Кирилл Максимов

Тёртый калач

Максимов, Кирилл. Тёртый калач / Кирилл Максимов. – Москва : Эксмо, 2014. – 352 с. – (Режимный объект. Security-боевик).

ISBN 978-5-699-75472-4

© Максимов К., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

1

Жизнь кадрового военного четко разделена на две части – «до» и «после». Одна и другая проходят словно в разных измерениях. Служба, дежурства, командировки в горячие точки, засады, смерть подчиненных и товарищей… А затем, после выхода в отставку, наступает затишье, обрушивающееся на человека, как мертвая тишина после оглушительного взрыва. Ему кажется, что время останавливается, а существование теряет смысл. Не каждому дано пережить такое без последствий для психики. Внезапно оказывается, что некуда спешить, некем командовать, не от кого получать приказы, утром можно спать, сколько хочешь, и даже не бриться. Но не каждому офицеру-отставнику дано понять на уровне ощущений и нервных реакций, что это не мир изменился. Мир остался таким, каким и был, а это ты стал иным, потерял свой статус, стал одним из гражданских, одним из тех, кого прежде подсознательно немного презирал за слабость, за неумение постоять за себя. Любой, кто не носил оружия, раньше казался тебе в чем-то неполноценным. И вот теперь ты один из этих неполноценных. Ты привык ощущать на плечах тяжесть погон, они сделались частью тебя, давали тебе право распоряжаться подчиненными. И вот они исчезли. Но состояние легкости не наступает. Кажется, что тебе обрезали крылья.

Можно накачать мышцы, закалить тело, «поставить» удар, можно даже заставить себя не бояться смерти своей и чужой. Жизнь начинает стоить меньше и меньше, чем чаще на твоих глазах ее теряют не только твои враги, но и товарищи, чем чаще ты убиваешь сам. Но очень трудно смириться с тем, что то, ради чего ты жил, радовался, ненавидел, страдал, преодолевал непреодолимое, убивал и рисковал собственной жизнью, осталось в прошлом. А впереди – зияющая пустота.

Природа не терпит пустоты – ни материальной, ни духовной. Она по определению должна быть чем-то заполнена. Заполнить же ее можно несколькими способами. Одни из отставников срываются, заливают ее спиртным, чтобы потом, захмелев, кричать на улице, хвататься за несуществующий «табель». Мол, я за вас, сволочей, мешками кровь проливал, за вас ребята гибли. А вы тут жировали, девчонок тискали, на красивых машинах ездили. Положу сейчас всех к чертовой матери. Поутру же, поднявшись с раскалывающейся от похмелья головой, стыдится своих вчерашних слов и поступков. Ведь воевал ты именно за то, чтобы длинноволосый парень, закосивший от армии, перед которым ты вчера потрясал воображаемым «макаровым», мог целовать на улице легкомысленную девушку с пирсингом. А у тебя с семьей из-за службы не сложилось. Он тебе еще говорил: «Да, все хорошо, батя. Ты герой…» Ты воевал, чтобы пролетарий после работы мог принять на грудь пузырь. Чтобы коммерсант заработал денег и рассекал по улице на новенькой машине. Они не просили тебя ни о чем, ты сам выбрал свою судьбу. Вот теперь и расплачивайся за это. Можно, выйдя в отставку, заняться любимым делом. Но к этому надо готовиться. Не каждый готовился.

Есть еще один вариант – устроиться работать охранником. Вроде бы и по специальности, но не всякий способен переломить себя. Превратиться из боевого офицера в соблюдающего гражданский дресс-код вахтера, из разведчика – в того, кто следит за покупателями в гипермаркете, чтобы чего не сперли.

Бывший прапорщик ВДВ Богдан Князев прошел все эти стадии. Были в его службе и горячие точки, и погибшие друзья. И командир-предатель, из-за подлой подставы которого он раньше срока без всякой надежды на военную пенсию оказался на гражданке, расплачиваясь за чужие грехи. После были и литры выпитой водки, и сомнительные приятели с женщинами, исчезавшие, как только кончались деньги, и временные подработки на разгрузке фур и вагонов. Пока, наконец, его не занесло в «тихую гавань» частной охранной фирмы «Викинг». Ее владелец, полковник ВДВ в отставке Карачун, решил дать Богдану Князеву шанс на новую жизнь. Взял его на работу с испытательным сроком…

В запомнившийся впоследствии до мелких деталей день Богдан сидел в комнатке отдыха на первом этаже частной московской клиники «Экомед», расположенной в старом здании в исторической части столицы. Это был всего лишь третий день его дежурства здесь. И Князев реализовывал свой законный получасовой перерыв на обед, сидя в удобном кресле. Электрический чайник уже начинал шипеть. На журнальном столике стояла вымытая до блеска вместительная чашка с ложкой и пакетиком чая. Высилась ваза с печеньем и конфетами «от фирмы». В старательно подновленном старорежимном стеклянном медицинском шкафу белела посуда. На стенах висела парочка картин, написанных маслом. Не копий, а авторских работ, о чем свидетельствовали таблички, прикрепленные на золоченом багете.

Комнатка, хоть и была маленькой, предназначенной исключительно для персонала, но обставлена так, чтобы оказавшийся в ней сразу же почувствовал – учреждение солидное, как и положено недешевой частной клинике.

В ожидании, пока закипит чайник, Богдан листал первое, что попалось ему в руки – глянцевый рекламный буклет клиники «Экомед», на обложке которого было изображено снятое с высокой точки здание, в котором он находился. Эти недавно отпечатанные буклеты ненавязчиво поджидали посетителей и пациентов повсюду. Разве что их нельзя было обнаружить в туалетных комнатах.

Буклет начинался обращением председателя совета акционеров «Экомеда». Его портрет с тщательно отфотошопленной голливудской улыбкой, по мнению художественного редактора, должен был располагать к доверию. Рассказ о непродолжительной десятилетней истории клиники сводился к двум фразам. А затем следовала информация, что «Экомед» в начале этого года с окраины столицы перебрался в историческое здание в центре Москвы. Случилось это благодаря тому, что совладельцы клиники не побоялись трудностей и выиграли аукцион по продаже выставленного на торги здания военного госпиталя, возведенного в первой четверти девятнадцатого века для ветеранов Отечественной войны 1812 года. Здание, построенное в стиле русского классицизма, – памятник архитектуры. А потому к нему неприменимо слово «ремонт», только «реставрация». Совладельцы «Экомеда» бережно отнеслись к бывшему госпиталю. Все сохранившиеся инженерные, строительные конструкции сохранены в неприкосновенности, при необходимости укреплены, восстановлена оригинальная лепнина, расчищены росписи на плафоне в вестибюле, раскрыты замурованные в советское время две кафельные печи. Таким образом, был сохранен памятник архитектуры и не поменялся профиль его использования. Бывший госпиталь стал клиникой. За все это в совокупности ЗАО «Экомед» и архитектор проекта были отмечены грамотой Министерства культуры. Затем вскользь, но с осуждением, в буклете упоминалось, что другие проекты использования здания, представленные на торгах, предусматривали коренную перестройку архитектурного комплекса госпиталя, превращение его в развлекательный комплекс, не соответствующий историческому и функциональному предназначению. Внутренний двор предполагалось перекрыть стеклянным куполом…

Князев дочитал до этих слов. Чайник закипел и отключился. Теперь Богдан уже с интересом обвел взглядом комнатку. Он сидел практически в музейном помещении, в оригинальных интерьерах почти двухвековой давности. Тут вполне могли бывать герои войны с наполеоновской Францией.

«А могли бы быть и несколько ресторанов с подземным паркингом, с гостиничными номерами, саунами, подпольным казино и проститутками, – резонно подумал Князев, потянувшись за чайником. – Это в том случае, если бы торги за архитектурный памятник выиграла другая фирма».

Но налить кипяток в чашку он так и не успел. Ложечка принялась мелко подрагивать. Сперва Богдан даже подумал о телекинезе, будто бы это его взгляд привел ложечку в движение. А она уже описывала круги, жалобно дребезжала. Ей отозвалась звоном и посуда в стеклянном медицинском шкафу. Князев вскинул голову – над ним раскачивалась выполненная под старину бронзовая люстра с подвесками. На потолке прямо на глазах у Богдана появилась извилистая трещина, посыпалась выкрошившаяся штукатурка.

– Землетрясение?! – вырвалось у охранника. – В Москве?

Если бы подобные явления происходили на двадцатом, тридцатом этаже, это было бы еще понятно. Даже слабые подземные толчки на высоте становятся ощутимыми. Но он сидел на первом этаже. Да и все здание имело в центральной части всего три этажа, а в боковых крыльях – два.

Он выбежал в коридор. Каменные плиты пола мелко вибрировали, растрескивались. В глубине коридора с потолка сорвался пласт штукатурки и разлетелся обломками. Вздрогнула и сама собой покатилась операционная каталка, стоявшая в коридоре. Завизжала медсестра.

Что бы это ни было, следовало, как понимал Богдан, срочно эвакуировать людей из здания. Еще один пласт штукатурки рухнул с потолка, обнажив под собой частые ромбики старой драни. Длинным бруском обвалилась лепнина. Оборванный электрический кабель в металлической оплетке раскачивался, искрил. Несколько раз моргнул – и погас свет. В полумраке, в поднявшейся пыли, как в ночном тумане, беспорядочно метались пациенты и медики. Кого катастрофа застала на рабочем месте, кого в палате, кого на приеме у врача или в процедурном кабинете.

– Выход там! – закричал Князев, направляя людей к вестибюлю.

Тех, до кого в панике не доходили его слова, он хватал, разворачивал за плечи и подталкивал в нужном направлении. И тут над Богданом угрожающе захрустело, он инстинктивно рванулся в сторону. С грохотом в коридор сползли деревянные балки перекрытия, густо перевязанные дранью. Путь к отступлению в вестибюль, а следовательно, и к выходу, оказался отрезан.

– Черт, – выругался Богдан.

Ему хотелось сказать что-либо покрепче, более соотносившееся с ситуацией, но рядом с ним оказалась молоденькая медсестра в коротеньком полупрозрачном халатике, под которым угадывались полоски нижнего белья. Она испуганно часто моргала нарощенными длинными ресницами, абсолютно неуместно смотревшимися в сложившейся ситуации.

– Боже, а там еще люди, – проговорила она, указывая в конец коридора.

– Раз люди, нам туда! – Богдан потащил медсестру к палатам, расположенным на первом этаже северного крыла.

Он не воспринимал сейчас медсестру как хрупкую женщину, она была служащей клиники и обязана спасать пациентов. Двери нескольких палат были открыты. На ходу Богдан заглядывал в них – пусто. Люди успели уйти. На полу у тумбочек валялись рассыпанные букеты, осколки от ваз. На стенах криво висели картины.

– Спасите! – послышалось из-за одной двери, следом раздался несильный удар.

Князев с трудом выбил заклинившую дверь из перекошенной коробки. Навстречу ему рванулась пожилая женщина в халате. Ее взгляд тут же наткнулся на непроходимый завал в коридоре.

– Куда же… – сказала она и осеклась.

– Пожарный выход там. – Князев бросил взгляд на план, висевший на стене, и закашлялся от забившей горло пыли.

Здание вздрагивало, трещало. По дороге Богдан выбивал закрытые двери, всего набралось семь человек, не успевших выбраться с первого этажа северного крыла. Это были люди, находящиеся на восстановлении после операций, вполне способные действовать самостоятельно. В государственной больнице их уже непременно выписали бы домой. Князев, медсестра, трое мужчин и четыре женщины добрались, наконец, до пожарного выхода. Массивная дверь вела на крыльцо внутреннего дворика.

Богдан налег на нее плечом, та не сдвинулась с места.

– Заперта?

Медсестра замотала головой.

– Еще полчаса тому назад я через нее выходила покурить.

– Заклинила.

В дверь били, но ничего не помогло. Перекошенная коробка надежно удерживала толстое полотно, восстановленное согласно исторической правде, – в девятнадцатом веке строили на века.

– Уж лучше бы там стояла современная пластмасса. – Богдану вновь захотелось выругаться.

Пришлось возвращаться к палатам. Другого выхода, если верить плану, отсюда не имелось. Путь к вестибюлю перекрывал завал из балок. Но и тут ждало разочарование. Во всех палатах первого этажа на окнах стояли искусно выкованные, казавшиеся легкими и ажурными, но на самом деле надежные стальные решетки. Богдан распахнул окно. Возле дома людей уже не было, разбежались. Сверху падала откалывающаяся штукатурка, слышались крики:

– Спасите!

На другой стороне неширокой улицы собралась толпа зевак, молодежь увлеченно снимала происходящее на айфоны. Единственным, кто находился на одной стороне улицы с клиникой, был пожилой водитель «Скорой помощи», он уже готов был завести машину и отъехать в безопасное место.

– Эй! – крикнул ему Князев.

Мужчина обернулся. Было видно, что ему не хочется здесь задерживаться.

– Чего не убегаете? – спросил он.

– Хороший вопрос. Там завал, не пробраться. А тут решетка. Трос есть?

– Есть, – неохотно сказал водитель.

– Давай один конец мне, второй цепляй на фаркоп.

Водитель сдал задом к окну, заехав задними колесами на тротуар, покосился на расколотую, слегка накренившуюся стену и подал Богдану петлю металлического троса.

– На тебе еще и монтировку, – расщедрился он. – Без нее трос не закрепишь.

Князев протянул петлю сквозь решетку, просунул в нее монтировку. Водитель сел за руль и обернулся глядя в открытую дверцу.

– Пошел, – махнул рукой Богдан.

«Скорая помощь» осторожно двинулась вперед. Трос натянулся. Задние колеса машины стали понемногу пробуксовывать на газоне. Трос звенел, вот-вот оборвется. Водитель попался умелый, он не рвал вперед, а шел, как принято говорить, «внатяг». Решетка заскрипела, подались заложенные в стену анкера. «Скорая помощь» съехала на асфальт, и за ней, подпрыгивая, высекая искры, потянулась кованая решетка. Водитель остановил машину, высунулся из кабины, подняв большой палец.

– Есть. Я, честно говоря, думал, стена завалится.

И это не было преувеличением. Стена время от времени вздрагивала.

– Выпрыгивайте, – теперь Князев был спокоен за пациентов.

Мужчины могли помочь выбраться женщинам. Высота небольшая, метра два с половиной. Да и водитель «Скорой» готов был помочь внизу.

– Наверху пациенты есть? – Богдан еще плохо ориентировался в планировке клиники.

Он проработал тут охранником только три дня, да и было в хитросплетении коридоров много нелогичного, доставшегося зданию из прошлого.

– Там, на втором этаже, палаты нетранспортабельных пациентов, – выдохнула медсестра.

В ее глазах Богдан прочитал животный ужас. Девушка не могла заставить себя подняться этажом выше. Здание разваливалось, о чем свидетельствовал постоянный хруст, сыпавшаяся с потолка и с раскалывающихся стен штукатурка. А спасение было совсем близко – раскрытое окно с выдранной решеткой. Что она, хрупкая, могла поделать с нетранспортабельными пациентами? Погибнуть вместе с ними?

– Выпрыгивай, я один, – сказал Князев медсестре.

Та благодарно взглянула на него и забралась на широкий подоконник. Взвизгнув, прыгнула вниз, прямо в руки услужливого шофера.

– А ты? – спросил тот.

– Я потом. Уводи людей от здания. – Князев скрылся в завесе пыли.

Он пробрался к лестнице, ведущей на второй этаж. Сверху долетали крики о помощи. Благо грузовой лифт стоял с распахнутой дверцей. Иначе еще пришлось бы проверять, не застрял ли кто в нем. Богдан взбежал по лестнице и буквально наткнулся на девушку в инвалидной коляске. Она балансировала на верхней ступеньке, не решаясь сделать последний отчаянный рывок.

– Убьешься, дура, – крикнул ей Князев, хватаясь за спинку коляски.

У девушки на ноге белела повязка из гипса, из нее торчали металлические спицы.

– Сейчас дом рухнет! Еще одну ногу сломаю, но жива останусь.

– Посмотрим.

Внизу грохотнуло. Богдан глянул. С первого этажа наползали клубы пыли, заволакивая обрушившиеся на марш балки.

– Вот и сломала бы ногу! Накрыло бы тебя, как на войне, – Князев покатил коляску по коридору. – Тут палаты нетранспортабельных?

– Тут после операций лежат, – подтвердила девушка, оборачиваясь к Богдану. – Мне страшно.

– Мне тоже. Сколько их человек?

– Откуда я знаю? У самой еле сил хватило в коляску перебраться! Ой, пол проваливается!

Пол качнулся, коляска вырвалась из рук, покатилась, набирая скорость. Но все же пол устоял, просто прогнулся. Девушка догадалась податься вперед, вытянуть руки, самортизировала ими при ударе о стену. Богдан подхватил готовую перевернуться коляску за спинку, выровнял ее.

– Бесплатный аттракцион! «Московские горки» называется, – крикнул он пациентке, чтобы хоть как-то поддержать ее.

– Мы погибнем.

– Погоди умирать. Выберемся.

Он подкатил коляску к раскрытому окну палаты. Тут было высоко. Хоть и второй этаж, но потолки высокие.

– Держись и жди меня.

Девушка мертвой хваткой вцепилась в подоконник и с ужасом смотрела на улицу, не понимая, каким образом охранник собрался спустить ее на землю.

В память Князеву врезалось то, что в коридоре он видел новенький пожарный кран с застекленным окошечком. Своим ярко-красным цветом и дизайном он разительно отличался от общего старинного интерьера. Дверца, как и следовало ожидать, была закрыта на ключ. А сам ключ находился черт знает где. Богдан ударил в стекло локтем. Зазвенело, посыпались осколки. Он, порезав в кровь руку, ухватил наконечник брандспойта, вытащил из пожарного ящика брезентовый шланг и поволок его за собой, разматывая катушку. Возвращаясь к палате, где он оставил девушку, Князев на ходу распахивал двери, кричал другим пациентам, что скоро придет за ними.

Люди, не ожидавшие его появления, кое-что предпринимали для своего спасения сами. Кто-то уже спустился на пол и ковылял к двери, придерживаясь за стену, кто-то извиваясь, полз к спасительному коридору.

Князев буквально ввалился в палату. Девушка испуганно глянула на него, полагая, наверное, что Богдан сошел с ума. Охранник появился с пожарным рукавом в руках, словно собрался гасить пламя, которого, к счастью, и в помине не было, хватало и других бед.

– Я… – успел сказать Князев на недоуменный взгляд, но не договорил.

Пласт штукатурки, сорвавшийся с потолка, ударил его вскользь по голове, по волосам густо потекла кровь.

– Ерунда, – проговорил Богдан, поняв, что он в относительном порядке, и рукавом стер кровь, залившую глаза. – Царапина.

Он вспрыгнул на подоконник, пропустил пожарный рукав одним оборотом через трубу парового отопления, протянувшуюся над окном. Связал петлю-сиденье. Спрыгнул на пол, подхватил, показавшуюся ему почти невесомой девушку на руки, посадил на подоконник.

– Залезай в петлю, садись в нее.

– Не знаю как.

Пришлось помогать. Бережно Богдан продел петлю через сломанную ногу. Здоровую девушка продела сама.

– Теперь держись.

– Боюсь сорваться.

– Тогда вылезай, других хватает, – жестко распорядился Князев. – Там еще пять человек своей очереди ждут.

– Боюсь! Помоги мне.

– Пошла! Первый пошел. – Богдан буквально вытолкнул больную за окно, придерживая второй рукой рукав, который тут же натянулся.

Девица завизжала и закачалась, елозя по стенке снаружи здания. Богдан легко удерживал пожарный рукав одной рукой, это позволяло делать трение, завернутого в два витка шланга о трубу парового отопления. Перебирая рукав, Князев стал его стравливать. Визг девицы привлек внимание людей внизу. Ее уже «встречали». Почувствовав, что натяжение ослабло, Богдан выглянул в окно. Девушку уже отводили подальше от дома.

Он стал выбирать рукав. Своей очереди на спуск дожидался пациент в инвалидной коляске. Спустил и его. А через несколько минут спасатели, прибывшие на пожарных машинах, выдвинули к окнам две лестницы.

Надобность в помощи Богдана отпала. Он и так сделал намного больше, чем от него требовалось по долгу службы. Он не стал занимать место на выдвижных пожарных лестницах. Спустился сам по пожарному рукаву, как по канату в спортивном зале. Дом продолжал трещать. Пожарные спешили эвакуировать пациентов. Возле пожарных машин крутились телерепортеры, мешали работать. Спасатели от них отмахивались. А потому одна из групп бросилась к Богдану.

– Мы видели вас, когда вы спускали из окна больных. Расскажите, как все началось. – Девушка-репортер сунула в самое лицо Князеву микрофон.

– Мне сейчас не до этого. – Богдан отвернул голову.

– Почему вы не хотите общаться с прессой? – последовал вопрос.

– Нет настроения.

– Но потом вы дадите нам интервью?

– Когда?

– Чуть позже.

– Не знаю, – ответил Богдан.

Репортер оказалась не слишком навязчивой, не стала додавливать охранника, просто протянула ему визитку.

– Позвоните мне, – предложила она.

Князев сунул визитку в карман и почти сразу же забыл о ней. Вокруг него сновали люди. Слышались выкрики, команды. Богдан заметил медсестру. Девушка в полупрозрачном коротком халатике сидела на металлическом заборчике ограждения газона. Богдан подошел к ней.

– Тебя как зовут? – спросил он.

– Катя, – ответила девушка. – Кажется, это вы меня и других пациентов спасли? Я плохо помню от страха.

– Кажется, я. – Богдан опустился на заборчик.

– Не угостите меня? – попросила медсестра.

Они сидели рядом и смотрели по сторонам. Спасатели уже эвакуировали последних пациентов и выбирались из здания сами. Катя запрокинула голову и глянула вверх.

– Какое голубое небо, – проговорила она. – Почему мы так редко смотрим вверх?

Князев тоже глянул на небо. Оно и впрямь было пронзительно голубым, как бывает только в высоких широтах. Но любоваться небом долго не пришлось. Раздался треск, грохот. Центральная часть клиники вместе с портиком и колоннами осела, рассыпалась на глазах у людей. Поднявшееся облако пыли поползло на зевак. Народ хлынул назад, послышались крики.

Богдан еле успел перемахнуть на другую сторону заборчика и утащить за собой Катю.

– Назад! – заорал он через головы напиравшим в задних рядах людям. – Здесь забор!

Но панику остановить тяжело. Люди продолжали напирать. Князев стал помогать передним перебираться через заборчик, буквально, выхватывал их. Люди уже падали, исчезали под ногами у толпы. Пыль густым туманом окутала место трагедии. С другой стороны уже вступили в действие спасатели, они оттаскивали людей.

Когда пыль развеялась и паника улеглась, людская волна отхлынула, на тротуаре остались лежать четыре неподвижных тела.

2

Вот уже второй день Князев находился на больничном. Рассеченную бровь и голову хирург ему зашил. Ходить по городу с забинтованной головой Богдану не хотелось. Поэтому приходилось надевать летом лыжную шапку. Из-за чего в сторону его тоже посматривали прохожие. Хоть ты из дома не выходи. А что делать в четырех стенах? Телевизор смотреть? Так это не лучший выход из положения.

Поэтому очень кстати подвернулось приглашение старого армейского товарища, с которым довелось служить в Дагестане. Звонок прозвучал неожиданно, сработал городской телефон, обычно молчавший целыми днями.

– Алло, – сказал Князев в трубку.

– Привет, – прозвучал на другом конце линии голос.

Богдан сразу же узнал лейтенанта Петра Выгодина, командира разведвзвода, теперь уже тоже бывшего.

– Здорово. Давно не слышал, – искренне обрадовался Богдан.

– Ты теперь знаменитость, поздравляю, – произнес Петр.

– С чего ты взял? – удивился Богдан.

– Ты в Интернете себя не видел? – удивился Выгодин.

– У меня и хорошего компьютера нет, – признался Богдан. – Так, только фильмы с дисков смотреть можно.

Петр не удержался, присвистнул.

– Я думал, таких людей теперь уже нет. Последняя бабка в кедах и та в Сети рыщет. Ты на ходу?

– В каком смысле?

– Ходить можешь или в постели лежишь?

– Транспортабельный.

– Подъехать ко мне не хочешь? Тут близко.

– Ты ж вроде на другом конце города живешь.

– Жил, – не стал вдаваться в подробности Выгодин. – Теперь в другом месте. Это по твоему направлению электрички. Сорок минут езды. А я тебя на станции встречу.

Договорились, обменялись номерами мобильников. Станция электрички находилась недалеко от дома, где жил Князев, – только через поросший деревьями пустырь под линией ЛЭП пройти. По дороге Богдан сделал небольшой крюк, хотел зайти в универсам. Неудобно ехать к армейскому приятелю с пустыми руками. На самом крыльце Князева перехватил один из завсегдатаев рюмочной, называвшейся «Вечерний огонек».

– Слышь, мужик. – Малоопрятный тип в поношенной куртке в отличие от самого Богдана, заглядывавшего в заведение по вечерам, чтобы пропустить «сотку», ошивался тут и днем, если везло, то к вечеру становился абсолютно невменяемым.

– Слышу. – Князев думал, что речь пойдет о традиционном «подбрось немного, не хватает», но речь пошла о другом.

– Тут братва говорит, что ты герой. И я так думаю. – Малоопрятный тип выставил руку.

Пришлось пожимать его не совсем чистую пятерню. Игнорировать приставалу Богдан не стал. Все-таки они были шапочно знакомы, иногда малоопрятный принимал участие в разговорах возле «Вечернего огонька».

– С чего ты взял?

– Говорят. Может, потянешь? – Молодой, но успевший опуститься мужчина отвел полу куртки, из внутреннего кармана торчало горлышко початой бутылки водки.

– Я с утра не пью. Извини. Спешу. – Богдан двинулся к двери универсама.

– Какое ж это утро? – удивленно спросил тип. – Третий час.

– И днем не пью, – бросил через плечо Князев, заходя в магазин.

Долго не выбирал, чего бы взять. Большая бутылка водки, литровый пакет томатного сока, вяленое мясо, хлеб и пара помидоров. Вполне достаточно, чтобы культурно посидеть с приятелем, которого давно не видал, и вернуться к вечеру домой.

Полупустая старая электричка раскачивалась, унося Князева из города. Пассажиры косились на странного мужчину в лыжной шапке.

Состав прогрохотал через мостик и замер на дачной станции. Петр, одетый в выцветший камуфляж, замахал руками над головой, заметив выходящего из вагона Богдана.

Пока Князев шел к нему, в памяти промелькнуло многое из прошлой армейской жизни. Вспомнилось и то, как лейтенант Выгодин пришел на помощь взводу Богдана, когда тот попал в ущелье в засаду. Да, были моменты, когда лейтенант спасал жизнь прапорщику, и наоборот.

Приятели обнялись, отстранились, разглядывая друг друга. Выгодин выглядел не лучшим образом. Было заметно, что он пьет, хотя и не напропалую. Щеки покрывала недельная щетина. Лицо загорелое – сразу понятно, много времени проводит на свежем воздухе.

– Ну как ты? – спросил Петр.

– Нормально. Охранником работаю, – ответил Богдан. – А ты?

– Потихоньку, – не стал сильно распространяться о своем сегодняшнем положении Выгодин. – Пошли.

Основная часть пассажиров уже покинула платформу. Фигурки людей маячили впереди на неширокой заасфальтированной дороге, идущей через лес. Повсюду виднелись указатели. Дачный кооператив такой-то, садовое товарищество, детский оздоровительный лагерь, санаторий…

– Сюда сворачиваем, – Петр показал на тропинку, уходящую в лес.

Вскоре они уже шли по дачному кооперативу. Народа было немного – будний день.

– Вот и пришли, – Выгодин толкнул полусгнившую калитку.

На участке в четыре сотки стоял щитовой домик. Трава была выкошена только в одном месте – возле крыльца. На газоне белели пластиковый стол и пара пластиковых кресел.

– Думаю, на улице посидеть лучше, чем в доме, – сказал Выгодин, глядя на то, как гость выставляет на стол принесенное с собой. – Сейчас накрою.

Петр скрылся в домике, зазвенел посудой. Богдан прошелся по участку. Грядки заросли, в этом году, скорее всего, на них ничего не сажали. Деревья запущены. Из крон тут и там торчали сухие ветки. За домиком оказалась жестяная бочка, наполненная пустыми бутылками. Князеву стало неловко, словно, он специально высматривает проблемы в быту своего приятеля.

Выгодин вернулся с тарелками, рюмками, стаканами.

– Подержи, – попросил он Богдана, передавая ему посуду.

Сам снял со стола бутылку, сок, мясо и постелил клеенчатую скатерть. Лишь после этого начал сервировку.

– Без скатерти пить – это пьянка, а не культурное мероприятие, – пояснил бывший лейтенант ВДВ. – Что это ты шапку лыжную надел? Не сезон вроде.

– Голова забинтована, – Князев стянул шапку, продемонстрировал бинты.

– Погоди надевать. Ты в шапке на клоуна смахиваешь. Без обид. Сейчас что-нибудь придумаем.

Петр снова скрылся в доме, вышел и протянул Богдану квадратный кусок камуфляжной материи.

– Повяжи как бандану, – посоветовал он.

Князев завязал камуфляжную бандану, посмотрел на свое отражение в расколотом зеркале, прикрепленном к стене дома.

– Ну вот. Теперь стильно смотришься, – определил Петр. – Самое худшее, что о тебе подумают, будто ты лысеть начал и лысины своей стесняешься.

– Морда у меня еще та, – признался Богдан. – Синяк под глазом, царапины.

– Шрам на роже для мужчин всего дороже. Кто разливать будет?

– Каждый себе, – Богдан придвинул к себе стакан и стал готовить свой излюбленный напиток «Кровавая Мери». Наливал водку и томатный сок слоями, пользуясь для стока ножом. Слои получались ровные, не смешивались.

– Ну за встречу, – предложил незамысловатый тост Князев, когда Петр налил себе водку в рюмку.

Чокнулись, выпили.

– Ну как ты по жизни? – спросил Богдан.

– Как видишь, живу на родительской даче. Квартиру жене оставил.

– Развелся, значит?

– Она развелась, – махнул рукой Выгодин. – Другого себе нашла.

– Обычная история. Где работаешь?

– Тут и работаю, – Выгодин повел рукой вокруг себя.

– Не видно плодов усилий, – Князев прошелся взглядом по заросшему газону.

– Я по всему дачному массиву работаю, – вздохнул Петр. – Стариков много. Кому надо куст выкопать, яблоню выкорчевать, забор подремонтировать… Работы хватает. Некоторые бутылкой, продуктами расплачиваются, я не спорю, но в основном живыми деньгами. С этого и живу.

– Это пока лето на дворе. А зимой, когда дачи опустеют, чем займешься?

– Найду, чем. Ты не смотри, что я небритый. Не опускаюсь.

– Побриться и за пять минут можно. Не проблема, – согласился Князев.

Петр налил еще. Предложил выпить за Князева персонально.

– Чего я такого сделал? – спросил Богдан.

– Ты людей спас.

– А ты бы на моем месте что делал? Тоже спасал бы.

Прежде чем выпить, Выгодин сбегал в дом и вернулся с планшетником, принялся двигать пальцем по экрану.

– У нас здесь во всем дачном массиве халявный Wi-Fi работает, – объяснял он. – Вот, смотри.

Планшетник Петр прислонил к бутылке так, чтобы Богдан мог лучше видеть. Шел ролик, переписанный с какого-то новостного телеканала. Рассыпающееся здание клиники. Спасенные пациенты. Затем Князев узнал самого себя в окне, спускавшего на пожарном рукаве девушку с поломанной ногой. Голос диктора за кадром пояснял, что человек, спасший жизни, – это сотрудник частной охранной фирмы Богдан Князев. Затем показали медсестру Катю, которая вновь подтвердила его участие в спасении людей. Назвала «настоящим героем» и заверила, что жертв при столпотворении после обрушения центральной части клиники могло быть куда больше, если бы Богдан решительно не вмешался в события. Завершал сюжет короткий видеоплан, где журналистка пыталась взять у Богдана интервью, а он махал на нее рукой и говорил, что ему некогда.

– Все не так было, – произнес Князев.

– Съемки документальные, – возразил Петр.

– Ты же сам видел, когда нас на Кавказе тележурналисты снимали. Потом на экране все по-другому смотрелось. Я сказал, что мне некогда, когда уже из клиники выбрался, а о давке еще и речь не шла. А посмотришь, и получается, будто я специально туда спешу людей вытаскивать.

– Все это мелочи по сравнению с тем, что ты сделал. Давай, за тебя и выпьем.

– Лучше за память тех, кто в давке погиб. – Князев приподнял стакан с «Кровавой Мери».

Выпили, не чокаясь. И тут у Князева зазвонил мобильник. Он глянул на дисплей.

– Хозяин звонит, – обеспокоившись, сказал он и тут же ответил: – Да, слушаю.

На том конце линии раздался бодрый голос Валерия Павловича Карачуна – полковника ВДВ в отставке, владельца частной охранной фирмы «Викинг», в которой работал Князев.

– Ну как, прапорщик, раны заживают?

– Как на собаке, товарищ полковник.

– Ты до конца дня в офис ко мне заехать можешь?

– Если по делу надо, то заеду, – пообещал Богдан.

– Это не совсем по делу. Ты что, не в городе, на природе? Слышу, птички где-то рядом поют.

– У армейского приятеля на даче. Но тут близко от города. Могу подъехать. Все равно завтра к врачу.

– Не парься. Лучше скажи, могу я сам к тебе сейчас подъехать?

Богдан глянул на Петра, прикрыл микрофон ладонью.

– Полковник спрашивает, может ли он сейчас сюда подъехать?

– Конечно, пусть подъезжает, – согласился Выгодин.

– Хозяин дачи дает добро, – и Богдан стал объяснять, как можно добраться.

Выгодин, как бывший разведчик, тут же остановил объяснения Князева и просто назвал координаты для навигатора.

– Жди, – произнес Карачун, и связь оборвалась.

Выгодин вопросительно смотрел на Богдана.

– Тот самый полковник Карачун, с которым мы?..

– Он. Я у него теперь работаю. Зачем едет, честно говоря, не знаю.

Петр потер небритую щеку, захрустела, защелкала щетина.

– Непорядок. – Выгодин поднялся из-за стола. – Пойду побреюсь.

В бывшем лейтенанте проснулось армейское нутро. Вскоре он, раздевшись до пояса, уже стоял на улице возле умывальника. Богдан поливал его холодной водой. Шампуня не нашлось, поэтому Петр тер голову мылом, пена разлеталась хлопьями.

Князев вышел встречать Карачуна к воротам дачного массива. Выгодин тем временем выставил еще один стул на улицу, поставил тарелку. Даже ножи столовые отыскал, положил салфетки, придавив их солонкой, чтобы не разлетелись.

Машина подъехала к забору, вплотную прижалась к нему, чтобы не перегораживать узкий дачный проезд. Водителя Карачун отправил «в лес прогуляться». Цепкая память бывшего полковника тут же подсказала ему, что с Выгодиным они встречались и раньше по армейской службе.

Валерий Павлович присел к столу, пригубил водку и на какое-то время пошли воспоминания:

– А помнишь…

Князев был в некотором напряжении, понимая, что Карачун не водку пить приехал, а есть у него предложение, касающееся его, Богдана, лично.

– Все это хорошо… – Карачун похлопал ладонью по столу. – Но я приехал с конкретным делом. Ты, Князев, отличился. Была б моя воля, я б тебя орденом наградил. Хотя и это можно сделать. Включу свои связи, орден будет. Ты даже представить себе не можешь, какие бабки ты мне сэкономил.

– Каким образом? – удивился Богдан.

– Рекламный бюджет сэкономил. Тебя по всем каналам прокрутили, как героя, а на униформе название нашей фирмы. В Интернете просмотры шестизначными цифрами измеряются. Клиент к нам и потянулся. Так что солидную премию ты заслужил и отпуск, несмотря на то что недавно устроился. Хочешь, я тебе поездку в Испанию организую за счет фирмы? Отель на берегу моря. Ну и на карманные расходы неплохо подкину, чтобы не думал, в какой ресторан зайти. А, Князев? Выбирай, чего тебе надо?

– Орден, премия или поездка? – задумчиво произнес Богдан. – А можно, что-нибудь другое попросить?

Карачун напрягся, заподозрив, что Князев попросит что-то более солидное, а то и неподъемное, и потому на всякий случай дал себе путь к отступлению.

– Посмотрим, что можно сделать. Я не волшебник.

– Товарищ полковник, – четко сказал Богдан. – Я прошу взять на работу одного моего армейского приятеля. Мужик толковый. Разведвзводом командовал. Не пожалеете.

– Это кого же? Я его знаю?

– Вот он сидит, – кивнул на чисто выбритого Петра Богдан.

Выгодин даже приподнялся, не ожидал такого.

– Не слушайте его. Я не просил, – растерянно произнес он.

Карачун остановил Петра поднятой ладонью.

– Тебе, лейтенант, работа нужна? Только теперь уже без жеманства, без этих экивоков и оговорок. Нужна, спрашиваю?

– Нужна, – за Выгодина ответил Князев.

Карачун почесал затылок.

– Задал ты мне задачку. Но за такой поворот я тебя еще больше уважать начал, – Валерий Павлович перевел взгляд на Выгодина. – Я людей тщательно подбираю. В моем бизнесе репутация – самое главное. Один косяк – и тень на всю фирму. – Взгляд вновь перешел на Князева. – Ты за него ручаешься?

– Иначе не предлагал бы, товарищ полковник.

– А он сам за себя ручается? – почему-то сказал о Выгодине в третьем лице Карачун.

– Ручаюсь. Не смогу же я Богдана подвести.

– Сейчас подумаю.

Валерий Павлович морщил лоб, беззвучно шевелил губами, сидел полуприкрыв веки.

– Значит, так, – наконец произнес он. – Рисковать я не могу, за мной люди, бизнес. Беру с испытательным сроком. Первое время будешь с Князевым в паре работать, пока войдешь в курс. Он тебе накосячить не даст. А там видно будет, зарекомендуешь – возьму в штат на постоянной основе. Так что с отпуском, прапорщик, придется повременить.

– Какой отпуск? Зачем? – пожал плечами Князев. – Я попросил. Вы мою просьбу выполнили. Между нами полный расчет по всем статьям.

– Это мне решать, полный или не полный. Поедешь отдыхать после того, как человека в курс введешь. И не спорь… Вот только на какой пост мне вас поставить?

– Мне в таком виде на людях пока лучше не показываться, – Князев провел ладонью по лицу, ощупывая царапины.

– Да, тебя детям и беременным показывать не стоит, – согласился Карачун.

Воцарилось неловкое молчание. Карачун вновь думал. Богдан ощущал неловкость, что доставил так много хлопот своим предложением. Выгодин смотрел в сторону.

– Есть такое место, – лицо Валерия Павловича просветлело. – Недавно к нам одна организация обратилась. Им нужна охрана для сопровождения в Москву грузов из Владимирской области.

– Что за организация? – спросил Князев.

– Проектный институт. Названия с ходу не вспомню. Занимается геологоразведкой для строительства.

– Груз какой? – поинтересовался Петр.

– Военная часть инженерных войск сбывает по конверсии какое-то старое оборудование. Может, там, в аппаратуре, металлы цветные есть – платина, золото. Может, еще что. Но стоит оно немалых денег. Вот и решили заказать охрану от дорожных грабителей. Беретесь?

– Почему б и не взяться? – развел руками Князев и посмотрел на приятеля.

Тот, соглашаясь, кивнул.

– Ну вот и отлично, – заулыбался Карачун, было видно, что ему приятно было сделать хорошее дело. – Выпьем за нашу договоренность, и поеду. Может, тебя в город подбросить? – глянул он на Богдана.

– Я еще посижу, Валерий Павлович. Электричка тут недалеко, а станция почти под самым моим домом. Кстати, что-то прояснилось насчет причин обрушения здания клиники?

– Вроде бы где-то неподалеку старый коллектор прорвало. Вовремя не заметили. Все же под землей. Вода вымыла пустоты. Вот земля и просела.

– Из-за какого-то ржавого коллектора… – покачал головой Князев.

– Что поделаешь. Техногенных катастроф хватает. Как говорится, никто в этом не виноват. Стечение обстоятельств, – вздохнул Выгодин.

3

Развалины здания клиники смотрелись все равно величественно, как античные руины. Несмотря на то что их уже укрыли зеленой строительной сеткой, многие прохожие останавливались, снимали их на мобильники, некоторые фотографировались на их фоне, чтобы потом выложить фотку с места событий в Сеть.

За оградой стояла группка чиновников в деловых костюмах, среди них одна немолодая крашеная блондинка с претензией на богемность – представительница Министерства культуры. Все-таки обрушившееся здание являлось памятником архитектуры девятнадцатого столетия. Моложавый мужчина в строительной каске и комбинезоне с надписью на спине ЗАО «Геотехнологии» высказывал свои догадки о причинах обрушения. Все его внимательно слушали.

– …Единственное, что я могу вам сказать точно по будущему официальному заключению, там обязательно будет фраза «в результате просадки грунта». Все остальное – пока догадки.

– Но ведь в СМИ прошли сообщения о прорыве коллектора, – вставил мужчина с залысиной.

– У журналистов и спрашивайте, где они взяли такую информацию, – ответил мужчина в строительной каске.

Все нервно покосились на съемочную группу телевизионщиков, стоявшую по другую сторону ограды. У камеры готовилась к записи та самая журналистка, которая в день катастрофы безуспешно пыталась взять у Князева интервью.

– Какие вы можете дать прогнозы для восстановления здания в прежнем облике? – спросила дама из Минкульта.

– Тут прогноз однозначный. Наша фирма, созданная на базе солидного НИИ советских времен, проводила и проводит оценку несущей способности грунтов для многих объектов столицы. Грунт, разрыхлившийся в результате просадки, не может обеспечить устойчивость старого фундамента. Там, выражаясь современным языком, даже не фундамент, а простая наброска камней, слегка скрепленная известковым раствором. Памятник, на мой взгляд, восстановлению не подлежит. Его следует разобрать. Вынуть грунт до устойчивого. Возможен вариант и устройства свайного фундамента или другие варианты с применением современных материалов.

– Потом на этом месте можно возвести тот же архитектурный проект из современных материалов и с новой планировкой. Объемы выбранного грунта займет подземный паркинг. При этом исторический городской облик внешне не изменится, – радостно сообщил чиновник из мэрии, занимающийся землеустройством.

– Вам бы все новоделы вместо настоящих архитектурных памятников ставить. Я понимаю – легче заново построить, чем старину реставрировать, – зло сказала дама из Минкульта. – Вам волю дай, вы и Кремль уничтожите. Ход вашей мысли я поняла с вашего первого слова. Поскольку до этого земельный участок был намертво связан с условием реставрации здания бывшего госпиталя для ветеранов Отечественной войны 1812 года, то теперь вы сможете вновь провести тендер на его застройку. Ведь восстановленный из современных материалов госпиталь с измененной планировкой уже не будет являться памятником архитектуры.

– Мэрия будет действовать в строгом согласии с действующим законодательством, – заученно произнес чиновник.

Мужчина с залысиной выступил вперед.

– Вы, как представитель исследовательского центра, которому поручено определить причины просадки грунта, – обратился он к инженеру-геологу в каске, – можете однозначно сказать, каков характер катастрофы – техногенный или природный?

– Вы, собственно, кто такой? – последовал предсказуемый вопрос.

– Не я, а мы, – начинающий лысеть указал на своего соседа с элегантным кейсом в руке. – Мы представители страховой фирмы, в которой застрахована клиника.

– Понятно. Даю пояснения. В городе невозможно однозначно отделить техногенное воздействие от природного. Скажем, – снятой с головы каской инженер указал на видневшийся неподалеку новострой, – при закладке фундамента и возведении подземной парковки, что делается сейчас повсеместно, был перекрыт подземный водный поток. Под центром города в толщах грунта протекает полтора десятка подземных рек. Вода фильтруется через рыхлые породы. Вот поток и изменил направление, подмыл старый фундамент здания клиники. Это природный характер или техногенный?

– Вы специалист, вам и решать, – ответил представитель страховщика.

Чиновники из мэрии посмотрели на него сочувственно. Страховой фирме предстояло выложить владельцу клиники астрономическую сумму. В дискуссию вновь вмешалась дама из Минкульта, она набросилась на инженера-геолога так, словно тот был лично виноват в катастрофе. Мол, давно пора провести геологоразведку в пределах столицы, сделать подробные карты подземных фильтрационных потоков. На что технарь справедливо замечал, что если ЗАО «Геотехнологии» будет дан подобный заказ с соответствующим финансированием, то за пару лет можно составить такую карту…

Страховщики потеряли к дискуссии интерес. Им требовалось в кратчайшие сроки выяснить настоящие причины катастрофы или хотя бы обосновать ложные.

– Наша фирма просто ляжет, если мы выплатим страховку в полном объеме, – тихо заговорил обладатель залысины.

Его коллега с кейсом повертел головой, словно лучше притирал шею к туловищу.

– Ляжет. У нас нет таких денег, – согласился он.

– Если этому из ЗАО «Геотехнологии» дать взятку за нужное заключение?

– Стремно, не возьмет. Думаю, его руководству владельцы клиники уже солидно сунули, но, скорее всего, будущий застройщик подкупил. Чего он так распинается, что восстанавливать госпиталь в прежнем виде нельзя?

– Какие будут предложения?

– Есть одно, – мужчина с кейсом воровато оглянулся на чиновников и инженера.

– Валяй. Нас никто не слушает.

– Одно дело, если природа виновата. Это страховой случай. А вот если дело в подземных коммуникациях, то всегда найдется тот, кто за них отвечает. Можно будет ему встречный иск выставить.

– Если коммуникации брошенные, бесхозные? Скажем, развалился какой-нибудь секретный бункер времен войны?

– Тогда иск можно вкатить или мэрии, или же организации-правопреемнику. Если кто-то строил, то кто-то и должен нести ответственность.

Мужчины переглянулись. Обладатель кейса внятно произнес:

– У меня есть выход на клуб диггеров, они подземную Москву как свои пять пальцев знают.

– Официально заказать им обследование под обрушившейся клиникой? – лысеющий пригладил ладонью несуществующие волосы.

– Не прокатит. Мы сторона заинтересованная. К тому же публика не любит тех, кто получает за подобные расследования деньги. Диггерам мы заплатим, но нелегально, налом. Все будет представлено как исключительно народная инициатива. Забрались ребята в подземелья, чтобы выяснить правду, а потом все данные в Интернет слили.

– Интернета мало. Надо еще и телевидение подключить, канал, которому народ доверяет, – лысеющий покосился на съемочную группу. – Не люблю журналюг. Но без них никуда. Подкачусь, предложу поучаствовать.

– И не думай светиться, – тут же пресек попытку выхода на журналистку обладатель кейса.

– А как тогда?

– Сейчас все устроим.

Представитель страховой фирмы поставил кейс на землю. Принялся тыкать пальцем в дисплей мобильника.

– Макс, – произнес он, выйдя на связь. – Ты не занят? Говорить можешь?.. Вот и отлично… Дело к тебе и твоим ребятам по специальности есть… Заплачу хорошо… Короче, слушай…

Когда разговор был окончен, обладатель кейса широко улыбнулся.

– Все пути сходятся. Диггеры как раз сами о чем-то подобном думали. Ну а при соответствующем финансировании они на нас уже сегодня поработают.

– Как быть с журналистами? – нервничая спросил лысеющий.

– Все тип-топ будет, – загадочно пообещал обладатель кейса.

Не прошло и двадцати минут, как неподалеку от разрушенной клиники остановился тюнингованный «УАЗ» с «кенгурятником», с дугой над крышей, усыпанной фарами, с лебедкой вместо переднего бампера. Места для стоянки хватало, автовладельцы опасались ставить тут машины – чего доброго и автомобиль под землю провалится. Из-за руля выбрался импозантный молодой человек. Штаны-галифе заправлены в высокие берцы, на плечах выцветшая широкая штормовка с капюшоном, за плечами рюкзак с приколотыми к нему значками. Длинные волосы собраны на затылке и туго стянуты в лошадиный хвост.

– Макс приехал. От него некоторые категории баб с ума сходят, – доверительно шепнул обладатель шикарного кейса.

Макс издалека скользнул по нему взглядом и сделал вид, будто они незнакомы.

– Сейчас подкатываться начнет…

Макс уверенно подошел к тележурналистке.

– Здравствуйте, Светлана.

– Здравствуйте, – несколько напряженно сказала девушка, вглядываясь в парня, он показался ей знакомым. Но где ж ты упомнишь всех, с кем тебя сводит профессия?

– Я диггер, у меня есть своя группа. Друзья зовут меня Макс.

– Вспомнила, как-то мы вас снимали, но потом сюжет так и не вошел в утренний выпуск. Режиссер выбросил.

– У меня к вам есть предложение…

Макс коротко изложил его суть. Тележурналистке Светлане Холиной вместе с оператором было предложено сегодня сопровождать группу диггеров в их подземной экспедиции.

– …экипировку мы вам предоставим, – пообещал Макс.

Светлана сразу же загорелась. Подобный сюжет обещал быть прорывным. Его сразу же покажут и другие телеканалы.

– Я согласна. Но есть формальность. Сейчас свяжусь со своим руководством. Я же не фрилансер, а девушка подневольная.

– Надеюсь, только в смысле профессии, – улыбнулся Макс.

– Разумеется.

Звонок был сделан. Продюсер канала тут же просек фишку и дал добро.

– Поехали, – Макс указал на свою машину. – Ребята уже подтягиваются.

– Сергей, у тебя аккумуляторы заряжены? – спросила Светлана у оператора.

Немолодой оператор похлопал себя по широкому поясу, из кармашков которого выглядывали два запасных аккумулятора.

– А что у нас со светом? – спохватилась журналистка.

– Фонари мощные. Думаю, вашего света почти и не понадобится, – пообещал Макс.

– У меня «бебик» на камере, – вкрутил профессиональное слово оператор. – Не художественное кино снимаем, а репортаж.

«УАЗ» лихо развернулся и исчез за углом.

– Сработало, – выдохнул обладатель кейса. – Главное, она про нас не догадывается.

Помещение клуба диггеров размещалось, как и положено, в подвальном помещении. Светлана осматривалась. В стене имелась большая стальная дверь.

– Тут раньше было бомбоубежище? – спросила она.

– За дверью теперь располагается небольшое издательство. Она заварена, – ответил Макс.

Оператор Сергей снимал обстановку. На широком столе лежала склеенная из нескольких листов карта центра столицы.

– Ее только издалека можно снимать, – предупредил Макс, когда объектив камеры был развернут к карте.

– А что, еще есть секретные карты? – удивился Сергей.

– Эта одна из самых секретных, – серьезно произнес Макс. – За нее террористы много бы заплатили.

– Мы с этой картой будем ходить по подземельям? – спросила журналистка.

– Она у меня в планшетнике зашита.

На лестнице, уходящей в темноту, послышались шаги.

– Это ребята подтягиваются? – спросила Светлана.

– Они.

Сергей сразу же вскинул камеру, чтобы снять момент выхода других диггеров. Ребятами оказались ботаник в очках и самоуверенная девица и тугих джинсах.

– Волк и Черная Пантера, – представил друзей Макс.

– У вас в клубе все под кличками? – поинтересовалась Светлана и сама представилась.

– Кроме меня, – произнес Макс. – Давайте одеваться, время не ждет.

В жестяных шкафчиках оказались прорезиненные костюмы, бахилы, перчатки, каски с шахтерскими фонарями.

– Затягивайте все застежки, никогда наперед не знаешь, через какое дерьмо придется пробираться.

– Дерьмо в прямом смысле? – спросила Светлана, застыв в растерянности: Черная Пантера переодевалась без стеснения на глазах у всех.

– Случается, что и в прямом смысле. Под землей чего только нет. Сами увидите.

Светлана отошла за шкафчик и под его прикрытием стала переодеваться. Вскоре вся группа была готова к выезду.

Уже начинало темнеть, во дворе старого дома никто не обращал внимания на экзотически одетых диггеров. Жильцы давно привыкли к тому, что у них в подвале обосновался клуб.

– Ваш клуб кем-нибудь финансируется? – поинтересовалась Светлана.

– Иногда спонсоры что-нибудь подбрасывают, но держимся в основном на энтузиазме.

Все забрались в «УАЗ», выехали на улицу. Ехали недолго. Машина притормозила в четырех кварталах от разрушенного здания и въехала в арку. Мест для парковки не оставалось. «УАЗ» легко въехал на вытоптанный газон и замер возле мусорных контейнеров.

