зачем простому грабителю убивать пожилую женщину? — резонно заметил Джон. — Можно было бы понять, если бы здесь произошла самая обычная кража со взломом. Это же маленький город, а не мегаполис. И почему Элизабет? Ведь слепому ясно, что она жила небогато.

Инспектор глубоко затянулся сигаретой, отвернулся и выдохнул дым.

— Еще слишком рано делать какие-либо выводы, — сказал он, оценивающе глядя на Джона сквозь прищуренные веки. Скорее всего, то, что он увидел, ему не понравилось. — Больше ничего сказать не могу, кем бы вы ни были. Остальное — дело полиции, и расследование только началось. Прошу простить меня.

— Подумайте вот над чем, — настаивал Джон, пропустив последние слова инспектора мимо ушей. — Даже если это была кража со взломом, грабителю незачем было убивать хозяйку. Она была беззащитной старушкой. Она бы позволила ему взять все, что он хотел. Следовательно, не было решительно никакого смысла убивать ее. Тем не менее преступник сделал это. Причем не случайно ткнул ножом, а намеренно задушил свою жертву.

Инспектор слушал его, затягиваясь сигаретой. Затем покачал головой и зашагал прочь.

Джон смотрел ему вслед, убежденный в своей правоте. Нет, кража со взломом здесь ни при чем. То, что произошло на самом деле, казалось куда более загадочным, и это пугало его.

Джон увидел, что Рейчел разговаривает с Гербом, его сыном Томом и невесткой Синтией. Вскоре к ним присоединились две сестры Элизабет, приехавшие с западного побережья. Здесь же была и Винни, племянница Элизабет, которую та собиралась навестить и поздравить с днем рождения. Ей только что исполнилось восемнадцать, и она обещала стать настоящей красавицей с нежными, тонкими чертами лица и золотистыми волосами.

Все молчали. Никто не мог ничего сказать.

— Я знал, что Элизабет предстоят нелегкие времена, но это… В это просто невозможно поверить, — печально качая головой, наконец вымолвил Герб.

Рейчел устремила на него вопросительный взгляд.

— Что вы имеете в виду, Герб? Какие нелегкие времена ей предстояли?

Герб смахнул с ресниц слезинки.

— Лиз никому не говорила об этом, — тихо начал он, — но она была больна, очень больна. Полгода назад она обращалась к специалистам, и те обнаружили у нее опухоль в легких. Доктора порекомендовали ей пройти химиотерапию и облучение, но Лиз отказалась. Она не хотела терпеть лишние мучения, отдаваясь на милость современной медицины, ведь все равно ей предстояло умереть.

Два дня назад Рейчел заметила, что тетка похудела. Тогда она решила, что Элизабет села на диету.

— Я ничего не знала об этом, — еле слышно пробормотала Рейчел.

— Как и все остальные, — сказал Герб. — Я был единственным, кто знал обо всем. Окончательные анализы были сделаны несколько недель назад. Они подтвердили, что опухоль оказалась злокачественной и дала метастазы. Думаю, Элизабет приняла правильное решение — спокойно встретить свой конец и не мучиться дольше отведенного ей срока.

В ушах у Рейчел вдруг зазвучал голос тетки:

…Ты говорила о том, что Дженни была полна жизни, и о том, как много она для тебя значила. Это навело меня на мысль о…

Только теперь Рейчел поняла все. Прощальная речь, которую она произнесла над гробом своей лучшей подруги, навела тетю на мысли о собственной смерти и похоронах, ожидавших ее в недалеком будущем.

Но не настолько недалеком. Это будущее наступило слишком уж быстро. Тете Элизабет еще не пришло время умереть. Ее смерть ускорила чья-то злая воля.

Глава двадцать восьмая

В Ардроу-Хаус на Рейчел внезапно навалился такой приступ дурноты, что она вынуждена была ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Джон посоветовал ей немедленно отправляться в постель. Он помог ей дойти до спальни и раздеться. Когда она забралась под одеяло и укрылась до подбородка, Джон присел на край кровати и бережно заправил за ухо Рейчел прядку волос, упавшую ей на лицо.

— Мою тетю убили, — хрипло проговорила она. Это были ее первые слова после отъезда из дома Элизабет. Было уже одиннадцать часов. Сильный ветер жалобно стонал за окнами коттеджа.

— Да, — сказал Джон.

— За что? Святой Боже, за что? Герб прав. Она… она была самой заботливой женщиной на свете. Кому понадобилось причинять ей боль?

Джон покачал головой — ответа у него не было.

— Тебе нужно хоть немного поспать.

Она повернулась на бок.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Джон поднялся, и она услышала, как удаляются его шаги. С негромким скрипом открылась и закрылась дверь.

Рейчел осталась одна. Она вытянулась на кровати, глядя в потолок и пытаясь разобраться в собственных мыслях. Невозможно смириться с тем, что ее тетя умерла. «Почему Элизабет должна была погибнуть — и она тоже?» — мысленно вопросила Рейчел, осознавая: надежда, что Дженни все еще жива, может оказаться обычной иллюзией.

Было невозможно представить, что кто-то убил ее. Она никому не желала зла. Горькие слезы обжигали глаза Рейчел, пока усталость наконец не сморила ее окончательно.

Она проснулась внезапно, словно от толчка. Ей вдруг показалось, будто в темноте раздался чей-то хриплый кашель. Это демон, он нашел ее! Рейчел хотела закричать, но не смогла. Ей словно засунули в рот кляп.

Она села на кровати, ощущая, как судорожно стучит в груди сердце. В стекла большого окна барабанил дождь. Снаружи выл и стонал ветер. Рядом с ней неподвижно лежал Джон. Который час? Рейчел взглянула на светящийся циферблат будильника:

2:15. Ее взгляд обратился к окну.

Оттуда на нее глядела волчья морда.

Рейчел с трудом сдержала рвущийся из груди крик, сообразив, что это всего лишь тень.

Но ее по-прежнему била дрожь. Как девушка ни старалась, она не могла убедить себя в том, что находится в безопасности.

Если разбудить Джона, то он, как обычно, начнет успокаивать ее, уговаривая заснуть. И тогда она будет лежать в постели без сна, терзаясь собственными страхами. Так что сон не казался ей выходом из положения, по крайней мере сейчас.

А входную дверь они заперли? И надежно ли закрыты на защелки окна? Скорее всего, да, но она вдруг поняла, что не успокоится, пока сама не проверит.

Рейчел тихонько соскользнула с кровати. На ней были одни лишь белые трусики, купленные вместе с Джоном в супермаркете в Эбойне. Содрогаясь от холода и сырости, она нащупала в темноте свою футболку и натянула ее.

Ступая на цыпочках, босиком прокралась к двери и выглянула в темный коридор. Если не считать завываний ветра, здесь было абсолютно тихо.

Рейчел вышла в коридор и прислушалась. И вдруг до ее слуха донесся какой-то дребезжащий звук, исходивший, как ей показалось, из гостиной. Она осторожно подошла к комнате, переступила порог, но свет зажигать не стала. Снаружи по оконному стеклу скребли ветки, а по крыше барабанили капли дождя.

На мгновение она замерла. А потом услышала, как за спиной у нее скрипнули половицы.

Она резко обернулась и увидела черную тень, которая возникла неизвестно откуда. Глаза Рейчел испуганно расширились.

С кошачьей грацией тварь прыгнула к девушке, и на Рейчел обрушилась чернота.

Часть третья

В логове

Глава двадцать девятая

Проснувшись, Джонатан обнаружил, что Рейчел рядом нет. Поначалу он не придал этому значения (скорее всего, она ушла в ванную) и снова прикрыл веки.

Через некоторое время Джон сонно потянулся к месту, где она лежала, но ее по-прежнему не было рядом. Странно! Приподнявшись на локте, Джон включил ночник. Он и впрямь был в постели один. Рейчел в спальне не оказалось. Будильник показывал 4:18.

В недоумении Джон откинул одеяло и прошел в ванную комнату. Включив свет, увидел, что и там никого нет.

Вспомнив о том, как однажды застал ее спящей за столом в кухне, Джон решил заглянуть туда. В коридоре было темно, как и повсюду в доме. Свет не горел ни в одной из комнат, в том числе и в кухне. Он щелкнул выключателем, но и здесь ее не было.

Куда же она подевалась? Джон повернулся, направился в гостиную и включил верхний свет, вопреки всему надеясь, что Рейчел сидит либо лежит на диване. Однако и тут его ожидала неудача, и Джон забеспокоился. Если ее нет внутри, значит, она где-то снаружи, а кто в здравом уме выйдет на улицу в такую погоду?

— Рейчел! — крикнул он.

Никакого ответа.

Оставалось только одно помещение, в которое он еще не заглядывал, — вторая, меньшая спальня. Он подошел к ней и распахнул дверь в темную холодную комнату.

— Рейчел! — снова позвал Джон.

И вновь никакого ответа. Он почувствовал, как в животе у него образовался ледяной комок.

Неужели она действительно ушла из дому?

Если так, она должна была взять машину. Ключи он оставил на кухонном столе. Поспешно вернувшись в кухню, Джон обнаружил их на том самом месте, где они и должны были лежать.

Выйдя в небольшую прихожую, которая начиналась сразу за входной дверью, Джон включил свет на крыльце. Отворил незапертую дверь и ступил наружу, когда в лицо ему ударили косые струйки холодного дождя. В тусклом свете настенного фонаря Джон увидел, что его машина стоит там же, где была припаркована.

Неужели она отправилась куда-то в такой ливень пешком?

Подобный поступок противоречил здравому смыслу, и он отказывался в это поверить.

— Рейчел! — во всю силу легких крикнул Джон.

В ответ ему жалобно взвыл ветер.

Внимание Джона вдруг привлекла входная дверь. Почему она была не заперта? Он присмотрелся внимательнее.

Замок был сломан, а на полу натекла лужица воды. Значит, Рейчел действительно ушла из Ардроу-Хаус.

Если бы только мокрый пол был единственным доказательством, Джон еще поверил бы в то, что она покинула коттедж по собственной воле. Но сломанный замок недвусмысленно намекал на то, что в дом кто-то вломился.

Вслед за этой мыслью пришла другая, куда более пугающая:

Неужели ее похитили прямо из постели, а я ничего не услышал?

Это представлялось совершенно невероятным. Он всегда спал очень чутко. Должно быть, Рейчел проснулась и встала сама. Но что случилось потом? И где она сейчас?

Внезапно Джона охватила слабость. Ошеломленный и растерянный, он мешком опустился на мокрый пол, однако вскоре опомнился и взял себя в руки. Быть может, от его способности сохранять ясную голову зависит ее жизнь.

Исчезновение Рейчел доказывало, что ее тетка стала жертвой отнюдь не случайного грабителя. Элизабет лишили жизни осознанно, а теперь ее убийца похитил и Рейчел. Но для чего ему понадобилось убивать пожилую женщину? Кем был этот психопат, которому удалось выманить Рейчел из постели?

Никаких догадок на сей счет у Джонатана не было.

Жива ли она еще? Или убийца уже расправился с ней?

Разум Джонатана восставал при одной мысли об этом, но он должен был учитывать и такую возможность. Точно так же, как и тот факт, что тетю Элизабет убили и, скорее всего, Полу Декерс тоже.

Не думай об этом. Ты должен действовать, немедленно!

Да, но что ему следует предпринять? Что, во имя Господа, он должен делать?

Джон поднялся и обхватил плечи руками.

Дженни — вот ключ ко всему.

И вдруг, совершенно неожиданно, его осенила чудовищная и странная мысль.

Дженни действительно была замешана во всей этой истории — в этом он ничуть не сомневался. Более того, на первый план выходил тайный пакт, который она заключила с Рейчел. Эти двое точно обсуждали что-то как раз перед тем, как Дженни погибла. И тайна могла выплыть на поверхность лишь в том случае, если бы к Рейчел вернулась память, потому что больше об этом не мог знать никто.

Джон сцепил пальцы на затылке и, запрокинув голову, уставился в потолок.

— Что это было, Рейчел? — отчаянно крикнул он в ночь. — О чем говорилось в письме, которое тебе прислала Дженни? Какое отношение оно имеет к убийце? Как мне найти тебя? — А затем он сжал кулаки и проревел: — Где ты?

Не получив ответа, Джон вернулся в гостиную и повалился на диван.

Черт возьми, что же он упустил из виду? Должна же быть какая-нибудь зацепка! Ему все больше начинало казаться, что Рейчел напала на след убийцы перед своим исчезновением — первым исчезновением. Она именовала его не иначе как «демон». Она даже нарисовала его! Вот только убийца никак не мог оказаться крылатым монстром, потому что подобных тварей в природе не существует.

Или все-таки существует? Неужели она с самого начала была права и в окрестностях рыщет какая-то неведомая страшная тварь?

В тот миг он готов был поверить в это.

Какими бы ни были факты, человек или существо, лишившее жизни Элизабет, вернулось и отняло у него Рейчел.

Если Джон узнает, в чем заключалась тайна Дженни и Рейчел, он поймет, как действовать дальше. Но загадка оставалась неразгаданной и вдобавок — зашифрованной.

Вдруг его посетило вдохновение — идея настолько логичная, что ей определенно можно было найти практическое применение.

Первым его порывом было схватить мобильник, но потом он решил испробовать другой подход.

Он сам отправится к ней в гости.

Глава тридцатая

Рейчел очнулась в полной темноте. На глазах у нее была повязка — она ничего не видела. Ее запястья были связаны за спиной, и она едва могла пошевелиться.

Спина Рейчел замерзла и намокла, поскольку сидела она привалившись к стене. Руки затекли, а предплечья сковала тупая боль — настолько сильно были стянуты веревкой запястья. Она подняла голову и едва не закричала: шею пронзила огненная игла. Все тело онемело от холода; Рейчел чувствовала себя так, словно оказалась на льдине, ведь одета была лишь в тоненькую футболку и трусики.

Она задумалась над тем, что же на самом деле произошло; все случилось удивительно быстро. Та фигура, которую она успела увидеть в комнате… где она сейчас? И сколько времени она провела здесь?

Хотя Рейчел по-прежнему ничего не видела, обоняние ее обострилось. Ноздри забивал затхлый запах гнилого дерева и сырости. А сладковатая тошнотворная вонь означала, что рядом лежит разлагающийся труп, и напомнила ей… о чем?

Этот отвратительный запах…

Вдруг в ее памяти ясно и совершенно отчетливо всплыло забытое воспоминание. Рейчел стало трудно дышать. Она стиснула зубы.

Как она могла забыть? Из глубин памяти одна за другой выныривали картины прошлого и накатывали, словно волны прибоя на песчаный берег.

Вот она идет под мостом Куллеан-Бридж в Абердине, срезая путь по тоннелю, чтобы поскорее попасть домой. Внутри темно — хоть глаз выколи, но вдали, под арочным потолком, призывно горят уличные фонари. Она поднимает воротник. С черных стен капает вода, и кажется, будто где-то рядом подтекает водопроводный кран. Свет уличных фонарей впереди становится ярче, дружелюбно подмигивая ей в угольно-черной темноте. В это самое мгновение у нее за спиной во весь рост выпрямляется тварь.

Что она услышала сначала? Хриплое дыхание, кашель или шелест расправляемых крыльев? Наверное, все эти звуки донеслись до ее слуха одновременно. Паника сдавила горло. Рейчел вскрикнула и рванула вперед без оглядки.

Но это было все равно что брести по болоту, и она с величайшим трудом продвигалась вперед. Яркое сияние впереди оставалось удручающе недостижимым и далеким, а тварь, что возникла у нее за спиной, уже почти настигла ее.

На мгновение голова взорвалась адской болью. А потом наступила темнота. Придя в себя, с раскалывающейся от боли головой, Рейчел обнаружила, что на глазах у нее повязка, руки скручены за спиной, а сама она, словно мумия, прислонена к стене, очень схожей с той, на которую опиралась сейчас. Ее ноздри улавливали тот же самый гнилостный запах. И еще: она не слышала ничего, кроме звуков собственного дыхания.

— Эй? — осторожно бросила она в темноту.

Тишина. Совсем как тогда. Единственный звук доносился издалека, и это был шум ветра и дождя.

— Есть здесь кто-нибудь? — уже смелее и громче произнесла Рейчел.

Никакого ответа.

Нет ли Дженни рядом с ней, в этой комнате? И Полы? Вонь разлагающихся тел стала невыносимой. Желудок у нее рванулся к горлу, и она задышала широко открытым ртом, стараясь унять тошноту.

В ту ночь ее похитил демон. Очнувшись в этом аду, она сидела на точно таком же зловонном полу.

Об этом не знал никто. Это была ее тайна, болезненный шрам на памяти.

Одна, всегда и неизменно одна, за исключением тех случаев, когда приходила тварь. Ей не были нужны, двери, она просто возникала словно из ниоткуда. Несмотря на повязку, прикрывающую глаза, Рейчел точно знала: тварь уже здесь и смотрит на нее. Монстр ничего не говорил, лишь время от времени издавал гортанные, кашляющие звуки, низкие и угрожающие, напоминающие рычание лесного волка. Когда он прикасался к ней, она ощущала не человеческую кожу, а нечто вроде шершавого, грубого брезента — такой кожи у людей не бывает. Ей не давали ни пищи, ни воды, и она боялась, что умрет страшной смертью.

Это случилось очень давно.

Тогда ей было всего семнадцать лет.

Сейчас, сидя в такой же комнате, Рейчел спросила себя: не настиг ли похожий печальный конец и Полу Декерс? И Дженни? Рейчел опасалась самого худшего. Она боялась, что ее вот-вот стошнит.

Но в тот, прошлый раз ей удалось сбежать. Она нащупала осколок камня пальцами правой руки…

…У осколка оказался острый край, и она крепко вцепилась в него, чтобы не потерять. Почувствовав, что твари рядом нет и на нее не смотрят, она принялась тереть веревку, стягивающую ее правое запястье, о зазубренную кромку осколка. Это была настоящая пытка, от которой по всей руке до самого плеча разбегались огненные судороги. В отчаянии она едва не отшвырнула камень в сторону. Но каким-то чудом нашла в себе силы продолжать. Она старательно пилила веревку, пока та не поддалась и не ослабила свою болезненную хватку. Чувство облегчения и восторга тут же сменилось страхом, что тварь обо всем догадается. И что тогда она сделает? Разорвет на куски? Что если она убьет ее в тот момент, когда Рейчел будет готова обрести свободу? Но этого не случилось. В конце концов веревка на ее запястье ослабела и соскользнула, и Рейчел смогла выпутаться из нее. Глубоко вздохнув, она сорвала с глаз повязку. Впервые увидела помещение, в котором ее продержали… сколько? По крайней мере несколько дней.

Стены совершенно голой комнаты, как и дверь, некогда были выкрашены в зеленый цвет. Пол усеивали трупики дохлых мышей и крыс. Если бы в это мгновение вошел демон, он бы наверняка убил ее. Обратного пути не было, и ей оставалось двигаться только вперед. Но, несмотря на это, паника грозила парализовать тело Рейчел, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы справиться с этим.

Она поднялась на ноги, бросилась к двери и выскочила наружу; сбежав по лестнице, пролетела коротким коридором и оказалась под покровом окружающего леса. Она всего один раз оглянулась на коттедж, в котором ее держали пленницей. В сумерках он выглядел темным, заброшенным и унылым. «Логово», — прошептал ей на ухо внутренний голос. И тогда она побежала дальше, уже не останавливаясь, не осмеливаясь задержаться хотя бы на секунду, страшась того, что тварь обнаружит ее отсутствие и вновь завладеет ее телом и душой.

Это случилось двенадцать лет назад.

Она запрятала воспоминания о тех событиях в самые дальние уголки сознания, стремясь забыть о них. И преуспела в этом — до сегодняшнего дня.

Но то, что произошло с ней совсем недавно, по-прежнему оставалось загадкой.

А теперь она, связанная, с повязкой на глазах, оказалась в той же зеленой комнате, что и тогда, в логове демона. Вот только найдется ли еще один камень с острым краем, чтобы спасти ее на этот раз?

Глава тридцать первая

С первыми лучами рассвета Джонатан стоял на Мэйн-стрит в Гленвилле, глядя на вывеску, где было начертано: «РОЗА». Дождь лил как из ведра, и Джон продрог до костей. Ветер чуточку стих, но не совсем.

Джон нажал кнопку дверного звонка и застыл в ожидании. Живот то и дело сводило судорогой. Джон искоса поглядывал на унылую, серую и пустынную улицу с невзрачными домами. В сливах бурлила вода. Ему редко доводилось чувствовать себя таким одиноким.

Наконец он услышал звук отодвигаемого засова. Входная дверь со скрипом приоткрылась, и в щелку на него изумленно уставилась Грейс Дугал в розовом халате, наброшенном поверх кремовой ночной сорочки.

— Прошу прощения, что разбудил вас, Грейс, — извинился Джонатан. — Я бы не осмелился явиться так рано, но дело очень срочное. Мне нужно поговорить с вами.

Она продолжала смотреть на него так, словно не узнавала, и Джонатана охватило отчаяние. Он должен был достучаться до нее.

— Грейс, пожалуйста! Я умоляю вас!

Она кивнула.

— Входите.

Оставляя позади ветер и дождь, он перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.

— Нам нужно поговорить, — заявил Джон, сразу же переходя к делу. — Рейчел исчезла. Ее похитили. Я думаю, что сделал это тот же человек, что задушил Элизабет Крейг.

Стоя в коридоре в куртке, с которой на пол стекала вода, он вкратце изложил Грейс события последних нескольких часов. Но она слушала его с равнодушным видом.

— Мне остается лишь надеяться, что Рейчел еще жива, — сказал он, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие. — Я хочу задать вам всего один вопрос, Грейс. — Джон выразительно взглянул на нее. — Дженни и Рейчел о чем-то разговаривали перед тем… перед тем, как это случилось. Если мы хотим выяснить, кто похитил ее и кто мог убить Дженни, мы должны знать, что это было. Рейчел не помнит. У нее амнезия.

Заметив, что на лице Грейс появилось испуганное выражение, он глубоко вдохнул.

— Кажется, мы не говорили вам об амнезии, но сейчас у меня нет времени на долгие объяснения. Однако если и есть кто-нибудь помимо Рейчел, кому Дженни доверяла безоговорочно и кому рассказывала все, то это вы. И ведь это вы сказали Рейчел, что Дженни что-то задумала. Итак, Грейс, что она вам рассказала? Прошу вас, скажите: вам известно что-нибудь?

Они по-прежнему стояли в коридоре, и мать Дженни смотрела на Джона с таким видом, словно не улавливала смысл его слов.

— Вы понимаете, о чем я говорю? — спросил он, и в его голосе прозвучало отчаяние.

Грейс молчала.

— Поначалу я и сам в это не верил, — продолжал Джон, не желая сдаваться. — Но теперь я думаю, что вы правы. Дженни отняли у вас силой. Точно так же, как другую девушку по имени Пола, которую отняли у ее родителей; и точно так же, как Рейчел, которую отняли у меня. Я не верил в это, а сейчас уже слишком поздно. Если вы мне не поможете, Грейс, то все будет кончено. Я уже ничего не смогу сделать для Рейчел.

Он не мигая уставился на нее, взглядом умоляя о помощи. Грейс по-прежнему молчала. Джон почувствовал, как у него в душе, словно огарок свечи на ветру, угасает надежда.

— Это имеет самое прямое отношение к тому, над чем работала Дженни, — предпринял он последнюю попытку. — Из-за этого она и погибла. А теперь, если вы мне не поможете, та же участь ожидает и Рейчел.

Грейс покачала головой. Это был первый признак того, что она все-таки слышала его.

— Вам надо обратиться в полицию, — негромко сказала она.

Джон сжал кулаки.

— Полиция ничего не станет делать. Я упомянул другую девушку, Полу. Так вот, они ведь не смогли найти ее! Я не доверяю полицейским. У меня имеется очень неприятный опыт общения с ними. Кроме того, у меня просто нет на это времени, Грейс!

На это она ничего не сказала, и Джон решил сменить тактику.

— Мы знаем, что Рейчел напала на след непосредственно до или же сразу после похорон. Она говорила, что видела демона. А с четверга не расставалась с надеждой, что Дженни еще жива и мы можем найти ее. Вероятно, она была права с самого начала. Возможно, демон действительно приходил за ней и Дженни. Я готов поверить во все, что угодно, поскольку у меня не осталось выбора.

Левой рукой Грейс взяла правую ладонь Джона и накрыла ее своей правой рукой.

— Дженни никогда не отличалась разговорчивостью, — на удивление твердым голосом произнесла она. — Моя дочь шла собственным путем. Рейчел была единственным исключением. Их двоих связывали особые отношения. — Грейс отвела взгляд. — Она работала над делом девушки, которую вы упомянули. Она думала над ним день и ночь.

— Да, — подтвердил Джонатан. — Дело Полы Декерс.

Грейс кивнула.

— Именно так. Ко мне приходил начальник Дженни. Он был первым.

— Чарли Уотерс?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, ее босс. Мартин Страчан.

Джонатан никогда не слышал о нем, но это не имело никакого значения.

— И?..

— По словам Мартина, она часто обсуждала это дело с Дэйвом Пукасом, ее другом, который служит в полиции Грампиана и отвечает за связи с прессой.

— Дэйв Пукас?

— Да, разве вы не ездили к нему?

Джонатан покачал головой.

— Никогда не слышал о нем.

— Дэйв подошел ко мне и Рейчел на похоронах. Мы разговорились, и он сказал, что у него возникли некоторые подозрения.

У Джонатана перехватило дыхание.

— А он не сказал, чем вызваны эти подозрения, Грейс?

— Нет. Я больше не могла там находиться, поэтому ушла, а он остался. После моего ухода с ним разговаривала Рейчел. С тех пор я не могу отделаться от ощущения, будто что-то упустила и потому не вижу цельной картины. — Она вновь опустила глаза. — А иногда я спрашиваю себя, хочу ли узнать все. Я потеряла Дженни, и, что бы я теперь ни делала, ее не вернуть.

Джонатан судорожно пытался ухватиться за какую-нибудь ниточку.

— Вы сказали, что Пукас — друг Дженни и что он служит в полиции…

— Да. Они часто работали вместе. Иногда Дэйв помогал ей в поисках.

— У вас есть номер его телефона? — спросил Джонатан.

Грейс дала ему номер телефона полицейского управления Грампиана, и Джонатан позвонил туда, попросив соединить его с офицером Дэйвом Пукасом. Когда ему сообщили, что тот появится на службе не раньше девяти утра, Джон попросил дать ему номер домашнего телефона Дэйва. Поначалу Джону отказали, но, когда трубку взяла Грейс и упомянула свою дочь, дежурный офицер сдался.

Уже через минуту Джон разговаривал с Пукасом. Разбуженный звонком, полицейский далеко не дружелюбным тоном поинтересовался, какого черта ему звонят в шесть утра.

— Меня зовут Джонатан Лаудер, — представился Джон. — Я друг Дженни Дугал и Рейчел Саундерс. Мне очень нужно поговорить с вами.

— Для чего? Что происходит? — уже более мягким тоном осведомился Пукас.

— Я могу подъехать к вам?

— Подъехать?! В такую рань? Сначала расскажите, что стряслось.

— Прошлой ночью была убита тетя Рейчел, Элизабет Крейг. А теперь пропала сама Рейчел. Я опасаюсь за ее жизнь.

Пукас издал какой-то звук, который Джон не сумел истолковать. Но по крайней мере, теперь полицейский, кажется, полностью проснулся.

— Хорошо. Приезжайте.

Поездка под дождем и ветром заняла всего полчаса. Джонатану оставалось лишь молиться о том, чтобы он не опоздал. Но в его сердце закрался страх, что Рейчел уже мертва.

Он подъехал к дому Пукаса, вышел из машины и, прежде чем направиться ко входной двери, несколько секунд помедлил. Действительно ли обращение в полицию — его последний шанс? Похоже, что так, и это не на шутку злило Джона. После демобилизации из армии одного его приятеля избили и ограбили, а потом с серьезными травмами увезли в больницу. Незадолго до того у Джона состоялся неприятный разговор с этим самым приятелем. Офицер полиции усмотрел в той беседе мотив преступления и заподозрил, что именно Джон организовал избиение. Очевидно, инспектор просто не доверял бывшим солдатам (хотя, по правде, Джонатан им и не был, поскольку служил в разведке), но он до сих пор не забыл унижения, которое испытал, когда его арестовали и вывели из дома в наручниках.

«Забудь об этом, — сказал он себе. — Сейчас речь идет не о твоих переживаниях. Речь идет о жизни Рейчел».

Подойдя к двери, Джон позвонил. Дверь распахнулась, и его пригласили войти, чтобы укрыться от дождя.

Он прошел в гостиную, где опустился на стул. Пукас уселся напротив, на диван. Он был плотным, тучным мужчиной лет тридцати пяти, с рыжими волосами и щетиной на подбородке.

— Вы сказали, что тетку Рейчел убили и сама Рейчел пропала…

Джонатан поведал ему обо всем, стараясь не упустить из виду мельчайших подробностей. Пукас еще ничего не знал о том, что Элизабет Крейг умерла вследствие удушения, и был потрясен услышанным. Но он не стал зацикливаться на этом. Офицер понимал, что главной заботой Джонатана в данный момент оставалась Рейчел Саундерс.

— Я знаю, что вы разговаривали с ней на похоронах, — сказал Джон. — Мне сообщила об этом Грейс Дугал.

— Да, было дело, — согласился Дэйв Пукас, после чего рассказал Джонатану, о чем говорил с Рейчел.

Глава тридцать вторая

Когда ей было семнадцать — столько же, сколько Поле Декерс, — демон похитил ее и утащил в свое логово. Острый осколок камня помог ей освободиться и бежать.

А что было потом? Каким-то образом она сумела добраться до дома, до квартиры в Абердине, которую снимала вместе с Дженни. Но как она туда попала? Рейчел не помнила. Потому что запретила себе вспоминать.

И вот теперь она опять стала пленницей того же демона и снова боялась, что жить ей осталось совсем недолго. Какая разница, что случилось тогда, не говоря уже о том, как она добралась домой?

Это связано с твоей памятью. Ты должна вспомнить все.

Рейчел показалось, будто чей-то тихий голос настойчиво прошептал эти слова ей на ухо. Словно рядом стоял кто-то, кого она не могла видеть из-за повязки на глазах.

Рейчел попыталась вспомнить. Она старалась изо всех сил. Время у нее еще оставалось, видимых шансов на побег пока не было, и она чувствовала, что сейчас в логове одна. Демона рядом не оказалось. Он куда-то исчез.

И все-таки, как же она попала домой в тот последний раз?

Если бы она села в автобус или взяла такси, водитель наверняка обратил бы внимание на ее плачевное состояние. Она провела в логове несколько дней, так что запах от нее должен был исходить просто ужасный. Вдобавок шофер наверняка заметил бы ее раны.

Рейчел так напрягала память, что даже наморщила лоб. Но даже ради спасения собственной жизни она не могла вспомнить, как добралась до квартиры, не попав в больницу или в полицейский участок.

«Я добралась домой, и при этом никто не узнал, что имений, мне довелось пережить», — подумала она, и это была правда. Но больше ничего на ум ей не приходило, и она спрашивала себя, почему не может перенести прошлый опыт на свое нынешнее, весьма печальное положение и найти способ сбежать отсюда еще раз.

И тут в голову ей пришла мысль, что демон, быть может, все-таки стоит напротив. И молча смотрит на нее…

По спине Рейчел пробежал холодок.

— Ты здесь? — напряженным шепотом спросила она.

Однако не услышала ничего, кроме воя ветра и барабанной дроби дождя по крыше.

«Почему все вернулось вновь?» — спрашивала она себя. Ведь это давно закончилось, не так ли? Причем закончилось много лет назад. Это было самым темным ее воспоминанием, которое Рейчел намеренно загнала в дальний уголок сознания. Потому что тогда она мгновенно приняла решение, изменившее всю ее последующую жизнь. Она решила постараться забыть об этом кошмаре и никогда больше не вспоминать.

Почему?

Потому что была напугана до смерти, вот почему. Если бы обратилась в полицию, ничего хорошего из этого не вышло бы. Даже если б они начали охоту на ее демона, что с того? Она была уверена: им никогда его не поймать. Он неизменно ускользал бы от них. Да и кто поверил бы в ее историю? Ведь ей самой она тоже казалась нелепой и абсурдной.

Поэтому Рейчел никому ничего не стала рассказывать. Даже своим родителям. Даже Дженни.

Как ни странно, Рейчел обнаружила, что ее исчезновение никого не встревожило. Пока ее держали взаперти, Дженни уехала в гости к матери в Гленвилль. Родители Рейчел, правда, пытались дозвониться до нее, но и они сильно не волновались. Она и раньше частенько пропадала на несколько дней, не сказав им ни слова. Рейчел была активной и деятельной девушкой, которая частенько срывалась с места, не поставив никого в известность о своих планах. До нее пробовали дозвониться и несколько подруг, но из тех же соображений не увидели ничего странного в том, что она не отвечает на звонки.

Когда через два дня, погостив у матери, в их квартиру вернулась Дженни, самые заметные следы насилия уже поблекли и исчезли, а те, что еще остались, Рейчел сумела скрыть. Она носила свитера с длинными рукавами, прикрывающими ее руки до самых запястий, и выдумывала какие-то причины, почему у нее поломаны ногти.

Все шло нормально до тех пор, пока однажды утром Дженни не поинтересовалась у нее, кто такой Абаддон.[21]

Сидя в комнате, в которой она снова оказалась пленницей, Рейчел почувствовала, как от страха у нее расширились глаза. Ее снова едва не вырвало от омерзительного запаха разлагающихся тел, который, казалось, с каждой минутой становится все сильнее. Дождь по-прежнему барабанил по крыше и не думал стихать.

Абаддон!

Так звали монстра.

Как она могла забыть это?

И как об этом узнала Дженни?

Потому что меня начали преследовать ночные кошмары.

Да, именно поэтому. По словам Дженни, она стала кричать во сне по ночам, громко и отчетливо произнося слово «Абаддон».

Рейчел оперлась спиной о стену и попыталась припомнить все детали. Давно забытые образы медленно всплывали на поверхность из глубин памяти.

Но Дженни заподозрила неладное совсем по другой причине.

— Я видела тебя в душе, — сказала она. Подруга достаточно часто смотрела на обнаженную Рейчел, причем вблизи, но впервые та устыдилась и… испугалась того, что за ней следят.

Израненные запястья Рейчел не ускользнули от внимания Дженни. Она не поверила неубедительным отговоркам подруги по поводу сломанных ногтей. Дженни была убеждена: Рейчел что-то скрывает, — и захотела узнать, что именно.

Рейчел же упорно продолжала все отрицать, поскольку не могла допустить, чтобы демон вернулся в ее жизнь. Но Дженни тоже было не занимать упрямства. Она донимала Рейчел расспросами, словно хирург, удаляющий раковую опухоль у пациента.

Какая-то часть Рейчел уже хотела признаться во всем. Несмотря на твердую решимость держать рот на замке, боль и страх постепенно стали невыносимыми. Она запросто могла погибнуть. Более того, она непременно погибла бы, если бы не сумела освободиться. И еще она нуждалась в комфорте и утешении, которые в избытке готова была предложить ей Дженни.

Тем не менее Рейчел так ни в чем и не призналась. Всякий раз, когда она уже собиралась открыться Дженни, внутренний голос нашептывал, что лучше всего молчать и дальше. Тогда же она решила, что хочет съехать из квартиры.

Ведь как бы Рейчел ни пыталась забыть демона, демон никогда не забудет ее. Он мог узнать, где она живет, и однажды ночью вернуться за ней, чтобы убить.

Она окажется в безопасности только после того, как переедет.

Разумеется, Дженни поинтересовалась у Рейчел, с чего это вдруг та вознамерилась сменить квартиру, причем как можно скорее. А когда Рейчел начала увиливать, избегая прямого ответа, подруга рассердилась.

До того момента они ни разу не ссорились. Уверенность Дженни в том, что подруга не до конца откровенна с ней и скрывает нечто ужасное, лишь окрепла, так что Рейчел пришлось пообещать, что она все расскажет, как только найдется новое жилье.

И они переехали. Найти новую квартиру оказалось несложно, и уже через несколько недель подруги вселились в нее.

Вот только Рейчел не сдержала слова. Она продолжала хранить молчание, а Дженни по-прежнему на нее злилась. Кризис в их отношениях продолжался вплоть до того момента, как Рейчел уехала в Англию…

Откровенно говоря, даже в новой квартире она не чувствовала себя в безопасности. Всякий раз, выходя на улицу, Рейчел обмирала от ужаса. Ее схватили под мостом Куллеан-Бридж. Безопасность превратилась в недостижимую иллюзию. Как она могла быть уверенной в том, что не столкнется с ожившим воплощением своих ночных кошмаров под другим мостом или в каком-нибудь темном переулке?

Рейчел так и не смогла избавиться от собственных страхов. Она больше не была пленницей в логове демона, но внутренне оставалась закованной в кандалы.

Если уж она хочет раз и навсегда освободиться от пережитого ужаса, то ей придется уехать из Абердина. Она должна оказаться как можно дальше от твари. Далеко-далеко.

И тут родители сообщили ей чудесную новость. Отцу предложили работу в Англии, и это означало, что им придется туда переехать. Они спросили: не хочет ли Рейчел поехать с ними? Или она предпочтет остаться в Шотландии?

При других обстоятельствах девушка наверняка решила бы не покидать Дженни. Однако возможность уехать не только из Абердина, но даже из самой Шотландии стала для нее подарком судьбы. Она с благодарностью приняла предложение родителей и отправилась за тысячу миль от демона.

В Англии Рейчел скучала по Дженни как по утраченной любви, но такова была цена, которую ей пришлось заплатить за возможность начать жизнь сначала. Поскольку тварь больше не в силах была отыскать ее, Рейчел могла наконец предпринять попытку смириться с тем, что произошло.

Постепенно, по мере того как у нее появлялись новые друзья, она действительно забыла те жуткие дни, проведенные в логове.