– Приехали, – сообщил Макс. – Выгружаемся.

Светлана в комбинезоне грязно-оранжевого цвета и в каске с фонарем на лбу встала перед машиной. Сергей снимал ее, включив «бебик» – небольшой осветительный прибор на камере.

– С московскими диггерами мы прибыли на место, откуда нам предстоит спуститься под землю и, возможно, открыть тайну обрушения памятника архитектуры… Знакомьтесь… – Светлана называла диггеров, Сергей снимал их.

Макс вытащил из машины стальной крюк, подцепил им массивный люк и сдвинул его в сторону.

– Спускайтесь, – предложил он.

– А вы? – растерялась Светлана.

– Я последним пойду.

Волк соскользнул вниз. Его самого уже не было видно, только свет фонаря.

– Давайте ко мне, – донесся снизу голос.

Черная Пантера помогала Светлане спускаться, снизу ее ловил Волк. Следом за журналисткой спустили оператора. Оставшийся наверху Макс сел в машину и поставил ее так, чтобы днище прикрывало люк, затем каким-то чудом пролез под «УАЗом» и спустился в колодец головой вниз на руки товарищам.

– А это для того, чтобы никто не упал в колодец, пока мы здесь лазаем, – сообщил он. – Техника безопасности прежде всего. Но с нами точно не пропадете, – пообещал он телевизионщикам.

Светлана вертела головой, пытаясь осмотреться, понять, где же они оказались. Помещение было довольно просторным. Стены бетонные со следами дощатой опалубки.

– Где мы? – Она повернулась к Максу.

– Вы меня слепите.

– Извините. – Журналистка слегка повернула голову, и свет перестал бить в лицо Макса.

– Это так называемые Ильинские катакомбы, – произнес Макс, словно это могло что-нибудь прояснить.

– Почему Ильинские?

– Потому, что их Илья открыл. Так зовут парня, который их первым на карту нанес. Он из другого клуба. Раньше люк был завален землей, никто о нем не знал. А он со старожилами поговорил и откопал.

– В каких годах построены катакомбы? – поинтересовалась журналистка.

– Похоже, что в сороковых прошлого века. Возможно, во время войны строили. Во время войны из этих домов люди были выселены. Ладно, пошли. Это по улицам быстро дойти можно, а нам еще потопать придется.

– Вы раньше тут бывали? – Журналистка смолкала лишь для того, чтобы выслушать ответ.

– Два года тому назад.

– И шесть месяцев, – уточнила Черная Пантера. – Мы, кстати, вдвоем с тобой ходили.

– По моей наводке, – Макс не хотел терять пальму первенства в этом вопросе.

Тоннель сужался. По бокам через равные промежутки времени возникали массивные стальные двери, покрытые ржавчиной.

– Что за ними находится? – спросила Светлана, и ее голос эхом отозвался в катакомбах.

– Хрен его знает, – честно ответил Макс.

– Мы можем заглянуть за них?

– Не получится. Заварены.

– Но есть же специальные приспособления, которыми можно срезать.

– «Болгарка»?

– Да.

Диггер глянул на журналистку так, как выпускник смотрит на первоклашку.

– Срезать можно. Только о последствиях надо думать.

– В каком смысле?

– А то, что такие вот двери могут быть заминированы.

– Что вы говорите?

– А вы как думали? В Москве же в начале войны к эвакуации готовились.

Чем больше углублялись в катакомбы диггеры с телевизионщиками, тем мрачнее они становились. Серый бетон сменился кирпичной кладкой. С потолка капала вода, хлюпало под ногами.

– Под старой больницей проходим, – шепотом сообщил Макс.

– А вы почему шепчете? – спросила Светлана.

– Тут громко говорить нельзя. Призраки водятся.

– Вы серьезно?

– Разве я с вами шутил?

– Давайте остановимся, – попросила журналистка. – А ты, Сергей, запишешь наш разговор.

Диггеры остановились. Высветили Светлану и Макса фонарями.

– Вы сказали, что видели здесь привидения.

– Тише, – проговорил Макс.

Сергей кивнул, мол, звук пишется, можно продолжить.

– Мы с Черной Пантерой и Волком… – начал Макс.

– Это у диггеров клички такие, – пояснила Светлана.

– …отличные ребята. Пантера шла впереди. И тут мы увидели женщину в белом. Она сидела под стеной, обхватив руками колени. Как живая. Я даже испугался. А когда к ней приблизились, она как сидела, так и взлетела к самому потолку и в него вошла. Исчезла.

– Может, пока мы тут говорим, она незримо присутствует рядом? – предположила Светлана.

– Может, и присутствует, – согласился Макс.

– Ее наша техника снимет, – воодушевилась журналистка.

И вновь Макс глянул на нее, как на несмышленую первоклассницу.

– Призрака снять нельзя, если только он сам этого не захочет.

– Как это?

– А вот так. Доказано опытом. Пошли, – Макс мигнул планшетником, проверяя маршрут.

Светлана наступила на что-то живое, послышались писк, хруст, а за ними и отчаянный вопль журналистки.

– Крыса!

– Их тут целые полчища. Только трогать и пугать их не надо.

– Никто не пытался их травить? – слегка придя в себя, спросила Светлана Холина.

– Их отравишь, – ухмыльнулся Макс. – Эти твари приспособились изоляцией со старых кабелей питаться. Жрут материю, пропитанную битумом, и не дохнут. Я с рижскими диггерами встречался, так у них в Латвии еще при Советском Союзе хотели крыс дымовыми шашками потравить. Ходили бригады коммунальщиков по улицам в старом городе и в люки забрасывали дымовые шашки с дустом. А в Риге подземелья почище московских, там вообще черт ногу сломит. Так крысы из-под земли через все дырки в город поперли, прямо на улицы. В три слоя шли, друг на дружку залезали. Даже машины проехать не могли. Люди на деревья карабкались. Крыс трогать нельзя. У них с людьми баланс установился. Все, дальше я не ходил.

Макс остановился. Посветил фонарем на стальную сварную плиту, выступавшую из стены.

– Что это такое? – Журналистка пощупала ржавую створку.

– Похоже на шлюз, – сказал Макс. – Только странно тут как-то. Ходил кто-то до нас. Конечно, под землей следы долго сохраняются. Тут дождей нет. Снег не падает. Но не было следов в прошлый раз. Это я гарантирую.

Светлана посветила фонариком.

– Сергей, снимай следы.

Оператор стал снимать.

– Там, впереди, их еще целая уйма, догоняйте, скоро на месте будем, – позвал Макс и зашагал с диггерами дальше.

– Вот мы видим свежие следы, – говорила в микрофон Светлана. – Макс утверждает, что их здесь раньше не было. Тот факт, что тут недавно некто побывал, ничего не объясняет, но заставляет насторожиться…

И тут стены завибрировали, с потолка посыпались камешки. Журналистка инстинктивно втянула голову в плечи. Оператор прикрыл камеру рукой сверху, хоть и продолжал снимать. Огромная стальная плита стала выдвигаться из стены, сдирая нижним краем слой подсохшего ила, обнажая рельсу, по которой и двигалась. Проход стал закрываться.

Светлана крикнула:

– Назад!

Макс и его приятели бежали, надеясь успеть вернуться. Но было уже поздно. Плита с хрустом вошла в паз. Теперь весь подземный проход был наглухо перегорожен. С другой стороны в плиту колотили Макс с друзьями.

– Что происходит?! – крикнула Светлана.

– Черт его знает, – долетел до нее крик Макса.

Затем что-то зашумело, загудело.

– Вода, вода прибывает! – заорал Макс.

Из-под плиты, прямо под ноги Светлане и оператору, потекла мутная вода. В глубине тоннеля запищали разбегающиеся крысы. Судя по тому, что с боковой стороны плиты вода выбивалась фонтанами уже на уровне груди Светланы, она прибывала очень быстро – стремительно.

Плита, перегородившая подземелье, потрескивала, прогибалась, от нее откалывались куски ржавчины.

– Сейчас ее сорвет, – проговорил оператор, пятясь.

– Ребята, что у вас?! – крикнула Светлана.

Ее слова потонули в шуме воды.

– Уходим. – Сергей потащил упирающуюся Светлану назад.

– Мы их бросим?

– А что мы можем сделать?

Эти слова привели журналистку в чувство. Она нутром чуяла приближающуюся смерть. Если плиту сорвет, то поток воды обрушится со страшной силой.

– Мы за помощью! – выкрикнула она, чтобы успокоить Макса и его приятелей, и побежала прочь.

Воды в тоннеле уже натекло до колена. Пару раз Светлана падала. Вокруг в темноте пищали спасающиеся от потопа крысы. Оператор больно ударился плечом о выступающую из бетонной стены скобу, поднял камеру, посветил вверх. Скобы уходили в колодец. Свет уперся в чугунный люк.

– Светка, сюда! Тут лестница!

Журналистка рванулась назад. Сергей подсадил ее. Девушка карабкалась по ржавым скобам к спасительному люку. По тоннелям разносился звук – скрежет металла и хруст бетона.

Свою ошибку телевизионщики поняли, когда Светлана головой уткнулась в чугунный люк, у нее не было сил сдвинуть его с места.

– Дай, я попробую.

Находясь на высоте, обдирая руки, рискуя сорваться, Сергей и Светлана поменялись местами. Оператор передал камеру журналистке и плечами уперся в люк. Стала гнуться источенная ржавчиной стальная скоба, на которой он стоял.

– Свалишься, – прошептала Светлана.

И все же люк поддался, поднялся. Сергей сдвинул его и выбрался наружу. Тут же лег на землю, отложил камеру и вытащил журналистку.

Они мокрые сидели на асфальте посреди проезжей части улочки. Мирно горели фонари. Редкие прохожие с удивлением смотрели на них. Скрипнули тормоза. Остановившийся водитель пялился на странную парочку. И тут внизу загудело, плеснуло. Оператор среагировал мгновенно и профессионально. Он схватил камеру и направил объектив в колодец. Там в свете включенного «бебика» переливалась, пенилась вода. Когда она немного спала, успокоилась, то на поверхность вынесло тело Макса. Оно покачивалось лицом вниз. Узнать его было несложно по конскому хвосту длинных волос на затылке.

– Боже, – прошептала Светлана, спиной вперед отодвигаясь от люка. – Ты снимай, а я полицию и спасателей вызову.

4

Летний ветер несся над полем, перерезанным ровной лентой узкого шоссе. Асфальт был старый, кое-где подлатанный, но местами зияли выбоины. Новенький микроавтобус ехал неторопливо. Водитель берег подвеску. В салоне были сняты задние ряды сидений. На оставшихся двух расположились Князев с Выгодиным. Униформа охранной фирмы на Петре топорщилась, еще не успела обноситься, бывший лейтенант то и дело запускал пальцы под воротник и оттягивал его.

– Черт, словно картонная, кожу скребет, – пожаловался он.

– Привыкнешь. Еще пару стирок – и замечать ее перестанешь, – подбодрил Богдан.

С водителем микроавтобуса Артемом успели неплохо познакомиться. Парень ездил забирать оборудование не впервые. Дорога, отходившая от трассы, упиралась в широкие металлические ворота. На них виднелись красные звезды, оставшиеся еще с советских времен. Над звездами чернели двуглавые орлы. Здание КПП отдельного инженерного полка было аккуратно побелено.

Прибытия микроавтобуса уже ждали. Стоило автомобилю остановиться, как из застекленной двери КПП вышел немолодой офицер в камуфляже, вяло козырнул, невнятно представился:

– Майор…

Князев не расслышал фамилию, но она ему в общем-то была и не важна. То ли Пахов, то ли Паков. Какая разница? Майору предстояло лишь сопроводить транспорт до бокса, где их уже поджидал груз.

– Бандитская пуля? – покосился на забинтованную голову Богдана майор.

– Почти.

Микроавтобус катил по территории военной части. В душе Князев ощутил что-то вроде радости, смешанной с волнением. Они проехали мимо взвода солдат, идущих строем в столовую. За деревцами виднелись казармы. Вроде бы и не так давно покинул бывший прапорщик ВДВ вооруженные силы, но теперь ему казалось, будто служба была в другой жизни.

– Сюда, – указал пухлой рукой майор.

Свернули к парку инженерной техники. Возле боксов стояли старые полуразобранные траншеекопатель на базе артиллерийского тягача и инженерная машина разграждения на танковом шасси. Возле них неторопливо работали солдаты в замасленных комбинезонах – ремонтировали, промывали детали в ведрах с соляркой.

– Вот так и живем, – проговорил майор, указывая на закрытые ворота крайнего бокса. – Поставь где-нибудь рядом транспорт.

Микроавтобус загнали под самый железобетонный забор. Майор достал мобильник, бросил в него:

– Капитан, дуй в парк. По твою душу приехали.

Вскоре появился и капитан. Завидев Выгодина, он тут же широко улыбнулся и радостно пожал ему руку.

– Какими ветрами, Петька, тебя сюда занесло?

– И я не ожидал тебя тут увидеть, – отозвался Петр.

Оказалось, что капитан и Выгодин в прошлом были довольно близки, но потом их развела судьба.

– Надо как-то встретиться без спешки, посидеть, поговорить, – предложил Петр.

– Сделаем, телефон я тебе сейчас сброшу, созвонимся.

Капитан и Выгодин защелкали клавишами на мобильниках, вводя друг другу свои номера. Распечатали ворота. Внутри у самой стены стояли один на другом три прочных дощатых ящика, выкрашенные краской защитного цвета. Довольно большие, только вдвоем и утащить.

– Что там такое? – поинтересовался Князев.

– Не знаю. Оборудование какое-то, еще советское, его с консервации прямо в утиль. Ни дня не работало. Тут у нас раньше испытательный полигон военного завода был, чего только от них не осталось. Хорошо, что теперь распродать позволили. Не бойтесь, не радиоактивные, проверял.

Ящики оказались больше громоздкими, чем тяжелыми. Проверили пломбы, подписали накладные. Загрузили ящики в салон. Князев ждал, пока Выгодин договорит с капитаном. Майор сопровождать микроавтобус не стал, просто связался с КПП и распорядился, чтобы машину выпустили из части.

Вскоре микроавтобус уже вновь мчался по трассе. Дорога предстояла неблизкая. Водитель потянулся к панели настройки приемника, стал менять станции, ни на одной долго не задерживаясь.

– Чем тебе старые песни не нравятся? – спросил Петр, когда Артем ушел с волны, где крутили шлягеры восьмидесятых.

– Я вообще стараюсь музыку в дороге не слушать. Убаюкивает. Глаза сами слипаются. Вот когда разговор передают, то я слушаю. Думать начинаю. Сон и проходит.

Еще пару щелчков кнопкой – и в динамиках зазвучал низкий голос уверенного в себе человека.

– …московские подземелья – это неисчерпаемая тема. Я занимаюсь ею практически всю свою жизнь, но не могу сказать, что постиг и десятую долю их тайн…

Князев непроизвольно стал вслушиваться. В динамиках раздался и бодрый голос журналиста:

– Именно поэтому мы и пригласили вас в студию. У нас открыта телефонная линия, слушатели могут задать интересующие их вопросы. Напоминаем, что у микрофона доктор исторических наук…

Богдана и его спутников тема заинтересовала, ведь до этого Князев рассказывал им об обрушении клиники, а новость о погибших диггерах крутили в вечернем телеэфире на всех каналах.

Доктор исторических наук, по-видимому, сел на своего конька. Он принялся рассказывать об истории московских подземелий начиная со времен Ивана Грозного, когда в Москве началось массовое строительство из камня. Он плавно переходил от одного столетия к другому, пока не добрался до новейшей истории.

– Очень много секретных подземных сооружений возводили во времена Сталина. Подземные ходы пронзают все пространство под столицей. Просто удивительно, что ими еще не пользуются террористы. Такими ходами можно незаметно пробраться в любой квартал центра города, где расположены правительственные здания и госучреждения. Пока спасает только то, что террористы не ориентируются в катакомбах, но это вопрос времени. А еще есть подземные реки, заключенные в коллекторы, которые давно не ремонтировались. Существуют карстовые пустоты. Старые водоотводы и канализационные коллекторы дают течь. Происходит подмывание фундаментов, где и когда в следующий раз образуется провал, предсказать практически невозможно. Центр Москвы можно сравнить с минным полем. Никто не застрахован от того, что окажется в центре очередной катастрофы.

Радиопередача длилась около часа. Все это время Князев, Выгодин и водитель внимательно слушали. Следом пошел выпуск новостей. Радио выключили и стали обмениваться соображениями.

– Теперь заоблачные цены на жилье в центре резко пойдут вниз, – заключил Петр.

– Кто-то и на этом наживется, – сказал Князев. – Аварийные дома станут сносить. Освободятся участки под застройку. Ведь клинику, как я знаю, реставрировать не собираются.

Князев осекся. Выгодин смотрел на него.

– Кажется, я знаю, о чем ты подумал.

– Если бы не было обрушения, его следовало бы устроить, – произнес Богдан.

– И я того же мнения.

– Ну, ребята, вы даете, – отозвался водитель. – Я понимаю, что у нас, русских, привычка повсюду видеть «теорию заговора». Но ваши предположения – это уже слишком.

– Я не утверждаю, – проговорил Князев. – Но и такой шанс исключать нельзя. Как говорил Шерлок Холмс, ищите, кому это выгодно.

– Тоже мне, сыщик, – засмеялся водитель. – Холмс литературный персонаж.

– Но мысль-то правильная.

Спорили до самой Москвы. В итоге сошлись во мнении, что строить предположения легко, особенно если нет достоверной информации. В конце концов, есть специалисты, им и разбираться.

Возможно, спор пошел бы и по второму витку, но микроавтобус подъехал к воротам бывшего проектного института, на базе которого располагался офис и склады ЗАО «Геотехнологии».

Охранники сдали груз – опечатанные ящики.

– Может, по пиву после работы, когда вернемся? – предложил Выгодин.

Князев подумал и отказался. Не то чтобы ему самому не хотелось выпить, но решил не провоцировать приятеля.

…Весь следующий месяц Богдан вводил в курс дела Выгодина. Тот старался. Валерий Павлович Карачун остался доволен новым работником. Если Богдану сперва казалось, что тема обрушения здания клиники, поднятая в прессе, быстро сойдет на нет, то он ошибся. Люди, конечно, предпочитают забывать о жертвах, не думать о плохом. Так уж устроена человеческая психика. Однако забыть москвичам об угрозе не давала сама жизнь. Каждая следующая неделя регулярно приносила новость, связанную с подземной Москвой. Разрушения были не такими масштабными, как в случае со зданием госпиталя, но теперь на них люди уже смотрели словно через увеличительное стекло. На Гоголевском бульваре провалилась проезжая часть. В воронку сползли три автомобиля с пассажирами. Теперь блогеры стали обращать внимание и выкладывали снимки трещин в стенах старых домов. Тут же выкладывались советы, как правильно устанавливать гипсовые маячки, чтобы зафиксировать расхождение трещины. Подобные фотографии размножились в Интернете, словно компьютерные вирусы. Трещины расходились. Затем в Китай-городе просел еще один памятник архитектуры – на этот раз промышленной. Раскололся, но выстоял небольшой заводик по окраске мануфактуры середины девятнадцатого века.

Панические настроения дружно поддержали и печатные издания, и телевидение. Все редакции, телеканалы спешили делиться новостями, не всегда проверяя их, действуя по принципу «главное – не достоверность, а рейтинг». Цены на недвижимость в центре Москвы пошли вниз. Теперь некоторые жители старых домов сами просили городские власти признать их дом аварийным, чтобы получить другое жилье.

Князев в отличие от Выгодина специально не следил за этими новостями. Петр же на них подсел. Все свободное время, как говорил сам, проводил в Интернете. Богдану это хоть и не нравилось, но для себя он решил, что Выгодин просто решил вытеснить одну – алкогольную – зависимость другой – компьютерной. И это неплохо. Потом с зависимостью от Интернета справиться будет легче.

Валерий Павлович Карачун сдержал свое слово, пусть даже Богдан и не напоминал ему. Владелец охранной фирмы вызвал его к себе. Заставил написать заявление на отпуск и вручил документы на туристический тур в Барселону.

– Все, парня ты ввел в курс дела, работать он сможет и без тебя. А ты через пару дней будешь у теплого моря, – сказал он.

Князеву почему-то не верилось, что он скоро окажется в Испании. Ну не было такого чувства, хотя билеты на самолет в оба конца лежали перед ним. И вот за день до отлета ему позвонил Выгодин.

– Привет! Что, пропажу заметил?

– Какую пропажу?

– Да ключик в кармане ветровки, которую ты мне в последнюю встречу дал. Когда я под дождь попал по пути на работу.

– А, вспомнил. Да, это от дачи, я потом уже вспомнил, но у меня запасной есть. Так что не парься, отдашь как сможешь. Я тебе по другому делу звоню. Как оказалось, я не зря тратил время. Многое удалось узнать.

– О чем это?

– Есть связь между… – сказал Петр и осекся.

– Связь между чем? – спросил Князев.

Выгодин вздохнул.

– Если я прав, а это почти наверняка, то говорить по телефону не стоит. Давай встретимся.

– Где и когда?..

5

У восемнадцатилетней Маши Глобиной голова шла кругом от того, что случилось в последние дни. Неделю тому назад она еще еле-еле сводила концы с концами, подрабатывая официанткой в кафешке на Московской кольцевой дороге. Ей удалось вырваться в Москву из захудалого городка в Нечерноземье, а это нелегко для девушки из неполной семьи, поступить в художественное училище и окончить его, и она на лето осталась в столице, чтобы подготовиться к поступлению в художественную академию.

И тут внезапно ее мать, особенно о ней не беспокоившаяся, появилась в Москве. Раньше же могла и месяцами не звонить, не интересоваться личной жизнью дочери – с кем она, как? И не просто мамаша появилась! Оказалось, что у нее теперь трехкомнатная квартира в столице. Правда, в районе Кольцевой, но в новостройке. При всем при этом мамаша оставалась недовольной.

– Мог бы и получше чего мне купить, – заявила она дочери.

Выяснилось, что отыскался отец Маши – Григорий Иванович Диваков, в настоящее время преуспевающий бизнесмен в области строительства. Можно даже сказать, олигарх. Отыскался он не по своей воле. Постарались журналисты. Окольными путями они докопались в социальных сетях до информации, что в студенческие годы, когда он сам «был никем и звали его никак», у Гриши Дивакова случился короткий роман с Ларисой Глобиной. От которого впоследствии и родилась Маша. В «желтой» газете появилась хлестко написанная статья – вот, мол, какое мурло на самом деле у олигарха Дивакова. У него внебрачная дочь, о которой он никогда не заботился.

Вроде бы и приятно обнаружить, что у тебя есть взрослая дочь. Но если к этому прибавить, что ты ею все эти годы не занимался, не вспоминал о ней, не давал на ее воспитание денег, а сам теперь ворочаешь сотнями миллионов, то репутация твоя как бизнесмена может пошатнуться. Диваков вовремя сориентировался. Из скандальной истории следовало сделать слезливую мелодраму в стиле телевизионных сериалов – народ такое любит и, самое странное, верит в подобное.

Он приехал к своей бывшей зазнобе Ларисе и предложил ей элементарно откупиться. Григорий приобретает ей квартиру в Москве, дает кое-какие деньги, а она в обмен на это расскажет журналистам историю, похожую на правду. Мол, она сама во всем виновата, не сказала ему, что беременна. Думала, что толку из Григория не получится. А вот потом, спустя долгие годы, узнала его, увидев по телевизору. Поняла, что обездолила дочку, отыскала Дивакова и во всем ему призналась. Сюжет с мамашей журналисты, купленные бизнесменом, уже сняли и выпустили в эфир, написали статью, которую планировалось издать в гламурном журнале. И теперь увидеться с отцом предстояло самой Маше. А чтобы сюжет получился по-настоящему гламурным, девушка должна была приехать к отцу, чтобы встретиться с ним на его яхте в Средиземном море. Так Дивакову посоветовали имиджмейкеры.

И вот теперь Маша стояла, держась двумя руками за ветровое стекло катера. Плавсредство стремительно мчалось, подпрыгивая на волнах. Соленый ветер бил в лицо, трепал распущенные волосы. За штурвалом стоял вышколенный матрос в белоснежной униформе. За спиной у Маши работал телеоператор. Снимал трогательную историю встречи дочки с отцом, которого она никогда прежде не видела.

Глобина щурилась от яркого солнца, вспоминая наставления мамаши. Та перед отъездом учила, что требовать нужно максимально много. Всего не даст, но что-то «лишнее» обломиться может.

– Больше он тебе ничего солидного никогда не предложит. Так, копейками откупаться станет.

Маша понимала, что мать, скорее всего, права. Честно говоря, ей не слишком хотелось видеться с отцом. Поскольку вспоминались и другие слова матери, которые она говорила в сердцах дочери, когда они поругались. Было это еще до появления Дивакова в новом качестве.

«Представляешь, я, дура, все думала, что он на мне женится. Потому и тянула с абортом. А когда поняла, что перетянула, то пришла к нему денег на аборт просить. Он мне их не дал. Дал бы – и тебя б не было. И нужно-то было немного».

Воспоминание было не из лучших. Маше живо представлялось, что на свет она появилась случайно, без особого желания родителей.

Чайки носились над водой, пикировали в пенный след катера, спеша подхватить клювами оглушенную рыбу.

– Маша, повернитесь, пожалуйста, в профиль, – просил оператор. – И волосы придержите, чтобы на глаза не падали. Вот так. Только подбородок чуть поднимите и мечтательно улыбнитесь. Вдаль глядите. Отлично получилось. Вы не на актрису учитесь? Стоит попробовать.

Катер мчался к большой серой моторной яхте, которую Маша, прежде чем увидеть, представляла себе совсем по-другому. Ей казалось, что яхта должна быть непременно деревянная, под парусами. Пусть и не алыми, а белыми. Но теперь они приближались к мрачной серо-стальной громаде. Зеркальные стекла надстройки, вращающаяся антенна радара. Судно скорей напоминало современный военный корабль в миниатюре, чем яхту.

Катер сбросил скорость, подошел к борту яхты, сверху спустили шторм-трап.

– Я взойду первым, – предупредил оператор, взбежал на борт и, заняв позицию, стал снимать.

Маша поднималась медленно, глядела не вперед, а под ноги, боясь оступиться. Пышное белое платье трепетало на ветру. Вот наконец ее нога ступила на палубу. Девушка подняла взгляд. Перед ней, раскрыв объятия, стоял холеный мужчина с цепкими глазками. Казалось, что вместо зрачков у него два острия тонких гвоздиков.

– Доченька, – с широкой неискренней улыбкой произнес он. – Подойди, я обниму тебя.

Оператор, снимая, стал приближаться. Маша нетвердо ступила вперед, Григорий Иванович обнял ее, погладил по волосам.

– Доченька, – еще раз проговорил он, изображая тронутого встречей отца. – Если б я только знал о тебе. Но мама не сказала о тебе ни слова.

Маша не почувствовала никаких чувств. Скорее, испытала даже легкое отвращение. Ей вспомнилось, что точно так же пытался притянуть ее к себе выпивший посетитель кафе. И тон у него был такой же приторный, ненатуральный. Вроде не хотел и обидеть, но лез туда, куда его не просят, – в душу.

Маша напряглась. Григорий Иванович почувствовал это и наконец-то отстранился.

– Дай-ка посмотреть, какая ты у меня. – Он отступил и всплеснул руками. – Какая большая! Дорого бы я дал за то, чтобы можно было все вернуть назад. Я бы тебя в парке за ручку водил. Мороженое бы покупал. – Диваков так вошел в роль обретшего дочь отца, что даже достал носовой платок и промокнул сухие глаза.

– Поворачивайтесь, Маша, поворачивайтесь, – прошептал оператор.

Девушке не хотелось, как дрессированной собачке, исполнять команду. Но и новообретенный отец показывал ей – махал ладонью. Пришлось поворачиваться, словно она была школьницей и демонстрировала на новогоднем карнавале костюм принцессы.

– Хороша, хороша. Пости меня, доченька.

– Извините, Георгий Иванович, – вклинился оператор. – Вы сказали «пости», а надо «прости». Давайте переснимем этот момент.

Пересняли. На этот раз Диваков произнес «прости» подчеркнуто.

– Я понимаю, что виноват перед тобой. Держи, – Диваков протянул ей, предварительно продемонстрировав на камеру, кредитную карточку и связку ключей. – Вот тебе ключи от квартиры в Москве и ключи от машины. Ну и деньги на расходы. Этим, конечно, не отменишь того, что случилось, – Диваков изобразил вздох. – Но теперь мы будем вместе. Мы знаем друг о друге.

Маша взяла подарок, отказываться в ее положении было глупо. Но тут же всплыло в памяти предостережение матери. Папаша оказался предприимчивее своей дочери. Он не дал ей возможности попросить хоть что-то. Дал ровно столько, сколько посчитал нужным.

«Ну и черт с ним, – подумала Маша. – Наверное, и квартирка маленькая, на окраине и машина дешевая».

Вновь встрял оператор:

– Я не хотел бы мешать вашей встрече. А потому давайте я сразу досниму несколько моментов, а потом улетучусь, чтобы вы могли спокойно поговорить.

– Хорошо. К сожалению, доченька, на экране не все так, как в жизни.

– Станьте у борта и возьмитесь за руки. Просто смотрите вдаль, – продолжал распоряжаться оператор. – А теперь, Георгий Иванович, положите руку на плечо дочери… Пройдитесь вместе… Подайте ей руку, чтобы она могла спуститься на трап… Отлично. Все снято, – доложил он, опуская камеру.

Широкая улыбка сползла с лица Дивакова.

– Только не забудь мне показать смонтированный ролик, – напомнил он оператору.

– Непременно. Я работаю профессионально – заказчик всегда прав.

– Надеюсь, я не зря тебе деньги плачу.

– Все будет в лучшем виде. Я еще немного компьютерной графики добавлю. Ну там солнечные блики на волнах, блеск в глазах на «крупняках». – Оператор почувствовал, что им уже тяготятся. – До встречи, до свидания, – откланялся он и сбежал по трапу в катер.

Вскоре плавсредство уже чертило на море дугу белопенного следа. Диваков проводил его взглядом. Маша чувствовала в душе странную пустоту. Вроде бы стоило радоваться. Нашелся отец, сделал очень дорогой подарок, о котором она не могла и мечтать – собственную квартиру в столице. Да и денег подкинул. Правда, сколько не сказал, но это можно будет проверить в любом банкомате.

Однако пустота из души не уходила. Рядом с ней стоял абсолютно чужой ей человек.

– Пошли, дочка, – сказал Диваков, указывая на раздвижную дверь зеркального стекла.

Яхта казалась безлюдной, хотя было понятно, что на ней находится команда. Маша оказалась в просторной кают-компании. Три стены стеклянные, одна глухая, облицованная какой-то дорогой древесиной.

– Мореный дуб, – пояснил хозяин яхты.

– Понятно, – сказала девушка.

Посередине стояли два огромных дивана-бегемота, обтянутые шкурами зебры. На глухой стене была распята шкура белого медведя. Довольно экзотичная для здешних широт, но, наверное, она должна была напоминать о российском происхождении яхты.

– Садись, дочка, – Диваков указал на диван.

– Спасибо.

Маша присела на самый краешек. Сам Георгий Иванович подошел к бару, открыл дверцу, внутри загорелся мягкий желтый цвет.

– Ты что будешь пить? – спросил он так, словно бы бар был безразмерным, и в нем могло найтись все, что угодно.

– Я не пью. – Маша и сама бы не объяснила, почему соврала, она себе иногда позволяла немного выпить.

– Странно, – пожал плечами Диваков. – Мать твоя выпить любила, и немало, – как о покойнице, в прошедшем времени, сказал о Людмиле Георгий Иванович. – А я вискаря глотну. Разволновался. Честно, разволновался.

Диваков вернулся к мраморному столику между диванами с бутылкой виски и бутылкой минеральной воды, двумя стаканами. Плеснул себе спиртного, затем налил дочери воды.

– Ну за знакомство, Маша.

– За знакомство.

Девушка почувствовала, что не в состоянии сказать отцу «ты».

– Как у тебя дела? Поступать собралась?

– Собралась. Мама просила привет передать, – вспомнила Маша.

– Спасибо.

Пока удавалось обходиться фразами, где не надо было употреблять обращение «ты» или «вы». Диваков прочувствовал и этот момент.

– Говори мне «ты», «папа», ну, в крайнем случае, «отец».

– Хорошо, отец.

– Ты же сама слышишь, как неправильно это звучит. Скажи мне «папа».

– Хорошо, папа.

– Вот теперь в самом деле хорошо, – рассмеялся Григорий Иванович.

И тут у него в кармане рубашки зачирикал телефон. Он вытащил мобильник, взглянул на экран.

– Извини, по делу звонят, – сказал он. – Бизнес – такая вещь, что не я деньгами кручу, а они мной, – усмехнулся он.

– Мне выйти? – спросила девушка.

– И не думай. У меня от тебя секретов быть не должно, – Диваков щелкнул ногтем по экрану, ответил: – Слушаю… Да, да, реанимируйте наш архитектурный проект, раз уж участок освобождается… «Геотехнологии» правильное заключение дали… Ну и с Минкультом согласуйте, только срочно… Прессу подключите, чтобы потом меньше проблем было… Да, даю добро. Держите меня в курсе.

Диваков отключил телефон, положил его на стол, посмотрел на дочь, та отвела взгляд.

– Я не могу привыкнуть, – сказала она.

– А ты привыкай. Я тебе не чужой человек. Конечно у меня сейчас другая семья.

– Я как-то упустила. У тебя… в смысле у меня есть братья или сестры?

– Есть брат, как-нибудь познакомлю. Он сейчас в Штатах пропадает. – Диваков взял мобильник, вывел на экран фотографию.

Маша глянула – типичный мажор.

– Ничего такой. На тебя похож, – сказала она чистую правду.

– Ты тоже на меня похожа, – улыбнулся Диваков. – Как только твою фотографию увидел, сразу понял, что ты моя дочь. Даже экспертизу не заказывал. – Он разжал кулак, положил на стол раскрытую ладонь. – И ты свою рядом положи, – попросил он, затем принялся сравнивать линии, оказалось, что они тоже похожи.

– Я тебя не таким представляла, – произнесла девушка.

– Понимаю, тебя с самого детства мать против меня настраивала. Ожидала увидеть монстра. А я не такой.

Вновь зачирикал мобильник. Диваков глянул на дисплей, отвечать не стал.

– Жена звонит, – пояснил он. – Я тебя с ней тоже как-нибудь познакомлю. Молодец, что приехала.

– Спасибо за подарки, – неуверенно произнесла Маша.

– Ерунда, – махнул рукой Диваков. – Ты моя дочь, и этим все сказано. Твоя квартира пока без отделки. Ты же сама дизайнер, вот я и решил, чтобы ты на свой вкус все там сделала. Так что пока можешь пожить на моей вилле под Марселем. А мне завтра в Москву возвращаться надо – дела.

– Мне тоже в Москву надо, к поступлению готовиться. Вместе и поедем. Можно?

Диваков задумался.

– Это хорошо, что такая настырная, время не хочешь терять, учиться собираешься. Твой брат не такой, к сожалению. Что ж, дочка, вернемся вместе. Вместе и поживем у меня дома, пока ты свою квартиру в порядок приведешь.

– Я не готова.

– А я готов. Дочь ты мне или не дочь? Вот и не спорь с отцом.

Чувствовалось, что Диваков говорит искренне. Если раньше он хотел просто откупиться от Маши, то теперь почувствовал в ней жилку, умение цепляться в этой жизни – то, чего начисто был лишен его единственный сын. В конце концов, бизнес, деньги имеют смысл, если есть их кому передать. Не оставить, а именно передать. Григорию Ивановичу показалось, что Маша в будущем вполне может претендовать на часть его строительной империи. Правда, он не стал этого озвучивать, решил получше присмотреться к дочери.

– Значит, решено, завтра мы с тобой в Москве.

6

Богдан бросил поверх одежды плавки с еще не отрезанной этикеткой, закрыл крышку небольшого чемодана и защелкнул замочки. Чемодан был не новый, с ним Князеву довелось поездить по гарнизонам. Билеты и документы лежали на столике возле дивана. Завтра ему с утра предстояло вылететь чартером в Барселону. Раньше Богдан никогда не выезжал на Запад, а потому слегка волновался, даже выучил несколько фраз по-испански, чтобы иметь возможность поблагодарить, попросить прощения, поприветствовать. Он по опыту знал, что ничего так не дорогу сердцу человека другой национальности, как несколько слов от представителя иного народа, произнесенные на его родном языке.

Из всех дел, которые он не успел завершить до отъезда, оставалась встреча с Выгодиным. Напрягала та таинственность, с которой говорил по телефону Петр. Договорились встретиться неподалеку от дома Богдана в кафе возле железной дороги. Здание было уникальным для сегодняшней Москвы – старая, советских времен еще «стекляшка». Впору объявлять памятником истории.

До кафешки проще было дойти пешком, чем ехать на машине. Потому Князев и не стал заводить свои потрепанные «Жигули». Он миновал запущенный парк и вышел к остановке электрички. Жилых домов здесь не было, они высились только за железнодорожным полотном. Вдоль улицы тянулись унылые промышленные заборы, густо расписанные из баллончиков, пара разбитых проездов вела к гаражным массивам. Под указателями пестрела реклама всяческих шиномонтажей, магазинчиков по торговле автозапчастями.

Князев толкнул стеклянную дверь, мелодично блямкнул подвешенный к ним колокольчик. Внутри кафе выглядело уютно. Пластиковые столики, застланные дешевыми скатертями. Здесь не принято сидеть подолгу. За стойкой улыбчивый уроженец Средней Азии накладывал еду, наливал напитки и спиртное, а уж посетители сами несли тарелки к столикам.

Князев почувствовал, что голоден, а потому заказал себе жареный картофель с сосисками и кофе.

– Пожалуйста, – азиат выставил на поднос тарелку со стаканчиком. – И сто грамм?

– Нет, – пожал плечами Князев.

– Все сперва так говорят, а потом все равно берут, – заулыбался мужчина с раскосыми глазами.

– Вряд ли поддамся искушению, – заулыбался и Богдан.

Он устроился на высоком табурете за стойкой, рядом пристроил пакет с ветровкой Выгодина. Ключ от дачи лежал в кармане штанов – на брелоке вместе с его собственными ключами, – так надежнее. Через окно стоянка видна как на ладони. Петр обещал приехать на машине – так он тренировал свою волю, чтобы больше не пить. Выпьешь – за руль не сядешь. Автомобилей было немного. Жители района здесь их старались не оставлять на ночь. Место глухое. Утром как минимум можно не досчитаться аккумулятора.

По улице прогрохотал мотоцикл, свернул на стоянку. Мотоциклист даже не стал выбираться из седла. Он так и сидел в шлеме с опущенным забралом и изредка покручивал рукоять газа. Это слегка раздражало.

«Ну какого черта его принесло? – подумал Князев. – Ты или поезжай, или двигатель заглуши».

Мотоциклист продолжал неподвижно сидеть, в тонированном забрале шлема отражались изредка проезжавшие мимо автомобили. Князев глянул на часы. До назначенного Выгодиным времени оставалась пара минут. Петр в последнее время стал очень пунктуальным. Его машина показалась из-за поворота в тот момент, когда большая стрелка приблизилась к цифре двенадцать.

«Исправился окончательно и, будем надеяться, бесповоротно, – улыбнулся Князев, отпивая глоток кофе. – А завтра в это же время я уже буду на пляже», – добавил он.

В мыслях возникло райское видение. Голубое море с треугольниками парусов, пальмы, жаркое солнце, праздношатающаяся, веселая публика. Картинки были реальными – отель и пейзажи Князев загодя просмотрел в Интернете, наконец-то подключившись к нему. Машина заехала на стоянку. Выгодин выбрался из-за руля, нагнулся, чтобы взять то ли сумку, то ли портфель. В этот момент мотоциклист оттолкнулся ногой и покатил к выезду. Он поравнялся с Петром, когда тот уже выпрямился и был готов захлопнуть дверцу.

– Берегись! – крикнул Богдан так громко, что азиат за стойкой даже выронил из рук тарелку, которую старательно протирал.

Немногочисленные посетители повернули головы в сторону Князева.

– Берегись! – еще раз крикнул он.

Но его крик так и не вырвался наружу через двойное стекло кафешки. Мотоциклист уже держал в руке пистолет. Ствол был направлен в сторону Выгодина. Два выстрела потонули в грохоте мотоциклетного мотора. Петр рухнул на асфальт с простреленной головой. Богдан уже выбежал из кафе и, забыв о страхе, бросился к распростертому на земле приятелю. Мотоциклист вновь вскинул пистолет и выстрелил в Князева. Пуля просвистела над самой головой. Взревел двигатель, мотоцикл понесся прочь от кафе.

Одного взгляда, брошенного на Выгодина, было достаточно, чтобы понять – ему уже ничем не поможешь. Голова была прострелена в двух местах. Грохот мотоциклетного двигателя удалялся. Князев подхватил с асфальта выпавший из рук убитого друга брелок, вскочил в машину, почувствовав, как что-то под ним хрустнуло. Он вставил ключ в замок зажигания и провернул его. Двигатель сразу завелся. Богдан вырулил на улицу прямо перед автобусом и помчался вслед мотоциклисту. Автомобиль бросало на выбоинах, пару раз даже глушитель чиркнул по асфальту. Дорога была не из лучших. Но и мотоциклист не мог развить на ней предельную скорость, ему приходилось лавировать, объезжать незалатанные выбоины. Угодишь в одну из них – перевернешься. В этом смысле у Князева имелось преимущество – машина более устойчива, чем байк.

Разрыв сокращался. Мотоциклист рискнул – он выстрелил через плечо, но, естественно, промахнулся.

– Не уйдешь, – прошептал, сжав зубы Богдан.

Мотоцикл прибавил газу, увеличил скорость и Князев. Убийца явно сообразил, что на улице ему ничего не светит. Он свернул на узкий тротуар, здесь все-таки асфальт был ровнее. Редкие пешеходы прижимались к забору. Молодая мать выхватила из коляски ребенка, прижала к себе и спряталась за деревом. Брошенная коляска покатилась сама собой. Мотоциклисту чудом удалось с ней разминуться. И хоть Князев понимал, что коляска пуста, он затормозил, объехал ее. Тем временем мотоциклист свернул в ворота мини-рынка, помчался вдоль рядов. Свернул и Богдан, снеся бампером не до конца открытые ворота. Благо на рынке был выходной день, потому людей почти не было, лишь пара дворников да строители, монтировавшие новые боксы. Впереди по проходу виднелась высокая стремянка, а на ней парень в комбинезоне и шуруповертом в руках устанавливал рекламный щит. Мотоциклист, пригнувшись, пролетел прямо между «ногами» стремянки. Богдан отчаянно сигналил. Растерявшийся парень замер. Князев вдавил педаль тормоза, машина пошла юзом. Капот въехал в опущенную ролету соседнего бокса, на машину посыпались коробки с обувью. Парень, потерявший равновесие на пошатнувшейся высокой стремянке, спрыгнул на крышу остановившейся машины. Жесть прогнулась.

– Ты с ума сошел! – трясущийся от страха парень заглянул в окно, но, встретившись взглядом с Князевым, отпрянул.

Богдан дал задний ход. Мотоциклист исчез за поворотом рядов. Когда завернул и Князев, то оказалось, что проезд заблокирован двумя пластиковыми контейнерами с мусором. Он даже не стал тормозить, снес их с ходу. Мотоциклист пронесся по пустовавшей стоянке и вновь вылетел на улицу. Князев решил рискнуть – он не повторил траекторию съезда, а поехал через газон. У него даже лязгнули зубы, когда машина соскочила с высокого бордюра на проезжую часть.

Вскоре убийца оказался совсем близко, еще немного – и передний бампер ударил бы ему в заднее колесо. И тут мотоциклист, заложив крутой вираж, ушел вправо, в узкий пешеходный проход между крытой стоянкой и гаражным кооперативом. Вклиниться туда на машине было невозможно. Богдан заехал на тротуар, резко затормозил, выскочил из-за руля. Мотоциклист явно слабо знал местность, иначе бы никогда не свернул сюда. Узкий проход показался ему идеальным путем для бегства, но кончался он стальной калиткой с высоким – в полметра порогом. Ее специально поставили, чтобы отбить охоту у байкеров и велосипедистов срезать путь. Через такой порог мотоцикл легко не перекатишь.

Князев бежал, задыхаясь, хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Легкие буквально разрывались на части. Грохот мотоциклетного двигателя внезапно стих. Теперь Князев слышал лишь свист ветра у себя в ушах.

«Уперся в тупик, гад», – решил Богдан.

Проход шел дугой – сразу и не поймешь, что происходит впереди. Князев, выбежав, увидел целившегося в него мотоциклиста. Байк стоял прислоненным к забору охраняемой стоянки, поверху шла плотная спираль колючей проволоки. За забором на мотоциклиста щерила пасть большая овчарка, но пока не бросалась, не лаяла. Грохнул выстрел. Благо Богдан успел упасть ничком, отполз немного назад. Овчарка громко залаяла, бросилась на сетку ограждения. Раздался еще один выстрел. Смертельно раненная собака жалобно заскулила и затихла. Мотоциклист сунул пистолет в карман куртки и, не снимая шлема, подпрыгнул, уцепился руками за свес бетонной плиты одного из гаражей.

Князев подхватился, побежал, надеясь поймать убийцу, когда тот будет карабкаться на крышу. Но мотоциклист оказался проворным и тренированным, ему удалось подтянуться и оказаться на крыше, прежде чем Богдан добежал до гаража. Над головой у Князева мелькнули рифленые подошвы высоких шнурованных ботинок. Мелькнули и исчезли. Богдан замешкался. Вполне могло оказаться, что когда он попытается забраться на крышу, то убийца выстрелит в него. По поведению преступника Князев понимал, что нажать на спусковую скобу для того не проблема. Он и на секунду не задумается, убивать или не убивать. Богдан с трудом задержал свое хриплое дыхание, прислушался. Удаляющийся топот свидетельствовал – противник удирает.

Князев подпрыгнул, уцепился за шершавый край бетонной плиты, подтянулся и «вышел силой» наверх. Мотоциклист бежал по крышам гаражей, сжимая в руке пистолет. Богдан без страха погнался за ним, понимая, что на ходу тот прицельно не выстрелит. Солнце отражалось, крошилось в лакированном шлеме. Убийца добежал до края гаражных боксов, остановился, повернулся к Князеву и вскинул пистолет. Спрятаться было негде. Богдан упал и перекатился, уйдя от пули.

Воспользовавшись паузой, мотоциклист спрыгнул на землю. Спрыгнул и Князев, чуть не нарвавшись на очередную пулю. Он оказался перед раскрытыми воротами гаража, за которыми мужчина в защитной маске преспокойно продолжил резать швеллер газовым резаком. Баллон стоял на улице, от него в гараж тянулся шланг.

Богдан ощутил опасность раньше, чем понял ее разумом. Он запрыгнул в гараж, повалил сварщика на землю. Они вместе скатились в смотровую яму на кучу ветоши. Газовый баллон на улице взорвался. Ослепительное пламя прокатилось над смотровой ямой. Князев выждал несколько секунд и выглянул. В этот момент развороченный лилией газовый баллон как раз вернулся из полета и гулко врезался в асфальт.

– Что это было? – трясущимися губами спросил сварщик, все еще сжимавший в руке погасший резак.

Князев ничего не ответил. Он выбежал из гаража. Мотоциклиста нигде видно не было.

– Куда он побежал?! – крикнул Богдан пенсионеру в светлой шляпе, который стоял соляным столбом у своей машины, держа в трясущейся руке щетку.

– Туда, – он указал направо.

К Богдану после испытания огнем пришло второе дыхание. Откуда только силы взялись. За поворотом он увидел мотоциклиста. Тот стоял на одном колене и, держа пистолет двумя руками, тщательно целился. Князев понял, что пропал. По обе стороны закрытые ворота гаражных боксов. Податься назад не успеешь. Площадка просматривается полностью. Богдан сделал шаг назад, резко пригнулся, присел. Раздался выстрел. Пуля врезалась в стену, отколов кусок кирпича прямо над головой у Князева. Он даже непроизвольно зажмурился на какую-то секунду, а когда открыл глаза, то увидел в руках убийцы пистолет со сдвинутой назад затворной рамкой, что свидетельствовало – патроны в обойме кончились. Мотоциклист сунул бесполезный уже пистолет в карман и побежал к воротам гаражного кооператива. Князев подхватил с земли обломок кирпича и ринулся за ним.

Мотоциклист поднырнул под шлагбаум. Его подхватила легковая машина. Водитель газанул так, что дым пошел из-под покрышек. Богдан бросил вслед кусок кирпича.

– Черт, номера грязью замазаны, – выдохнул он, сумев только различить последнюю цифру – семерку.

Князев еще попытался выскочить на улицу, остановить случайную машину, но водитель лишь притормозил, объехал его, крикнул, высунувшись из окна:

– Куда прешься, козел!

Машина, подхватившая убийцу, исчезла за поворотом. Богдану пришлось смириться с тем, что упустил мотоциклиста. Он выхватил мобильник и позвонил в полицию. Его взволнованный голос, хриплое дыхание заставили оператора обойтись без лишних формальностей. Лишь после того как он назвал марку машины, цвет и семерку в номере и при нем передали информацию ГИБДД, у Князева поинтересовались, кто, собственно звонит, попросили назвать фамилию.

– За вами сейчас приедет наряд, оставайтесь на месте, – пообещал оператор.

– Буду ждать возле машины, – Богдан назвал примерный адрес. – Я бросил машину открытой, боюсь, что-то может пропасть.

Князев торопливо пошел вдоль стены гаражей. В погоне за убийцей он практически совершил полукруг. Вот и узкий проход вдоль стоянки. Мотоцикл, так и не преодолевший высокий порог в стальной калитке, лежал на земле, возле него стояли трое школьников.

– Не трогайте его, – предупредил Князев.

– Это ваш мотоцикл? – спросил самый высокий парнишка.

– Нет. Просто не трогайте. На нем преступник убегал. Сейчас сюда приедет полиция.

– А! Вы на той машине за ним гнались, – догадался парнишка.

– Правильно, – Князев присел, осмотрел мотоцикл.

Номеров на нем не было. Но госномер – не единственное, по чему можно установить владельца мотоцикла. Богдан посмотрел на двигатель, «сфотографировал» взглядом его заводской номер. Забыть его не боялся. Память у Богдана была натренированной.

– Ребята, не трогайте его и не топчитесь. Лучше станьте и предупреждайте людей, чтобы здесь не ходили. Полиция скоро приедет.

Школьники с энтузиазмом взялись за дело. А Богдан пошел к машине Выгодина. Когда он заглянул в салон, то понял, что хрустнуло под ним, когда он запрыгнул в салон возле «стекляшки». На водительском кресле лежал планшетник Петра, по экрану шла сплошная трещина. Еще не зная толком, зачем, но движимый интуицией, Богдан взял «мертвый» планшетник и сунул его себе за пояс, прикрыл выпущенной рубашкой.

Полиция прибыла на место проишествия на удивление быстро, всего лишь на несколько минут позже машины «Скорой помощи». Пока Князев стоял в сторонке и нервно курил, полиция огородила место преступления красно-белой лентой. Внутри у бывшего военного появилось подзабытое ощущение пустоты и тупой боли. В последний раз он чувствовал себя так, когда во время одной из спецоопераций прямо у него на глазах был убит один из сослуживцев. Но тогда он с яростью отомстил за смерть товарища, расстреляв неприятеля в упор. Сейчас же убийце удалось скрыться, и неизвестно, постигнет ли его заслуженное наказание. Зная, как работает наша полиция, Князев вполне допускал, что расследование может затянуться на годы и не факт, что увенчается успехом.

Врач и санитар уже накрыли покрывалом тело Выгодина и, положив его на носилки, начали заносить труп через задние двери. Подошедший к ним следователь остановил медиков, откинул край покрывала, взглянул на залитое кровью лицо убитого и слегка скривился.

– Леха, – крикнул он стоявшему рядом полицейскому, – ты пока с остальными свидетелями поговори, а я с этим вот разберусь, – кивнул следак в сторону Князева.

Богдан настороженно посмотрел на подошедшего к нему мужчину в мятом черном костюме и с зачесанными назад, по виду несколько дней не мытыми волосами. Неприятные ощущения вызывало и то, что глаза следователя постоянно бегали по сторонам, как будто его взляд был не в состоянии ни на секунду задержаться на чем-нибудь одном. В левой руке он нервно вертел коробок спичек. Не зная, что этот человек работает в полиции, вполне можно было подумать, что он – то ли маньяк, то ли не совсем дружит с головой. Князеву показалось, что он сразу уловил суть этого человека – скользкого, скрытного, суетливого. В армии частенько приходилось сталкиваться с подобными людьми – они любым способом норовят выведать все твои личные тайны. При этом относятся к остальным снисходительно, свысока, хотя на самом деле абсолютно ничего собой не представляют. Мягко говоря, подобные персонажи не вызывали у Князева ни грамма доверия. В экстренных ситуациях Богдан не единожды наблюдал, как в человеке мгновенно обнажается его истинная суть, спадает все наносное и искусственное. Весельчак и хвастун превращается в пугливого нытика, скромный молчун – в надежного и смелого товарища по оружию.

– Здравствуйте, меня зовут Николай Коцарев, я занимаюсь этим делом. Это вы сообщили об убийстве?

– Да. – Князев еще раз сверху вниз изучающее окинул взглядом полицейского. – Это мой друг погиб, Петр Выгодин. Я ждал его в кафе. Друг едва успел выйти из машины, как к нему подъехал мотоциклист и несколько раз выстрелил в упор. Я погнался…

– Погодите, погодите, не спешите, – притормозил Князева следователь. – Давайте поедем со мной в участок, там и расскажете подробно – кто, что, где, как, куда и зачем.

– Хорошо. Да, вон там стоит мотоцикл убийцы, парнишки местные за ним присматривают, – показал Князев рукой в сторону.

– Смирнов! – крикнул следак одному из полицейских, с широкой улыбкой на лице разговаривавшему с кем-то по телефону, – бросай мобильник, иди глянь – там мотоцикл подозреваемого.

Мент, не отрывая мобильник от уха, молча кивнул и направился в указанном направлении.

– Я заметил, как вы на меня смотрели – извините за внешний вид, – произнес следователь, пригладив и без того слипшиеся волосы и открывая перед Князевым дверцу машины. – Сейчас столько работы, что некогда даже забежать домой и элементарно принять душ и прилечь на диван на несколько часиков.

– Понимаю, – покачал головой Богдан. – И вечный бой – покой нам только снится.

– Ага, что-то типа этого, – следователь несколько раз с силой хлопнул дверцей, пока та закрылась, после чего сел за руль и раздраженно повернул ключ в замке зажигания. – Блин, не машина, а кусок металлолома. С таким автопарком только бандитов и ловить. А начальство-то все на новеньких иномарках рассекает.

– Бывает, – сухо проговорил Князев.

Машина тронулась с места. Через двадцать минут Богдан уже сидел в кабинете следака. Пока тот освобождал место на столе, сгребая в стопки кучи каких-то папок и бумаг, Князев, осмотрелся по сторонам. За его спиной вдоль всей стены громоздился крашеный-перекрашеный шкаф с документами, с которого хлопьями опадала краска. За спиной у следователя находился стандартный металлический сейф, с портрета на стене снисходительно и доброжелательно взирал президент. На столе пылился старый громоздкий монитор с пожелтевшим от времени корпусом, рядом прижался обязательный кактус-заморыш. Общее впечатление было такое, что время в кабинете остановилось лет десять-двадцать назад.

– Ладно, приступим, – наконец произнес Коцарев, положив перед собой чистый бланк протокола. – Давайте все по порядку.

– Ну меня зовут Богдан Князев, работаю охранником в частной охранной фирме «Викинг». Я уже говорил, что мы с другом договорились встретиться в кафе…

Пока Богдан подробно описывал все увиденные и произошедшие с ним события, за окном незаметно стемнело. Заполняя протокол допроса, следователь постоянно уточнял то одно, то другое. Несколько раз делал перерыв, чтобы выйти покурить на крыльцо и купить в автомате у входа стаканчик кофе. Рассказав все, что знал, Князев утаил единственное: не упомянул о найденном в машине приятеля планшетнике. Шестое чувство подсказывало ему, что лучше полиции об этом пока не знать. Он даже самому себе четко не мог ответить, почему так поступил. Ну не понравился ему этот Коцарев – и все! Несмотря на то что Князев никогда в жизни не признавал никаких предрассудков и бабушкиных примет, собственной интуиции он доверял на сто процентов, и она еще ни разу его не подводила.

– Ну что, готово, – произнес следователь и протянул Князеву заполненный протокол. – Прочтите, подпишите каждую страницу.

– Вот, пожалуйста, – пробежав глазами по исписанному мелким почерком листку, Богдан поставил где требовалось размашистый автограф и вернул документ обратно. – И что дальше?

– А дальше – вы свободны. Мы займемся поисками преступника и опросом остальных свидетелей. Если понадобитесь, мы вам позвоним.

7

Был уже поздний вечер, когда Князев наконец-то попал домой. Под конец допроса в полицейском участке ему начало казаться, что это не закончится никогда. Как добрался – вспомнить не мог. Устало плюхнулся на диван, закрыл глаза и откинул голову на спинку. Сказать, что день выдался напряженный, – значит не сказать ничего. На глазах у Богдана убили старого армейского приятеля, и он болезненно и остро чувствовал свою долю вины в произошедшем. Ведь, не устрой он его на работу, Выгодин был бы жив. Сидел бы в своем дачном кооперативе среди родных яблонь, перебивался случайными заработками, помогал пенсионерам, потихоньку спивался. Но, по крайней мере, был бы жив. Князев не посыпал голову пеплом и не рвал на голове волосы – он давно привык гасить эмоции и старался рассуждать о чем бы то ни было с холодной головой. Вот только, несмотря ни на что, душа все равно была не на месте. Богдан в очередной раз мысленно прокручивал в голове случившееся, пытаясь отыскать момент, где он допустил ошибку, приведшую к смерти приятеля. Однако все было тщетно – ни при каких раскладах он не мог спасти Выгодина. Убийца сработал четко и профессионально. Слава богу, что самому удалось избежать пули в лоб и не оказаться на том свете вместе с другом.

Князев проснулся от жуткой боли в шее. Он попытался пошевелить головой, но боль стала еще сильнее. Вчера он не заметил, как вырубился, сидя с запрокинутой головой на диване. Шея затекла, при попытках покрутить головой раздавался неприятный хруст и щелчки. Богдан помассировал основание черепа, немного полегчало. Он поднялся, включил на кухне электрочайник и посмотрел на часы на стене – стрелки показывали половину одиннадцатого. Князев вернулся в гостиную, включил телевизор и сел на диван. Как будто впервые заметил рядом собранный в поездку чемодан, на журнальном столике сиротливо лежали документы и билеты. На мгновение Богдан представил, что в это время он уже мог бы бродить по залитым солнцем улочкам Барселоны – по Готическому кварталу, по средневековой рыночной площади, любоваться величественным замком Монжуик, магическим фонтаном в центре города, купаться, загорать на пляже. Или сидеть в небольшом ресторанчике с видом на Кафедральный собор. Обо всем этом он успел немного прочитать в Интернете и помечтать. Потом его взгляд переместился на связку ключей и задержался на том, который Богдан уже никогда не сможет вернуть владельцу. Отвлеченно подумал, что пакет с курткой так и остался в кафе. У Князева защипало в глазах. Понятное дело, отдых отменялся. Какие, к черту, солнце и пляж, когда друг лежит в морге? И самое главное, обстоятельства, при которых тот погиб, туманны. Что же такого разузнал Выгодин, о чем не захотел разговаривать по телефону? Богдан вспомнил их разговор о разрушении клиники, о том, что это кому-то может быть выгодно, о ценах на недвижимость в городе. Но это никак не сдвинуло его в размышлениях с места. Одно с другим никак не складывалось в цельную картину. И тут Богдан вспомнил про планшетник Выгодина, возможно, там есть какая-нибудь информация, которую погибший приятель хотел ему передать. Ведь если тот что-то выискивал, то точно хранил все найденные сведения на каком-нибудь носителе информации. Князев нащупал спрятанный под рубашкой планшетник и вытянул его из-за пояса. Экран был сплошь покрыт трещинами, что неудивительно, учитывая то, как он на него плюхнулся. Богдан повертел устройство в руках и, нажав на кнопку, попытался включить. Через несколько секунд экран засветился, но это было единственное, на что он был способен. На планшетнике абсолютно ничего не отображалось. Польза от него могла быть разве что в качестве фонарика, не больше. Князев, в надежде «оживить» приспособление, выключил и снова включил его. Но результат был аналогичным.

И тут ему в голову пришла идея. Богдан вскочил с дивана, сунул за пояс планшетник, обулся и выбежал на улицу. Недалеко от дома находился продуктовый универсам, а рядом с ним советского типа рюмочная «Вечерний огонек», куда каждый день стягивалась местная пьющая публика опрокинуть стаканчик-другой, обсудить последний футбольный матч и просто поговорить «за жизнь». Именно здесь Князев однажды случайно познакомился с мужиком, Романом, единственной любимой темой разговора которого были компьютеры. Роман время от времени заходил в рюмочную выпить пивка или накатить соточку-другую. К футболу, машинам и прочим «мужским» темам он был безразличен, из-за чего пить с ним особо желающих не было. А вот Богдану интересно было послушать про всяческие новинки компьютерной техники, правда, и на это его хватало ненадолго. В ответ, когда после определенной дозы алкоголя язык развязывался, Богдан травил своему новому знакомому всяческие армейские байки и истории из жизни в военных условиях.

Несмотря на будний день, в рюмочной было людно. В уголке за столиком пристроились несколько потрепанных жизнью мужичков, о чем-то жарко споривших друг с другом. Кроме них в заведении было несколько группок молодых парней с девушками. У барной стойки спиной к залу в одиночестве сидел средней комплекции мужчина, отхлебывал из бокала пиво и пялился в экран телевизора, висевшего на стене.

– Рома, здорово! – Князев похлопал мужчину по спине и присел на кресло рядом.

– О, Бодя, салют. Давно не виделись.

– Да на работе запарка, лишней минуты нет заскочить выпить вечерком, – соврал Князев.

– Нельзя так надрываться. От работы кони дохнут.

– Михалыч, мне темного пивка, – обратился Богдан к бармену лет пятидесяти. – А ты почему не на работе? В отпуске? – спросил он у компьютерщика.

– Ага, что-то типа того. Взял себе недельку, чтобы немного расслабиться.

Бармен поставил перед Князевым бокал. Сделав несколько глотков и вытерев тыльной стороной ладони пивную пену с губ, Богдан положил Роману на плечо руку и дружески сказал:

– Слушай, у меня к тебе дело есть. Нужна помощь. – Он достал из-под рубашки планшетник и положил на стойку перед приятелем. – Сможешь починить? Заплачу, сколько скажешь.

Роман взял устройство, внимательно рассмотрел со всех сторон, повертел в руках, включил, выключил и положил обратно на стойку.

– Ну ты даешь! – с улыбкой произнес компьютерщик. – Ты им что, гвозди забивал?

– Задницей сел, а он возьми и хрустни, – весело хмыкнул Богдан.

– Ну конечно. Под тобой что угодно хрустнет.

– Так как, сможешь поколдовать над ним? Или нет никаких шансов? Мне надо просто достать из него всю информацию, которая там хранилась. Позарез надо.

– Ну не знаю. Я, конечно, попробую, но ничего обещать не могу. Ты, судя по всему, неплохо к нему приложился своей пятой точкой.

– Сколько с меня? – спросил Князев и полез в карман за деньгами.

– Успокойся. Для тебя – бесплатно, да и мне тренировка не помешает, – отмахнулся Роман и положил планшетник в лежавший у ног рюкзак.

– Нет, я так не могу. Любой труд должен оплачиваться.

– Ладно, поставишь мне сто граммов коньяка – и в расчете.

– Вот это другое дело. Михалыч, сто грамм армянского и бутерброд с икрой, – заказал Князев бармену и положил на стойку несколько купюр. – Сдачи не надо.

В этот момент раздался звонок мобильника. Князев достал из кармана телефон и посмотрел на дисплей – звонили с неизвестного номера.

– Алло! Кто это?

– Богдан Князев? – вежливо спросил женский голос на противоположном конце беспроводной линии.

– Да, это я.

– Вас беспокоят из Следственного комитета. У вас сейчас есть свободное время?

– Ну есть. А в чем дело? – удивленно спросил Князев.

– У нас к вам большая просьба: не могли бы вы к нам прямо сейчас подъехать? Просто хотим уточнить у вас, как у свидетеля, несколько деталей касательно убийства гражданина Петра Выгодина.

– А, понятно. Конечно, сейчас приеду. Только напомните, где вы находитесь. – Князев жестом показал бармену, чтобы тот дал ему листик и ручку, записал адрес и отключился.

– Ладно, извини, нужно бежать по делам, – сказал Богдан компьютерщику, после чего написал на втором листике свой телефон и протянул приятелю. – Позвони, когда будет готово, хорошо? Ну и если ничего не выйдет, тоже звони.

– Конечно. Как только – так сразу.

– Все, пока, – пожав Роману руку, Богдан вышел из рюмочной и, поймав возле универсама такси, уехал.

* * *

Постучавшись, Князев вошел в кабинет.

– О, а я вас заждался, заходите, – махнул ему рукой знакомый следователь.

Коцарев сидел на стуле, по-ковбойски закинув ноги на стол, и разговаривал с кем-то по мобильнику. Богдан брезгливо посмотрел на грязные носки, просвечивающие сквозь ремешки летних сандалий, и сел напротив. Князеву вдруг стало так мерзко от мысли, что во внутренних органах работают подобные личности, у которых нет даже малейшего понятия о приличных манерах. Он вспомнил, как в детстве отец сразу же наказывал, заметив в сыне хоть какой-то намек на развязное поведение. Богдан был благодарен, что тот воспитал его в строгости, вырастил настоящим мужчиной. Не то что этот следак, возомнивший себя черт знает кем и даже не удосужившийся подняться и протянуть ему руку. Хотя… Богдан не был уверен, что не захочет потом пойти и вымыть руки с мылом. Пусть все останется как есть.

Следователь тем временем закончил разговор, отложил в сторону мобильник, поднялся из-за стола и, выудив из стопки открытую папку, подошел к окну.

– Ну что, Богдан… как вас там? – Он заглянул в бумаги. – Андреевич. Хочу вам сказать, что со вчерашнего дня по делу об убийстве вашего приятеля появилось много новой информации. Убийц мы нашли.

– Как это «убийц»? – с удивлением спросил Князев. – Я же вам вчера говорил, что собственными глазами видел – убийца был один, мотоциклист.

– Это ваша версия событий. И после выяснения всех деталей и опроса свидетелей она не подтвердилась, – сухо ответил Коцарев и, бросив папку на стол, подошел к сидевшему на стуле Богдану и с насмешкой посмотрел ему в глаза. – Может, вы были пьяны и нафантазировали себе. Хотя это не имеет значения. Факты, Богдан Андреевич, таковы, что все было совершенно по-другому. Согласно показаниям Михаила Кукина, гражданина РФ без определенного места жительства, и Михаила Разина, тоже бездомного, Петр Выгодин на территории дачного поселка избил двух молодых людей, приехавших туда отдыхать на автомобиле «Порш Кайен», – следователь говорил так, словно пересказывал на уроке заученный заранее параграф. – Уезжая, молодые люди пригрозили Выгодину, что обязательно найдут его и убьют. Вот, видимо, нашли. И совершили, так сказать, задуманное.

Князев сидел и не верил своим ушам. Он что, серьезно все это говорит? Какие бомжи? Какое избиение?

– Погодите, я что-то не совсем понимаю. Вы вчера слышали, что я говорил? Петра убили из-за его «любопытства» к обвалам домов в Москве, он изучал все эти происшествия, сутками сидел в Интернете, копал информацию. А накануне хотел сообщить мне что-то важное, но не успел. Да и убили его прямо на моих глазах, и никакие не парни, а профессиональный киллер.

– С чего вы это взяли, что именно киллер? – с ухмылкой спросил Коцарев, присев на краешек стола.

– Уж поверьте мне – я навидался в своей жизни всякого и могу отличить профессионала от профана.

– Если бы в обычной жизни, я, может быть, и поверил бы. Но при расследовании уголовного преступления полагаться на веру смешно. А мотоциклистом, кстати, как раз и мог быть один из тех избитых парней. Так что отбросьте эту чушь про обвалы домов и заказное убийство – такое разве что в фильмах бывает.

Ошарашенный подобным поворотом событий, Князев постепенно начал соображать, в чем дело. Видимо, следаку уже успели позвонить важные люди и посоветовать не раскручивать эту историю, спустить на тормозах и забыть о произошедшем. Если верить этому предположению, Выгодин действительно докопался до чего-то важного. Что ж, если менты не хотят заниматься этим делом, тогда придется попробовать самому распутать клубок. В принципе Князев изначально предполагал, что правоохранительные органы, как обычно, не станут рыть землю носом в поисках убийцы. Это обычная для них практика. В крайнем случае повесят всех собак на этих двух бомжей – и все, еще одна галочка в статистике раскрываемости готова.

– Это все, что вы хотели мне сообщить? Если да, тогда не буду вас задерживать. До свидания, – Князев поднялся и направился к двери.

– Богдан Андреевич, а вас я попрошу остаться, – сострил следователь. – Есть еще кое-что, касающееся уже лично вас. Присядьте, – с нажимом сказал Коцарев, показав рукой на кресло и сам сел за стол. Открыв папку с делом, он пролистал его и, найдя нужное место, посмотрел исподлобья на Богдана. – Я вынужден вас задержать. Против вас возбуждено уголовное дело по факту, скажем так, неадекватного управления машиной. Вы чуть не сбили насмерть строителя на мини-рынке. Вот, его показания и заявление прилагаются. Далее чуть не сбили коляску с трехмесячным ребенком – показания матери и заявление тоже прилагаются…

– Подождите. Насколько я помню, согласно законодательству вы не имеете права меня задерживать за подобное правонарушение. Тем более что, как я понимаю, по этим показаниям пока даже следствие не проводилось.

– А вы, я вижу, подкованы, – уважительно сказал следак. – Но это еще не все. У нас есть подозрения, что вы сами причастны к смерти вашего коллеги, которого вы называете другом.

– На что это вы намекаете?

– Я не намекаю, а лишь выдвигаю одну из версий. Общаться с Выгодиным вы стали недавно, до этого контактов не поддерживали. Я бы, например, не осмелился называть другом человека, с которым не виделся несколько лет.

– Ты что это говоришь, гад? – вспылил Князев и сжал кулаки. – Да мы с ним вместе служили… Пока ты штаны на стуле протирал, мы…

– Ну-ну, не нужно пафоса. Знаю я эту пластинку. У каждого своя работа. Короче, Богдан Андреевич, вынужден вас задержать на некоторое время по подозрению в причастности к смерти Петра Выгодина.

Князев был в шоке. Он знал, что менты – продажные сволочи, но не думал, что настолько.

– Можете взглянуть, ознакомиться, – Коцарев положил папку перед уже не свидетелем, а подозреваемым. – Здесь все четко изложено.

– Не сомневаюсь, – с сарказмом произнес Князев. – Пока вы тут фигней занимаетесь, настоящий киллер гуляет на свободе.

– Ну прекратите, – снисходительно улыбнулся Коцарев. – Мы же уже выяснили, что ваша версия не соответствует действительности.

– Не мы, а – вы. Я от своих показаний не отказывался.

– Ладно, хватит. Что-то я с вами заговорился, и без того дел выше крыши. Дежурный, отведите подозреваемого в камеру, – подняв трубку служебного телефона, произнес Коцарев и ехидно посмотрел на Князева. – Посидите у нас сутки до выяснения обстоятельств.

Через тридцать секунд в кабинет вошли двое полицейских и защелкнули на запястьях Князева наручники.

8

С тяжелыми чемоданами и тяжелым сердцем Маша ехала домой – не в маленький городок со странным для современного уха названием, а в новую квартиру мамы. Лариса Глобина упорно настаивала на визите дочери, недвусмысленно намекая на подарки, которые та должна была ей привезти. Мол, там, за границей, все дешевле – и, чтобы дочь (вернее, ее отец) не мелочилась, составила список из более чем десяти пунктов. Маше было унизительно что-либо просить у новоявленного папы, но тот в последние перед возвращением в Москву часы – дал ей кредитку и отпустил за покупками. Понятно, в сопровождении вездесущего оператора. Ведь для сердца средней руки домохозяйки нет ничего милее, чем следить за превращением серой провинциалки в лебедя-павлина благодаря искусству знающих свое дело продавцов дорогих магазинов. Все, что она сегодня купит или просто примерит, выйдя перед объектив кинокамеры, завтра будут копировать сотни и тысячи сидящих перед экранами телевизоров провинциалок. Кроме того, Ларисе Глобиной, всю жизнь проведшей в «однушке» с матерью-инвалидом и дочерью, росшей без отца, не терпелось похвастаться обстановкой нового жилья. И Маша заранее знала, что она увидит.

Небольшую «трешку» на Кольцевой мать обставила сообразно своему вкусу. А вкус у нее был… как у продавщицы овощного ларька в маленьком городе, которой она и была всю свою сознательную жизнь. После нескольких настойчивых звонков дверь отворила женщина лет 45 с высоким начесом иссиня-черных химически завитых волос, в леопардовой тунике, туго обтягивающей выступающие части тела, и черных лосинах со стразами. На ногах – шлепанцы с кокетливым розовым мехом. В вытянутой руке, старательно оттопыривая мизинец, она сжимала длинный мундштук с сигаретой.

– Ну здравствуй, мама! – Маша попыталась придать голосу радость и теплоту. Вышло плохо. Но мать уже прижимала ее одной рукой к груди, и жирный отпечаток ядовито-розовой помады уже красовался на щеке дочери.

– Здравствуй, кровинушка моя ненаглядная! Как же я скучала, не спала, все тебя высматривала день-деньской! – Мать вытерла кончиком ногтя несуществующую слезу в уголке глаза и деловито занесла чемодан в гостиную.

Маша вошла следом, поставила пакеты с покупками, устало плюхнулась в мягкое кресло и с наслаждением вытянула босые ноги. После нескольких дней, проведенных в компании отца и вездесущего оператора, девушке больше всего хотелось расслабиться и отключиться от этого постоянного напряжения. Однако мечтам сбыться не удалось. Мать села напротив, закинула ногу за ногу и, выдыхая дым в лицо дочери, начала допрос:

– Давай, доча, рассказывай, как съездила, не обижали тебя там? А то мне тут телефончик одного журнала подогнали, если что – такую статью отгрохаем… Мало не покажется. – Мать снова картинно затянулась и прищурила подведенный глаз.

– Много удалось выжать из твоего папаши? Небось, со временем поумнел, понял, что на родичах нельзя экономить – себе ж дороже встанет. Ну что ты молчишь, как неродная! Или все-таки застеснялась за себя и за мать попросить? Тютя-растютя! Да он нам по гроб жизни должен! – В подкрепление своих слов женщина ударила себя по блестящей коленке, и ее глаза возбужденно заблестели.

– Ой, мама, ну дай хоть немного отдышаться с дороги. Не успела зайти, а ты уже налетела с расспросами.

– Но-но, я мать тебе, и хочу знать, как с моей дочерью обращалися в этих заграницах. Имею право. – Женщина надула губы, но уже через мгновение захлопотала: – Чего это я и вправду пристала с расспросами? Ты, наверное, голодная, с дороги-то? У меня и мясо запеченное по-французски с ананасом есть, и картошечка… А может, по сто грамм винца накатим? Сладенького бутылочку утром открыла, пока тебя ждала. Ой, чуть не поседела вся, тебя дожидаяся.

– Нет, мам, никакого мяса, никакого вина не хочу. А кофе у тебя есть?

– Дык самое лучшее, растворимое – ответила мать и резво побежала на кухню.

Оттуда послышался гул электрочайника, звон посуды, и вскоре перед Машей стоял расписной «под хохлому» поднос, на котором дымилась кружка с кофе, горкой возвышались плюшки и печенье. Завершало натюрморт блюдечко с вареньем. Малиновым. Девушка растроганно улыбнулась – такой, заботливой и щедрой, мама ей нравилась больше. Мама до сих пор помнила ее детскую любовь к варенью из малины. Мама… Маше захотелось сказать ей что-нибудь теплое и светлое, но Лариса Глобина снова вышла. Вернулась уже с початой бутылкой «кагора» и маленькой хрустальной рюмкой.

– А я вот за приезд дочери не откажусь накатить маленько. За тебя, Мария. За новую жизнь и перспективы. – Налила сама себе и предложила дочери чокнуться.

Кружка и рюмка с глухим звуком сошлись. Девушка сделала глоток обжигающей жидкости, неожиданно сама для себя отправила в рот ложку варенья и зажмурилась от приятного, горько-кисло-сладкого вкуса во рту. Улыбнулась.

– В общем, ничего особенного не случилось, – начала она рассказ. – Поговорили немного с отцом, он похвастался своими богатствами.

– Что дал? – Лариса Глобина сразу же перешла к единственному интересовавшему ее вопросу.

– Ну квартиру подарил, машину и банковскую карточку, шмоток прикупили.

– Сколько на счету – много? – Глаза матери азартно заблестели.

– Не знаю, не проверяла еще.

– Слушай, доча, я тебя не понимаю ваще, – возмущенно произнесла мать. – Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Какое счастье тебе привалило?! А ты об этом сообщаешь так, будто такое каждый день случается с нами. Да ты знаешь, что девяносто процентов населения всю жизнь на квартиру с машиной горбатятся. А тебе все преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Нужно уметь быть благодарной.

– Мама, все я понимаю. Но ты же сама говорила – не в деньгах счастье. Можно купаться в золоте и быть глубоко несчастным.

Мать посмотрела на нее, как на дурочку, молча налила себе и выпила.

– Да, я говорила такое, признаю. Когда мы сидели в своей тьмутаракани, копейки до зарплаты считали и я даже на день рождения тебе подарок нормальный купить не могла. Так все говорят, когда денег нет. И, пожалуйста, не заводи снова эту пластинку – душа, самосовершенствование и тому подобное. Впрочем, ладно, ты взрослая уже, что нам, старикам, вас поучать – каждый на своих шишках учится, проехали. Но с отцом хотя бы связи не теряй. Он может помочь в этой жизни, замолвить словечко, пристроить в хорошее место. Я-то, конечно, для него никто, так, увлечение молодости. А ты – его дочь, наследница, можно сказать. Для тебя он многие двери может открыть в жизни. Он тебя любит.

– Ой-ой! Мама, опомнись. Любит, как же, – передразнила Маша. – Да у него одни деньги и сделки в голове. Трясется над своей репутацией, как Кощей над златом, вот и решил, что дешевле подмазать дочь, чем прослыть бездушным богатеем. Типа признал тебя и не брошу.

– Что, так и сказал? – не скрывая радости, спросила мать.

– Ну не совсем так, но настоял, чтобы я у него пожила, пока в моей квартире ремонт сделают.

– Вот видишь, а ты говоришь не любит. Держись за него – и не пропадешь. А там, глядишь, в высший свет выведет, жениха себе подыщешь побогаче. Мужчину солидного – они таких молоденьких любят. Ничего, потерпишь годик-другой, внука мне родишь. А там разведешься, отсудишь половину – и заживешь припеваючи…

Маша от такого поворота беседы смутилась, покраснела и вскочила с места:

– Ой! Совсем забыла, мам, я ж тебе гостинцев привезла.

Девушка раскрыла чемодан, принесла из прихожей пакеты и начала раскладывать перед матерью покупки.

– О, штанишки как раз такие, как я и просила! И про духи не забыла. И платье! Надеюсь, размер подойдет. Спасибо, доченька. Ты моя красавица, дай поцелую. – Мать крепко обняла Машу за шею и смачно поцеловала в щеку, снова оставив жирный след от помады.

Допив кофе, девушка поднялась и пошла обуваться.

– Что так быстро уходишь? А я думала, посидим с тобой, посплетничаем, поговорим за нашу новую жизнь.

– Некогда мне, мам, – ты же знаешь, вступительные экзамены на носу.

– Что ж. Тогда забегай, как выпадет свободная минутка.

– Хорошо, мам. Пока. – Девушка поцеловала мать на прощанье и вышла из квартиры.

Маша собиралась поступать в Московскую академию живописи на специальность художника-реставратора. Ее с детства интересовала история, древние рисунки, росписи на стенах церквей и монастырей. При каждом удобном случае она выпрашивала у матери деньги на альбом с репродукциями мировых шедевров. Ее мало интересовали обычные для девушек ее возраста вещи – модные журналы, дискотеки. Маша могла дни напролет сидеть, листая альбом искусства эпохи раннего Возрождения или рассматривая фото росписей православных храмов. Девушка хорошо рисовала, с детства посещала студию изобразительного искусства. Мать ничего не понимала в живописи и не разделяла увлечения дочери. Однако тот факт, что умницей дочкой, которая не пьет, не курит и не шляется по дискотекам, а занимается искусством, можно постоянно хвастаться перед соседками, перевешивал все неудобства и траты на книги и рисовальные принадлежности.

Маша же не теряла времени зря. Ее старенький учитель из изостудии, сам неплохой художник, любил повторять:

– Человек рисует головой, а помнит – руками. Руки набивать надо. Почему у старых мастеров картины столетиями не теряют живости красок? Потому что они сами смешивали составляющие, сами натягивали холст, знали, из какой части животного мех больше подходит для кистей. По нескольку лет сидели в подмастерьях, кухню изучали.

А где еще можно «изучить кухню» художника-реставратора, как не в какой-нибудь церкви или монастыре? Маша бросилась в активный поиск подработки по будущей специальности. Конечно, о секретах реставрации она пока ничего не знала, но ведь если очень сильно чего-то хотеть, обязательно получишь желаемое. Обошла несколько столичных храмов, и в одном из монастырей реставраторы согласились взять ее в подмастерья на бесплатной основе, разумеется.

С волнением и радостью Маша подходила к монастырю. Перед добротными коваными воротами на бетонной стене в который раз прочитала правила для посетителей. Еще раз осмотрела себя: длинная юбка до полу, по современной моде, плечи прикрыты футболкой, набросила на голову легкий шарф – и толкнула калитку у ворот. Подворье монастыря вновь поразило ее смешением глубокой старины и современности: у добротных стен XVI–XVII веков стояли «Мерседесы» последней модели, а монахини в развевающихся темных одеяниях и высоких головных уборах что-то оживленно обсуждали по мобильным телефонам. Вспомнила, как пришла сюда впервые, как познакомилась с послушницей, впоследствии ставшей почти подругой. Улыбнулась сама себе – тогда, недели две назад, она, вот так же запрокинув голову, шла по монастырскому подворью, пока не врезалась в худенькую девушку-послушницу, на голову ниже ее. Та возмущенно и растерянно разводила руками, а на асфальте у ее ног из разорванного целлофанового пакета торчали лопнувшие пакеты с крупами, коробки пирожных, упаковки недешевых сыров в обрамлении лужицы молока и соуса из разбитых бутылок.

– Ой, простите, бога ради, – от неловкости Маша не знала, куда деваться. – Могу я чем-нибудь помочь?

Послушница взглянула исподлобья и сердито ответила:

– Бог простит. А помощь да, не помешает. Мне игуменья деньги выдала, чтобы я продукты для важной встречи купила, лучшие. А теперь – ни бабла, ни жратвы… Ну да ладно, Бог даст – все будет, – улыбнулась она грустно.

– Давайте вместе снова пойдем в магазин. Заодно и про монастырь расскажете, – оживилась виновница аварии. – Меня Машей зовут, а вас?

– Ксения. Послушница. С послушанием, правда, туго выходит – видишь, косяк на косяке. Ну да ладно, пошли уже. – Девушка легким шагом двинулась к воротам. Заглянув в сторожку, попросила убрать беспорядок и повернулась к попутчице.

– Ты к нам поступать или так, для интереса?

– Я тут поработать хочу у реставраторов.

– Круто, они сейчас как раз в подземелье начали, аж зависть берет.

– Чего завидовать, я попросилась в помощницы, меня и взяли.

– Нет, мне нельзя туда – матушка игуменья запретила. Послушание такое. Я ведь раньше диггершей была.

– Кем-кем? – Маша впервые слышала непривычное уху слово и оно вызывало не самые приятные ассоциации. Ксения в ответ улыбнулась и рассказала о своей прежней жизни.

Как оказалось, в свои 23 она успела и с парашютом попрыгать, и в горы сходить не раз. Но то, что всегда под ногами – подземелья родного города, – интересовало ее больше всего. Она охотно делилась байками о крысах размером с собаку, живущих неподалеку от заброшенных шахт с радиоактивными отходами. О черном монахе, появляющемся в тоннелях перед тем, как стены должны обвалиться, и еще о многом. Но когда Маша неосторожно спросила, что же привело ее монастырь, посмотрела с такой тоской, что лучше б и не спрашивала.

– Я ведь сюда с того света сбежала. А больше нигде мне и жизни нет. – Девушка подбросила носком кеда камешек, валявшийся на дороге, и начала рассказ. Он поверг Машу в шок. Это случилось 2 года назад. Стояло жаркое лето, были каникулы, и они со своим парнем Пашей, бывало, целые дни проводили в тоннелях и ходах старой Москвы. Маршруты выбирали несложные, лишь бы остаться наедине друг с другом. Касок не признавали. Как-то раз, когда они с двумя друзьями шли по заброшенной ветке метро и свернули в одно из боковых ответвлений, из стены внезапно высунулся полупрозрачный человек. Он, открывая рот, беззвучно кричал что-то, лицо было перекошено от ужаса. Рука попыталась схватить Пашку за куртку, но прошла насквозь. А в следующее мгновение призрака будто втянуло назад в стену. Пашка отшатнулся и напоролся на толстый ржавый гвоздь, торчавший в противоположной стене тоннеля. Ксюша зажала фонарик под мышкой и попыталась помочь парню, но фонарик выпал и погас. Шаря руками по полу и потеряв ориентацию в темноте, девушка сильно ударилась головой. Подбежавшие друзья помогли обоим подняться на поверхность. Неподалеку оказался и пункт «Скорой помощи». Парня перевязали, рана оказалась неглубокой. Когда вышли из «Скорой» и двигались к воротам больницы, заметили двух санитаров с каталкой, тело на ней было накрыто простыней. В момент, когда друзья поравнялись с маленькой процессией, ветер поднял край белого полотнища, и Паша с Ксенией узнали труп на каталке – это был призрак из тоннеля. Девушка застыла как вкопанная, а парень бросился к санитарам с расспросами, кто этот покойник.

– Да самоубийца какой-то, полчаса назад привезли, под поезд в метро бросился, – равнодушно ответил медработник.

Пашку похоронили через неделю – от небольшой ранки пошло заражение крови, доктора только руками развели, так как никакие лекарства не помогали. У Ксении из-за обнаружившегося сотрясения мозга начались непроходящие головные боли, галлюцинации и бессонница. Девушка призналась, что просто боится спать, ведь все время видит, как из стены к ней протягивает руки полупрозрачный Паша и о чем-то кричит перекошенным ртом. Родители возили Ксению по разным докторам и лечебницам, однако ей становилось все хуже. Как-то, вспоминала дальше послушница, увидела этот монастырь, побродила по двору, зашла в церковь, присела на лавочку, да так и уснула. Впервые за несколько десятков дней. Потом были беседы с игуменьей, и девушка поняла, что просто не выживет больше нигде, кроме этой тихой обители…

Продукты они закупили, но расходиться новым знакомым не хотелось. Ксения показала Маше обширную монастырскую территорию, рассказала, как обустаривалась обитель в течение веков. Машу удивило, что некоторые помещения почти скрывали плющ и дикий виноград, а в других, не менее старых, но хорошо отремонтированных, вполне комфорно располагались столичные офисы. Ксения только плечами пожала, мол, время такое, аренду платят исправно – и монастырю деньги на реставрацию капают…

Потом пару раз девушки вместе спускались в подземелье, где велись реставрационные работы – специалисты как раз начали оценивать фронт работ на нижних ярусах фундамента, где располагались кельи отшельников (до революции монастырь был мужским) и молельня. Но, проводив Машу до места, Ксения сразу же возвращалась, ссылаясь на послушание.

Сегодня же, предварительно договорившись о встрече по телефону, Маша поискала глазами Ксению у входа в монастырь и не нашла. Задумчиво двинулась к месту работы, предвкушая, сколько нового и интересного узнает сегодня. Но, спустившись в подвал, к своему удивлению, обнаружила, что древняя полукруглая дубовая дверь заперта на большой амбарный замок и опечатана. Коллег-реставраторов тоже рядом не наблюдалось. Поднялась на поверхность и огляделась. Достала телефон, чтобы позвонить куратору реставраторской группы, но набрать не успела – подбежала запыхавшаяся Ксения.

– Тут это… Такое дело…

– Какое такое? Кстати, привет, Ксюша.

– Да. Привет, извини за опоздание, послали грядку полоть. – Ксения наконец отдышалась и рассказала опешившей Маше о последних новостях. А они не радовали. Как оказалось, несколько дней назад рестравраторам запретили проводить любые работы в монастырских подземельях, тогда же и опечатали вход. Кто запретил? Распоряжение местной администрации, причем не только по этому монастырю. Когда ученые попробовали возмутиться, им показали бумагу, по которой все выходы, имеющие связь с московскими подземельями, закрыты. На какой период, неизвестно. Официальная формулировка: «до особого распоряжения». Вот и все.

– Ты-то сама как думаешь – как гм… специалист?

– Я б эти подземелья вовсе засыпала, – сурово сказала Ксения. – Но как специалист, если можно так выразиться, скажу. Они чего-то очень боятся. Или что-то затевают. Ведь что такое московские подземелья? Это многоуровневая система, пронизывающая и охватывающая весь старый город. По ней любой мало-мальски грамотный дурак может незаметно попасть… да хоть в Кремль, сделать что угодно и так же незаметно скрыться. Смекаешь?

– Да уж… Есть над чем подумать. – Маша задумчиво сорвала травинку у ворот и накрутила на палец. – Спасибо тебе за все. До встречи.

– Звони, если что… – Ксения развернулась и резво припустила к брошенным монастырским грядкам.

* * *

– Здравствуйте. – Князев, подслеповато щурясь от резкого перехода между тусклым освещением коридора и еще более скудным светом, еле сочащимся из маленького узкого оконца под потолком камеры, пытался разглядеть нового соседа.

– Мое почтение. – Сокамерник достал из кармана пачку сигарет и закурил. Это был крепко потрепанный жизнью мужчина, которому с равной долей вероятности могло быть и 35, и все 50 лет. Большая голова, маленький рост, на лице больше всего выделялся кривой мясистый нос. Рыбьи глаза изучающе разглядывали Князева. – Будем знакомиться. Я Валера.

– Богдан, – представился Князев.

– Вот, располагайся, – кивнул сокамерник на свободную койку.

Князев сел на койку. Некоторое время оба молчали.

– За что закрыли тебя? – наконец спросил Валера.

– Да, в общем-то, ни за что.

– Ага, конечно. Все мы тут ни за что сидим, – ухмыльнулся сокамерник, после чего поднялся и посмотрел на зарешеченное окно. – Эх, Богдан, погодка стоит просто замечательная! Вот бы на речку, с удочкой, парой хороших друзей – и на всю ночь. Соскучился я по беседам задушевным… А ты?

Князеву меньше всего хотелось сейчас откровенничать с незнакомцем, но и грубить в ответ на приторную вежливость нового соседа было «не по понятиям».

– Рыбалка – это дело, – ответил он общей фразой.

– Да уж. Рыбалка – это свобода. А мне, веришь, земляк, даже порыбачить не с кем. Я на зоне 20 лет оттрубил, и знаешь, за что? За убийство. Друга моего лучшего. Его, как тебя, Богданом звали. Росли вместе, вместе работать пошли. Одну и ту же бабу полюбили… Ой, не могу вспоминать – сердце колет. – Мужчина картинно схватился рукой за грудь.

Дальше шел путаный и жалостливый рассказ, в течение которого Богдан пытался осмыслить ситуацию, в которой так неожиданно оказался, и понять, как себя вести с этим странным типом. А тот не умолкал:

– Я ж его, как брата, даже больше… А они… Нож, видите ли, мой. Но я до сих пор держусь – грех брать не хочу. Восемнадцать лет мурыжат меня, притесняют… Слышь, земляк, чует мое сердце, и ты тут за дружбу сидишь?

– Есть немного, – коротко сказал Богдан.

– Что, тоже из-за любви или по делу? – спросил Валера.

– По делу, – меньше всего Богдану хотелось сейчас разговаривать с незнакомцем о своих делах. Тем более что тот мог оказаться подсадной уткой. Однако Князев решил подыграть своему соседу, сделать вид разотровенничавшегося новичка.

– Это еще хуже, брат. – Валера сокрушенно помотал бритой головой. – Плохо, если баба дорогу перешла и в горячке друга замочил. А если из-за денег или делового интересу – во сто раз хуже. Грех, грех большой. Не отмолишь.

– Нечего мне замаливать. Я никого не убивал. Мы вместе над делом работали, он раскопал чего-то, вот его и прибрали. А меня подставить теперь хотят.

– А друг? – Валера испытующе смотрел на Князева.

– Чего – друг?

– Раскопал чего, друг твой, он же должен был сказать перед смертью? – Князева несколько удивила и отрезвила такая настойчивость.

– Да какая теперь разница, чего раскопал. Что узнал – в могилу унес.

– А не заливаешь?

– Тебе-то что? Да и вообще, чего это я буду что-то доказывать.

– Но-но, ты мне не финти тут! Я к нему со всей душой, как к другу-земляку, а он со мной, как с фраером залетным. Да я столько на зоне кантовался, я таких, как ты, козлов через колено ломал! – Валера вскочил с нар и одним прыжком очутился перед Богданом. На его акульем лице от приторного радушия не осталось и следа, из разинутого рта несло вонью гнилых зубов. Князев несильно толкнул его пятерней в лоб. Тот, не удержавшишь, отпрянул и сел на голый пол. Удивленно посмотрел на себя и обидчика – и бросился в атаку, на ходу доставая из-под штанины треников заточенную ручку от ложки. Князев наблюдал за его перемещениями, не меняя позы, но в момент удара слегка отклонился, схватил Валеру за руку с ложкой и дернул на себя, одновременно проскальзывая под летящим мордой вниз телом. В следующее мгновение Князев уже принял боевую стойку посреди камеры, а Валера успел развернуться, выдернул заточку и попер на соседа, по-бычьи пригнув голову и быстро размахивая самодельным орудием из стороны в сторону. Князев подпустил его поближе и снова использовал заученный прием – проскользнул под безоружной рукой и отвесил сокамернику хорошего пинка, придав ускорение, которое через метра два свободного полета остановила стена. Но Валера и после этого сдаваться не пожелал. Наоборот – его залитое кровью от разбитого лба лицо перекосилось от ненависти и злобы.

– Что, форточник хренов, шутки со мной шутить вздумал, да? Брюса Ли устраивать мне вздумал? Я тебя лыбиться-то отучу навсегда. – И, тяжело поднявшись вверх по стенке, снова пошел на Князева. Тот уже понял, что Валера – не боец, и спокойно ожидал дальнейших действий. Последний тоже сообразил, что нахрапом противника взять не удастся, и некоторое время оба ходили по кругу, настороженно следя друг за другом. Внезапно зэк заорал благим матом и бросился на Князева с кулаками. Тот перехватил его руки и несильно двинул лбом противнику по зубам, завязалась драка. Богдан успел пару раз получить по ребрам и влепить обидчику в глаз. Внезапно Князева сильно дернули за шиворот. Обернувшись, чтобы дать отпор, увидел мента. Еще пара мусоров держали отмахивающегося и орущего Валеру, его лицо и одежда были в крови.

– Повеселились, и будет, – примирительно сказал мент, защелкнул на запястьях Князева наручники и вывел из камеры. Тот, не зная, что и думать о таком повороте дел, молчал. И снова глаза непроизвольно щурились от перемены освещения. Конвой прошел через коридор к комнате, где Богдану отдали его личные вещи.

– Что, на выход? – с надеждой спросил он.

– Куда надо, туда и пойдешь, – равнодушно ответил полицейский, и они снова двинулись по скудно освещенному коридору. Комната, в которую его завели, оказалась камерой с зарешеченными окнами, розовыми стенами и искусственными цветами на подставке. За деревянным столом сидела женщина лет 40, платиновые волосы аккуратно заколоты на затылке. Перед ней лежала папка с документами.

– Князев Богдан Андреевич? – подняла она глаза на арестанта. – Присаживайтесь, пожалуйста. – Князев поднял закованные в наручники руки, и охранник нехотя выдвинул перед ним стул.

– Меня зовут Аделаида Красильникова, я ваш адвокат. – У женщины были уверенные манеры, при разговоре она смотрела собеседнику в глаза.

– Что мы имеем по состоянию на сегодня. – Аделаида похлопала по папке рукой с аккуратным золотым колечком. – Очевидных доказательств вашей вины нет, свидетели, которые дали против вас показания, на повторном допросе путаются, и это обнадеживает. Однако рано радоваться – дело закрывать никто не собирается. Вас пока что выпускают. Мне это стоило больших усилий, между прочим. Да, и необходима ваша подпись. Здесь. – Адвокат повела идеально заточенным ногтем внизу первой страницы, перелистнула ее и показала Богдану, где нужно поставить подпись на второй.

– Спасибо, я лучше сначала прочту.

– Воля ваша.

Так Князев узнал, что его выпускают под подписку о невыезде. Тут же, в розовой комнате с искусственными пыльными лилиями, с него сняли наручники, и уже в сопровождении аппетитной Аделаиды, а не сотрудника ИВС Богдан двинулся к выходу.

Всего несколько часов назад он щурился от внезапной темноты камеры, куда его втолкнули полицейские. Сейчас в глаза ему било летнее солнце, и, спустившись вниз по ступенькам, Князев блаженно потянулся, чувствуя, как напряжение и безысходность последних часов отступают. Неизвестно откуда пришла мысль о том, что все будет хорошо. Вот еще бы душ принять – морщась от воспоминаний о неугомонном Валере, подумал Богдан. Со стороны ворот послышался звук автомобильного клаксона. Повернув голову, Князев увидел Карачуна. Как обычно подтянутый и гладко выбритый, тот махал ему рукой, подзывая к себе. Сели в машину, завязался разговор. Первым делом шеф спросил, не хочет ли Князев перекусить. Заехали в шашлычную, заказали мяса и по пиву, Карачун взял безалкогольное. Разговорились. О том, что Князева задержали, он узнал от бывших сослуживцев, работавших в полиции с которыми начальник охранной фирмы не терял связи. Мгновенно подключил старую знакомую – толкового и недешевого адвоката, которая и добилась, чтобы задержанного отпустили.

– Ну за твою свободу. – Карачун поднял бокал пенного напитка и улыбнулся Богдану.

– За то, чтобы убийцы нашего товарища были наказаны. – Князев ответно отсалютовал бокалом и сурово посмотрел в глаза начальника.

Старый десантник понял – его сослуживец не отступится и не остановится ни перед чем, пока не найдет и не покарает виновных. Карачун поставил бокал и задумчиво посмотрел вдаль.

– Послушай меня, Богдан. Мы живем в подлом и сложном мире, где финансовые выгоды и расклады иногда становятся важнее дружбы, любви и чести. Ты это знаешь. Ты также знаешь, что я не из тех людей, кому баксы глаза застят. Ты веришь мне, Богдан?

– Верю… батя. – Князев невзначай назвал Карачуна так, как обычно вэдэвэшники звали его между собой во время заданий в горячих точках, и внезапно почувствовал прилив горячей благодарности и доверия.

– А теперь слушай сюда. Смерть Выгодина – для всех нас утрата, и я не успокоюсь, пока заказчики и убийца не будут найдены. Но тебе туда лезть нельзя. Ты для них – мелочь, прихлопнут и дальше пойдут, тем более что уже спалился и у них на крючке. Захотят – гулять будешь, захотят – в тюрьме сгноят или на перо посадят. Такое сейчас время.

– Да, я уже понял.

– Я работаю по этому делу. Ты же знаешь, как много сейчас решают связи и добрые отношения с нужными людьми. Верь мне и держись подальше, чтобы не попасть под раздачу.

Князеву ничего другого не оставалось, как пообещать не высовываться и не рисковать собой. Они не спеша доели шашлык, потом Карачун подбросил Богдана до ближайшей станции метро и они попрощались.

Дома Князеву не сиделось – приняв душ и побрившись, он начал мерить комнату шагами. Данное Карачуну обещание не давало покоя. Сидеть сложа руки, когда у тебя на глазах в мирное время расстреляли друга, было просто невозможно. А нарушить обещание не было повода – ни одной ниточки, ни одной зацепки, которые могли бы привести к заказчикам. Внезапно в кармане зазвонил телефон. Номер оказался незнакомым.

– Алло, говорите, – настороженно произнес Князев.

– Бодя? Здорово! Это Роман, удобно говорить? – раздался бодрый голос в трубке.

– Да, привет, дружище, очень кстати позвонил. Есть чем порадовать?

– Ну чтобы да, так нет, – сострил собеседник. – Все сложно. Можешь подойти на наше место?

– Когда?

– Часика через два – мне тут еще одну работенку доделать надо…

– Буду, приходи.

После этого звонка Богдан понял, что дело сдвинулось с мертвой точки, и уже не мог оставаться дома. Быстро оделся и пошел в бар. Поймал себя на мысли, что почти бежит, хотя времени в запасе было вагон. Заставил себя перейти на шаг и полюбоваться закатом. Но себя не обманешь – сердце гулко ухало в груди, и, несмотря на жару, тело била нервная дрожь. Уже в баре спросил коньяку, сразу сто граммов, и уже после первых двух глотков почувствовал, как блаженное тепло согревает изнутри, даря долгожданное расслабление и покой. В зал вошел Роман. Одобрительно посмотрел на выбор Князева:

– Ты, я вижу, решил не размениваться на пиво?

– Да, захотелось чего посолидней сегодня… Тебе заказать?

– Нет, я пивко пока – это так, с тобой потрещать заскочил… Работы сейчас привалило – не поверишь, еле вырвался. В нашей профессии отпусков не бывает… Короче, по твоему вопросу. – Роман достал и положил перед Князевым разбитый планшет. – Как я и говорил, все сложно. Открыть и раскурочить его с горем пополам получилось, но вот до ума довести – извини, мужик, «пациент скорее мертв, чем жив». Вот, – компьютерщик достал из сумки прозрачную папку с распечатанными фото и выложил перед Князевым – все, что удалось вытащить. – В ответ на удивленно поднятую бровь собеседника терпеливо пояснил:

– Это увеличенные иконки видеофайлов. Сами видеофрагменты восстановлению не подлежат. Вообще вся «начинка» этого чуда техники «полетела» безвозвратно, извини.

– Да что ты, с меня причитается! Я боялся, вообще ничего достать не удастся, – ответил Богдан, пробегая глазами по распечатанным на цветном принтере фото.

– Ну тогда до встречи. – Компьютерщик крепко пожал Князеву руку и быстро пошел к выходу.

Богдан тоже не стал задерживаться – не терпелось проанализировать полученные фото в тихой спокойной обстановке. Дома разложил бумаги на диване и сел рядом на пол. Первое фото не говорило ему ни о чем. Снятое явно при помощи вспышки, оно изображало внутренность какого-то подземелья. Покрутив его и так, и эдак, отложил. На следующей иконке он увидел знакомое лицо – капитана, который когда-то передавал им запечатанные ящики для «Геотехнологии». Еще на одной были запечатлены ворота самой организации. На последнем фото Князев увидел какого-то незнакомого старика, совсем седого. Размышляя о том, все ли фото касаются интересующего его дела и какое видео могло за ними скрываться, Князев уснул.

* * *

– Дочка, хватит целыми днями сидеть над учебниками. Одевайся, поедешь со мной. Заодно и проветришь голову от этих своих экзаменов. – Диваков без стука зашел в комнату Маши, которую ей выделил в своем шикарном загородном доме под Москвой.

– Куда это я поеду? Нет-нет, мне некогда, вступительные на носу, – попыталась было отказаться девушка.

– Ничего не хочу слышать. Бегом, жду тебя через десять минут на крыльце у машины. Хочу тебе показать, кто у тебя отец и чем занимается. Мы же должны друг друга получше узнать, правда?

– Ладно, уговорил. Только ненадолго. – Девушка с обреченным видом вздохнула и захлопнула лежавшую перед ней на столе книгу.

Диваков вышел из комнаты. Переодеваясь, Маша слышала, как он спускается вниз по лестнице на первый этаж, что-то напевая себе под нос.