Окончив школу, Рейчел получила очень приличную работу в местной газете. Но при этом она как-то упустила из виду, что изменилась сама. Одной из таких перемен стал страх обязательств и привязанности. Раньше у нее отбоя не было от поклонников. Она была очень красивой девушкой и часто бегала на свидания, флиртовала, влюблялась и страдала из-за разбитого сердца, что свойственно молодости. Но, проведя несколько дней в логове твари, Рейчел вдруг обнаружила в себе страх серьезных отношений с мужчинами. Она по-прежнему ходила на свидания, иногда перераставшие в нечто большее, нежели случайная связь (именно так и случилось с Грантом Миллером). Но какими бы привлекательными и обходительными ни были эти мужчины, она по-прежнему держала их на расстоянии, не подпуская к себе.

При этом Рейчел не могла понять, откуда взялась такая пресловутая «независимость».

— Потому что я забыла о твари, — прошептала она, услышав, как вздрогнули стёкла под напором очередного порыва ветра.

Абаддон стал причиной того, что я перестала влюбляться. Любой мужчина, который пытался наладить со мной близкие отношения, приближал ко мне и мое прошлое.

И еще она стала бояться темноты. В комнате, погруженной в кромешную тьму, ее охватывала паника. Поэтому Рейчел спала с зажженным светом, хотя даже так не чувствовала себя в безопасности.

Вдобавок она разлюбила птиц. Разноцветных, черных, как вороны, и белых, как чайки, — всех без разбору. Откровенно говоря, она возненавидела их, пускай и не обращала на это особого внимания. Ведь фобии есть у каждого, верно? Некоторые терпеть не могут мышей или пауков, а для нее ненавистными стали птицы. Ну и что с того?

Но это означало очень многое. Причина ее страха перед птицами осталась в Шотландии — в облике крылатого демона.

Вот такой была жизнь Рейчел вплоть до последних дней и недель, которых она больше не помнила. И она осталась бы такой, какой стала, — вечно одинокой, надломленной, с глубокой, незаживающей душевной раной, в существовании которой даже не отдавала себе отчета. Она бы никогда не жила с Джонатаном, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж. Даже невзирая на все его усилия убедить ее в обратном.

Джонатан. Ее сердце разрывалось от любви к нему.

Вдруг со скрипом отворилась дверь.

Она знала какая. Та, что находилась в углу зеленой комнаты.

Заскрипели половицы. Что-то медленно вошло внутрь.

А потом пол перестал скрипеть.

Неужели создание, изображенное Рейчел на гостиничном буклете, действительно находится здесь, в этой комнате, прямо перед ней?

Внезапно чешуйчатая лапа схватила ее за горло и начала душить. Малодушный страх сменился настоящей паникой, когда Рейчел поняла, что ей нечем дышать, что ее легким не хватает воздуха и что ее глаза вылазят из орбит, — ведь тварь усилила нажим, медленно, по капле выдавливая из нее жизнь…

Глава тридцать третья

Выскочив наружу, Джонатан стремглав рванул к своей машине под проливным дождем. Скользнув за руль, пригладил влажные волосы, старательно вытер руки о джинсы и набрал номер Маккензи. Трубку сняла Эллен.

— Здравствуйте, Эллен, я могу поговорить со Стивеном? — Даже для его собственного уха слова прозвучали как приказ, а не просьба.

— Джонатан! Да, конечно. С вами все в порядке?

— Потом, Эллен, пожалуйста. Мне нужно поговорить со Стивеном.

Она не стала настаивать.

— Он здесь. Одну минуту.

— Джонатан? — На линии появился Стивен. В его голосе звучала тревога.

— Думаю, что знаю, где она, — выпалил Джон.

— Что? Кто именно?

Джонатан хлопнул себя по лбу. Он совсем забыл о том, что пожилой мужчина еще ничего не знает.

— Пропала Рейчел, Стивен. Вчера ночью, прямо из коттеджа Ардроу-Хаус. Ее похитили.

— Похитили?! Рейчел?! — Стивен явно отказывался верить своим ушам.

— Когда я проснулся, ее уже не было. Замок в двери оказался сломан. Кто-то побывал внутри. И я думаю, что знаю, кто это.

Стивен на мгновение умолк.

— Где вы находитесь и что намерены делать?

— Думаю, вы знаете, где живет этот малый, — решительно заявил Джон. — Мне нужно, чтобы вы показали дорогу.

— Разумеется, — без колебаний согласился Стивен.

— Я сейчас заеду за вами — ждите меня примерно через полчаса.

— Я буду готов, — ответил Стивен.

Несмотря на сильный дождь, Джонатан подъехал к дому Маккензи уже через тридцать пять минут. Не успел он подрулить к тротуару, как из дверей выбежал Стивен, удерживая над головой раскрытый зонт. Эллен осталась на пороге.

Джонатан открыл дверь со стороны пассажира, и Стивен просунул голову в салон.

— Не знаю, что вы задумали, но по вашему лицу я вижу: зайти на чашечку чая вы не хотите.

— На это нет времени, Стивен. Нам нужно ехать прямо сейчас.

Стивен помахал Эллен, которая стояла в дверях, скрестив на груди руки.

— Поезжай! — крикнула она ему.

Стивен кивнул, опустившись на пассажирское сиденье.

Джонатан отъехал.

— Сначала я хочу вернуться в Катберт.

— Как скажете, — согласился Стивен.

В Катберте Джонатан припарковал машину рядом с деревом, и оба вышли наружу. Хотя дождь лил как из ведра, Стивен решил оставить зонт в салоне.

— Я все равно промокну, — заметил он, пожимая плечами. — Подумаешь, большое дело. Идемте.

Последний отрезок пути они проделали пешком. Собственно, по словам Стивена, к месту назначения можно было подъехать и на машине, но Джон решил не рисковать. Лишь тропинка, которая сегодня превратилась в непроходимую грязь, давала им шанс незаметно подобраться к цели.

Дэйв Пукас настойчиво советовал Джону не предпринимать ничего в Катберте. Он пообещал буквально через пару часов отправить туда бригаду детективов, чтобы задержать подозреваемого и доставить его на допрос.

— Ничего не предпринимать? Ни за что на свете! — заявил Джон Стивену после того, как пересказал содержание своего разговора с Пукасом. — Я не питаю особой веры в полицию и, кроме того, вовсе не уверен, что Дэйв действительно сможет прислать бригаду детективов. Не исключено, что они сочтут мои сомнения недостаточно убедительными. Но даже если Дэйву удастся задуманное — сколько на это уйдет времени? Для Рейчел может оказаться слишком поздно, если мы уже не опоздали.

Стивен в знак согласия лишь кивнул головой.

— Если мы доберемся туда, а полиции там не окажется, — продолжал Джонатан, — я пойду внутрь один. Вас я впутывать не хочу. Вдруг мы столкнемся с убийцей, и тогда дело может принять непредсказуемый оборот. Если с вами что-нибудь случится, Эллен меня убьет.

— Не беспокойтесь, — с улыбкой заверил его Стивен. — Сегодня я не сделаю Эллен вдовой.

На этот раз Стивен выбрал другую тропинку — не ту, по которой они с Рейчел шли в минувшую пятницу. Джонатан последовал за ним, и они двинулись вдоль домов, скрытых густой листвой. Когда позади остался последний коттедж, Стивен поднялся по деревянным ступеням на луг, где тропка почти терялась в высокой густой траве.

Вскоре она превратилась в довольно извилистую лесную тропу. По листьям вокруг звонко стучали капли, а холодный ветер дул резкими порывами. Они миновали небольшой водопад. Джонатан старался ступать очень осторожно, чтобы не поскользнуться на камнях и сучьях и не подвернуть ногу, провалившись в яму или колдобину. Из них двоих Стивен оказался более опытным ходоком, и Джонатану пришлось постараться, чтобы не отстать от него.

Джон подумал об Эллен. Стивен сел к нему в машину без малейшего сомнения; он даже не попрощался с женой. А что если сегодняшнее утро все-таки закончится кровопролитием и смертью?

Но пока беспокоиться об этом было рано.

Спустя некоторое время тропа выровнялась. Где-то далеко внизу, у подножия склона, в зарослях невысоких деревьев, кустов и папоротников, журчал горный ручей. Из его водяных глубин до слуха Джонатана долетел встревоженный шепот Джона Коллинза: там было еще что-то, чего быть никак не должно.

Что бы там ни было, Джонатан под проливным дождем приближался к нему.

Глава тридцать четвертая

Рейчел отбивалась, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом. Чешуйчатая лапа, которая держала девушку за горло, медленно душила ее. Она попыталась пнуть тварь ногой, но удар пришелся в пустоту. У нее кружилась голова, и во всем теле появилась странная легкость. Сознание угасало.

И вдруг лапа разжала хватку. Широко разевая рот, Рейчел отчаянно проталкивала глотки воздуха в горевшие огнем легкие. Дыхание с шумом и свистом вырывалось у нее из груди.

А потом случилось нечто странное. Чешуйчатая лапа начала распутывать веревку, стягивающую ее запястья за спиной. Рейчел почувствовала, как что-то острое и твердое вклинилось между веревок, а затем ее ладони стали свободными. Боль сразу же отпустила, и она смогла пошевелить руками. Но не успела девушка собраться с силами, как с ее глаз сорвали повязку.

Она заморгала и впервые воочию увидела своего мучителя.

До того как ей исполнилось семнадцать, Рейчел не верила в чудовищ. Она была уравновешенной и уверенной в себе девочкой, а байки о монстрах являлись тем, чем были на самом деле, — байками. Но то, что случилось с ней потом, изменило ее мировосприятие, и для того, чтобы жить дальше, ей оставалось только одно. Забыть те дни, проведенные взаперти в логове. И Рейчел это удалось: воспоминания она спрятала в самые дальние уголки сознания.

Все до единого, за исключением образа крылатого демона с волчьей головой. Как этой твари удалось проникнуть в ее подсознание? И когда образ успел превратиться в нечто существующее на самом деле? Иногда ей казалось, что жуткое чудище родилось в том самом кошмаре, из-за которого она поссорилась с Дженни, и что оно выползло из него на свет, перейдя грань между сном и явью. Незаметно, исподволь тварь стала для нее реальностью, ужасом, обретшим плоть и кровь.

Эта тварь похитила ее из Ардроу-Хаус. Скорее всего, она же убила Полу Декерс и тетю Элизабет. И Дженни заодно, если только Дженни и в самом деле была мертва…

Однако в реальности существо, совершившее все эти ужасные деяния, ничем не походило на монстра из потустороннего мира. Оно оказалось широкоплечим и неуклюжим гигантом, который в целом не отличался от самого обычного мужчины.

Его коротко остриженные волосы напоминали щетину кабана. Из одежды на нем были выцветшие джинсы и армейская куртка; на плече висело охотничье ружье, а руки были прикрыты черными перчатками.

Вот почему мне показалось, будто за горло меня схватила чешуйчатая лапа.

Заметив у него в руке обоюдоострый кинжал, Рейчел попыталась отползти. Но отступать было некуда. Ей мешала стена, на которой она увидела черные железные кольца и продетые в них веревки.

Он смотрел на нее глубоко посаженными глазками, в которых светилась ненависть. В тот момент Рейчел показалось, будто у этого человека два лица. Она понимала, что подобное невозможно, но при этом осознавала: в глазах мучителя проглядывает погруженный в пучину безумия рассудок.

Внезапно он замахнулся кинжалом, и она пронзительно закричала.

К счастью, острое лезвие не коснулось ее тела.

Гигант лишь располосовал ее футболку от шеи до пояса, и она повисла на груди жалкими обрывками.

Рейчел угадала его намерения. Он все-таки убьет ее, но не сразу. Сначала позабавится.

К телу девушки метнулись ручищи, толщиной не уступавшие стволам молодых деревьев. Она откатилась в сторону, подальше; от него, и отползла в угол комнаты — туда, где смыкались зеленые стены. Гигант сунул кинжал в ножны на поясе, но не сделал попытки остановить ее.

Когда Рейчел с трудом поднялась на ноги, он, грузно ступая, двинулся к ней.

— Не прикасайтесь ко мне! — завизжала она.

Он ударил ее по лицу тыльной стороной затянутой в перчатку ладони. Она упала на колени и ощутила острую боль, когда он размахнулся и ударил ее ногой под ребра. Ей показалось, что она услышала, как затрещали ее кости, и вновь закричала.

Когда гигант пнул Рейчел в живот, она почувствовала, что сейчас ее стошнит. А когда резко ударил ее в подбородок, изо рта и носа девушки хлынула теплая кровь.

Раздувая ноздри и тяжело дыша, он смотрел, как она, в попытке избежать насилия, отползает в сторону. На полу, в нескольких метрах от себя, она вдруг заметила обломок красного кирпича.

В отчаянии, Рейчел уставилась на него.

Это была ее последняя надежда.

Вскрикнув от боли, она перекатилась поближе к кирпичу. Когда камень оказался в пределах досягаемости, Рейчел накрыла его рукой и взглянула на гиганта.

«Господи, помоги мне!» — вставая на колени, мысленно взмолилась она. А затем зажала обломок в кулаке и отвела руку назад.

— Сукин ты сын! — выкрикнула Рейчел и, собрав последние силы, метнула камень в здоровяка.

Обломок попал в его левый глаз, ближе к переносице. Гигант взревел от боли и ярости, покачнулся и упал на одно колено. Попробовал зажать рану ладонью, но тщетно. Сквозь пальцы у него сочилась кровь.

«Беги, Рейчел! — в панике приказала она себе. — Беги!»

Он стоял на коленях между ней и зеленой дверью. И вновь смотрел на нее; раненый глаз заплыл, из него текла кровь, а здоровый полыхал яростью и безумием.

Обогнуть гиганта Рейчел не могла, как и пройти через него.

Но тут ее взгляд упал на единственное в комнате окно. Без раздумий, прихрамывая, пленница бросилась к нему и потянула раму на себя. К ее неописуемому облегчению, рама легко распахнулась, и в комнату ворвался пронизывающий ветер.

Не обращая внимания на колючие капли дождя, она перекинула через подоконник сначала одну, потом другую ногу — и просто упала спиной вперед, не заботясь о том, что может находиться внизу под окном. У нее попросту не оставалось другого выхода.

Сдавленный крик, вырвавшийся из горла девушки, оборвался, когда она ударилась о землю. Чересчур ослабевшая и оглушенная, чтобы пошевелиться, Рейчел лежала, глядя в опрокинутое небо, и холодный дождь заливал ее лицо.

Она увидела, как гигант высунулся из окна и выставил ствол своего ружья. Он целился в нее.

В следующий миг она услышала грохот выстрела, и в ноздри ударила вонь сгоревшего пороха. Левое плечо обожгло огнем. Он попал в нее и ранил.

Чтобы добить ее, гигант наверняка выстрелит еще раз. А у нее больше нет сил даже на то, чтобы пошевельнуться. Ей казалось, будто у нее сломаны обе ноги. Тем временем здоровяк в окне вновь прицелился…

Ей не оставалось ничего иного, кроме как ждать последнего, рокового выстрела.

Глава тридцать пятая

Джонатан изо всех сил старался не отставать от Стивена, который для своего возраста был в прекрасной физической форме. Горный ручей остался слева от них, а по другую руку простирался густой лес. Коттедж, к которому они направлялись, по словам Стивена, располагался на лесной поляне. Джон ожидал увидеть его с минуты на минуту.

И что тогда? Что будет дальше?

Может статься, Пукас сумел отправить бригаду ветеранов-детективов, которые уже взяли коттедж под наблюдение и готовятся штурмовать его. Быть может, они уже внутри. «Или, что скорее всего, — подумал он, — полиции там нет вообще».

И вдруг Джонатан поскользнулся на мокром камне. Вскрикнув, потерял равновесие и рухнул лицом в грязь.

Стивен тут же поспешил к нему на помощь.

— С вами все в порядке?

Раскачиваясь вперед-назад, Джон обеими руками схватился за лодыжку.

— Кажется, я вывихнул ее. Проклятье, ну почему я не смотрел себе под ноги?

Стивен протянул ему руку.

— Давайте я помогу вам.

Джон ухватился за руку своего спутника и попробовал встать. От лодыжки в колено ударила такая резкая боль, что он со стоном опустился обратно на землю.

— Подождите, — прошипел Джон сквозь стиснутые зубы. — Дайте мне перевести дух.

Он снова попытался встать — и опять опустился на землю. Держась обеими руками за щиколотку, поморщился.

— Все будет нормально, — решительно сказал Джон. — Это пройдет, я уверен.

Стивен осмотрел травмированное место.

— А я — нет. Ничего хорошего не вижу.

Джонатан поднял голову и взглянул вдаль. Над головой у него раскачивались ветви деревьев; небо оставалось низким и свинцово-серым; дождь продолжал лить как из ведра.

— Сколько нам еще идти?

— Примерно триста ярдов, — прикинул на глаз Стивен. — Максимум пятьсот.

— Так близко… Будь оно все проклято! — выругался Джон.

— Я пойду один, — заявил Стивен.

Джон ошеломленно уставился на пожилого мужчину.

— Ни в коем случае! Это слишком опасно!

— Я буду осторожен. Тихонько подойду, посмотрю, что и как, и сразу назад.

— Не вздумайте! Помните об Эллен. Она бы тоже не хотела, чтобы вы рисковали жизнью.

Стивен хохотнул.

— Несмотря на всю свою любовь к ней, иногда я делаю то, что хочу.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

— Подождите! Стивен, подождите!

Но тот продолжал идти не оборачиваясь, и крики Джона вскоре растаяли под дождем и ветром.

Глядя вслед Стивену, Джонатан отпустил лодыжку. Он попытался встать, но боль, пронзившая ногу, была невыносимой. С громким стоном Джон повалился обратно на мокрую землю, чтобы немного подождать, пока боль утихнет. А какой еще выход был из этого положения?

Он принялся вглядываться в ту часть леса, куда направился Стивен. От беспокойства у него на лбу появились морщинки. Справится ли старик? Или они уже опоздали? Он не хотел в это верить.

Мысли Джона вернулись к разговору с Пукасом два часа назад. Оказывается, Дэйв беседовал с Рейчел на похоронах Дженни. И главным образом речь шла о Поле Декерс.

Поначалу — заметил сотрудник пресс-службы — в этом деле не было ничего особенного, что могло бы привлечь внимание Дженни. Очередное нераскрытое убийство; она неоднократно писала о таких случаях и раньше. Дженни взялась за дело всерьез лишь после того, как наведала одного психиатра по имени Алистер Джонсон, который работал в психиатрической лечебнице «Краун» в Абердине, где стажировалась Пола. Причина, по которой Дженни захотела увидеться с Джонсоном, по словам Пукаса, состояла в том, что одного из его пациентов когда-то подозревали в причастности к исчезновению Полы.

Пациента звали Грэм Хорн. Он проявлял навязчивый интерес к Поле, неоднократно заявляя, что она «принадлежит» ему. После того как девушка бесследно исчезла, его подвергли суровому допросу. Алиби у него не было. В ту ночь, когда пропала Пола, его не оказалось в больничной палате, так что свою невиновность он доказать не мог. Но Хорн упорно все отрицал, и, поскольку прямых улик против него так и не нашлось, его вина тоже осталась не доказанной. В конце концов Грэма вычеркнули из списка подозреваемых.