Общественные слушания о дальнейшей судьбе обрушившегося недавно здания клиники проходили в одном из столичных домов культуры в центре города. Кроме многочисленных чиновников из всевозможных департаментов, служб, комиссий, депутатов городской Думы на заседании собрались и представители строительных фирм, претендующих на этот лакомый кусочек земли в исторической части Москвы.

Диваков припарковал машину на стоянке около ДК и, посмотрев в зеркало заднего вида, поправил на шее галстук.

– Ну все, приехали, мы на месте, – бодро сообщил он дочери.

Маша вышла и посмотрела на собравшуюся у входа толпу людей. Группка пенсионеров, тихо что-то обсуждая между собой, шла по тротуару в сторону Дома культуры. В простеньких плащах, с пустыми сумками и авоськами, чтобы на обратном пути заглянуть в магазин и купить хлеба и молока. Это были обычные люди, старожилы столицы, жившие рядом с обрушившейся клиникой, перебивавшиеся кое-как на нищенскую пенсию. Одни из последних могикан, проживавшие в центре Москвы по соседству с бизнесменами, нуворишами и прочими сомнительными личностями, которые в состоянии позволить себе, не напрягаясь, купить квартиру за несколько сотен тысяч, а то и миллионов долларов.

Услышав за спиной шум, Маша обернулась и увидела, как на стоянку подъехало и остановилось несколько автобусов. Из них вывалила куча народа и столпилась вокруг энергичного парня лет двадцати пяти – тридцати.

– Значит, так. Еще раз напоминаю – заходим и занимаем места в зале, желательно в первых рядах. Председатель собрания озвучивает проект реконструкции здания – все голосуем «за». После окончания возвращаемся в автобусы и получаем деньги. Все понятно?

– Абсолютно! – послышался нетрезвый голос из задних рядов.

– Так, кто это сказал? Мужчина, я же просил не пить. Все, вас я вычеркиваю. Выпившим и пьяным сразу говорю «до свиданья». Так, где вы тут у меня… вот, Степан Кириллович Липкин. – Организатор достал из папки несколько бланков с фамилиями участников и вычеркнул его из списка.

Через минуту проплаченная массовка зашла в здание Дома культуры. Маша с презрением смотрела на эту безвольную биомассу, готовую за тридцать сребреников проголосовать за что угодно. Вслед за ними потянулась вереница молодежи лет двадцати с несколькими комсомольского вида активистами во главе, также дававшие своим подопечным последние инструкции.

– Так-с, вроде бы ничего не забыл, – порывшись в папке с документами, Диваков сунул ее под мышку. После чего захлопнул дверцу и поставил машину на сигнализацию. – Идем, дочка, нам туда.

– Ты собираешься участвовать в этом цирке? Судя по тому, что я успела увидеть краем глаза и услышать краем уха, – там уже все давно решено.

– Ну почему сразу «цирк»? Серьезное мероприятие, люди будут решать судьбу здания. Это обычная практика: одни выдвигают предложения, другие голосуют. Кстати, если моя компания получит этот заказ, то я, кроме того, что восстановлю историческое здание, смогу еще и неплохо заработать, – отец подмигнул Маше и улыбнулся. – В таком случае сможешь просить у меня любой подарок, в пределах разумного, конечно. Ладно, пойдем, собрание сейчас уже начнется.

Диваков хотел посадить дочь в первый ряд, но Маша категорически отказалась и села в конце зала с самого края – отсюда, если что, можно незаметно слинять. Сам же отец отправился к представительного вида мужчинам, собравшимся у сцены, обсудить какие-то детали. Через несколько минут все они расселись за стоявшим на сцене столом, и седой мужчина лет шестидесяти с аккуратной бородкой объявил собрание открытым. Маша изначально подозревала, что отец затянет ее на что-то ужасно скучное, но решила – пускай. Хоть гляну, чем он занимается. Кроме местных жителей и проплаченной массовки в зале присутствовали несколько газетных журналистов с бейджиками на груди, пара фотографов. Съемочная группа муниципального телеканала – Светлана с оператором Сергеем – тоже была здесь. После большого успеха их сюжета о погибших диггерах продюсер дал им задание и дальше заниматься темой обрушившейся клиники. Пока не началось собрание, журналисты местных газет оживленно беседовали с людьми, выспрашивая их мнение о случившемся.

После того как собрание объявили открытым, худшие опасения Маши подтвердились. Перед собравшимися один за другим выступили представители Министерства культуры и Департамента охраны архитектурных памятников. Говорили много высоких слов о неповторимости и самобытности зданий старой Москвы, о желании во что бы то ни стало сохранить ее в первозданном виде. И – плавно подводили к мысли, что для этого необходимо начать плановую реконструкцию этих самых зданий. Потом на сцену вышел председатель комиссии округа по подготовке обновления архитектурного облика столицы. На обозрение публики вынесли проект будущего здания. Сказав пару слов о том, насколько тесно в этом проекте переплетены классика и современность, он передал слово непосредственно его автору – архитектору, представителю одной из крупных строительных компаний. Это был щуплый мужчина в сером костюме, очках и с буйной шевелюрой на голове. Говорил красноречиво и увлеченно:

– Уважаемые москвичи. Рад вам представить наш проект восстановления исторического здания. Очень жаль, что бывший военный госпиталь, прекрасный образец архитектуры русского классицизма первой половины девятнадцатого века постигла такая трагическая судьба. Как мы уже сегодня слышали, к сожалению, в результате обвала земли под зданием его реконструкция абсолютно невозможна. Все инженерные и строительные конструкции госпиталя почти полностью разрушены. Мы предлагаем возвести здание в его прежнем виде, но с учетом современных потребностей нашего города. Время не стоит на месте, в двадцать первом веке потребности жителей столицы несколько изменились по сравнению с девятнадцатым веком. Да и самих жителей прибавилось. Наш проект предполагает значительное усовершенствование данного архитектурного комплекса. – Мужчина подошел к закрепленному на подставке большому ватману с компьютерной моделью будущего здания и обвел его рукой. – Здесь будет находиться сверхсовременный торгово-развлекательный комплекс. Он будет включать в себя гостиницу с рестораном со стилизованными интерьерами времен правления Николая Первого. Здесь же суперсовременный конференц-зал. Во внутреннем дворике, который мы накроем куполом из витражного стекла, разместятся уютное кафе для влюбленных и семейный ресторанчик. На нижних этажах – салон красоты, бильярд и кинотеатр. Все для того, чтобы посетителям было комфортно. Чтобы люди могли прийти сюда, отдохнуть, отвлечься от поседневных проблем, а также сделать необходимые покупки, проект предусматривает два яруса торговых площадей под землей. Еще ниже, в образовавшихся после обвала пустотах, будет построен подземный паркинг.

Пока мужчина красочно расписывал радужные перспективы, которые откроются не только перед городом, но и перед местными жителями в случае одобрения проекта восстановления, Маша заметила, как две старушки, сидевшие впереди нее, недовольно зашушукались. Девушка невольно прислушалась к их беседе.

– Вот же никак не уймутся. Им только эти центры подавай. Нет, чтобы построить поликлинику. Вон в нашей каждый день народу, как сельди в бочке. Попробуй, попади к терапевту, полдня нужно отсидеть перед кабинетом – это если сидений на всех хватает.

– Ага. Тут хоть дворик был с деревьями, лавочками. А сейчас что будет? Понаставят машин, надымят – вообще нечем дышать станет.

Внезапно посередине зала с места вскочил интеллигентного вида старик и обратился к выступавшему:

– Вот вы говорите, что реконструкция невозможна. Хорошо, поверю, хотя сильно в этом сомневаюсь. Но почему обязательно менять историческое и функциональное предназначение строения? Не лучше ли вернуть этот островок старой Москвы, а не лепить очередной новодел для любителей сорить деньгами? Ведь можно же открыть здесь центр молодежного творчества, детсад, больницу – это будет намного полезнее и нужнее для жителей города.

– Видите ли, строительство центра создаст много новых рабочих мест для местных жителей, – парировал архитектор. – А для детей предусмотрена прекрасно оборудованная игровая комната с профессиональными аниматорами. В планах – и расширение поликлиники, мы уже готовим соответствующий проект. Главное, чтобы вы не были пассивными, – говорите о своих проблемах, и мы будем пытаться их решать. Всем миром, так сказать.

В зале поднялся шум. Старожилы района разделились – одни, соглашаясь, кивали, мол, рабочие места – хорошо, и булочная под боком будет. Другие начали выкрикивать давно назревшее недовольство властями города вообще и местным руководством в частности. Что неудивительно, ведь год от года исторические здания планомерно выводились продажными чиновниками из-под охраны государства и исчезали с лица города. Москва превращалась в скопление ужасных с эстетической точки зрения строений.

– Не нужен нам ваш центр! – кричала какая-то женщина. – Это ж сколько машин во дворе толкаться будет, ни пройти, ни продохнуть!

– Еще раз повторяю – паркинг будет под землей, никаких неудобств… – примирительно начал архитектор, но его перебили из зала.

– А вы сами-то хотите жить в этих развалюхах, которым под двести лет? Я бы на месте мэра на хрен снес все эти псевдоисторические ценности и настроил многоэтажек с магазинами, чтобы людям было где жить и купить продуктов! – заорал сидевший в нескольких метрах от женщины пухлый мужичок, привезенный сюда на одном из автобусов.

Внезапно на сцену бодрым шагом поднялся мужчина спортивного телосложения и сделал знак, чтобы все успокоились. Богдан Князев – а это был именно он – в поисках информации об обвале здания клиники случайно и очень вовремя наткнулся на объявление о собрании. Князеву были важны любые детали, поэтому он не мог упустить случая прийти и послушать.

– Мужчина, что вы себе позволяете? Кто вы такой? – крикнул Богдану один из сидевших за столом чиновников. – Спуститесь обратно в зал, не нарушайте регламент. Охрана!

– Да нет, охраны не надо – сам охранник. Я один только вопрос хотел задать, по делу. – Князев подошел к микрофону и легонько постучал, проверяя, работает или нет.

– Ладно, – снисходительно махнул чиновник пухлой ладошкой. – Только коротко.

– У меня вопрос к инженеру «Геотехнологий». Меня интересует, есть ли уже результаты исследований причин обвала здания? Скажите как специалист, не могло ли случившееся с клиникой стать следствием чьих-либо намеренных действий? Ведь земля тут очень дорогая, желающих разместиться на ней предостаточно. Заранее благодарю за ответ, – сказал Богдан, после чего спустился в зал и стал в проходе, прислонившись к стенке.

– Серега, – шепнула на ухо своему оператору тележурналистка Светлана, кивая в сторону Князева, – когда все закончится, нужно будет подснять этого мужика, задать пару вопросов. Видно, что толковый.

– Ага, не спускай с него глаз, – согласился Сергей.

– Вы хотите сказать, что кто-то специально подорвал здание в центре Москвы? Не смешите людей, – стоявший на сцене инженер на вопрос Богдана отреагировал улыбкой, в зале раздались смешки. – Вы, видимо, детективов начитались. Я вам скажу так – у нас было несколько версий. Обвал мог случиться из-за аварии в подземных коммуникациях. В крайнем случае это мог быть какой-нибудь секретный бункер времен войны. Но ни одно из предположений не подтвердилось. Согласно предварительным данным, здание провалилось вследствие изменения направления одного из подземных водных потоков.

Князев задумчиво поморщил лоб, но больше вопросов задавать не стал и вернулся на место. Тем временем в зале началась перепалка. В адрес чиновников лился целый поток различных претензий и вопросов, зачастую абсолютно никаким образом не касающихся темы собрания.

– Товарищи! Господа! Да люди же! Прошу успокоиться! Начинаем голосование, – обратился к присутствовавшим чиновник, проводивший собрание. – Предлагаю это сделать путем обычного поднятия руки. Кто за предложенный проект развлекательного комплекса?

Примерно три четверти присутствующих – и те, кого привезли на автобусах энергичные «бригадиры», и часть местных, кто постарше, – подняли руки. Остальные жители района растерянно и негодующе оглядывались по сторонам, понимая, что оказались в проигрыше.

– А теперь – кто «против»?

На этот раз в зале поднялось намного меньше рук. На лицах людей читались разочарование и обида. Власти грубо ими воспользовались, чтобы протолкнуть нужное решение. Теперь, если что, им спокойно ответят – «так вы же были на собрании, голосовали, все по-честному».

Маша молча сидела с самого края сидений в конце зала, наблюдая за происходящим. В какой-то момент, когда голосование закончилось и со сцены объявили, что большинством присутствующих дано согласие на принятие проекта восстановления бывшего госпиталя, люди с задних рядов начали потихоньку расходиться. Внезапно на освободившееся рядом кресло к ней подсела запыхавшаяся девушка.

– Добрый день, Мария. Я с местного телеканала, тележурналистка. Видела по телевизору передачу про вас и вашего отца. История прямо как из сказки, – жизнерадостно начала тараторить девушка. – Меня Светланой зовут.

– Очень приятно, – посмотрев с любопытством, пожала ей руку Маша. Сама не понимая почему, но она сразу же прониклась симпатией к этой работнице телевидения. Подкупали ее непосредственность и абсолютная открытость.

– Ужасное мероприятие, – заявила Светлана, кивнув в сторону чиновников. – Сразу видно, что тут заранее все куплено. Уж поверьте мне, я подобного навидалась за время своей работы.

– Ага, уже успела заметить, – согласилась Маша.

– Извините, хочу у вас спросить…

– Давайте на «ты». А то как-то неловко, мы все-таки почти одного возраста, – предложила Маша.

– Хорошо. Хочу спросить, точнее полюбопытствовать. Можешь не отвечать, если что. Как вообще ощущение, когда после стольких лет встречаешься с отцом, которого ни разу не видела? Просто я в какой-то мере тоже была в такой ситуации – отец бросил семью, когда мне был годик. Когда поступила в университет, решила его разыскать – лучше бы этого не делала.

– Знаешь, трудно что-то конкретное сказать. Да, денег у него много. Но ведь не это главное. Самой интересно, как он себя дальше покажет, – расплывчато ответила Маша. Это не было обычным уходом от ответа, она действительно сама еще не понимала, что чувствует по отношению к отцу. Ведь она совсем его не знает.

– Понимаю, ты, видимо, еще не пришла в себя от происходящего, – проницательно заметила Светлана. – Ладно, не буду больше про это.

– А ты давно работаешь на телевидении? Судя по твоему напору, тебя ждет в этом деле большое будущее, – добродушно улыбнувшись, спросила Маша.

– Примерно год. Может, чуть больше. А по поводу напора не ты первая заметила. Меня в школе все учителя упрекали в упрямстве, – с огоньком в глазах ответила тележурналистка. – Да и на факультете журналистики тоже не особо любили. Ты, кстати, где учишься?

– Пока что нигде. Готовлюсь поступать в Академию живопси на художника-реставратора.

– Ого, круто! – Светлана с уважением посмотрела на собеседницу. – Необычный выбор. Нынче все ломятся в юристы и экономисты. Редкая птица выбирает учебу по душе.

– Каждому свое… Я чуть ли не с раннего детства интересуюсь историей, картинами, росписями, храмами.

– Теперь понятно, почему ты здесь. Как-никак, очередное историческое здание кануло в небытие.

– Вообще-то я тут совершенно случайно. Этот самый мой отыскавшийся отец – владелец строительной компании или чего-то вроде этого. Ну и привел меня показать, чем занимается и на жизнь зарабатывает.

– Точно. Вот я дура. А еще журналисткой себя называю. Да, нужно тренировать память, а то скоро вообще все из головы повылетает.

Тем временем собрание закончилось. Люди начали протискиваться к выходу, образовав у дверей толпу.

– Наконец-то, – с облегчением вздохнула Маша.

– Ой, мне же надо одного человека поймать. Того, что на сцену выскочил, – хлопнув себя по лбу, сообщила Светлана и поднялась с места.

В этот момент кто-то легонько похлопал ее по плечу. Тележурналистка обернулась – перед ней стоял тот самый мужчина, которого она только что собиралась разыскивать.

– Добрый день, у вас есть свободная минутка? – спросил Князев. – Я хотел бы с вами поговорить, спросить кое о чем. Меня зовут Богдан Князев.

– Здравствуйте, конечно есть. А я Светлана Холина. Видела, как вы лихо выскочили на сцену. Кстати, я тоже хотела к вам подойти. Да, знакомьтесь, это Мария Глобина, – представила тележурналистка свою новую знакомую.

Князев посмотрел в глаза поднявшейся из кресла девушке и протянул ей руку. Их взгляды встретились. Богдан был поражен красотой Марии. Как пишут в бульварных романах, хоть бери и портрет пиши. И хоть Князев никогда не был склонен к сентиментальным порывам, но почувствовал, что внутри его что-то дрогнуло. Богдан не привык копаться в собственных эмоциях – какая разница, что это? Возможно, это было нечто, часто называемое любовью с первого взгляда. Однако внешне Богдан сохранил невозмутимое лицо. Он всегда считал, что настоящий мужчина не должен демонстрировать свои эмоции. В отличие от него девушка не выдержала долгого взгляда и отвела глаза в сторону. От смущения ее щеки порозовели. После чего Богдан спокойным голосом обратился к тележурналистке.

– Хотел у вас спросить по поводу обвала. Видел сюжет в ютубе, как вы спускались в канализационный туннель недалеко от места обрушения, как погибли те диггеры, которые вас с собой взяли. Вы можете подробнее рассказать о том, что видели там, что вообще знаете об оседании земли под бывшим госпиталем? – в лоб спросил Богдан.

– А вам зачем?

– Да есть кое-какие подозрения… – расплывчато ответил он.

Стоявшая рядом Маша подошла ближе на полшага, заинтересовавшись разговором. Ее сердито задела плечом какая-то тетка в люрексовом платке. Богдан инстинктивно притянул девушку к себе, защищая от толпы. Только сейчас все трое заметили, что стоят практически в центре прохода, и их с обеих сторон обтекает поток людей, поспешно покидающих зал.

– Давайте выйдем на улицу и там спокойно поговорим. А то нас тут сейчас затопчут, – предложила Светлана и махнула оператору, стоявшему с телекамерой в руках у стены.

Выйдя из здания Дома культуры, компания отошла к стоявшей поблизости лавочке.

– Вы сказали про какие-то подозрения, – вернулась к разговору тележурналистка, внимательно посмотрев Князеву в глаза. – Кого и в чем?

– Хорошо, буду с вами откровенен. В ответ надеюсь на такую же открытость и с вашей стороны.

– Это справедливо, обещаю.

– Недавно у меня на глазах убили приятеля. И я думаю, именно из-за того, что он что-то разузнал про это ЧП с оседанием грунта. Вот я и подумал, что должен попытаться выяснить, что к чему. Полиция мало того что в мою версию не поверила, так еще и уголовное дело хочет повесить.

– Ого, – не сдержавшись, произнесла Светлана. – Интересная у вас жизнь.

– Ага, обзавидуешься, – угрюмо ответил Князев.

– И вы решили, что я смогу помочь? Если честно, то я и сама не особо много знаю, – ответила тележурналистка.

– У вас есть выходы еще на каких-нибудь диггеров? – спросил Богдан. – Или вы были знакомы только с теми, кто погиб под землей?

– Вообще-то есть. Успела взять номер их приятеля Ильи. Именно он, между прочим, и открыл те катакомбы, которые вы видели в сюжете. Я ему сегодня же позвоню и постараюсь договориться о встрече.

– Отлично, – загорелся Князев. – Он может сильно помочь в распутывании этого мутного дела.

– Возможно, и я чем-нибудь смогу вам помочь, – робко предложила молчавшая до этого Маша. – Я кое-что когда-то читала про московские подземелья. Да и отец мой, точнее его компания, я так понимаю, будет заниматься восстановительными работами. Возможно, с его помощью можно будет что-нибудь узнать.

Истории новых знакомых сразу заинтересовали Машу. Да и к самим людям девушка почувствовала симпатию. Налет неизвестности, таинственности, убийство, подземелья – все это всколыхнуло в ней почти детский ужас, такой же, с каким она слушала рассказ послушницы Ксении. Ведь там тоже фигурировали московские подземелья. К тому же Маша внезапно почувствовала азарт, острое любопытство, с которым она в подростковом возрасте один за другим проглатывала всевозможные исторические детективы.

– Почему бы и нет, – согласился Богдан.

– Да, конечно, – закивала Светлана. – И Серега с нами, правда? – обернулась она к стоявшему рядом оператору.

– Кто-то же должен все это снимать, – сказал тот.

– Вот и ладно. Тогда давайте обменяемся контактами, – предложил Князев.

Он и Маша продиктовали номера своих телефонов, а телевизионщики вручили новым знакомым визитки.

– Ладно, ребята, нам пора возвращаться на базу – надо еще успеть написать про весь этот ужас, потом смонтировать к вечернему выпуску новостей. Будем на связи, – посмотрев на часы, сказала Светлана.

Они с оператором ушли, оставив Богдана с Машей наедине.

* * *

После последнего разговора со следователем Князев прекрасно понял, что у полиции в деле об убийстве Выгодина какие-то свои интересы. Иначе откуда взялась такая крейсерская скорость в построении версии о его, Князева, причастности к произошедшему? Какие-то мутные свидетели, этот Валера в камере – явная же «наседка»… Значит, за плечами у полиции стоит влиятельный кукловод и дергает за нужные ниточки. Странно, что Богдана отпустили, а не сразу впаяли по полной, например, подбросив в карман наркоту или придумав какую-нибудь версию покреативнее, ведь они там умеют фантазировать. Короче, нужно было, не теряя времени, самому браться за расследование. У Князева ничего не было, кроме единственной зацепки – номера двигателя мотоцикла, который четко врезался в память. Богдан набрал номер Карачуна – у того есть связи среди ментов, должен помочь.

– Алло, Валерий Павлович, здравствуйте. Как жизнь?

– Не жалуюсь пока. Как сам?

– Да вот просьба в вам небольшая нарисовалась, – сразу перешел к делу Князев. – Нужно пробить владельца мотоцикла. Выручите?

– Это по поводу убийства… нашего общего знакомого? – сразу смекнул начальник.

– Ага.

– Не буду напоминать, что я просил в это дело не соваться. Но хозяин – барин. Раз решил, значит, есть причины. Я от своих слов тоже не отступаюсь, так что, может, оно и быстрее клубочек распутать выйдет. Диктуй… Все, записал. Сейчас пробью по своим каналам. Если человек на смене, то минут через тридцать позвоню тебе.

– Спасибо огромное.

– Да чего там, свои люди.

В ожидании звонка Князев взволнованно ходил по комнате из конца в конец, обдумывая произошедшее. Время тянулось мучительно долго. Периодически он поглядывал на настенные часы – секундная стрелка двигалась неторопливо, словно в замедленной съемке. Не выдержав, Богдан схватил со стула в прихожей ветровку и вышел на улицу, чтобы немного пройтись и снять напряжение. Уже начинало вечереть. Наконец раздался звонок от Карачуна.

– Алло, ну что? – нетерпеливо спросил Князев.

– Так, давай по порядку. Я узнал то, что ты хотел. Во-первых, мотоцикл принадлежит Игорю Игоревичу Зотову. Бывший военный, сейчас на пенсии. Понятно, что ни тебе, ни мне это ни о чем не говорит. Поэтому второй пункт. Пришлось позвонить одному знакомому, который в управлении полиции солидную должность занимает. И оказалось, что этот Зотов раньше служил именно в той войсковой части, откуда в последний раз вы с приятелем сопровождали груз. Вот такое интересное совпадение.

– Да-а, – почесал голову Князев. – Уверен, что ни фига не случайное.

– Но это еще не все! Сын его, Денис Зотов, сейчас работает в режимной части того самого ЗАО «Геотехнологии», куда вы эти сомнительные ящики из войсковой части и возили.

– Ого!

– Вот тебе и «ого». Правда, есть одна неувязочка. По ментовским данным, этот мотоцикл накануне убийства твоего приятеля был угнан.

– Валерий Павлович, это не неувязочка. Вы же знаете, как полиция научена следы подчищать. Доверять им не стоит. Я был у следователя, так он, образно выражаясь, подтерся моими показаниями.

– Да? Интересно-интересно.

– Еще раз большое спасибо за помощь, я у вас в долгу.

– Не за что, Богдан. Знаешь, раз уж я взялся… Сейчас еще кое-куда звякну – нужно же узнать, где живут эти Зотовы. Жди звонка.

Князев, не спеша шедший по тротуару мимо магазина, сел на лавочку у входа, закурил и задумался. Какая картина вырисовывалась исходя из последней информации? Выгодин начал копать материалы по поводу обрушения клиники. Намекал, что это может быть кому-то выгодно. И, похоже, сумел взять правильный след. Ведь вскоре его убивает человек на мотоцикле бывшего военного, чей сын работает в конторе, которая занимается земельными вопросами. Неужели все настолько банально и его приятель перешел дорогу людям, занимающимся земельным бизнесом? Если так, то, видимо, его заказал кто-то из коррумпированных чиновников, не желающий светиться. Либо строительная компания, претендующая на лакомый кусок в центре Москвы. Погруженный в свои мысли, Богдан вздрогнул, когда в кармане зазвонил телефон.

– Богдан, слушай. И старший, и младший Зотовы сейчас вне досягаемости, навещать их смысла нет.

– А в чем дело?

– Укатили отдыхать в Турцию на десять дней.

– Да уж… – озадаченно произнес Князев. – Ладно, буду думать. Еще раз спасибо.

– Всегда пожалуйста. Смотри там осторожнее, не светись лишний раз. Не хочу терять ценного работника. Таких, как ты, днем с огнем сейчас не сыщешь.

– Да что со мной может случиться, Валерий Павлович?

– Ага, твой друг, наверное, так же думал. Ладно, пока.

– Пока.

Князев положил телефон в карман и начал анализировать полученную информацию. Допустим, совпадение неслучайное. Старший Зотов автоматически отпадает – мотоциклист никак не тянул на пенсионера, это точно был парень. То есть чисто теоретически выходит, что Денис Зотов приехал на мотоцикле, зарегистрированном на отца, и убил Выгодина. Мотив пока что неизвестен. После чего Зотовы укатили в Турцию. Логично допустить, что сын, работая в «Геотехнологиях», каким-то образом связан с людьми, занимающимися махинациями с землей. Но какова роль Зотова-старшего? А если допустить, что оба укатили на отдых до убийства? Тогда вся версия разваливается и выходит, что след ложный. Нет, нужно пока что оставить Зотовых в покое – все равно они сейчас недоступны.

От множества мыслей в голове царил хаос. Отдельные детали никак не хотели складываться в цельную картину. Тогда Богдан решил подойти к проблеме с другой стороны. Выгодин был человеком обстоятельным. Значит, если уж сказал Князеву, что что-то обнаружил, то наверняка сохранил информацию не только на планшете. Возможно, записал в блокноте, сделал какие-нибудь фото, видео.

– Черт возьми! – воскликнул Богдан и хлопнул себя по лбу. Проходившая мимо женщина с пакетом продуктов с опаской посмотрела на него и ускорила шаг.

Князев удивился, как он сразу не догадался навестить дачу друга. Тем более что попасть туда несложно – жил Выгодин один, домик не опечатывали, так как официально он принадлежит матери погибшего. Вся эта информация, вываленная Выгодиным за бутылкой водки и казавшаяся лишним пьяным трепом, вдруг оказалась весьма кстати.

Князев тут же сорвался с места и побежал домой, чтобы оставить мобильник дома. Кто знает, ведь менты выпустили его под подписку о невыезде из города – вдруг решат проверить по сигналу телефона, где он находится, не дал ли деру. Включив мобильник в режим голосовой почты, Богдан положил его в прихожей на тумбочку. После чего застыл на месте, закрыл глаза и спокойно еще раз все обдумал. Навестить дачу Выгодина следует. Но те, кто его убил, тоже обязательно наведаются туда. Кроме того, на самого Князева может начаться охота, как на человека, которому Выгодин мог нечто поведать. Можно было бы поехать на дачу на машине – Карачун дал на время поездить, пока Богдан не подсобирает на собственную. Но если за ним следят, это могло быть опасно. Поэтому Князев решил незаметно выскочить из подъезда и отправиться на дачу на электричке.

Было уже темно, когда Богдан вышел из дома. До железнодорожной станции было недалеко. Он перебежал поросший деревьями участок местности и вскоре уже трясся в полупустом вагоне.

Дорогу Князев помнил прекрасно, хоть и был в гостях у сослуживца всего раз. Зайдя за калитку на территорию дачного кооператива, он настороженно огляделся по сторонам и прислушался. Вокруг было тихо, лишь где-то недалеко спросонья залаяли собаки. И на улице не было ни души – в будний день мало кто из владельцев участков здесь ночует. Разве что несколько пенсионеров, да и те ложатся спать, как только стемнеет. Заметив издалека очертания щитового домика, в котором жил Выгодин, Богдан сошел с гравийной дорожки. Слившись с идущими вдоль дорожки оградами, он бесшумно, не спеша пошел вперед. Дойдя до участка покойного приятеля, Князев на минуту застыл, вглядываясь в темноту, – нет ли в доме или рядом с ним таких же, как он, желающих обыскать жилье покойника. Привыкшие к темноте глаза не заметили ничего подозрительного. Для того чтобы попасть в дом, ничего придумывать было не нужно – ключ от дачи друга он мог определить на ощупь в небольшой связке своих.

Собравшись с духом, Богдан в несколько прыжков пересек заросший травой участок и оказался у входной двери. Повернув ключ в замке, он медленно нажал на ручку. Дверь предательски скрипнула. В полной тишине Князеву показалось, что эхо докатилось до противоположного конца кооператива. Он затаил дыхание и прислонился к стене, сливаясь с нею. В какой-то момент ему показалось, что невдалеке послышался хруст сломавшейся ветки. После чего мимо по тропинке пробежал еж. Вытерев со лба выступивший пот, Богдан осторожно приоткрыл дверь и собирался уже зайти внутрь, как в одной из комнат послышался негромкий глухой удар, словно что-то стукнуло об оконное стекло. Черт, да что такое? Ей-богу, как мальчишка. Князев в сердцах обругал себя. Будь что будет. Назад дороги нет. Он зашел в дом, прикрыл за собой дверь. Окна в прихожей были полностью закрыты занавесками, из-за чего рассмотреть хоть что-то было практически невозможно. В полной темноте Богдан бесшумно сделал несколько шагов и, стоя в маленькой прихожей, заглянул в комнату. Там тоже было темно, как в танке. Он зашел в комнату, затаился и прислушался. Было тихо. Наверное, послышалось, решил Богдан. Как говорится, у страха глаза велики. Князев уже было расслабился, как тут же внутренне напрягся, интуитивно почувствовав, что кроме него где-то поблизости все-таки есть кто-то посторонний.

9

Валерий Карачун, владелец-директор частной охранной фирмы «Викинг», сидя в своем офисе, посмотрел на часы. Уже почти половина десятого вечера. Рабочий день как-то незаметно затянулся. Впрочем, ему было не привыкать: раньше девяти уходить домой удавалось очень редко – заказов было выше крыши, особенно после геройского поступка его сотрудника Богдана Князева. Он и раньше уважал этого парня – как-никак, прошли вместе не одну горячую точку, тот проявил себя как солдат не из робкого десятка. Но то были военные действия, а сейчас мирное время. Многие бывшие вэдэвэшники быстро опускались на гражданке – кто спивался, кто заплывал жирком. Князев – не из таких, он сумел сохранить чувство собственного достоинства и понятие чести. Именно поэтому, когда тот обратился за помощью, Карачун, ни минуты не раздумывая, сразу пошел навстречу. Он не особо вникал в произошедшее с Выгодиным – это дело полиции, пусть разбирается. К Валерию Павловичу сразу же после убийства приходил следователь, расспрашивал о бывшем сотруднике. Но директор, по сути, ничего о нем толком и не знал. Тот когда-то служил у него в подчинении, устроился на фирму недавно, ответственный, надежный работник. Сказал, чтобы следователь обратился к Князеву – с ним погибший вроде бы был лучше знаком. Вот и все. Правда, сейчас Карачун уже жалел, что упомянул Богдана. Раз менты что-то мутят с показаниями свидетелей, значит, дело пахнет керосином. Да еще и против Князева открыли уголовку.

Выйдя из офиса и поставив его на сигнализацию, директор «Викинга» спустился в лифте в подземный паркинг офисного центра. Сел в джип, повернул ключ в замке зажигания, включил радио. И тут внезапно на заднем сиденье послышался шорох. Не успел Карачун опомниться и как-нибудь среагировать, как неизвестный в черной балаклаве и в перчатках одной рукой сильно сжал его горло, а другой приставил к виску дуло пистолета с глушителем.

– Тихо, дядя, не надо кричать, хуже будет! Не рыпайся, если хочешь остаться в живых, – раздался сзади голос. – Медленно подними руки и положи их на руль. Да, и не косись в зеркало, смотри вперед. Малейшее резкое движение – и я тебе мозги вышибу!

Карачун послушно выполнил требования неизвестного. Хозяина охранного агентства держат под прицелом – вот это да! Влип так влип. Валерий Петрович принялся лихорадочно соображать, кто бы это мог организовать. Банальные грабители? Бандиты? Конкуренты? Или, может, недовольные клиенты? Но таких на его памяти нет – все всегда оставались довольны оказанными услугами.

– Слушай сюда, – продолжил неизвестный. – Я много чего про тебя знаю. Например, что фирма твоя не так уж чиста перед законом. Если проверка покопается, то всплывет столько нарушений, что придется прикрыть твой бизнес. Да и офис свой ты получил не совсем законно. Это во-первых. А во-вторых, интересно, знает ли твоя любимая жена-красавица, что ходишь от нее налево? Что у тебя две любовницы, которым периодически делаешь дорогие подарки, ездишь с ними в «командировки»? Думаю, ее эта информация очень расстроит.

– Сука, – со злостью прошипел Карачун.

– Эй-эй, потише. Давай обойдемся без оскорблений, – неизвестный сильнее сжал горло хозяина «Викинга». – Я просто хотел тебе показать, что мне много чего известно. По этому поводу у меня есть предложение. Хочешь, чтобы никто об этих фактах не узнал?

– Конечно, – ответил Карачун и на долю секунды бросил взгляд в зеркало заднего вида. В салоне из-за тонированных стекол было темно, поэтому он не смог рассмотреть ничего, кроме расплывчатого силуэта шантажиста.

– Тогда ответь мне на один очень простой вопрос. Мы тут ищем одного вашего сотрудника. Мужик средних лет, спортивного телосложения, зовут Богдан Князев. Где он сейчас находится?

– А зачем он вам нужен?

Карачун окончательно убедился, что Богдан крупно влип и ему очень отчетливо светит в скором времени отправиться следом за Выгодиным на тот свет.

– Не твое дело. Так я жду ответа на поставленный вопрос…

– Да черт знает, где он сейчас может быть. Но точно далеко отсюда. Я ему в качестве поощрения за хорошую работу недавно вручил турпутевку в Испанию. Видимо, шляется сейчас по Барселоне. Либо туристок цепляет на пляже.

– Мужик, я вижу, ты не понимаешь, насколько серьезно ты влип, – неизвестный взвел курок пистолета и еще сильнее прижал ствол к виску Карачуна. – Еще один подобный неправильный ответ – и ты больше не жилец на этом свете. Мы знаем, что этот Князев в стране, у него подписка о невыезде.

– Ну тогда ищите на квартире. Вы же, я так понимаю, профессионалы.

– Этот вариант не подходит. На квартире его нет. Да и времени нет, дожидаться возвращения. Знаешь, ты вот что – разыщи его по своим каналам. Уверен, ты знаешь про него многое. Ведь в охранное агентство лишь бы кого не берут, кандидатуру изучают со всех сторон.

– Ладно, ладно, – наконец сдался Карачун. – Звонил он мне сегодня. Кажется, я знаю, где его можно будет найти. На похоронах убитого друга. Он их ни за что не сможет пропустить.

– А может, лучше позвони ему сейчас и договорись о встрече?

– Я, конечно, могу. Но он может заподозрить что-то неладное – надобности во встрече нет никакой. И тогда вы его упустите, а я получу лишние проблемы.

– Ну смотри. Тебе виднее. Однако учти, что ты у нас постоянно под наблюдением.

– Кстати, а кто это «мы»? – простодушно спросил Карачун.

– Ну, Валерий Павлович, ведь взрослый человек, а такой детский вопрос задаете? Вы же понимаете, что ответ на него не получите.

– Конечно, понимаю. Но попытаться стоило, – ухмыльнулся в темноту Карачун.

– Ближе к делу. Где и когда похороны? – сухо спросил неизвестный.

– Откуда я знаю? Нужно будет позвонить Богдану, узнать.

– Ну тогда звони! Чего ждешь?

Валерий Павлович взял с приборной панели мобильник и набрал номер Князева. Телефон не отвечал. Пришлось звонить родным погибшего. Узнав все необходимое, он попрощался, положил трубку и повторил неизвестному ответ – где и когда хоронят.

– Вот видишь, а говорил не знаю, где его найти. Пистолет у виска – лучший друг и помощник человека. На этом оставляю вас в покое. – Неизвестный открыл заднюю дверцу. – И не вздумайте доставать из-за пазухи пистолет, пытаться меня догнать и прочие глупости – я здесь, на стоянке, не один.

– Пока, – вздохнув, ответил Карачун.

– Надеюсь, что информация подтвердится.

– Да я же при вас звонил.

– Надеюсь, больше не увидимся. – Незнакомец вышел из машины и вскоре исчез за дверями служебного выхода.

Карачун опустил голову и уперся лбом в руль. Облегченно выдохнув, он завел двигатель, джип тронулся с места и медленно покатил к выезду.

* * *

Внутреннее чутье подсказывало Князеву, что где-то поблизости дачного домика Выгодина кто-то есть. Нагнувшись, он поднял одно из поленьев, лежащих в углу комнаты. Прислонившись спиной к стене, затаил дыхание и услышал снаружи, на улице, еле слышный звук шагов. Входная дверь медленно открылась, и в прихожую вошел какой-то мужчина. Богдан следил за ним через узкую щель в дверном проеме между комнатой и прихожей. На пороге дома был четко виден силуэт незнакомца с топором в руке. Правда, лицо рассмотреть было невозможно. Мужчина не спеша зашел внутрь, наткнулся на стоявший сбоку буфет. Пошарил рукой в поисках выключателя, видимо, не нашел. Достав из кармана фонарик, он нагнулся и, подсвечивая им, принялся рыться в выдвижных ящиках. Князев решил действовать. Расстояние между ними было всего-то метра два. Он осторожно сделал шаг, чтобы приблизиться к незнакомцу. Однако за мгновение до того, как Богдан собрался ударить гостя поленом по голове, под ногой предательски треснула щепка. Незнакомец молниеносно схватил лежавший на столешнице топор, развернулся и замахнулся. Князев ловко увернулся от удара и отработанным приемом рукопашного боя сбил противника с ног. Тот с грохотом упал, ударился головой о деревянную табуретку и выронил топор из рук. Богдан тут же навалился на него сверху и собирался уже с силой вмазать кулаком в переносицу, но незнакомец откатился в сторону. Быстро поднявшись, он прыгнул на Князева. Они оба упали на дощатый пол и начали кататься по нему, натыкаясь на мебель и матерясь. В какой-то момент незнакомец оказался сверху на Богдане. Он сделал несколько мощных ударов по корпусу и голове. Казалось, что победитель схватки уже определен. Но Князев, понимая, что на кону стоит его жизнь, собрал все силы и, улучив момент, нанес незнакомцу удар по почке. После этого сбросил его с себя и, отскочив в сторону, снова оказался у буфета. Рядом на полу лежал включенный фонарик. Богдан схватил его и посветил в лицо стоявшему в нескольких метрах от него незнакомцу. Мужчина стоял и щурился от бившего в глаза яркого света. Его лицо показалось очень знакомым.

– Погоди, я тебя знаю. – Он нащупал на стене выключатель, щелкнул, и прихожую залил свет висевшей под потолком лампочки без абажура.

Оба инстинктивно зажмурились и прикрыли глаза ладонью. Потом изучающе осмотрели друг друга.

– Я тоже где-то тебя видел, – настороженно щурясь, произнес незнакомец.

Князев напряг память и вспомнил. Это был тот капитан, у которого они с покойным Выгодиным принимали в войсковой части груз, предназначенный для «Геотехнологий». Старый друг Выгодина.

– Это ты нам ящики отгружал в части, когда мы с Петрухой туда приезжали. Стоять! Мордой к стене, руки держи на виду. – Богдан угрожающе замахнулся фонариком в ответ на движение капитана.

– Эй, друг, ты чего? – удивленно спросил тот, не спеша выполнять команды Князева. На лице была написана обида.

– Друг мой в морге лежит. А вот кто ты – сейчас выяснять будем. Руки вверх, говорю. Как звать, что делаешь тут на ночь глядя?

– Вот блин! На похороны друга Петра приехал, служили мы вместе. Звать Геннадий Солоухин, что капитан, ты и так знаешь. Все. Паспорт показать, чтоб ты совсем успокоился?

Князев ногой отшвырнул топор, лежащий между ними и ответил:

– На кой мне паспорт? Лучше скажи, как ты здесь оказался, – про эту дачу мало кто знает.

Капитан с угрюмым видом прислонился к стене и заявил:

– А чего это я да я говорю? Ты-то кто Петьке будешь? Устроил тут допрос, как в гестапо, так имей смелость назваться. Тогда расскажу.

– Я Богдан Князев, работал вместе с Выгодиным в охранном агентстве. Еще раньше служил с ним, – устало сказал Богдан. – Ключ он забыл в кармане куртки, которую мне одолжил. А отдать я уже не успел. Твоя очередь.

– Долго рассказывать. Мы, когда увиделись в части, начали перезваниваться почти каждый день. Он опять в часть приезжал. Потом Петька в гости пригласил. Заезжай, мол, посидим, выпьем на природе, поговорим за жизнь. Душевный мужик был, открытый. Я собрался уже, расписание сфоткал, думаю, когда удобней поехать, чтобы дома был. А Петька звонит и говорит, мол, приезжай в любое время, если меня дома не будет – ключи в дупле старой яблони. А потом узнаю, что все, поздно. У меня родных в Москве нет, думаю, заночую у друга на даче, а с утра – на похороны. А тут ты…

– Тут я. Пытаюсь разобраться, кому Выгодин дорожку перешел. Ладно, извини. Сам знаешь – лучше перебдеть, чем недобдеть. – И Князев протянул руку капитану. Тот пожал в ответ и сказал:

– Если честно, я тоже решил заглянуть сюда не только ради ночевки. Мало ли, может, Петька какие-нибудь записи оставил или еще что. Интересно ведь, что он такого нарыскал, что пулю поймал посреди белого дня? Он ведь в последние дни звонил и очень странные вещи рассказывал. Мол, и следят за ним, и узнал он важную информацию… Он тебе насчет этого ничего не говорил?

– Не успел, – с сожалением ответил Богдан. – А конкретно можешь вспомнить, что он тебе сказал? – спросил он заинтересованно.

– Конкретно? – Гена наморщил лоб и задумался. – Нет, ничего не говорил. Но могу вот что рассказать. Он дважды за последний месяц приезжал ко мне в часть, расспрашивал, какое именно оборудование мы продаем «Геотехнологиям».

– Это те ящики, что мы грузили? – уточнил Богдан.

– Да, те самые.

– И что там за оборудование?

– А хрен его знает! Ко мне приходят уже опломбированные ящики, внутрь не заглянешь.

– Как это так, продаешь сам не знаешь что.

– Моя работа маленькая – принял, сдал. Я, конечно, пытался разузнать о содержимом – Петя так напирал, так просил, что отказать было трудно. Но толку из этого не вышло никакого. Везде, где ни спрашивал, к кому из начальства ни подходил – результат нулевой. Все или настороженно смотрели, как на шпиона, и говорили, что сами не знают, или сразу же грубо посылали подальше.

– Да-а, хреново, – разочарованно произнес Князев.

– А тебе что-нибудь известно? – задал капитан встречный вопрос.

– Нет. Он мне тоже ничего не говорил. Мы как раз договорились встретиться, он должен был все рассказать. Но не успел. Правда, есть кое-что, – Богдан достал из кармана распечатанные изображения, вытянутые из памяти планшетника. – Вот, глянь.

Князев и Гена подошли к стоявшему в комнате столу, и Богдан положил перед капитаном листок с фотографией неизвестного старика.

– Знаешь его? – спросил он.

– Не знаю. Хотя лицо вроде бы знакомое. Может, встречал где-то.

– Ну соберись, попробуй вспомнить.

Капитан свел в задумчивости брови, потом начал расхаживать из стороны в сторону.

– Нет, не припоминаю.

– Может, это поможет вспомнить? – Богдан разложил перед капитаном остальные распечатки. – Вот это ты, это ворота «Геотехнологий», а здесь какие-то подземелья.

Гена внимательно рассмотрел каждое из изображений, но ничего по их поводу сказать не смог.

– Что ж, может, потом что-нибудь в памяти всплывет, – сказал Богдан и тут же предложил: – А пока давай тут прочешем все, вдруг найдем какую-нибудь зацепку.

Но их поиски не увенчались успехом. Они перерыли в доме все, каждый сантиметр. Заглянули и в погреб, и в сарай, и в дупло яблони.

– Ладно, ложимся спать, утро вечера мудренее, – предложил Гена. – Ехать в город поздно – последнюю электричку мы уже давно прозевали. А завтра еще и рано вставать, на похороны добираться.

– Точно, завтра же похороны, а я чуть не забыл из-за этой дачи.

Гена закрыл входную дверь изнутри на ключ. Не раздеваясь, мужчины улеглись на стоявшем в комнате узком топчане и от усталости почти мгновенно заснули.

* * *

Встав пораньше, Богдан с капитаном сели на одну из первых утренних электричек и вскоре уже были у дома Князева. Они договорились, что поедут на машине Богдана на похороны Выгодина вместе. Минут десять они стояли неподалеку от дома, в кустах. Осматривали окрестности.

– Кажется, все чисто, – зевая, сказал Гена. – Никто за твоим домом не следит.

– Ага. Вроде бы никого.

– По-моему, у тебя паранойя. Если бы тебя хотели грохнуть, то давно уже это сделали.

– Береженого бог бережет. Лишняя осторожность никогда не помешает. Ладно, пошли.

Приведя себя в соответствующий вид, мужчины сели в старенький «Форд» и, вырулив из двора, помчались по оживленной дороге. Кладбище, где должны были хоронить их приятеля, находилось на другом конце города, на самой окраине.

– Эх, все-таки необычное ощущение, – произнес Гена, глядя на поток машин, проносящихся мимо.

– Это ты про что?

– Когда все спешат на работу, толкаются в троллейбусах, автобусах, маршрутках, а ты полностью свободен… Мне в такие моменты как-то легко на душе становится. Тебе знакомо такое?

– Конечно. Помню, работал давным-давно ночным сторожем и в семь утра возвращался со смены домой, – ответил Князев, погрузившись в воспоминания. – Все с угрюмыми лицами тащатся на завод, а я – спать.

Вскоре поток машин уменьшился, Богдан, сверившись с картой, свернул на улочку, чтобы сократить путь. Через пять минут они выехали на прямую дорогу, ведущую к кладбищу. До него оставалось всего несколько километров, как вдруг сзади их нагнал и лихо подрезал черный джип. Богдан едва успел выкрутить руль и объехать лихача слева.

– Черт! Что это было?! Кто этому идиоту водительские права выдал?! – возмущенно заорал Князев.

В этот момент водила джипа снова его подрезал и сбросил скорость, тем самым вынуждая «Форд» остановиться. У обоих – и у Богдана, и у Гены – сразу же мелькнула мысль, что в джипе могут быть те самые люди, которые отправили на тот свет Выгодина. Они молча переглянулись, поняв друг друга без слов. После этого Князев резко затормозил, сдал назад, вывернул руль и, утопив педаль газа в пол, с ревом помчался в сторону кладбища. Началась погоня. Машин на дороге почти не было, поэтому Князев вилял из стороны в сторону, не позволяя джипу обогнать его.

– Слышь, никак не пойму, а чего водила нам рукой машет? – в очередной раз повернувшись назад, спросил капитан. – Матерится, что ли?

Князев, до этого времени не обращавший внимание на то, кто именно его преследует, глянул в зеркало заднего вида и вгляделся в водилу. Его лицо, хоть и не было четко различимым, но показалось знакомым. Богдан слегка притормозил, позволив джипу подъехать поближе.

– Ё-моё! Валерий Павлович! – воскликнул Князев.

– Что, кто-то знакомый? – спросил Гена и несколько настороженно посмотрел на приятеля.

– Ага. Не волнуйся, все в порядке. Ложная тревога.

Он свернул на обочину и остановился. Джип затормозил сразу же за ним.

– Привет, Богдан, ну ты даешь! Не думал, что на этой старой колымаге можно столько выжать. – Карачун вышел из машины и пожал своему подчиненному руку.

– А вы что, решили в стритрейсинг поиграть, нервы пощекотать?

– Извини, что так вышло. Позвонить было нельзя – могут прослушивать.

– Не понял, – удивился Князев.

В этот момент из «Форда» вышел капитан и подошел к ним.

– Валерий Павлович, знакомьтесь, Гена, – представил он своего приятеля. – Друг Пети Выгодина, капитан. Мы с ним пытаемся что-нибудь разузнать по поводу убийства. Гена, а это мой начальник, директор охранного агентства.

Карачун и Гена пожали друг другу руки.

– Чего я за тобой так гнался махал руками, пытаясь остановить. Как раз из-за этого самого убийства. Видно, твое расследование кому-то сильно поперек дороги встало. Вчера мне приставили дуло к виску, хотели знать, как тебя найти.

– Кто? – внезапно посуровев, спросил Князев.

– Хрен его знает. Я толком-то и не видел – мужик сидел сзади, ствол к башке, в машине темно было. Короче, пришлось сказать, что ты будешь на похоронах. Так что разворачивай машину и вали отсюда. Заляг пока что на дно, пускай все немного уляжется.

– Валерий Павлович, я, конечно, всегда уважал и уважаю ваше мнение. Но вот сейчас я не согласен. Я поеду туда и провожу своего друга в последний путь. Я просто обязан там быть. А насчет «залечь на дно» тоже не может быть и речи. Время работает против нас. Неизвестно, что у этих людей на уме и что они задумали.

– Богдан, послушай меня. Это не хулиганы с района, поверь мне, я разбираюсь в подобных вещах. Это серьезные люди и слов на ветер не бросают. Они охотятся за тобой и в живых оставлять не собираются.

– Но ведь и я не мальчик, – ответил Князев. – Не стоит меня уговаривать. Я решил, и на этом точка. Вы же меня знаете, я смогу за себя постоять.

– Конечно, знаю. Ты, как всегда, упрямый как баран, – вздохнул Карачун. – Я знал, что ты упрешься. Но подумал, что попытаться все-таки стоит.

* * *

Маша сидела у себя в комнате и изучала редкие образцы деревянного церковного зодчества Сибири. Теперь, когда она могла покупать литературу и альбомы без оглядки на цены, изучение книг заняло почти все ее свободное время. Внезапно в дверь постучали. Ответила машинально:

– Да, пап, это ты? Заходи.

Григорий Диваков в идеально сидящем, сшитом на заказ костюме и блестящих туфлях подошел к столу, за которым сидела дочь, заглянул через плечо.

– Грызешь гранит науки? Молодец. Вижу, ты упрямая, вся в меня пошла, – похвалил отец. – А я вот вернулся с совещания в мэрии. Наш проект окончательно утвердили, можешь меня поздравить.

– Поздравляю, – безразличным тоном произнесла Маша.

– Сделай-ка небольшой перерыв. Идем вниз, в гостиную – я привез домой готовый макет здания. Мне интересно узнать твое мнение – как-никак, почти специалист в этом деле. Только говори честно, что думаешь.

– Ладно.

Девушка отодвинула книгу, поднялась из-за стола, и они спустились на первый этаж. Посередине комнаты на журнальном столике стоял макет шикарного бизнес-центра, сделанный из пластика. Маша бегло окинула его взглядом – от прежнего старого госпиталя не осталось и следа.

– Ну как? – спросил Диваков, явно рассчитывая на одобрительный отзыв.

Девушка обошла столик вокруг, внимательно рассматривая образец. Вместо исторического здания архитектор предлагал возвести несколько высотных зданий с зеркальными окнами. Жалкая имитация западных образцов офисных многоэтажек, не более.

– Вы в самом деле собираетесь строить это убожество? – с иронией спросила Маша.

– Почему это убожество? – Диваков удивленно смотрел на дочь, он не ожидал такой реакции. Мало того, он вообще не помнил, когда в последний раз с ним хоть кто-то разговаривал подобным тоном.

– А потому что весь город изуродован клонами вот таких вот бизнес-центров. Знаешь, я могла бы и не говорить так резко, строй вы его где-нибудь на окраине. Но это же исторический центр Москвы, на том месте, где стоит памятник архитектуры.

– Ой, какой там памятник, одни руины. А мы частично его готовы восстановить. Вот, видишь? Здесь будут такие же колонны, как и в старом госпитале, – Диваков ткнул пальцем в центральный вход макета.

– И это ты называешь восстановлением? Пара колонн – и все?

– Шесть. А что? Ведь остальное здание почти полностью разрушено.

– Отец, как ты не понимаешь, что вот это все – жуткая, нелепая безвкусица. И к тому же строительство такой громадины нарушает исторический облик города.

– Маша, ты говоришь прямо как эти горлопаны, которые периодически осаждают мэрию с плакатами «Не дадим разрушить старую Москву».

– То есть ты хочешь сказать, что сторонник ее разрушения.

– Нет, я хочу сказать, что время не стоит на месте. Мы живем в двадцать первом веке. Нужно учитывать потребности людей. Если жителям Москвы не хватает офисов – пожалуйста, мы их строим. Хочется развлечений – вот вам казино, ночной клуб. Хотите вкусно поесть – вот вам рестораны. Дочка, главный принцип любого бизнеса – делать деньги. И если при этом не нарушается закон, то все в порядке. Я же не виноват, что из-за недосмотра городских служб дом обвалился.

– Но ведь есть в этом мире хоть что-то, что для тебя важнее денег? – тщетно пыталась достучаться Маша до сердца отца. Диваков открыл было рот для ответа, но в этот момент с улицы послышался шум колес подъехавшей машины.

– Извини, это ко мне по работе.

Диваков нажал кнопку – дверь открылась, и в дом вошел худощавый мужчина. Лет сорока на вид, в очках и сером костюме-тройке.

– Знакомьтесь. Это моя дочь Маша. А это Николай Степанович Кранов, архитектор, автор вот этого самого проекта. – Диваков махнул рукой в сторону макета.

– Очень приятно. – Архитектор подошел к Маше и пожал ей руку. Девушка с кислым видом поздоровалась в ответ.

– Знаешь, а она только что разгромила твое детище в пух и прах, – с лукавой улыбкой сказал Диваков, переводя взгляд с Маши на Кранова и обратно.

– Ну для меня это дело привычное. Как говорится, критиковать – не строить, – вздохнув, ответил архитектор. После чего, слегка понизив голос, сказал Дивакову: – Григорий Иванович, я привез эскиз, нужно обсудить с вами детали.

– Да-да, конечно. Извини, Маша, нам нужно решить рабочие вопросы. Если хочешь, давай позже еще поговорим.

– Ладно. Пойду дальше готовиться, – произнесла девушка и поднялась обратно в свою комнату.

Краем уха Маша услышала как архитектор сказал «эскиз». Видимо, очередной офисный небоскреб задумали. Конечно, а как же? Ее отец – чуть ли не строительный олигарх, а такими просто так не становятся. Вполне вероятно, что для папаши этот госпиталь – далеко не первый угробленный памятник архитектуры. До чего же циничными бывают люди, им плевать на историю, на искусство. Главное – бабки! Маша и раньше не питала особых иллюзий насчет внутренних приоритетов большинства ее сограждан. Но одно дело, когда читаешь и смотришь по телевизору про разрушение храма, замка, а другое дело – когда твой родной отец фактически на твоих глазах совершает подобное кощунство.

Девушка сидела, тупо уставясь на фото почерневших от времени деревянных церквушек, многие из которых были в аварийном состоянии, и не понимала, почему в той же Греции бережно охраняют даже развалины, которым по нескольку тысяч лет. А в ее родной стране называют развалюхой и не могут сберечь здание с 200-летней историей. В голову постоянно лезли мысли об обвале бывшего госпиталя, о постановочном голосовании за сомнительный проект, об очередном эскизе, принесенном отцу этим противным Крановым. Архитектор вызвал у нее острую неприязнь – какой-то скользкий, с бегающими глазками. Маше было интересно, что же они с отцом такое обсуждают. Она поднялась, на цыпочках подошла к двери, осторожно приоткрыла ее и начала наблюдать за происходящим в образовавшуюся щель. Увидела, что отец и архитектор стояли и говорили у входной двери. На журнальном столике рядом с макетом валялась довольно пухлая папка. «Видимо, там и лежит тот самый эскиз», – подумала Маша. Мужчины что-то оживленно обсуждали, потом Диваков вышел проводить гостя до ворот. Когда дверь захлопнулась, Маша выскочила из комнаты, быстро спустилась вниз по лестнице. Взяв папку, она с опаской посмотрела на двери. Но волноваться пока что было нечего – с улицы слышались отдаленные голоса отца и Кранова, которые все еще увлеченно беседовали. Распираемая любопытством, Маша быстро пролистала содержимое папки, рассматривая листы с рисунками и чертежами. Ее догадки на сто процентов совпали с тем, что она увидела. Это был очередной проект застройки в центре Москвы. На этот раз в качестве «жертвы» были выбраны здания казарм, построенные в начале девятнадцатого века. На распечатанных старых фотографиях было видно, что они располагаются возле какого-то монастыря. Маша присмотрелась, повертела фото и так и этак – ничего. Перед глазами мелькали тысячи деревянных и жестяных куполов, разнообразные кладки стен и разновысокие колокольни. Ответ, казалось, вертелся на кончике языка, но все время ускользал. Как и в случае с бывшим госпиталем, в заголовке на первой странице говорилось о реконструкции. Однако даже школьник сказал бы, что ничего общего у новостроя с оригинальным зданием не останется.

Как только голоса на улице затихли, Маша резко захлопнула папку, положила ее на место, быстро поднялась по лестнице и забежала обратно в комнату. В этот момент отец, насвистывая под нос «Владимирский централ», зашел в дом и направился на кухню. Девушка прикрыла дверь и легла на кровать. Ей никак не давала покоя мысль о том монастыре. Маша закрыла глаза и напрягла память.

– Точно! – чуть было не закричала она, вскочив с кровати, но вовремя успела зажать себе рот ладонью. – Это он!

Она узнала на фото монастырь, в который совсем недавно устроилась помощницей реставратора. Конечно, он немного видоизменился за последние десятилетия – появились различные хозяйственные строения, поставлена новая колокольня, позолочены купола. Следом за этим Маша вспомнила, что неподалеку от монастыря стояло несколько продолговатых зданий, в которых находятся офисы различных контор. Оказывается, это не просто дома, но и памятники архитектуры позапрошлого века. И жить им осталось недолго.

* * *

Князев припарковал машину у главного входа на кладбище. Вместе с капитаном они остановились на минуту у калитки прикурить. У ограды сидели несколько старушек и торговали живыми и искусственным цветами. Людей здесь было очень мало, так как кладбище старое, в прошлом относившееся к деревне, которая позже вошла в черту города. Фактически оно было законсервировано и разрешались здесь только подзахоронения к родственникам.

– Тихо-то как, – негромко сказал Гена и посмотрел вверх. – И небо какое чистое. Не то что в столице.

– Идем-идем. Показывай дорогу, – Богдан махнул приятелю рукой и зашел через калитку на территорию кладбища.

Капитан достал из кармана бумажку, поискал глазами нужный ориентир и уверенно зашагал по дороге между секторами с могилами, между которыми то там, то здесь возвышались высоченные березы и ясени. Пройдя пару «кварталов», они свернули в сторону, потом еще раз, и вдали перед ними показалась группка людей, сгрудившихся у свежей могилы. Богдан с Геной подошли ближе. Священник как раз закончил читать отходную молитву. Родственники и друзья погибшего начали по очереди подходить и прощаться с покойником.

Карачун стоял поодаль от могилы Выгодина и внимательно осматривал периметр вокруг. Он был убежден, что Князев проигнорирует его предупрежение и, несмотря на угрозу жизни, поедет на похороны. Так что полковник ВДВ в отставке заранее продумал все последствия. Он подобрал среди охранников фирмы людей поопытнее, раздал им оружие и под видом простых посетителей кладбища расставил в разных местах, чтобы в случае чего прикрывали Богдана. Пока что все было спокойно.

Князев стоял метрах в десяти от гроба и из-за спин присутствовавших наблюдал за церемонией прощания. Внутри была какая-то тянущая пустота – ни слов, ни мыслей. Священник дал знак – и гроб накрыли крышкой, заколотили. Могильщики степенно начали сгружать гроб на специальные помочи, чтобы опустить в яму. Из толпы вырвалась пожилая женщина в черном платке и со слезами и причитаниями бросилась к гробу.

– Сыночек мой родненький! На кого же ты меня оставил! Единственный ты мой, ненаглядный – одна я осталась на этом свете! Одна-одинешенька! Как же я тут буду без тебя?! Забери меня с собой!

К матери подошли несколько мужчин, взяли под руки и отвели от могилы. Сломленная горем женщина протягивала руки к гробу с телом ее сына, который медленно опускали в яму. В какой-то момент она не выдержала и потеряла сознание.

– Света, Света! Быстрей нашатырь! – закричала одна из старушек своей знакомой в черном платке. После того как ей под нос сунули вонючую жидкость, мать пришла в себя и непонимающе оглянулась по сторонам. Ее под руки проводили до стоявшего поблизости микроавтобуса, чтобы усадить и окончательно привести в чувство.

Карачун внимательно наблюдал за происходящим, осматривал подходы к «квадрату» с могилой Выгодина. Время от времени переговаривался по рации со своими ребятами, проверяя обстановку на подходах. Полковнику в отставке почему-то казалось, что стоит ожидать того самого сценария, что и около бара, когда убили Петра. То есть убийца должен приехать на мотоцикле. Это позволит киллеру быстро появиться и так же быстро скрыться с места событий, рассуждал Карачун. На машине сюда подъехать сложнее – дорога разбитая. А мотоцикл более маневренный, всегда можно свернуть где-нибудь на узкую тропинку.

Тем временем могилу засыпали землей, поставили крест, обставили венками, зажгли свечи. Люди потихоньку начали расходиться. И вдруг откуда-то издалека раздался выстрел. Стоявший у свежей могилы Князев схватился рукой за грудь, пошатнулся и упал на землю. Люди с криком побежали к выходу.

– Где он?! – закричал Карачун в рацию.

– С западной стороны, уходит, – ответил один из охранников. – Иду за ним.

Карачун повернулся в указанную сторону – вдалеке между памятниками и деревьями мелькала фигура мужчины в маске и со снайперской винтовкой за плечом. За ним уже мчались несколько охранников, на ходу доставая пистолеты. Карачун изо всех сил побежал наперерез преступнику к массивным въездным воротам. Снайперу удалось сесть в припрятанную на территории кладбища машину. Набирая скорость, он помчался в сторону ворот. Но полковник в отставке успел их закрыть и обмотать створки крепкой железной цепью, как это обычно делают сторожа вечером после закрытия. Снайпер, поняв, что единственный выход перекрыт, дал задний ход. Карачун достал пистолет, прицелился и выстрелил в его сторону. Пуля попала в лобовое стекло слева, напротив сиденья пассажира.

– За ним! – крикнул полковник в отставке своим охранникам и побежал за машиной.

Доехав до конца аллейки, снайпер выскочил из машины, ловко перемахнул через ограду, побежал через лужайку к покрытому зарослями берегу довольно широкой речки. На мгновение он оглянулся. Преодолев кладбищенскую ограду, в его сторону бежали человек пять мужчин с пистолетами в руках. Снайпер с разбегу прыгнул в заросли, после чего оттуда раздался рев мотора и по глади, быстро набирая скорость, помчался водный скутер. Подбежавшие люди Карачуна несколько раз выстрелили в сторону удалявшегося скутера, но никто не попал.

– Гад, свалил все-таки, – прокомментировал подбежавший Карачун.

Запыхавшись, он сел на траву и с досадой отбросил пистолет в сторону. Его операция провалилась.

Князев лежал на земле между могилой друга и его отца и наблюдал, как над ним медленно проплывают белые облака. У него было ощущение, будто кто-то с размаху ударил по груди молотком. Правда, его ни разу не били молотком в грудь, но Богдан был почему-то уверен, что эффект должен быть именно таким. Сразу же после выстрела к нему подбежал перепуганный капитан и принялся лихорадочно расстегивать простреленную куртку.

– Уф, а я уж было думал, что все, хана. – Гена облегченно вытер выступивший на лбу пот.

Под курткой у Князева был бронежилет. Карачуну удалось уговорить Богдана надеть его, раз уж не получилось отговорить от посещения похорон. Бронежилет был последней модели, так как директор «Викинга» имел хорошие связи в Министерстве обороны и к безопасности своих сотрудников относился серьезно.

Немного оклемавшись, Князев поднялся и присел на стоявшую рядом лавочку.

– Как ты? – спросил капитан.

– Ничего, вроде бы ребра целы, жить буду. Бывало и похуже.

Богдан достал и кармана пачку сигарет и закурил. Тем временем после неудачной погони вернулся запыхавшийся Карачун со своими ребятами, и толпа обступила Князева.

– Валерий Павлович, пацаны, что за шухер? Со мной все нормально.

– Прошляпили, Богдан, снайпер ушел, – с досадой произнес Карачун. – У него, сволочи, скутер был припрятан в кустах. Кто мог предвидеть, что он к реке рванет.

– Ладно, придет время – найдем, – спокойно ответил Богдан.

– Слушай, я вот что тебя попрошу сделать, – сурово сказал директор «Викинга» Князеву. – Точнее, не попрошу, а требую, как бывший командир и теперешний начальник. На, возьми пистолет, сейчас тебе без оружия опасно появляться.

Богдан подумал было отказаться, но по выражению лица начальника понял, что прекословить и отнекиваться бесполезно.

– Хорошо. Спасибо, Валерий Павлович.

– Насчет разрешения не беспокойся. Я тебе сегодня же его организую. Пара звонков – и все будет готово.

10

– На свидание собралась? – Диваков с удивлением оглядел одетую в темную футболку и джинсы дочь.

– Да нет, надо со строителями встретиться, посмотреть, как идут работы в квартире. Не век же у тебя на шее сидеть, – пошутила Маша.

– А по мне, так о таком украшении на шее, как ты, мужчина может только мечтать. Вот меня уже и партнеры по бизнесу спрашивали, чего это я тебя взаперти держу… Может, пора и в свет выйти, на людей посмотреть?

– Ой, пап, давай потом об этом поговорим, я опаздываю… – Девушка легко сбежала вниз по лестнице и скрылась за дверью.

На место встречи, судя по времени, она подходила одной из первых. Задумавшись о всех странных совпадених за последние дни, только в последний момент заметила, что напротив нее по противоположной стороне улицы двигался высокий молодой человек лет 28 в красной бандане. Она свернула к развалинам – и он тоже. Пройдя мимо огороженной территории, Маша оглянулась – тот невозмутимо продолжал вышагивать следом. Уже возле колоннады, которая служила ориениром для собрания, девушка остановилась и негодующе повернулась к парню, который невозмутимо встал неподалеку.

– И часто вы так…

– Что – так? – удивленно поднял брови парень.

– За девушками охотитесь… – задрав подбородок, высказала опасения вслух Маша. Незнакомец непонимающе посмотрел на нее, после чего рассмеялся открыто и искренне.

– Нет. Только когда заранее о свидании договорюсь. Мы тут со знакомыми ребятами «стрелку забили» на это время. Но потом я совершенно свободен. Меня, кстати, Ильей зовут, – и он протянул девушке руку.

– Ой, так это вы… – Маша легко пожала теплую твердую ладонь. – Маша. Я совсем забыла, извините, бога ради. Света и Сергей говорили о вас как об опытном диггере, будто бы даже пещеры открыли, и вашим именем их теперь называют.

Илья улыбался в течение всего этого монолога, лишь в самом конце сделал вид, что оглядывается по сторонам.

– Маша, давайте договоримся: «нас» тут один я. И когда я слышу, как милая девушка начинает меня величать на «вы», сразу начинаю казаться себе этаким замшелым директором музея древностей.

Маша покраснела, не зная, как реагировать. Из неловкой ситуации ее вывели телевизионщики, так кстати появившиеся в поле зрения.

– Вы, я вижу, уже познакомились, – улыбнулась подошедшая Света. Последовал обмен приветствиями, после чего журналистка сразу взяла быка за рога:

– Илья, скажи, а ты давно занимаешься диггерством? Вообще, что это такое, для людей неосведомленных?

– Да лет 10 уже, может, больше… диггерствую. Вообще «диггерство» означает дословно «копательство», но сами понимаете, чтобы копать реально, надо иметь кучу разрешений, ну и амуницию соответствующую, технику, людей. Так что мы просто спускаемся под землю, ищем интересности. Смотрим, изучаем. Главное – ничего не нарушить и не навредить товарищам. Ведь под землей всякое может произойти. На уровне «техногенки» – там, где линии метро, вентиляционные шахты, городские комуникации, коллекторы, – может и током шарахнуть, и чего похуже. Да что рассказывать – историю с гибелью Макса и его группы все знают. – Диггер на мгновение замолк, потом продолжил: – На «историчке» – это уже гораздо глубже – может запросто кладкой привалить. Ведь никто не занимается откачкой подземных вод. Бывает, бредешь в воде по колено, и рраз – уже по шею. Какой фундамент – даже трехсотлетней давности – долго такое выдержит?

– Ого, можно подумать, что ты изнури исследовал всю Москву, причем не один раз, – оживилась Света.

– Да какое там! Вот, скажем, катакомбы в центре – вроде бы все знаешь, бывал тут. А в следующий раз идешь – а на месте коридора стена, свежая кладка. Или завал из бетона и мусора. Вот здесь, прямо под нами, были прекрасно сохранившиеся галереи с арочными сводами. Я ходил тут недели 2–3 назад. И, видимо, не один я – шпана какая-то тоже побывала.

Света скептически подняла бровь, мол, и что тут такого? Илья серьезно ответил:

– Чужие под землей были. Наши диггеры никогда окурка не бросят, да и курить под землей – плохая примета. А тут иду – сразу несколько бычков валяются, обрезки проводков каких-то. И не только здесь. Я сразу после обвала все окрестные галереи обследовал, и увиденное очень мне не понравилось. Во многих местах одно и то же – ходил кто-то, курил, что-то непонятное делал, обрезки изоляции валяются. Все так же, как и в заваленных сейчас галереях под нами. Тут, кстати, неподалеку спуск есть через канализационный люк, могу провести, показать.

Света поежилась и даже отступила на шаг:

– Спасибо, я лучше тут побуду… Если честно, после той истории с Максом до сих пор спать не могу. Бр-р-р. А подземелье для картинки любое сгодится, хоть у бабушки в подвале снимай. А ты как, Сережа?

Оператор отрицательно покачал головой и добавил:

– Я слышал, что после гибели людей в коллекторе коммунальщики наглухо заварили люк, которым мы тогда воспользовались для спуска. Это официальная версия. Неофициальная, понятно, чтоб не лазили.

– Это, боюсь, не единичный случай, – присоединилась к беседе Маша. – В монастыре, где я подрабатывала на реставрации, тоже закрыли и опечатали вход в подземелья. Говорят, распоряжение властей. Причем особое распоряжение, насколько я поняла, касается вообще всех выходов в подземную Москву.

– Но зачем? – искренне удивилась Светлана.

– Не знаю. Наверное, опасаются новых оседаний грунта. Судя по всему, обрушившийся госпиталь – не единственное опасное место в этом районе. Возле монастыря, о котором я только что говорила, – здание старых казарм начала XIX века. Не бог весть какая жемчужина архитектуры, но посмотреть было на что. У меня есть достоверная информация, что фундамент этих казарм настолько просел, что стены начали трескаться и валиться. Такие повреждения обычно реставрации уже не поддаются. Я даже проект видела…

– Что не поддается реставрации? – спросил подошедший Князев.

Маша вздрогнула от неожиданности и покраснела, возблагодарив бога за то, что на город успели опуститься сумерки и ее замешательство осталось незамеченным.

– Здравствуйте, Богдан. Я говорила о том, что закрыли и опечатали вход в подземелье со стороны монастыря, где я работала, а старые казармы неподалеку вот-вот обрушатся. Может, эти два факта как-то связаны между собой?

– Гм… Надо подумать… – но размышления Князева прервал Илья:

– Можно думать до утра, а можно пойти и посмотреть, что там за ситуация. Кто со мной?

– Как это кто? Все идем, – решительно сказал Князев и так же решительно взял Машу за руку:

– Острожно, тут земля неровная.

За ними пошли журналисты. Илья возглавил их маленький отряд, заявив, что знает короткий путь. И не слукавил – минут через 20 быстрым шагом они уже подошли к монастырю с противоположной главному входу стороны. Судя по всему, обитель начала активно расширяться: часть старинной каменной кладки переходила в свежую, а местами отсутствовал и новодел, вместо него был обычный строительный забор. Илья методично шатал каждую неровно оструганную доску, пока не остановился у одной и не подал знак товарищам подойти к нему. По очереди все протиснулись в узкий лаз и через минуту уже стояли у тех самых казарм со старинной открытки из папки Дивакова. Илья при виде здания удивленно присвистнул. Князев скептически поднял бровь. Маша подошла ближе и провела рукой по стене, потом похлопала по ней, не веря своим глазам. Казармы были в идеальном для своего возраста состоянии – ни обрушений, ни просевшего фундамента и ни одной трещины. Здание, по-видимому, недавно отремонтировали, и оно радовало глаз свежей штукатуркой.

* * *

После случившегося на кладбище Князев окончательно понял, что его убийство – дело времени. Не получилось сейчас – получится позже. Снайпер – это не какой-то там мотоциклист. Кроме того, стало понятно, что дело, в которое чисто случайно впутался покойный Выгодин, не такое простое, как казалось вначале. Видимо, здесь сошлись интересы влиятельных людей. Медлить было нельзя.

Богдан, Гена и Карачун, чтобы немного прийти в себя и обсудить планы на будущее, сразу после похорон засели в неприметной кафешке на выезде из города. Заняв столик в углу, они заказали большое мясное блюдо и символические сто пятьдесят граммов коньяка на троих. Бухать и расслабляться было еще рано. В кафе было пусто, бармен за стойкой лениво протирал тряпкой пивные бокалы. Снаружи, на улице, в машинах ждали дальнейшего плана действий люди Карачуна, сотрудники «Викинга».

На составление плана у троицы ушло минут тридцать, не больше. Самое главное, нужно выяснить, что за дела творятся в войсковой части. А если точнее, что находится внутри этих загадочных ящиков, которые вывозятся на склад ЗАО «Геотехнологии». Ведь Выгодин, заинтересовавшись обвалом клиники, погиб сразу же после того, как начал собирать информацию о продаже списанного оборудования. Этим поручили заняться капитану и двоим сотрудникам охранной фирмы. Князев рвался присоединиться к этой группе, но Карачун поставил своего подчиненного на место. Мол, неизвестно, что за люди в той войсковой части. Вполне возможно, что там Богдана поджидает очередной киллер. И то, что она находится во Владимирской области, совсем не значит, что заказчики туда не доберутся.

Водитель микроавтобуса неторопливо ехал в войсковую часть за очередной партией груза. Положив локоть на опущенное ветровое стекло, он еле слышно что-то насвистывал себе под нос. Горячий летний ветер врывался в салон и трепал страницы эротического журнала, лежавшего рядом на сиденье пассажира. В салоне сидели двое охранников и от скуки рубились на своих смартфонах в игрушки. Перед отъездом Карачун с Князевым еще раз повторили, как выглядит капитан, их сообщник в части, и что делать, если вдруг возникнет непредвиденная ситуация.

– Блин, ну и жарища! – не выдержал один из охранников, поднялся и прошел по салону к водителю. – Шеф, есть водичка? Да, будем знакомы, Коля.

– Артем. Конечно, держи. – Он протянул охраннику двухлитровую пластиковую бутылку с нагревшейся на солнце водой.

Тот сел обратно, наклонился вперед и, фыркая от удовольствия, вылил часть воды на голову.

– Уф, хорошо! А то, думал, еще чуть-чуть – и мозг окончательно закипит. Санек, будешь?

Он протянул бутылку Саньку, и тот последовал примеру своего коллегии.

– Артем, а включи радио, что-нибудь такое энергичное. А то тихо, как в танке.

Водитель нажал кнопку на магнитоле, и в микроавтобусе зазвучала песня «ДДТ» про осень.

– О, моя любимая, оставь, – попросил Коля. – Вот бы сейчас дождь пошел. А то уже две недели так солнце палит, что хоть из дома не выходи.

Откинувшись на спинки сидений и закрыв глаза, охранники сидели молча до самого конца пути.

Подъехав к широким металлическим воротам, водитель микроавтобуса несколько раз посигналил. Задремавшие охранники от неожиданно прозвучавшего резкого звука подскочили.

– Что, приехали уже? – спросил Саня и широко зевнул.

– Ага, – ответил водила и еще раз нажал на клаксон. – Где этот дежурный, заснул, что ли?

В этот момент из помещения КПП выскочил офицер и подбежал к кабине.

– Майор…

– Давайте без формальностей, я тут не в первый раз, – оборвал его водитель. – Мне забрать груз – и сразу обратно.

– Да-да, узнаю. Не буду вас сопровождать до бокса. Дорогу помните?

– А как же.

– Хотя постой, мне нужно с тобой туда подскочить. – Майор запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Микроавтобус покатил по войсковой части, проехал мимо здания столовой, свернул к парку инженерной техники. Поодаль виднелись длинные бараки, в которых размещались солдатские казармы. Для водителя все было настолько знакомо, что он смог бы даже с закрытыми глазами доехать до нужного места. Машина остановилась около боксов под самым железобетонным забором. Выскочив из кабины, Артем закурил и осмотрелся по сторонам. Рядом, как и во все предыдущие рейсы, возле разобранных траншеекопателя и инженерной машины заграждения работали солдаты. В замасленных комбинезонах, щуплые, вспотевшие под палящим солнцем, они были похожи на беспомощных щенков, не знающих, куда деться. Хотелось бросить все и спрятаться в тень. Однако из этой самой тени за их работой с садистским наслаждением, лежа на боку и ковыряясь соломинкой в зубах, наблюдал их непосредственный начальник.

Майор отошел под небольшой навес у входа в бокс и набрал на мобильнике номер.

– Алло, капитан, из «Геотехнологий» приехали. Давай бегом в парк.

Положив трубку, он выбросил окурок и зашел внутрь бокса. Вскоре у микроавтобуса появился капитан.

– Гена, – представился он, по очереди пожав руки охранникам и едва заметно подмигнув каждому из них.

Те сразу узнали капитана по описанию Князева и в ответ кивнули. Мол, мы тебя узнали.

– Саня.

– Коля.

– Ну что, идемте за товаром. Нам сюда.

Капитан провел их в просторный прохладный бокс. Внутри он был пустым. Лишь у самой стены, в углу, лежали аккуратно сложенные четыре деревянных ящика защитного цвета. Майор с КПП сидел на полу у входа, опершись спиной о прохладную стену.

– Пацаны, вижу, вы новенькие. Предупреждаю, ящики тяжелые, так что берите вдвоем один.

Охранники взяли тот, что лежал сверху, подняли повыше и понесли к машине, положили в салон. Потом еще два ящика. Оставался последний. Сделав несколько шагов, один из охранников намеренно оступился. Ящик выскользнул у него из рук, с грохотом упал на бетонный пол и разбился. Стоявший у входа капитан подбежал посмотреть, что же там внутри. Однако ничего особенного не увидел – в ящике находились старые ламповые рации. Непонятно, как они вообще дожили до сегодняшнего дня – их уже давно нужно было списать и продать на детали.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Гена себе под нос, озадаченно почесывая затылок. – Если в них эта хрень лежит, то зачем такая секретность вокруг их содержания?

– Ну что, все загрузили? – В бокс вошел майор, который должен был сопроводить микроавтобус обратно до КПП. Увидев на полу разбитый ящик и рассыпанные у ног охранников рации, он тут же набрал номер телефона начальства.

– Алло! Товарищ подполковник, у нас ЧП… Да, мать их, эти идиоты разбили один ящик! – Майор орал в трубку так, что солдаты, ремонтировавшие на улице технику, прекратили работать и оглянулись. – Да, понял… Хорошо!

Закончив разговор, он сурово посмотрел на охранников, потом перевел взгляд на капитана.

– Значит, так. Вы, – ткнул майор пальцем в Саню и Колю, – собирайте все это и валите отсюда. А ты, капитан, пойдешь со мной, на ковер к командиру части.

Когда майор с капитаном вошли, подполковник сидел в кабинете за своим столом, уставившись в монитор. Повернув голову, командир посмотрел на них, медленно поднялся и подошел.

– Вы, майор, свободны. А вы, капитан… Как вас, забыл?

– Геннадий Солоухин, товарищ подполковник, – стоя по струнке, зычно выпалил капитан.

– Вы что, не слышали данное вам задание? Очень внимательно следить за погрузкой ящиков и не допустить того, что, твою мать, ты только что допустил! – закончил командир перейдя на крик.

– Но, товарищ командир, там были старые рации. С ними ничего не случилось.

– А вот это уже не твое дело, что там было. У нас заказ на доставку в целости и сохранности. Машина приедет с разбитым ящиком. Как ты думаешь, заказчик заметит это или нет? – с сарказмом спросил подполковник.

Капитан стоял перед своим начальником и никак не мог понять, из-за чего весь этот сыр-бор. Подумаешь, какие-то рации – никому не нужная и давно устаревшая советская аппаратура. Ситуация казалась абсурдной. Но это было еще не все. Подполковник достал из выдвижного ящика стола листок бумаги и протянул его Солоухину.

– Вот тебе. Садись, бери ручку и пиши рапорт на отпуск.

– Объясните, что происходит? – недоуменно спросил капитан.

Гена не узнавал своего начальника. Тот всегда был нормальным, вменяемым мужиком. Строгим, но справедливым. Признаков самодурства не наблюдалось. Наоборот, если чего происходило, всегда старался разобраться в ситуации.

– Я тебе скажу так – это не мое решение, – и подполковник показал пальцем вверх. – Сам не знаю, с чего такая строгость, так что больше не задавай вопросов. Если не напишешь рапорт, то последствия для тебя могут быть серьезными. Так что давай, вперед. Отдохнешь, на рыбалку съездишь.

Капитан быстро написал рапорт.

– Разрешите идти?

– Да, иди. Удачного отдыха.

Когда Солоухин вышел, подполковник набрал номер телефона Карачуна.

– Алло, Валерий Павлович. Это командир… А, узнали… Хорошо, у меня для вас новость. Мы отказываемся от услуг вашей охранной фирмы… Я понимаю, что подписан договор, но сегодня ваши люди нарушили один из пунктов… Все, мне нужно бежать, дела… Наш бухгалтер с вами свяжется сегодня-завтра. До свидания.

Положив трубку, подполковник облегченно выдохнул, достал из кармана носовой платок и вытер им вспотевший затылок.

* * *

– Вот тебе, бабушка, и… не поддается, говоришь, реставрации? Ну-ну. – Илья скептически посмотрел на опешившую Машу, прошел несколько десятков метров вдоль стены бывших казарм, подсвечивая фонариком под ноги и по сторонам, свернул за угол. Спустя минут 10 вернулся и доложил:

– Проверено – трещин нет, оседания грунта нет. Интересное кино получается. Я считаю, надо смотреть изнутри. – Потом обратился к Маше:

– Ты вроде бы говорила, что знаешь, где находится дверь в подземелья? Веди.

– Да, но сначала надо попасть в мастерскую-хранилище. Она дальше – видите, метров за 200 крыша с коньком? Там днем открыто, а сейчас наверняка замок. Да и внутри, я ведь видела, опечатано все. – Маша чувствовала себя страшно неловко, будто бы всех обманула, и теперь не знала, что делать. Потом достала мобильник, набрала чей-то номер телефона, отошла на несколько шагов и тихо о чем-то поговорила.

– И? – вопросительно поднял бровь Илья.

– Сейчас все будет в порядке. Ксения достанет ключи. Идемте. – И, не оглядываясь, двинулась по тропе к хранилищу. Их маленькая компания, плутая в поздних летних сумерках, двинулась вслед.

– Привет. Что за спешка? – Ксения стояла у дверей мастерской, как всегда запыхавшись, и теребила в руках увесистую связку ключей.

– Привет. Надо спуститься в подвал, к подземельям, – честно ответила Маша.

– Но ты не предупреждала, что вас тут целый… Целая банда. – Видно было, что Ксения уже сомневается, открывать ли дверь толпе из пяти человек, среди которых она знала лишь одного, да и то шапочно.

– Ксения, все серьезно, – обратилась к ней подруга, – ты слышала, что в Москве провалилась под землю частная клиника, бывший госпиталь XIX века? Четверо погибли, Богдан, – она кивнула в сторону Князева, – спас несколько десятков человек. Что-то похожее может случиться и тут, на терриории монастыря. Надо проверить подземелья. Это – мои друзья, которым можно доверять, – снова кивнула в сторону остальных, – Илья – опытный диггер. Света и Сережа – журналисты. Нам необходима твоя помощь.

– А печать на двери в подвал? – с сомнением отозвалась Ксения.

– Ой, ты же знаешь, днем там ходят все, кому не лень. Подумаешь, обнаружат сорванную бумажку. Переклеят с новой печатью – и дело с концом.

Маша сама не знала, откуда у нее открылся такой дар убеждения, но послушница уже отыскивала нужный ключ на связке, подсвечивая себе фонариком в дешевой мобилке. Дверь открылась без скрипа, вся компания так же бесшумно просочилась вовнутрь. Ксения задержалась на пороге.

– Ты нас тут подождешь или как? – Маша испытующе смотрела на послушницу. Та, обхватив плечи руками и ежась от испытываемого ею внутреннего холода, отрицательно покачала головой, потом вздернула подбородок и протиснулась мимо подруги вперед. Бросила на ходу:

– Чего уж там. Идем посмотрим… Тем более земля здесь освященная, бояться нечего.

Илья включил фонарик, и они двинулись извилистыми переходами в сторону казарм. Ориентровались по компасу, так как неровные узкие коридоры ветвились, расходясь в неизвестных направлениях. В темных провалах, затянутых паутиной, метались черные тени. Маша не заметила, в какой момент оказалась рядом с Князевым и взяла его за руку. Она точно знала: случись что-либо, рядом с Богданом ей ничего не угрожает. Князеву было приятно, что Маша решила держаться рядом с ним. Любому мужчине приятно, когда женщина признает в нем своего защитника. И внезапно Богдану остро захотелось, чтобы эта маленькая ладонь никогда не отпускала его руку.

Внезапно шедший перед Князевым оператор резко остановился. Он успел среагировать, а вот Маша, замыкавшая их маленький отряд, нет. Она мягко ткнулась носом в шею Богдана, протестующе вскрикнула и отпрянула. Идущий впереди Илья подавал непонятные знаки. Все остановились и прислушались. Впереди ход расширялся. В нескольких метрах от путников из-за очередного поворота пробивался слабый свет и доносились странные звуки. Тягучая, медленная и мрачная музыка накатывала темными маслянистыми волнами, рождая ощущение какого-то животного ужаса. Маша впилась ногтями в ладонь спутника, в другую руку Богдана немедленно вцепилась подоспевшая Ксения – глаза ее были расширены от страха, рот беззвучно отрывался и закрывался. Богдан отцепил ладони девушек от своих пальцев и соединил их руки. Сам подошел к Илье.

– Григорианский хорал, – не поворачивая головы, прошептал диггер.

– Что?!

– Хорал. Григорианский. Средневековые католические распевы, эти умельцы просто поставили запись на максимальное замедление. В итоге низкие частоты, медленный рев, от которого наши барышни, похоже, готовы хоть сейчас в обморок, – без насмешки сказал Илья. – Надеюсь, ты и наши киношники будут покрепче. – Диггер бесшумно вернулся на несколько метров назад, отыскал неприметный боковой коридор, взял под локотки Машу с Ксенией и отвел их туда со словами:

– Милые барышни, это учебная тревога. Хулиганы шалят. Ничего сверхъестественного. Все под контролем. Главное – не покидайте этого укрытия. – И вернулся к остальным.

– Похоже, у нас проблема. Я разведаю, как и что. Начнется шум – импровизируйте. Это главная заповедь. – После чего отвернулся и двинулся вперед по коридору.

Князев – за ним. Журналисты тоже решили не ждать. Они отошли в глубь галереи, куда еле-еле достигали мрачные напевы, и Света, держа микрофон у самых губ, таинственным голосом произнесла:

– Мы находимся в подземельях Свято-Успенского монастыря…

Картина, открывшаяся Илье и Богдану, больше напоминала декорации низкобюджетного эротического триллера, чем зарисовку из реальной жизни: свечи из темного воска, производившие больше вонючего дыма, чем света, тусклого и неясного, держали фигуры в капюшонах, из-под которых торчали звериные морды. Пустые глазницы черепов птиц и зверей на каменном выступе по всему периметру старинного храма отбрасывали жуткие тени. В пользу того, что это был именно храм, говорили потемневшие лики святых в полукруглых углублениях в стенах и массивный алтарь посреди круглого помещения с куполообразным потолком. На невысоких царских вратах была натянута козлиная шкура, вместо креста на них была нацеплена верхняя часть черепа с рогами какого-то травоядного. На алтаре, голая и неподвижная, лежала темноволосая девушка. Ее тело было залито темной красной жидкостью. «Кровь», – подумал Князев. Тонкая алая струйка текла от угла рта к виску, так как голова жертвы была запрокинута и беспомощно свисала вниз, руки и ноги связаны. Над жертвой возвышался неизвестный в маске птицы с громадным клювом. Широкие плечи покрывал багряный плащ. Он занес над ней нож и, покачиваясь, как в трансе, выкрикивал непонятные русскому уху слова заклинания. Фигуры в плащах и капюшонах вокруг алтаря – их Богдан насчитал не меньше десятка – нараспев повторяли за ним, качаясь и подвывая в такт загробной музыке. Черные тени плясали на стенах в неровном свете черных свечей. Картинка Князеву очень не понравилась. «Еще секунда, – думал он, – и девушку выпотрошат или что у них там принято делать с девушками… Тьфу, даже думать противно».

– Ни с места! Полиция! – недолго думая, заорал Князев и выскочил в освещенное пространство перед алтарем. Крик его спровождался выстрелом в потолок, куском отбитой штукатурки и тучей пыли. Непонятливые же адепты мрачного культа, вместо того чтобы послушаться и сдаться в порядке очереди, побросали свечи на землю и бросились врассыпную. На секунду в зале воцарилась темнота, послышались возня, топот убегающих ног и мат. Кто-то промчался мимо Князева, он попытался задержать беглеца, но тот, кто убегал вслед за первым, с силой толкнул его, и погоня Богдана завершилась ударом о стену. В следующее мгновение вспыхнул яркий свет – это подоспели Сергей со Светой и старым добрым «бебиком», который никогда их не подводил. В резком луче заметались маски кота и зайца, адепты спешно сбрасывали плащи, сковывающие движение, и, оставаясь в совсем не страшных спортивных костюмах, бросались к выходу. Одного Князев успел схватить за шкирку, большинство же как сквозь землю провалилось. Богдан несильно приложил пойманного кулаком в бок для острастки, поднял с пола оброненный кем-то обрывок веревки и связал ему руки.

– Света, пригляди за этим… сатанистом, – попросил он журналистку и бросился в проход. Похоже, он опоздал – там было темно и пусто, даже эхо шагов не доносилось. Зато звуки молитвы, слова 90-го псалма, слышались вполне отчетливо.

– Девочки, это я, Богдан, не бойтесь, – предупредил Князев о своем приходе метра за два до укрытия.

Ксения была белой как мел, ее била нервная дрожь, Маша обнимала подругу и смотрела испуганно.

– Что это, черт побери, было?! – прошептала она в лицо Князеву.

– Ты цела? Ну и слава богу, – оглядев ее, констатировал Богдан.

– Яко ангелам своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех…

– Ксения, очнись! Все кончилось! – чуть ли не в ухо девушке произнес Князев. Потом поставил ее на ноги и повел в сторону освещенной пещеры. Маша уже по привычке взяла его за руку и только сейчас почувствовала – да, она цела и все страшное кончилось. Увиденное в подземном зале девушек потрясло.

– Это же пропавшая церковь Святого Ипатия на камнях, о ней у нас легенды рассказывали. Я думала, выдумывают все, – крестясь на покрытые слоем пыли иконы, сказала Ксения, из глаз ее покатились слезы. – Господи, что они с ней сделали…

Внезапно шкура на царских вратах разошлась – и в проеме появился Илья с носатой птичьей маской в руке.

– Ушел, гад! Там у них потайной ход, и не один. У меня из рук фонарик выбили и унесли, негодники. Еле вас нашел, по звуку. Что с девушкой? – кивнул он на тело, лежащее на алтаре.

Светлана успела развязать и накрыть девицу плащом, из-под жесткой ткани периодически доносилось легкое похрапывание.

– Пьяна в стельку. Или обдолбана до полной потери сознания, – предположила журналистка.

Князев подошел к жертве, похлопал легонько по щеке, чтобы проснулась.

– Ба-фо-мет! Ба-ффо-фв-ва-ся… ну что-о-о ты… – отмахнулась та от руки Князева. И, блаженно улыбаясь и не открывая глаз, попросила: – Дай попить. Там, рядом, вкусно. Дай!

У подножия алтаря Богдан увидел полупустую банку томатного сока. От горлышка резко несло алкоголем и еще чем-то непонятным. Теперь ему стало ясно происхождение «кровавых» подтеков на лице и теле жертвы. Понемногу детали этой головоломки становились на свои места.

– Эй ты, темный прислужник, поди сюда! – Тощая фигурка в черных трениках и плаще подошла к ним. – Отвечай, где эту адскую музыку выключить? – нарочито грозно спросил Князев.

«Прислужник» поднял связанные руки и махнул в сторону царских врат.

– А сказать слабо? – продолжал донимать Богдан.

Парень открыл рот – и Князев чуть не уронил фонарик. То, что он считал природным дефектом развития челюсти, оказалось… вампирскими клыками из пластмассы. Сначала все остолбенели. Потом под сводами зала раздался хохот, как будто напряжение последних часов наконец-то нашло себе разрядку. По прыщавому лицу «приспешника тьмы» разлился густой румянец, он спешно закрыл рот и попытался как-нибудь освободиться от помехи. Но все манипуляции были тщетными – клыки сидели как влитые, что послужило еще большим поводом для общего веселья. В конце концов Князев развязал руки адепту, чтобы тот наконец избавился от лишнего комплекта зубов и выключил спрятанный в куче мусора и бутылок проигрыватель. В наступившей тишине неожиданно сурово прозвучал голос Ильи, спросившего, что это была за секта и сколько людей они уже убили. От такого напора парень совсем растерялся.

– Ты чего, друг, ты чего? Какие жертвы? Это ячейка адептов… как его… чистого незамутненного сознания Басманного района, вот. Мы того, просветления искали – бескровного и возвышенного.

– Нашли?

– Не, не успели, – грустно ответил адепт и начал грызть ногти.

– А эти… манипуляции с ножом и голая баба на камне? Тоже для просветления?

– Ну да. Как же без бабы? Женская сущность – проводник божественного просветления…

– А короче?

– Да это Анжелка-дежурка из нашей общаги. Она через пробку переступит – и уже в хлам. Опять же к сексу неравнодушна. Очень. Если честно, то я ради нее сюда пришел.

– А в кино пригласить слабо?

– Да не шла она! Говорит, скушный я… А месяца два назад друг на собрание этих адептов позвал – реально круто, че. И Анжелка согласилась. Теперь она тут жрица. Сначала все причащаются истинной амброзией незамутненного сознания, потом достигают возвышенного просветления.

– То есть бухают и трахаются? – уточнил Князев.

– Ну да, – пожав плечами, признал прыщавый адепт.

– А скажи мне, приспешник незамутненного сознания, вы вообще часто собираетесь для… гм… просветлений?

– Каждое новолуние и полнолуние, а что?

– То есть две недели назад вы здесь были?

– Ну да, я тогда еще такого оленя встретил! То есть женщину в маске оленя. Мы…

Илья поморщился и брезгливо прервал:

– Давай без подробностей. Что-нибудь странное заметили? Кого-нибудь чужого?

– Ну да. Не заметишь его. Он мне на руку наступил, когды мы соснули в галерее с оленем… То есть женщиной… Устали, то-се, и тут он прям на руку, ногой – я как заору, а он чиркнул зажигалкой, прям в морду мне, и шипит такой, мол, пикнешь – нож в глаз засуну. Понятно, я затих, че рыпаться, если у него нож… Назавтра мы с Вовиком, дружбаном, пошли туда – с фонариком, компасом и битой, значит, разбираться. Еле отыскали место – никого. Бычок нашли, обрезки проводков каких-то. Голяк, короче.

– И все?

– Все, – виновато сознался парень.

– Значит, так, адепт, дорогу назад найдешь? – Парень судорожно закивал. – Тогда бери свою Джульетту в охапку – и домой, спать. И если еще хоть один раз – ты понял меня? – ты сюда заглянешь, нож в глазу конфеткой покажется. Усек?

– Ага.

Спустя пять минут адепт со жрицей Анжелкой скрылись за козлиной шкурой.

– Итого, что мы имеем: под казармами уже кто-то был. Это раз. Этот кто-то оставил следы, похожие на те, что я заметил в подземельях под госпиталем. Это два. – Илья повернулся к отряду. – Мы нашли старинный подземный храм, и если в монастыре о нем узнают, тут станет оживленней, что усложнит нашим противникам задачу. Я так думаю.

– Но как я обьясню все это? – перепуганно спросила Ксения. – Все эти шкуры, черепа…

– Да проще простого, – заявила Маша. – Скажи, во сне видела шабаш в вашем поземелье, проснулась. Побежала в мастерскую, сорвала печати, чтобы иконы спасать, но побоялась заблудиться и вернулась за помощью к сестрам… Примерно так.

Князев с уважением посмотрел на Машу, мол, молодец, здорово придумала. Девушка засмущалась и опустила глаза.

– Предлагаю возвращаться через ворота, – сказал Илья, – заодно и проверим, куда ведет ход.

– Вряд ли получится, – сказал Сергей. – У нас аккумуляторы садятся. А там кто знает, сколько надо идти под землей. Давайте вернемся знакомой дорогой, нам еще это барахло на студию сдавать…

На обратном пути, уже у дверей в мастерскую-хранилище, Маша и Богдан обнаружили, что всю дорогу держались за руки. Но вспомнить, кто первым протянул ладонь другому, так и не смогли.

11

По пустынной трассе на огромной скорости мчалась легковая машина, тщетно пытаясь оторваться от погони. Неизвестный на спортивном мотоцикле сидел на хвосте у автомобиля. Расстояние между ними было уже метров сто и продолжало стремительно сокращаться. Водитель машины, увидев впереди перекресток, вцепился в руль. Костяшки пальцев побелели. Он посмотрел в зеркало заднего вида и заметил, как преследовавший его мотоциклист достал из-за пазухи пистолет. Прозвучало несколько выстрелов, и заднее стекло покрылось сетью трещин. Пассажир рядом с водилой с портативным автоматом в руке открыл дверцу, высунулся из машины на половину корпуса и выпустил пару коротких очередей в мотоцикл. Пули просвистели в нескольких сантиметрах от его колес. Мотоциклист тут же ответил несколькими выстрелами, одна из пуль попала в одно из зеркал бокового вида. Вжав голову в плечи, водитель автомобиля крутанул руль, машина вильнула в сторону, ближе к обочине. После чего еще раз посмотрел на преследователя – расстояние между ними еще больше сократилось. Водила прибавил газу. Когда до перекрестка оставалось меньше метра, он резко вывернул руль – машину развернуло на девяносто градусов и занесло задние колеса. Происходящее было похоже на сцену из дешевого боевика восьмидесятых годов. В этот же момент мотоциклист резко затормозил, прицелился и выпустил в машину весь магазин. Автомобиль взорвался, несколько раз перевернулся. В небо стали подниматься огромные языки пламени.

– Стоп! Стоп! Снято! – раздался зычный голос.

Из автомобиля тут же выскочили двое каскадеров в защитной одежде. К пылающей машине подбежали несколько пожарных с огнетушителями, и через несколько минут она уже полностью была покрыта пеной.

– Полчаса перерыв. Все могут перекусить и отдышаться, – прокричал режиссер.

Это был уже седеющий мужчина с усами и бородой, в бейсболке, джинсах и футболке с надписью «Люблю кино, женщин и деньги». Он нервно достал из мятой пачки сигарету, закурил и принялся просматривать вместе с оператором только что отснятые кадры.

На съемочной площадке, учитывая то, что это был обширный пустырь за чертой города, было людно. Расхаживали актеры с актрисами. Кучка статистов толкалась у стола, где громоздились подносы с бутербродами, коробки с пакетиками чая, кофе и супа, дымились электрочайники. Пиротехники, осветители, звукорежиссеры, художники по гриму, администраторы, декораторы – все они сновали туда-сюда, кто готовясь к следующей сцене, кто просто создавая видимость бурной работы.

Князев и капитан Солоухин стояли и со стороны наблюдали за происходящим. В руках у Богдана была одна из распечатанных иконок с планшетника Выгодина, на которой был изображен какой-то седой старик.

– Гена, ты точно уверен, что это он? – в очередной раз переспросил Князев.

– Конечно, сто процентов гарантии.

Когда капитан впервые увидел изображение этого старика, он понял, что где-то его уже видел. Но где именно и кто он такой, этого припомнить не мог. Все это время Солоухин ходил и постоянно думал об этом проклятом незнакомце, он ему однажды даже приснился. Вспомнить помогла чистая случайность. Вечером Гена включил телевизор, по нему шла документальная передача про каскадеров, тут-то его осенило.

С Ивановичем, как его все называли в части, Солоухин не был близко знаком. Так, встречался мельком несколько раз, когда старика приглашали для консультаций по поводу какого-то оборудования, обнаруженного на складах бывшего военного научно-исследовательского института взрывотехники. Старик еще в советское время и немного позже, в девяностые, работал в этом НИИ. Полигон института находился на территории той самой войсковой части, где работал Солоухин и откуда вывозили ящики.

Найти Ивановича оказалось делом несложным. Капитан поспрашивал у своих коллег по службе, и вскоре номер телефона был уже у него. Солоухин созвонился с ним и без проблем договорился о встрече. Оказалось, что старик уже лет десять как работает пиротехником на съемках фильмов. Обычная история – в девяностые работать научным сотрудником в военном институте, может, и было престижно, но денег не приносило никаких. Работники получали гроши и при первой же возможности уходили кто куда.

– Вот он, идем, – Гена показал пальцем на пожилого мужчину, который шел к стоявшему недалеко от трассы вагончику-трейлеру.

– Иван Иванович, – окликнул старика капитан. – Здравствуйте, я вам звонил, мы с вами договаривались встретиться. Мне Вася Юрченко, начальник склада, дал ваш номер.

– Да-да, помню.

– Геннадий Солоухин, – капитан пожал пиротехнику руку. – Я в войсковой части работаю, видел вас там пару раз.

– Богдан Князев, – представился бывший вэдэвэшник.

– Иван Юровский. Можете звать просто Иванович. Увидите Васю – привет ему передавайте. Давно его не видел. Идемте присядем, – предложил старик, показав на пластиковый столик со стульями под большим зонтом с надписью «Кока-кола».

– Клевая у вас работа. Взрывы, дым, погони. Наверное, многих известных актеров знаете? – спросил Князев.

– Нет, куда там. Я в большом проекте только раз участвовал. Помню тогда, после финальной съемки напился с Булдаковым в хлам. Знаете такого актера?

– Конечно, кто ж его не знает, – ответил Гена. – Должно быть, отличный мужик по жизни, судя по его ролям.

– Ага. Мы с ним часа четыре за столом языки чесали – и про баб, и про рыбалку, и про охоту. Про все на свете. А вообще приходится работать вот на такой халтуре. Иногда приглашают на съемки клипов, организовать в кадре чудеса пиротехники. Хорошо, если попадутся один-два толковых актера. Ведь основная масса – такие бездари, что даже я, наверное, намного лучше сыграл бы. Низкобюджетная фигня сейчас у людей идет на ура. Телеканалы скупают такие фильмы десятками. Как говорится, пипл хавает.

– Ну, я телик давно не смотрю. Разве что спортивные каналы – чемпионат мира по футболу, хоккей иногда. Но насчет наших фильмов согласен – туфту полную сейчас снимают, – закивал Князев.