С Алистером Джонсоном Дженни беседовала как раз о Грэме. Врач называл его психопатом. Он мог вести себя спокойно, уравновешенно и даже казаться, на первый взгляд, вполне обычным, нормальным человеком, пусть и не слишком умным. Но время от времени он становился агрессивным и склонным к насилию. В такие моменты Грэма преследовали голоса в голове и он делал то, что они ему говорили, уверяя, будто они издеваются над ним. Один из таких голосов принадлежал существу по имени Абаддон. Согласно библейским преданиям, так звали одно из воплощений Князя Тьмы, падшего ангела, ангела бездны, разрушителя и правителя царства мертвых. Другими словами, сатанинского демона.

Услышав об этом, Дженни вдруг проявила живой интерес. Она пожелала узнать все о Грэме Хорне.

Дэйв пребывал в недоумении и растерянности. А вот Рейчел Саундерс поняла все — во всяком случае в день похорон подруги.

— Что вы имеете в виду? — уточнил сегодня утром Джон у Дэйва.

Сидя на диване в гостиной и уставившись куда-то вдаль, тот ответил:

— Я совершенно уверен, что имя показалось Рейчел знакомым, и это стало для нее шоком. Я спросил ее, в чем дело, но она не захотела ничего объяснять. Однако же она попросила меня рассказать ей, что Дженни предприняла потом. Ее интересовали мельчайшие подробности.

— Ладно, и что же вы ей рассказали?

— После интервью с Джонсоном Дженни буквально зациклилась на деле Полы Декерс. Она отправилась в полицию и принялась настаивать, чтобы его открыли повторно. Полагаю, Дженни надеялась, что новые методы расследования помогут уличить Грэма Хорна в совершении того преступления.

— И вы открыли дело?

— Послушайте, — сказал Дэйв. — За эти годы мы с Дженни стали добрыми друзьями. Она регулярно обращалась ко мне, когда работала над чем-нибудь, и наши отношения выходили за рамки чисто деловых. Я всегда старался помочь ей по мере сил и возможностей. Но здесь я был бессилен. Дело Полы Декерс закрыто, и мое начальство ни за что не разрешило бы мне начать новое расследование.

— Держу пари, Дженни не пожелала отступить и сдаться, — заметил Джонатан.

— Нет, конечно, — со вздохом согласился Дэйв. — Некоторое время я не получал от нее никаких известий. А когда она все-таки позвонила мне, то сказала, что навещала родителей Полы и разговаривала со свидетелем.

— Джоном Коллинзом, — негромко сказал Джонатан.

— Вот именно. Она вновь потребовала провести повторное расследование возможной причастности Грэма Хорна. Рой и Фрэнсис Декерс заверили ее, что Хорн запросто мог совершить убийство, и я, в общем-то, их понимаю. Но Дженни я сказал, что в основе их подозрений лежит скорбь и разочарование, а не веские улики, которые можно предъявить начальству. На самом деле после стольких лет неопределенности Рой и Фрэнсис больше всего хотят, чтобы мы арестовали виновного. Тогда они смогли бы перевернуть эту страницу и жить дальше. Единственным человеком, на которого они могли указать, был Грэм Хорн. Поэтому для них он и стал убийцей их дочери. А потом Дженни заявила, что сама готова расспросить Хорна. Я не мог понять, блефует ли она или настроена серьезно, однако настоятельно посоветовал ей не делать этого.

— Как и я бы на вашем месте, — согласился Джонатан, слегка рассерженный тем, что Декерсы не упомянули Грэма в разговоре с ним и Рейчел. Быть может, они не видели в этом смысла. В глазах полиции Хорн оставался невиновным, и, какие бы аргументы они ни выдвигали, это ничего не меняло.

Затем Джон поинтересовался:

— Когда вы разговаривали с Дженни в последний раз?

— В понедельник, 7 июня, — ответил Дэйв.

Его слова заставили Джона вспомнить о загадочном письме, которое Дженни отправила в пятницу, 11 июня. «Я просто не могу оставить все как есть. Я должна знать правду. Уверена, ты меня понимаешь».

Наконец-то он узнал, что именно планировала сделать Дженни в свой уик-энд в горах. Она собиралась навестить Грэма Хорна!

Но какую роль во всем этом играла Рейчел?

Эта загадка имеет какое-то отношение к Абаддону, чье имя было известно обеим. Это имя — имя демона — является ключом к разгадке тайны.

Однако Джонатан никогда не слышал, чтобы Рейчел упоминала Абаддона. Она не сказала ничего похожего и в понедельник, когда он разговаривал с ней по телефону после похорон — за несколько часов до ее исчезновения и перед тем, как она потеряла память. Даже тогда Рейчел пыталась оставить его в полном неведении. Но Джон все-таки заподозрил, что она уже все для себя решила и знает, как поступить дальше. Нарисовав на полях туристического буклета то, что считала воплощением своего демона, Рейчел решила отправиться на его поиски по следам Дженни. Она хотела закончить то, что начала подруга. Вот почему во вторник она пошла в гости к Эду Лайонзу. А в среду? Быть может, тогда она и обнаружила Абаддона?

— Что вы предприняли, в последний раз поговорив по телефону с Дженни? — спросил он у Дэйва Пукаса.

— Буду с вами откровенен, — ответил офицер полиции. — Я лично отправился к Хорну на следующий день после ее смерти. Известие об этом буквально подкосило меня. Это был несчастный случай, который произошел далеко от тех мест, где теперь обитает Хорн. Но я должен был сделать это хотя бы ради собственного спокойствия.

— Вы разговаривали с ним? — поинтересовался Джонатан.

— Да. Грэма выписали из клиники в 1998 году, через четыре года после исчезновения Полы Декерс. Его врачи сочли, что он в достаточной мере излечился и способен жить самостоятельно. Вскоре после выписки Грэм получил работу смотрителя усадьбы с предоставлением ему небольшого домика в лесу, где и поселился. Он до сих пор работает смотрителем и по-прежнему обитает в том самом коттедже. Я отправился туда, мы немного поговорили, и в его поведении мне ничего не показалось подозрительным. Тем не менее…

— Тем не менее что? — подтолкнул его Джон.

— Я ему не верю. Все это может быть ерундой, конечно, но за годы работы в полиции я научился доверять своему чутью. Так что я просто ему не верю.

Джонатан обдумал услышанное.

— Где находится эта усадьба? И его дом?

— Неподалеку от Уайтмонта, — ответил Дэйв.

У Джонатана от изумления отвисла челюсть. Сердце замерло у него в груди, и на мгновение ему стало нечем дышать.

— В горах неподалеку отсюда, вы имеете в виду?

Дэйв кивнул.

— Вы сказали Рейчел, что он живет там?

— Да, конечно.

И тогда Джон рассказал Пукасу о том, что Рейчел исчезла после похорон и что несколькими днями позже она очнулась в лесу, очевидно, невдалеке от коттеджа Хорна. С тех пор она страдает амнезией, позабыв все недавние события, но кое в чем точно уверена. Во-первых, в том, что Дженни не умерла, а во-вторых — что она встретила некоего демона, хотя имя Абаддон Рейчел не упоминала.

— После этого она исчезла снова вчера ночью, после смерти Элизабет, — добавил он.

Дэйв вскочил на ноги.

— Хорошо, я все понял. Не исключено, что мы имеем дело с ужасным совпадением, а может быть, и нет. Нужно что-то делать — и делать немедленно. Я намерен доставить Хорна на допрос. Я отправлю за ним полицейский наряд. Уверен, это можно осуществить в течение ближайшей пары часов. Если он что-то скрывает, они обязательно установят истину. Если же Рейчел в его доме не окажется, полиция продолжит поиски. А вы, Джонатан, посидите спокойно. Это нелегко, но так будет лучше.

И вот, двумя часами позже, под проливным дождем в сыром и мокром лесу близ Уайтмонта, слушая стонущий вой ветра, Джон понял все.

Побывав у Эда Лайонза, Рейчел направилась в Уайтмонт, к Грэму Хорну. Он и есть Абаддон. Она бросила ему в лицо обвинения, а потом что-то произошло. Не знаю, что именно, но это служит единственным логическим объяснением ее амнезии и убежденности в том, что Дженни еще жива.

Без ответа оставались, однако, еще три вопроса. Что произошло в прошлую среду в коттедже Хорна? Как оказалась Рейчел на берегу горного ручья? И почему не направилась в Уайтмонт сразу после того, как выписалась из «Старого колеса» во вторник, поехав вместо этого в Форт-Уильям?

Окончательно упустив из виду Стивена, Джон с трудом поднялся на ноги. Лодыжка адски болела, но он был уверен, что нога все-таки выдержит его вес. Оглядевшись по сторонам, Джон заприметил на земле толстую ветку. Доковылял до нее, подобрал и, оперевшись как на трость, зашагал по тропинке. Чем дальше он шел, тем лучше вела себя его лодыжка.

Еще до прошлого понедельника Рейчел знала, кто такой Хорн, и об Абаддоне она тоже знала. Наверное, ей рассказала Дженни. Значит, это доказывает, что они с Рейчел говорили о нем в последние недели.

Подобный вывод выглядел вполне логично.

Да, и все-таки… что-то не складывалось. Что-то здесь было не так. В чем-то он сильно ошибался.

Джонатан напряженно размышлял.

Джен заинтересовалась Хорном только после того, как услышала имя Абаддон от доктора Джонсона. Однако с этим именем она столкнулась отнюдь не в первый раз. Она узнала его, как и Рейчел, в том нет сомнения. Но если они разговаривали об этом между совой, почему Рейчел попросила Дэйва Пукаса повторно изложить ей то же самое? Ведь она уже должна выла знать от Джен все, чем мог поделиться с ней Пукас…

Разве что она этого не знала.

Точно так же, как Рейчел ничего не пожелала говорить ему, так и Дженни в последние недели жизни могла хранить молчание. Письмо, прибывшее по электронке посреди ночи 11 июня, было не слишком информативным. А если предположить, что Джен не сказала ничего, кроме того, что было в нем написано?

Это подразумевало, что у них с Рейчел все-таки были секреты друг от друга.

Под проливным дождем Джон ковылял вслед за Стивеном. Голова у него распухла от неожиданных мыслей.

Даже после вывода, что Джен и Рейчел могли быть не до конца откровенными друг с другом (а учитывая их близость, это само по себе поразительно), ему было над чем поразмыслить и помимо того.

Потому что, если Джен не разговаривала с Рейчел о крылатом дьяволе, откуда той могло быть знакомо имя Аббадон, олицетворявшее в сущности голос в свихнувшихся мозгах Хорна? И почему она думала о нем как о крылатом создании с волчьей мордой?

Джона охватило предчувствие, что он вот-вот сделает очень важное ужасающее открытие, и тогда все встанет на свои места.

Имя Абаддон было знакомо Джен потому, что она уже слышала его — от Рейчел!

Эта мысль поначалу показалась ему нелепой, но он подсознательно чувствовал, что угадал страшную правду, хотя и не понимал, как такое могло случиться.

Как не понимал и того, почему в ходе своих поисков после похорон Рейчел окончательно уверилась в том, что Дженни не умерла.

Голова Джонатана шла кругом. Где были факты, а где — его предположения?

Единственное, в чем он не сомневался, — именно Хорн похитил Рейчел прошлой ночью из Ардроу-Хаус и сейчас ее жизнь зависит от того, что сам он предпримет в следующие несколько минут.

Пять сотен ярдов, в которые Стивен оценил расстояние до дома, показались ему пятью тысячами. Но в конце концов Джон добрался до края опушки, где и заметил Стивена. Укрывшись за кустами, тот внимательно всматривался в потемневшую деревянную избушку. Коттедж стоял в самом центре поляны, которая имела примерно сто ярдов в диаметре и вся заросла высокой травой. Со всех сторон поляну обступал лес. В сплошной чаще Джон заметил лишь небольшой просвет справа от себя, где виднелась проселочная дорога, достаточно широкая для того, чтобы по ней проехала машина.

Джон сгорбился рядом со Стивеном.

— Ну и?

Стивен пожал плечами.

— По-моему, там никого нет.

Джон окинул дом внимательным взглядом. Возле двери стояла ржавая железная бочка. Вокруг нее, как и повсюду, росли сорняки. Темные окна походили на пустые провалы глазниц.

Джон согласился со своим спутником. Дом и впрямь выглядел необитаемым.

Выбравшись из-под прикрытия кустов и осторожно ступая по высокой траве, Джон, медленно крадучись, стал приближаться к избушке. С одной стороны покатая крыша удлинялась вдвое и, подпираемая массивными дубовыми столбами, образовывала навес; под ним лежали старые моторы, коробки, ржавая канистра из-под масла и прочий хлам. И что он собирается делать дальше?

Подобравшись ко входной двери, Джон отшвырнул палку в сторону. Теперь она ему была не нужна.

— Вот, значит, где живет Грэм Хорн, — неожиданно проговорил за его спиной Стивен. Джон хотел уже отругать старика за то, что тот последовал за ним, но потом сообразил: ничего хорошего из этого не выйдет. Совершенно очевидно, Стивен готов был слушаться только свою супругу Эллен.

— Он работает на клан МакЭванов; это — местная знать, — тихонько сказал Стивен. — Один из немногих относительно благополучных кланов. Семья живет в замке Триан-Касл в десяти милях от Уайтмонта. Хорн управляет поместьем и организует охоту для МакЭванов.

Джонатан почти не слушал его. Собрав все свое мужество, он осторожно толкнул дверь. Она оказалась не заперта и со скрипом приоткрылась, но потом застряла.

У Джона возникло такое чувство, будто за ним наблюдают. Что-то не сводило с него глаз. Он осторожно заглянул внутрь. В коридоре не обнаружилось ни фигуры демона, ни большой летучей мыши с волчьей головой. Перед ним была лишь темнота.

Но дом не казался совершенно необитаемым.

Это было не просто ощущение, а знание — потому что все случилось именно здесь.

Он налег плечом на дверь, и та со скрипом распахнулась.

«Уходи отсюда немедленно!» — надрывался внутренний голос, но уйти Джон не мог. Он должен был разыскать Рейчел. А она, если еще жива, находится где-то здесь, он был уверен в этом.

Джонатан скользнул внутрь.

Глава тридцать шестая

Жизнь ей спасла чистая случайность.

В тот самый миг, когда Рейчел заскользила спиной вперед по мокрым гнилым доскам, разбросанным вокруг, здоровяк выстрелил снова. В том самом месте, где только что находилась ее голова, в воздух взлетели щепки.

Но теперь ему представилась возможность довести дело до конца. В следующий раз он не промахнется. Она крепко зажмурилась.

Но нет. Выстрела не последовало. Вокруг царила тишина. Почему-то в третий раз он не пальнул из ружья.

Или он думает, что уже убил ее? — спросила она себя. Однако здравый смысл подсказывал, что нет, такого не может быть.

Скорее всего, он просто перезаряжает ружье. Ладно, чем бы он там ни занимался, она должна попытаться спастись. Пожалуй, далеко Рейчел не убежит, но она твердо была намерена драться за свою жизнь до конца. Только вот сможет ли подняться? Кажется, у нее сломаны обе ноги?

Вставай! Вставай же! — прозвучал в ее ушах чей-то голос.

Она встала на колени и поползла через кусты за угол, чтобы оказаться вне пределов досягаемости. Едва успела свернуть за него, как очередной выстрел поднял куски грязи в воздух не далее чем в трех футах от нее. Рейчел поднялась на ноги и побежала, пригибаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяная.

Она понимала, что у нее остался единственный шанс на спасение — добежать до леса, который начинался сразу за поляной, и затаиться там в каком-нибудь укромном месте. Из раны на ее плече била кровь, но сейчас девушку куда больше заботило, хватит ли у нее сил двигать ногами. Она буквально заставляла себя бежать, и порванная футболка, словно крылья, трепетала у нее за спиной.

Но двигалась Рейчел слишком медленно. Собрав последние остатки сил, она ввалилась в лес, однако не остановилась, а, задыхаясь, бросилась дальше.

Не выдаст ли ее местонахождение оставленный ею кровавый след? Очень может быть, но Рейчел понимала, что в первую очередь он будет прислушиваться к треску сучьев под ее босыми ногами.

Она замерла на месте. «Стой тихо и не дыши!»

Задыхаясь, Рейчел привалилась спиной к стволу дерева.

Здесь, в лесу, среди деревьев, ей вдруг показалось, будто повторяется ночь со среды на четверг, когда она открыла глаза, услышала журчание бегущей воды и перепугалась, что с черного неба на нее спикирует неведомая тварь. Правда, теперь у нее не осталось сомнений насчет того, кем был «демон» и где он сейчас находится. Как и в том, что он будет гнаться за ней до тех пор, пока она замертво не упадет к его ногам.

Он не может умереть. Он — вечен.

Рейчел оглянулась на логово, но деревья закрывали ей обзор. Где он сейчас? Она боялась даже дышать. Плечо пульсировало болью, ноги подгибались и горели как в огне.

Все, что ему надо, — пойти по кровавому следу.

Впереди, за косыми струйками дождя, вдруг встала чья-то тень. Рейчел едва сдержала крик. Но тень, оказавшись призрачной, растаяла. Девушка развернулась и с трудом потащилась дальше в лес.

Под ногами у нее вновь затрещали сучья, и Рейчел выругала себя за то, что производит столько шума. Глаза щипало от капель дождя.

Остановившись, девушка присела на корточки за кустом. Так она не издавала ни звука. Но означало ли это, что он не сможет найти ее?

Рейчел ждала затаив дыхание. Прошло несколько минут — а может, даже больше…

Ничего не случилось. Ровным счетом ничего. Но ведь здоровяк видел, в какую сторону она побежала. Что же его задержало? Где он притаился, черт бы его побрал?

Чем дольше она сидела за кустом, тем сильнее нервничала — и тем больше убеждалась в том, что он играет с ней, как кошка с мышкой. Он наверняка где-то рядом и сейчас смотрит на нее; дает ей возможность вообразить, будто она в безопасности, что на самом деле — смертельно угрожающее заблуждение.

Наконец Рейчел выпрямилась. Она ждала, что вот сейчас он выдаст себя и перед ней возникнет неуклюжая громадная фигура с ружьем. Но вновь ничего не произошло. Она слышала только свист ветра да шум проливного дождя. Рейчел должна была замерзнуть до костей, но почему-то не чувствовала холода. Она устала и вымучилась настолько, что вообще уже ничего не ощущала.

Она поднялась и снова зашагала в глубь леса, подальше от логова, осторожно переставляя ноги, наклонившись вперед и слегка ссутулившись в надежде, что это поможет ей остаться незамеченной. Она больше не бежала — сейчас важнее было не шуметь, ступать как можно тише.

Рейчел петляла меж деревьев, с каждым шагом удаляясь от коттеджа, из которого ей вновь удалось сбежать. Слева между стволов виднелась высокая трава на поляне, окружающей логово, но чуть дальше она терялась из виду: чаща становилась непроходимой. Рейчел вошла в лес на северном краю поляны. Если она выдержит еще немного и пройдет чуть дальше, то сможет затеряться в лесу, и тогда отыскать ее будет практически невозможно. Во всяком случае, она очень на это рассчитывала.