– Знаешь, чем отличается малобюджетный фильм от фильма с большим бюджетом? – спросил Юровский и, не дожидаясь ответа, продолжил: – В дорогостоящем автомобиль взрывается прямо в кадре. При среднем – вылетает с дороги в кусты, из-за которых потом виден взрыв. В малобюджетном фильме просто один герой рассказывает другому, что видел, как на шоссе взорвался автомобиль.

– Судя по тому, что мы только что видели, здесь снимают дорогостоящий, – сделал вывод капитан Солоухин.

– Это ты про колымагу, которая сгорела? – хмыкнул старик. – Да ее режиссер случайно где-то нашел, чуть ли не за бутылку у какого-то алкаша-пенсионера купил.

– Я слышал, что вы раньше работали в военном НИИ. Не жалеете, что ушли с серьезной работы в шоу-бизнес? – спросил капитан.

– Знаете, как ни странно, ни капельки, – не задумываясь, ответил Иванович. – Честно говоря, скучновато было в том институте. Плюс зарплата – едва на портвейн и сигареты хватало. А здесь – весело. Иногда такие истории случаются – хоть садись и книгу пиши.

– А расскажите что-нибудь, – попросил капитан.

– А почему бы и нет? – Старик посмотрел на наручные часы. – Времени еще много. Сейчас вспомню… Ага, вот. Короче был у меня года четыре назад помощник – толковый малый, настоящий фанат своего дела. У него часть уха была оторвана, левая рука, от локтя до плеча, изуродована от ожога, а он все равно продолжал работать. Снимали мы, значит, сериальчик про Вторую мировую. Уже не помню, где дело происходило, то ли в Беларуси, то ли на Украине. Вся съемочная группа и актеры жили в небольшой гостинице. Бюджет, сами понимаете, как обычно, скромный. И ради экономии весь пиротехнический арсенал хранился в моем номере и номере помощника. Он был человеком спокойным, уравновешенным, скромным, книжки читал умные. Но очень любил выпить, а когда выпивал, то крыша у него ехала по полной. Чуть не каждый вечер он, возвращаясь в гостиницу, еле на ногах держался. А администраторша вечно начинала кричать: «Да что же это такое?! А еще интеллигентные люди, артисты! Напиваются, как последние сапожники, алкашня!» Помощник мой несколько раз промолчал, а потом взял у себя в номере автомат с холостыми патронами, спустился в холл и с криком «Замолчи, ведьма!» открыл по той тетке огонь. Она тут же упала в обморок. Ментов вызвали. Пацана повязали, отдубасили хорошенько и бросили в КПЗ. Слава богу, режиссер вступился, удалось замять дело.

– Ого, ничего себе страсти! – восхищенно произнес Князев. – У нас в ВДВ тоже такой парень был. Нажрался и на грузовике за прапорщиком гонялся.

– Подожди. Это еще не все, – остановил его Иванович. – Съемки продолжились. На очереди – эпизод с артобстрелом. Я как раз на больничном тогда был, мне ребята пересказывали. Помощник мой что-то химичит, вдалеке раздается грохот. А оператор, армянин, все время недоволен: «Что это за взрыв?! Мощнее нужно!» Тот опять химичит со взрывчаткой – и снова слышит крик оператора. Ну и в результате пиротехник сделал ему помощнее. Раздался ужасный грохот, столб огня и дыма взмыл высоко в небо. Через какое-то время дым и пыль рассеялись. Все смотрят, а оператора нигде нет. Только в близлежащем поле четко заметная просека. Народ пошел по ней и видит в конце оператора с округленными от ужаса глазами. С каким-то рваньем вместо рубашки, а на голом торсе у него – обгоревшие густые волосы. Вот такая история, – закончил старик.

Гена с Богданом широко улыбнулись.

– Ладно, давайте ближе к делу. Чего пришли-то? Ведь не байки мои слушать.

– Да, конечно, – начал Князев. – Дело такое – у нас недавно убили друга, обстоятельства дела довольно мутные. Менты морозятся. Вот мы решили разузнать, что к чему. Его звали Петр Выгодин. Вы его случайно не встречали в последнее время?

– Петю? Конечно, видел. Разговаривали мы с ним о всяком. Не знал, что с ним такое случилось. Да-а, жаль, хороший был человек.

– А о чем вы говорили, можете вспомнить? – загорелся Князев, глядя старику прямо в глаза.

– Знаете, когда он ко мне пришел, я сначала не понял, чего он хочет. Какой-то нервный был, видно, что мало спал. О проседании грунта говорил, потом про мою работу в НИИ, про склады на территории воинской части, про ящики со списанной аппаратурой.

– Да-да. Мы про это тоже знаем. Может, вы в курсе – что такого могло остаться на тех складах, что может быть связано с просадкой зданий?

– Странно, – старик удивленно посмотрел на Князева с Солоухиным. – Он у меня спросил то же самое, чуть ли не слово в слово.

– И что вы ему ответили? – хором спросили капитан с Богданом.

– В общем, так. Когда я работал в НИИ, еще при Советах, там активно разрабатывалось создание идеальной мины. Суть заключалась в том, что после ее взрыва не оставалось бы ничего. Никаких улик, по которым можно было бы ее идентифицировать. Обычно ведь как – детонирует заряд внутри мины. А тут ставилась задача, чтобы детонировал еще и корпус.

– И какая конечная цель разработок? – тихо спросил Солоухин.

– Очень простая – диверсия в глубоком тылу врага. Представьте себе: ни с того ни с сего в городах вдруг начинают обрушаться здания. Поднимается страшная паника. Мы провели несколько испытаний. Мины ставились в подземных коммуникациях под фундаментом. После взрыва в земле образовывалась полость, грунт проседал. Все выглядело как природная катастрофа.

– Что-то мне это напоминает, – задумчиво произнес Князев.

– Не знаю, о чем вы, но, насколько я знаю, испытательную партию мин уничтожили в середине девяностых. Тогда как раз в самом разгаре была первая чеченская война, и руководство опасалось, что оружие может оказаться не в тех руках.

– А можете описать, как она выглядела? – Князев достал из пачки очередную сигарету и закурил.

– Ну как вам сказать. Смотрите.

Старик поднялся, взял с земли кусок доски и принялся что-то чертить на песке.

– Вот эта мина, по форме похожа на цилиндр. Вот здесь снимается крышка. Тут выставляется таймер. Вот тут несколько проводов. Чтобы отключить мину, нужно их отсоединить в определенной последовательности.

– Ничего не разберу. Нарисуйте лучше тут. – Князев достал из рюкзака блокнот с ручкой и протянул их старику.

Юровский сел за стол и принялся чертить и объяснять заново. Капитан и Князев стояли рядом, нависнув над сидящим за столиком стариком, и внимательно его слушали. Закончив, он положил ручку и откинулся на спинку пластикового кресла.

– Вот и все. Больше мне нечего вам рассказать. Вообще-то вам и так повезло. Я, кажется, последний из тех, кто работал по этой тематике. Остальные либо умерли, либо живут за границей.

Обратно Князев и Солоухин возвращались молча, переваривая услышанное. Если сложить одно с другим, то получалась довольно опасная картина. Иванович сказал, что, возможно, мины уничтожили. А если нет и с их помощью нечистые на руку дельцы уничтожают в городе старинные здания исходя из своих чисто меркантильных интересов? Сидевший за рулем Богдан, морща в задумчивости лоб, пялился вперед на дорогу и нервно кусал нижнюю губу.

* * *

Маша сидела в своей комнате в доме отца, склонившись над конспектами и учебниками, но сконцентрироваться на изложенной в них информации никак не получалось. Голова была забита совершенно другими мыслями. Монастырь, казармы, таинственные сектанты, оказавшиеся обычными подростками, играющими в тайное общество… За последние сутки с ней произошло столько, сколько не случалось за все предыдущие годы. Ведь как она жила раньше? Учеба, книги, общение с учителями и немногими подругами. В ее городке даже приличной дискотеки не было – пара-тройка каких-то мажорных клубов с заоблачными ценами за вход или бани для девушек, желающих «заработать». А теперь что ни день – то приключения. Сначала нашелся отец, потом эта история с бывшим госпиталем…

Маша еще раз прокрутила в голове последние события и вспомнила, что ее больше всего озадачило. Это были целехонькие казармы рядом с монастырем. И это при том, что она видела накануне у отца проектную документацию их глобальной реконструкции. Как такое может быть? Неужели ее отец один из «этих», кто ради денег готов снести что угодно? Маше не хотелось в это верить. Обрести отца, заботливого, обеспеченного, всегда готового помочь, и вдруг понять, что он оказался бездушным дельцом? Нет, возможно, есть какое-то другое объяснение. Девушка тут же решила проверить это. Она понимала, что этот вопрос будет ее мучить, пока она не найдет на него ответ.

План был очень прост – забраться в отцовский кабинет и порыться там в его бумагах и компьютере. Хоть Диваков и запретил Маше заходить туда, однако, как говорится, запретный плод и сладок, и приятен. Отец еще рано утром уехал по делам, жена должна была вернуться с отдыха на Сейшелах только через неделю. Правда, в доме, в специально оборудованной комнатке, постоянно находился охранник. Первым делом нужно было зайти туда к нему под каким-нибудь предлогом и удостовериться, не установлена ли в кабинете камера видеонаблюдения. Маша уже успела заметить, что вокруг дома их было натыкано много. Очень не хотелось потом оправдываться перед отцом, почему она пробралась в кабинет и рылась в его документах. Кроме охранника, здесь периодически появлялись нанятые отцом уборщица и садовник. В связи с этим тоже нужно было быть осторожной, чтобы они не заметили, как она заходит в кабинет.

Маша вышла из комнаты и спустилась вниз, в гостиную, прошла на кухню. Приготовив несколько бутербродов с колбасой и сыром, красиво уложила их на тарелку и двинулась в дальний конец дома, где располагалась комната охраны. Остановившись у двери, она несколько секунд прислушивалась, после чего легонько постучала.

– О, Маша, привет! – Дверь открыл Руслан – охранник, с которым Диваков познакомил дочь в день ее приезда сюда. Спортивного телосложения, в футболке и штанах цвета хаки он был похож на героя зарубежного боевика.

– Привет, – Маша улыбнулась ему и протянула тарелку с бутербродами.

– Я подумала, что ты тут, может, проголодался.

– Спасибо. Есть немного. – Охранник взял тарелку и, засмущавшись, стал переминаться с ноги на ногу.

– А можно зайти посмотреть? – спросила Маша, увидев у охранника за спиной множество небольших экранов с изображением различных участков вокруг дома.

– Конечно, проходи.

– Это что, все камеры наблюдения?

– Ага. Вот тут видны ворота, вот эти показывают, что происходит снаружи, за воротами.

– Круто. И что, если кто-то сюда залезет, ты сразу побежишь за нарушителем? – спросила девушка.

– Конечно, это же моя работа, – храбрясь, ответил Руслан.

– Камеры стоят только снаружи дома? – осторожно поинтересовалась Маша. – А если кто-нибудь пролезет внутрь и, например, захочет меня украсть?

– Ну что ты! – Охранник снисходительно засмеялся. – Пусть только попробует, я его у самого забора замечу и нейтрализую. А внутри на всякий случай есть камеры – вот, видишь? Две в прихожей, одна у главного входа, и одна у заднего.

Маша посмотрела поочередно на все четыре экрана, на которые показал пальцем охранник. На двух входных были видны небольшие площадки перед дверями. Еще одна, в гостиной, показывала журнальный столик с креслами, последняя была направлена на часть стены в отцовской спальне. Наверное, за ней сейф, – подумала Маша. Вслух же произнесла:

– Что ж, ладно, пойду, не буду тебя отвлекать.

– Спасибо за бутеры, – Руслан улыбнулся и проводил девушку до двери.

Ну вроде бы с камерами все в порядке – кабинет в поле зрения не попадает. Маша выглянула в окно и посмотрела на разбитые у дома клумбы – садовник, стоя на коленках, увлеченно пропалывал одну из клумб от сорняков. После этого девушка обошла дом и убедилась, что уборщицы здесь нет. Наконец, остановившись перед дверью в кабинет, она собралась с духом и вошла.

В противоположном конце комнаты, у окна, стоял большой массивный стол. На нем возвышались стопки с папками и какими-то бумагами, рядом – дорогущий письменный набор. В центре тускло светился большой компьютерный монитор. Маша нажала на кнопку пуска на системном блоке и, пока загружалась система, принялась рыться в лежавших на столе бумагах. Она лихорадочно пролистала несколько папок – там были подшиты копии разных договоров, распечатки банковских счетов и прочая финансовая документация. Не найдя ничего интересного, Маша переключилась на выдвижные ящики в столе. В одном лежала целая кипа журналов строительной тематики. В другом – большая коробка с сигарами. В третьем – аккуратная синяя коробка. Маша открыла ее – внутри находился подарочный набор из очень красивых сережек и колье. «Видимо, жене своей купил к возвращению», – подумала девушка. Она закрыла ящик, подошла к стоявшему рядом небольшому шкафу и открыла дверцы. Весь он был забит длинными рулонами бумаги. Маша взяла наугад первый попавшийся и развернула его – на листе ватмана был архитектурный проект реконструкции здания. Присмотревшись к чертежу, Маша поняла, что это какой-то старый особняк. Тут же был указан его адрес и стояла дата утверждения – почти полгода назад. Маша быстро просмотрела остальные рулоны – среди них оказался и проект «реконструкции» госпиталя. Девушке показалось, что она где-то уже видела эти дома. Покопавшись в памяти, вспомнила, как, заинтересовавшись ситуацией вокруг госпиталя, полночи сидела в Интернете в поисках информации и наткнулась на несколько видеосюжетов местного телеканала. В них говорилось об обвалах земли в центре столицы, причем именно тех, чертежи которых лежали в шкафу. Более того, все обвалы произошли позже дат, указанных на проектах. Получалось, что кто-то сначала заботливо проектировал «реконструкцию» здания, а потом оно оседало. Маша чувствовала, что здесь что-то нечисто. Сложив рулоны обратно в шкаф, девушка села перед монитором и собиралась уже порыться в файлах компьютера, однако в центре экрана выскочило окошко с требованием ввести логин и пароль.

– Черт, как я могла об этом не догадаться, – шепотом выругалась Маша.

Девушка выключила компьютер и снова начала просматривать лежавшие на столе стопки документов. Наконец ей улыбнулась удача – во второй кипе бумаг ей попался лист со списком объектов. Тех самых, чертежи которых лежали здесь же, в шкафу. Напротив каждого дома были подробно указаны название, адрес, общая площадь, у некоторых – принадлежность к перечню исторических памятников. В одном из пунктов значился и бывший госпиталь. Следующими за ним шли казармы. Маша не могла поверить своим глазам – выходит, кто-то методично «зачищает» землю от ненужных зданий. И если эта версия правильная, то следующими на очереди будут те самые казармы, которые она видела своими глазами, – помещения были в прекрасном состоянии.

Проверив, все ли лежит так, как было до ее прихода, Маша выглянула из кабинета и, убедившись, что никого рядом нет, выскользнула в коридор и закрыла за собой дверь. Не успела она зайти в свою комнату и открыть учебник, как снизу, в холле, хлопнула входная дверь и послышался голос отца.

– Дочка, ты дома? – крикнул Диваков, держа в руке небольшую коробку, обернутую в подарочную бумагу. – А я тебе презент принес!

– Да, привет, – Маша вышла из комнаты и спустилась к отцу.

– Держи, – он протянул ей подарок. – Как день прошел?

– Как обычно, готовлюсь.

– Молодец. Так держать, – бодро произнес Диваков. – Ладно, не буду тебе мешать.

– Подожди. Хотела у тебя кое-что спросить. Помнишь, я спрашивала у тебя по поводу проекта реконструкции казарм?

– Да, припоминаю, а что?

– Мне интересно, зачем ты его заказывал этому своему гостю… как его?..

– Кранову, – подсказал Диваков. – А что тут такого странного?

– А то, что, монастырь, в котором я работаю, точнее, подрабатываю, находится совсем рядом с ними. И никакая реконструкция им не нужна – казармы в прекрасном состоянии.

– Ну-у понимаешь, – протянул отец, взъерошил на голове волосы, посмотрел на потолок, а потом снова на Машу. – Как бы тебе объяснить?.. Это концептуальный проект. То есть никто не собирается выставлять эти казармы на продажу, объявлять тендер на ремонт, реконструкцию и тому подобное. То, что ты видела, можно сказать, обычное предложение, не имеющее никакой юридической силы. Простая кипа бумаг. Мы ее отправим властям. Вдруг им он понравится, и они решат передать казармы в наши руки.

– А что, это возможно? – неуверенно спросила Маша.

– Чем черт не шутит. Как говорится, попытка – не пытка, попробовать стоит. Главное, не сидеть на месте, а шевелиться, искать какие-то варианты. Думаешь, я имел бы столько денег и столько заказов, если бы сидел на месте? Правильно, нет. Ну что, еще вопросы есть?

– Вроде бы нет, – ответила девушка.

– Ну тогда вперед, грызи дальше гранит науки, – подмигнув, весело сказал Диваков.

Маша вернулась в комнату и задумалась. Объяснения отца звучали не очень убедительно. Зачем составлять проект, который, по сути, никому не нужен? На мгновение девушка допустила мысль, что отец и является одним из организаторов обрушений зданий, всколыхнувших в последнее время жителей города, но тут же ее отогнала. Ну почему чуть что – сразу злодей? Подозревать человека, не имея абсолютно никаких веских оснований, как-то несерьезно. Одно из двух: либо отец не хочет говорить правду и нагло соврал, либо она сама чего-то недопонимает. Маша решила, что нужно еще раз спуститься под землю в районе казарм. Ведь в прошлый раз из-за переполоха с сектантами толком ничего осмотреть не удалось. Она взяла мобильник и набрала номер журналистки.

– Светлана, привет. Это Маша. Слушай, я хочу еще раз спуститься под землю, помнишь, где монастырь, рядом с казармами. Ты как, сможешь сегодня?

– Сегодня не получится – мы еще даже не все отснятое за ночь отсмотрели, а готовый сюжет планируем показать сегодня – это будет бомба! Обязательно посмотри наш канал. А вот завтра смогу ближе к вечеру.

– Нет, лучше сегодня. Если буду дома, обязательно посмотрю твой сюжет, – дипломатично ответила Маша.

– Ну извини. Позвони Илье с Богданом. Может, они свободны, – предложила Светлана.

– Я им и так собиралась звякнуть после тебя.

– Тогда отбой. Если что интересное всплывет, дай знать. Пока.

* * *

– Не, я прям горжусь нами. За такой сюжет можно и Пулитцера отхватить. Да что Пулитцера – нас на НТВ запросто пригласят работать! – Света просматривала отснятый ночью материал, прихлебывала кофе (как-никак, ночь не спала) и периодически взвизгивала от восторга. Наконец-то настоящая тема, с продолжением, с проблемой – есть где развернуться начинающему журналисту, показать себя и сделать имя. Это вам не пьяный Дед Мороз на утреннике или незаконная торговля пирожками у метро. Тут размах, перспектива! Сергей, сдавший аппаратуру и чувствоваший, что просто с ног валится, первые минут 10 слушал и поддакивал, потом махнул рукой и пошел спать в каморку ТЖК. Там, на пыльном продавленном диване, привезенном кем-то из дому, свернулся калачиком и провалился в сон.

Его коллега Светлана, наоборот, чувствовала небывалый выброс адреналина. Трижды прокрутила свой стенд-ап коллегам, и все вынуждены были констатировать: хороша, чертовка. И в кадре держится молодцом, и говорит по делу. А мини-интервью с Севой-вампиром и Анжелкой – жрицей тьмы – вообще всех порвало. Сюжет по отснятому написался легко, как песня. Там было и про официальное распоряжение местных властей закрыть все выходы в подземную Москву, и про то, что любой 17-летний пэтэушник может их с легкостью обойти. Об общем падении нравов, существовании сатанинских сект внутри православной обители и о многом еще. Написала и отправила редактору на вычитку.

Прошел час. За это время успела нарезать «рыбу» сюжета, обзвонить друзей и предупредить, чтобы обязательно посмотрели шестичасовой выпуск на канале «6+», поговорить с девушкой Сережи и успокоить ее – как оказалось, оператор со вчерашнего дня ей не звонил. Уфф. Даже устала. А от редактора – ни слуху ни духу. Подошла к нему раз, второй – и все время заставала его говорящим по телефону, он с несчастным видом косился на трубку – мол, никак не могу сейчас, заходи позже. В конце концов Света вошла в кабинет и села напротив с невозмутимым видом.

– Ты ко мне? – Спустя 15 минут дружеского трепа с неизвестным редактор поднял на нее невинно-удивленные глаза.

Что-то в этом взгляде журналистке не понравилось. Так смотрят перед тем, как сказать: «Начальник сейчас занят, пообещал прокомментировать ситуацию недельки через две-три».

– Да, к вам. Хотела спросить: вычитали уже мой сюжет? А то время поджимает, его ж начитать еще надо успеть. И смонтировать.

– Света-Светлана. Быстрая ты наша! Главный враг человека – не время, а он сам.

– То есть? – удивилась и опешила девушка.

– Нет никакого сюжета. И не будет.

– Как – не будет?! Я в него всю душу вложила, это лучший сюжет за последнее время на нашем канале. Вы же сами все видели.

– Свет, а мне сейчас твои истерики ну никак не нужны. Да, сюжет неплох. Но вопрос не в этом. Шеф сказал: «нет сюжета», значит, нет. Все вопросы к нему. – Тут его трубка снова требовательно заголосила о счастье голосом Григория Лепса, и Свете не осталось ничего, кроме как пойти к шефу. Так сокращенно называлась должность заместителя директора канала и его же шеф-редактора по совместительству.

– Шеф, можно? – Света без стука сунула голову в кабинет. Была на хорошем счету и пользовалась маленькими привилегиями.

Шеф, немолодой крупный мужчина с умным глазами за стеклами стильных очечков, посмотрел с улыбкой:

– Заходи, чего уж там. – Света просочилась внутрь и утонула в глубоком кожаном кресле. Посмотрела жалостливо.

– Я жаловаться пришла.

– Знаю. Нет.

– Как – нет?! – в голосе девушки зазвучали слезы.

– Не реви. Ты барышня умная, понять должна с полуслова. Все крупные проблемные сюжеты мы утверждаем со спонсорами канала. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Канал муниципальный. Кто его финансирует?

– Мэрия…

– Умница. Мне оттуда позвонили и сказали, что сюжет не должен выйти в эфир. Мол, идет вразрез с редакционной политикой канала. Значит, не выйдет. Чисто по-человечески мне жаль, материал хороший. Но телевидение – не то место, где можно разводить сантименты. Это бизнес. Я работу терять не хочу. Надеюсь, и ты тоже. На вот, подбери сопли-слезы. – Шеф протянул Свете коробку с салфетками.

Девушка громко высморкалась и спросила:

– А что теперь делать?

– Работу работать. Завтра мэрия проводит рейд по незакрытым канализационным люкам – поедешь снимать. Ты в теме. Все понятно?

Вместо ответа Света громко хлопнула дверью.

* * *

Маша немного расстроилась из-за того, что киношники не смогли составить им компанию. Но оставались еще Богдан с Ильей. Маша даже самой себе стеснялась признаться, что немногословный и излучающий какую-то необьяснимую внутреннюю силу бывший вэдэвэшник ей нравится. Сидела и ломала голову, как бы так с ним поговорить, чтобы он, с одной стороны, не подумал, что она на него «запала». А с другой, чтобы не решил, что он ей совсем безразличен. В разгар этих душевных метаний раздался звонок мобильного. Девушка от неожиданности вздрогнула и посмотрела на дисплей – звонил Илья.

– Привет, Маша, – произнес он, учащенно дыша. – Ты сейчас свободна?

– Вообще-то собиралась вам с Богданом звонить, а что? И почему ты так говоришь, словно только что от стаи волков убегал?

– Просто я сегодня целый день на ногах, кучу километров исходил. Осмотрел чуть ли не все окрестности вокруг монастыря, поговорил кое с кем.

– И как результат? – заинтересованно спросила девушка.

– Можешь поздравить – я нашел тот самый второй вход в подземелья. Помнишь, через который вчера эти «сатанисты» ушли? Он находится недалеко от казарм, так что нам не придется второй раз беспокоить твою монастырскую подругу.

– Клево! Получается, что новый ход даже короче, чем тот, по которому мы ночью ходили? И под землей придется идти совсем немного?

– Намного меньше, чем от монастыря. По моим расчетам, и километра не наберется. Так как, можешь сейчас подъехать? Откладывать на потом опасно, видимо, власти еще не обнаружили его или руки не дошли. Но в любой момент выход могут опечатать или вообще завалить.

– Да, конечно. Сейчас переоденусь и выйду, – взволнованно сказала Маша. – Ты еще кому-нибудь звонил?

– Да, Князев уже в дороге. А Света с оператором сегодня загружены на работе. Так что нас будет трое. Ладно, жду тебя на остановке трамвая – оттуда ближе.

Закончив разговор, Маша быстро натянула темные джинсы, рубашку, взяла из шкафа ветровку, обула кроссовки и выскочила на улицу.

– Ну вот, теперь все в сборе, – произнес Илья, увидев торопливо идущую в их сторону Машу.

– Илья, как думаешь, почему она этими подземельями так заинтересовалась? – спросил Князев. – С тобой все понятно. Я пытаюсь как-то распутать убийство. У этих двоих, Светы с оператором, работа такая – везде совать нос…

– Кажется, ей просто интересно. Она ведь человек творческий, ей любопытно все новое и неизвестное. Плюс ко всему она девушка. А девушкам нравятся всякие тайны и секреты. Впрочем, это только мои догадки.

– Хм, необычная она. Многие на ее месте махнули бы рукой и с большим удовольствием отправились бы на шопинг или массаж.

– Ну ты сравнил! То Маша, а то какие-то тупые телки.

– Привет, что обсуждаете? – спросила подошедшая к парням Маша, и они тут же замолкли.

– Да так, ничего особенного, – ответил Богдан.

– Ладно, идемте, нам вон сюда, – Илья показал пальцем на едва заметную тропинку вдоль забора, ограждающего многолетний долгострой. Минут через семь он нырнул в дыру между досками, и они двинулись по колено в траве между бетонными блоками, заросшими бурьяном. – Еще минут десять-пятнадцать – и будем на месте.

– А это правда, что в московских подземельях привидения водятся? – спросила Маша у Ильи. – Мне Ксения говорила.

– Конечно! Упыри, вурдалаки, русалки и Вий собственной персоной. Да ты ж сама видела прошлой ночью. Страшно было?

– Не очень, – подумав, ответила девушка.

– Второй вопрос: Маша – ты бы пошла жить в монастырь?

– Нет, конечно! Там надо определенный склад ума иметь.

– Правильно, молодец. А теперь сопоставь: определенный склад ума, упыри, привидения… Вопросы есть?

– Ладно, я поняла, не умничай. А как насчет гигантских крыс в заброшенных тоннелях?

– Эк загнула! Там совсем другая история. Ты в курсе, что под Москвой много засекреченных коллекторов? Слышала про так называемую «Москву-2»? Правительственные бункеры на случай ядерной войны?

– Не-а. Расскажи!

– Ладно, но как-нибудь позже. Это долгий рассказ, а мы почти на месте.

– Ловлю тебя на слове.

– Пришли, – сказал Илья, остановившись у небольшого бетонного сарая, обросшего сорняками в человеческий рост.

Вход, вернее, лаз в подземелье, был прикрыт досками и больше походил на канализационный колодец. Вокруг росли кусты – сразу заметно, что люди тут бывают нечасто.

– Да, вроде бы центр Москвы, а тут хоть пикники устраивай – природа, травка, птички поют, – потянулась Маша и заглянула в колодец.

– Ладно, двинули. – Илья достал из рюкзака и раздал Маше с Богданом портативные фонарики.

Князев, в свою очередь, достал из-за пояса пистолет, который ему дал Карачун, и проверил магазин.

– А это еще зачем? – хором спросили Илья и Маша.

– По-моему, лучше перестраховаться. Не бойтесь, – успокоил своих спутников Князев, увидев страх в их глазах. – Я ведь, как-никак, работаю охранником, и мне положено носить оружие.

Троица осторожно двигалась по подземелью. Оно практически ничем не отличалось от предыдущего – кирпичная кладка, сырость, полная темнота. Зайдя в тоннель, они через несколько метров сразу же оказались в идущем перпендикулярно коллекторе.

– Нам сюда, за мной, – махнул рукой Илья.

Они шли, время от времени останавливаясь и прислушиваясь, не раздаются ли впереди какие-нибудь звуки, но все было спокойно. В какой-то момент, примерно на середине пути, Маша оступилась на скользком полу и чуть было не упала, но Князев вовремя подхватил ее. Руку убирать не хотелось.

– Ты не против, если я тебя буду придерживать? – заботливо спросил Богдан, продолжая обнимать девушку.

– Хорошо. Но если я потяну тебя в лужу за собой, не обижайся, – ответила Маша и улыбнулась.

– Та-ак, погодите секунду, – задумчиво произнес Илья, оглянулся по сторонам, потом посмотрел на часы, подсчитал что-то в уме. – Если я не ошибаюсь, то мы почти что пришли. Еще немного – и мы окажемся прямо под казармами.

В этот момент где-то впереди раздалась пара выстрелов. Пули отрикошетили от стены, но, слава богу, ни в кого не попали.

– Всем выключить фонари и лечь! – мгновенно скомандовал Князев, прижимая Машу к полу, достал пистолет и выстрелил в темноту. На несколько секунд воцарилась тишина, после чего неизвестный выпустил в их сторону еще пять пуль.

– Мама! – чуть не плача, застонала Маша, лежа на покрытом грязью дне коллектора.

Спереди послышались быстрые шаги, раздающиеся эхом по подземелью.

– Убегает гад! – прошипел Богдан. Выстрелив несколько раз в сторону, откуда раздавались звуки, он поднялся и прислушался. Шагов убегающего человека больше слышно не было.

– Наверное, идти туда не стоит, – шепотом сказал Илья.

– Я ничего не вижу, можно включить фонарик? – спросила Маша, поднявшись и нащупав в темноте стену.

– Думаю, опасности уже нет, – ответил Князев и посветил на своих спутников. – С вами все в порядке? Никого не задело?

Илья с Машей молча кивнули.

– А насчет того, уходить или нет, тут уже дело каждого. Мы сюда пришли добровольно. Вы как хотите, а я иду дальше.

– Я с тобой, – тут же сказала Маша и, обтерев ладони о куртку, взяла Князева за руку. Из двух вариантов – возвращаться обратно самой или продолжить поход по подземелью с бывшим вэдэвэшником – последний казался более безопасным. Ведь мало ли куда делся тот неизвестный. Вполне возможно, что он может сидеть снаружи и поджидать их там.

– Ладно, я тоже с вами. Должен же вас кто-то отсюда вывести, если заблудитесь, – тяжело вздохнув, согласился Илья.

– Только теперь я иду впереди, – заявил Богдан.

Князев шел не спеша, светя фонариком то вперед, то на землю перед собой.

– Стоп! – резко сказал он метров через сто.

Богдан присел на корточки, присмотрелся к небольшому темному пятну, коснулся его пальцем.

– Это кровь. Все-таки я его зацепил.

– Значит, он недалеко ушел, – сделал вывод Илья.

– Не факт. Судя по тому, как быстро этот «стрелок» улепетывал, рана несерьезная. К тому же он знает, что у нас оружие, но не знает, сколько – на его месте я бы больше не устраивал засаду.

Князев со спутниками продолжил продвигаться дальше по коллектору. На развилках Илья останавливал всех, сверялся с компасом, и они поворачивали в нужный рукав.

– Ну вот и все. Путешествие закончено, – облегченно вздохнув, произнес Илья и вытер вспотевший лоб. – Мы сейчас точно под казармами. Церковь – еще за несколько метров отсюда.

Дальше коллектор становился раза в два шире. Троица стояла посередине огромного подвального помещения, от которого в две стороны шли тоннели-коллекторы.

– Смотрите, здесь недавно кто-то был. – Маша подбежала к одной из стен и посветила фонариком в просверленное в ней гнездо.

– Ага, совсем свежая. – Илья нагнулся и взял с земли под пробуренным отверстием горсть крошеного кирпича.

– Там внутри что-то есть! Богдан, иди посмотри! – с тревогой крикнула Маша и отошла на несколько шагов в сторону.

Князев подошел и посветил внутрь гнезда – там лежало что-то металлическое, цилиндрической формы. Он медленно просунул в дыру руку, осторожно достал неизвестный предмет и положил перед собой на землю. Богдан не мог поверить собственным глазам: это была та самая секретная мина, про которую ему говорил старик Юровский. По его словам, все эти мины были уничтожены. Но, видимо, кто-то решил, что они еще могут сослужить службу. Князев осмотрел мину со всех сторон. Описание Юровского полностью совпадало – размер, вес, корпус из металла серебристого цвета, датчик времени на торце. Цифры показывали, что до взрыва осталось чуть больше десяти минут.

– Значит, так. Теперь слушайте меня, – произнес Богдан командирским голосом. – Времени очень мало. Это мина, и через шестьсот секунд она все тут разнесет к чертям собачьим. Я попытаюсь ее обезвредить…

– Смотрите, здесь тоже, кажется, что-то закапывали, – прервал Князева Илья, рыская лучом фонарика из угла в угол, – и здесь… Тут почти везде разбросана свежая земля.

– То есть ты хочешь сказать, что мина может быть не одна? – испуганно спросила Маша.

– Похоже на то, – согласился Князев. – Вы тогда ищите, а я пока что займусь этой.

Он взял мину, повернул половинки в противоположные стороны – раздался скрип. Надо же, Юровский так и говорил, что корпус завинчивается. Корме того, вспомнил Богдан, мина приводится в действие часовым механизмом, выполненным из детонирующего вещества. Когда-то им читали курс по подрывной деятельности, теперь нужно было срочно выуживать из памяти некогда полученные знания.

Тем временем Илья с Машей лихорадочно сновали по подземному подвалу. Сначала они внимательно осмотрели стены, но больше никаких пробуравленных гнезд не обнаружили. Тогда они принялись то тут, то там рыть землю, предполагая, что свежая земля разбросана из-за того, что тут зарыто множество мин. Но и это не давало никаких результатов. Конечно, можно было бы допустить, что на самом деле мина одна, а земля разбросана по какой-то другой причине. Но на кону стояло слишком многое. Не только существование самих казарм. Ведь в них располагается множество всевозможных офисов, арендуемых помещений. Рабочий день еще не закончился, а в бывших казармах находится столько людей, что, произойди взрыв, счет жертв пойдет не на единицы, а на десятки, а то и сотни.

Склонившись над миной, Князев пытался разобраться в ее устройстве. А таймер неумолимо тикал, времени до взрыва оставалось все меньше и меньше.

12

Мастерская архитектора Николая Степановича Кранова находилась в обычном жилом доме. Единственное, чем она отличалась от мастерских его менее обеспеченных коллег, было то, что она занимала весь мансардный этаж. В мастерской, как это часто бывает у творческих людей, царил творческий беспорядок. Всюду – на столах, диване, полу, полках шкафа – были разбросаны всевозможные наброски чертежей, скрученные в рулоны ватманы, карандаши, чертежные инструменты, альбомы, книги. Несмотря на то что у Кранова был приличный загородный дом под Москвой, большую часть времени он предпочитал проводить здесь. Тут его никто не отвлекал, не беспокоил. О том, где находится мастерская, знали немногие. Время от времени он заказывал себе сюда девочек, чтобы отдохнуть от утомительных рабочих будней и рутинной семейной жизни.

Кранов сидел в глубоком мягком кресле со стаканом виски в руке и, закрыв глаза, слушал любимую группу «Битлз». Только что он закончил очередной заказ и мог позволить себе отдохнуть и расслабиться. В последнее время ему пришлось много поработать – Григорий Диваков, давний приятель и один из влиятельнейших строительных магнатов, подкинул ему несколько крупных и щедро оплачиваемых проектов. Николай сразу же, при первом разговоре, понял, что дело не совсем чисто, но отказаться никак не мог. Деньги были действительно большие. Да и что такое закон – если ты живешь в России и занимаешься бизнесом, то про это понятие можно сразу забыть. Все решают деньги. Если у тебя их много, значит, ты и есть закон. А у Дивакова их было очень много. Поэтому тот факт, что проекты предполагали снесение исторических зданий, Кранов пропустил мимо ушей.

Едва архитектор успел сделать несколько глотков из стакана, как зазвонил домофон.

– Вот, черт, совсем забыл. Иду, иду, – пробормотал он себе под нос и поднялся из кресла. Подойдя к двери нажал на кнопку. – Кто там?

– Это я, открой, – раздался резкий недовольный голос.

– Заходи, что-то ты рановато.

Кранов повернул на двери замок и, не дожидаясь гостя, вернулся обратно в кресло. Через минуту в мастерскую вошел невзрачный мужчина в запачканных грязью штанах и с перебинтованной рукой. Сквозь повязку проступала свежая кровь.

– Что случилось? – удивленно спросил архитектор, поднялся и подошел к гостю.

– А ты как думаешь? Подстрелили меня.

– Кто? И где? – с беспокойством спросил архитектор. – Может, доктора вызвать?

– Неважно, кто и где. И доктору звонить не нужно – сам справлюсь. Лучше ответь мне: ты никому не говорил, что работаешь над проектом казарм? – Мужчина сверлил хозяина хищным взглядом.

– Н-нет, никому. Только Диваков в курсе. Я что, дурак, про такие вещи трепаться?

– А может, про другие проекты кому-нибудь сболтнул? Вижу, ты не против выпить. – Гость кивнул в сторону стакана с виски. – А что, может, принял где-то сверх нормы на грудь – язык и развязался.

– Ты же знаешь, что я почти не пью, разве что символически, иногда. Никому ни о чем я не говорил. Я-то и с людьми не вижусь почти что. Работа – дом, дом – работа.

– Если все так прекрасно и безоблачно, как ты описываешь, и никто не в курсе, то почему я сегодня еле ноги унес? – брызгая слюной, заорал гость. – В меня сегодня стреляли – счастье, что отделался царапиной!

– Я ничего не знаю, – пролепетал Кранов. Его нижняя губа подрагивала от страха. – Я обычный архитектор, мое дело простое…

– Э-э, нет! Ты не обычный архитектор – ты очень много знающий архитектор. И если в Дивакове я уверен на все двести процентов, то о тебе я такого сказать не могу.

После этих слов мужчина достал из-под футболки пистолет с глушителем и направил его на Кранова.

– Может, это поможет тебе освежить память? Ну-ка еще раз ответь: кому ты говорил про проекты? – Лицо гостя исказилось от боли в руке. – Мое терпение заканчивается.

– Только не это! – Кранов опустился на колени, и на его глазах выступили слезы. – Клянусь семьей, детьми, Богом, чем угодно, я ничего не говорил. Хочешь, забирай все мои деньги. Только прошу, не убивай.

– Ого, вижу, тебе дорога своя шкура, раз на коленях умоляешь. А тот, кто больше всех просит пощады, чаще всего и оказывается виноватым.

Мужчина с ненавистью посмотрел Кранову в глаза и несколько раз выстрелил в голову и грудь. Архитектор замертво упал на пол. Из его рта на дорогой ковер тонкой струйкой потекла кровь. После этого гость поджег мастерскую и, пока дым не начал валить из окон и соседи не вызвали пожарную, выбежал на улицу. У входа стояла дорогая иномарка. Она была изрядно забрызгана грязью, в том числе и номер, рассмотреть можно было только последнюю цифру – семерку. Мужчина с перебинтованной рукой, кряхтя, сел за руль. Машина рванула с места и вскоре исчезла за поворотом.

Пока соседи заметили дым, пока приехали пожарники и потушили огонь, от мастерской, набитой бумагой, практически ничего не осталось. Из залитого пеной помещения врачи «Скорой помощи» вынесли на носилках накрытый покрывалом обугленный труп.

– А такой хороший человек был, – шепнула стоявшая у подъезда старушка своей соседке. – Всегда здоровался. И одевался интеллигентно. Не то что эти наши дворовые забулдыги.

– Сразу видно было, что хоть и богатый, но воспитанный, – согласилась соседка. – Эх, жалко мужчину. Видно, бандиты какие-нибудь постарались. Не та теперь Москва, ох, не та.

* * *

От волнения на лбу у Богдана выступил холодный пот. Ведь одно неверное движение – и они все мигом взлетят на воздух. Попытки Ильи и Маши обнаружить в подземелье остальные бомбы не давали никакого результата.

– Все, я не могу больше! Нужно убегать отсюда, пока не поздно! – Маша в истерике бросилась к коллектору, по которому они сюда пришли.

– Подожди, уходим все вместе, – остановил девушку Князев, поднялся и облегченно выдохнул, держа в руках обезвреженную мину. – Готово.

Илья с Машей подошли и посмотрели на датчик – обратный отсчет остановился на двухстах секундах. То есть если остальные мины установлены на одинаковое время, то взрыв произойдет чуть больше чем через три минуты.

– За мной, нужно успеть выбраться, иначе нас здесь завалит к чертовой матери, – крикнул Илья.

Князев запихнул в рюкзак обезвреженную мину, и все трое побежали по коллектору, освещая путь фонариками. Лучи света скакали из стороны в сторону, прыгая то на стены, то на землю, то выхватывая из темноты кучи мусора. Илья бежал впереди. На развилках он замедлял скорость и после короткого раздумья поворачивал в нужную сторону.

– Погоди, кажется, мы шли сюда не этой дорогой, – в какой-то момент заметил Богдан.

– Да, я подумал, что около того выхода нас могут поджидать приятели того чувака, который по нам стрелял. Мы пройдем немного дальше и выйдем наружу у монастыря.

– Разумно мыслишь, пацан.

В этот момент где-то вдалеке сзади послышалась серия взрывов. Все трое остановились на месте и оглянулись.

– Это мины? А почему так тихо? – наивно спросила Маша.

– Внизу все кажется тихим. Даже если взрывы очень сильные, под землей они приглушаются, – терпеливо объяснил Князев.

Он поднял голову и посветил фонариком вверх. С потолка начали сыпаться струйки песка, кое-где из потолочной кладки выпали куски кирпичей.

– Бегом, не останавливаемся! Показывай, куда дальше! – приказал Князев Илье.

Сломя голову они побежали по коллектору. Богдан взял за руку Машу, чтобы та случайно не отстала, и тянул ее за собой. Вскоре впереди показался свет. Илья, пробежав метров сто, остановился и посмотрел вверх – в потолке коллектора находилось отверстие, которое закрывала железная решетка. К ней по стене вела лестница из металлических скоб.

– Нам туда. Это ливневый водосток.

Первым полез Князев. Поднапрягшись, он с силой надавил снизу на решетку, она с трудом, но подалась. Выбравшись наружу, все трое сразу же зажмурились от яркого солнечного света. Когда глаза привыкли, троица огляделась вокруг. Рядом возвышалось здание монастыря. Поодаль, за небольшим холмом, закрывавшим весь вид, стояли те самые казармы, под которыми они только что находились. С их стороны продолжали слышаться громкие взрывы.

– Там же люди! – истошно крикнула Маша и побежала к казармам.

Илья с Князевым помчались следом за ней. На бегу Маша достала телефон и набрал номер службы спасения. «Даже если все обрушилось, есть шанс спасти хотя бы часть тех, кто находился внутри», – думала девушка. Сердце ее колотилось как бешеное, из глаз покатились слезы. В голове мелькали обрывочные мысли о том, что можно было избежать трагедии. Зачем они тратили время на обезвреживание? Нужно было сразу звонить в полицию, спасателям, бежать в здания и самим предупредить людей об угрозе взрывов. Но, с другой стороны, хватило бы им времени на все это?

* * *

В зданиях бывших казарм текла обычная размеренная жизнь. С улицы через распахнутые от жары окна была видна вся подноготная офисной работы. Кто-то сидел у окна за монитором и устало обмахивался папкой с документами. Кто-то вел оживленную беседу с клиентами либо выслушивал очередное внушение от начальника. По коридорам туда-сюда сновали секретари, курьеры. На стоянку у главного входа постоянно заезжали и отъезжали машины. На крыльце стоял охранник, куря сигарету за сигаретой и задумчиво наблюдая, как по небу перемещается едва заметная точка самолета. На третьем этаже одного из зданий находился небольшой, уютный бар самообслуживания. За одним из столиков сидели несколько представителей офисного планктона и лениво пили кофе, как обычно, отлынивая от работы.

– Черт, я с ума сойду от этой работы, – томным голосом произнесла девушка лет двадцати в черной юбке и белоснежной блузке. – Сидишь целый день в приемной, посетители постоянно требуют директора, вечно чем-то недовольны. А еще этот проклятый кондиционер поломался. Не знаю как вы, Наталья Петровна, а я думаю увольняться отсюда.

– Ой, Верочка, и не говори. Голова, мозги плавятся, – поддакнула соседка, женщина лет сорока. – Представляешь, наш Андрей Андреевич такой тиран! Я записалась на сегодня на четыре часа к массажисту, так он сказал, мол, занимайтесь подобными вещами в свободное от работы время. А я-то всего лишь на два часика раньше с работы хотела отпроситься. Ведь все равно делать нечего.

Сидевшие напротив двое мужчин из компьютерного отдела не обращали на своих коллег по работе никакого внимания. Несмотря на то что обоим было далеко за тридцать, они увлеченно обсуждали новинки на рынке компьютерных игр. Они с таким жаром спорили, какая стрелялка сейчас лучшая, что, если закрыть уши, могло показаться, что они обсуждают свои любовные похождения, а не какие-то виртуальные игры.

Вдруг совсем близко послышались оглушительные взрывы. Некоторые из посетителей бара непроизвольно вздрогнули и испуганно подбежали к окнам. В небо над казармами один за другим взмывали огни и рассыпались на тысячи искр.

– Блин, ну сколько можно, задолбали, – раздраженно произнесла Верочка. – Опять свадьбу там устроили. А раньше тихий ресторан был, музыка приятная играла.

– Ой, а что, здесь еще и ресторан есть? – удивленно спросила Наталья Петровна, отпив из чашки кофе.

– Да. Месяца полтора назад открыли. Я пару раз ходила туда с нашим замом по коммерческой деятельности. Теперь, наверное, каждую неделю вот такое веселье здесь будет происходить. А нам сиди в офисе и мучайся, пока другие отдыхают чуть ли не за стенкой.

Тем временем в ресторане «Благовест» веселье шло полным ходом. После выкупа невесты и вручения подарков изрядно подогретые алкоголем гости успели уже выпить несколько тостов за молодых и перейти к развлекательной программе. Пока энергичный тамада набирал себе жертв для первого конкурса, несколько друзей жениха вышли из зала на балкончик и начали запускать принесенные с собой фейерверки, не дожидаясь темноты, как решили раньше. Вверх одна за другой взмывали ракеты и с оглушительным звуком взрывались над крышей.

– Леха, давай вот эту. – Свидетель достал из ящика с различной пиротехникой квадратную коробку, перегнулся через невысокие перила, поставил ее на небольшой карниз и поджег фитиль. – Сейчас как шандарахнет, там шестнадцать штук.

Все, кто стоял на балконе, тут же выбежали в зал и закрыли за собой стеклянную дверь. Через несколько секунд из коробки раздалось шипение и с интервалом в доли секунды вверх с диким визгом полетели полтора десятка ракет. Все гости торжества тут же прильнули к окнам и задрали головы в небо.

– Ух, ты! Как красиво! Прямо как на Новый год! – обрадовалась невеста.

– Так, давайте все-таки вернемся к празднику. – Тамада схватил первого попавшегося и потянул на импровизированную сцену, но тот вырвался и побежал обратно к окну. Тамада сообразил: чтобы отвлечь гостей от незапланированного аттракциона, действовать нужно радикально, и он, набрав в грудь побольше воздуха, заорал: – Горько! Горько! Горько!

Жених и невеста подошли друг к другу, обнялись и с деланым смущением поцеловались.

– Не считается! – возмущенно закричала какая-то пергидрольная тетка с ярким макияжем на лице. – Не филоньте, а целуйтесь по-настоящему. Горько!

Молодожены с улыбкой посмотрели на полный зал гостей, которые с умилением ожидали от них выполнения традиционного ритуала. После чего жених страстно обнял возлюбленную за шею и крепко поцеловал.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… – хором начала отсчитывать время толпа.

В этот момент в зал ворвались трое человек и с криками «Срочная эвакуация!» забрались на сцену. Маша попыталась вырвать у тамады микрофон, но тот вцепился в него мертвой хваткой и ни за что не хотел выпускать из рук. Илья начал было вежливо объяснять присутствующим, что здание вот-вот обрушится, что под ним заложены мины, но гости принимали все его слова как часть спланированного сценария праздника.

– Ой, а я в первую секунду подумала, что действительно что-то произошло, – заливаясь смехом, визжала женщина с бокалом вина в ру-ке. – Я такого еще не видела. Нужно будет моему Владику заказать этого тамаду.

Князев с раздражением наблюдал за беспечной публикой. Что за ерунда? Они сломя голову бежали сюда, чтобы предупредить, спасти, а они хихикают, принимая все за шутку. Бегая по двум этажам обширного здания, они заходили в каждую дверь, и там люди хоть и с некоторым недоверием, но все-таки, на всякий случай, поднимались из-за своих столов и шли к выходу. А здесь все пьяны, всем море по колено! Богдан достал пистолет и несколько раз выстрелил вверх. С потолка ему на голову посыпалась штукатурка. Вся свадьба моментально затихла, но через секунду снова залилась волной смеха и криков.

– Ура! Горько! Айда на балкон, там есть еще фейерверки! Выпьем за молодых! – звучали с разных концов зала голоса.

Гости подумали, что этот подтянутый грозный мужчина с пистолетом в руке – помощник тамады, который тоже решил их разыграть. Какой-то мужчина в мятом пиджаке и с залысиной на макушке, уже изрядно пьяный, панибратски обхватил Князева за плечи и потянул к столу.

– Лю-юди-и! Послушайте, здание заминировано! Просьба всем срочно покинуть помещение, – орал Богдан, но его никто не слушал.

– Что ты, мужик, городишь? Все, хватит, аттракцион закончен. Ты отработал свой гонорар, теперь самое время расслабиться. Идем, брат, выпьем за здоровье молодых.

Князев не знал, что делать, он растерянно оглядывался по сторонам, ища взглядом Машу с Ильей. Тем временем мужчина в пиджаке подтянул его к краю стола и протянул рюмку с водкой.

– Вздрогнем! – произнес он, опрокинул содержимое своей рюмки и, скривившись, занюхал рукавом. – Ух, крепка советская власть!

Откуда-то из толпы появилась испуганная Маша и принялась трясти Князева.

– Что делать? Они все погибнут! Они ничего не понимают! Сделай же что-нибудь!

В этот момент в зал вошли несколько спасателей и принялись бесцеремонно толкать всех людей к двери.

– Прошу всех организованно следовать к выходу. Поступил звонок о том, что здание минировано, – закричал старший из них, и на этот раз люди послушались.

Началась паника. Расталкивая друг друга, гости ломанулись в двери. Более пьяные, теряя равновесие, падали, и тем, кто сзади, приходилось через них переступать и перепрыгивать. Крепко взяв Машу за локоть, Богдан быстро прошел вдоль стены и протиснулся в двери. Через минуту они уже стояли под окнами в толпе зевак и наблюдали за тем, как спасатели, вытолкав последнего человека, находившегося в здании, стали закрывать дверь главного входа.

– А где Илья? – взволнованно спросила Маша.

– Со мной все в порядке, – послышался голос сзади.

Девушка обернулась – за ней стоял улыбающийся диггер с бутылкой дорогого коньяка в руке.

– А что, зачем добру пропадать? – парировал он, встретив недовольный взгляд Князева.

Тем временем полицейские успели оградить здание специальной лентой и оттеснить людей подальше от него. Внутрь зашла группа взрывников, чтобы обследовать помещение. Неподалеку дежурили две машины «Скорой помощи». Выгнанный со своих рабочих мест офисный планктон оживленно обсуждал ЧП. Мало кто верил, что здание действительно заминировано. Кому оно нужно? Это же не вокзал, не школа, не какое-нибудь важное учреждение. Несколько десятков мелких фирм, парочка магазинчиков, ресторан средней руки – зачем это все взрывать? Большинство склонялось к версии, что просто кому-то стало уж очень невмоготу дожидаться конца рабочего дня и он решил его по-своему сократить. Телефонные хулиганства теперь не в новинку.

Князев, Маша и Илья стояли в недоумении. Ведь, судя по силе взрывов, от здания должны были остаться одни руины. А оно продолжало стоять прямо перед ними, целехонькое, без единой трещины.

– Ничего не понимаю. – Богдан озадаченно почесал голову и посмотрел на своих спутников. – Что ж, думаю, лучше всего нам отсюда испариться.

Они начали выбираться из первых рядов зевак.

– Точно, опять ложный. Вот же блин, а я уже собирался домой после смены. А тут сиди, жди, пока все осмотрят, – услышала Маша краем уха, проходя мимо группы ментов. Она еще раз оглянулась на бывшие бараки и тут же резко дернула идущего рядом Князева за плечо. – Смотри!

Он оглянулся. Девушка показывала пальцем на левый край здания – на нем появилась длинная трещина и прямо на глазах становилась все шире и шире. Толпа загудела. Внезапно все здание вздрогнуло, поднялось большое облако пыли, асфальт вокруг разломался и вздыбился, стекла с зубодробительным звуком начали трескаться и высыпаться. Люди в ужасе побежали врассыпную. Из здания выскочила группа эскпертов-взрывников и отбежала на безопасное расстояние. Послышался еще один глухой подземный удар, и первый этаж полностью ушел под землю.

– Я боюсь, – прошептала Маша и, прильнув к Князеву, крепко обняла его за шею.

– Тихо-тихо, успокойся. Мы в безопасности. Всех оттуда вывели, полиция контролирует ситуацию. Так что единственной жертвой станут эти казармы.

Внезапно с верхнего этажа раздался истошный крик – из окна высунулась растрепанная женщина лет пятидесяти и стала умолять о помощи. Двое спасателей бросились было внутрь, но здание загудело и осело еще на десяток сантиметров. Они в нерешительности остановились. В любой момент оно могло сложиться как карточный домик, и рисковать своей жизнью ради спасения оставшейся внутри женщины было бы чистым самоубийством.

Видя, что и спасатели медлят, теряя драгоценные секунды, Князев решил взять дело в свои руки. Он попытался освободиться от объятий перепуганной Маши, но та еще крепче стиснула руки.

– Ты куда?

– Нужно ее спасти, иначе погибнет.

– Не нужно. Ты не успеешь. Ты сам погибнешь.

– Обещаю, что вернусь целым и невредимым.

Маша с тревогой посмотрела Богдану в глаза и поняла, что отговаривать нет смысла. Она разжала объятия и отошла в сторону. Протиснувшись сквозь толпу, Князев перемахнул через запретную ленту, пробежал мимо удивленных спасателей и заскочил внутрь здания через окно. Маша с дрожащими губами следила за происходящим. Здание затрещало, и правая его часть с грохотом обрушилась. Забравшаяся на подоконник женщина в окне закричала еще громче. Несмотря на то что до земли было метра три, она наотрез отказывалась спрыгнуть на растянутый спасателями под окнами брезентовый тент. Несчастная мертвой хваткой вцепилась в пластиковую раму. Наконец в окне показался Богдан, он что-то сказал женщине, помог ей спуститься с подоконника обратно в помещение. На минуту они исчезли из вида, после чего вышли из здания через то самое окно второго этажа – уже в полуметре над землей. Не успели они отойти на несколько метров, как под зданием раздались еще несколько глухих взрывов, земля осела, и оно до основания обрушилось, подняв над собой огромное облако пыли.

Князев отвел трясущуюся от страха и пережитого нервного шока женщину к машине «Скорой помощи» и растворился в толпе.

– А я уже думала, что все, – Маша бросилась к Богдану и, не в силах больше сдерживаться, поцеловала его и заплакала.

– Ну зачем так переживать, – Князев смущенно посмотрел ей в глаза и нежно провел пальцами по залитой слезами щеке. – Идемте, больше здесь делать нечего.

Все трое отошли от толпы и свернули на тропинку, ведущую в сторону дороги.

– Слушай, может, давай расскажем полиции, что к чему. Пусть разберутся, – предложил Илья.

– Знаешь, не доверяю я ментам. Один раз я уже понадеялся на их помощь, все рассказал. И в результате получил подписку о невыезде. К тому же ты посмотри на нас! После прогулки в катакомбах и лежания в коллекторе я бы на их месте очень задумался, можно ли нам доверять.

Илья озадаченно посмотрел на спутника, но ничего не ответил.

– Богдан, наверное, я могу кое-что рассказать, – несмело произнесла Маша. – Я, конечно, не совсем уверена, но, по-моему, за всеми этими подрывами – и госпиталя, и казарм – стоит мой отец.

– С чего ты это взяла? – с интересом спросил Князев.

– Я не буду об этом говорить, пока факты не подтвердятся. Но обещаю проследить за отцом и разузнать подробнее.

– Спасибо. – Богдан крепче обнял девушку за талию и поцеловал в щеку.

13

После происшествия Князев позвонил Карачуну и договорился с ним о срочной встрече. Следовало обсудить произошедшее и спланировать дальнейшие действия. Оба понимали, что после перестрелки на кладбище на них объявлена охота, поэтому необходима крайняя осторожность. Встретиться условились в небольшом невзрачном баре на окраине города, где они когда-то давно частенько сиживали вместе с сослуживцами и где никому не придет в голову их искать. И Князев, и Карачун ехали на встречу, долго петляя по второстепенным улочкам, проверяя, нет ли кого на хвосте.

– Ну наконец-то, а то я уже стал волноваться, думал звонить. – Карачун поднялся из-за столика, пожал вошедшему в бар Князеву руку и дружески похлопал по плечу. – За тобой никто не следил?

– Даже если кто-нибудь вначале и сидел на хвосте, то удержать меня в поле в зрения было невозможно. Вы же сами меня учили, как уходить от преследования.

– Вот только на кладбище ты меня не послушал. Ладно, садись, рассказывай, что случилось.

Вкратце описав события – и перестрелку с неизвестным в коллекторе, и обезвреживание найденной в подземелье мины, и подрыв казарм, – Богдан замолк. Он молча смотрел на сидевшего напротив Карачуна, ожидая его реакции.

– Да-а, заварил твой Выгодин кашу, ничего не скажешь, – озадаченно произнес Валерий Павлович. – Ну ничего, как-нибудь разберемся. Главное – грамотно разложить все по полочкам и сделать правильные выводы. Во-первых, откуда взялась та мина? Точнее, мины.

– Вариант пока что только один. Я уверен, что их вывозят из той воинской части. Информация Юровского, что их должны были давно уничтожить, явно не соответствует действительности. Единственное, что смущает: когда при погрузке уронили один из ящиков, внутри оказалось какое-то списанное барахло, а не мины. – Князев барабанил пальцами по столу и задумчиво смотрел в одну точку.

– Ну с этим обстоятельством, по-моему, все понятно. Просто нас решили проверить, заподозрив, не попытаемся ли узнать о содержимом перевозимого груза. Вот мы и попались. Все-таки нужно было действовать более осмотрительно. Например, вскрыть один из ящиков в машине во время перевозки. Но ладно, что уж теперь умничать задним числом, – остановил сам себя Карачун. – Что будем дальше делать? Есть какие-нибудь идеи?

– Думаю, стоило бы все-таки разузнать побольше про эти мины. Кто, что, зачем? Слишком все расплывчато пока что.

– Можно попробовать через этого капитана пробить информацию. Забыл, как его зовут?

– Гена. Геннадий Солоухин.

– Точно. Свяжись с ним, пусть через своих осторожно разузнает. Помнишь, мы выяснили про тот мотоцикл и вышли на отца и сына?

– Ага. Зотовы, Игорь и Денис.

– Так вот, эта парочка очень хорошо подходит на роль преступников. То, что Зотовы сейчас за границей, еще не означает, что они чисты. Я еще раз узнавал через своих знакомых – они точно вне страны, есть отметка о выезде за границу, назад еще не возвращались. Но, вполне возможно, что таким образом кто-то пытается обеспечить им алиби. Короче, договорись с капитаном, пусть поможет.

– Добро, будет сделано. Девушка, будьте добры, кофе покрепче, – обратился Богдан к проходившей мимо официантке.

– Насчет новостей. Больше ничего не хочешь сказать? – спросил Карачун, отхлебнув из чашки чай.

– Вроде бы нет. Ах да, черт, совсем забыл. Пока ехал сюда, звонила Маша, – Князев поймал на себе вопросительный взгляд Карачуна. – Ну та девушка, дочь Дивакова, строительного магната. Короче, архитектор, который создавал проекты реконструкции и бывшего госпиталя, и казарм, мертв.

– Что случилось? Убили? И откуда она узнала? Что, сам папаша рассказал?

– Говорит, что да, сам сказал. Николай Степанович Кранов его звали. В мастерской произошел пожар, на месте нашли обгоревший труп. Пока что неизвестно, убили его перед этим или нет. Насчет пожара тоже пока ничего не говорят. Полиция склоняется к версии, что это было банальное ограбление. Хотя сами знаете, как у нас менты работают. Но, самое главное, сгорели все проекты – вот в чем проблема. Теперь попробуй что-нибудь докажи. Маша недавно видела их у отца в шкафу. А когда после того, как он рассказал про пожар и куда-то уехал, забралась в кабинет и проверила еще раз – в шкафу уже было пусто.

– Хреново. Больше ничего она у него не находила?

– Говорит, что нет. Документы, которые лежали у него на столе, тоже куда-то исчезли. Видимо, Диваков сильно нервничает. Скорее всего, припрятал или уничтожил. Явно кто-то заметает за собой следы.

– Кстати, все забываю у тебя спросить по поводу этой Маши. Ей стоит доверять? – Карачун внимательно посмотрел в глаза Князеву.

– Да, она свой человек. Ручаюсь головой, – не задумываясь, ответил Богдан.

– Уж не втюрился ли ты в нее, случайно, а? – Полковник хитро подмигнул Князеву и широко улыбнулся. – Ладно, это уже твое личное дело.

– Послушайте, я только что подумал… Даже если все эти проекты сгорели, еще не означает, что дело закончилось. Маша говорила, что видела список различных зданий. И казармы в нем были далеко не последними. То есть, скорее всего, заминировано еще несколько объектов.

– Вот это новости! Я про список не знал. Ты издеваешься или как? Я из тебя что, должен клещами вытаскивать информацию? Ты же только что говорил, что рассказал все. А тут вот такая «маленькая» деталь всплывает!

– Валерий Павлович, извините. Просто в голове сейчас столько всего…

– Только давай без этих дурацких жалоб. Сам понимаешь, не та сейчас ситуация. Или мы сконцентрируемся и займемся делом, или нас по одному вычислят и отстреляют, как зайцев.

– Виноват, больше такого не повторится.

– Ну тогда напряги память и вспомни, чего еще я не знаю?

– Это все, – после некоторой паузы ответил Князев.

– Что ж, подведем промежуточный итог. Архитектор мертв. Несколько мест в городе, скорее всего, уже заминировано, но каких именно – нам неизвестно. Прекрасно! Вопрос: как и где мы можем это узнать?

– Боюсь, что нигде…

– Но без улик и каких-либо показаний бесполезно даже рыпаться. Какой смысл всего этого расследования? Ну, допустим, мы знаем, что начальство военной части как-то связано с покупателями мин, что кто-то занимается взрывом «ненужных» зданий, зачищая площадки для будущих торговых центров. Но чисто юридически это всего лишь предположения. Нас не то что любой судья и адвокат, даже студент-первокурсник на смех поднимет. А еще эти секретные мины – просто какой-то дешевый сюжет из третьесортного боевика. Кстати, вы с капитаном ездили и разговаривали с тем стариком, Юровским. Вы хоть что-нибудь записали на видео или диктофон?

– Нет, – потупился Князев.

– Просто чудесно! И какой смысл тогда было к нему ездить? Ну да мы все знаем. Только этого мало.

– Извините, Валерий Павлович, не подумал.

– Что-то ты в последнее время мало думаешь. Странно, что тебя на похоронах не подстрелили. А могли ведь и в голову пульнуть.

– Погодите. Но Юровский, если придется, может без проблем дать показания.

Князев произнес эту фразу и тут же осекся. Они молча переглянулись с Карачуном.

– А может и не дать, – закончил он фразу.

– Вот именно. Ох, учить тебя еще и учить. Надо этого старика срочно предупредить. Наверняка, если они следили за тобой или капитаном, Юровского захотят убрать – он слишком много знает.

– У меня есть номер его телефона, – Князев достал из кармана мобильник и позвонил старику. Послышались гудки. – Не отвечает. Попробую еще раз.

Богдан позвонил еще раз и еще, но результат тот же – старик не поднимал трубку. В конце концов при последней попытке с того конца автоответчик женским голосом сообщил: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»…

* * *

На съемочной площадке рабочие завершали последнюю подготовку. Снимали одну из финальных сцен, в которой главный злодей фильма вместе с домом должен был взлететь на воздух. Бутафорская постройка из дерева, пластика, пенопласта и черт знает чего еще была возведена на заброшенном пустыре за чертой города. Главный режиссер с оператором расхаживали рядом, давая последние указания.

– Так, позовите Ивановича, что там у нас с взрывчаткой?

– Все в порядке, – спокойно произнес Юровский, подойдя к ним с сигаретой во рту. – Помощник еще раз на всякий случай проверяет.

– Иван Иванович, смотрите мне. Чтобы это все бабахнуло так, как нужно. Сами знаете, бюджет у нас ограниченный, да и сроки поджимают. Так что возможности делать второй дубль нам не представится. Если что-то пойдет не так – отвечать будешь ты, а не твой помощник.

– Ладно, ладно, не кипятитесь. Пойду лично проконтролирую. – Старик развернулся и не спеша пошел в сторону возвышавшегося в метрах пятидесяти от них трехэтажного дома.

Тем временем вокруг в суматохе туда-сюда сновали актеры, массовка, каскадеры, костюмеры, администраторы, гримеры и прочая киношная публика. Режиссер орал на всех – чуть ли не к каждому у него были какая-нибудь претензия либо замечание.

Старик по очереди обошел все места, где была заложена взрывчатка.

– Эй, иди сюда! – крикнул он помощнику, сидя у последней точки. – Это как называется?! Ты таким количеством даже табуретку не взорвешь.

– А что такое? По-моему, все нормально. Я положил столько, сколько вы и говорили.

– А теперь добавь столько же. Ведь если что, штраф потом не тебе, а мне влупят.

Помощник исчез и через минуту вернулся обратно с целой коробкой взрывчатки.

– А зачем ты всю притащил? Ладно, иди, сам все сделаю.

Юровский, кряхтя, присел на корточки и принялся присоединять дополнительный заряд. В кармане в это время затрезвонил мобильник, но отвечать было некогда – из-за стены было слышно, как режиссер мечет гром и молнии, недовольный тем, что съемочный день затягивается. Звонок замолк, но тут же зазвучал во второй, и в третий раз. Когда мобильник снова завибрировал в кармане, старик раздраженно достал его. Однако ответить и даже посмотреть, кто звонит, не успел, так как батарея разрядилась, и экран тут же погас.

– Через пять минут начинаем, – раздраженно крикнул режиссер и направился к стоявшему в сторонке биотуалету.

У трейлера, в котором в перерывах отдыхали и переодевались актрисы, стоял и внимательно наблюдал за происходившим вокруг невзрачный мужчина. К съемкам он не имел никакого отношения. А попасть на площадку, если есть большое желание, большого труда не составляло. На груди у мужчины красовался бейдж со свежеотпечатанными именем-фамилией-отчеством и фото. В темных штанах, легкой ветровке, наброшенной на плечи, он не привлекал к себе абсолютно ничьего внимания. Людей на площадке было много – одной только массовки человек пятьдесят. И затеряться в этой толпе не представляло сложности. Незнакомец порыскал глазами по пестрой толпе и цепким взглядом выхватил из нее нужного человека – это был старик-пиротехник. Тот стоял рядом с режиссером и что-то с безразличным видом выслушивал. Через минуту он развернулся и исчез внутри выстроенного рядом дома. Незнакомец внимательно осмотрел здание. Из-под правого угла были видны отходившие от него провода, подсоединенные к установленной внутри взрывчатке. Их еще не успели замаскировать, поэтому незнакомец с легкостью проследил за ними взглядом – они вели к противоположной стороне трейлера, рядом с концами провода на песке стояла небольшая подрывная машинка. Мужчина осмотрелся по сторонам. Никто не обращал на него внимания и даже не смотрел в его сторону. Он не спеша подошел к машинке, снял с себя куртку и, как бы невзначай, уронил ее на прибор. После чего закурил и присел рядом на корточки. С сигаретой в зубах он отодвинул куртку и положил ее рядом, чтобы, если кто-то вдруг обратит внимание, сделать вид, что он просто хочет поднять ее. Взяв концы проводов, он быстро присоединил их к машинке и, убедившись, что все в порядке, вдавил рычаг. Раздался оглушительный взрыв. Во все стороны полетели обломки дома, песок, поднялось большое облако пыли. Находившие рядом люди отскочили подальше и, закрыв лица руками, принялись громко кашлять. Незнакомец, не мешкая, юркнул за трейлер, смешался с толпой и, используя общую суматоху, незаметно покинул площадку.

– Что случилось?! Кто взорвал?! Я же не давал команды «мотор»?! – послышался со стороны крик режиссера. Он выскочил из туалета и, на ходу застегивая ремень брюк, искал глазами пиротехника. – Где Иванович?! Быстро найти мне Юровского!

В этот момент к толпе на большой скорости подъехал джип и резко остановился. Из него выскочили Князев с Карачуном и с ужасом посмотрели на дымящиеся остатки декорации.

– А это кто такие?! Кто их сюда пустил?! – Режиссер явно уже был не в себе.

Все пожимая плечами, замотали головами, мол, сами не знаем. И тут к нему подбежал парень с побелевшим от страха лицом.

– Он… он… – заикаясь, пытался он что-то сказать.

– Что ты пыкаешь-мыкаешь? Кто это вообще?

– Это новый помощник нашего пиротехника, – подсказал режиссеру кто-то из-за спины.

– Ну, так где Иванович? Зови его сюда!

– Он… он был там, внутри, – парень показал пальцем в сторону взлетевшего на воздух дома. – Я выбежал… он остался… А потом – как рванет!

Народ взволнованно зашептался, услышав такую новость. С округлившимися от ужаса глазами режиссер молча прошел к груде обломков и остановился в паре метров от них.

– Елки-палки, Иванович, как же так? – Он постоял немного, после чего обернулся к толпе и тихо произнес: – Что стоите? Вызывайте «Скорую», полицию.

– Эй, эй, народ, слушайте сюда! – Карачун гаркнул так, что гул мгновенно умолк и все посмотрели на него. – Кто-нибудь видел здесь сегодня подозрительных людей? Мы с моим коллегой думаем, что ваш человек погиб не случайно.

Люди переглянулись. К полковнику в отставке подошел режиссер и оценивающе осмотрел с головы до ног.

– А вы кто и что здесь делаете?

– Мы из силовых структур и расследуем одно дело, – соврал Князев, достав и мгновенно спрятав бейдж охранного ведомства.

– А, ну тогда понятно, – сразу присмирел режиссер. – Лично я никого не видел. Да и, честно говоря, я всех в лицо и не знаю. Вон тут сколько массовки, поди запомни.

– Ладно, – с досадой произнес Карачун.

Он с Князевым отошел в сторону.

– Черт, чуть-чуть опоздали. Теперь и эта ниточка оборвалась. Без старика у нас нет никаких шансов что-нибудь доказать.

Внезапно кто-то легонько постучал Богдана по спине.

– Извините, – перед ним стояла девушка и робко смотрела на него исподлобья. – Мне кажется, я что-то видела. Я как раз заходила в трейлер и краем глаза заметила рядом мужчину.

– А что особенного-то? Может, это один из ваших?

– Он был в футболке и одна рука перебинтована вот здесь. – Девушка показала на предплечье. – А у нас на площадке с травмами никого не было, насколько я помню.

– А как он выглядел? Можете лицо описать? – загорелся Князев.

– Вообще-то я сразу зашла в трейлер, да и он сидел почти что спиной. Помню только, что у него щетина была небольшая, черная.

– Больше ничего не помните?

– Нет. Это все.

– Большое спасибо, вы нам очень помогли, – поблагодарил Карачун и взял Князева под локоть. – Все, сваливаем отсюда. Сейчас прикатят менты, а нам от них лучше держаться подальше.

14

Маша сидела в гостиной, держа на коленях недавно подаренный отцом планшетник. Она все еще была в шоке от увиденного. Все-таки не каждый день наблюдаешь, как на твоих глазах рушится здание, как человек, находящийся внутри, истошно просит о помощи. Да и сама она фактически была на волосок от смерти. Ведь им всем повезло, что в коллекторе тот неизвестный ни в кого не попал, что мины взорвались позже, а не в момент, когда они находились в подземелье под казармами. Словно чья-то невидимая рука оберегала их от смерти. Машу все еще немного трясло от нервного перенапряжения и пережитого страха. Чтобы как-то снять стресс, ей срочно требовалось с кем-нибудь поговорить, неважно о чем. Она зашла с планшетника в скайп, просмотрела список друзей онлайн и позвонила Илье. На экране в окошке появилось слегка размытое лицо приятеля-диггера.

– Привет, ты как? – сразу же спросил он. – Когда мы оттуда сваливали, на тебе лица не было.

– Да вроде ничего. Вот только колотит и не по себе как-то.

– У меня тоже что-то похожее. Со мной всякое случалось, но такое реально впервые. Да-а, ввязались мы во что-то очень серьезное.

– Знаешь, и ведь это еще не конец. Я уверена, что скоро еще несколько зданий уйдут под землю…

– Пусть Богдан этим занимается. Мы ему, конечно, поможем, чем сможем. Давай лучше сменим тему, а то еще немного – и у меня голова лопнет от всех этих мыслей. Как вообще твоя учеба, уже все вызубрила к вступительным?

– Продвигаюсь потихоньку, время еще есть. А я вот все время забывала спросить, чем ты занимаешься. Ну кроме исследования подземелий.

– В общем-то, больше ничем. С помощью их и зарабатываю. Провожу экскурсии с любителями экстрима.

– И что, есть спрос?

– О, еще какой. Особенно молодежь интересуется.

В этот момент снаружи послышался шум подъехавшей машины и через минуту в гостиную вошел Диваков.

– Привет, дочка, – отец был явно взвинчен и чем-то недоволен. – А я думал, что тебя нет. Тебе разве не нужно на работу?

– Ой, Илья, извини. Пришел папа. Позже свяжемся. – Маша отложила в сторону планшет и повернулась к стоявшему рядом отцу. – Нет, сегодня я сижу дома, готовлюсь.

– Ага, вижу, с помощью Интернета болтаешь с кем-то. Лучше бы вышла, прогулялась, в кино сходила, развеялась.

– Нет, сегодня вряд ли.

Маша слегка удивилась предложению отца. Раньше он, наоборот, всячески приветствовал ее тягу к учебе. Вот и планшет купил, чтобы она в любом месте могла читать и искать нужную для экзаменов информацию.

– Слушай, давай я дам тебе денег, и ты сходишь на какой-нибудь концерт. Можешь подруг с собой взять. – Отец явно хотел ее выпроводить из дома на этот вечер.

– Папа, я не большая любительница таких мероприятий. Но, если ты настаиваешь, могу сходить завтра или послезавтра.

– Ладно, как хочешь, – раздраженно произнес Диваков и, спрятав в карман бумажник, пошел в свой кабинет.

Через несколько минут у Маши зазвонил мобильник.

– Доченька, привет, – непривычно серьезным тоном поздоровалась мать. – Слушай, ты ведь сейчас свободна?

– Да, а в чем дело?

– Срочно нужна твоя помощь. Сможешь прямо сейчас подъехать ко мне? Я тут затеяла ремонт. Скоро придут рабочие, и нужно дать им несколько советов по дизайну и оформлению квартиры, а ты ж у нас спец по этим делам.

Маша сразу же почувствовала перебор слащавости в голосе мамы. В кои-то веки она спрашивает у нее совета, ведь раньше мать прекрасно обходилась сама. Наверняка ей только что позвонил отец и попросил выманить дочь из квартиры. Вот только зачем? Маша стояла посреди гостиной в задумчивости. Видимо, к отцу должен прийти кто-то, кого она не должна видеть. Что ж, ладно. Все-таки он человек в определенном смысле влиятельный, возможно, кто-то из бизнес-партнеров или клиентов попросил конфиденциальной встречи. Маша даже немного удивилась, что тот сам напрямую не попросил об этом.

– Ладно, выхожу, скоро буду, – согласилась девушка.

Маша поставила на полку в гостиной планшетник, захватила из своей комнаты сумочку и выбежала из дома.

Мать встретила дочь с распростертыми объятьями.

– Ох как я по тебе соскучилась! Нужно нам чаще видеться, может, на шопинг в выходные выбраться? – Лариса Глобина обняла Машу и поцеловала в щеку, оставив тот самый, ядовито-розовый след от помады. – Ну рассказывай, как тебе живется у отца.

– Да все нормально. Сплю, ем, учусь.

– А как он сам тебе? Без странностей? Деньги хоть подкидывает на карманные расходы?

– Мама, а у тебя только деньги на уме. Да, помогает материально, не жалуюсь. А как человек – вроде бы нормальный, вменяемый.

– Ну вот и прекрасно. Глядишь, пристроит тебя в жизни.

– Не нужно меня никуда пристраивать, – устало огрызнулась Маша. Ей уже надоело слушать рассуждения матери о том, что в жизни выживает сильнейший, что нужно бороться за место под солнцем и тому подобные разглагольствования. – Я и сама справлюсь.

– Конечно, конечно. Я в тебе и не сомневаюсь. Но хороший тыл никому еще не мешал.

– А что с твоими ремонтниками, когда приедут? – Маша прошлась по квартире – ни малейших признаков предстоящего ремонта ни в одной из комнат не было заметно.

– Знаешь, буквально пару минут назад перезвонили мне и сказали, что не смогут сегодня приехать.

– Очень интересно. И странно. Рабочие отказываются от работы. Видимо, у них много лишних денег, раз они могут себе такое позволить, – с сарказмом произнесла Маша. – Если честно, мне кажется, что их и не должно было быть и ты все выдумала. Давай выкладывай, в чем дело.

– Не понимаю, о чем ты? – Глаза у матери забегали, это был верный признак, что она врет.

Девушка сложила руки на груди и присела в кухне на табурет.

– Мама, у тебя никогда не получалось врать. По крайней мере, мне. Признайся, тебе позвонил отец и попросил выманить меня из дома? – Маша пристально посмотрела матери в глаза.

– Ничего от тебя не утаишь, – Лариса тяжело вздохнула. – Да, звонил мне Гриша. Говорит, попроси дочь приехать к тебе.

– А зачем – не говорил?

– Нет. Да я и не интересовалась. Подумала: а почему бы и нет? Видимся редко. А тут – повод.

– А зачем выдумывать эту историю про ремонт? Нельзя просто пригласить в гости?

– Ага, шиш бы ты приехала просто так. У тебя же экзамены, вечно некогда.

– Тут ты права, – соглашаясь, закивала Маша и улыбнулась. – Ну что ж, раз уж я тут, давай, что ли, кофе попьем.

– Это я мигом. У меня еще эклеры вкусные остались – пальчики оближешь. А отцу не будем говорить, что ты его раскусила, хорошо? – подмигнула Лариса.

– О’кей.

* * *

Буквально через полчаса, после того как Маша уехала к матери, к воротам особняка Дивакова подъехала машина. Водитель посигналил несколько раз.

– Вам кого? – спросил охранник, выйдя из будки.

– Я к Григорию Ивановичу, Игорь Зотов. У меня назначена встреча.

– Да, пожалуйста, проезжайте. Он вас уже ждет.

Гость оставил машину у входа и только собрался постучаться, как дверь открылась.

– Проходи, проходи. Присаживайся, – Диваков пропустил гостя вперед и закрыл за ним дверь.

С Игорем Зотовым они были знакомы недавно, года полтора-два. Военный пенсионер, отставник, Зотов не представлял бы для строительного магната никакого интереса, если бы не его связи в военных кругах, точнее, с военными учеными. В советское время он каким-то боком был причастен к узкому кругу людей, занимавшихся разработкой и испытанием секретных мин, предназначенных для проведения диверсий в тылу врага. На тот момент врагом номер один являлась Америка. Но Советский Союз развалился, финансирование было заморожено, почти все разработчики удачно устроились на Западе либо ушли в бизнес. А все опытные образцы мин начальство приказало утилизировать. Вот только, как обычно бывает в России, руки до этого не дошли. Вскоре о минах подзабыли, и они благополучно продолжали пылиться на складе. Как-то Зотов, проводя очередную инвентаризацию, наткнулся на них и решил, что незачем ценному грузу пропадать зря. В результате поиски клиента вывели его на компанию Дивакова – та активно занималась строительством в Москве и отличалась просто акульими аппетитами.

Незадолго перед тем, как в городе ни с того ни с сего начали рушиться дома, Зотову решили организовать алиби. На всякий случай, если кто-то заметит пропажу ящиков с минами и начнет копать под него. Официально он вместе с сыном по обычной путевке отправился за границу на отдых. Но папаша с сыночком тут же вернулись в страну по поддельным документам.

– Что-нибудь выпьешь? – предложил Диваков. – Виски, ром, водка…

– Нет. Я за рулем. Да и здоровье уже не то, – покачал головой старик и сел в кресло напротив хозяина.

– Что ж, тогда сразу перейдем к делу. Знаешь, затем я тебя вызвал?

Зотов пожал плечами.

– Все очень хреново, Игорь Игоревич. Я вам создал все условия, плачу большие деньги, а вы халтурите. Вы сами уверяли, что ваш сын Денис – очень серьезный и ответственный человек. Так?

– Да, говорил.

– А мне кажется, что он идиот. Ведь перед ним стояла очень простая задача – убить этого приятеля Выгодина, как его… Богдана Князева. Что могло быть проще? Почему он остался жив на кладбище во время похорон? – рявкнул Диваков и со злостью ударил кулаком по столу. – Может, вы думаете, что это все детские шалости?

– Григорий Иванович, – сглотнув подступивший к горлу ком, произнес старик, – я прекрасно понимаю, насколько все серьезно. Но мы не предвидели, что Князева может кто-нибудь сопровождать. К тому же на нем оказался бронежилет.

– Послушайте, даже я, человек далекий от всей этой грязной работы, знаю, что, если хочешь убить кого-то наверняка, нужно целиться в голову.

Зотов неподвижно сидел в кресле и с каменным лицом выслушивал упреки в их с сыном адрес.

– Из-за вашей «профессиональной» работы нам пришлось избавиться от архитектора и пиротехника, иначе могли сболтнуть лишнее. А они, между прочим, могли еще пригодиться. Черт, ни на кого нельзя положиться! – Диваков нервно расхаживал из стороны в сторону. От злости лицо его побагровело. – Ты хоть понимаешь, что произойдет, если правда вылезет наружу? Знаешь, какие люди стоят за мной наверху? Ты даже не представляешь себе этого. Если журналисты что-нибудь пронюхают, такой скандал поднимется, что от тебя, меня и много кого еще поважнее и влиятельнее останется мокрое место.

– Не надо на меня орать, – злобно прошипел Зотов. – Я вам не мальчик для битья. Оставьте этот тон для своих подчиненных и шестерок. Если бы не я и не мои мины, все ваши проекты и копейки не стоили бы.

– Ладно, ладно, не будем кипятиться. Давайте спокойно все обсудим. Возможно, я перегнул палку, но и вы меня поймите. У нас был договор, и вы его не выполнили, так как Князев живой и невредимый спокойно разгуливает по городу, – попытался разрядить обстановку Диваков. Со стариком не следовало идти на открытую конфронтацию. Как-никак, в одном он прав – именно благодаря его минам и работает вся схема.

– Я хочу кое-что вам сообщить, – с невозмутимым лицом продолжил Зотов и поднялся из кресла. – Я не говорил этого раньше, так как не был до конца уверен.

– Ну что там еще? Снова какая-нибудь неприятность? – озадаченно спросил Диваков, подошел к бару и налил себе в стакан виски.

– Я полностью с вами согласен, что мы с Денисом допустили оплошность при проведении операции по ликвидации Князева. Но тут есть один нюанс, – старик сделал паузу. – Дело в том, что с ним связалась ваша дочь Маша. Мы специально проследили за ней. У них теперь целая команда. Ваша дочь, Князев, какой-то парень и журналистка местного канала с оператором. Они все вместе шастают по подземельям в интересующих нас местах, вынюхивают.

– Вот это новость так новость, – от удивления Диваков со стаканом в руке застыл на месте. – Про пацана и журналистку я знаю, нейтрализовать их проблемы не составит. А вот от Маши я такого не ожидал. Как она вообще попала в эту компанию?

– Думаю, совершенно случайно. Смысла искать в этом случайном совпадении умышленный сговор против вас нет. Но меня беспокоит другое: что с ней делать? Тоже убирать? Ведь долго так продолжаться не может и рано или поздно она может узнать, что ее отец замешан во всем этом.

– Нет-нет, ни в коем случае ее не надо «убирать», – проглотив спиртное одним махом и не почувствовав вкуса, Диваков растерянно стоял посередине гостиной и пытался сообразить, что делать в сложившейся ситуации. – Давайте договоримся так. Вы продолжайте заниматься своими обязанностями, а я с ней разберусь сам.

– Хорошо. Мое дело – предупредить. Если что – вам разгребать. Меня-то официально здесь нет. По документам я отдыхаю на побережье под палящими лучами южного солнца, – мечтательно произнес Зотов. – Эх, скорее бы все это закончилось. Уехал бы на полгодика в какой-нибудь забытый богом райский уголок, жил бы в бунгало…

– А я бы на яхте на какой-нибудь необитаемый остров поехал.

– Кстати, насчет «закончилось», – прервал свои фантазии Зотов. – Сейчас заминированы еще два здания. Остаток суммы можете переводить на тот же счет.

– Погодите, как это два? Этого недостаточно. Мне нужны еще три «площадки» для строительства.

– Как и договаривались. Два последних – и все.

– У меня уже есть предварительная договоренность с партнерами, будущими арендаторами. Чиновники из гордумы тоже ждут от меня часть пирога. Поэтому кровь из носа, нужны еще три «точки».

– Григорий Иванович, я вас понимаю. Но мин нет, закончились. Не гранатами же вы будете эти «точки» забрасывать.

– А на складе в воинской части? Не может быть, что и там пусто, – возразил Диваков.

– Там, конечно, еще кое-что осталось. Но, сами понимаете, что их оттуда нужно привезти. А Князев с помощью кого-нибудь из служащих может контролировать вывоз.

– Вот видите, что значит безответственный подход. Убили бы его тогда – и не было бы теперешних проблем. Ладно, не буду больше грузить на эту тему. Уверен, вы сделаете выводы. А по поводу очередной партии – я, конечно же, хорошо заплачу.

– Плюс двадцать процентов к предыдущей цене, – сказал Зотов, не отрываясь глядя Дивакову прямо в глаза.

– Плюс десять.

– Восемнадцать.

– Предлагаю компромиссные пятнадцать.

– Хорошо.

Они пожали друг другу руки. Каждый от сделки получал свое. Один – крупные деньги на зарубежном счете. Другой – новые возможности для расширения своей строительной империи.

* * *

Маша вернулась домой поздно. Как-то неожиданно для себя разговорилась с матерью и просидела у нее в гостях до самого вечера. Они вспомнили свою прежнюю жизнь, до переезда в Москву. Обе пришли к вполне очевидному выводу, что все-таки хорошо, что в их жизни возник Диваков. Ларисе Глобиной это позволило вырваться из той дыры, в которой она провела все эти годы. Унылый провинциальный город, унылая работа с восьми до пяти. Серые будни, тянущиеся один за другим бесконечной чередой. А здесь бывший любовник сразу с барского плеча презентовал ей пусть и не шикарную, но квартиру. Теперь ту хрущевку в провинции можно сдавать и, хоть и скромно, но жить, забыв о работе и мыслях о том, как протянуть до следующего месяца. А перед Машей внезапное появление в ее жизни отца открывало большие перспективы. По словам матери, даже если она не поступит в этот ее «художественный университет», папка не бросит дочь на произвол судьбы и где-нибудь обязательно пристроит.

– Как мать? – спросил Диваков у дочери, как только она затворила за собой входную дверь. Он сидел в гостиной в кресле и смотрел по телевизору спортивный канал.

– Нормально, не жалуется, – Маша взяла с полки свой планшетник и сунула в сумочку. – А у тебя что нового?

– Присядь, пожалуйста. Нужно с тобой кое-что обсудить.

– Давай немного позже, хорошо? Хочу сейчас душ принять.

– Ну тогда жду тебя здесь.

Маша поднялась к себе в комнату, бросила сумочку на кровать и направилась в ванную комнату. После жаркого дня прохладный душ был блаженством. Закрыв глаза, она постояла минут пять под струями воды. В комнате села перед зеркалом, включила фен, чтобы подсушить волосы, и положила перед собой планшетник. Уходя из дома к матери, она предварительно включила на нем аудиозапись. Уж как-то слишком напористо Диваков пытался ее выпроводить, и Маша решила проверить свои подозрения. Конечно, это было некрасиво – шпионить за родным отцом. Но любопытство оказалось сильнее и перевесило муки совести. Девушка подключила к планшету наушники и нажала на «плей», прокрутила запись на начало разговора. К отцу приехал какой-то знакомый. Маша, затаив дыхание, внимательно слушала их беседу и не могла поверить своим ушам. То, что Диваков обсуждал со своим гостем, просто шокировало. Сердце девушки от волнения учащенно забилось. Ее переполняли эмоции. Диваков и гость, представившийся Игорем Зотовым, как ни в чем не бывало, говорили об убийствах, подрывах зданий. С каждой минутой в Маше росла ненависть к своему отцу. Как она могла поверить человеку, который, не моргнув глазом, заказывал убийства людей? Мало того, что он оказался соучастником уничтожения домов в городе, совершенно не беспокоясь о том, что при этом могут погибнуть невинные люди. А это уже походило на массовое убийство. Когда же речь зашла сначала о Князеве, а потом и о ней самой, Маша застыла от ужаса. Получается, за ними все время следили. И то, что все они, и Богдан, и Илья, и Света, живы – лишь вопрос времени. От страха и злобы на отца у девушки затряслись руки. Она вспомнила, что тот хотел с ней о чем-то поговорить. Что ж, посмотрим. Дослушав разговор до конца, Маша отложила планшетник в сторону, сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. Спокойствие, только спокойствие. Главное – не впадать в истерику. Она вышла из комнаты и спустилась к отцу вниз в гостиную. Он все так же сидел в кресле и пялился в висевший на стене плазменный экран телевизора. Маша села рядом.

– Ну что, о чем хотел поговорить? – непринужденно спросила она.

– Обо всем. Мы же с тобой редко по душам беседуем. То ты занята, то у меня дела. Я считаю, нам нужно наверстывать те двадцать лет, что мы не виделись. Ты не против?

– В общем-то, да, – согласилась Маша и кивнула в сторону экрана. – А ты любишь спорт?

– Не то чтобы люблю… Так, посматриваю иногда футбол, когда выпадает свободное время.

– А я терпеть не могу. Не понимаю, что люди находят в этом интересного.

– У каждого свои предпочтения. У кого-то хоккей, у кого-то музыка. У тебя вот, искусство, история. Люди разные. Ладно, я вот о чем хочу с тобой поговорить, – решил сменить тему Диваков. – Ты уже имеешь представление о том, кто я такой, чем занимаюсь, в каком обществе вращаюсь.

– Да, папа, – ответила Маша и мысленно прибавила: «Та еще публика».

– Диваковы – семья известная в бизнес-кругах, влиятельная. Мы должны бывать на всяких светских мероприятиях, загородных пикниках и вечеринках не только для того, чтобы повеселиться, но и по долгу службы. И я бы хотел, чтобы ты тоже понемногу начала входить в мой круг общения. Как говорится, стала частью нашего высшего света. – Диваков улыбнулся и сложил на груди руки. – Я думаю, ты могла бы найти себе новых друзей. Я понимаю, тебе, наверное, скучно с такими, как я. Но на этих вечеринках бывают не только бизнесмены, но и молодые художники, дизайнеры, актеры, ученые. Тебе будет с кем найти общие темы для разговоров. Как ты смотришь на это?

– Даже не знаю, что сказать.

– Я на тебя не давлю. Просто хочу, чтобы ты чего-то добилась в этой жизни. А для этого мало одного желания. Нужно завязывать нужные знакомства. Вот кто сейчас твои друзья и подруги, чем занимаются? – спросил Диваков тоном, словно это обычное любопытство.

– Ну всяким, кто чем, – увильнула от ответа Маша. Ей не нравился подобный поворот в разговоре. Да кто он такой, чтобы учить ее жизни? У самого руки по локоть в крови, а строит из себя заботливого папашу. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не высказать отцу в лицо все, что о нем думает, всю ту ненависть, которая скопилась внутри и бурлила в груди, словно маленький невидимый вулкан.

– Знаешь, я бы посоветовал тебе быть разборчивее в общении. Нужно дружить с людьми, у которых есть четкие планы, которые думают о своем будущем и стараются шаг за шагом приблизить поставленную перед собой цель.

– Папа, давай не будем об этом. Я сама прекрасно разберусь, с кем мне дружить, а с кем нет.

– Маша, ты не совсем поняла, что я пытаюсь до тебя донести. Пойми, ты моя дочь, я люблю тебя и хочу, чтобы ты выросла самодостаточным и обеспеченным человеком. Но пока что ты в начале пути. И некоторые могут попытаться воспользоваться твоей наивностью. Ведь, по сути, ты одна из моих наследниц. Про нас писали в газетах, снимали для телевидения. Человеческая натура коварна. Не исключено, что некоторые, зная о моем богатстве, попытаются втереться к тебе в доверие, втянуть в какую-нибудь авантюру. Нужно быть осторожней с новыми знакомыми.

– Я не понимаю, ты на кого-то конкретно намекаешь?

– Нет, я вообще. У меня серьезная репутация, и не хотелось бы, чтобы ты стала жертвой каких-нибудь проходимцев. Поверь, мир, в котором мы живем, порой бывает очень жесток.

– Да-да, знаю, – раздраженно произнесла Маша.

Ее начинало изрядно бесить отцовское лицемерие. Это же каким подонком нужно быть, чтобы строить из себя такого белого и пушистого, рассуждая о жестокости окружающих. Маша была уже не в силах слушать весь этот бред и в конце концов не сдержалась и выпалила Дивакову в лицо:

– Я прекрасно осведомлена про твою «липовую» репутацию!

– О чем это ты? – насторожился отец.

– О том, как ты организовываешь свой строительный бизнес. Как закупаешь черт знает у кого мины, взрываешь здания. Как заказываешь киллерам людей. Ты чудовище! – срывающимся голосом прокричала Маша. На глазах у нее выступили слезы. – Никакой ты не бизнесмен, а настоящий бандит, уголовник.

– Погоди, погоди. – Отец выглядел растерянным. Дочь явно застала его врасплох. – Давай все по порядку обсудим.

– Мне нечего с тобой обсуждать. Ты убил двоих людей, я все слышала. Из-за тебя чуть не погибли пациенты клиники, которая недавно осела. Ведь это твоих рук дело!

Диваков был в ужасе. Спокойный разговор по душам вылился в ссору. Оказалось, что дочь в курсе всей подноготной его делишек.

– Ты можешь меня выслушать?! – крикнул отец, не сдерживая себя. Мало того что вся затея трещала по швам, так еще и родная дочь воткнула нож в спину.

– Я ухожу. Не хочу тебя больше видеть!

– Никуда ты не пойдешь, – Диваков крепко схватил ее за руку.

– Отпусти или я закричу!

– Маша, можешь сколько угодно орать, тебя никто не услышит. Я не могу позволить тебе уйти. Ты слишком много обо мне знаешь, и я должен обдумать, как выйти из этой ситуации.

– Хочешь меня убить? Давай, вперед, тебе не привыкать, – рыдая, девушка с ненавистью и вызовом посмотрела отцу в глаза.

– Нет-нет, что ты такое говоришь?

– Где у тебя пистолет? Доставай, стреляй! Что тебе стоит? Для тебя человеческая жизнь – ничто. Главное ведь – деньги, репутация, власть. Правда? – с издевкой спросила она, пытаясь вырвать руку из отцовской ладони.

– Не говори глупостей. Посидишь пока что под домашним арестом в своей комнате, – решил Диваков и позвал охранника. – Отведи ее наверх и запри. И чтобы глаз не спускал. Головой отвечаешь.

Запертая в комнате, Маша заколотила кулаками по массивной дубовой двери, но вскоре поняла, что смысла в этом нет. Все равно никто не услышит. Она подбежала к окну и посмотрела вниз. Прыгать – высоко, да и не смогла бы она далеко убежать – вокруг забор, ворота и калитка наверняка заблокированы. На улице ночь. Кто ее сейчас ждет? Ни позвонить, ни написать, ни предупредить друзей она не может.

Маша села на кровать и задумалась над тем, в каком положении оказалась. Зачем было молоть все эти глупости? Держала бы язык за зубами – и ушла бы, предупредила друзей. Все было бы хорошо. А теперь она заперта в четырех стенах, без какой-либо возможности связаться с Богданом и рассказать ему об опасности. Теперь его точно убьют. От этой мысли девушка разрыдалась с новой силой. Ей нравился Князев, сейчас она уже могла в этом себе признаться. Если он погибнет, она ни за что себе этого не простит. Обхватив голову руками, она отчаянно и беззвучно зарыдала, судорожно вдыхая воздух и не замечая ничего вокруг. Потом свернулась в клубочек на кровати и не заметила, как уснула.

15

Серый микроавтобус мчался по широкому проспекту, обгоняя другие машины. По проверенному маршруту он миновал небольшую пробку на выезде из Москвы и вскоре уже летел по междугородной трассе к небольшому подмосковному городку с размещавшейся там военной частью. Сидевший за рулем Игорь Зотов молча пялился на дорогу, он явно был не в настроении после общения с Диваковым. Бывший военный, старик все еще был не в себе от того тона, с каким строительный магнат разговаривал с ним. Рядом со стариком сидел его сын Денис, на перевязи покоилась перебинтованная рука.

– Батя, у тебя вид, словно у тебя шило в заднице. Объясни наконец, в чем дело, что случилось? Вызвал меня, не говоришь, куда едем…

– Денис, попридержи язык, иначе я сам лично засуну тебе в задницу шило, – огрызнулся Зотов-старший. – Разговор у меня был с заказчиком. Мягко говоря, неприятный.

– С этим строительным воротилой, что ли?

– С ним самым. Из-за тебя выслушал от него кучу претензий. И вполне заслуженных. Не будь ты моим сыном, отдубасил бы тебя так, что год в реанимации валялся бы.

– А что такое?

– Что такое? И ты еще спрашиваешь? А кто виноват, что Князев остался жив? Я? Денис, я тебе подкинул очень простую работу, поручился за тебя перед заказчиком, а ты меня подвел. Да и сам вон пулю поймал. – Старик кивнул на перебинтованную руку.

– Так мы сейчас едем мочить его?

– Нет. Нужно забрать со склада последнюю партию ящиков.

– А почему мы? Нельзя нанять перевозчика?

– Уже нанимали раз. Лучше бы сами этим с самого начала занялись.

– Тоже верно. Чем меньше посторонних, тем лучше. Я так понимаю, отвезем сейчас эти мины и все, «проект» сворачивается?

– Да. Мы и так неплохо поднялись, Денис, грех жаловаться. Считай, до конца жизни можешь в потолок плевать.

Микроавтобус подъехал к воротам военной части и, не глуша мотор, остановился.

– Эй, майор, открывай, – крикнул Зотов.

Из будки выскочил дежурный и, увидев знакомое лицо, нажал на кнопку. Ворота медленно поехали в сторону.

– Как дела, Игоревич? Давно не виделись.

– Да потихоньку. Мне тут кое-что забрать нужно, вот накладная.

– Что, подрабатываешь на пенсии?

– Кручусь понемногу, чтобы с голоду не сдохнуть.

– Понятно. Сам найдешь склад или показать?

– Не напрягайся, найду. Слава богу, память еще работает, – ухмыльнулся старик и, проехав на территорию части, свернул в сторону стоявших вдали боксов.

Машина остановилась около нужного склада, и к ней тут же подбежал мужчина в военной форме. Зотов выбрался из кабины и протянул ему накладную.

– Сами погрузите или свистнуть салаг? – спросил военный.

– Да, свистни. Я старый уже носить тяжести, а сын, сам видишь, контуженый, – кивнул Зотов на Дениса.

Военный подозвал нескольких солдат, и они исчезли внутри склада.

Старик широко зевнул и осмотрелся по сторонам. Невдалеке под палящим солнцем трудилась бригада солдат, пытаясь отремонтировать старый траншеекопатель и инженерную машину заграждения. Зотов вспомнил, что, еще когда он тут работал, эта техника уже стояла здесь и призывники все так же, как и сейчас, пытались отремонтировать ее. Как и прежде, рядом под деревом лежал прапорщик и, пуская в небо сигаретный дым, лениво наблюдал за тем, чтобы его подчиненные не отлынивали. Видимо, это был своеобразный ритуал для новичков – подержать их под солнцем или, если зимой, то на морозе, дав идиотское задание починить давно вышедший из строя металлолом.

Пока старик стоял у открытой дверцы машины и курил, солдаты, кряхтя и обливаясь потом, заносили в салон тяжелые деревянные ящики.

– Осторожнее, не уроните, – время от времени командовал Зотов.

– Где у вас тут можно умыться? – вытерев со лба пот, спросил у военного Денис. Даже если стоять в тени машины, было довольно душно, солнце палило так, будто они не в Подмосковье, а в Крыму.

– А вон там, видишь, здание? Это столовая. С противоположной стороны у стены умывальник с краном.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Зотов военного и сунул ему в руку мятую купюру.

– Батя, давай, подъедем к столовой, а то вспотел, как черт.

Зотов подкатил к указанному зданию и, пока сын, осторожно стянув футболку через перебинтованную руку, с фырканьем обливался водой, представил себе, что будет делать, когда все закончится и он получит последний денежный транш. Денег, полученных от Дивакова, хватило бы на многое, о чем он раньше мог только мечтать. Но вначале он собирался купить небольшой домик где-нибудь на берегу речки или озерца, чтобы каждое утро ходить на рыбалку. Зотов пристрастился к ней еще в детстве, когда родители на три месяца школьных каникул отправляли его пожить в деревню к деду с бабкой. Недалеко от их дома находилось озерцо, и они с дедом чуть ли не каждый день поднимались пораньше, еще затемно, копали червей и шли рыбачить. Зотов замечтался и не заметил, как задремал.

– Ну все, можем двигать. – Денис бодро заскочил в кабину и пригладил на голове мокрые волосы.

Старик встрепенулся и завел машину. Через минуту они уже выехали за ворота. Пропетляв по улочкам, выехали на трассу, ведущую в сторону Москвы, и Зотов-старший прибавил газу.

– Какой дальнейший план? – спросил Денис у отца и принялся искать по радио музыку.

– Завезем товар. Слава богу, разобрались мы с этими минами. Если честно, я боялся, что нас могут кинуть. Но, как видишь, все вышло отлично.

– Да-а, теперь как сыр в масле буду кататься, – с довольным лицом произнес Денис, потирая руки. – Куплю себе крутую тачку – все девки будут мои.

– Да, еще нужно убрать капитана, с которым Князев снюхался. Причем срочно, пока они еще чего не разузнали, – добавил Зотов-старший.

– Капитана? Но ведь сначала заказывали только Князева? – возмутился сын.

– А теперь все изменилось.

– А мне за него заплатят?

– Нет.

– А, ну тогда я пас.

– Не пас, а уберешь! – повысил голос старик и бросил суровый взгляд на сына. – Считай это работой над ошибками. Капитан знает много лишнего, и оставлять его в живых опасно. А если ты против, иди, объясняйся с Диваковым, что хочешь дополнительной оплаты. Он тебя внимательно выслушает.

– Ладно, – вяло согласился Денис. – Но все равно так нечестно.

– Я тебе уже сказал, куда можешь обращаться со своими претензиями.

– Все, все, понял, не начинай снова.