Шаг. Еще один. И еще. Вокруг были только деревья. Она все дальше уходила в лес. Шли минуты. Деревья, одно за другим, оставались позади. А потом…

Рейчел споткнулась, невольно вскрикнула, падая в какую-то яму, и рухнула в грязь на дне лицом вниз.

На мгновение она замерла, но вокруг стояла мертвая тишина.

Однако это продолжалось недолго. До ее слуха донесся треск сучьев. Кровь застыла у нее в жилах. Она перевернулась на спину и взглянула в серое небо.

На краю ямы появился чей-то силуэт. Прямо в лицо ей смотрело дуло ружья, а сквозь прицел виднелся окровавленный глаз.

Значит, эта яма станет ее могилой. Не зеленая комната и даже не логово. Когда он нажмет на курок, все будет кончено.

Глава тридцать седьмая

Как он и подозревал, коттедж оказался необитаем. Джонатан и Стивен осторожно прошли по пустому коридору. Будь Грэм Хорн дома, он бы уже услышал их и обнаружил свое присутствие.

Но ничего не произошло, посему они занялись осмотром жилища.

Внутри стоял затхлый запах — главная примета коттеджа. В кухне была плита, соединенная шлангом с газовым баллоном. Напротив располагалась комната, в которой стояла кровать. Коридор упирался в подножие лестницы.

Нигде не было видно никаких признаков присутствия Грэма Хорна. Или Рейчел.

Где же ты?

Джонатан вошел в спальню. Увидел камин, старую керосиновую лампу, стенной шкаф, два стула и кровать, застеленную одеялами.

Затем Джон обследовал кухню, но, помимо плиты и раковины, здесь вообще не на что было смотреть. На столе громоздилось несколько тарелок и сковорода, а в углу стоял набитый доверху пластиковый мешок с мусором.

Похоже, Грэма Хорна дома не было, но коттедж уже не казался Джонатану необитаемым.

И вдруг он услышал за спиной какой-то скрежет и резко обернулся.

Ветер. Это всего лишь ветер. Он почувствовал, как судорожно забилось в груди сердце.

— Рейчел! — крикнул он. — Рейчел, где ты?

Его голос гулким эхом прокатился по пустым помещениям. Ответа не было. В коридоре Джон столкнулся со Стивеном, выходившим из спальни.

— Нашли что-нибудь?

— Идите сюда.

Джонатан поспешил к нему и увидел, что Стивен указывает на квадратную дыру в полу, между кроватью и стеной. Собственно, она больше походила на колодец примерно девяти футов в глубину и меньше трех футов в поперечнике.

— Мне приходилось видеть нечто подобное в старинных замках, — заметил Стивен. — В подземных темницах. Раньше в такие колодцы сбрасывали пленников, оставляя их умирать там от голода и жажды.

Мысли путались в голове Джонатана. Окинув диким взглядом комнату, он решил осмотреть помещения наверху. Поднявшись по лестнице, сразу же увидел распахнутую настежь зеленую дверь. Следующая комната, стены которой тоже были выкрашены в зеленый цвет, оказалась пуста.

На деревянном полу лежали обрывки веревок. Их концы были привязаны к тяжелым металлическим кольцам, вкрученным в одну из стен.

— Что это? — спросил Стивен, останавливаясь рядом с ним. Присев на корточки, он поднял с пола клочки ткани, явно разрезанной острым ножом.

— Она была здесь, Стивен, — с уверенностью заявил Джон. — Она была здесь, но вопрос теперь заключается в следующем: где она сейчас?

И тут его взгляд остановился на открытом окне. Через него ветром задувало внутрь капли дождя. Ни один здравомыслящий человек не оставил бы окно открытым в такую погоду, подумал Джонатан, но Грэма Хорна нельзя назвать человеком, пребывающим в здравом рассудке.

Джон подошел к окну и высунулся наружу. Внизу были разбросаны гнилые доски, рядом стояла бочка с дождевой водой. Больше там ничего не оказалось — лишь грязь, высокая трава и стена леса вдали.

Здесь не было и следа Рейчел или Грэма Хорна.

— Рейчел! — крикнул Джон во всю глотку.

Ветер подхватил и унес его крик.

Джон услышал, как Стивен вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице.

Он задержался у окна еще на мгновение. Каждая жилка в его теле дрожала от напряжения, нашептывая, что Рейчел была здесь. Причем была совсем недавно, незадолго до того, как Они со Стивеном обнаружили это место.

Но где же она сейчас?..

В этот момент снизу до него донесся крик.

— Джонатан!

Он бросился вниз по лестнице.

В коридоре стоял Стивен, дрожащим пальцем указывая на что-то.

— Вон там! Смотрите!

— А? Что это?

— Смотрите, вон там!

Стивен имел в виду каморку, расположенную прямо под лестницей. Вход в нее перекрывала маленькая дверь. Оттуда долетали неразборчивые, приглушенные звуки.

Джонатан в изумлении уставился на Стивена. После недолгой паузы упал на колени, подполз к двери и рванул ручку на себя. Дверца открылась, в лицо ему ударил зловонный запах фекалий.

Внутри было темно, но он разглядел человеческую фигуру.

На голом полу каморки, скрутившись на боку, лежала женщина. Джон сразу же понял, что это не Рейчел, так как у нее были вьющиеся волосы.

Рыжие вьющиеся волосы!

Уж не мерещится ли ему?

Дженни?

Глава тридцать восьмая

Рейчел глядела в черное бездонное дуло ствола. Случилось чудо, и она сумела убежать далеко, но теперь все было кончено: через несколько мгновений ее жизнь неизбежно оборвется.

И вдруг она заворочалась в грязи, дико озираясь по сторонам. Ее взгляд наткнулся на сломанную ветку длиной около трех футов, явно тяжелую. Она схватила ее обеими руками и размахнулась, словно клюшкой для крикета, а затем изо всех сил метнула вперед, целясь в ноги гиганта. Ветка попала ему в кость, и он закричал.

Покачнувшись, потерял равновесие, полетел вниз и ничком рухнул в грязь рядом с ней. Рейчел мгновенно оседлала его и, словно бешеная, дикая кошка, принялась расцарапывать ему лицо. Вот ее палец воткнулся во что-то мягкое и липкое, и она решила, что попала ему в глаз, который подбила кирпичом еще там, в зеленой комнате. Он взревел от боли и ярости, выпустив из рук ружье.

Схватив оружие, Рейчел откатилась в сторону и направила на него ствол.

— Не двигайся! — хрипло выкрикнула она. — Не шевелись, или я разнесу тебе твою тупую башку!

Он прижал руку к раненому глазу, и она увидела на его ладони кровь. Великан взглянул на нее с выражением бессильной ненависти, а потом попытался сесть.

— Не двигайся, я сказала!

Он повиновался.

Рейчел судорожно сглотнула. Теперь она стала хозяйкой положения, хотя до свободы и безопасности было еще ох как далеко. Он оставался хищником и психопатом. В любой момент мог прыгнуть на нее и вырвать ружье из рук.

Я должна убить его.

Вот только хватит ли у нее духу сделать это? Способна ли Рейчел на убийство? Ее палец лег на спусковой крючок, но нажать его она не могла.

— Где Дженни? — закричала она срывающимся голосом. — Что ты с ней сделал?

Гигант ничего не ответил.

— Говори, или я застрелю тебя, сволочь!

Его лицо по-прежнему ничего не выражало, зато взгляд оставался холодным и твердым как сталь.

— Что ты сделал с Дженни?! — завизжала Рейчел.

А потом заметила, что он следит за каждым ее движением. Он выжидал, надеясь улучить подходящий момент, чтобы броситься на нее.

И вдруг его губы шевельнулись.

— Убей его, — произнес чей-то дребезжащий голос.

Рейчел сразу же узнала этот тембр и дребезжание, которые являлись ей в кошмарах с самой первой ночи, проведенной с Джоном в Ардроу-Хаус.

— Ну же, сделай это! — приказал голос. — Сделай! Он отжил свое, зато я — вечен.

В голове у Рейчел все перепуталось, и она с величайшим трудом удержала ружье, нацеленное в голову Хорна. Ей вдруг показалось, что у гиганта два лица. Это была неправда. Лицо у него всего одно, но эти глаза ему не принадлежали. И тот, кто сейчас жил внутри него, воспользовался его же голосом.

В следующий миг она поняла, чьи это глаза и кто с ней разговаривает.

— Абаддон… — прошептала Рейчел.

Великан напрягся и втянул голову в плечи, словно кобра, которая готовится нанести удар.

А потом он прыгнул на нее…

Глава тридцать девятая

Джонатан вплотную подполз к женщине, которая лежала в тесной каморке с низким потолком, и только тогда понял, что это не Дженни Дугал. Лицо девушки было ему не знакомо. Одна ее рука оказалась пристегнутой наручниками к водопроводной трубе, тянувшейся вдоль стены.

Джон осторожно потрусил ее за плечо, но она не отреагировала. Неужели мертва?

— Эй! — окликнул он. — Вы меня слышите?

— Помогите… мне, — хриплым, едва различимым шепотом ответила она.

Ее губы пересохли и потрескались, а запястье в кольце наручников распухло и кровоточило. Должно быть, она пыталась вырвать трубу из стены и освободиться.

Чтобы помочь ей, Джонатану нужен был ключ от наручников. Где же он может быть?

— Мы должны вытащить ее отсюда, — раздался голос Стивена позади него. — Мы не можем оставить ее здесь.

«Сначала я должен найти Рейчел, — подумал Джонатан. — Она где-то недалеко. Больше ей быть негде».

— Как вас зовут? — обратился он к пленнице.

Она облизнула пересохшие губы и выдавила из себя:

— Марси.

— Марси, — повторил Джонатан, пытаясь не обращать внимания на отвратительный запах мочи и фекалий. — Сейчас я вытащу вас отсюда. Вы понимаете меня? Я собираюсь помочь вам. Но сначала мне нужна ваша помощь. Где тот человек, который запер вас здесь?

Однако она по-прежнему не поднимала головы. Джонатан ждал ответа, но его не последовало. Вне всяких сомнений, Грэма Хорна в доме не было. Куда же он подевался, куда увел Рейчел?

— Он ушел с другой женщиной? — продолжал Джон расспросы.

Впрочем, это было бессмысленно: откуда Марси могла знать о том, что случилось на втором этаже коттеджа, если ее саму заперли в подвале?

И вдруг она прошептала:

— Рейчел…

Глаза Джонатана полезли на лоб. Он схватил девушку за плечи.

— Да! — восторженно вскричал он. — Правильно, Рейчел! Где она?

Марси вновь облизнула губы и закашлялась.

— Она умерла, — услышал Джонатан ее голос.

Он замер и уставился на нее, не веря своим ушам.

— Что?!

— Точно так же, как и все остальные, — прохрипела Марси. — Теперь моя очередь. Я — следующая.

Джонатан не мог вымолвить ни слова, лишь смотрел на девушку. В груди у него бушевали горе и ярость.

— Где она? Что он с ней сделал?

Собственный голос показался ему мертвым и безжизненным.

Марси не ответила.

— Прошу вас, я должен знать, — упорствовал Джон.

Она по-прежнему хранила молчание. Мысли путались у него в голове.

Грэм Хорн похитил Рейчел из ее постели в Ардроу-Хаус. Он выкрал ее, пока Джонатан спал. Неужели он убил ее, а сейчас избавляется от тела?

Точно так же, как поступил со всеми остальными.

Джонатан оглянулся.

— Подвиньтесь немного, Стивен, — попросил он, и пожилой мужчина послушно стал выползать из тесного полуподвала. — Держитесь, Марси, — сказал Джонатан, обращаясь к узнице. — Я вернусь за вами. Вы мне верите? — Она кивнула, и он последовал за Стивеном.

— Что вы намерены делать? — спросил Стивен.

— Я намерен найти Рейчел, — ответил ему Джонатан. — Дайте этой девушке напиться.

— Вы не можете отправиться на поиски в одиночку, — окликнул его Стивен. — Это слишком опасно. Дождитесь полиции.

— Дайте девушке напиться, — бросил через плечо Джонатан, исчезая за стеной дождя.

Он принялся бежать. Куда — не знал, просто чувствовал, что должен торопиться.

— Джонатан! — в последний раз крикнул ему вслед Стивен.

В это мгновение оба услышали невдалеке звук, похожий на раскат грома.

Вот только это был не гром…

Джонатан обернулся к Стивену.

— Слышали?

Ошеломленное лицо старика говорило само за себя: он все слышал.

— Кто-то только что выстрелил из ружья! — крикнул Стивен. — Думаю, это где-то вон там, — добавил он, махнув рукой в сторону леса слева от коттеджа.

Джонатан вновь побежал, на это раз устремившись к зарослям деревьев. Убирая с дороги мокрые ветки, он стремился дальше и дальше вперед. Вскоре Джон остановился и прислушался, чтобы не пропустить новых выстрелов. Но вокруг царила тишина. Его догнал Стивен.

— Стреляли совсем близко, верно? — дрожащим голосом осведомился Джонатан. — Я имею в виду — расстояние должно быть небольшим, в противном случае в такую непогоду мы бы просто не услышали выстрела.

— Да, вы правы, — согласился Стивен.

Оба внимательно оглядели лес, обступивший их со всех сторон, но ничего не увидели. Джон вновь углубился в чащу, сообразив, что вел себя чересчур беспечно. Если Хорн заметит его, то непременно убьет. Но сейчас ему было все равно.

И тут в его голову неожиданно пришла мысль о том, что Стивен тоже подвергает себя опасности, а этого допустить он не мог.

— Я иду один, Стивен. Возвращайтесь к коттеджу и позвоните Пукасу. А потом займитесь девушкой. — Видя, что Стивен колеблется, Джонатан прикрикнул на него: — Делайте, что говорю, черт вас побери!

— У меня нет телефона! — возразил Стивен.

Джонатан подошел к нему и протянул свой «блэкберри».

— Держите, — сказал он, развернулся и вновь пустился бежать.

Он мчался как сумасшедший, проламываясь сквозь подлесок и огибая деревья. Хорн должен быть где-то близко, думал Джон. Он должен быть где-то рядом. Как далеко в лесу разносится эхо выстрела?

Из его груди вырывалось хриплое дыхание, по телу ручьями стекал пот. Он надеялся в любой момент увидеть Хорна. Но ничего не происходило.

Джонатан рискнул оглянуться на бегу и с облегчением увидел: Стивен не последовал за ним.

К счастью, на этот раз старик послушался. Хорошо, что он проявил твердость.

Джонатан бежал не останавливаясь, углубляясь все дальше в лес, отталкивая от лица ветки и листья. Он не слышал ничего, кроме шума собственных шагов.

Но тут до него донеслось эхо второго выстрела, и он застыл как вкопанный.

Прислушиваясь и с трудом переводя дыхание, Джонатан огляделся. Однако вокруг по-прежнему не было видно ничего, кроме густой чащи леса.

И тогда он понял: случилось что-то ужасное.

Глава сороковая

Рейчел инстинктивно нажала на курок. Когда здоровяк всем телом обрушился на нее, из ее груди вырвался истерический крик:

— Господи, помоги мне. Помоги мне!

Его туша грозила раздавить ее. Рейчел не могла пошевелиться. Попала ли в него?

Она не знала. Шли секунды. Гигант по-прежнему не шевелился. Он просто лежал на ней сверху, словно они были любовниками.

Может, она все-таки убила его?

Но это представлялось ей невозможным. Этого просто не могло быть. И все-таки невероятное, похоже, произошло.

Время шло. По земле и листьям вокруг барабанили капли дождя. Рейчел поняла, что должна как-то освободиться от тела, иначе рискует задохнуться.

Она глубоко вдохнула и уперлась руками в плечи амбала. А затем, собрав остатки сил, попыталась столкнуть его с себя.

Но он даже не шелохнулся.

Еще одна попытка. На сей раз Рейчел удалось сдвинуть гиганта.

И в тот самый миг он склонил голову к плечу. Глаза его открылись, и он оскалил зубы, словно собираясь укусить ее. Теперь куда отчетливее, чем раньше, Рейчел увидела ненависть и бешенство в его глазах, один из которых заплыл кровью.

Одной рукой она по-прежнему сжимала ружье, но не могла нащупать спусковой крючок. Внезапно Хорн ударил ее лбом в лицо. Она почувствовала, как у нее закружилась голова. Широченные ладони Грэма вновь сомкнулись у нее на шее, а из его горла вырвался дребезжащий, кашляющий хрип.

Лицо его тоже изменилось. Подбородок вытянулся, зубы удлинились и заострились. Из-под кожи начала пробиваться черная шерсть. На спине выросли огромные крылья.

Прямо на ее глазах гигант превращался в крылатую тварь с волчьей мордой. Вот монстр уже встал на колени, не разжимая хватку сильных рук, и Рейчел поняла, что задыхается.

Она принялась судорожно нащупывать курок ружья. И, уже проваливаясь в черную бездну, увидела, что он вновь обернулся человеком.

Ей никак не удавалось нащупать курок. А гигант все крепче стискивал руки, пережимая ей дыхание и отнимая у нее жизнь.

Пальцы Рейчел наконец-то нашли то, что так долго искали.

Она нажала на спусковой крючок.

Эхо выстрела рванулось вверх, глаза Хорна округлились, а из тела, как ей показалось, в разные стороны фонтанами брызнула кровь.

Он издал яростный, злобный рык и разжал руки.

Последние силы покинули его, и он упал на нее сверху, коснувшись губами ее щеки.

Рейчел попыталась выползти из-под него.

По ее щекам потекли слезы, и, не выдержав напряжения, она закричала.

Судорожно извиваясь, Рейчел все-таки выбралась из-под Грэмового тела и застыла рядом. Ружье, выпавшее из ее рук, осталось где-то под тушей, зато она была свободна.

Свободна!

Гигант не двигался.

Рейчел повернулась к нему спиной, на четвереньках вылезла из ямы и попыталась убежать, скрыться за косыми струйками проливного дождя.

На самом же деле ей удалось лишь на несколько шагов отойти от места этого жуткого кошмара. Она не смотрела, куда идет, — ей достаточно было осознавать, что уходит прочь.

Сделав очередной шаг, Рейчел ударилась лицом о ствол дерева и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на земле, а дождь льет прямо ей в глаза и в рот. Она что, лишилась чувств? И как долго это продолжалось?

Рейчел попыталась подняться, однако вновь упала. Ноги отказывались держать ее, плечо пульсировало жгучей болью.

— Я больше не могу, — прошептала она срывающимся голосом.

Удастся ли ей встать? Девушка сомневалась в этом: она совершенно обессилела.

Но нет. Где-то в неведомых тайниках организма еще оставалась какая-то искорка, требующая, чтобы она не сдавалась. Пока она жива, надо сражаться.

Рейчел заставила себя встать и побрела куда глаза глядят.

И вдруг она обнаружила, что вновь стоит на краю ямы, которая должна была стать ее могилой, а вместо этого погребла его тело.

Гиганта в ней не было. Как и ружья.

— Нет!!! — потрясенно выкрикнула она. — Нет, этого не может быть!

Она упала на колени. Где же он? Куда он подевался?

Рейчел съехала по склону в яму, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, и принялась руками копаться в грязи. Он должен лежать здесь. Мертвый, потому что она дважды выстрелила в него.

— Господи, нет! — причитала она. — Прошу тебя, сделай так, чтобы это не оказалось правдой!

В истерике она начала колотить по земле кулаками. Он должен быть здесь, она уверена, что убила его!

Он вечен. Он будет возвращаться к ней с каждым кошмаром. Он не может умереть, потому что он и есть сама Смерть.

Сидя в грязи на дне ямы, вся в слезах, она воздела руки к небесам и в отчаянии сжала кулаки.

Если он сумел выбраться отсюда, значит, он уже заметил ее и, быть может, прямо сейчас целится в нее из ружья. Он непременно прикончит ее, разорвав на куски.

Собрав последние остатки сил, она каким-то образом вылезла из ямы и поползла по лиственному покрову, пока не смогла наконец подняться на ноги. И тут по ее лицу, словно тупым ножом, ударила ветка. Рейчел подавила уже готовый сорваться с губ крик, но почти сразу же споткнулась о торчащий корень и упала, однако вновь нашла в себе силы подняться и двинуться дальше.

Время от времени Рейчел останавливалась, чтобы прислушаться. Вот только сможет ли она что-нибудь услышать?

Услышит ли она его?

Непроходимый лес обступил ее со всех сторон, и у нее начались галлюцинации. Она упрямо брела вперед, не представляя, где находится, но при этом каким-то непонятным образом оставаясь на зыбкой грани между бредом и явью. И это было самым странным. Ей казалось, что снова наступил уже прошедший четверг, и прошлое превратилось в настоящее. Все вокруг было таким же.

Рейчел споткнулась, упала коленом на сук и подняла его с земли. Теперь она могла опираться на него, словно на трость.

Она зашагала вперед, стараясь ступать как можно тише, чтобы все-таки найти выход из лесного лабиринта.

Хотя ей казалось маловероятным, что она когда-либо найдет его.

Она больше не чувствовала ни боли, ни дождя и холода. Она вообще ничего не чувствовала… Как вдруг деревья вокруг расступились.

Лес куда-то исчез.

Это было очень странно.

На мгновение ей показалось, будто она стоит на краю пропасти. Она опустила взгляд на свои босые ноги и увидела, что лесная подстилка сменилась высокой травой.

Рейчел вновь зашагала вперед, словно древняя старуха, опираясь на палку, острый кончик которой до крови распорол ей ладонь.

И тут перед ней возникло логово. До него оставалось пятьдесят или семьдесят ярдов.

Из этого самого места она убежала. Теперь уже дважды. После первого раза прошло двенадцать лет, а второй случился всего несколько минут назад. Но она все время возвращалась сюда, словно логово манило и притягивало ее как магнит. Оно было единственным настоящим домом Рейчел.

С трудом переставляя ноги, она ковыляла к деревянной избушке. Ее не покидало ощущение, будто она оказалась в страшном сне. Рейчел не желала быть здесь, ей отчаянно хотелось проснуться… Наконец, она мечтала, чтобы коттедж перестал существовать либо она смогла бы забыть о нем навсегда.

А потом она увидела еще кое-что.

Палка выпала у нее из рук в высокую траву.

Ее глаза изумленно распахнулись.

Глава сорок первая

Джонатан слышал два выстрела. Но второй прозвучал намного глуше первого. Значит, он бежал не в ту сторону!

Джон выругался, развернулся и, продираясь сквозь густой подлесок, как можно скорее помчался обратно на поляну к коттеджу. Лодыжка вновь дала о себе знать тупой болью, и ему пришлось сбавить темп.

Наконец лес остался позади. Вдалеке он уже видел Стивена, который стоял во дворе дома Хорна.

Пожилой мужчина поспешил ему навстречу.

— Господи всемогущий, выстрелы слышались вон оттуда! — выпалил он, пытаясь отдышаться и тыча пальцем куда-то в сторону.

— Я знаю, — переводя дыхание, срывающимся голосом отозвался Джон. — Знаю, черт меня побери. Я побежал не в том направлении!

На лице Стивена отразилось мучительное страдание.

— Это я во всем виноват.

Джон остановился, уперев руки в бока и слегка подавшись вперед. Вывихнутая лодыжка немилосердно болела.

— Не вините себя, я тоже ошибся. Наверное, нас обманули сильный ветер и густой лес. — Джон выпрямился. — Ладно, я иду туда, чтобы найти ее, — сказал он, кивая на ряд деревьев, в сторону которых махнул рукой Стивен.

Но едва он двинулся с места, как лодыжка взорвалась нестерпимой болью, и Джонатан упал.

— Проклятье! — выругался он. — Твою мать!

Стивен присел рядом с ним на корточки.

— Пойду я.

Джон покачал головой.

— Нет. Мы уже обсуждали эту тему. Вы не сделаете ничего подобного, слышите?

Стивен сгорбился и понуро кивнул.

— Все равно уже поздно, — на удивление спокойным голосом заметил Джон. — Последний выстрел мог означать только одно: он убил ее. Не думаю, что мы можем сделать еще что-либо. Нам придется подождать, пока сюда не прибудет полиция. Вы дозвонились Пукасу?

Стивен достал из кармана мобильник Джона, словно для того чтобы показать экран, но потом вновь спрятал его.

— Да. Пукасу пока не удалось отправить сюда оперативников. Но я рассказал ему о том, что мы обнаружили тут женщину, которую удерживали против ее воли, и что мы слышали выстрел. Это подстегнуло его. Думаю, полиция скоро будет. Они прочешут лес и найдут Хорна… и Рейчел.

— Хорошо, — поморщившись, сказал Джонатан. — Очень хорошо.

Он вновь попытался встать, и на сей раз ему удалось. Однако нормально ходить он не мог, поэтому неуклюже заковылял в сторону коттеджа.

Больше выстрелов Джонатан не слышал. Он не сомневался, что следующие несколько минут покажутся ему вечностью, и что время будет ползти невыносимо медленно, пока не прибудет полиция и не начнет прочесывать лес. Джону и Стивену останется только ждать, когда они обнаружат тело Рейчел, потому что Хорна наверняка уже и след простыл.

Еще рано думать об этом.

Это почти невозможно, но он все-таки попробует.

Джонатан заглянул в сарай, пристроенный к тыльной стороне коттеджа. Дверь была распахнута настежь, и рядом с бочкой для бензина он увидел ржавый темно-коричневый «ленд-ровер». Машина Грэма? Если так, то пешком он далеко уйти не мог. При возможной удаче он до сих пор бродит по этим лесам, так что полиция быстро сможет арестовать его. Джону, конечно, от этого будет не легче, поскольку Рейчел уже не вернешь, но он хотя бы уверится в том, что справедливость восторжествовала.

Прихрамывая, Джон поплелся мимо сарая и свернул за угол, направляясь к фасаду дома и двери, через которую они попали внутрь. Стивен последовал за ним. Каждый шаг давался Джону с неимоверным трудом и мог запросто стать последним, после чего ему придется передвигаться ползком.

Внезапно спину Джонатана обдало холодом, и он понял, что кто-то смотрит на него.

Он уже почти подошел ко входной двери, но тут заколебался?

Он разобрался с Рейчел, а сейчас вернулся из лесу сюда. Мы его не видели, зато он видел нас и теперь собирается прикончить.

Как ни странно, Джон ничуть не сомневался, что «шестое чувство» его не обманывает.

Он ждет рядом с телом Марси. Теперь уже мертва и она.

Джона затошнило.

Это казалось бессмысленным, но…

Вполне возможно, малый затаился в коттедже, словно голодный хищник, готовый накинуться на раненую жертву и добить ее.

— В чем дело? — прошептал Стивен, остановившись у него за спиной.

— Мы идем прямо в ловушку, — шепнул в ответ Джон.

Старик застыл словно статуя.

— Что вы хотите этим сказать? — негромко спросил он.

Времени на объяснения у Джона не было. И если на то пошло, он и не смог бы ничего объяснить.

И что теперь? Можно было найти укромное место подальше от двери и уже там дожидаться полиции, а можно войти внутрь, даже если там их караулит Грэм Хорн.

И вновь Джонатан понял, что должен защитить Стивена, которому грозила смертельная опасность. Он обернулся.

— Уходите отсюда. Он где-то неподалеку и следит за нами. Бегите обратно вон к тем деревьям и спрячьтесь.

Стивен явно растерялся.

— А вы?

Джон покачал головой.

— Я все равно не могу бегать.

Стивен одарил его слабой улыбкой.

— Ты несешь ерунду, сынок. Я никуда не пойду.

— Делайте, что вам говорят! — негромко, но сердито приказал Джон.

Однако на этот раз Стивен не послушался. Не промолвив ни слова, он обогнул Джона и вошел в коттедж. Джонатан ошеломленно уставился ему вслед, ожидая услышать выстрелы в упор, которые непременно должны были прогреметь.

Но ничего не произошло.

Тогда он последовал за стариком. В коридоре по-прежнему было пусто, и Марси в каморке под лестницей все еще дышала.

Джонатан уже не надеялся на это и потому почувствовал огромное облегчение.

Стивен обернулся к нему.

— Видите? Здесь никого…

И вдруг голос старика прервался: у него перехватило дыхание. Выпученными глазами он уставился на что-то за спиной Джонатана.

Тот развернулся и через открытую дверь коттеджа тоже увидел то, из-за чего Стивен лишился дара речи.

Там была Рейчел.

Она вышла из леса — из-за линии деревьев с левой стороны, оттуда, где он искал ее. Теперь их разделяло ярдов пятьдесят, не больше, и она шла к нему, сильно хромая. Казалось, Рейчел едва стоит на ногах. Она была ранена: он увидел пятно крови на ее порванной футболке. И еще она была почти голой.

А потом, к своему ужасу, Джон заметил, что она не одна.

Сзади к ней кто-то подкрадывался.

Это был настоящий гигант — плотный, коренастый мужчина. Даже с такого расстояния Джон разглядел ружье у него в руках.

Он рванулся вперед. Лодыжка яростно запротестовала, но его подстегивали адреналин и железная воля, которая была сильнее любой боли.

Рейчел тоже заметила его и подняла руку, словно приветствуя… или предупреждая.

Человек у нее за спиной истекал кровью. Джон сомневался, что Рейчел догадывается о его присутствии. Но тот видел их обоих.

Амбал поднял ружье как раз тогда, когда Джон проковылял мимо Рейчел и с размаху врезался в него, обхватив обеими руками за пояс и толкнув назад. Оба рухнули на землю.

В ноздри ему ударила отвратительная вонь. Кровь, пот, еще что-то… Джон огрел великана по лицу раз и другой, а потом попытался вырвать у него ружье. Оружие внезапно вылетело из рук здоровяка… Но вот где оно упало?

А гигант тем временем принялся избивать Джона, оглушив его двумя жестокими ударами и сомкнув лапищи у него на горле. Джон захрипел, хватая воздух открытым ртом.

У него оставался последний шанс.

Чуть приподнявшись над грудью амбала, Джон резко замахнулся свободной рукой и изо всей силы ударил его в подбородок. Гигант содрогнулся, отдернул голову и на мгновение ослабил смертельную хватку на горле Джонатана. Изрыгая проклятия, Джон скатился с него.

Ружье! Где же оно?

А потом случилось вот что. Джонатан поднял голову и взглянул на гиганта. Тот держал что-то в руках… Ружье! Взгляд Джона замер на указательном пальце здоровяка, который лежал на спусковом крючке. Он затаил дыхание, понимая, что сделать уже ничего не успеет.

И тут босая нога ударила гиганта под ребра, а в его скулу с сочным чавканьем влепился чей-то кулак.

— Получи, гребаный ублюдок! — выкрикнула Рейчел.

Великан застонал и опрокинулся навзничь. Когда же он попытался встать, Рейчел изо всех сил зарядила ему в пах, отчего он отлетел на несколько шагов, а ружье выпало у него из рук.

Она подхватила оружие и прицелилась прямо в лицо гиганта.

— Только дернись, — прорычала девушка, — и я разнесу твою ублюдочную башку!

Грэм Хорн широко улыбнулся. Он действительно улыбнулся. Джон услышал какое-то хрипящее дребезжание, которое поднималось все выше, и увидел, как здоровяк одним движением выдернул кинжал из ножен на поясе.

Джон действовал инстинктивно, не раздумывая. Он ударил Рейчел по ногам — та покачнулась и упала на бок.

Мгновением позже истекающий кровью громила метнул кинжал, и его лезвие глубоко вошло в грудную клетку Джона, который тут же упал на спину и схватился обеими руками за рукоять.

Рейчел подняла ружье, прицелилась и выстрелила.

Грэма Хорна отшвырнуло назад. В воздух взлетели кровавые брызги (она попала прямо в мозг) и осколки костей, когда он бездыханно рухнул на землю. Его глаза потускнели, и жизнь в них погасла.

— Джонатан! — закричала Рейчел, подползая к нему. — О господи, Джонатан!

Он по-прежнему лежал на спине с торчащим из груди кинжалом. Ему уже трудно было не закрывать глаза.

— Джонатан! — заплакала Рейчел, бесцельно и беспомощно ощупывая его и гладя руками по лицу. Она не знала, что сделать, чтобы спасти его.

Издалека до них донеслось пронзительное завывание полицейских сирен.

— Джонатан, милый, ты меня слышишь? Боже милостивый и милосердный, держись! Умоляю тебя, держись!

Он с трудом повернул к ней голову и прошептал:

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя всем сердцем. Останься со мной, ради бога, останься со мной!

А потом Джон почувствовал, как чья-то рука бережно легла ему на плечо.

— Оставайтесь с нами, друг мой, — еще успел услышать он голос Стивена. — Помощь уже близко.

Глава сорок вторая

Восемь дней спустя Рейчел сидела на подоконнике эркерного окна в гостиной Ардроу-Хаус, положив подбородок на колени и обхватив ноги обеими руками.

Она боялась оставаться одна, потому что каждую ночь он спускался к ней с черных небес. Крылатое создание с волчьей мордой и налитыми кровью глазами. Тварь из ада, которая не уставала на нее охотиться. И так будет вечно… Не проходило ни одной ночи, чтобы она, обливаясь потом, не просыпалась от собственного крика.

Рейчел спрыгнула с подоконника, чтобы взять летний голубой жакет и ключи от машины.

Благодаря показаниям Марси Тремейн ее авто нашли вскоре после всего, что произошло в лесу, — там, где оно и должно было находиться. То есть рядом с заброшенным домиком арендатора, неподалеку от проселочной дороги, ведущей к его коттеджу. Ее мобильный был найден там же, в «тойоте». Список входящих и исходящих звонков свидетельствовал, что Дженни трижды звонила ей в день своей гибели, 14 июня: в 07:23,08:11 и 09:26. Это был ее последний звонок. Несколькими часами позже она была найдена мертвой. О чем они с Дженни говорили в тот день, по-прежнему оставалось загадкой.

Джон звонил ей тридцать семь раз — начиная со вторника, когда она уехала из «Старого колеса», и заканчивая четвергом, когда Стивен Маккензи подобрал ее на дороге и отвез к себе домой. Она не ответила ни на один из его звонков. А ведь вполне могла это сделать — по крайней мере до того, как оставила свою «тойоту» у домика арендатора. Может, она специально отключила свой телефон еще во вторник… Почему она отгородилась от Джона неприступной стеной — это тоже оставалось для Рейчел загадкой, поскольку память о недавних событиях к ней так и не вернулась. Несколько недель просто выпали из ее жизни. А в телефоне не оказалось электронных писем или текстовых сообщений, которые могли бы послужить подсказкой.

Рейчел закрыла за собой дверь Ардроу-Хаус и села в машину. Она двинулась по проселочной дороге и выехала на магистральное шоссе, даже не заметив этого, так как была погружена в собственные мысли.

Рейчел по-прежнему не помнила событий, произошедших примерно за две недели до смерти Дженни (в конце концов она смирилась с тем, что ее подруги больше нет в живых), и того периода, когда она очнулась в лесу под Уайтмонтом. Психиатр Алан Бикеринг называл ее состояние ретроградной амнезией. По его словам, то, что случилось с ней, было вполне типичным для человека, пережившего несчастный случай или другое травматичное происшествие. Такие люди не помнят ни того, что с ними произошло, ни своих переживаний — равно как и прочих событий в определенный промежуток времени до и после них, начиная от нескольких часов до нескольких недель.

Еще через какое-то время Рейчел подъехала к больнице Брэдфилда в Абердине. Припарковав машину, вошла внутрь и прямиком направилась в палату Джонатана; а увидев его, обняла и крепко поцеловала.

Он слабо улыбнулся в ответ.

— Если ты будешь и дальше продолжать в том же духе, — сказал Джон, — ко всем моим болячкам добавится новая.

Она улыбнулась, хотя и не весело.

— Ты рисковал ради меня всем, — прошептала она, причем уже не в первый раз.

Он пожал плечами.

— Большая любовь требует больших жертв… — Даже эти слова стоили ему немалых усилий.

Состояние Джона была куда хуже, чем он готов был признать. Кинжал задел жизненно важные органы, и ему сделали уже три операции, однако нейрохирурги по-прежнему не могли гарантировать, что он не останется калекой. Рейчел сходила с ума от беспокойства, хотя сам Джонатан демонстрировал олимпийскую выдержку, сохраняя жизнерадостное и легкомысленное расположение духа.

— Чем ты занималась сегодня? — поинтересовался он.

— Спала.

— Молодец.

— Не надо меня хвалить. Я должна была находиться здесь, с тобой.

— Ты и так целую неделю сутками сидела возле меня. Сколько можно говорить тебе, что ты должна подзарядить батарейки и что сон в этом деле — первый помощник?

Рейчел понимала: он прав. От усталости ей было трудно держать себя в руках. Она то и дело начинала плакать в самые неподходящие моменты. И то же самое грозило случиться прямо сейчас.

— Ничего, скоро я встану на ноги, — пообещал Джон. — Да, кстати, одна из медсестер говорила, что позже ко мне собирается заглянуть Дэйв Пукас. Не знаю, что ему нужно теперь. От гостей у меня нет отбоя. Я уже сбился со счета и окончательно запутался.

Рейчел кивнула. Ей довелось на себе испытать то же самое. Вот почему она обозналась, приняв Марси за Дженни. Именно Марси осталась жива, а вовсе не Дженни.

Интересно, о чем она подумала, когда нашла Марси в среду, 23 июня, после того как на рассвете уехала из отеля Эда Лайонза?

Она не помнила этого, но была уверена, что опознала в коттедже то самое логово, в котором ее уже однажды держали в плену. Ступая по следам Дженни, которая во время расследования дела Полы Декерс раскрыла 12-летнюю тайну своей подруги, Рейчел неожиданно вернулась к самым драматическим событиям собственной жизни.

— Я схожу ненадолго к Марси, проведаю ее. И скоро вернусь.

— Передавай ей от меня привет, — сказал Джон.

Рейчел поднялась в лифте на три этажа и проскользнула в палату, где лежала девушка с курчавыми рыжими волосами. Та в знак приветствия подняла руку.

— Как твои дела?

Марси улыбнулась.

— С каждым днем понемногу улучшаются.

Рейчел присела на стул возле кровати.

— Ты обязательно поправишься, Марси!

Марси стала последней жертвой «демона из Уайтмонта». Она работала на Королевской почте, каждое утро доставляя корреспонденцию адресатам в Инверури — небольшом городке, где жила сама. Этой работой, которая ей очень нравилась, Марси занималась последние восемь лет. Она была счастлива в браке и растила двоих сыновей: трехлетнего Энди и пятилетнего Патрика.

В четверг, 17 июня, когда Рейчел Саундерс находилась в Челмсфорде, оплакивая безвременную кончину Дженни Дугал, Марси пропала без вести. Ранним утром Грэм похитил почтальоншу вместе с ее велосипедом. Он избил ее, надругался над ней и посадил под замок. Для Марси кошмар наяву продолжался одиннадцать дней. Просто чудо, что она осталась жива и сохранила рассудок.

Марси рассказала Рейчел о том, что однажды слышала, как в дом кто-то вошел — явно не Хорн. Это случилось в среду, когда Рейчел обнаружила логово. Лежа в полуподвальной каморке под лестницей, она поняла: шаги визитера были слишком легкими для Грэма.

Собрав остатки сил, она принялась колотить в дверь и звать на помощь. Рейчел открыла ее и обнаружила Марси, однако освободить пленницу от наручников не сумела. Она уже собиралась было поискать плоскогубцы, но Марси предостерегла, что он может вернуться в любую минуту и что будет лучше, если Рейчел уйдет и обратится в полицию.

Если бы она не совершила ошибку, оставив свой мобильный в машине, все могло бы сложиться совсем по-другому. Позвони она сразу же на «9-9-9» — избавила бы и себя, и Марси от того ужаса, что случился впоследствии. Но сначала ей нужно было вернуться к своему авто…

Рейчел закрыла дверь в каморку, и Марси, вновь оставшись одна в темноте, слышала, как замерли вдали ее легкие шаги.

А потом она стала ждать, надеясь, что Рейчел сообщит обо всем офицерам полиции. Затаив дыхание, Марси прислушивалась, не появятся ли полицейские, но этого так и не произошло. Зато к ней явился Грэм, который обнаружил, что в его отсутствие в доме кто-то побывал. После этого Марси начала опасаться, что с Рейчел все-таки случилась беда. Должно быть, Грэм догнал ее и убил до того, как она успела связаться с полицией.

Но Рейчел не умерла. Она очнулась среди ночи, через несколько часов после бегства из коттеджа Хорна, возле какого-то ручья. Что с ней случилось? Как ни странно, кое-какие воспоминания к ней все-таки вернулись, пусть даже смутные и расплывчатые.

Рейчел бежала, то и дело поглядывая вверх и опасаясь увидеть крылатую тварь с волчьей мордой. Затем на крутом откосе она поскользнулась, перекувыркнулась и ударилась головой обо что-то твердое. Когда же наконец открыла глаза — стояла уже глухая ночь, а все тело у нее было покрыто синяками и ссадинами. Кроме того, на голове красовалась огромная шишка…

В самом логове Грэма Хорна и вокруг него полиция обнаружила останки шести женщин. Четверо из них оказались пропавшими без вести жительницами Абердина, еще одна — уроженкой Питеркалтера, а последняя проживала в Инверури. Все женщины исчезли в 1998 году — как раз тогда, когда психиатры выписали Хорна из клиники. Очевидно, он нападал на них молниеносно и похищал свою «добычу», не оставляя следов, поскольку полиция так и не раскрыла ни одно из этих исчезновений — вплоть до самой смерти Хорна от ружейного выстрела в голову. Шесть тел были обнаружены закопанными глубоко под бочкой с бензином во дворе его дома. Рейчел знала всех убитых по именам, и мысль о том, какие страдания и муки им пришлось вытерпеть, была ей невыносима.

Полу Декерс так и не нашли. Грэм похитил ее в то время, когда ему полагалось находиться в психиатрической палате. Разумеется, если именно он был похитителем. Своей вины Грэм не признал, а каких-либо прямых улик, связывающих его с Полой, не обнаружили.

Если бы полиция нашла улики, указывающие, что именно он похитил и убил девушку (а Рейчел была уверена: в этом злодействе виновен никто иной, как Хорн), — то искать останки Полы следовало бы не в коттедже, а где-нибудь в другом месте. Просто потому, что во время совершения преступления Хорн еще не жил там. Полиция вновь открыла ее дело, и оставалось надеяться, что когда-нибудь его раскроют. Разумеется, это не облегчит страданий Роя и Фрэнсис Декерс — но, по крайней мере, по прошествии стольких лет они смогут должным образом оплакать свою дочь.

Рейчел накрыла руку Марси своей ладонью. Женщина, как две капли воды похожая на Дженни, была ей бесконечно благодарна. Выписавшись из больницы, она намеревалась жить так, как прежде, надеясь, что тревоги и воспоминания о пережитом со временем ослабнут и забудутся. Рейчел заверила ее: именно так все и будет — причем для них обеих.

Марси дала показания в полиции, которые помогли Рейчел понять, что же произошло на самом деле — в частности с тетей Элизабет. Хорн догадался: в доме в его отсутствие кто-то побывал. Хотя Марси ничего не говорила ему об этом, очевидно, Рейчел оставила какие-то следы своего пребывания там. Впоследствии Хорн заявил Марси, что видел белую «тойоту» в конце лесной дороги, ведущей к его коттеджу, и вновь попытался выбить из нее признание, но она ему ничего не сказала. Однако Хорн запомнил номер машины и выяснил: автомобиль принадлежит единственной женщине, сумевшей вырваться из его лап и спастись от дьявольских домогательств. Кроме того, он знал, что у Рейчел есть родственница в Гленвилле — тетка. Несмотря на то что прошло уже двенадцать лет, он не забыл, как ее зовут, — хотя Рейчел не могла припомнить, чтобы когда-либо говорила ему об этом. Потому-то он и отправился в дом Элизабет, пытками вырвал у нее нужные сведения, после чего убил ее. Вот так он и попал в Ардроу-Хаус.

— Ты полагаешь, что в Грэма Хорна вселился дьявол? — спросила Рейчел.

Марси кивнула.

— Думаю, да. Другого объяснения у меня нет.

В душе Рейчел была согласна с ней. Крылатого создания с волчьей головой на самом деле не существовало — это был лишь фрагмент ее восприятия реальности, искаженного после ужасов похищения, которые произошли с ней семнадцать лет назад. Она подробно обсуждала это в больнице с Джонатаном, врачами и психологом Адамом Бикерингом. Именно он лучше всех выразил словами то, что когда-то с ней стряслось. Тварь стала для нее олицетворением Грэма Хорна. Скорее всего, Хорн (чьего лица она не видела вплоть до того дня, когда убила его) упоминал имя Абаддон, пока Рейчел пребывала у него в плену. Аналогичным образом его коттедж, в ее представлении, превратился в логово. Бикеринг утверждал, что это стало следствием ее сильного желания навсегда забыть о похищении, а также обо всем, что с ним связано. Рейчел не хотела помнить о том, что сделал с ней Грэм Хорн. Но вместо этого ее подсознание создало образ крылатого демона, которого никогда не существовало и не могло существовать. Она постаралась загнать правду в самые дальние уголки памяти, тем самым породив ложные воспоминания.

Но то, что Хорн одержим демонической силой, не было иллюзией либо игрой ее воображения.

— Его глаза… они казались такими холодными и полными ненависти, — сказала Рейчел. — Я подумала…

Она заколебалась.

— Ты подумала, что это не его глаза, — закончила вместо нее Марси.

Рейчел ошеломленно взглянула на нее.

— Да, именно так. — Нижняя губа ее задрожала. — Она заговорила со мной, — прошептала Рейчел. — Не Хорн, а та тварь внутри него. Она сказала, что Грэм уже отжил свое, а она — вечна. Клянусь, это произносил не Хорн. Это был демон, и он говорил о Хорне в третьем лице. Голос его… не принадлежал человеку. Не знаю, как еще объяснить такое, но… но ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, — ответила Марси. — Я сама слышала этот голос… это жестяное дребезжание, как я называла его.

На ее лице появилось задумчивое выражение.

— Иногда он бывал сам не свой, — припомнила она. — У него случались приступы бешенства, и тогда он превращался в настоящего сумасшедшего. Он бросался на стены, пинал ногами мебель, обзывал меня всякими ужасными прозвищами… И сильно избивал. Я боялась, что во время одного из таких припадков он просто убьет меня. Скорее всего, он сам не осознавал, что делает, потому что был не в себе. Что я об этом думаю? Когда он отправлялся на охоту за женщинами и убивал их, то был Абаддоном, а не Грэмом Хорном… — Немного помолчав, Марси добавила: — Эти припадки бешенства были непродолжительными — так, около часа, — но ужасными! В остальное же время он оставался самим собой, Грэмом Хорном. Бывали дни, когда он вел себя и разговаривал нормально, словно ничего не произошло. Будто я была у него в гостях. — Она покачала головой. — Веришь или нет, но однажды он попытался утешить меня, вытирая мне слезы.

— Наверное, в это время Абаддон спал, — предположила Рейчел.

— Что-то в этом роде. Во всяком случае, Хорн был нормальным парнем. Я знаю, тебе странно это слышать, — поспешила добавить она, — но ведь должна же существовать причина, по которой психиатры выписали его из клиники. Они наверняка сочли, что он не представляет угрозы для общества. Правда, они даже не подозревали, что внутри него живет другое существо, которое управляет им.

— То, что случилось с тобой, произошло и со мной, — призналась Рейчел, — когда мне было всего семнадцать лет.

— Я понимаю, почему ты пыталась забыть обо всем, — сказала Марси. — И могу понять, почему ты считала, что он и есть настоящий демон, ведь стереть из памяти эти припадки бешенства очень трудно. Господь свидетель, я их никогда не забуду.

— Да, — кивнула Рейчел. — Но не все согласны с твоей теорией о том, что Хорн был одержимым. Бикеринг, например, так не считает, а ведь он — первоклассный психиатр, во всяком случае по его собственным словам. Он утверждает, что агрессивное поведение — неотъемлемая часть психозов. Пациенты часто не помнят того, что делают, а в свое оправдание, как правило, говорят: «В меня вселился сам дьявол, и это он заставил меня так вести себя». Бикеринг сказал, что сталкивался с так называемой одержимостью дьяволом бессчетное количество раз и даже мог бы написать об этом целую книгу.

— Наверное, получилось бы интересное чтиво, — с улыбкой заметила Марси.

Рейчел улыбнулась в ответ.

— Я и так отняла у тебя слишком много времени, Марси. Тебе нужно отдохнуть. А мне пора возвращаться к Джону.

— Я понимаю. Он замечательный человек, Рейчел. Вам очень повезло, что вы нашли друг друга. Спасибо, что проведала меня!

Я надеюсь, мы еще увидимся до того, как меня выпишут.

— Можешь не сомневаться, — искренне заверила Рейчел.

Она вышла из комнаты, так и не рассказав Марси о том, что совсем недавно дважды виделась со Скоттом Хорном, братом Грэма.

Скотт поведал ей кое-что, чему она не могла найти рационального объяснения. Оказывается, еще ребенком Грэм иногда читал мысли других людей. А когда кто-то говорил о нем в его отсутствие — зачастую мог повторить почти слово в слово, о чем шла речь. Кроме того, Грэм мастерски находил потерянные вещи. Время от времени он признавался, что в такие минуты ему помогает Абаддон, чей голос слышит лишь он один.

Временами Хорн вел себя жестоко по отношению к другим людям. На первый взгляд, в детстве он был самым обычным ребенком, хотя иногда впадал в настоящее бешенство. В такие моменты окружающим казалось, что кто-то или что-то наполняет его ненавистью.

Рейчел спустилась в лифте на другой этаж и вошла в палату Джона. Присев рядом, она улыбнулась. Но потом ее лицо стало серьезным.

— Джон, как думаешь, я должна бояться?

— Чего? — спросил он.

— Демона. Я знаю, что Грэм Хорн мертв, но дьявол внутри него жив. Он вечен. Действительно ли все закончилось?

Джон вытащил руку из-под одеяла и ласково погладил ее по голове.

— Ты заводишь разговор об этом всякий раз, когда побываешь у Марси. Причем говоришь об одном и том же. Ладно, попробую поднять тебе настроение. Предположим, Грэм был не психически больным, а одержимым дьяволом, в которого ты веришь. А знаешь, чем вызвано подобное убеждение, по крайней мере в теории?

— Нет, не знаю. Чем?

— Страхом.

— Страхом… — повторила она.

— Конечно. Пока ты боишься, мысли об этом тебя не оставят.

— И у меня не будет нормальной жизни, — сказала она. — Я не хочу больше бояться, Джон. Я слишком долго старалась не думать и забыть.

— И возводила стены вокруг себя.

— И это тоже. Но теперь я хочу прекратить все это. Я хочу вновь стать свободной.

— В таком случае почему бы нам не начать с самого начала? — предложил он. — Будем считать, что с сегодняшнего дня ты свободна. Это — твой первый день без демона. Раньше он занимал какое-то место в твоем сознании, но теперь исчез и больше не вернется.

— Все не так просто, Джон. Я больше ничего не смогу забыть. То, что произошло на сей раз, останется со мной навсегда. Потому что случилось слишком многое. Я всегда буду бояться, — заявила она.

Джонатан взял с тумбочки стакан воды и предложил ей.

— Как я понимаю, — сказал он, когда она отпила глоток, — ты можешь сделать две вещи. Первое — вновь уйти в подполье, закрыть дверь в свое сознание и выбросить от нее ключ. Но если ты так поступишь, не исключено, что демон однажды найдет его и вновь нанесет тебе визит.

— А второй вариант?

— Ты можешь выйти за меня замуж, и мы будем жить долго и счастливо.

Несмотря на совсем не радужное настроение, она улыбнулась.

— Я буду рада обсудить этот вопрос немного погодя. А сейчас хочу, чтобы ты был серьезен.

— Еще никогда в жизни я не был так серьезен, — торжественно произнес он. — А теперь вернемся к твоему вопросу. Я не знаю, какой вариант ты выберешь. Тебе придется решать самой, но мне очень хочется помочь тебе в этом. Я действительно хочу, чтобы мы сделали это вместе.

— Боюсь, путь окажется долгим, — вздохнула она. — Жить с забытыми воспоминаниями легко. Для меня это был единственный способ существования. Но теперь… теперь все изменилось. У меня ощущение, что моя жизнь уже никогда не станет такой, как прежде. Не забывай, на моей совести еще и смерть тети Элизабет, и гибель Дженни. Если бы я не промолчала тогда, они до сих пор были бы с нами. Тетя жила бы, Дженни не отправилась бы на встречу с Хорном. Каким-то образом он узнал, что она собирается в горы. Должно быть, последовал за ней в Форт-Уильям, а потом убил ее и сбросил со скалы, чтобы инсценировать несчастный случай. Он убил ее, Джон.

— Ты не знаешь наверняка, — возразил Джонатан. — У нас нет ни одной улики, которая указывала бы на это. Может, он вообще не знал Дженни. А с ней действительно произошел несчастный случай.

Джон откашлялся.

— А что касается твоей тети, то… Я понимаю, это слабое утешение, но вспомни, что сказал Герб насчет ее болезни и страданий.

Рейчел опустила голову.

Джонатан накрыл ее руку своей.

— Грэм Хорн был убийцей, но он больше никого не лишит жизни. А ты сумела спасти одну из его жертв от верной смерти. Ты вернулась в свое прошлое и разобрала завалы памяти. Не вини себя. Это бессмысленно и несправедливо.

— Хорошо сказано, — согласилась она, смахивая с ресниц слезинку. — Но мне понадобится время.

— Ну и пускай впереди нас ожидает долгий путь, — сказал Джон, пожимая ей руку. — Я люблю тебя, Рейчел, и мы пройдем его вместе.

Глава сорок третья

Когда Рейчел вышла из больницы Брэдфорда, солнце уже садилось. Перейдя дорогу, она направилась к автостоянке, на которой оставила машину, и села за руль.

В ту же секунду кто-то распахнул дверцу со стороны водителя.

В голове сразу же щелкнуло: грабитель! Но Рейчел успела заметить лишь чей-то кулак, прежде чем он врезался в ее лицо, и она потеряла сознание.

Когда девушка очнулась, ее голова раскалывалась от боли.

Пошевелившись, она поняла, что находится в собственной «тойоте», но за рулем сидит мужчина. Он походил на гору мышц, и поначалу она даже не узнала его. Пульсирующая боль в голове не давала ей думать связно. Все плыло перед глазами, и прошло долгое время, пока туман не рассеялся. Тогда она и узнала водителя.

Лестер Камминг.

Не сдержавшись, Рейчел ахнула.

Он покосился на нее.

— Привет, Рейчел, — сказал Лестер.

Она попробовала пошевельнуться, но обнаружила, что не может. Ее руки были скручены за спиной каким-то пластиковым шнуром. Она попыталась сбросить путы. Лестер искоса взглянул на нее и покачал головой.

От ярости Рейчел заскрежетала зубами.

— Что ты себе позволяешь, Лестер, черт бы тебя побрал? Развяжи меня немедленно! Ты с ума сошел?!

Чуть не задохнувшись от гнева, она перевела дыхание и обессиленно умолкла. Происходящее не имело никакого смысла. Ровным счетом никакого.

— Лестер, что происходит? Что ты задумал? — уже спокойнее поинтересовалась она.

Не сводя глаз с дороги, он ответил:

— Мы с тобой заключили сделку. Я надеюсь, ты еще не забыла?

Рейчел уставилась на него непонимающим взглядом.

— Сделку?!

— Да. На похоронах. Помнишь?

— О чем ты говоришь? — вырвалось у нее.

Он вздохнул.

— Я так и думал, что все этим закончится: в одно ухо влетело — в другое вылетело. Ты вела себя так уклончиво, когда давеча позвонила мне… Что ты пыталась доказать, кстати? Хотя это уже не имеет никакого значения.

Она не могла припомнить ничего о сделке с Лестером, а то, что происходило на похоронах, по-прежнему оставалось для нее загадкой.

— Что тебе от меня нужно?

Но Лестер не ответил, словно сделка, которую они, очевидно, заключили, сама по себе была достаточно красноречивой. Он упорно смотрел на дорогу.

Зачем Лестер ударил ее в лицо? Оно болело просто ужасно. Он связал ей руки. Для чего? Куда он ее везет? Что он, ради всего святого, задумал?

Рейчел попыталась вспомнить, о чем они могли говорить на похоронах, но все было тщетно. Ей ровным счетом ничего не приходило в голову.

Рейчел впервые посмотрела в окно. Они ехали по какой-то узкой дороге, по обеим сторонам которой простирались неизменные зеленые поля, а впереди, на горизонте, вырисовывалась горная гряда. Вокруг не было видно ни домов, ни встречных машин. Казалось, они остались одни в заброшенном и пустынном мире.

Впрочем, судя по ландшафту за окном, они все еще находились где-то в Грампиане. Впереди заканчивались горы Северной Шотландии. Неужели он собрался проехать через Инвернесс до самого западного побережья?

— Ты везешь меня в Глазго? — спросила она.

В ответ Лестер лишь выразительно взглянул на нее, насмешливо приподняв брови.

Значит, она не угадала. Рейчел стала напряженно думать: что он делал после того, как она буквально разлучила его и Дженни? Медленно, словно неохотно, к ней начали возвращаться воспоминания. Большую часть из них она предпочла бы выбросить из сознания — о некоторых вообще не говорила никому, даже Джону.

В прошлом году, за неделю до Рождества, Лестер позвонил в дверь ее квартиры в Челмсфорде, примчавшись из самого Глазго. Уже только за это она сочла его психопатом. Стоя под дверью, он принялся орать на нее, а потом достал из внутреннего кармана пиджака нож, и она уже решила, что он убьет ее на месте.

Если бы рядом не оказался случайный прохожий, сегодня ее уже не было бы в живых. В этом она была уверена. К счастью, тогда она сумела жестами подозвать шагающего мимо паренька, и, как только он приблизился, Лестер поспешно ретировался. Еще долго после этого инцидента она не могла прийти в себя от ужаса, хотя и поставила дополнительные замки на все двери. Однако Лестер так и не вернулся.

Но куда же он везет ее теперь?

И вдруг на Рейчел снизошло озарение. Она, конечно, еще не была уверена в этом до конца, но почему-то такое объяснение казалось ей единственно верным и возможным.

— Мы ведь едем в Форт-Уильям, да? — Это был не вопрос, а утверждение.

Однако по лицу Лестера ничего нельзя было прочесть.

Если бы ее догадка оказалась неверной, он бы наверняка сказал ей об этом. Но, судя по тому что ответом он ее так и не удостоил, Рейчел была права.

— Для чего мы едем в Форт-Уильям, Лестер? — И тут ей в голову пришла еще одна мысль, поразившая ее в самое сердце. — Там мы встретимся с Дженни, — сказала она, пытаясь нащупать правильный ответ.

Лестер снова якобы не услышал ее. Он задумчиво смотрел вперед, словно забыв о ее существовании.

Следующая мысль Рейчел стала логическим продолжением первой, какой бы безумной она ни казалась.

— Ты везешь меня к ней.

Он покосился на нее.

— Вот теперь ты права.

У Рейчел все поплыло перед глазами.

Значит, она все-таки жива. Я не помню похорон, потому что их просто не было. Все хотели, чтобы я поверила в ее смерть, но они лгали мне.

Она знала это с самого начала. Перед ее внутренним взором мелькали знакомые лица, а в ушах звучал хор голосов.

С ней произошел несчастный случай. Ее похоронили. Ты была на похоронах и произнесла прощальную речь. Ты стояла рядом с ее могилой.

Неужели все это было ложью?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она скорее для того, чтобы заставить его говорить. — Она же умерла, разве нет?

— Нет, — удрученно ответил он. — Нет, она не умерла.

— О чем ты говоришь, Лестер? — продолжала Рейчел, внимательно вглядываясь в его лицо в поисках ответа.

— Она должна оставить меня в покое, — заявил он. — Ты единственная, кого она послушает. Если скажешь ей, она уйдет.

На развилке Лестер свернул вправо, и авто по узкой дороге стало карабкаться в горы. Они приближались к той самой гряде, на которую Рейчел недавно смотрела из окна. Она заметила, что навстречу им едет какая-то машина, и Лестер взял влево, пропуская ее.

— Мы увидимся с ней, а потом ты сделаешь так, чтобы она ушла. Вот в чем заключается наша сделка, — сказал он. — И тебе лучше сдержать слово, черт бы тебя побрал.

С тех пор как Рейчел открыла глаза в ночном лесу, она упрямо верила в то, что Дженни жива. И вот теперь Лестер утверждал то же самое, и она подумала, что не Марси Тремейн вложила ей в голову столь нелепую уверенность — это сделал Лестер Камминг.

Если и в самом деле все обстоит именно так, то обещание, данное Лестеру, следовало за ней по пятам, словно эхо, хотя самих похорон она решительно не помнила.

— Мы отправились в горы вместе, — наконец-то решил объясниться Лестер. — Хотя ей действительно понадобилось некоторое время, чтобы отважиться на такой шаг. Она уехала в Форт-Уильям в пятницу, и мы договорились встретиться с ней там. Но она пару раз отказывалась — переносила нашу встречу сначала на субботу, а потом — на воскресенье. В конечном итоге мы договорились, что я буду ждать ее там в понедельник. Это не имело особого значения. Все могло бы получиться. Мы снова могли быть вместе. И она тоже этого хотела. Мы провели чудесный день. Но затем, в самый последний момент, она сказала, что звонила тебе и ты посоветовала ей не встречаться со мной. Она послушала тебя — она вечно слушалась тебя. А потом…

Он умолк, однако Рейчел и сама угадала страшную правду. Дженни отправилась в горы, отменив свою встречу с Элисон Флэнаган, потому что по какой-то неведомой причине решила вновь повидаться с Лестером Каммингом. Но Лестер все еще вызывал у Дженни серьезные сомнения, и она никак не могла принять решение, а потому позвонила подруге. Пожалуй, именно об этом она хотела поговорить с ней в день своей смерти. Как ты думаешь, Рейчел, должна ли я порвать с ним раз и навсегда? И Рейчел посоветовала расстаться с ним.

— Вы снова поссорились, — сказала Рейчел. — Ты обошелся с ней грубо и жестоко. Ты хотел, чтобы она вернулась, но она отказалась.

Лестер ударил по рулю ладонью.

— Я сделал для нее все, что мог. Что еще мне оставалось? Да, я вел себя глупо. Признаю, иногда я выхожу из себя. Но она могла бы простить меня; мы могли начать все заново! И вот, когда я уже стал надеяться, что мы сможем забыть прошлое, она решила порвать со мной. И это ты во всем виновата, черт возьми! — Он стиснул кулаки. — Господи! — Лестер посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнула ненависть. — Это ты убила ее! — выплюнул он страшное обвинение.

И тогда Рейчел с необычайной ясностью поняла все.

— Нет, не я, — возразила она. — Ее убил ты. Ты взбесился и снова ударил ее. И тогда она сорвалась со скалы. Или, быть может, ты нарочно столкнул ее. Произошел либо несчастный случай, потому что ты не смог удержать себя в руках, либо преднамеренное убийство.

— Заткни пасть, грязная, лживая сука!

По каким-то загадочным причинам сердце Дженни по-прежнему принадлежало Лестеру. Почему так случилось — этого Рейчел понять не могла. И пока Дженни копалась в прошлом подруги, определенно намереваясь встретиться с Грэмом Хорном, ее планы нарушил уик-энд с Лестером. Именно это она имела в виду, когда в своем последнем письме, присланном по электронной почте в пятницу, 11 июня, писала: «…и то и другое». Внутренняя дилемма — давать Лестеру еще один шанс или нет — в конце концов привела Дженни к гибели, потому что она решила последовать совету Рейчел и порвать с ним. Рейчел настолько остро чувствовала свою вину, словно убила Дженни собственными руками.

Лестер поморщился.

— Каждую ночь я слышу голос Дженни и вижу ее. Она все время терзает и мучает меня. Она пришла даже на собственные похороны. Ее никто не видел, кроме меня. Мои силы иссякли. С этим нужно покончить, раз и навсегда. И ты — единственная, кого она послушает. Только из-за тебя я вляпался в эту историю, и ты вытащишь меня из нее. А следить за тобой было легко: в последнее время ты превратилась в настоящую знаменитость.

Телевидение, сайты новостей и газеты по-прежнему взахлеб повествовали о том, что случилось неподалеку от коттеджа и в нем самом — в доме, который Рейчел именовала не иначе как «логово». Правда, ее имя в тех отчетах не упоминалось. Ока очень просила Дэйва Пукаса сделать так, чтобы ее участие в этой истории осталось в тайне. Он пообещал и сдержал слово.

Но Лестер, очевидно, каким-то иным способом узнал о той главной роли, которую она сыграла в недавней драме.

— Я понял, что дом твоей тети находится под охраной, — сообщил он, — поэтому решил дожидаться тебя у больницы. Вежливо просить тебя присоединиться ко мне я не стал, ведь ты наверняка ответила бы отказом. Увы, особого выбора у меня не было.

— Что ты намерен со мной сделать? — с опаской спросила Рейчел.

— Мы с тобой едем на место, где все произошло. Мы поднимемся в горы. Это все, что я сейчас знаю. Все должно закончиться там, где она умерла. А твоя забота — сделать так, чтобы это действительно закончилось.

И как, по его мнению, она сумеет добиться этого? Рейчел даже не совсем понимала, о чем он говорит. Она знала лишь то, что это он, а не Грэм Хорн убил Дженни. Она погибла только из-за того, что он не сумел обуздать свою ярость.

Рейчел понимала: Лестер может убить и ее, если ей не удастся оправдать его ожидания. То есть освободить его от духа Дженни, чье присутствие он ощущал постоянно. Но ее больше не волновало, умрет она или выживет. Какая-то часть Рейчел уже умерла. Сознательно или нет, она обрекла Дженни на гибель.

Поэтому если все должно закончиться плохо, то пусть оно закончится плохо и для Лестера Камминга. Не задумываясь о последствиях, она выпрямилась на сиденье, собралась с силами и рванулась к Лестеру, ударив его головой в висок. Он закричал от боли и неожиданности, выпустив руль.

«Тойота» резко вильнула, слетела с дороги и покатилась по крутому склону. Рейчел закричала, а затем машина взлетела в воздух и всей тяжестью с диким грохотом рухнула на землю.

Рейчел с трудом раскрыла веки. Она лежала лицом вниз на коленях Лестера.

У нее болело все тело; она осталась жива, но наверняка переломала себе все кости.

Рейчел услышала, как вскрикнул Лестер, и его голос показался ей ужасающе похожим на голос Грэма Хорна — когда она угодила ему в глаз кирпичом и он взвыл от боли.

Его правая рука схватила ее за шею, и Рейчел пронзительно завизжала.

Как вдруг, совершенно неожиданно, он уронил руку, отпустив Рейчел, и она вновь уткнулась лицом в его колени.

Каким-то образом она сумела повернуть голову.

На заднем сиденье, которое теперь стояло вертикально, нависая над ними, буквально из ниоткуда появилась молодая женщина с вьющимися рыжими волосами.

Казалось, дух Дженни Дугал воспарил над ними.

А Лестер Камминг почему-то захрипел, словно его душили. Глаза у него вылезли из орбит, лицо побагровело, и мгновение спустя дыхание замерло у него в груди.

— …Я люблю тебя… — долетел до слуха Рейчел голос призрака. А потом видение задрожало и исчезло.

Глава сорок четвертая

— Не привередничайте и доедайте мороженое, — сурово распорядилась Эллен Маккензи.

— Больше не могу. Я сейчас лопну, — отказался Стивен.

— И я тоже, — сказал Джонатан.

— И я, — подхватила Рейчел.

В доме Стивена и Эллен их ожидало роскошное угощение, которому они воздали должное, но, как говорится, хорошего понемногу.

Минуло уже два месяца после тех драматических событий. Еще через несколько дней Джонатан и Рейчел собирались вернуться в Англию, желая начать новую, совместную жизнь.

Им понадобится время, чтобы разобраться во всем. Не только в смерти Дженни, но и в том, что произошло за последние двенадцать лет.

Они простились со Стивеном и Эллен, пообещав непременно заехать в гости, как только окажутся в здешних местах. Эллен даже расплакалась, прощаясь с ними — особенно с Рейчел, которую полюбила, как родную дочь.

— В добрый час, — сказал им Стивен, и Рейчел вновь обняла его.

— Спасибо вам за все, что вы сделали для меня. Вы спасли мне жизнь, Стивен, — нежно прошептала она ему на ухо. — Я никогда не забуду вашу доброту и мужество.

Стивен лишь кивнул в ответ. Говорить он не мог: от волнения у него перехватило дыхание.

Джонатан и Рейчел вернулись в Ардроу-Хаус. Часы показывали почти девять вечера, погода стояла теплая, мягкая, и закат окрасил западный горизонт пурпурными красками. Лето наконец-то вступило в свои права.

Рейчел часто вспоминала свою последнюю поездку с Лестером Каммингом. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на земле рядом со своей искореженной «тойотой» в окружении врачей «скорой помощи» и офицеров полиции. Как выяснилось, Лестер был уже мертв. По заключению полиции, он погиб в результате дорожно-транспортного происшествия после того, как Рейчел прибегла к самообороне.

Правда заключалась совсем в ином, но рассказывать ее было нельзя.

После смерти Дженни не покинула земную обитель. В виде призрака она осталась с Лестером, чтобы отомстить ему, что еще сильнее пошатнуло его и так расстроенное умственное здоровье. И Дженни совершила возмездие. Когда Рейчел оказалась в смертельной опасности, она пришла на помощь и спасла ей жизнь.

Несколько недель после смерти Лестера Рейчел провела словно в тумане, пытаясь побороть депрессию. Неужели это никогда не закончится? Неужели ей суждено до конца дней своих захлебываться в волнах страдания и душевной муки, которые накатывали на нее, будто океанский прилив?

К жизни ее вернул Джонатан.

А Дженни пришла ей на помощь во сне. По ночам ей часто снилось, будто она лежит на лугу, в высокой траве, в окружении красных цветов. И Дженни вместе с ней. Они встречались на этих райских лугах, где-то в небесной вышине… Сон всегда повторялся, за исключением прошлой ночи. Джен помахала ей, повернулась и двинулась прочь. Рейчел смотрела ей вслед, пока она не скрылась за ярким горизонтом. Это было прощание.

Когда-нибудь они снова встретятся, но до того им придется жить в разлуке. Дженни — там, на райских угодьях, а Рейчел — здесь, на земле…

Ее жизнь тоже изменилась.

Стены, которые она возвела вокруг себя, рухнули. Вместе с Джонатаном Рейчел собиралась начать новую жизнь.

Жизнь без демонов, без Грэма Хорна и Лестера Камминга.

Рейчел вела машину по шотландскому нагорью, и ее манил горизонт, переливающийся впереди пурпурными красками.

— Это настоящее чудо, что мы можем жить дальше, — словно размышляя вслух, сказала она.

— Да, — согласился он.

— Только мы вдвоем, — подчеркнула она.

Джонатан улыбнулся. Потянувшись к ней, он взял ее свободную руку в свои ладони.

— Только мы вдвоем, — повторил он, — пока в нашу жизнь не войдет милая кроха или даже две.

— Пусть уж лучше три, — со смехом воскликнула Рейчел.

Можно ли назвать это пробуждением? Где пролегает грань между сном и явью? Вы невольно пересекаете ее, оставляя другой мир позади. Вы осознаете свое окружение и себя. Вы становитесь похожи на солнце, лучи которого разгоняют тучи.

Вот и Рейчел тоже пересекла грань между сном и явью.

Она увидела свет.

Примечания

1

Гюстав Лебон (1841–1931) — знаменитый французский психолог, социолог, антрополог, историк, основатель социальной психологии. — Здесь и далее примеч. пер., ест не указано иное.

2

Энрико Чальдини (1811–1892) — герцог Гаэтский, итальянский генерал, дипломат.

3

Челмсфорд — город и одноименный район со статусом «сити» в Англии, административный центр церемониального неметропольного графства Эссекс. Находится к северо-востоку от Лондона. Население — около 170 тыс. человек.

4

Хитроу — крупнейший международный аэропорт Лондона. Считается третьим по загруженности пассажирским аэропортом в мире и первым — в Европе.

5

Челночный автобус — автобус, курсирующий по одному и тому же маршруту с целью доставки пассажиров.

6

«Бритиш Эйруэйз» (англ. British Airways) — одна из самых больших в Европе авиакомпания и национальный авиаперевозчик Великобритании.

7

Бен-Невис — самая высокая вершина Великобритании (1343 м). Находится на Северо-Шотландском нагорье.

8

Эбойн — городок в 30 милях к западу от Абердина, на самой границе Шотландского высокогорья.

9

«Паркер» (англ. Parker) — один из наиболее узнаваемых брендов в мировой истории пишущих принадлежностей. В течение долгих лет Parker Pen Company наряду с Conklin (позже Wahl-Eversharp), Sheaffer и Waterman входила в знаменитую Большую Четверку (Big Four) — группу крупнейших в мире производителей пишущих принадлежностей. Инженерные и дизайнерские решения, внедренные специалистами Parker в разное время, с начала XX века, до сих пор применяются разными производителями. Сейчас модели «паркер» высоко ценятся коллекционерами, став символом авторучки.

10

«Блэкберри» (англ. BlackBerry) — беспроводное ручное устройство мобильной связи, впервые представленное в 1997 году компанией Research In Motion. В 1997 году один из инженеров, работавших на фирме, предложил использовать новое название «Blackberry» («ежевика»). Эту ягоду ему напомнили крохотные лакированные кнопочки клавиатуры QWERTY. Название понравилось руководству, и через некоторое время появились первые устройства под брендом BlackBerry.

11

«Фейсбук» (англ. Facebook) — в настоящее время самая крупная социальная сеть в мире. Первоначально веб-сайт назывался Thefacebook и был доступен только для студентов Гарвардского университета. Затем регистрацию открыли для других университетов Бостона, а потом и для студентов любых учебных учреждений США, имеющих электронный адрес в домене. edu. Начиная с сентября 2006 года сайт стал доступен для всех пользователей Интернета в возрасте от 13 лет, имеющих адрес электронной почты.

12

Церковь Святого Николая — памятник истории, церковь, расположенная в центре Абердина. Ныне она известна под названием Объединенная, поскольку является членом как Пресвитерианской церкви Шотландии, так и Объединенной реформатской. Первое упоминание об этом соборе встречается в папском эдикте от 1157 года.

13

«Джонни Уокер Ред Лейбл» (англ. Johnnie Walker Red Label) — один из сортов популярного шотландского виски «Джонни Уокер». Это стандартный купаж. В его состав входят около 35 сортов с выдержкой в 3–5 лет, и на вкус напиток довольно резкий. Впервые этот виски появился в XIX веке; в 1906–1908 годах он назывался Old Highland Scotch Whisky. А в 1909 году был переименован в Johnnie Walker Red Label.

14

Дежавю (франц. Deja vu) — то, что уже было или кажется, что было; феномен ложной памяти.

15

«Глухарь» (перен., жарг.) — преступление, не поддающееся раскрытию.

16

Рейчел перефразировала слова королевы, героини трагедии У. Шекспира «Гамлет».

17

Usque Ва’ (гэльск. usquebaugh) — шотландский/ирландский виски; ирландский напиток из коньяка с пряностями.

18

«Гиннесс» (англ. Guinness) — сорт пива, крепкий ирландский портер.

19

Питеркалтер — пригород Абердина, расположен на северном берегу реки Ди примерно в восьми милях от центра города.

20

Коронер (англ. coroner) — в некоторых странах англо-саксонской правовой семьи должностное лицо, специально расследующее случаи и определяющее причину смертей, которые произошли при необычных обстоятельствах или наступили внезапно. — Примеч. ред.

21

Абаддон, или Аваддон (ивр. «истребление»; греческий аналог — Аполлион, то есть «губитель») — в иудейской (а затем и в христианской) теологии — ангел/демон истребления, разрушения и смерти.

Content

Джек Лэнс
«Темные воспоминания»

Пролог

Часть первая Амнезия

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Часть вторая Волчья голова

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Часть третья В логове

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Примечания