Остальную дорогу они ехали молча. Старик не сводил глаз с дороги, продолжив предаваться радужным фантазиям о своей предстоящей спокойной безбедной старости. Денис же настроил радио на шансонную музыку и, постукивая пальцами по колену в такт мелодии, с ухмылкой разглядывал проезжавшие мимо машины. Он с легкостью смирился с тем, что нужно будет убить не одного, а двух людей. Он вполне резонно подумал, что идти к Дивакову и просить добавить денег не стоит. Лучше с такими, как он, не связываться и не раздражать. Себе дороже. Его голова была заполнена совершенно другими мыслями – он с интересом рассматривал пролетающие мимо иномарки, сравнивая, какая лучше. Денис никак не мог сделать выбор, какую именно марку автомобиля покупать. То ему нравились джипы, то «БМВ», то вдруг их обгонял шикарный «Пежо», и ему тут же хотелось именно такую машину.

* * *

Последние несколько дней Богдан катастрофически не высыпался. Если бы не сохранившаяся армейская привычка довольствоваться несколькими часами сна в сутки, он бы сейчас выглядел как зомби. Чтобы немного отдохнуть и набраться сил, Князев прилег на диван и едва успел задремать, как зазвонил мобильник. Не открывая глаз, он протянул руку к тумбочке и приложил телефон к уху.

– Алло, кто это?

– Привет, это Гена!

– Какой Гена? – спросонья не сразу врубился Богдан. – А-а, капитан. Привет! Чего такой взволнованный, случилось что?

– Да, срочно ноги в руки! Мне минуту назад позвонил сослуживец из военной части. Только что за теми самыми ящиками приезжал микроавтобус. Забрали последнюю партию. Ему удалось незаметно поставить маячок на машину, как мы и просили. За рулем был старик, отставник, его, оказывается, многие еще помнят, фамилия Зотов. Второй – его сын, со щетиной, с перебинтованной рукой. Я попросил описать – сказали, что у младшего впавшие щеки, острый нос, морщины на лбу.

– Опа! Вот это новость! Теперь все сходится, – радостно воскликнул Князев. Он сразу же вспомнил перестрелку в коллекторе и кровь на земле – видимо, в руку и попал тогда Князев. Вспомнил и взрыв на съемочной площадке, когда одна из актрис призналась, что видела человека, точь-в-точь подходящего под описание Зотова-младшего. – Вот только как мы их найдем? Не факт, что и на этот раз мины повезут в «Геотехнологии». Ведь партия последняя, и ее могут выгрузить в другом месте. – Я уже выбегаю. – Князев уже стоял в прихожей, натягивая кроссовки. – Позвони Карачуну, его помощь тоже понадобится.

– Я уже пытался связаться, но он что-то вне зоны доступа.

– Ладно. Ты где сейчас?.. Ага, знаю… Хорошо, скоро подскочу на машине и заберу тебя. А Карачуна я сам еще попробую вызвонить. – Князев выскочил из подъезда, запрыгнул в одолженный Карачуном «Форд», завел с полуоборота двигатель и с ревом рванул с места.

По дороге Богдан еще несколько раз набирал номер телефона Карачуна, но связаться так и не получалось. В условленном месте на выезде из города он подобрал капитана.

– Ну что с Карачуном?

– Пока что глухо. Ладно, думаю, сами справимся.

– Главное – успеть, – нервно кусая губы, Гена наблюдал, как Князев на огромной скорости ловко лавирует между машинами, попеременно перестраиваясь из одной полосы в другую.

– Ничего, прорвемся.

– Знаешь, мне вот что еще интересно. Эти Зотовы, ведь они должны сейчас находиться за границей. Мы же пробивали документы, точнее, Карачун пробивал по своим каналам. Как они оказались здесь? Не сегодня же они прикатили обратно в Россию. Уверен, что они никуда и не выезжали.

– Видимо, кто-то для них постарался, обеспечил алиби. Выехать-то они, может, и выезжали. Но сразу же вернулись обратно по «липовым» документам. Но это сейчас не так существенно. Самое важное – взять их.

Вскоре они пересекли черту города и выехали на междугородную трассу. Богдан сбросил скорость до минимума, чтобы иметь возможность вовремя заметить во встречном потоке нужную им машину.

– Так, еще раз скажи данные, – попросил он Солоухина.

– Серый микроавтобус, вот тут написаны модель и номер. – Капитан протянул ему клочок бумаги.

– Ты тоже смотри внимательно.

Они не спеша ехали по крайней левой полосе, напряженно вглядываясь в проносящиеся мимо автомобили.

– Черт, по идее, они уже должны быть на подходах к городу. – Гена начинал нервничать. Он достал из пачки сигарету и закурил.

Через несколько минут Богдан внезапно встрепенулся, крепче схватился за руль и прищурился, уставившись куда-то вдаль.

– Гена, кажется я их вижу, смотри! – Он показал пальцем на приближающийся серый микроавтобус. Расстояние между ними было метров двести-триста, и оно стремительно сокращалось. – Смотри номер!

– Да, они! Точно они! Разворачивайся скорее! – закричал капитан и тут же выбросил в окно недокуренную сигарету. – Вот и попались, голубчики!

Князев, не дожидаясь места для разворота, резко крутанул руль, пересек сплошную линию, пристроился в одну из полос и нажал на газ. Несколько машин, ехавших в сторону Москвы, из-за неожиданного маневра «Форда» едва успели увернуться и избежать аварии.

– Блин, ну ты и каскадер, – одновременно с восхищением и испугом сказал Солоухин. – Еще немного – и нас сзади размазал бы здоровенный грузовик.

Князев, не обращая внимания на автомобилистов, вомущенно сигналивших ему, на дикой скорости обгонял одну машину за другой. Серый микроавтобус маячил впереди где-то в сотне метров от них. Богдан сжимал руль с такой силой, что пальцы на руках побелели. Постепенно дистанция между ними и микроавтобусом становилась все меньше. В какой-то момент водила автомобиля, видимо, заметив, что их преследуют, резко крутанул руль, машина вильнула и перестроилась в правую крайнюю полосу. После чего свернула с трассы на боковую дорогу и стремительно начала набирать скорость.

– Вот, гад, заметил нас! – недовольно произнес Князев и повторил проделанный Зотовым маневр.

В отличие от трассы здесь поток автомобилей был не такой плотный. Богдан утопил педаль газа до пола и чуть ли не вплотную приблизился к микроавтобусу. Он попытался объехать его сбоку, но Зотов начал вилять из стороны в сторону, не давая «Форду» обойти и поравняться с ним. Князеву приходилось тянуться следом. Он пытался еще и еще раз зайти то слева, то справа, но ничего не выходило. Внезапно водила автомобиля резко затормозил и тут же газанул. От неожиданности Князев едва успел вывернуть в сторону, чтобы не впечататься в микроавтобус. Их слегка развернуло на дороге, сзади тут же образовалась небольшая пробка.

– Ах ты так?! Ну ладно, держись! – со злостью прошипел Богдан. – Сейчас я тебе устрою гонки с препятствиями!

Через несколько минут снова нагнав злополучный автомобиль, Князев стал использовать другую тактику. Он принялся таранить машину сзади. Зотов, с трудом справляясь с управлением, время от времени поглядывал в боковое зеркало и старался оторваться от преследователей. Но «Форд» раз за разом продолжал бить машину. Когда дорога начала делать резкий поворот, Князев, стиснув от злости зубы, выжал из машины все, на что она была способна, и с силой припечатался сзади к микроавтобусу. Зотов на пару секунд потерял контроль над управлением. Автомобиль на бешеной скорости вынесло за обочину. Пролетев несколько метров, он упал под откос, несколько раз перевернулся и остался лежать вверх колесами. Богдан свернул к обочине и остановил свой «Форд» в сотне метров от места аварии. Они с капитаном вышли из машины и только собирались подбежать к микроавтобусу, как раздался страшной силы взрыв. Огромный столб огня поднялся в небо, в стороны полетели куски машины, ошметки человеческих тел. Князев с Геной тут же пригнулись, спрятавшись за свою машину.

– Вот это рвануло так рвануло! – присвистнул Богдан, впечатленный силой взрыва. – Это ж сколько они мин везли, если так грохнуло.

На месте, где только что лежал микроавтобус, образовалась огромная воронка. У обочины массово начали останавливаться легковые машины, грузовики, автобусы. Любопытная публика наблюдала за пылающей машиной, большинство народа, достав мобильники, снимали происходящее на видео.

– Были Зотовы – и нет Зотовых, – резюмировал капитан и сплюнул на землю. – Двумя уродами стало меньше на планете.

– Сваливаем отсюда, пока менты не появились.

Богдан с Геной сели в машину и, развернувшись, поехали обратно в сторону трассы.

16

Проснулась Маша так же внезапно, как и заснула. За окном стоял густой утренний туман. Бросилась к двери, прижалась ухом. Расслышала тяжелые шаги отца в холле, хлопнула тяжелая входная дверь. Приступ отчаяния отрезвил Машу – после вчерашних паники и слез сейчас она почувствовала собранность и готовность бороться. Освежила водой лицо и проанализировала ситуацию. Так. Телефон и планшетник у нее отобрали. Связи с остальными из их маленькой команды нет, остается единственное средство – побег. Девушка подошла к окну – второй этаж, метров семь высоты, к тому же внизу все вымощено камнем. Даже если связать простыни, как показывали в старых фильмах, до земли достать не хватит. К тому же Маша не была мастером по завязыванию узлов. А упасть и покалечиться на всю жизнь боялась больше, чем смерти. Вспомнила, что в детстве хорошо лазила по деревьям, но и эта надежда отпала. Больших деревьев с развесистыми ветвями поблизости не наблюдалось. Высунулась в окно и посмотрела вверх – над резным наличником проходил сливной желоб. Как опора он никуда не годился. Зато был непреодолимой преградой на пути к круглому чердачному окну. Маша тяжело вздохнула и села на кровать. Не реви, не реви – слезами горю не поможешь. В первую очередь ребят надо предупредить – убеждала она себя, хотя от бессилия хотелось выть и орать во всю глотку. Итак, побег через окно невозможен ни вверх, ни вниз. Остается дверь. Девушка ненадолго задумалась, потом пошла в ванную, включила горячую воду на полную мощность и открыла дверь в свою комнату. Небольшое помещение минут за десять заполнилось паром, который начал просачиваться и под дверь, ведущую в коридор. Потом зашла в ванную и с притворным ужасом закричала: «О нет!» – зашлепала босыми ногами по комнате, с грохотом отодвигая и задвигая ящики и хлопая дверцами шкафов.

– Нет, где же они! – потом подошла к двери и плачущим голосом спросила:

– Руслан, ты тут?

– Да, как приказано.

– Руслан, миленький, тут такое дело… и попросить стесняюсь… Представляешь, такая накладка вышла!

– Маша, выпускать тебя не велено, открывать дверь тоже.

– И не надо открывать, я тут голая вся и мокрая, представляешь? Принимала душ горячий – на улице хоть и лето, но утро-то раннее, далеко не жара. И вот выхожу я из ванной, – продолжала девушка, – а полотенец нет! Ни одного, Руслан, представь, – и даже купальные халаты горничная унесла в стирку, а новые забыла положить. Что делать? Ты – моя последняя надежда. У меня уже гусиная кожа и зубы стучат. Если ты просунешь в щелку двери полотенце, ты ведь не заметишь, что на мне ничего нет, правда? Ты не увидишь меня голой, не подумаешь, вот бесстыдница, как она может?! – По ту сторону двери послышалась возня, скрип стула. Похоже, охранник впал в легкий ступор от картины, нарисованной собственным воображением, но спустя мгновение он произнес глухим голосом:

– Хорошо, я сейчас принесу полотенце – только отцу не говори.

– Как можно, милый?! Это будет наша маленькая грязная тайна. – За дверью послышались удаляющиеся шаги. Маша за секунду зашнуровала кеды, оглядела себя с ног до головы: джинсы, футболка, выгребла из кошелька все деньги, сунула в маленький кожаный рюкзак и встала у двери. Как раз вовремя – Руслан, похоже, уже вернулся.

– Эй, Маша, ты здесь?

– Тут, милый, открывай дверь – только не широко, а то увидишь меня обнаженной. Хотя, впрочем, если одним глазом, то это не считается…

– Э-э-э… да нет, наверное.

Дверь медленно приоткрылась, и в нее просунулось полотенце на вытянутой руке. Чуть выше в щель сунулась любопытная голова охранника. Маша резко дернула дверь на себя одной рукой, другой же изо всех сил надавила на распылитель баллончика с лаком для волос, направив струю точно в глаза Руслану. Тот ошалело взвыл и обеими руками схватился за лицо. Маша проскользнула мимо него в коридор и побежала к лестнице, но преимущества неожиданности хватило ненадолго. Уже спустя мгновение парень пришел в себя и с рычанием бросился за ней. Девушка вспомнила лихие школьные годы, села на перила и съехала вниз, охранник скатился следом, грохоча ботинками и перемахивая через несколько ступенек за раз. Уже у двери он понял, что девушка вот-вот ускользнет – и прыгнул на нее с последней ступеньки. Она уже успела открыть дверь, уже почти выскочила на свежий воздух, но в отчаянном рывке охранник схватил ее за ногу, и Маша не упала только потому, что держалась рукой за дверную ручку. Она, не раздумывая, со всей силы приложила свободной ногой охранника по голове, лицом к полу, тот крякнул и ослабил хватку. Девушка, не оглядываясь, помчалась к машине, стоявшей у дома. Открыла дверцу – чудо, ключи торчали в замке зажигания. Завела, развернулась, разбрасывая из-под колес гравий – рванула к воротам. Отчаянно сигналила охраннику, чтобы открыл. Но тот, наоборот, выскочил из будки и встал у нее на пути. Что за черт? Девушка оглянулась и увидела бегущего в ее направлении Руслана. Он отчаянно жестикулировал, и, похоже, привратник понимал эти жесты. Деваться некуда. Зажмурив глаза, Маша надавила на педаль газа до упора и рванула вперед. В последний момент охранник у ворот запаниковал и отскочил, послышался глухой удар, и машина, протаранив ворота и снеся их с петель, вырвалась на дорогу.

– Чего стоишь, идиот! Тачка где? Выводи! – Руслан кое-как вытер кровь из носа рукавом.

Привратник, еще не отошедший от шока, показал рукой вбок – действительно, хозяйский внедорожник стоял почти рядом. Руслан недобро улыбнулся и сел за руль:

– Ничего, ты у меня еще попляшешь, любительница чистых полотенец!

– Господи боже мой, сделай так, чтобы я его не покалечила, чтобы все были живы, особенно Богдан, господи, сделай так, чтобы все закончилось хорошо. Аминь. – Девушка мчалась по трассе так быстро, насколько позволяли дорожные знаки. Но вскоре заметила позади джип, который догонял ее, игнорируя все правила и ограничения. В водителе узнала своего неудачливого охранника.

– Вот черт, надо было сильнее врезать, – выругалась Маша. Она понимала, что на автостраде от внедорожника скрыться не сможет. Ведь он был и мощнее, и выносливей. Зато ее машинка отличалась маневренностью и небольшими габаритами, что добавляет ей преимущества в городе, особенно в старой его части. Маша оглянулась – движение было еще не очень оживленным, и прибавила скорость. Руслан, войдя в азарт и понимая, что в городе со своим внедорожником может потерять беглянку, достал пистолет и прицелился. Он мог бы «снять» ее на раз – имел хорошую подготовку и знал, что не промажет. Но как потом объясняться с шефом? Это же его родная дочь: мало ли, что в жизни случается, повздорили, он ее запер, девушка сбежала, и вот – труп. После перенесенного утреннего унижения охраннику доставляли удовольствие мысли о том, как он расстреливает в упор эту маленькую негодницу. Но работа прежде всего. Он спрятал пистолет и продолжил погоню. Маша тем временем лихорадочно размышляла, куда ехать. У мамы ее схватят, да и жила она на противоположном конце города. Адреса телекомпании Светланы она не знала, как и адресов остальных членов их небольшого бюро расследований. Сама не заметила, как по привычке повернула в один переулок, другой… Вот и каменный забор в человеческий рост, и знакомые ворота. Резко затормозила, выскочила и забарабанила в дверцу у ворот. Сонный голос спросил, кто там.

– Впустите, за мной гонятся преступники!

– Это монастырь, а не полиция.

– Если меня убьют, вы же потом не отмолите этот грех, – закричала Маша, видя, как почти рядом тормозит знакомый черный джип. Видимо, угроза вечных мук или истошный визг тормозов убедили кого-то по ту сторону забора, но дверь быстро открылась, маленькая сухая рука почти втащила Машу вовнутрь, в следующее мгновение так же молниеносно дверь захлопнулась. И вовремя – Руслан, судя по глухому тяжелому звуку, собирался повторить свой знаменитый скачок на противника сверху. Опоздал. Маша стояла, еле переводя дух, еще не веря, что наконец-то в безопасности. От избытка чувств обняла невысокую худощавую женщину с суровым выражением лица и заплакала.

– Ну будет, будет. Бог милостив. Что случилось-то? – погладила она Машу по голове.

– Долго рассказывать. Спасибо вам еще раз – вы действительно жизнь мне спасли, да и не только мне одной. Можно еще об одном попросить? Мне нужно найти одну послушницу, Ксению. Знаете такую?

– Ксеню-то? Ее тут все знают. Шустрая такая – везде бегом управляется. Огонь, а не девка.

– А как ее найти?

– Да чего искать – вон она метет подолом. – И действительно, метрах в 50 от них пробегала подруга Маши, как всегда быстро, не глядя по сторонам.

– Ксения! Да Ксюша же, иди сюда, помочь надо человеку.

Девушка приложила руку козырьком ко лбу, чтобы солнце не застило глаза, узнала Машу, бросилась к ней.

В это время Руслан связался с Диваковым по телефону и получил выволочку. Тот приказал глаз не спускать с монастырских ворот, следить за каждым сомнительным перемещением. Вот он и сидел сейчас в машине, матеря и шефа, и его детей, и свою судьбу. Тем временем жизнь вокруг вошла в обычный ритм, монастырь официально открылся, начали сновать туда-сюда толпы паломников, туристы с фотоаппаратами и машины с церковной утварью. Но никого хоть отдаленно напоминавшего беглянку Руслан не заметил. Тем временем солнце поднималось все выше.

* * *

Когда Диваков узнал о побеге дочери, почувствовал, что сердце сжимается в комок и ноет, как рана. «Это конец – билась в голове мысль. – Это конец. Конец». Он наорал на Руслана и бросил трубку. Девчонку надо найти и нейтрализовать. Сам себе не хотел признаваться, что подразумевал под этим мудреным словом. Нейтрализовать – или ему конец. Строительный магнат сделал несколько глубоких вдохов и достал мобильник.

– Алло, доброго утречка, Марк Эдуардович, не разбудил? Тут такое дело… Да, все здоровы, а у вас как? Превосходно! Да, есть вопрос. Тут наши специалисты совместно с британскими коллегами провели некоторые исследования, да, и выяснили…

Спустя полтора часа у ворот монастыря остановились микроавтобус с ярким логотипом и дорогая иномарка. Из нее выбрались двое представительного вида мужчин и двинулись в монастырь. Искали мать-настоятельницу. Дежурная монахиня проводила их к кабинету и постучала. Как оказалось, попасть на прием к руководителю такого крупного монастыря – не проблема. Однако причина прихода матушку удивила. Мужчины представились членами муниципальной комиссии по пест-контролю. Как они обяснили, в инфекционное отделение столичной больницы попали несколько людей с редким легочным заболеванием, вызываемым особой формой грибка. Заболевание передается воздушно-капельным путем и крайне опасно, так как в человеческом организме природные антитела к спорам этого грибка не вырабатываются. При мэрии была создана спецкомиссия по выявлению очага распространения грибка. Проверяются все места, где побывали инфицированные. Теперь наступила очередь и монастыря. Настоятельница, высокая красивая женщина лет 45, внимательно выслушала гостей и спросила:

– А как вы представляете себе саму процедуру выявления грибка?

– Наши специалисты должны взять образцы покрытия с пола и стен во всех помещениях. Особенно в подвалах и кельях, подсобных помещениях и чердаках.

– Эти специалисты – женщины?

– Нет, конечно! Хотя в нашей фирме работают и женщины, но вопрос должен решиться срочно, а сегодня на смене – только мужчины.

– То есть вы предлагаете нарушить наш устав? Заведение ведь закрытого типа, тут в принципе мужчин быть не должно. И не будет. Если бы прихожане подхватили грибок в стенах нашей обители, неужели не заболел бы и кто-нибудь из сестер? Или вы думаете, мы стали бы утаивать такие вопиющие факты? Я категорически против вашего дальнейшего пребывания тут. – Вместо ответа один из гостей набрал на мобильнике номер, поздоровался и сказал:

– Да, это я. Как мы и предполагали, она не соглашается. Да. Хорошо. – И дал отбой. Спустя полминуты в приемной раздался звонок. Дежурная монахиня постучала и громким шепотом сообщила, что звонит заместитель мэра. Настоятельница тяжело вздохнула и взяла трубку.

За час с небольшим до этого визита в приемной настоятельницы уже побывали Ксения с Машей. Послушница снабдила подругу юбкой до полу и цветастой косынкой, завязанной до бровей. Косметики – ноль. Глаза чуть припухли после вчерашних слез. Маша сейчас больше походила на паломницу из сельской глубинки, чем на дочь строительного магната, которую только вчера показали по телевизору. Девушки очень просили дать им разрешение выйти в Интернет. Пробежавшись по соцсетям, Маша нашла в онлайне только Светлану. Та бросилась рассказывать девушке о провале их сюжета, но когда Маша вкратце сообщила свои новости, затихла. Без вопросов скинула Маше телефоны Ильи и Богдана и пожелала удачи.

И диггер, и охранник сразу же вызвались помочь беглянке. Договорились встретиться под землей, в той самой заброшенной церкви, которую они «отбили» у сектантов.

– Слушай, Ксения, я все хотела спросить, а как тогда все прошло? Когда мы этих гавриков с масками разогнали. Тебе сильно влетело? А то все так спокойны, будто не у них под землей оргии проходили.

– Да нет – все ж смылись давно проторенными тропками, в монастыре никто ничего не слышал. Я отнесла ключи от мастерской, положила на место, все спали. Чтобы судачили о сорванной печати, тоже не слышала. Короче, я решила пока не говорить о еще одном ходе в подземную Москву. Мало ли когда пригодится. Я оказалась права.

– Ты гений, подруга. Если б тогда меня послушала, тут бы уже куча специалистов понаехала, ходы бы перекрыла надежнее, чем бумажка с печатью.

– Да уж. Ладно, пора спускаться. – И девушки двинулись к подземельям. Уже входя в открытую дверь хранилища, подруги заметили группу людей, которые разбрелись по двору монастыря. Одеты они были в белые халаты, в руках у них ящички с инструментами и распечатки фото, с которыми они то и дело сверялись.

– Маня, не смотрим в ту сторону – кажись, тебя ищут. Погнали с Богом, – сказала Ксения и первой нырнула в темноту подземелья…

Диваков вернулся домой и перевел дух. Теперь остается только ожидать результатов. Он сделал все, что от него зависело. Но не было ни покоя, ни уверенности в себе. Где-то в глубине продолжала биться предательская жилка, повторяя: «это конец, это конец». Магнат заходил по комнате из угла в угол, ожидая звонка от Марка Эдуардовича из мэрии – по вопросу монастыря. Да и от Зотовых ничего слышно не было. Он уже четырежды звонил на оба мобильника – абоненты все время были вне зоны доступа. Начальник части сказал, что товар отгрузили согласно смете, микроавтобус покинул его территорию без проблем. Пришлось подключать ГИБДД.

– Васильич, здравствуй, дорогой! Тут вопрос есть небольшой к твоим ребятам. Да. Потерялся у меня на трассе микроавтобус, серый «Мерседес», номер сейчас продиктую… Да. Я в долгу не останусь. Спасибо. – И опять ожидание…

Когда телефон наконец-то ожил, Диваков вцепился в него, как в спасательный круг. Но на противоположном конце линии оказался знакомый полковник ГИБДД. Четко и без лишних сантиментов отрапортовал: автобус марки «Мерседес» серого цвета, номерной знак такой-то был взорван на федеральной трассе на подъезде к Москве. На месте трагедии выявлены фрагменты человеческих тел. Причины и подробности взрыва будут известны после детального расследования.

Вслед за этим позвонил Марк Эдуардович и любезно сообщил, что никакого опасного грибка в монастыре его специалисты не обнаружили.

– Это конец. Вот теперь точно конец! Она же всем расскажет! Все расскажет. Какую змею я пригрел на груди… Дочь называется! – В ответ на эти мрачные мысли раздался еще один телефонный звонок. Диваков обреченно поднес трубку к уху – чем еще «побалует» судьба. Но от услышанного волосы зашевелились на голове. Звонил сам заммэра. Как оказалось, какая-то Светлана Холина из муниципального канала провела собственное несанкционированное расследование в подземельях и отсняла и гибель группы, которая исследовала причины обвала госпиталя, и мину, которая приводила к обрушению зданий будто бы по природным причинам, и сенсационные признания дочери Дивакова, которая рассказала о схеме реконструкции зданий на месте обрушенных стараниями ее отца домов. Все это журналистка собрала в один сюжет и выложила в ютубе.

– Мы, конечно, ролик изъяли, девушка со вчерашнего дня на нашем канале не работает. Но ты ж понимаешь, Григорий Иванович, информация пошла гулять по Интернету. Девке-то мы рот заткнем, а вот ты что о своей дочери раньше не подумал? Если она вертихвостке этой телевизионной все рассказала о твоих делах, то на очереди полиция и прокуратура. Смотри, нам скандал ни к чему. Так что думай, решай, – заключил он и отключил телефон.

17

Князев набрал номер мобильного Карачуна. Предварительно перед этим он созвонился с Геной, и они договорились встретиться. Необходимо было срочно разыскать отца Маши, а помочь им в этом мог только Карачун. После гибели Зотовых Диваков остался единственным человеком, кто знал, где заложена предыдущая партия мин и когда они взорвутся. Вначале Князев подумал было, что, может, стоит подключить к поискам полицию и ФСБ. Но тут же отказался от этой мысли. Времени было в обрез. А зная, как работает госмашина, они точно не успели бы до того, как мины взорвутся. Сначала будут задавать много вопросов, потом созваниваться с начальством. Дальше нужно будет то же самое рассказывать начальству. И не факт, что те не посадят самого Князева до выяснения обстоятельств. В результате выходило, что именно Диваков остался единственным, с чьей помощью можно разрулить ситуацию.

– Привет! – Капитан плюхнулся на сиденье рядом. – Кому звонишь?

– Карачуну. Подожди, сейчас поговорю с ним и все объясню… О, Валерий Павлович, наконец-то вы нашлись. А то мы с Геной никак не могли к вам дозвониться… Мы вычислили Зотовых, ну, тех, помните, что за границей должны быть, владельцы мотоцикла.. Они приезжали в часть за минами… Нет, не вышло… Короче, оба погибли, при встрече расскажу, что и как случилось… Ой, столько всего произошло… Мы с Геной сейчас к Дивакову мчимся, надеемся на вашу помощь. Сможете? Ага, хорошо.

Поговорив с Карачуном, Князев разъединил связь и прибавил скорость.

– Куда едем? – спросил Солоухин.

– К Дивакову. Теперь только он может сообщить о месте и времени взрывов.

– А адрес? Где он живет, знаешь?

– Ага.

Вскоре Богдан с капитаном уже были на месте. В паре кварталов от указанного адреса их поджидал на своем джипе Карачун. Князев и Солоухин вышли из машины и подошли к нему.

– Как попадем внутрь? Там же наверняка настоящая крепость с забором и кучей камер.

– Не беспокойся, нам повезло. Я только что проезжал мимо, так сказать, оценивал ситуацию. Кто-то снес ворота. Судя по всему, совсем недавно. Так что оставим тачки здесь и попробуем пробраться туда. Пистолет у тебя с собой?

– Да, конечно, – Богдан достал из-за пояса оружие и проверил магазин.

– А у тебя есть? – спросил Карачун у капитана. Тот отрицательно покачал головой. Директор «Викинга» открыл бардачок, достал оттуда ствол и протянул Гене. – Держи. Пользоваться умеешь.

– Значит, так, я иду впереди, а вы меня прикрываете, если что, – сказал Князев, когда они, внимательно оглядываясь по сторонам, подошли к воротам.

Проскользнув на территорию, троица пробежалась вдоль внутренней стороны забора и укрылась за густыми кустами живой изгороди. Она плотной стеной тянулась вдоль тротуарной дорожки, которая вела прямо к крыльцу особняка. Пригнувшись, все трое подобрались ближе к зданию. Сделав знак Карачуну и Солоухину, Князев выскочил из кустов, пробежал несколько метров, отделявших живую изгородь от дома, и прижался к стене у входной двери. После чего то же самое сделали и его сообщники. Богдан осторожно нажал на ручку – дверь оказалась открытой. По сигналу все трое, один за другим, ворвались внутрь дома и осмотрели прихожую. В доме не было ни души. Внезапно вверху, на втором этаже, в одной из комнат послышался шум и оттуда выскочил перепуганный охранник.

– Стоять! Руки за голову! – скомандовал Карачун и мигом взбежал вверх по лестнице. Следом за ним поднялся Князев. Он повалил охранника на пол и заломил за спину руки. Карачун зашел в кабинет Дивакова, осмотрелся по сторонам, взял со спинки кресла висевший на ней ремень и протянул Богдану. Тот связал охранника, ощупал и вытащил у него из-за пояса пистолет.

– Что ж ты не достал его? Не успел?

Охранника поставили на ноги.

– Кто-нибудь еще на территории есть? – спросил Богдан, разглядывая оттопыренный карман куртки.

– Нет, только я. Был еще один охранник, но босс забрал его с собой. – Парень испуганно моргал глазами.

– Кстати, по поводу твоего босса. Он нам срочно нужен. Ты должен знать, где сейчас Диваков.

– Без малейшего понятия. – Охранник пренебрежительно улыбнулся и отвел взгляд в сторону. – Он мне не докладывает о своих передвижениях.

– Вот как? А если попросить тебя напрячь память?

Карачун подошел к нему поближе и несколько раз с силой ударил в живот и солнечное сплетение. Охранник со связанными сзади руками со стоном согнулся, ловя ртом воздух. Богдан поднял его за шиворот и тоже несколько раз врезал коленом по животу.

– А ты, я вижу, остался мародерствовать, да? – Князев засунул охраннику в карман куртки руку и достал оттуда золотой портсигар, украшенный драгоценными камнями. – Неплохой улов. Но теперь он тебе без надобности. Отправишься на зону лет эдак на десять…

– За что? У вас на меня ничего нет, – спокойно ответил парень. – Я обычный охранник, нанятый частным лицом. Кажется, за такую работу у нас пока что не сажают.

– За такую, конечно, нет. Но мы знаем про тебя и кое-что еще. – Князев подошел к охраннику вплотную и посмотрел тому в глаза. – Например, что ты силой удерживал в заложницах дочь своего хозяина. А это как минимум тянет на соучастие в преступлении. Маша с радостью даст показания в суде.

– Но у тебя есть шанс уйти отсюда, – продолжил Карачун. – Предлагаем тебе обмен. Ты вспоминаешь, где можно найти Дивакова, а мы делаем вид, что тебя здесь не было и мы тебя не видели. Учти, на зоне придется несладко.

Охранник после этих слов заметно напрягся и настороженно посмотрел на Князева. Подобная перспектива его явно не радовала.

– Вы обещаете, что отпустите? – спросил он у Богдана.

– Обещаем.

– А почему я должен вам верить? Если даже я скажу, вы можете меня сдать ментам. Или убить прямо здесь.

– Другого выхода для тебя нет. Либо говоришь, либо идешь на зону в новом для себя амплуа.

– Ладно, – прикинув все «за» и «против», согласился охранник. – Кажется, я догадываюсь, где может быть сейчас босс… Один раз он просил отвезти его в одно секретное место…

* * *

Как только Диваков понял, что его арест – всего лишь дело времени, он вызвал к себе обоих дежуривших в особняке охранников. Распекать Руслана и того, второго, имени которого сейчас не мог вспомнить, не имело смысла, да и время поджимало.

– Значит, так. – Он посмотрел на двоих парней в камуфляжной форме. Руслан выделялся более высоким ростом и накачанными мышцами, да и знал его дольше, мог положиться, если что. Второй, привратник, нанятый три месяца назад, – обычный парень лет двадцати пяти. Диваков показал пальцем на первого. – Ты поедешь со мной. Подгони машину ко входу.

– А мне что делать?

– А ты сотрешь все записи с видеокамер и можешь быть свободен.

Диваков забежал в свой кабинет, положил в дипломат часть бумаг со стола. После чего пошел в спальню, открыл вмонтированный в стену сейф, выгреб оттуда несколько пачек денег, мешочек с драгоценностями и спустился к крыльцу дома. Охранник ждал своего босса в машине.

– Поехали! В запасной гараж, – скомандовал Диваков.

Как человек, обладающий большим капиталом, Григорий Иванович Диваков понимал, что никто не застрахован от неприятностей. Сегодня ты на коне, все вокруг лицемерно улыбаются и лебезят перед тобой. Но достаточно совершить промах, и ты тут же можешь оказаться на самом дне. На такой случай у Дивакова был разработан четкий план отхода. Пару лет назад в обычном гаражном кооперативе в районе новостроек он купил стандартный бокс, где на крайний случай приготовил все необходимое для срочного побега.

Проехав по пустынной, еще не достроенной улице, охранник свернул за угол дома, проехал ряд гаражей и остановился у одного из них. Дул прохладный легкий ветерок. Вокруг не было ни души.

– Все, дальше я сам. Свободен. – Диваков достал из внутреннего кармана пиджака пачку денег, отдал охраннику и вышел из машины.

– Удачи, Григорий Иванович, – Руслан помахал ему рукой и уехал.

Трясущимися руками Диваков достал ключи, открыл замок, вошел в погруженный во мрак бокс и закрылся изнутри. Потом нащупал на стене выключатель. Помещение залилось тусклым светом сороковаттной лампочки.

Внутри гаража стоял обычный «Опель», который мог себе позволить любой менеджер среднего звена. Диваков сознательно выбрал неприметную машину – на такой было проще затеряться при побеге. Он бросил на заднее сиденье дипломат. Потом подошел к стоявшему под лампочкой небольшому зеркалу – рядом лежала коробка с электрической машинкой для стрижки. Он снял с машинки насадку, побрил наголо голову. Достал из коробки футляр с обычными очками без диоптрий и надел их. На Дивакова из небольшого зеркала смотрел совсем другой чеовек. Даже родная дочь с трудом могла бы узнать в этом бритоголовом мужчине своего отца. Довольный тем, как преобразилась его внешность, он открыл багажник машины и достал оттуда большую спортивную сумку. В ней заранее было приготовлено все необходимое для побега. Диваков снял с себя дорогой костюм и переоделся в джинсы, футболку, джемпер, куртку. Достав из сумки пачку документов, открыл паспорт, посмотрел на фотографию, потом подошел к зеркалу и сверил ее с отражением – его новое лицо идеально совпадало с паспортным снимком.

Наконец Диваков сел за руль машины и посмотрел на часы. Было уже почти пять. Если поторопиться, можно успеть к закрытию банка. Диваков распахнул ворота гаража, затем сел за руль, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

– Ну с Богом, – прошептал он и завел двигатель.

Едва машина выехала на улицу, как беглец заглушил мотор, выскочил и вернулся в гараж. Порывшись в карманах оставленного там костюма, достал пачку кредиток и переложил их себе в куртку.

– Вот идиот, вот идиот, чуть не забыл, – недовольно бормотал Диваков, выезжая из района новостроек.

В начале шестого он вошел в холл банка и обратился к рядовому менеджеру. Тот молча кивнул, провел его в депозитарий с ячейками и оставил Дивакова одного. Тот оглянулся, не следят ли за ним, достал из кармана ключ и вынул из ячейки чемоданчик. Он был плотно набит пачками с иностранной валютой. Сверху лежали несколько маленьких бархатных мешочков с изумрудами и бриллиантами и билет на самолет с открытой датой вылета. Диваков довольно усмехнулся. Этого ему с лихвой хватит на первое время. Нужно только сделать пару звонков нужным людям, чтобы в аэропорту осмотр вещей проводил свой человек. Диваков не беспокоился по поводу вывозимой налички с брюликами – если таможня куплена, чего переживать? Все складывалось, как он и запланировал. Конечно, жаль оставлять здесь свою строительную империю. Но Диваков надеялся, что пока завертится судебная машина, пока следователи войдут в курс дела и поймут, что к чему, можно будет продать бизнес и перевести все капиталы на офшорные счета.

В приподнятом настроении он вышел из здания банка и направился к припаркованному рядом «Опелю». Едва он успел открыть дверцу машины, как к нему подбежали двое мужчин. Диваков не успел опомниться или крикнуть, как ему зажали рот и затолкали на заднее сиденье. Один из похитителей сел рядом и приставил пистолет к животу.

– Будешь рыпаться – получишь пулю, – пригрозил он.

Второй из напавших сел за руль. Чтобы не привлекать лишнего внимания, «Опель» не спеша тронулся с места и влился в вечерний поток машин.

– Вы кто такие? Что вам нужно? Давай, стреляй! – занервничал строительный магнат. – Да вы хоть в курсе, кто я такой? У вас будут серьезные проблемы.

– Конечно, в курсе. Знаешь меня? – Пока машина стояла на светофоре, сидевший за рулем Князев обернулся лицом к пассажирам на заднем сиденье.

– А, ты тот самый. Никак не успокоишься?

Диваков сразу узнал Богдана Князева. Правда, до этого он его видел лишь на фотографиях, сделанных Зотовым-младшим. Да-а, если бы отец с сыном довели до конца его план и убрали еще тогда этого неугомонного вэдэвэшника, то и сами были бы живы, и Дивакову не пришлось бы подаваться в бега.

Как только загорелся зеленый свет и машина тронулась с места, Диваков оттолкнул сидевшего рядом Карачуна и попытался открыть дверцу, чтобы выскочить на улицу, но та оказалась заблокирована.

– Все, надоел он мне, – устало произнес Карачун, слегка нажал бизнесмену на сонную артерию возле уха, и тот мгновенно отключился.

Диваков очнулся посреди гостиной в собственном особняке. Он сидел на стуле, крепко примотанный скотчем к ножкам, руки связаны перед животом.

– Еще раз привет, Григорий Иванович. Как самочувствие? – с издевкой произнес Князев.

У Дивакова слегка кружилась голова. Он осмотрелся по сторонам – после его отъезда в обстановке дома абсолютно ничего не поменялось. Разве что жалюзи на всех окнах были опущены.

– Не думай, что мы будем тебя пытать. Мы не садисты. Все что от тебя требуется – сказать, где заложены оставшиеся мины и когда взорвутся.

– Зря стараетесь. Хотите меня сдать ментам – пожалуйста. Я перед законом чист. В розыск меня пока что никто не объявлял, доказать мою вину вы не сможете. А если что, все эти шуры-муры с минами мои адвокаты с легкостью повесят на этого старого отставника с сынком-убийцей.

– Слушай, если ты такой белый и пушистый, то чего вдруг решил побриться налысо, слинять с поддельными документами? Хотя ладно, это уже не имеет значения. Не хочешь говорить – не говори. Меня эти юридические тонкости теперь мало волнуют. – Богдан достал из рюкзака мину, которую прихватил еще из подземелья под казармами, и подошел к Дивакову.

– Узнаешь?

Диваков посмотрел на таймер: красная полоска с делениями показывала обратный отсчет времени. До взрыва оставалось меньше десяти минут.

– Что вы собираетесь делать? – с округленными от ужаса глазами, дрожащим голосом спросил бизнесмен.

– А ты сейчас сам увидишь.

Богдан придерживал мину у его груди, пока Карачун крепко приматывал ее скотчем к пленнику. После чего вышел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с установленной на треноге видеокамерой. Он поставил ее перед Диваковым и включил запись.

– А теперь в последний раз повторяю вопрос: какие объекты и когда взорвутся? Не услышу ответа – взлетишь на воздух. Осталось чуть больше семи минут. Мы с приятелем успеем отсюда убраться.

– Ладно, ладно, я согласен. Только снимите с меня эту штуку.

– Нет, сначала информация. Диктуй, – Князев взял с журнального столика блокнот с ручкой и принялся записывать за Диваковым адреса заминированных зданий.

– Теперь вы все знаете. Отключите таймер! – взмолился Диваков, и по его щекам потекли слезы.

Богдан с Карачуном отрицательно покачали головами.

– Но ведь мы же договорились! – Пленник задергался на стуле, но оба бывших спецназовца были неумолимы.

– За тобой есть один должок, с которого вся эта каша и заварилась. Смерть нашего товарища. И за него ты ответишь по полной.

– Умоляю вас, просите что угодно – деньги, драгоценности, вам на всю жизнь хватит! Только остановите таймер, – закричал Диваков.

Князев с Карачуном сняли с треноги камеру и молча вышли из дома, закрыв за собой дверь. Диваков опустил голову и с ужасом следил за сменой цифр на таймере – жить ему оставалось чуть больше двух минут. Он в истерике попытался освободиться, но скотч был крепким и никак не поддавался. Когда до взрыва оставалось всего несколько секунд, бизнесмен зажмурился. Раздался щелчок. Выждав немного, он открыл глаза и посмотрел на таймер. Время вышло, но мина почему-то не взорвалась…

– А все-таки нужно было сказать, что мина обезврежена, – сказал Карачун Князеву, когда они уже отъехали от дома. – Может, у него там сердце остановилось от страха.

– Ничего, даже если так, то одним гадом на планете будет меньше.

Эпилог

Как только Князев с Карачуном покинули особняк Дивакова, они тут же сообщили полиции о заминированных в городе объектах. Строительный магнат сообщил им, что по плану в воздух должны взлететь четыре здания. Вскоре чуть ли не на всех телеканалах появились сенсационные выпуски новостей о том, что правоохранительным органам удалось предотвратить в столице серию терактов. Как и предыдущие здания, эти четыре также находились в центральной части Москвы. Все они представляли архитектурную ценность и охранялись государством.

Князев с Карачуном вошли в бар выпить победные сто граммов за удачное завершение их приключений. Они сидели и пялились в экран телевизора, где показывали кадры из центра города, где из одного из заминированных зданий срочно эвакуировали сотрудников размещенных там фирм. Вокруг собралось множество зевак.

– Если честно, я боялся, что мы не успеем. К тому же опасался, что этот Диваков упрется, как баран, и не захочет сдавать места закладки мин, – сказал Богдан, не отрывая взгляда от телевизора.

– Когда человеку до смерти остается несколько минут, он выложит тебе все, что знает, – со знанием дела заявил Карачун.

– А я все вспоминаю Выгодина. Жаль его, хороший был мужик.

– Слушай, ты уже сам займись этой записью, – директор «Викинга» кивнул на лежавшую на кресле рядом с Богданом видеокамеру. – А я, наверное, устрою себе отпуск. Уеду куда-нибудь подальше отсюда недельки на две. Старый я уже, устал от всех этих разборок.

– Я тоже, как закончу, съезжу куда-нибудь подальше, – улыбнулся Князев.

– Кстати, ведь путевка твоя просрочена. Так что выпишу тебе премию – сам себе новую купишь. Ладно, пойду отсыпаться. – Карачун попрощался и вышел из бара.

Богдан заказал себе крепкого кофе с коньяком и набрал номер телефона журналистки. Сам он не знал, как правильно пристроить видео с признанием Дивакова, а вот у нее были выходы на различные структуры – полиция, ФСБ…

– Алло, Света, ты где?.. Да, подъезжай – для тебя есть много интересного. Да, сижу, жду.

Через десять минут Светлана Холина забежала в бар и подсела к Богдану за столик.

– Вот, держи, – Князев поставил перед ней видеокамеру. – Когда это все будет в открытом доступе?

– Если прямо сейчас заскочу домой, то в течение часа. Заодно заброшу ссылки коллегам, ментам…

– Было бы хорошо, если бы видео попало на глаза крупным бизнесменам, которые занимаются в столице строительным бизнесом.

– Хорошая идея. Я поищу контакты. Как ты вообще? Рассказывай, как вы вышли на машину с минами, как удалось выбить из Дивакова признание?

– История долгая. – Богдан тяжело вздохнул и вкратце описал произошедшее.

Светлана сидела, затаив дыхание.

– Вот это да! Прямо готовый сюжет для боевика, – восхищенно сказала она, когда Князев закончил свой рассказ.

– А ты-то как? – спросил Богдан.

– Все отлично. Я, можно сказать, теперь на коне. Предложений по работе – целых три, причем с хороших каналов! Плюс на прошлой работе предложили восстановить на предыдущей службе, мало того, сказали, могу стать лицом канала. Но я еще не дала согласия – хочется заниматься настоящими расследованиями, а не искать открытые люки или освещать утренники от мэрии. Так что свободного времени у меня станет еще меньше.

– Ну смотри, не надорвись.

– Ладно, я побежала. Позже созвонимся. Надо нам всем как-то собраться, отметить это дело.

Журналистка взяла камеру, подмигнула Князеву и выбежала из бара.

* * *

В связи с анонимным звонком в отделение полиции о том, что подозреваемый в минировании зданий Диваков Григорий Иванович находится в собственном особняке по такому-то адресу, на место тут же выехала группа захвата. Когда полицейские ворвались в дом, посреди гостиной увидели разбитый вдребезги деревянный стул и куски скотча. После упорных усилий Дивакову все-таки удалось растянуть пленку и кое-как освободиться. Полиция нашла хозяина особняка на кухне. Он никуда и не собирался бежать. В состоянии нервного шока Диваков сидел за столом и хлестал виски прямо из горла. Выглядел пьяным в дым. Рядом с бутылкой лежала еще недавно примотанная к груди мина, чемоданчик с деньгами и бриллиантами и пачка документов.

– О, а вот и гости пожаловали, – хозяин посмотрел на полицию осоловелым взглядом и протянул бутылку, – выпьете со мной? Угощаю всех!

Двое полицейских, ничего не ответив, подошли к Дивакову, подняли из-за стола и защелкнули на запястьях наручники. Хозяин не сопротивлялся, лишь тяжело вздохнул и, покорно опустив голову, пошел к выходу.

После ареста Дивакова на время следствия закрыли в СИЗО. Узнав об аресте отца, Маша приходила его навестить. Девушка сразу же простила ему то, что он приказал закрыть ее в комнате фактически под домашний арест. Однако простить махинций со старыми зданиями не могла. Ведь это в каком-то смысле кощунство – уничтожать памятники архитектуры. А «уничтожить» своего отца – разве менее ужасное дело? Маша подумала, что, будь у нее шанс повернуть время вспять, возможно, она поступила бы иначе. Знай она, что ее любопытство обернется такими последствиями, она бы, наверное, никуда и не подумала совать свой нос.

Во время свидания с отцом Маша чувствовала себя крайне неловко, испытывала стыд и смущение. Мало того что рядом постоянно стоял работник СИЗО, девушка еще и не знала, о чем говорить. Все темы казались теперь мелкими и незначительными.

– Дочка, не мучай себя, – после затянувшегося молчания сказал наконец отец спокойным голосом. – Я тебя не виню. Все-таки ты хотела, чтобы все было по-честному. Ты моя дочь, я хотел сделать тебя наследницей своего дела и не должен был ничего от тебя скрывать. Надо было сразу рассказать о себе правду.

– Вот и узнала на свою и на твою голову, – заметила Маша.

– Не переживай. Все будет хорошо. На меня работают отличные адвокаты. За решеткой я надолго не задержусь. Придется раскошелиться, заплатить кому надо. Но ведь деньги – не главное. Главное – знать, где и как их заработать. – Диваков невесело улыбнулся и подмигнул дочери. – Не унывай. Давай договоримся: ты поступаешь в университет, и тогда я выхожу на свободу. Если не поступаешь, в наказание тебе буду тут и дальше сидеть.

– Договорились, – сухо ответила Маша.

– Все, ваше время вышло, – строго произнес стоявший рядом полицейский.

Дивакова вывели из помещения для свиданий. Маша помахала ему рукой и, дождавшись, когда дверь за ним захлопнется, тоже вышла из комнаты.

Возвращаться в дом отца Маша не могла. На время она поселилась с матерью в ее новой квартире. Маша места не находила в ожидании решения суда. Нанятый отцом адвокат делал все возможное, добиваясь для подопечного освобождения под крупный залог. Девушка должна была встретиться с адвокатом – Диваков что-то собирался передать через него своей дочери. Но условленного звонка все не было и не было. Наконец телефон на столе зазвонил.

– Алло! Да, свободна! Куда? Да, сейчас подъеду.

Маша стрелой вылетела из квартиры, поймала такси и через пятнадцать минут сидела в кафе напротив мужчины в строгом костюме и галстуке. Перед ним были разложены какие-то бумаги.

– Маша?

– Да, это я.

– Садитесь. У меня для вас две разные новости. Начну сразу с плохой. Сегодня ночью ваш отец умер в камере СИЗО. Причины смерти уточняются. Но предварительно врачи говорят, что у него остановилось сердце.

– Как это умер? – в шоке произнесла девушка. Ее лицо выражало то недоумение, то недоверие.

Адвокат молчал, позволяя собеседнице осмыслить произошедшее. Спустя минуту девушка закрыла глаза и зарыдала. Терпеливо выждав, когда она успокоится, адвокат протянул ей носовой платок.

– Ничего не поделаешь. Видимо, его организм не выдержал такого сильного стресса. Извините, Маша, мне нужно срочно бежать по делам. По поводу второй новости – отец оставил вам в наследство вот это. Номер банковской ячейки – в запечатанном сургучом конверте. Это избавит вас от многих формальностей. На словах во время нашего последнего свидания просил передать, что сожалеет о случившемся и любит вас. Будут какие-нибудь вопросы – позже созвонимся. До свидания.

Адвокат покинул кафе, оставив Машу наедине со своими мыслями. Девушка все еще не могла поверить, что его больше нет на этом свете. Ведь еще совсем недавно они общались, она слышала его голос. А теперь – все, нет человека, как будто и не было никогда. Появился на миг в ее жизни и тут же исчез.

Перед отъездом в отпуск Князев хотел встретиться с Машей, чтобы попрощаться и как-то выяснить их отношения. Из-за всех этих событий они даже не могли толком поговорить друг с другом. Богдан неравнодушен к этой наивной и смелой девушке. Но он бы не осмелился на встречу, если бы не подозревал, что и Маша испытывает к нему чувства. Не раз он ловил на себе ее робкий смущенный взгляд. Не раз она в порыве чувств бросалась к нему в поисках поддержки и утешения. Богдан позвонил девушке и договорился встретиться у входа в аэропорт – до начала регистрации оставалось около часа, поэтому времени было очень мало.

– Привет, – обрадовался Князев, увидев вышедшую из такси Машу.

– Привет, – грустно ответила девушка. Несмотря на жару, на ней было черное длинное платье, и это насторожило Богдана.

Они сели за столик в кафе в зале ожидания. Воцарилось тревожное молчание. Богдан несмело попытался взять Машу за ладонь, но она отстранила руку.

– Не нужно.

– Я думал, что мы… Что между нами что-то есть. Я ошибался?

– Я тоже так думала.

– Я раньше не осмеливался сказать тебе. Да и сам не до конца мог разобраться в своих чувствах, – с трудом подбирая слова, продолжил Богдан. – Извини, я не умею красиво говорить… Короче, я к тебе нераводушен. Не знаю, что ответишь, просто хочу, чтоб ты знала об этом.

– Богдан… Я… Пару дней назад я тоже могла бы сказать тебе то же самое. Но теперь слишком многое изменилось… Мой отец, он умер, – с трудом сдерживая слезы, произнесла Маша.

– Как? Я не знал. Мои соболезнования… Хотя какие, к черту, ведь все равно ничем не поможешь. Мне очень жаль. – Богдан с сочувствием посмотрел девушке в глаза, взял ее ладонь в свои руки и нежно погладил.

– У нас могло что-то получиться. Ты мне нравился. Но я не могу встречаться с человеком, который засадил отца в тюрьму. Он умер, понимаешь, умер! – чуть не закричала Маша. – Я сейчас смотрю на тебя и не могу не думать о папе. Вышло, что и ты, и я – оба виновны в его смерти. Если бы можно было вернуть все обратно…

– Но, может, еще есть шанс? Маша, я люблю тебя…

– Не надо, прошу тебя. Улетай. И не ищи меня. Я хочу все забыть. Абсолютно все. И тебя в том числе. Прощай.

Маша резко поднялась из-за столика и выбежала из здания аэропорта. Князев, застыв на месте, молча наблюдал, как девушка села в такси и, не обернувшись и не помахав ему рукой на прощание, исчезла из виду и из его жизни.

Content

Кирилл Максимов
Тёртый калач

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог