Васильева Виктория

Всё для тебя

Последний желтый лист, очертив несколько кругов, неслышно опустился на землю. От раскидистого яркого клена теперь остались ствол да голые черные ветви. Это летом и ранней осенью он радует глаз, а сейчас…

Дождь косыми черточками пронизал воздух и громко застучал по оконному отливу. Внезапный порыв холодного ветра окончательно вывел из задумчивости стоявшую у окна Анну. Она закрыла форточку и задернула штору.

«Пора, — подумала Анна, — пора возвращаться в Питер. Сколько может продолжаться этот отдых?»

Отдых или мука, — она не могла решить. Знала только, что больше так продолжаться не может.

Ее карьера. Первые премии на конкурсах в Италии и Германии. Казалось, вот они: признание, успех! А потом — все к черту. И все из-за какого-то мужа. Эгоистка! Такого положительного для других и тирана для нее. Задыхающегося от зависти к успехам собственной жены. Жаждущего видеть ее только на кухне и в грязном халате.

«Хватит! Кончено! Может, хоть на этот раз нас разведут?!» — думала Анна, торопливо бросая вещи в чемоданчик.

Через полчаса дачный домик остался позади. Холодный ноябрьский дождь с треском лупил по окну электрички. Вдалеке, за стволами тополей, темнел свинцовой полосой волнующийся Финский залив. Быстротечное время наматывалось на оси колес. Вот и город…

Выскочив на перрон, Анна побежала к стоянке такси.

— На Васильевский! — громко сказала женщина, подбежав к свободной машине.

Коренастый водитель в клетчатой кепке молча кивнул и приоткрыл дверцу.

— Спасибо!

Машина дала задний ход; развернувшись, помчалась по проспекту. Огни реклам замелькали за окном. Впереди то и дело показывался багажник иномарки. Номер: «RBH-331» блестел в свете фонарей.

— Вот проклятый «мерс», — рявкнул таксист. — Кидает его то влево, то вправо. И не обгонишь, как разогнался!

— А вы не торопитесь! — посоветовала Анна, одарив крепыша ослепительной театральной улыбкой.

— Да они все такие. Купят и гоняют на всех парах! Того и гляди — влепишь ему в зад.

Резкий визг тормозов идущего впереди «мерседеса» заставил прервать разговор.

— Вот черт! Я же говорил, чуть не влепили!

И водитель, привычно поругиваясь, сбавил скорость, резко вырулил влево, объехал иномарку. Такси легко помчалось по освободившейся дороге.

— Возьмите! — Анна протянула несколько шуршащих бумажек таксисту и захлопнула за собой дверцу.

— Дамочка, сдачу!..

— Не стоит, благодарю, — ответила она, уже поднимаясь по ступенькам подъезда.

Борис был дома, Да и где же ему еще быть в столь поздний час?

— Привет, — бросил он ей небрежно. — Как отдохнула?

— Хорошо, — ответила Анна. — У нас в Мариинском скоро премьера.

Она знала, что ее дела мало волнуют мужа. Но о чем с ним еще говорить, не могла придумать. Да и надоело ей все это. Постоянная ревность. То к успеху, то к поклонникам, даже к подаренным цветам.

— Повестка не приходила из загса? Когда идти на развод.

— Через две недели, — сухо ответил он. — Звонили по поводу обмена.

— Очень хорошо, — вяло ответила Анна.

Она вошла в ванную, закрыла за собой дверь.

«Как он безразличен! Наверное, у него кто-то появился. А как ухаживал за мной! «Анечка, этого хочешь? Посмотри, что я тебе принес!» А потом: «Оставь меня в покое со своей оперой! Выбрось эти цветы. Их подарил тот, черный. Ходит, между прочим, на все твои концерты!» Первый раз на развод не явился. Испугался, что потеряет «звезду». Теперь-то, надеюсь, явится? И когда только это все кончится?» — думала она, погружаясь в теплую воду и зарываясь в белую душистую пену.

Утро следующего дня было ничуть не лучше предыдущего. Дождь, правда, превратился в моросящий. Но это не делало более привлекательным все то же серое небо, напоминающее кусок грязной ткани.

Анна торопилась к десяти часам утра на репетицию.

«Маргарита» в «Фаусте», — это так важно, — еще одна ступенька на лестнице успеха. Так, по ступеньке, — на вершину Парнаса!»

Ветер обрушивался просто шквальный. Хрупкий зонтик метался из стороны в сторону. Казалось, что его спицы переломятся пополам, ручка вырвется, и оранжевый купол змеем взметнется в дымчатое небо. Задевая прохожих, Анна быстро шла к метро. Оставалось завернуть за угол.

И тут прямо на нее вывернул ярко-синий «мерседес».

Взвизгнули тормоза.

Реакция водителя была потрясающей. Опоздай он на одно мгновение, и случилось бы непоправимое. Анна застыла на месте. Стук ее сердца, казалось, заглушил все: движение транспорта на дороге, шум толпы. На минуту все смешалось, сознание куда-то провалилось. Был шок — молниеносный, надолго запоминающийся.

— Куда вы так несетесь?!

Перепуганная женщина очнулась от резкого окрика.

— Что-о?! — с возмущением закричала она. — Это вы не видите, где дорога! Почти заехали на тротуар и готовы передавить всех людей!

Водитель «мерседеса» не желал пререкаться, тем более что вокруг стала собираться толпа зевак, а милиционер, стоявший на соседнем перекрестке, уже торопился к месту происшествия.

Молодой мужчина подошел к Анне, деликатно взял ее за локоть и тихо произнес:

— Садитесь, пожалуйста, в салон. Договоримся в машине.

— И вы еще смеете мне это предлагать?!

— Умоляю вас. Я виноват.

— Но увольте!

— Очень вас прошу, садитесь!

Вкрадчивый голос незнакомца все-таки подействовал на нее. Водитель открыл заднюю дверцу, усадил даму, быстро перешел к другой стороне машины, уселся за руль и нажал на газ. Подоспевший милиционер хотел было ухватиться за ручку автомобиля, но та ускользнула от него. Послышалась пронзительная трель милицейского свистка. Но беглец со своей жертвой уже мчался по шоссе.

— Слава Богу! — тихо выдохнул незнакомец.

— Что значит «Слава Богу»? — нервно переспросила Анна.

— Слава Богу, что я вовремя вас увидел и вовремя нажал на тормоза.

— A-а… И еще слава Богу, что вы вовремя улизнули от милиционера, да еще и меня с собой прихватили!

— Не сердитесь. Я готов стоять на коленях, только бы вы меня простили. Вам куда?

— К театру. К Мариинскому театру, — был недовольный ответ.

Водитель сосредоточился на дороге. Анна почти пришла в себя. Теперь она могла, воспользовавшись паузой в разговоре, взглянуть на того, кто чуть не лишил ее жизни.

Внушительные плечи скрывались под кожаной курткой. Длинноватые черные волосы спадали на воротник и повязанную на шею косынку.

«Имидж человека свободной профессии», — подумала она. В зеркальце отражалось серьезное лицо водителя.

«Какое оно мужественное и загорелое! Глаза карие; губы плотно сжатые, чуть пухлые; волевой подбородок. Ну прямо Тарзан какой-то!»

Тут ее резко бросило на спинку переднего сиденья. Машина внезапно остановилась.

— Боже! Вы совершенно никудышный водитель! Выпустите меня! — закричала женщина.

— Пожалуйста, не кипятитесь, — взмолился незнакомец. Зеленый быстро сменился на красный. — Один квартал — и вы на месте… Скажите лучше, как вас зовут?

Анна не отвечала. Ее часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого.

— Из-за вас я еще и опоздала!

— Извините, я не хотел.

«Мерседес» подкатил к служебному входу театра.

— Благодарю, — Анна выскочила из машины. — Всего доброго!

Она захлопнула дверцу и побежала в театр. Машина развернулась. В последний момент женщина обернулась и увидела, что незнакомец пристально смотрит на нее. Их глаза встретились. В какое-то мгновение она почувствовала, будто ее пронзил огонь, который таился в его глазах, но она тут же постаралась отделаться от этого ощущения. Легкая улыбка скользнула по его губам. Он нажал на газ, и машина, мелькнув номером на багажнике «RBH-331», быстро скрылась.

Увидев номер, Анна вздрогнула.

«Это он мелькал вчера перед глазами почти всю дорогу от вокзала до дома. Это в него, как сказал таксист, чуть не вляпались!»

И вдруг ощущение чего-то нового, таинственного возникло в ее сердце — чего-то такого, что и не появлялось, исчезнув в юности. Из груди Анны вырвался неожиданный глубокий вздох. Она опустила глаза, глянула на голые стволы деревьев, бесконечное серое небо над ними. Дождь моросил, не переставая. Она захотела раскрыть зонт, но, — о, боже! — его не было! Анна вдруг вспомнила, что ее оранжевый зонтик остался на заднем сиденьи «мерседеса».

«Как я могла!»

Часы показывали десять тридцать.

«И плюс ко всему — полчаса репетиции!»

От этой мысли по спине пробежал холодок. Спустя мгновение Анна уже вбегала в двери служебного входа.

«Театр! Ах, театр! Как я люблю его высокие своды и мягкие занавесы! Громоздкие и даже аляповатые люстры! Он всегда полон торжественности! Толпа охающих зрителей. Аплодисменты! Аплодисменты! И цветы… Гвоздики, тюльпаны, хризантемы и, наконец, розы. Розы!.. Такие мягкие и пахучие. Они на вид шелковые и бархатные, и такие благоухающие! А эти забавные поклонники! Они кидают цветы к ногам целыми букетами. Иногда они смущенно заходят в гримерную и протягивают цветы, в бутонах которых можно найти любовные записки. Иногда они ждут на выходе и просят автограф, и смотрят, пожирают, проглатывают обожающими глазами. А ты раздариваешь ослепительные улыбки, посылаешь воздушные поцелуи и мир вертится, будто в головокружительном калейдоскопе, и мир звучит миллионами голосов и подголосков, тысячами звуков. И ты знаешь, что во всем этом бесконечном многоголосии твоя партия сольная. Ты — прима, ты — героиня, и все это — для тебя!..»

Анна стояла перед зеркалом. Здесь, в театре, можно было отвлечься, забыть о повседневной жизни. Остановиться, взглянуть на себя внимательным взглядом. За последние годы было много пережито: головокружительные успехи на сцене, замужество. Правда без любви. Борис взял ее измором. А она, уставшая от гастролей, от постоянных влюбленностей я фейерверков, вдруг захотела нормальной семейной жизни. Тишины, покоя. Но, как выяснилось, это все-таки не для нее. С трудом домучивали они второй год супружества. Заявление о разводе он отнес первым. Она пыталась выяснить причину, но потом, как оказалось, причиной было все: ее карьера, красота, ум, независимость и талант. Просто быть вместе стало невозможным.

Но сегодня что-то произошло. Что-то шевельнулось в ее на время уснувшем сердце. Неприятная сторона утреннего происшествия не всплывала в ее памяти. Ощущение, или даже предчувствие новой жизни проникло в душу Анны и пело там сладким голосом.

Зеркало ответило ей улыбкой. Правильный овал лица, открытый лоб.

«Еще гладкий, без морщин, — она провела по нему рукой. — Нет, одна едва-едва пробивается, но она столь мала, что ее можно и не считать».

Шпильки долой! Шелковистыми волнами упали на плечи золотистые волосы и скатились потоком на спину и грудь. Так и сяк поворачивалась она перед зеркалом и не могла не признать, что очень, нет — слишком хороша. Казалось бы, что еще нужно женщине, если у нее бездна вкуса и море поклонников. Но она-то знала. Ей не хватало любви! Жаркого, взаимного чувства. Женщины к мужчине и наоборот. Вот чего она ждала много лет.

— Анна! Анюта! — в гримерную забежала Катерина, молодая девушка, еще не успевшая сделать громкое имя. У нее было неплохое сопрано, но главные партии ей пока не доверялись.

— Что? — Анна поставила крем на столик и вопросительно взглянула на Катю.

— Матильда ждет нас в четверг в семь вечера!

— Хорошо, что ты напомнила. А какая программа? — поинтересовалась Анна, нанося крем на лицо и глядя в зеркало.

— О! Она для нас что-то приготовила!

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю о сюрпризе. Наконец-то она покажет нам своего племянника, о котором так много болтала. Помнишь? Он художник, а главное — красавец и живет в Париже.

— Где-е?

— Ну что ты, не помнишь? Матильда последнее время только о нем и щебечет. Как же его зовут?..

— Неужели ты можешь себе представить, что…

— А почему бы и нет! Разве я непривлекательная? — девушка рассмеялась звонким задорным смехом, тряхнув каштановыми волосами.

— Ну хорошо, я не спорю.

— Значит, до четверга?

— До четверга!

Катя выбежала из гримерной.

После репетиции Анна собиралась домой.

Спустившись на первый этаж, она прошла к выходу.

Дождь прекратился. Серая пелена неба разорвалась на множество туч, наслаивающихся одна на другую и метущихся под порывами ветра.

— Постойте! — послышалось вдруг за ее спиной.

Анна обернулась. И тут ее словно пронзило током. Сама не зная почему, она едва не выронила сумочку, а сердце забилось громко и быстро.

Перед ней стоял тот самый незнакомец, который утром внезапно появился в ее жизни. Ветер играл его волосами, из-под распахнутой куртки выбилась цветная косынка и ее концы свободно гуляли по свитеру грубой вязки. Он пристально смотрел на Анну. Она думала, что утонет в его чувственных и бездонных глазах. Тот же огонь, что и утром, горел в них и звал за собой. Мужчина неторопливо измерил ее взглядом, и она чувствовала прикосновение этого взгляда, мягкое и обжигающее. Время остановилось, а земля раскололась на части и уплывала из-под ног.

— В чем дело? — Анна постаралась сказать это как можно строже и безразличнее.

Мужчина, казалось, ждал этого вопроса.

— Вот, — он протянул ей оранжевый зонт. — Вы забыли у меня в машине.

Она улыбнулась.

— Спасибо. А я уже собиралась покупать новый. Не могу понять, как могла его забыть.

— Вы торопились… Еще сердитесь?

— Я?.. Да… то есть нет, в общем-то не сержусь. Я постаралась прогнать от себя неприятные ощущения и…

— И позволите вас проводить?

Анна совсем растерялась.

«Такое неожиданное появление и неожиданное предложение».

Она пыталась показать себя равнодушной, но сила, с которой тянуло ее к нему, требовала подчиниться.

— Но…

— Но этому что-то мешает? — спросил незнакомец, и грустная улыбка появилась на его лице.

— Нет.

«Но что со мной? Я не могу отказать! И готова ехать с ним хоть на край света!»

— Проводите, — нерешительно сказала Анна.

Он предложил ей сесть в машину, которая стояла возле театра.

— Вы не слишком спешите? — произнес он тихо и посмотрел на Анну.

Она смущенно пожала плечами.

«Лучше бы он на меня не смотрел! Голова кружится от его взгляда».

— Хотите, я угадаю, как вас зовут? — спросил мужчина, когда автомобиль тронулся.

— Угадайте, — улыбаясь ответила Анна.

— Наверное, Елена.

— Нет. Почему Елена?

— Тогда Изольда или Джульетта?

— Ну что вы? — она засмеялась. — Почему выбираете такие имена?

Незнакомец внимательно посмотрел на нее.

— Елена, потому что Прекрасная. Изольда, потому что ее любил Тристан, Джульетту — Ромео. Такую женщину, как вы, непременно должен любить настоящий мужчина.

— Вы так думаете? — Анна разочарованно вздохнула. — Не угадали! Зовут меня Анна, и с рыцарем я не знакома.

— Вот как? — он опять пристально посмотрел на нее.

Обвел взглядом стройную фигуру. Высокая грудь женщины взволнованно вздымалась.

Анна почувствовала, что он просто проглатывает ее взглядом. Она повернулась к нему лицом.

— Светлоокая Анна… — задумчиво произнес мужчина.

— А вы поэт!

— Нет. Разве только в душе.

За окном мелькали дома, люди, скверы.

«Я чувствую себя так уютно и спокойно, словно знаю этого человека сто лет».

— А ваше имя? — поинтересовалась Анна. — Наверное, Ричард Львиное Сердце или Тиль Уленшпигель?

— Почти угадали!

— Правда?

— Эдуард.

Они рассмеялись.

Машина остановилась у одного из кафе. Эдуард вышел и подал Анне руку.

— Я предлагаю немного перекусить.

— С удовольствием, — ответила она.

Интерьер кафе был с претензией. На стенах красовались подсвечники с канделябрами и картины в скромных багетных рамах. Пол, выложенный узорчатыми плитками, блестел в свете люстр, как мраморный. В зале квартет играл регтаймы, развлекая публику…

Они расположились за столиком у окна. Ваза с апельсинами и крупным виноградом украшала стол.

— Не люблю, когда кто-то стесняет, — сказал Эдуард улыбнувшись. — Что предпочитаете: коньяк, ликер, шампанское?

— Шампанское.

Официант в черном смокинге с белой бабочкой уже стоял возле них.

— Шампанское, два медальона с красной икрой и шоколад! — заказал Эдуард.

— Вы здесь часто бываете? — спросила Анна, взяв большой апельсин.

— Нет, но иногда захожу.

— А чем вы вообще занимаетесь? Поражаете женские сердца своей таинственностью?

— Что вы? — он рассмеялся, обнажив красивые белые зубы. — Хотите знать?

Он сделал Анне жест рукой, чтобы она к нему приблизилась.

— Terra incognita, — шепнул ей на ухо и загадочно улыбнулся.

— Даже так?

Принесли шампанское, тарелочки с медальонами и шоколадом.

Он откупорил бутылку и налил вино в бокалы.

— А вы одна из жриц искусства?

— Да, попали в цель.

Эдуард достал ручку и быстрыми движениями что-то набросал прямо на салфетке, лежащей на столе, затем поднял ее, развернул и показал Анне.

— О! — воскликнула она. — Мой портрет! Вот вы и раскрылись!

Регтаймы сменились старинными городскими романсами. Виолончель вела мелодию, а две скрипки и альт аккомпанировали ей.

Эдуард не сводил с Анны глаз.

— У вас красивые руки, — сказал он. — Дайте мне одну.

Анна нерешительно протянула руку.

— Очень красивые. И холодные, как у Снежной Королевы.

— А вы держали руку Снежной Королевы?

Он улыбнулся в ответ.

Женщина вся трепетала. От его прикосновений бросало в жар.

— Пустите, — прошептала она.

Он нехотя отпустил руку.

Возникла пауза.

Потягивая из бокалов холодное шампанское, они думали друг о друге.

— У вас еще не кружится голова от шампанского? — Эдуард первым нарушил молчание.

— От шампанского? — Анна произнесла это так робко, что даже сама удивилась.

Эдуард немного смутился.

Они желали друг друга. У обоих кружилась голова, но не шампанское было тому причиной, и они это прекрасно понимали.

Подъехав к дому Анны и выйдя из машины, Эдуард подошел к ларьку с надписью «Цветы». Через минуту он стоял перед ней.

— Это вам, — сказал он, протягивая букет алых роз.

Она просияла, с благодарностью приняв цветы.

Эдуард подошел к ней так близко, что Анна почувствовала его горячее дыхание. У нее замерло сердце.

— Когда я смогу вас увидеть? — спросил он тихо, страстно глядя на нее.

Анна была готова упасть в его объятия.

— Завтра, — ответила она и посмотрела ему в глаза.

Он осторожно наклонился и коснулся своими губами ее губ. Дрожь охватила тело Анны. Эдуард нежно обнял ее за талию и прижал к себе. Они слились в долгом жарком поцелуе.

Проезжающие мимо машины сигналили, а прохожие оборачивались. Но влюбленные никого не замечали. Насладившись поцелуем, они обменялись нежными взглядами.

— До завтра! — прошептал он.

Анна помахала рукой и скрылась за дверями подъезда.

«Я не встречала раньше таких мужчин! — думала она, поднимаясь по ступенькам. — В нем столько шарма! Когда он взял мою руку в свои, я почувствовала, что они у него горячие и сильные».

Она представила, будто он гладит ее тело. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

«Он очень нежный. Сильный и нежный, я чувствую это на расстоянии».

На следующий день, выйдя из театра, Анна увидела, что Эдуард ждет ее.

— Перейдем на «ты»? — спросил он, подойдя к ней.

Анна одобрительно кивнула.

— Я отвезу тебя в Райские кущи!

— Так далеко? — Анна рассмеялась.

— Нет, это рядом!

Он обнял ее и поцеловал в губы…

«Мерседес» мчался по загородной дороге. Холмы и перелески оставались позади. Эдуард свернул вправо, выехал на лесную дорогу. Машина остановилась у шикарного особняка.

— Вот это домик! — удивилась Анна, когда они вышли из машины.

— Нравится? — Эдуард поднял с тропинки шишку и подбросил ее вверх. — Сейчас мы зайдем туда, и моя красавица увидит, какой он изнутри.

Особняк представлял собой потрясающее зрелище. Его три этажа воплощали неординарный замысел архитектора. Он был абсолютно белым с высокой асимметричной крышей и напоминал гигантскую взлетающую птицу. Вход украшала причудливая арка. Большие окна пестрели рисунком витража. Третий этаж был полностью обнесен балконом с резными перилами.

Зайдя внутрь, Анна ахнула.

Несколько комнат на первом этаже были выдержаны в стиле «модерн». Светильники свешивались почти до пола. Их лампочки можно было повернуть в любую сторону. Под каждым светильником стоял столик с двумя креслами. Стены украшали абстрактные картины и графика. Уютная кухня была оснащена по последнему слову техники.

— Идем выше!

Эдуард взял Анну за руку и повел по винтовой лестнице на второй этаж.

— Мы расположимся здесь.

Он снял с Анны норковую шубку и кивнул на кожаный диван.

— Я сейчас!

Эдуард спустился на первый этаж.

Анна огляделась.

Кожаная мебель черного цвета была со вкусом расставлена по комнате.

«Это гостиная, — подумала Анна. — Большой стол, мягкие кресла вокруг него. Изысканная посуда за стеклами высоких шкафов. Гобелены от потолка до пола».

Она уютно устроилась на диване.

Декольтированное желтое платье обтягивало ее стройную фигуру. Серьги с изумрудами поблескивали в ушах. Два перстня разной формы украшали тонкие пальчики.

— Вот и наш скромный ужин!

Эдуард вошел с подносом и принялся расставлять кушанья на столе.

Анна замерла.

— И это скромный ужин? — улыбка озарила ее лицо. — Лангет, утка с яблоками и черносливом, бутерброды с черной икрой, орехи в шоколаде и множество различных фруктов!

Пока она рассматривала блюда, на столе появились высокие хрустальные фужеры на тонких ножках и графин красного вина.

— Прошу! — сказал Эдуард, заглянув Анне в глаза, и разлил вино по фужерам.

Они выпили.

У Анны закружилась голова…

Закат вползал в окно оранжевыми лучами. Они преломлялись в калейдоскопе витража, и вся комната наполнялась разноцветными солнечными зайчиками.

Эдуард сел рядом с Анной, одну руку легонько положил ей на колени, а другой погладил по лицу.

— Анна, моя светлоокая Анна!

Он целовал ее лицо и прижимал к себе.

«Никто еще меня так не называл! Как нежны его объятия! Разве могут с ними сравниться объятия моего мужа? Нет, не надо об этом. Только он, мой Эдуард! Больше никого не существует теперь для меня!»

Анна обвила его шею руками и закрыла глаза, страстно отвечая на поцелуи.

Последний солнечный зайчик скользнул по яркому рисунку гобелена и растаял, уступив место слабому, едва проникающему в комнату мерцанию звезд.

Эдуард гладил колени Анны.

— Эдуард… — тихо сказала она.

Он взял ее на руки и отнес на третий этаж.

Анна не успела оглянуться, как оказалась на широкой, мягкой софе.

— Мы взлетели сюда как птицы, — промолвила она.

— Да, под покровом наступившей ночи. В этом уютном и теплом гнезде нам никто не может помешать.

Анна улыбнулась, глядя на Эдуарда. Она давно заметила, что в его глазах появились огоньки страсти. Теперь они разгорались и начинали кружить в бешеном танце.

— Какая у тебя бархатная кожа! — восхищался Эдуард. — Как ты красива!

Анна ничего не могла ответить. Она только вздыхала.

— Я люблю тебя! — признался мужчина.

Они были счастливы.

Утром Анна проснулась в объятиях Эдуарда. Как только она открыла глаза, он приник к ее губам своими.

— Доброе утро, моя королева! — нежно произнес он, блуждая руками по ее телу. — Как спалось?

Анна обняла его и ответила поцелуем.

Через минуту Эдуард в роскошном велюровом халате отправился вниз. Анна, лежа в постели, рассматривала спальню.

«Надо же, — думала она, — каждая комната выдержана в определенном стиле. Приземистые шкафчики из дуба на кривых ножках, такой же столик, огромное зеркало в золоченой раме, тумбочка, — все это, видимо, работы одного и того же мастера. Кругом подсвечники со свечами, а из центра высокого потолка свисает огромная люстра со множеством лампочек-свечек. Как красиво! Стены обиты бордовым шелком и от этого — естественная затемненность в комнате».

Анна лениво потянулась и раскинулась на софе, которая занимала почти все свободное пространство. Ее окружала легкая прозрачная ткань, свисающая с потолка, приподнятая и заколотая с одной стороны.

Эдуард подкатил маленький столик на колесиках, уставленный вазами с фруктами и кофейным сервизом.

Анна приподнялась, придерживая одеяло на груди.

— Так быстро?

— Да. Но прежде чем пить кофе, закрой глаза.

Она закрыла.

Эдуард осторожно взял ее левую руку.

— А теперь открой!

Анна была изумлена. На ее безымянном пальчике сияло кольцо с бриллиантом.

Потом Эдуард проводил ее до дома. Они договорились о встрече на следующий день.

Так полетело время. Анна совсем потеряла голову от любви.

«Как бы не пропустить четверг! — беспокоилась она. — Ведь я обязательно должна быть у Матильды».

Матильда Везендок по происхождению была немкой. Когда-то у ее предков перед фамилией красовалось «фон», и полностью ее имя звучало бы так: баронесса Матильда фон Везендок. Еще маленькой девочкой она со своими родителями и старшей сестрой Элеонорой уехала во Францию, где, уже после войны, познакомилась с русским генералом. Их любовь и привела Матильду на его родину, в Россию. Генерал, который стал ее мужем, умер. Детей у них не было, и теперь вдова Везендок (свою фамилию она не меняла) жила в шикарной квартире из четырех комнат на Невском проспекте.

У старшей сестры, вышедшей замуж за парижского миллионера, много лет не было детей, но однажды все-таки родился сын. Элеоноре недолго пришлось наслаждаться материнским счастьем. Она отошла в мир иной, и бремя заботы о ребенке легло на плечи сестры. Богатый папа мальчика, известный во Франции архитектор, регулярно навещал сына, щедро оделял деньгами и на каждое лето забирал в Париж. Впоследствии Клод Рашель, так звали отца, женился на другой женщине, и у них родилась дочь.

Прошло двадцать лет. Клод Рашель умер, оставив детям в наследство по дому под Парижем, по комфортной квартире в самом городе, десятки миллионов франков, а сыну еще и два выставочных зала, так как всю жизнь мечтал видеть его «новым Пикассо».

Сын, уже взрослый мужчина, постоянно жил в Париже, но любимую тетушку Матильду, вторую мать, не забывал и регулярно наведывался в Питер. Он был талантливым художником. Некоторые из его картин уже купил Лувр, а персональные выставки видели во многих странах мира. Так что с полной уверенностью можно было сказать, что «новый Пикассо» состоялся.

Сама Матильда Везендок была потрясающей женщиной. Она нисколько не стеснялась своего преклонного возраста. Была весела, остроумна, а своей экстравагантностью шокировала всех. В свое время она увлекалась реставрацией музейных картин. Сейчас, когда глаза уже стали не те, она стала устраивать художественные вечера. Поскольку эти вечера приходились на четверги, их называли «четвергами Матильды». В этот день недели у нее собирался весь цвет Петербурга.

Блистательная публика: артисты, художники, музыканты вели светские беседы, угощались лучшими винами, изысканными блюдами. Обычно царила самая непринужденная обстановка.

Сегодня был четверг, и неунывающая Матильда Везендок готовилась к традиционному приему. Насвистывая мелодию немецкого марша, она расхаживала из комнату в комнату.

«Главная задача сегодняшнего вечера, — представить обществу моего любимого племянника».

Скоро один за другим последовали звонки у двери.

Публика начала собираться.

Анна была постоянной посетительницей «четвергов». Вот и сегодня она торопилась на прием. Поднявшись на четвертый этаж, позвонила.

Дом Матильды был полон гостей. Из зала доносились звуки рояля, смех и голоса.

Анна вошла в зал.

Одна стена огромного зала представляла собой собрание картин-подлинников различных современных художников. Другая — собрание антиквариата. На полках от пола до потолка разместились всевозможные статуэтки из серебра и бронзы, старинная посуда, ордена и медали времен Наполеона. Мягкие кресла, стеклянные столики и большой белый рояль отражались в паркете, словно в зеркале.

Приход Анны вызвал всеобщее оживление, восторженные возгласы. Кое-кто из мужчин бросился целовать ей руки.

Она была неотразима. Длинное вечернее платье темно-вишневого цвета очень шло к ее белокурым волосам. Такие же, как платье, атласные туфли… Анна улыбалась. Мужчины сразу окружили ее.

Катерина стояла у окна и кокетничала с уже немолодым актером. Увидев Анну, она прервала разговор и подбежала к ней.

— Привет, как я рада тебя видеть! А какое платье! Просто королевское! Сегодня все мужчины будут твои!

Анна засмеялась:

— Когда ты перестанешь говорить глупости?

Они присоединились к общим разговорам.

Матильда дымила как паровозная труба. Из одной руки она не выпускала сигарету, из другой — фужер вина. Среди общего шума ее хриплый бас выделялся как гул самолета.

У двери позвонили.

— Алле! — закричала Матильда и прищелкнула языком. — Это он, мой племянничек!

И она пошла встречать своего любимчика.

Через пять минут Матильда вернулась в зал. Ее веснушчатое лицо расплылось в довольной улыбке. За ней следом вошел красивый мужчина и стройная юная брюнетка, держащая его под руку.

Все притихли.

Любопытные взгляды обратились в сторону вошедших.

— Мой дорогой племянник, известный художник Эдуард Рашель.

У Анны перехватило дыхание.

— И Жаннет. Красавица Жаннет!

Все одобрительно закивали головами.

«Эдуард?!» — пронеслось в голове Анны.

Эдуард и Жаннет стояли рядом, улыбаясь и поглядывая друг на друга.

Анна смотрела то на мужчину, то на хорошенькую брюнетку.

«Эдуард!! А с ним эта девушка!»

Эдуард отпустил Жаннет, нежно поцеловав ее в щеку, и подошел к Матильде.

Катерина толкала Анну в бок.

— Анна, посмотри какой красавец! А?! Тебе нравится?

Но Анна не слышала ее. Оцепенение охватило женщину.

«А безумные ночи? Или это игра воображения? Сон?.. Нет, я не верю собственным глазам! Что будет, когда он увидит меня? Сделает вид, что не узнал, или, как ни в чем не бывало начнет болтать со мной о всякой ерунде?»

— Как он шикарно одет! — не унималась Катя. — Элегантный костюм, черный со стальным отливом; белая бабочка вместо галстука, приколотая к белой рубашке. Вот только эта девчонка все портит!

Анна не отвечала. Она смотрела в одну точку.

— Ну, что с тобой, Аня? На тебе лица нет, тебе плохо?

Анна молча вышла из зала.

В дверях она с кем-то столкнулась. Подняв глаза, обомлела.

Это был Эдуард.

— Анна! — воскликнул он и схватил ее за руку.

Она вырвалась, метнув в него презрительный взгляд, схватила шубку и убежала.

Эдуард кинулся за ней.

На пустынной улице никого не было.

Приехав домой на такси, Анна почувствовала себя уставшей и легла спать.

Проснувшись утром, она посмотрела на часы. Было ровно девять. Солнце ярко светило в окно. Первое, что бросилось ей в глаза, это были алые розы, стоявшие в вазе из цветного стекла.

Образ Эдуарда сразу возник перед ней.

«Хорошо, что Борис в командировке, а то надоел бы со своими упреками».

Она перевела взгляд с цветов на кольцо, подаренное Эдуардом.

«Быстро развеялась иллюзия счастья».

От мысленного сравнения мужа с Эдуардом, Анну охватило чувство волнения.

«Я не любила Бориса, а теперь, после знакомства с Эдуардом, просто ненавижу его! Как хочется вернуть те безумные ночи! Сказочный коттедж! И его, любимого мужчину! — она залилась слезами. — Я чувствую себя совсем разбитой и измученной!»

Раздался телефонный звонок.

Анна взяла трубку.

— Але! Анечка?

— Привет, Катерина.

— Как себя чувствуешь? Тебе лучше?

— Да… Передай, что я сегодня не приду на репетицию.

— Хорошо… Чуть не забыла. Я познакомилась с этим Эдуардом! Ты знаешь, такой интересный мужчина, я в него просто влюбилась. У него куча денег! Эта брюнетка, правда, так и вьется вокруг него. Но я все равно своего не упущу, ты же знаешь!..

Задорный смех раздался на другом конце провода.

Анне хотелось бросить трубку, разбить телефон, только не продолжать разговор.

— Он завтра улетает в Париж.

— Катерина…

— Но скоро вернется.

— Пока, Катерина.

— Пока, попр…

Анна бросила трубку, не дослушав, и отключила телефон.

«Вот и хорошо, что уезжает!»

И вдруг ее взволновало воспоминание о том, что у них с Эдуардом на сегодня назначена встреча.

«Нет! Никаких встреч! Никогда!»

Она пошла на кухню варить кофе.

На следующий день, едва только Анна вошла в театр, ее остановил вахтер.

— Вам тут передачка небольшая.

Старик прокашлялся и подошел к столу.

— Вот, — промямлил он. — Записочка и букетик.

Он подал Анне конверт и огромный букет белых хризантем.

Женщина поблагодарила старика, поднялась в гримерную и дрожащими руками распечатала конверт.

На обратной стороне открытки с видом на Монмартр, было написано: «Анна, я тебя ждал! Почему ты не пришла? А на вечере у Матильды просто не захотела меня видеть! Я уезжаю в Париж. Когда вернусь, обязательно тебя найду. Эдуард».

«Ждал! — подумала она усмехнувшись. — А где была брюнетка, в то время, когда он ждал блондинку?»

Она скомкала открытку и бросила ее в урну.

«Вот тебе, любитель разнообразия!»

Сердце ее ужасно ныло, на глаза наворачивались слезы. Она подошла к столику. Небрежно брошенные цветы рассыпались по нему. Анна решительно собрала хризантемы и вышла из гримерной.

В коридоре встретилась Катерина.

— Анюта, ты выздоровела? — пролепетала она. — Какие цветы! Кто он, этот щедрый поклонник? Смотри, какие мохнатые шапки, — лепесток к лепестку!

Она принялась наслаждаться ароматом.

— Хватит! Мне некогда! — сердито сказала Анна.

Она спустилась на первый этаж и, подойдя к вахтеру, протянула ему букет.

— Это вам.

Старик, недоумевая, взглянул на женщину.

— Да, вам. Возьмите! — Анна попыталась улыбнуться.

— Ну спасибо, дорогая, спасибо, — сказал старик, сильно покраснев.

Всю репетицию Анна не могла успокоиться. Лицо Эдуарда стояло перед глазами.

«Как хочется, чтобы он был рядом! Чувствовать его внимательный взгляд и слышать голос. Как хочется его любить!»

Ноябрь подходил к концу. Снег давно выпал. Нева подернулась первым ледком.

Наступила зима.

Для Анны начался тяжелый период.

Каждодневные репетиции давали себя знать. Она немного похудела, постоянно болела голова. Дома невозможно было находиться. Борис измучил ее. На развод в назначенный срок опять не явился, — был в командировке. В результате все переносилось на неопределенное время.

Обмен квартиры затянулся.

Пожилая женщина и преклонных лет мужчина хотели пожениться и жить вместе. Посмотрев квартиру Анны и Бориса, пенсионер выразил удовольствие, а вот его невесте она показалась слишком темной.

— Да и с Финского залива дует! — капризно заявила она.

Таким образом претенденты отпали, а других пока не было.

Анна пыталась не раз уезжать на дачу. Но это нисколько не развеяло ее уныния. Одинокий двухэтажный дом среди шумящих сосен и ледяные волны Балтики наводили еще большую тоску.

«Образ Эдуарда меня не покидает, наоборот — все больше и больше мучает. Неужели наша встреча была случайной? Никто не дарил мне таких ночей до него. Мы понимали друг друга с полуслова! Эдуард, как мне вернуть тебя? — Анна вздыхала. — Чтобы хоть как-то отвлечься, остается полностью окунуться в работу. Она поможет мне забыть о нем. Хотя, конечно, как можно забыть о счастье? Воспоминания о нем терзают, заставляют ныть мое сердце, а Катерина только подливает масла в огонь. Ну что она все время суется ко мне с разговорами о любви? Все Эдуард и Эдуард! Сколько боли доставляет она мне своим легкомыслием! А может, он ей что-нибудь пообещал, тогда, на вечере у Матильды? Мужчины, у которых много денег, любят шиковать и менять женщин. И я только одна из них?! Нет, невозможно смириться с этой мыслью!»

Театр готовился к премьере. Оставалось всего несколько репетиций. Афиши пестрели на всех перекрестках. Слово «Фауст» не сходило у артистов с уст.

Анна полностью отдалась работе. Временами замечала, как изменилась Катерина.

«Стала не такой общительной, какой-то напыщенной. И откуда столько важности? Всем своим видом старается показать, что у нее есть большая тайна. И ведь ни перед чем не остановится, пока своего не добьется!»

На одной из репетиций Анна заметила, что Катерина особенно взволнована.

— Матильда в панике! — шепнула она Анне в перерыве. — Ее племянник должен был приехать два дня назад, но его до сих пор нет. Один банкир заказал ему портрет сказочной женщины, и Эдуард в поисках молодой красавицы.

— Вот почему ты так загадочна все это время?

— Да, — Катерина засмеялась, выставив грудь и качнув бедрами. — А я ничего, правда? Могу поспорить с его брюнеткой?

Анна почувствовала, как на нее нахлынула обида.

— Ты действительно очень симпатичная девушка. Желаю тебе удачи!

Чтобы не выдать слезы, навернувшиеся на глаза, Анна отвернулась и скрылась за кулисами.

Наступил долгожданный день премьеры.

Зал был забит до отказа.

За пять минут до начала спектакля в гримерную Анны забежала Матильда.

— Анна, почему ты не появляешься у меня все это время? Эдуард звонил из Парижа несколько раз и приглашал тебя к телефону.

Анна зарделась.

— Сегодня со своей сестрой Жаннет он будет на премьере!

— С сестрой?!

Анна готова была разрыдаться.

Матильда обняла ее, выдохнув дым.

— Жаннет его сестра?!.. — переспросила Анна. — А я думала…

— Он любит тебя, глупышка! — попыталась успокоить ее Матильда.

У Анны закружилась голова.

«Неужели я вновь обрела счастье?! Мой Эдуард! Ты снова со мной!»

— Маргарита! Где Маргарита? — голосило театральное радио за кулисами. — Маргарита! Твой выход!..

Анна вышла на сцену.

Она блистала!

Голос ее лился как никогда! Она поражала зрителей своей красотой, артистичностью. Когда-то закрепленное на сцене первенство теперь подтверждалось с новой силой, и все ценители вокала были у ее ног.

После того, как закрылся занавес, в зале началось нечто невероятное. Публика повставала со своих мест. Овациям не было конца. Едва занавес снова открылся, цветы посыпались на сцену сплошным потоком. Анна сдержанно кланялась, ослепительная улыбка сияла на ее лице, а сердце выстукивало: «Э-ду-ард!»

За кулисами стояла толпа поклонников. Они забрасывали ее цветами, просили автограф, но Анна видела только одного человека.

Эдуард стоял неподалеку от толпы с огромным букетом разноцветных роз и улыбался.

Наконец ей удалось пробраться через толпу возбужденных поклонников к тому, о ком она думала все это время.

Эдуард подхватил ее на руки, вынес на улицу и усадил в машину.

— Теперь ты от меня никуда не убежишь! — сказал он, целуя Анну.

Они стремительно мчались по шоссе.

Огни засыпающего города остались далеко позади.

Они хотели быть вдвоем, только вдвоем, — это был их самый большой праздник.

Остановив «мерседес» у своего загородного коттеджа, Эдуард на руках внес Анну прямо на третий этаж.

— Сегодня фейерверк будет подаваться прямо в постель! — торжественно заявил он.

Анна, такая уставшая и одновременно счастливая, возлежала на софе, как Клеопатра перед ожиданием сладостной ночи.

Люстра с лампочками-свечками переливалась множеством разноцветных огоньков, отбрасывая мягкие тени на матовые бордовые стены. Легкая музыка доносилась из встроенного в стену магнитофона.

Эдуард достал из бара бутылку французского шампанского. Фрукты, орехи, шоколад уже лежали на столе. Откупоренное шампанское фонтаном ударило в легкую ткань, окутывающую их любовное ложе.

Они громко рассмеялись.

— Я люблю тебя, моя Примадонна! — прошептал он, целуя ей руки. — Ты самая восхитительная! Я поражен тобой!

Они не могли насмотреться друг на друга.

— Не понимаю, как между нами могло произойти такое недоразумение?!

— Я ничего не помню, — ответила Анна. — Я люблю тебя!

Эдуард погасил свет и зажег свечи.

От прикосновения его рук Анна застонала. Он аккуратно снимал с нее платье. Целуя ложбинку на ее шее, расстегивал кружевной бюстгальтер.

«Я никому его не отдам! — думала она, обхватив плечи Эдуарда. — За то, чтобы это мгновение не кончалось, я готова отдать все на свете!»

— Мы всегда будем вместе? — спросил Эдуард, переведя дыхание.

Анна утвердительно кивнула.

Свечи давно погасли, но горел огонь страсти и оба наслаждались этим огнем до утра.

Анна проснулась от ослепительного солнечного света.

Эдуарда рядом не было.

Она подошла к окну. Сквозь узоры витража проглядывали деревья, покрытые инеем. Ей захотелось получше рассмотреть эту зимнюю сказку. Она оделась и вышла на балкон.

Эдуард подошел сзади и нежно обнял ее за плечи.

— Ты не замерзнешь? — заботливо спросил он. — Посмотри, как красиво! Царство Снежной Королевы!

Их взору открывались бесконечные дали, окутанные белым покрывалом. Извилистая змейка замерзшей реки, застывший лес, ровные заснеженные поля…

— Скоро Новый год! — задумчиво произнес Эдуард.

— А где-то лето! — Анна мечтательно улыбнулась.

Он взглянул на нее.

— Представь, что я — Дед Мороз! — бодро сказал Эдуард. — И могу исполнить любое твое желание. Чего ты хочешь?

Анна немного помолчала, подумав, потом громко рассмеялась:

— Я хочу, чтобы Новый год был летом!

— Хорошо! — весело ответил он. — Для тебя он будет летом!

Эдуард подхватил ее на руки и отнес в спальню, где они долго наслаждались любовью.

Расставаясь, уже возле дома Анны, он купил ей букет сиреневых с белым гвоздик.

— Завтра я заеду за тобой в пять вечера, — прошептал он, выпуская Анну из объятий.

Придя домой, она застала Бориса лежащим на диване и читающим газету.

— Здесь во всех красках описывается твой триумф, — недовольным тоном заявил он. — Примадонна!

— Тебя же больше не волнуют мои дела!

— А где ты провела ночь после своего триумфа?

— Разве это имеет какое-нибудь значение?

— Пока я твой муж, — имеет!

— Ты мой муж?

Анна была удивлена его тоном.

«Сидел бы в своих командировках и не приезжал обратно! Как спокойно, когда его нет!»

— Где же все-таки ты была?

Наглый тон Бориса не волновал Анну. Мужа для нее уже давно не существовало.

— Если ты пытаешься чего-нибудь добиться своими вопросами, то зря стараешься!

Она прошла в свою комнату и легла спать.

На следующий день в назначенное время синий «мерседес» стоял возле подъезда..

Анна спустилась к Эдуарду.

Он радостно встретил ее и протянул два билета.

— Что это? — удивилась Анна.

— Посмотри!

— Петербург — Сидней. Рейс двадцать пятьдесят, — прочитала она. — Австралия?

Удивление и радость смешались в ее глазах.

— Новый год будет летом! — рассмеялся Эдуард.

Анна вернулась домой, чтобы собрать вещи.

Три часа спустя большой белый самолет уносил их в далекую солнечную страну.

Нет, пожалуй, страны более загадочной, чем Австралия. Попав туда, удивляет абсолютно все: выжженные солнцем саванны, непроходимые тропические леса, состоящие из гигантских эвкалиптов, фикусов, пальм и панданусов с узкими серыми длинными листьями, огромные города с вросшими в землю стройными стенами ультрасовременных небоскребов и маленькие пригородные домики в викторианском, готическом и модерновом стилях. Все здесь полно контрастов. В одной части страны господствуют непроходимые заросли колючек, а в другой — вечнозеленые деревья, залитые солнцем пляжи оттеняются снежными вершинами Австралийских Альп.

Анна не могла оторвать восторженного взора от бесконечно прекрасных австралийских просторов, видных в иллюминатор. Еле заметные поселения сменялись более внушительными городами, песок сменялся деревьями.

Через некоторое время показалась голубая кромка залива Порт-Джексон, а с ней и высокие дома, сверкающие на солнце своими прозрачными глазами-окнами.

Это был Сидней.

Анна сразу заметила огромный арочный мост, переброшенный через залив и соединяющий две части города, представляющий собой одно из наиболее значительных инженерных сооружений мира.

— Эдуард, ты устроил для меня настоящий праздник, — обратилась она к своему спутнику.

Он нежно посмотрел на Анну и прижал к себе.

«Я предчувствую десять счастливых дней», — подумала она, закрыв глаза и положив голову на плечо Эдуарда.

Пятизвездочный отель, в котором они остановились, представлял собой высотное здание. Им достался номер на двадцать первом этаже.

Восторгу Анны не было предела.

«С высоты птичьего полета весь Сидней как на ладони! Океан разливается безбрежным синим пятном, плавно переходя на горизонте в такое же синее небо».

Две комнаты с большим балконом окнами выходили на побережье. Полы — застланы мягкими коврами, по ним приятно было ходить босиком. Вазы с южными фруктами, расставленные по столикам и тумбочкам, наполняли комнату экзотическим ароматом.

Анна, сидя в удобном кресле, взяла манго и откинулась на высокую спинку. Легкий кружевной пеньюар, слегка распахнувшись, обнажил ее красивую грудь.

Эдуард подошел к ней.

— Я не могу пройти мимо твоей красоты!

Он наклонился и слизнул капельки сока манго, скатывающиеся по ее груди.

Она доела плод и взяла со столика, стоявшего рядом, красочный проспект, дающий информацию об отеле.

— Анна, положи.

Эдуард присел рядом на корточки и совсем распахнул ее пеньюар.

— Какие у твоего тела изящные линии, как будто выточенные! — он сейчас смотрел глазами художника. — Мне нужен образ такой прекрасной женщины как ты.

— Для чего?

— Я должен выполнить один дорогой заказ. Изобразить сказочно красивую женщину.

— Фею?

— Почему? Не обязательно! Можно, например, валькирию или ту же Снежную Королеву! Твое лицо и тело красивы. Ты в любых одеждах будешь прекрасна!

Анна внимательно посмотрела на Эдуарда.

«Он говорит мне то, о чем так мечтает Катерина. Глупышка, если бы она знала о наших с ним отношениях!»

— Ты о чем задумалась, моя принцесса? — он осыпал поцелуями ее лицо.

— Эдуард, — тихо сказала Анна. — Мы с тобой здесь уже два дня, а занимаемся только любовью!

— У нас еще много времени, — перебил он. — Мы успеем объехать всю Австралию!

Он снял рубашку и шорты, потянул Анну на себя и принялся ласкать ее ноги, поднимаясь выше. От сильного возбуждения у женщины перехватило дыхание. Он проник в нее, и стон вырвался из его груди. Они не заметили, как оказались на ковре. Лицо Анны покрылось капельками пота. Любовники не могли остановиться.

Анна очнулась в постели. Эдуард склонился над ней в ожидании ее пробуждения.

— Что случилось? — спросила она, открыв глаза и увидев улыбающееся лицо Эдуарда.

— С Новым годом! — поздравил он ее. — Сегодня в России первое января!

Анна рассмеялась.

— А я уже потеряла счет времени!

Эдуард достал из шкафчика небольшой футляр, подал его Анне.

— А это даме моего сердца!

Анна ахнула, открыв коробочку.

Золотое колье с бриллиантами и такие же серьги лежали на бархатной подушечке рубинового цвета.

— Ты не перестаешь меня удивлять! — воскликнула она. — У тебя потрясающие возможности! Ты, наверное, властелин мира?

— Нет, я всего лишь барон по маме, а по папе граф.

Он рассмеялся и заключил Анну в объятия.

Вечером они сидели в ресторане.

Звуки блюза тягуче разливались по всему залу. Саксофонист выводил замысловатую мелодию, импровизируя на ходу. Тихие аккорды рояля и быстрый бег контрабаса поддерживали гармонию.

— Прекрасная музыка! — сказал Эдуард, выстукивая пальцами по столу ритм ударника. — Мягкий свет, аромат цветов… Очень интимная обстановка!

Анна улыбнулась.

Они любовались друг другом. Их молодые лица светились счастьем.

Эдуард взял руку Анны.

— Теперь они теплые! — сказал он. — Уже оттаяли?

— Давно! — смутилась она. — Как только ты прикоснулся к ним!

Он поцеловал ее тонкие пальчики.

— Такие нежные и мягкие!

— Эдуард, — нетерпеливо сказала Анна. — Я хочу коньяку.

Он разлил коньяк по рюмочкам:

— За исполнение желаний!

Следующие десять дней прошли во всевозможных поездках. Это были экскурсии в другие города, на лучшие пляжи, катания на катерах и яхтах по океану.

Австралия, ежедневно залитая солнцем, поражала своей необычностью.

«Здесь все наоборот! — восхищалась Анна. — Когда у нас ночь, здесь день; когда у нас зима, здесь лето!»

Ее зачаровывали не только такие города, как, например, Канберра, со своим знаменитым мостом Ватерлоо, перекинутым через озеро, которое находится в самом центре города; с широкими тенистыми аллеями, садами и парками, деревья которых поражают своим разнообразием (здесь можно встретить канадские ели, пальмы, японские сакуры, березы и черемуху). Но и Сидней. Насколько это был деловой город, настолько он был предназначен и для отдыха. В любом парке, состоящем из тропических и субтропических растений, можно было встретить площадки для спортивных игр. Здесь же, в центре города, находились и зоологические парки, где свободно прогуливались важные страусы эму, прыгали кенгуру и перелетали с ветки на ветку попугаи какаду. Множество художественных галерей, различных музеев, располагались по всему городу. Но особенно Анну поразил новый оперный театр Сиднея, расположенный в самом центре порта, на берегу скалистого мыса, и возвышающийся над волнами залива. Его крыша по форме была уникальна. Она состояла из десяти раковинообразных сводов, покрытых белыми керамическими плитками. Если смотреть на это здание со стороны залива, то создается впечатление, что армада яхт под белоснежными, раздуваемыми ветром парусами, стремительно несется в море. На широких каменных террасах и многочисленных балконах можно было любоваться заливом в любое время суток.

Влюбленным доставляло удовольствие лазить по скалистым утесам, чередующимся с отлогими пляжами живописных морских курортов вблизи Сиднея. Они купались в небольших озерах, скрытых среди склонов Восточно-Австралийских гор и наслаждались музыкой бурных водопадов. Но над всеми прелестями этого восхитительного материка господствовал, конечно же, безбрежный океан. Эдуард подхватывал Анну на руки и бежал по желтому прибрежному песку далеко-далеко, разбрызгивая прохладную воду. Он клал Анну на песок, торопливо сбрасывал с нее легкое платье и осыпал поцелуями ее всю. Небо кружилось у них над головой, небо и земля объединялись в них, и прибой вторил их чувственным стонам.

Близилось время возвращения.

Анну передергивало при мысли о Борисе.

«Эдуард ничего не знает о нем, а я не могу омрачать наше счастье разговорами об этом человеке.

Катерина мало волнует меня. За все время Эдуард ни слова не сказал о ней. Конечно же, между ними ничего не было, я уверена. Она ослеплена его красотой и богатством. Он не будет обращать на нее внимания и она оставит его в покое. Глупая девочка!»

Анна не находила причин для волнения. Эдуард не расстраивал ее, наоборот, постоянными сюрпризами приводил в восторг.

«Я люблю его, — думала женщина. — Очень люблю!»

Петербург был во власти зимы.

«Какой контраст! — недоумевала Анна. — Теплый, залитый солнцем песчаный берег и холодные, покрытые снегом проспекты».

Борис, увидев ее загорелой и похорошевшей, был вне себя от гнева.

— Мы давно уже не муж и жена, — оправдывалась Анна.

— Пока нас не развели, ты должна сидеть дома! — кричал он.

— Но ты не являешься на развод!

«Сколько можно с ним бороться? Ничего не понимает! Или он нарочно мучает меня?»

Все доводы были бесполезны.

Борис по-прежнему сильно ревновал и первым подходил к телефону.

— Кто еще? — недовольным тоном спрашивал он, снимая трубку.

А звонить было кому…

Звонили российские и зарубежные фоторепортеры, корреспонденты из разных газет. Анну засыпали предложениями выступить по телевидению, предлагали различные контракты.

Вокруг ее имени царил ажиотаж.

Восхищенный Эдуард, под видом неизвестного художника, тайно передал для Анны ее портрет, написанный маслом на большом холсте и заключенный в золоченую раму.

Они долго смеялись, когда тайна раскрылась.

— Это и есть портрет сказочной женщины? — поинтересовалась Анна.

— Нет, — ответил художник. — Это женщина сказочная, но здесь она не во всей своей красе.

Анна повесила портрет над своей тахтой.

Ревность Бориса накалилась до предела.

Как-то позвонили из театра, попросив Анну как можно быстрее прийти туда.

«Опять отвечать на вопросы для разных газет, — подумала она, отложив в сторону книгу. — Только захочешь отдохнуть, как тебя тут же начинают искать».

Однако ничего не оставалось делать. Несмотря на усталость, певица оделась и пошла в театр.

Фойе театра было заполнено людьми с фотоаппаратами и видеокамерами.

Несколько корреспондентов взяли у нее интервью. Когда разговор с ними был окончен, к Анне подошел невысокий сухощавый мужчина и девушка-переводчица.

— Я восхищен синьорой Анной, — перевела она с итальянского. — Мы предлагаем вам контракт для работы в «Ла Скала» с выдающимися мастерами сцены.

Анна не ожидала такого предложения.

«Об этом я даже и не мечтала! Нет, конечно же, я хотела, но никогда не признавалась в этом никому, даже себе!»

— Я польщена, — ответила Анна. — И с радостью принимаю ваше предложение.

— Отъезд намечен на конец февраля, — перевела девушка, когда итальянец целовал Анне руку.

«Остается месяц. За это время я должна подтянуть итальянский, чтобы как-то общаться с артистами.

А как же Эдуард? Его не будет со мной! Как я буду по нему скучать! — при мысли о разлуке с Эдуардом, Анна чуть не заплакала. — Он неотделим от моей карьеры. Я не могу жить без него!»

Матильда не уставала рассказывать о своем племяннике. На всех приемах она твердила о каком-то сказочном портрете, который будет куплен у Эдуарда за бешеную цену, но который еще не написан.

— Для этого нужна непревзойденная красавица лицом и телом, — уведомляла она всех гулким басом.

И число таких красавиц росло.

Фотографии сыпались на стол Матильды одна за другой.

— Я должна помочь своему племяннику выбрать самую достойную! — беспокоилась тетушка.

Катерина не могла упустить такого случая. Она в различных позах, нарядах и просто обнаженная — вышла в настоящий тираж. Ее изображения подавляли числом. На предстоящем «четверге» она решила во что бы то ни стало завоевать расположение известного художника.

В назначенное время, как всегда, в доме Матильды собралась самая изысканная публика.

Разодетые балерины и актрисы, каждая из которых лелеяла мечту быть запечатленной на холсте; художники и поэты, искоса поглядывающие на красивых женщин, — расхаживали по просторным комнатам квартиры.

Анна не хотела навязывать свой образ Эдуарду, однако среди присутствующих она выделялась особенной красотой. Узкое черное платье с глубоким разрезом, доходящим до самого бедра и оголяющим стройную ногу, облегало ее фигуру.

Мужчины обращали внимание на грациозность ее походки: «Тебе, Анюта, корону на голове надо носить!» — восхищались одни. «Это — женщина-мечта!» — вздыхали другие.

Эдуард не скрывал своей привязанности к Анне. Он ухаживал за ней на глазах у всех, что не замедлило сказаться на настроении публики. Красавицы уже не с таким удовольствием веселились и перестали заигрывать с художником. Иначе повела себя и Катерина.

— Аня, — девушка нервно перебирала пальцами свои каштановые волосы. — У тебя с ним какие-то отношения? А Жаннет?

Катя ехидно улыбнулась.

— Жаннет — сестра Эдуарда!

— Сестра? — огонь надежды вспыхнул в глазах Кати. — И ты воспользовалась моментом? Такая молчаливая и спокойная оказалась избранницей этого красавца?

Надежда в ее глазах сменилась негодованием.

— Я тебя не узнаю, Катерина! — удивилась Анна, поставив фужер с шампанским на крышку рояля. — Тебе что-то не нравится?

Перемены в настроении Кати были налицо. Весь вечер она кружила вокруг Эдуарда, бросая на него кокетливые взгляды, нечаянно задевая его локтем и сталкиваясь с ним при выходе из комнаты. Улучив минуту, когда Анна стояла одна у окна, девушка подбежала к ней.

— А Борис?

— Что Борис? — Анну стали раздражать ее вопросы.

— Так он ничего не знает о муже? — в улыбке нескрываемой радости обнажились белые зубки молодой певицы.

Анна отошла в сторону.

«Еще не хватало мне сплетен в театре о моей личной жизни».

— Мы просим вас спеть! — элегантно одетый дирижер, поцеловав Анне руку, сел за рояль, откинув фалды фрака, и поправил бабочку на шее.

— Просим, просим! — подхватила многочисленная публика зааплодировав.

Анна улыбнулась и, после вступительных аккордов рояля, запела.

— Наконец-то мы остались одни! — возбужденный Эдуард сжимал Анну в своих объятиях.

— А Матильда?

— Она уехала продолжать пиршество к Эйзенштейну.

— Кто это? — Анна почти задыхалась от страстных поцелуев Эдуарда.

— Дирижер, который аккомпанировал тебе на рояле.

Он подхватил Анну на руки.

— Я теряю голову от твоей красоты!

— Эдуард, перестань меня кружить!

— Мы танцуем вальс, — раскружившись на одной ноге и потеряв равновесие, он упал на диван, не выпуская Анну из объятий. — Какой скользкий паркет!

Анна громко рассмеялась.

— Ты раскачал люстру! Она сейчас упадет нам на голову!

— Ну и пусть!

Он отнес Анну в спальню и положил на кровать.

— Такие узкие платья трудно снимаются.

— Ты так думаешь? — Анна опять рассмеялась. — Наоборот очень просто!

Она расстегнула молнию на спине — от шеи до талии.

— Я люблю тебя! — тонкие руки Анны обвили его шею. — Слышишь?

— Твои слова поражают меня, как молния, в самое сердце.

— Стрелы Амура?

— Именно.

Он прижал ее к себе, страстно целуя и постанывая. Ощущение сладостного томления полностью овладело влюбленными. Огонь любви разгорелся и не угасал всю ночь.

Утром Анна пошла в душ.

Обмотавшись полотенцем, с еще невысохшими капельками воды на волосах, она вернулась в спальню и подошла к Эдуарду. Тот лежал на спине. Сладкий утренний сон еще не покинул его.

— Эдуа-ард! — тихо позвала Анна, наклонившись над его лицом.

Он повернулся на бок.

«Пусть поспит, пока я оденусь и приготовлю завтрак».

Анна пошла на кухню.

«Многочисленные эскизы и этюды лежат в комнате Матильды, — подумала она, ставя кофе на огонь. — Он обещал мне их показать, но я могу и сама посмотреть. Прямо сейчас!»

Она подождала, пока закипит кофе. Поставив горячий напиток на стол, Анна пошла в комнату Матильды.

Комната была вся заставлена холстами и мольбертами и пропахла краской. Эдуард, когда приезжал в Петербург, работал здесь. Большое окно давало много света, и художник оборудовал комнату под мастерскую.

Анна с любопытством разглядывала свежие наброски, и вдруг взгляд ее упал на стол.

Разбросанные фотографии обнаженных женщин привели ее в неприятное удивление. Она взяла одну из них.

— Катерина?! — невольно вырвалось из ее груди.

Молодая девушка лениво разлеглась на кровати, повернувшись к фотографу. Голову она подпирала правой рукой, а в левой держала зеркальце, в котором отражалось ее лицо.

— Еще одна Даная!

Анна нетерпеливо перебирала цветные и черно-белые снимки. Красивые женщины, среди которых была представлена и Катерина, в различных позах, с улыбкой на лицах смотрели на Анну. Холодная дрожь пробежала по ее телу.

— Но откуда? Эдуард! — закричала она и вбежала в спальню.

Эдуард лежал в постели, протирая глаза руками.

— Вот! — Анна разложила перед ним фотографии.

Он посмотрел ничего не понимающими глазами на них, потом на Анну.

— Что это? — выдавил он.

— Мне это тоже интересно! И спросить об этом я хотела у тебя, — она указала на него пальцем. — Весь стол мастерской завален ими.

Эдуард потянул ее за руку к себе.

— Пусти! — возмутилась Анна, высвободив руку. — Я устала от твоих сюрпризов. За красивой маской богатого любовника скрывается сексуальный маньяк!

— Но…

— Я ничего не хочу слышать! Меня ты тоже щелкнул в какой-нибудь позе?

Эдуард вскочил с кровати.

— Я ничего не понимаю! Откуда этот мусор? — раздраженно спросил он, надевая рубашку.

Анна была уже в прихожей. Она скинула туфли, обула сапожки и схватила шубу.

— Не хочу тебя больше видеть! — крикнула она и, хлопнув дверью, выбежала из квартиры.

Пока растерянный Эдуард натягивал брюки, Анна уже мчалась в такси за город.

«На дачу, в пустыню, где нет людей и обмана. Несчастный маньяк! Как я легко попалась на его удочку», — думала она, утирая слезы кружевным платочком.

Пять дней Анна провела на даче.

«Сначала я убегала сюда от мужа, теперь — от любовника. Это же надо меня так использовать! «Любовь, райские кущи!» Каких только слов я не наслушалась за это время! А какие дорогие подарки! К чему все это?»

Бурная жизнь предыдущего месяца: Австралия, безудержный секс, триумф на сцене, все это смешалось в голове Анны в сплошной поток событий.

«Я ничего больше не хочу. Ни-че-го!»

Возвратившись в театр, Анна старалась как можно реже вступать в контакт с Катериной. Но та от нее не отставала.

— Как дела? — спросила Катя, встретив Анну на репетиции. — Любовь продолжается?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь?

Анна отвернулась и подошла к зеркалу расправить складки на своем театральном костюме.

— Есть проблемы? Наверное, они связаны с твоим мужем? — девушка ехидно улыбнулась. — Ну ничего, впереди Италия, там развлечешься!

Анна вышла из гримерной.

«Представляю ее в объятиях Эдуарда. Превосходная парочка! — она грустно посмотрела в окно. — Портрет сказочной женщины с зеркальцем в руке!»

Обида и тоска душили Анну.

Борис, приехав из командировки, прочитал всю прессу за последнее время. Одна из газет сообщала о тайной связи известной певицы с преуспевающим художником и даже сочла нужным поместить их общую фотографию с подписью: «На одном из приемов у госпожи Везендок». Анна и Эдуард, подняв наполненные бокалы, улыбались и смотрели друг на друга.

Борис набросился на Анну в новом приступе ревности.

— Так вот чьей кисти принадлежит этот портрет! Роман художника с замужней женщиной!

— Я тебе не жена!

— А кому ты жена? Ему?

Анна закрылась в комнате и не отвечала ни на один вопрос.

Разъяренный Борис ходил под дверью, оскорбляя бедную женщину.

«Совсем все стало плохо! — переживала Анна. — Дома Борис, в театре Катерина!»

Она не подходила к телефону. В театре задерживалась до его закрытия, чтобы не столкнуться при выходе с Эдуардом. На все уговоры Матильды появиться на очередном «четверге», отвечала отказом.

Однажды, когда Анна возвращалась с репетиции домой, возле подъезда ее окликнули:

— Анна!

Услышав знакомый голос, Анна вздрогнула.

Она обернулась.

Эдуард стоял с букетом роз и улыбался.

— Я искал тебя очень долго. Днем из театра ты не выходишь. Тебе не дозвониться. Куда ты исчезла?

Анна отвернулась и хотела войти в подъезд, но столкнулась с человеком, выходящим из подъезда.

— Анна, почему ты до сих пор не дома? — нервно спросил он.

Она замерла на месте.

Это был Борис.

— Что вам нужно? — поинтересовался Эдуард.

— Как что? — возмутился Борис. — Она моя жена!

Эдуард потерял дар речи.

Анна повернулась к нему. Художник смотрел то на Анну, то на Бориса полными недоумения глазами.

— Анна!.. — начал было он.

Но разъяренный Борис схватил ее в охапку и втолкнул в подъезд, закрыв за собой дверь на защелку.

Дома он устроил истерику.

Анна ни на что не реагировала. Стоя у окна, она молча проводила глазами отъезжающий от подъезда синий «мерседес».

Следующий день прошел в душевных муках.

«Жизнь кончилась», — решила она.

Анна допоздна гуляла по городу, но наступающая ночь заставила подумать о ночлеге.

«На дачу не поехать, так как завтра нужно быть в театре. Телефоны подруг не отвечают. Остается только вернуться домой».

Она открыла ключом дверь и вошла в квартиру.

Борис был на редкость мягок и смирен.

— Аня, я тебя ждал! Хочу поговорить.

«Что еще за новость?» — подумала женщина.

— Нам не о чем говорить! — ответила Анна, разделась и прошла в свою комнату.

— Помнишь, было время, когда мы с тобой любили друг друга? — не унимался последовавший за ней Борис.

— Такого не было. Ты прекрасно знаешь, что я поддалась на твои уговоры.

Она с отвращением посмотрела на его толстый живот и жирные, как сардельки, волосатые руки.

«Всегда был немного полный, а сейчас растолстел просто до неузнаваемости. Ел бы целыми днями, да командовал».

Борис подошел к ней очень близко и обнял за талию.

— Не трогай меня! — Анна попыталась высвободиться.

— Но я твой муж!

— Ты давно мне не муж!

Он наклонился, чтобы поцеловать Анну, но она размахнулась и дала ему пощечину.

— Ну это уж слишком! — завопил Борис, бросив ее на тахту. — Я покажу тебе как изменять законному мужу!

Он стал резко и грубо расстегивать кофточку на ее груди. Анна вырывалась, пыталась его укусить, но он сильно прижал ее к тахте своим телом.

— Я тебе покажу! — орал он, стягивая с нее юбку.

Анна извивалась, как могла, уклоняясь от его поцелуев. Кофточка не снималась, и Борис резким движением разорвал ее, приник с поцелуями к груди. Омерзение охватило Анну. Она билась под его тяжелой рыхлой массой, а он жирными волосатыми руками все сильнее сжимал ее тело, кричал и брызгал слюной.

Анна, собрав последние силы, уперлась руками в его потную волосатую грудь и столкнула с себя. Свалившись на пол, Борис вскочил и снова кинулся на нее, но Анна успела запустить в него вазой и убежала в ванную, закрылась там.

Звон разбитого фарфора и вопль Бориса заставили ее вздрогнуть. Она включила душ и встала под теплые струйки воды.

«Ничего, успокоится. Как животное, накинулся на меня. Давно пора развестись, а он все еще на что-то надеется».

На следующий день в театр пришла Матильда.

— Анечка, наконец-то я увидела тебя. С твоим Борисом невозможно разговаривать по телефону, а ты на звонки не подходишь.

— Что случилось? — поинтересовалась Анна.

— Я хотела пригласить тебя на очередной «четверг»! Ты совсем забыла старую Матильду. Эдуард уехал в Париж.

Анна ничего не ответила.

— Почему ты молчишь? Что-нибудь произошло?

— Ничего.

— Общество ждет тебя, моя дорогая. Приходи!

Анна пообещала прийти.

«Эдуарда не будет, так что можно хоть как-то забыться и пообщаться со старыми друзьями».

Анна чувствовала себя очень плохо. «Четверги» уже не радовали ее. Жизнь превратилась в сплошной кошмар.

Анна старалась задерживаться в театре, чтобы не видеть Бориса. На выходные уезжала на дачу и тосковала там одна.

Успех ей был уже не в радость.

Корреспонденты и поклонники просто замучили ее. Заставляли сниматься для журнальных обложек, а один какой-то режиссер предложил ей главную роль в своем фильме.

— Вы очень сексуальны, у вас яркая внешность и шикарный голос. У вас есть все, что нужно моей героине, — повторял он.

В конце концов, он начал за ней настойчиво ухаживать, что приводило Анну в негодование.

Прием за приемом назначались в ее честь. То у министра культуры, то у невесть откуда приехавшего арабского атташе.

Шоколадного цвета атташе целовал ей руки и, покачивая тюрбаном на голове, восклицал: «Как я люблю блондинок!»

Богато обставленные покои, потрясающие обеды; публика, среди которой были имена с мировой известностью, проносились мимо Анны не затрагивая сколько-нибудь ее души.

«Если раньше банкеты и приемы веселили меня, то теперь, кроме скуки, я там ничего не нахожу. Когда все тосты за твое здоровье, все внимание присутствующих обращено только на тебя, в конце концов, это надоедает».

Она понимала, что находится в зените славы. И всеобщее внимание, в том числе и к ее личной жизни, начало тяготить Анну.

«Нервы мои расшатаны. Я расстраиваюсь по любому поводу. Может, поездка в Италию как-то успокоит, все-таки смена обстановки!»

Воображение женщины рисовало прекрасные средиземноморские пейзажи, белоснежные пики Альп, апельсиновые рощи Сицилии, золотые россыпи бесчисленных памятников многовековой итальянской культуры. Она представляла себя идущей вниз по каменной лестнице, перила и ступени которой сплошь увиты виноградом. Анна мысленно подходила к ослепительному синему морю. Останавливаясь у самой его кромки, так, чтобы прибой слегка ласкал оголенные ноги, она собирала отшлифованные водой камешки и бросала их в синие с белыми гребнями волны. Анна гуляла по прекрасным улицам Рима, красота которого воплощена прежде всего в камне. По дороге попадались архитектурные памятники, Капитолий и многочисленные фонтаны.

Анна сгорала от нетерпения. Ей хотелось увидеть все наяву, хотелось забыть неприятности и почувствовать впереди новую, интересную жизнь.

Но вот долгожданный день отъезда в Италию настал.

Вылетев из Петербурга, через несколько часов Анна была в Риме. Представитель, встречавший в аэропорту, отвез ее на красном «порше» в Милан.

Отдельный номер, предоставленный ей в гостинице, был класса «люкс».

Каждая комната имела свое назначение.

Здесь был не только рабочий кабинет со множеством красочных альбомов по искусству, но и шикарно обставленная гостиная, поражавшая невероятным мебельным гарнитуром белого цвета и выделявшимся на его фоне красным роялем. Спальня была рассчитана на двоих, что немного действовало Анне на нервы. Здесь она еще больше ощущала свое одиночество.

Репетиции уже начались.

Спектакль был назначен на май.

В первые дни пребывания в Милане, Анна не могла отделаться от переполнявшего ее чувства восторга. Казалось, что многие архитектурные памятники непревзойденной красоты собраны именно в этом городе: церковь Санта-Мария-делле-Грация со знаменитой фреской Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», замок Сфорца, галереи Брера и Амброзиана, базилика Сант Амброджо, но и конечно же самый главный памятник города, считающийся его символом — Миланский собор. Анна могла очень долго любоваться красотой собора. Да и не только одна она. Туристы подолгу не отходили от этого грандиозного и сложнейшего сооружения готической архитектуры. Облицованный снаружи мрамором, собор отражал солнечные лучи, а благодаря бесчисленным статуям, башенкам и шпилям, он кажется издали кружевным. Анна была очень удивлена, зайдя внутрь собора. Если снаружи он полон великолепия и блеска, то внутри — мрачен и суров. Единственным его освещением является дневной свет, льющийся через сооруженные еще в 15 веке цветные витражи.

Все эти многочисленные соборы, музеи, памятники, фонтаны и здания в банковском стиле казались еще более выразительными и неповторимыми, когда Анна прогуливалась по современным кварталам. Небоскребы американского типа напомнили ей Сидней. Однако в этих сооружениях из стекла, алюминия и бетона тоже была своя прелесть. Иллюминация, мигающая и переливающаяся разноцветными огнями, витрины магазинов, полные искушения, безусловно, радовали глаз. В супермаркетах можно было купить напиток на любой вкус или облачиться в платье такого фасона и стиля, какой пожелаешь.

Но главным в Милане для Анны был все-таки театр.

То, о чем мечтает каждая певица, для нее стало теперь осуществимым — она пела на знаменитой миланской сцене.

«До сих пор не могу поверить, что это произошло, — думала Анна. — Столько лет репетиций, мучений, и вот я здесь. Лучшие певцы мира — мои партнеры. На этой сцене пели Шаляпин, Карузо и Мария Каллас. У меня сердце замирает, когда я подхожу к этим волшебным сводам, где несколько лет царствовал гений Тосканини».

Театр «Ла Скала» ежегодно принимал по нескольку зарубежных трупп, а солисты становились всемирно известными именно благодаря его оперной сцене.

Каждый день у Анны были репетиции. Сначала солисты пели под аккомпанемент рояля, но затем начались репетиции с оркестром.

Возвращалась она в гостиницу уставшая и измученная.

Как-то вечером в номере раздался телефонный звонок.

Анна взяла трубку.

— Алло! Анечка? Это я, Матильда!

— Вас трудно не узнать, — сказала Анна, присаживаясь в кресло.

— Эдуард уже в Италии? — поинтересовалась вдова Везендок.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? Мы с ним давно не встречались.

При упоминании об Эдуарде сердце Анны неожиданно сильно забилось.

— Анечка, послушай!..

Матильда сделала паузу. Было слышно, как она затянулась сигаретой.

— Во всем виновата я!

— Что вы имеете в виду?

— Эти фотографии с голыми девками собирала я. Хотела как лучше, а получилось…

Анна молчала.

— Катерина мне принесла целую пачку своих снимков. Так уж ей хотелось покорить Эдуарда, — Матильда закашлялась. — Но он даже об этом ничего не знал! А я, старая, оставила их на столе в его мастерской.

Анна не могла разговаривать с Матильдой.

«Фотографии являются первой причиной нашей ссоры, а второй — Борис, — она вздохнула. — Не могу же я пересказывать ей все, что произошло за это время!»

— Анечка, ты меня слышишь?

— Да, — растерянно ответила Анна.

— Эдуард должен быть в Италии. Вы скоро встретитесь. Не сердись на него. Он так нервничал и ругал меня. Все будет хорошо, вот увидишь! Передай Эдуарду привет от его тетушки. Он знает, где тебя искать. Пока.

Анна положила трубку и облокотилась на столик, на котором стоял телефон.

«Эдуард… Смогут ли наши отношения возобновиться с той же страстью, что и раньше? Как он воспринял появление Бориса?

Боже мой, как все запуталось! Эта Катерина со своей навязчивостью, грубый Борис. Эдуард о нем ничего не знал. Что он теперь думает обо мне? В его глазах я обманщица. Вожу за нос мужа и его. Неизвестно что получается!»

Анна пошла в спальню.

«Нет, он все поймет, — она откинула одеяло и легла в постель. — Матильда же сказала, что все будет хорошо!

Как я люблю его! Как я хочу его! Мой Эдуард!»

Дни в ожидании любимого тянулись невыносимо долго.

«Может, Матильда ошиблась, и он не собирается приезжать в Италию? Наверное, он вообще забыл обо мне? Иногда кажется, что я не могу оставить след в его жизни. До меня было много прекрасных женщин, которые сначала волновали сердца мужчин, а потом об этих женщинах мужчины с легкостью забывали. Нефертити, например, муж изменял. Она страдала от этого и тяготилась своей семейной жизнью.

А что делать мне? Сидеть одной или раздаривать свою любовь?»

Анну мучило одиночество. Чем больше проходило времени, тем сильнее разгоралась ее любовь к Эдуарду.

«Какие у него руки! Сильные, и в то же время нежные! Горячие губы и страстный взгляд. Я сойду с ума, если он не появится в ближайшее время!»

Выйдя в очередной раз после репетиции из театра, Анна не поверила своим глазам.

Рядом с подъездом остановился синий «мерседес».

Из него вышел мужчина.

«Эдуард?!»

Анна уже хотела броситься ему навстречу, но вовремя остановилась.

Это был не он.

Такие же черные волосы, рост, как и у ее любимого, но лицо было чужим.

Однако незнакомец внимательно посмотрел на нее и даже помахал ей рукой.

— Синьора! — крикнул он.

Анна отвернулась и быстро пошла прочь.

Ее догнали быстрые шаги и чьи-то сильные руки схватили сзади за плечи. Она вывернулась и размахнулась, чтобы дать наглецу пощечину, но те же сильные руки схватили ее запястье.

Она увидела перед собой Эдуарда.

Все потемнело у нее перед глазами, и она рухнула ему в объятия.

Он целовал ее волосы, руки, лицо. А она заливалась слезами у него на груди.

Они стояли посреди улицы, не говоря друг другу ни слова.

Когда Анна начала понемногу успокаиваться, Эдуард показал на мужчину, стоявшего возле «мерседеса».

— Это Луиджи.

Она хотела пройти к машине, но Эдуард остановил ее.

— У меня теперь другая машина, она стоит вон там.

И он подвел ее к белому «линкольну».

Они сели в новенький автомобиль и поехали по улицам Милана. Синий «мерседес» не отставал от них.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Эдуард Анну.

— Нет, — робко ответила она, вытирая слезы на глазах.

«Мне все равно куда ехать. Лишь бы он был рядом!»

Машины выехали за город и помчались по гладкой дороге. Через некоторое время вдалеке показалась лазурная полоска моря. Проехав еще немного, они остановились.

Эдуард вышел из машины и подошел к Луиджи. Они о чем-то переговорили, после чего Луиджи пересел в красный «форд», оставив «мерседес» во дворе, и укатил в сторону Милана.

Эдуард подал Анне руку. Она вышла из машины.

Перед ним открывалась удивительно красивая панорама.

Большой двухэтажный дом с арками, колоннами и всевозможными башенками стоял на берегу моря, окруженный фруктовым садом, в котором многочисленные дорожки вели к фонтанам. Гипсовые скульптуры стояли на пересечении дорожек, а в каждом укромном уголке прятались беседки и скамеечки. Бассейн и площадка для большого тенниса располагались на части огромного поля за садом, остальную часть поля, обрамленного каймой леса, занимали конюшни и беговые дорожки. Перед самим домом расстилалось море.

— Эта вилла принадлежит Луиджи, — сказал Эдуард, когда они с Анной поднимались по мраморным ступенькам в дом. — Он владелец крупной фабрики по изготовлению мебели, кроме того, он коллекционер современной живописи и неплохой наездник.

Они вошли в фойе первого этажа, представлявшее собой настоящую оранжерею.

— Мы с тобой можем распоряжаться этим домом.

— А Луиджи? — поинтересовалась Анна.

— У Луиджи есть еще одна вилла, которая пока принадлежит его отцу, и целый дом в Риме.

Он помог Анне раздеться и пригласил пройти в комнату.

Двери распахивались одна за другой, пока наконец не показалась гостиная.

Эдуард усадил Анну в кресло.

— Сейчас принесут обед, — сказал он. — Я распорядился.

Вошла горничная. Перед собой она катила небольшой столик с горячими и холодными закусками.

Эдуард налил вино в бокалы.

— Вы свободны, — сказал он прислуге.

Они остались одни.

— Эдуард…

— Я все знаю. Ты ни в чем не виновата. Матильда мне рассказала о твоих отношениях с мужем. Почему ты никогда о нем не говорила?

— Это не нужно нам с тобой.

— Ты права, — он посадил ее к себе на колени. — Для меня никого не существует, кроме тебя.

— И для меня есть только ты.

Они поцеловались.

Вечер застал их в спальне.

Мягкий лунный свет лежал на спокойной поверхности моря.

Башня, в которой находилась спальня, была одним из украшений виллы. Она возвышалась над вторым этажом, и через ее полукруглые окна были видны небо и море, поэтому казалось, что вокруг больше ничего не существует.

Стены от пола до потолка и весь потолок были сплошь покрыты зеркалами, и синее море с лунной дорожкой отражались в каждом из них.

Любовники лежали на широкой кровати, стоявшей посреди комнаты.

— Я все время думал о тебе, — сказал Эдуард, гладя Анну по лицу и любуясь ее отражением в зеркалах. — Ты нужна мне.

Анна жадно ловила его слова.

«Я бы все отдала, только бы с ним никогда не расставаться».

— Я мечтал о тебе, хотел тебя каждый день и каждую ночь.

Анна чувствовала прикосновения его рук и тело ее трепетало.

Он медленно раздевал ее.

— Эдуард, я люблю тебя. Ни один мужчина не доставлял мне такого наслаждения, как ты.

Он любовался ее обнаженным телом, его отражением и огонь страсти разгорался в его груди.

Он разделся.

— Ты моя королева и моя мечта! — Эдуард нежно припал к ее губам.

Анна почувствовала силу его тела.

Они качались на волнах, разлитых по всей комнате, и лунный свет был свидетелем их любви.

На следующий день Эдуард преподнес Анне какой-то подарок в небольшой коробке, перетянутой розовой атласной лентой.

Анна развязала ленту и открыла коробку.

Прозрачный пеньюар розового цвета лежал в ней. Она достала его из коробки, и легкая ткань заструилась по ее телу.

— Но он совершенно прозрачный!

— Ну и что! Здесь никого нет, кроме нас. Я хочу наслаждаться видом твоей фигуры ежечасно, ежеминутно, каждое мгновение!

Анна примерила подарок.

— В зеркалах, на фоне солнца и моря, ты выглядишь настоящей русалкой! Я должен запечатлеть тебя такой!

— Прямо сейчас?

— Только сейчас!

Через минуту он стоял перед Анной с мольбертом и красками.

Легкими быстрыми движениями художник набросал ее портрет.

Анна, изображенная русалкой, была совершенно обнаженной, окутанной лишь прозрачной розовой вуалью. Она выходила из морской воды и загадочно улыбалась.

— Вот он, портрет сказочной женщины! — Эдуард поднял руку вверх и щелкнул пальцами. — Эта картина откроет мою выставку в Венеции.

— У тебя будет выставка?

— Да. Через месяц. Мы с тобой обязательно поедем туда, — сказал восхищенный художник.

— Может хватит любоваться? — нежно произнесла Анна, подойдя к нему сзади и положив руки на плечи.

Он перевел взгляд с картины на нее.

— Как насчет программы? Может, пора что-нибудь придумать? — она кокетливо смотрела на него.

Художник улыбнулся.

Анна потянулась. Облегающее платье ясно очерчивало ее фигуру. Эдуард протянул руку, дотронувшись до груди женщины.

— Нет-нет! — смеясь сказала она и увернулась. — Какие мысли по поводу программы?

Он сделал сосредоточенное лицо.

— Считаю до трех, — произнесла Анна. — Раз, два…

— Мы едем в Альпы! — радостно воскликнул Эдуард.

Белый «линкольн» несся по трассе.

Вилла Луиджи осталась в воспоминаниях, а впереди были горы. Высокие заснеженные горы.

Они остановили машину у небольшой расщелины и отправились прогуляться.

— Вон, видишь этот хребет? — крикнул Эдуард. — Это голова, это плечи, руки. Настоящий великан!

— А на голове шляпа! — рассмеялась Анна. — Какое здесь эхо!

Они вышли на поляну, окруженную высокими горами.

— Я тебя люблю! — крикнул Эдуард.

«Люблю, люблю, люблю…» — подхватило эхо.

Он помогал ей взбираться на высокие склоны. Снег комьями скатывался вниз. Комья рассыпались, ударяясь о камни.

Они поднялись на небольшую площадку.

— Прямо как Столовая гора! — восхитилась Анна.

Эдуард прижал ее к себе. Они посмотрели вниз.

— Как высоко! — лицо Анны выражало испуг. — У меня кружится голова!

— И у меня! — подхватил Эдуард. — Но не из-за высоты.

Анна вопросительно посмотрела на него.

— А вот из-за этой женщины, которую я держу в объятиях.

Он целовал ее холодные раскрасневшиеся щеки, губы. Согревал своим дыханием ее руки.

— Эдуард, — шептала Анна. — Остановись, иначе я полечу вниз!

— А я давно лечу! — отвечал он.

Они смеялись, продолжая целоваться.

Солнце клонилось к закату, оставляя на снегу багровые отблески. Горы превращались в черных застывших великанов.

— Нам пора возвращаться, — заволновалась Анна.

— А что, страшно?

Она толкнула Эдуарда в сугроб.

— А ты хочешь ночевать в сугробе?

— Почему бы и нет? — рассмеялся он, отряхиваясь от снега.

Она надула свои розовые губки:

— Хочу в тепло.

Эдуард смотрел, как тает на его ладони комочек снега.

— Хорошо… — протянул он.

Любовники возвращались на теплую уютную виллу.

Новый день начался с телефонных звонков.

Звонили по поводу предстоящей выставки, еще по каким-то неотложным делам.

— Эдуард, — возмутилась Анна. — Отключи телефон!

Он только хотел это сделать, как телефон зазвонил снова.

Переговорив, Эдуард вернулся расстроенный.

— Заболела Матильда. Нужно ехать в Питер.

Анна тревожно посмотрела на него и обвила шею руками.

— А любовь? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза.

Эдуард не мог устоять.

— Как только я вижу перед собой тебя, сразу все проблемы отпадают. Даже если бы начался всемирный потоп, я бы этого не заметил, пока вода не поглотила бы нас обоих! — он взял ее на руки. — А любовь прежде всего!

Они лежали в зеркальной спальне.

Анна гладила Эдуарда по смуглой груди, а он любовался ее отражением в зеркалах.

— Твои волосы похожи на морскую пену, груди — на бутоны, а бедра — на распустившийся цветок.

Он гладил ее по белокурым волосам, запутывал их и вновь разбрасывал по подушке.

— Твоя талия тоньше самого тоненького стебелька, губы твои слаще и пьяней вина, а лоно хранит тайну.

— Но эту тайну можно разгадать, — кокетливо намекнула Анна. — Если, конечно, ты этого хочешь!

— Хочу ли я?..

Он заключил ее в объятия и начал страстно целовать.

От его большого и сильного тела Анна сходила с ума. Она ощущала на себе всю его тяжесть, и ее желание от этого усиливалось.

Он обхватил руками ее бедра и нежно овладел ею. Она лежала, раскинув руки, и вторила его движениям.

Они плыли на лодке любви до самого утра, пока сон не остановил их.

Эдуард уехал в Петербург, оставив любимой ключи от виллы, чтобы она в любое время могла приехать туда отдохнуть.

Но у Анны не было свободного времени. С утра до вечера она находилась в театре. После репетиций бежала в кафе перекусить и затем — в гостиницу. Единственным развлечением Анны был просмотр альбомов, которыми пестрели полки ее кабинета.

Газеты и телефонные звонки надоедали даже в Милане.

Имя русской примадонны было разрекламировано настолько, что уже в Италии у нее появились поклонники, тем более, что готовилось представление «Травиаты» Верди, излюбленной оперы итальянцев. Партию Виолетты Анна должна была исполнять на итальянском языке, изучению которого она посвятила немало времени. Газеты помещали ее портреты и прогнозировали успех оперы.

Как-то раз, придя домой после репетиции, уставшая Анна сразу же легла отдыхать.

Ее разбудил телефонный звонок.

Анна подняла трубку.

Услышав знакомый голос, сильно разволновалась.

Звонил Борис.

— Анна, мы должны быть вместе..

— Ты о чем, Борис?

— Ты моя жена, и я не намерен с тобой расставаться!

Анна была поражена его тоном и манерой разговора. Он приказывал ей вернуться! Возмущению женщины не было предела. Она бросила трубку.

«Конечно, он понял, что я его флаг. Он хочет использовать мое имя в своих целях. «Моя жена — мировая знаменитость. Может, и мне что-нибудь перепадет?» Он знает о моих гонорарах, и что после премьеры «Травиаты» гонорар будет особенно большим».

Весь день она ходила под впечатлением этого звонка, пыталась собраться с силами и забыть.

Но вечером ее ждал еще более неприятный сюрприз.

— Вас вызывают вниз, — известила Анну вошедшая горничная.

Анна спустилась и не поверила своим глазам.

В фойе гостиницы на банкетке сидел ее муж.

Она опешила.

Борис подошел к ней:

— Я прилетел на самолете. В Риме у меня кое-какие дела. Ночевать негде. Думаю, как законный муж, я имею право остановиться у тебя?

Анна была вне себя от гнева.

— Убирайся вон! Иначе я вызову полицию!

— Никто из цивилизованных людей не выгонит меня отсюда. Я твой муж!

И он последовал за ней.

Анна предложила ему разместиться в гостиной.

— Но только на одну ночь! — сказала она.

Всю ночь Анна просидела в кабинете, не сомкнув глаз.

Прошло три дня.

«Напрасно я надеялась, что он уедет в Рим. Никаких дел, как оказалось, у него там нет. Он целыми днями просиживает в моем номере!»

— Может ты перестанешь за мной следить? — допытывалась она у Бориса.

Но тот не отступал. Более того, он стал к ней приставать, так что Анна решила куда-нибудь переехать.

В один из дней позвонила Матильда, сообщив, что ей стало лучше и Эдуард, покинув ее, отлучился на время в Париж.

— Он будет звонить тебе из Парижа, — сказала Матильда.

Анне пришлось повременить с переездом, пока не позвонит Эдуард.

Вторая неделя была на исходе, а звонка все не было.

Анна забирала телефон в кабинет и запиралась там. Борис сначала пытался как-то проникнуть к ней, но потом решил терпеливо ждать.

«Опять измор!» — думала женщина.

Эдуард все-таки позвонил.

Услышав его голос, Анна расплакалась.

— Анна, моя Анна! — его голос выдавал волнение. — Я спешу к тебе!

Было так плохо слышно, что Анна дальше ничего не разобрала.

— Анна, слышишь? Я хочу, чтобы ты…

— Эдуард!

В трубке раздались короткие гудки.

Анна опустилась в кресло.

«Я сейчас сойду с ума! Если бы Эдуард знал, что мне здесь приходится переживать!»

На следующий день она немедленно покинула гостиницу.

Джулия, одна из солисток театра, предложила ей комнату в своей квартире.

Каждый день, выходя из театра, Анна оглядывалась по сторонам: не появится ли Эдуард или хотя бы Луиджи.

О Борисе она ничего не хотела знать. Однако в газетах стали появляться заметки о кем с броскими названиями, например: «Скучающий муж русской примадонны» или «Верность мужа». В них во всех красках расписывался Борис, который, якобы, очень заинтересован делом своей жены, любит ее и всячески помогает.

Анна комкала эти газеты и выбрасывала, но слухи начали проникать в театр и многие желали познакомиться с любящим и самоотверженным человеком.

«Ему ничего не надо, только бы обратить на себя внимание».

В одном из вечерних номеров Анна прочла, что в Венеции открывается выставка Эдуарда Рашеля. Это ее очень обрадовало, ибо означало, что Эдуард должен приехать со дня на день.

Белый «линкольн» стоял у театра.

Анна бежала к нему со всех ног.

— Эдуард!..

Он заключил ее в объятия.

Жар поцелуев обжигал губы Анны.

«Как я ждала этого дня! Кажется, прошла целая вечность! Ничто мне не заменит его руки и губы. Никакой ангел не сравнится с ним по красоте, никакой волшебник не подарит таких ночей, какие дарит он!»

— Анна! Мы едем с тобой к Луиджи!

— Да!

— Мы будем вместе!

— Да!

— А потом — в Венецию!

— Да! Хоть на край света, лишь бы с тобой и подальше отсюда!

— Тебе надоел Милан?

Анна молчала.

«Я ничего не скажу о Борисе. Не хочу, не люблю, ненавижу его!»

И вдруг она вспомнила, что ключи от виллы Луиджи остались у нее в номере.

— Эдуард, мне нужно забежать в гостиницу, там ключи от виллы.

— Нет проблем! А почему это тебя так расстроило?

— Нет, нет. Что ты!

Анна не хотела новой встречи с Борисом, но ничего не оставалось делать, как ехать за ключами.

Они остановились у гостиницы.

— Я сейчас.

Анна поднялась к своему номеру, позвонила. Никто не открывал. Она спустилась вниз.

«Может, он куда-нибудь вышел, оставив ключ от номера?»

Но ключа не было.

— Он никуда не выходил! — сказали Анне.

Пришлось снова подниматься и звонить у двери.

Наконец послышались шорохи и голос Бориса:

— Кто еще?

Анна молчала.

Ключ повернулся в замке, и дверь открылась.

То, что увидела Анна, превзошло все ее ожидания.

Борис полураздетый стоял в гостиной, а в спальне, на разобранной кровати лежала обнаженная незнакомая женщина.

— Эмилия… — лениво протянула та, пытаясь познакомиться с Анной.

Ничего не отвечая, Анна схватила ключи и выбежала из номера.

Всю дорогу она старалась быть как можно спокойнее.

«Только бы Эдуард ничего не заметил!»

Она улыбалась, говорила ему ласковые слова, но успокоилась только тогда, когда они подъехали к вилле.

«Здесь я чувствую себя в безопасности».

Он шутил, смеялся и не мог насмотреться на свою любимую.

В постели Анна окончательно забыла о своих волнениях, полностью отдавшись любви.

Два дня спустя в Венеции открылась выставка Эдуарда.

Он и Анна прибыли сюда на автомобиле, оставив его в огромном гараже на площади Рима.

В одном из дворцов, украшающих берега Большого канала главной «улицы» Венеции, разместилась выставка работ Эдуарда Рашеля.

«Какой красивый город! Бесконечная вода, каналы и гондольеры. Такое ощущение, будто попадаешь в другое время, в другой мир, и ничего больше не существует, кроме красивейших соборов и воды, плещущейся о фундаменты домов».

На черной гондоле, миновав несколько горбатых мостиков, Анна и Эдуард прибыли к самой большой площади Венеции — пьяцца Сан-Марко.

Анна ахнула, увидев открывшийся ее взору собор потрясающей красоты.

— Это собор Святого Марка, — пояснил Эдуард, заметив ее удивление. — Он построен в византийском стиле с элементами венецианской готики.

Анна не могла оторвать восторженного взора от его золотых куполов.

— Ничего подобного я не встречала, — тихо сказала она, заслоняя рукой солнце, светящее в глаза. — По своей грандиозности он не уступает Миланскому собору.

Эдуард улыбнулся.

— На свете много чудес. Но не стоит так высоко поднимать свою голову. Она может закружиться.

Он попытался привлечь внимание Анны к себе, обняв ее за плечи и отняв ее руку от лица.

— Через пятнадцать минут открытие моей выставки. Если мы немедленно запрыгнем вон в ту гондолу, то еще можем успеть.

Анна смутилась.

— У нас еще будет предостаточно времени, чтобы полюбоваться прелестями «города на воде», — сказал Эдуард.

Он привел Анну в выставочный зал.

— Эдуард! — Анна покраснела от смущения.

В первом же зале, почти в полный рост, висел ее портрет. Тот самый, который Эдуард написал с нее на вилле Луиджи.

— Нравится? — он улыбаясь смотрел на нее.

«Конечно же нравится, — думала Анна, — вот только теперь все увидят мое обнаженное тело, скрывающееся под прозрачной розовой тканью».

Публика любовалась картиной, а кое-кто уже начал замечать явное сходство между Анной и портретом.

Анне стало неловко.

— Эдуард, пойдем в другой зал!

Они прошли, и она наконец-то смогла восхититься талантом своего возлюбленного.

Многочисленные пейзажи, море в тающей дымке, очертания каких-то незнакомых лиц, абстрактные фигуры были исполнены в совершенно свободной манере. Необычность техники и приемов поразили Анну. Она засыпала Эдуарда вопросами: «А это как? А это?»

Он терпеливо объяснял ей и всячески старался намекнуть, что публика не сводит с нее глаз.

Анна прекрасно это видела.

Когда были пройдены все залы, к ним подошел фоторепортер местной газеты.

— Пожалуйста, попозируйте мне, — обратился он к Анне и Эдуарду. — Вы просто замечательная пара! Я уже запечатлел портрет этой синьоры, теперь мне хочется сфотографировать вас обоих.

Анна принялась отказываться, но было поздно.

— Вот так. Грация, грация. Очень хорошо! — он раскланялся и вышел из зала.

На следующий день венецианские газеты напечатали не только фотографию Эдуарда и Анны, но и картину, открывающую выставку. Заголовки типа: «Тайная любовь французского художника и русской примадонны» или «Муж «звезды» в проигрыше», украшали газетные полосы. А один, падкий на сенсации умник, выдвинул предположение, что Анна — женщина легкого поведения и имеет в Италии контакты со многими мужчинами: «… так что, кому не лень, — заканчивал он, — добро пожаловать! Травиата есть Травиата!»

Анну тошнило от всего этого.

Никакие уговоры Эдуарда не могли подействовать на нее, и она решила на некоторое время покинуть Милан.

Театр был наводнен сплетнями, многие откровенно жалели Бориса. Премьера была на грани срыва.

Эдуард отвез Анну на виллу Луиджи.

«Как здесь хорошо! Цветут сады. Красота необыкновенная! Можно отдохнуть и отвлечься от газетной шумихи».

Она выбрала себе коня и успешно обучалась верховой езде под руководством Луиджи, иногда наведывавшегося сюда вместе с Эдуардом.

Шли дни.

«Нет места лучше этого! — думала Анна. — Как будто не существует ни театра, ни Бориса, ни этих надоедливых репортеров и корреспондентов. Я не хочу ни славы, ни почестей. Хочется только тишины и уединения. Единственный человек, которого приятно видеть, это Эдуард. Как я люблю его!»

И Эдуард не забывал о ней.

Как только он заканчивал свои дела, сразу же приезжал на виллу.

— Я приехал к тебе надолго! — сказал он, появившись в очередной раз.

— Навсегда?

— А ты не хочешь отсюда уезжать?

Анна кивнула в ответ.

— Ничего, ты им еще покажешь! Это будет самая прекрасная Виолетта из всех Виолетт, когда-либо стоявших на миланской сцене!

— Ты думаешь? Но у меня уже нет никаких сил! Я устала всем что-то доказывать. Для всех я теперь настоящая Травиата!

— А для меня ты самая чистая и прекрасная женщина! — он взял ее под руку, и они вошли в дом.

Весь стол был завален фруктами.

— Я буду вишни, — Анна брала по ягодке и отправляла в рот.

— Апельсиновый сок? — Эдуард подал ей бокал с соком.

— Спасибо! Он похож на солнце!

— А вишневый — на твои губы!

— Эдуард, откуда у тебя столько ассоциаций?

Он засмеялся.

— Это ты такая! Ты состоишь из самых вкусных фруктов и самых красивых цветов. Разве ты об этом не знаешь?

Анна смутившись посмотрела на него.

— А твой взгляд — это солнечные лучи. Как только ты посмотришь, сердце мужчины сразу тает, а голова кружится, как от солнечного удара.

Он подсел к ней и обнял за талию.

— Я засыплю тебя поцелуями, — нежно сказал он.

Эдуард встал, поцеловал Анну и подал ей розовый прозрачный пеньюар.

Анна улыбнулась:

— Сколько неприятностей из-за него!

— Не из-за него, а из-за твоей красоты и славы. Окажись он на другой женщине, никто не обратил бы внимания. Сейчас мы позвоним Луиджи и узнаем, что происходит в Риме и Милане.

Позвонив, он вернулся в гостиную.

Анна кушала фрукты, запивая их клубничным ликером. Хрустальная вазочка стояла перед ней с клубничным мороженым.

— Все в порядке? — поинтересовалась она.

— Да, все нормально, — ответил Эдуард. — Газеты успокоились на наш счет, но возник какой-то другой казус.

Анна вопросительно посмотрела на него.

— Оказывается, твой муж в Милане.

Анна покраснела.

— Ты знала об этом?

— Да. Он мне уже доставил много неприятностей, пока ты отсутствовал. Но я не хотела тебя огорчать.

— Почему ты ничего не говорила?

— Что о нем пишут? — поинтересовалась Анна.

— У него, якобы, роман с какой-то Эмилией.

— Да, я застала их вместе, когда ходила за ключом от виллы. Это к лучшему. Надеюсь, теперь он оставит меня в покое?

— А еще Луиджи сказал, что в Милан приезжает труппа Мариинского театра.

Анна вздохнула:

— Пора возвращаться.

— Выше нос! — Эдуард подсел к ней и откусил от яблока, которое она держала в руке. — Ты должна вернуться и въехать в триумфальные ворота на белом коне!

Приезд труппы. Мариинского театра в Милан не оставил равнодушной итальянскую прессу.

«Нам предстоит увидеть и услышать не только примадонну этого театра, но еще и оперу «Снегурочка» в исполнении его артистов. Прямо-таки русский наплыв на итальянскую сцену!» — освещала культурные события одна из миланских газет.

Катерина, прибывшая вместе с труппой, должна была исполнять роль Снегурочки.

Анна встретилась с ней в театре.

— Катерина, ты тоже здесь?

— Да. А почему это тебя так удивляет? — она стояла, гордо вскинув голову. — У меня дебют!

— Поздравляю! Надо радоваться, что дебют проходит на такой знаменитой сцене.

— Я радуюсь! — Катя прищурила глаза. — Твоим портретом пестрят итальянские газеты и журналы. Он всем вскружил голову!

— Катерина, не место и не время говорить об этом! — Анна начала сердиться. — Забудь об Эдуарде. У тебя начинается новая жизнь.

— Вот именно! Моя новая жизнь начнется с того, что он будет моим. Теперь я открыто могу тебе об этом сказать, — она засмеялась и взяла под руку проходящего мимо артиста. — Не так ли, Миша?

— Я не знаю, о чем вы тут, девочки, щебечете, — сказал смущенный Миша. — Но если ты, Катенька, этого очень хочешь, то, конечно же, так.

Они удалились по ковровой дорожке в зал.

«Теперь пребывание в Милане будет настоящим испытанием, — решила Анна. — С одной стороны Борис, с другой — Катерина. Кто знал, что из-за любви можно попасть в такое нелепое положение? Никогда не бывает все гладко. Обязательно откуда-нибудь выползет змея и начнет жалить.

Но моя любовь принадлежит мне, и я никому не собираюсь ее отдавать!»

Эдуард не отпускал от себя свою возлюбленную.

— Только в театр, и обратно!

— Но почему? — притворно сопротивлялась Анна.

— Потому что тебя здесь не достанет никакой Борис. Вообще его нужно исключить из своей жизни!

— Я уже давно исключила!

Анна стояла перед зеркалом и расчесывала волосы.

— Но он все еще напоминает о себе. Значит — существует!

— Но Эдуард!

Он подошел к Анне и нежно обнял ее.

— Тебе нравится квартира, которую я снял для нас?

— Ничего.

— И всего лишь? Тебе мало пяти комнат, со всей мебелью и шикарным роялем?

— Да нет, — Анна засмеялась. — С милым рай и в шалаше!

— Ах вот как? Значит Ева недовольна?

Анна прижалась к нему.

— Наоборот! — сказала она, поцеловав его в губы.

— Здесь, в Милане, ты так занята репетициями, что нам не хватает времени для любви!

— Неправда! — возмутилась Анна.

Он схватил ее на руки.

— Ах ты проказник! — она чмокнула его в нос. — Мы занимались любовью не далее как вчера!

— А сегодня еще нет!

И Эдуард понес ее в комнату, где они спали.

— Сейчас моя Виолетта обнимет меня и я растаю в ее объятиях.

— Не называй меня так!

— Разве я не достоин любви такой женщины?

Он положил ее на кровать и лег рядом.

Солнце светило в окно, доставая длинными косыми лучами до постели. Свежий теплый воздух струился в приоткрытое окно.

— Эдуард, здесь бывает дождь?

— Я не помню, — нежно прикасаясь губами к ее лицу, прошептал он. — Когда я вижу тебя, то обо всем забываю.

Любовники были во власти страсти.

— Эдуард, открыто окно!

— Ну и что? Пусть все знают о нашей любви!

Заходящее солнце бросало последние отблески на постель влюбленных, но им потребовалось еще много времени, чтобы насладиться друг другом.

Сильный ветер распахнул приоткрытое окно, скрутил занавеску и подбросил ее вверх.

Молния осветила лица спящих любовников, гром, казалось, расколол небо. Хлынул теплый весенний ливень.

— Эдуард! — Анна вскочила с постели. — Дождь!

Огромные теплые капли хлестали по подоконнику, проникали в комнату. Кружевная занавеска металась по ветру.

Эдуард встал и закрыл окно.

— Ты соскучилась по дождю?

Анна обвила его шею руками.

— Да. Пойдем на балкон!

Удар грома оглушил их, шум ливня усилился.

Они оделись и вышли на балкон.

Ветер раскачивал персиковые деревья, шумел листвой. Небо, почти черного цвета, разрывалось стрелами молний. Струйки воды бежали по тротуарам, унося с собой оборвавшиеся листья. Воздух наполнился ароматом цветов и свежестью.

Анна подняла голову и глубоко вздохнула, стараясь втянуть в себя как можно больше свежего воздуха.

— Вот видишь, — сказал Эдуард, — ты можешь вызывать дождь.

— А что еще я умею?

Он прижал ее к себе.

Дождь стекал по их волосам на плечи, одежда уже совсем намокла и начала прилипать к телу.

— Ты настоящая русалка! — сказал он, целуя ее мокрые губы. — Только не уплывай от меня никогда!

— Никогда! — Анна мотнула головой и залезла руками под его мокрую рубашку.

Первые лучи солнца пробились сквозь черную толщу туч. Ливень ушел в сторону, повиснув над горизонтом синей полосой.

— Когда твои волосы высыхают, они превращаются в золотые пряди.

— Эдуард, дай мне расчесаться! Я тороплюсь в театр.

— Какими духами ты будешь пользоваться сегодня?

— Вот этими, — Анна потянулась к маленькому синенькому флакончику.

Эдуард откупорил бутылку шампанского, и пенистая струя хлынула прямо на платье Анны.

— Эдуард!

Он засмеялся.

Анна не успела увернуться от хлынувшей струи.

— Ты знаешь, какой сегодня день? — спросил Эдуард и принялся раскручивать бутылку вокруг своей головы, поливая шампанским стены и мебель комнаты.

— Эдуард, ты сошел с ума! Забрызгал меня и все вокруг.

— Давай скорее бокалы, а то в бутылке ничего не останется!

Анна схватила первые попавшиеся.

Остатки шампанского были разлиты по бокалам.

— И какой же сегодня день? — Анна сделала глоток и уставилась на Эдуарда.

Он вскочил на стул и голосом оратора произнес: «Сегодня я прошу вашей руки!» Спрыгнув со стула и подойдя ближе, тихо добавил: «Будь моей женой!»

Анна смотрела в его переполненные любовью и нежностью глаза.

«Как тогда! Как в первый раз! Такие же чувственные и бездонные! Неужели я, утонув в них один раз, уже не выплыву никогда в жизни?»

— На всю жизнь, — промолвил Эдуард, целуя ее руки. — На всю!

Потом он целовал ее в губы, не оставив на них и пятнышка помады; распускал ее волосы, бросая шпильки на пол; брал ее на руки и кружил по комнате.

— Я куплю тебе новое платье, а это нужно снять!

— Эдуард!

— Да-да! И не сопротивляйся!

Анна и не могла сопротивляться.

Едва к ней прикасались его руки, она всякий раз была готова отдаться безумству любви.

— А театр?

— Я отвезу тебя на машине. Мы долетим быстрее птицы!

Они опустились на ковер.

Анна протянула к нему руки.

— Ты согласна быть моей женой? — спросил Эдуард, целуя ее.

Он нежно провел рукой по груди Анны.

Она, вся облитая шампанским, больше не могла произнести ни слова. Только томные стоны вырывались из ее груди. От ощущения реальности не осталось и следа. Губы и руки любимого уносили ее в царство любви, наслаждаться которой они оба могли без конца.

В театре все шло своим чередом.

Премьера «Снегурочки» должна была состояться на три недели раньше «Травиаты».

Катерина ходила с высоко поднятой головой, бросая на окружающих презрительные взгляды.

— Я видела твоего мужа в театре, — сказала она Анне на одной из репетиций.

— Ну и что?

— Он искал тебя. Здорово раздражен, между прочим.

— Пусть, — равнодушно сказала Анна.

«С каких это пор он стал интересоваться театром? Как мне хочется от него избавиться! И от Катерины заодно».

— Твой роман не дает ему покоя.

— У него свой роман.

— Ну это, сама понимаешь, — сегодня есть, завтра нет.

— Он не собирается возвращаться в Петербург?

— Нет, с нетерпением ждет твоей премьеры. Эмилия снабжает его деньгами.

— Так он еще и альфонс?

Катерине явно не понравился этот вопрос. Она хмыкнула и поправила парик.

Анна пошла на сцену.

Катерина так резко схватила ее за руку, что женщина от неожиданности чуть не упала.

— Тебе будет лучше, если ты вернешься к мужу, а Эдуарда оставишь мне.

Анна рассмеялась ей в лицо.

— Ты нисколько не изменилась! — сказала она, вырвав свою руку.

Автомобиль ждал Анну у театра.

Она вышла навстречу Эдуарду.

Они обнялись и поцеловались.

Катерина выходила из театра следом за Анной. Поравнявшись с любовниками, она посмотрела на Эдуарда, подмигнула ему и улыбнулась.

Он отвернулся.

— Что это значит? — Анна удивленно взглянула на художника.

Эдуард не ответил на ее вопрос, а предпочел сменить тему:

— Ты знаешь, Луиджи ждет нас в гости. Мы так давно не были на вилле!

— Ты предлагаешь поехать туда сейчас?

— Да, не будем терять времени. Нас ждет шикарный обед и интересные люди.

— Ну что ж, — Анна попыталась улыбнуться. — Если ты настаиваешь, я согласна.

Они сели в машину.

Анна почувствовала в своем настроении перемены.

«Как я раньше радовалась каждой нашей встрече! Но что произошло сейчас? Эдуард стал каким-то другим или это мне только показалось?»

Невольно в ее памяти всплыли фотографии, найденные на столе в комнате у Матильды.

«Матильда так уверяла меня, что это она виновата в нашей прошлой ссоре. Эдуард об этом ничего не знал. Но Катерина ведет себя очень смело».

— О чем задумалась? — поинтересовался Эдуард, положив руку на колено Анны.

Она опустила глаза.

— Так, всякие мысли…

Эдуард убрал руку, он внимательно смотрел на дорогу.

«Сосредоточенное лицо, плотно сжатые губы, волевой подбородок… Все как в первый раз, — Анна посмотрела в окно. — Быть его женой? Такой человек не будет разбрасываться словами. Он говорил об этом серьезно.

Я все придумываю.

Но что все-таки меня мучает?»

Эдуард включил радио.

Жесткий ритм рэпа нарушил тишину в салоне автомобиля.

«Жизнь такая же однообразная, как этот ритм, — подумала Анна. — Да что я в самом деле? Сама себе порчу настроение!»

Улыбнувшись, она повернулась к Эдуарду и поцеловала его в щеку. Он ответил ей поцелуем в губы.

— Смотри на дорогу, — смеясь, посоветовала она.

Синее море показалось на горизонте.

Эдуард остановил машину прямо у ступенек, ведущих в дом.

Луиджи с улыбкой на лице вышел навстречу.

— О, Эдуард! Синьора! — он наклонился и поцеловал Анне руку.

— Прошу, — произнес он на ломаном русском, показав на дверь.

Войдя в дом, Анна увидела много людей. На лицах присутствующих сияли какие-то особенные улыбки.

— Сегодня у Луиджи день рождения, — шепнул Эдуард Анне. — Здесь собрались его родственники и друзья, в том числе и тот человек, который претендует на твой портрет. Это он заказал его.

Их появление в гостиной было встречено радостными возгласами.

Сухощавенький старичок подошел к ним и, пожав руку Эдуарду, что-то произнес на французском.

— Он говорит, что всегда был обо мне хорошего мнения и что другой женщины рядом со мной не представлял.

Анна с улыбкой восприняла комплимент.

Их пригласили к столу.

После приятно проведенного времени, новых знакомств и деловых разговоров, любовники поднялись в спальню.

«Сколько воспоминаний связано у меня с этой волшебной комнатой. Может, это лучшие дни моей жизни? — Анна подошла к окну и, повернув ручку, открыла его. — Какая тихая ночь! Только волны плещутся о берег».

Эдуард подошел к ней.

— Ночью русалки выходят из моря, чтобы провести время со своими возлюбленными.

Она улыбнулась.

— А я хочу обратно в море.

Эдуард пробежал по ней глазами.

— А как же любовь? — спросил он.

— А разве любовь привязана к земле?

Эдуард обнял ее. Нежно перебирая волосы Анны, он любовался ее красивым лицом.

— Такой, как ты, невозможно в чем-то отказать. Будь я морским царем, я бы тебя никогда не отпускал со дна морского, чтобы какой-нибудь принц не украл.

Он взял прядь ее волос и поднес к губам.

— Я распоряжусь насчет морской кареты.

Поцеловав ее кудри, он опустил ей их на грудь и вышел из спальни.

Спокойное море слегка покачивало их легкую лодку.

Анна опустила руку в воду. Мягкий бриз играл ее золотистыми волосами. Она откинула их назад и поправила шляпку.

— Тебе не холодно? — спросил Эдуард.

— Нет, — Анна расстегнула пиджачок.

— Хорошо, что есть страны, где так тепло.

— Да, в Петербурге еще лежит снег. Эдуард, — Анна набрала в ладонь воды, и вылила ее обратно в море. — Ты все так же любишь меня?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Нет.

Анна вздрогнула.

— Еще сильнее, — добавил он с улыбкой, взяв ее руку. — Что за вопрос?

От прикосновения его руки по ее телу пробежала дрожь.

— Что я должен сделать, чтобы развеялись твои сомнения?

— Ничего. Будь всегда рядом.

Эдуард кивнул и налег на весла.

Они пересекли лунную дорожку, дрожащую на гладкой поверхности моря.

— Скоро рассвет, — сказал Эдуард. — Ты не хочешь немного поспать?

Анна поняла его намек.

— Конечно, хочу!

Они причалили к берегу.

Зеркала спальни, залитой бледным лунным светом, отражали и бесконечно множили их любовь.

Восходящее солнце розовым бутоном заглянуло в окно. Когда диск уже высоко висел над горизонтом, они уснули сладким сном, под вечную колыбельную морских волн.

Через несколько дней они вернулись в Милан.

Эдуард не переставал удивлять Анну сюрпризами.

«Он делает для меня все, что я ни попрошу и даже то, что никогда не могло бы прийти мне в голову. Все комнаты заставлены цветами. На каждый день у меня новое платье или костюм, такое ощущение, что я попала в сказку!»

Зато Катерину трясло от зависти.

Газеты по-прежнему не оставляли певицу без внимания.

«Эта восхитительная женщина, появления которой на миланской сцене мы с нетерпением ждем, уже успела поразить всех своей красотой. Ее портрет стал сенсацией года, но, похоже, что он не последний, написанный с нее. Она хорошеет с каждым днем, и художники, и фотографы выстраиваются в очередь, чтобы запечатлеть примадонну русского театра».

Каждый день на улице Анна ловила восхищенные взгляды. То и дело к ней обращались за автографами.

«Сколько жизни вдохнул в меня Эдуард! Перед нашей любовью мельчает все: повседневные заботы, неудачи, домогательства поклонников. Я счастлива, и не хочу этого скрывать».

Но были люди, которых раздражало ее счастье.

Однажды Борис пришел в театр и устроил там сцену ревности. Бедная Анна не знала, как его выпроводить.

Катерина, почувствовав, что скандал ей на руку, пришла на помощь Борису.

— Как не стыдно изменять такому заботливому и умному мужу, готовому на все ради успеха своей жены?

Анна была очень удивлена таким речам.

— Какое тебе дело до моей личной жизни?

— Какое? — девушка рассмеялась. — Ты думаешь, Эдуард верен тебе?

Анну передернуло от этих слов.

— У меня есть доказательства его измен! — Катерина победно взглянула на соперницу. — Когда ты ждешь его возле театра по часу, думаешь, он занимается важными делами?

— Не тебе говорить о наших отношениях.

— Ах, совсем потеряла голову от любви, ничего не замечает! Те фотографии, между прочим, он у меня сам попросил.

— Какие фотографии? — спросила Анна, направляясь к выходу.

— Только не делай вид, будто не помнишь! А я ведь хороша на них была, не так ли?

Девушка залилась звонким смехом.

— Позаботься лучше о своей премьере!

Анна вышла, хлопнув дверью.

Она расхаживала около театра, пересчитывая мраморные плитки под ногами.

Прошел час, а Эдуарда все не было.

«Где он? Что происходит? Почему я должна выслушивать всякие сплетни? Слишком часто Катерина вмешивается в наши с Эдуардом отношения. Почему он никак не реагирует на это? — Анна стала сильно волноваться. — Эдуард в последнее время часто опаздывает или наоборот, раньше выходит из дома. Я не обращала раньше внимания. Но ведь это так! Он часто куда-то спешит и ничего не говорит по этому поводу».

Подозрения, как-то закравшиеся в ее душу, стали расти.

«Какое право имеет Катерина говорить об изменах? Или она действительно что-то знает?

Но где же он?»

Пришлось снова поймать такси.

Эта ночь была самой ужасной в жизни Анны.

Эдуард не пришел ночевать.

«Что случилось? — бедная Анна лежала в постели и заливалась слезами. — Такого не было никогда! Он меня не предупредил».

Она вспомнила разговор с Катериной.

«Нет, не может быть! Я этому не верю!»

Однако мысль об обмане скользким спрутом обвивала ее сознание.

«Но если это так, зачем тогда цветы, подарки?»

Мысли путались в ее голове. О плохом не хотелось думать, но плохое само лезло, травило душу.

«А что, если все действительно так?» — говорил один голос. «Нет, не может быть!» — сопротивлялся другой.

Оставалось ждать следующего дня.

Утром Анна пришла в театр.

Нужно было сосредоточиться на партии Виолетты, но в голове был один Эдуард.

Катерина пробежала по коридору, задев Анну пышным театральным платьем.

— Привет, — на ходу бросила она.

Анна не ответила.

Репетиция прошла в большом напряжении.

Певица два раза не вступала в нужное время в дуэте с Альфредом.

После репетиции артист подошел к ней.

— Ты устала, нужно отдохнуть, — посочувствовал он Анне.

Она удалилась в гримерную. Взглянув на себя в зеркало, поняла, что выдает свое волнение.

«Но я ведь артистка. Нужно взять себя в руки и не подавать вида, что у меня неприятности!»

Выйдя из театра, она увидела, что Эдуард ждет ее.

«Радоваться или нет, даже не знаю».

Он буквально летел ей навстречу.

— Анна, милая! Прости, что заставил тебя так волноваться. Я был в Венеции на встрече с банкиром, который заказал тот портрет, помнишь? Русалка, выходящая из воды. Он дорого его купил. Почему ты не подходила к телефону?

— Потому что не было звонков.

— Как не было? — удивился художник. — Я трезвонил всю ночь!

Анна не знала, как реагировать на его слова.

«Верить ему или нет?»

Она смотрела Эдуарду в глаза.

«Как он убедительно говорит! Нет, Эдуард не может притворяться. Нужно выбросить все дурное из головы. Он любит меня».

— Моя дорогая, ты еще обижаешься? Я люблю тебя!

«Опять читает мои мысли. Это не может быть случайно. Я верю ему!»

Она улыбнулась:

— Мы едем домой?

— Да, моя любимая.

Дома Анна окончательно растаяла в объятиях Эдуарда.

«Ничего нет на свете сильнее любви!»

Она наслаждалась его поцелуями до утра. Его красивым телом, темпераментом и любовью…

— Я люблю тебя, моя Анна! С тобой никто не сравнится, ты для меня лучше всех!

«Ему невозможно не поверить. Он мой, только мой!»

— Где мы с тобой еще не были? — спросил за завтраком Эдуард.

— В мире столько мест, что все объездить просто невозможно, — сказала она, отламывая кусочек филе и запивая его белым вином. — К тому же у меня мало времени, репетиции почти каждый день.

— А мы выберем свободный день.

Эдуард подошел к Анне и вынул шпильки из ее волос.

— В Риме я не была, — сказала Анна.

— Нет, в Рим мы не поедем. Хочется чего-то экзотического, — он теребил ее золотые волосы. — Чему я всегда удивлялся, так это твоим волосам. Они струятся как водопад!

И вдруг его осенила мысль.

— Ниагарский водопад! Вот куда мы поедем! — радостно воскликнул он…

Такого Анна еще не видела.

Целое море голубой с белой пеной воды, падающее в бездну. Рев возле водопада стоял оглушительный.

— Это так красиво, что становится даже страшно! — кричала она на ухо Эдуарду.

— В этом-то вся его прелесть. Когда видишь красивую вещь и можешь взять ее в руки, относишься к ней только как к красивой вещи. А здесь близко не подойдешь, потому что опасно. Отсюда его величие и трепет перед ним.

— Эдуард, а что есть на свете мощнее этого водопада?

Он прижал ее к себе и поцеловал.

— Моя любовь.

«Боже мой, — думала счастливая Анна. — И я могла сомневаться в этом человеке? Он тратит на меня все: свое время, свое состояние, а самое главное — свое сердце! Он тот, о ком я мечтала всю жизнь. Мой добрый и славный волшебник!»

По возвращении в Милан, Анна заторопилась в театр.

— Я пропустила два дня репетиций!

— От этого, я уверен, твой голос хуже не стал, — успокоил ее Эдуард.

В театре певицу ждала неприятность.

Борис теперь регулярно туда заходил и общался с Катей.

«Надо же, какая дружба, — думала Анна, — раньше друг друга знать не хотели, а теперь лучшие друзья!»

После репетиции — еще неприятность.

Эдуарда у театра не было.

«Я не знаю, что мне делать? Как с ним разговаривать? Неужели столько работы, что невозможно за мной вовремя заехать? И ведь можно заранее предупредить!»

В конце концов Анне надоело маячить возле театра. Она опять отправилась домой одна.

Анна устало опустилась на кровать.

«Я посплю, и все пройдет, все забудется, как дурной сон. Не может Эдуард сделать ничего плохого, я верю ему».

Она проснулась от того, что кто-то прикоснулся к ее волосам.

— Эдуард, — томно сказала она и протянула руки.

В следующий момент, когда сон полностью отпустил ее, она вскрикнула.

Это был не Эдуард.

Луиджи стоял, наклонившись над женщиной, и протягивал аккуратно свернутый листок бумаги.

— Синьора, это тебе!

Анна, оправившись от испуга, взяла записку.

Они продолжали разговаривать на итальянском.

— Эдуард задерживается, — сказал Луиджи. — Но ты не должна беспокоиться. Через несколько дней он вернется в Милан. Если тебе что-нибудь нужно, обращайся ко мне.

— Нет, пока ничего, спасибо!

«Моя дорогая Анна, я вылетаю в Париж, вооружившись мольбертом и красками. Ты была в театре, я не смог тебя предупредить. По всем вопросам обращайся к Луиджи. Первое место на конкурсе и приз — за мной.

Целую. Твой Эдуард».

Анна облегченно вздохнула.

«Значит, все хорошо».

Она попрощалась с Луиджи и занялась домашними делами.

Дни без любимого казались очень длинными.

До обеда длились репетиции, остальное время было полностью свободным.

Однажды, прогуливаясь по улицам Милана, Анна увидела за стеклянными стенами одного из кафе знакомое платье.

Она пригляделась.

Катерина с Борисом сидели за столиком, потягивали коктейль и весело болтали.

Анна почувствовала, будто что-то неприятное надвигается на нее.

«Теперь они вместе проводят время. Ну как же, есть тема для разговора».

Пара направилась к выходу, продолжая о чем-то увлеченно беседовать. Анна, отойдя в сторону, услышала обрывок их разговора.

— И я почувствовала его губы, — сказала Катерина. — Они у него такие горячие! У меня даже ноги подкосились!

— Какая ты впечатлительная! — усмехнулся Борис.

— Да нет же, Эдуард на самом деле такой. Я утонула в его глазах, понимаешь? — она взяла Бориса под руку.

Анна стояла не шелохнувшись.

— Он тебе что-нибудь сказал? — поинтересовался Борис.

— А зачем? И так все было понятно без слов. Я же говорила, что своего не упущу!

Анна смотрела вслед уходящей паре и не могла сообразить: действительно она это услышала или ей только показалось.

«Эдуард? И он мог такое допустить? А как же я? Ничего не понимаю. Как можно себя так вести? — Анна задумалась. — Я тоже всегда удивлялась его горячим губам».

«У меня есть доказательства его измен!» — вспомнила она слова, сказанные Катериной.

«А сейчас она удивляется его горячим губам!..»

«Как мне больно это слышать! Выходит, если бы я случайно не забрела к этому кафе, так ничего бы и не узнала! Но Эдуард ведет себя так, словно, кроме меня, для него никого не существует! — Анна совсем запуталась. — Кому верить?»

Она возвращалась домой с камнем на сердце.

Открыв дверь, Анна замерла.

Эдуард в домашнем халате стоял перед ней, расчесывая мокрые волосы. Он радостно улыбался, обнажив белые красивые зубы. От него так и веяло свежестью. Крепкие мускулы проступали из-под ткани халата.

Анна оглядела его.

«Сколько раз он поражал меня своей мужественностью!»

— Вот мы и опять вместе! — радостно сказал он, шагнув ей навстречу и протянув руки.

Она позволила себя обнять.

Слова, услышанные возле кафе, не выходили из ее головы. Но Эдуард, этот реальный рыцарь, красивый, сильный и нежный, производил такое впечатление, что устоять перед ним было невозможно.

Анна отвечала на его поцелуи. Ее разум кричал, что надо остановиться, устроить сцену или просто уйти, но сердце…

Оно стремилось к этому человеку изо всех сил, невзирая ни на какие разумные доводы.

«У него такие горячие губы», — пронеслось в голове Анны.

Она оттолкнула его от себя.

— Я понимаю, — воскликнул Эдуард. — Ты не думала меня здесь увидеть и не веришь своим глазам.

Он опять притянул ее к себе. И сказал:

— А поверишь ли ты тому, что я действительно победил на конкурсе в Париже и получил первый приз? — он поцеловал ее в губы. — Сейчас я оденусь и все расскажу.

Анна села в кресло, достала из сумочки сигарету и закурила.

Эдуард, одевшись, вошел в комнату.

— Что это? Отдай! Испортишь голос! — он отобрал у нее сигарету и выбросил в окно. — Чем ты тут без меня занималась? Курила целыми днями?

Он подошел к ней, наклонился, поцеловал в щеку.

Анна печально опустила глаза.

Эдуард, присев на подлокотник кресла, стал гладить ее по голове.

— Ну скажи что-нибудь. Почему ты молчишь?

Она посмотрела на него грустными глазами.

— Хорошо, я тебя развеселю, — сказал он, вскочив с кресла.

Сбегав в другую комнату, он вернулся со свертком.

— Я хотел сделать тебе подарок утром, когда ты проснешься, но вижу, что лучше это сделать сейчас.

Он достал пышное белое платье, украшенное бусами и кружевами, белые перчатки до локтя и белые туфли.

Анна закрыла лицо руками.

«Свадебное платье! Какая красота! Но что мне делать?»

Слезы полились из ее глаз.

Он стал ее целовать и успокаивать.

«Хочется только любить, — думала Анна, плача в его объятиях. — Со всей страстью и нежностью. Изо всех сил!»

Утром Анна проснулась в хорошем настроении.

«Лучше не вспоминать ни о чем плохом. Мало ли что могла сказать Катерина. И зачем только я проходила вчера мимо этого кафе!»

Эдуард радовался подарку, который он преподнес своей любимой, едва ли не больше ее самой.

— Ты моя невеста, и больше я ничего не хочу знать, — говорил он.

Анна пока не думала о свадьбе.

«Я очень хочу быть его женой, но впереди у меня еще премьера; Успех на сцене для меня очень важен!»

Она оставалась в центре внимания.

— Что вы думаете о предстоящем спектакле? — задавали ей вопрос в прямом эфире по телевидению. — Нравятся ли вам итальянские голоса? Каковы дальнейшие планы?..

Певица улыбалась, удовлетворенно кивая головой.

«Какие у меня планы? Отпеть премьеру, а потом… — Анна впервые подумала об этом. — Выйти замуж за Эдуарда!»

— Вот видишь, как ты популярна! Мне приятно, что тебе уделяют столько внимания, — говорил Эдуард.

Каждый день он ждал ее возле театра.

Иногда он опаздывал, что очень волновало Анну. А в последнее время стал просто очень сильно задерживаться. Анна не находила себе места.

— Эдуард, сколько можно? — возмущалась она.

Он постоянно находил себе оправдание: «Готовлюсь к новой выставке. Не сердись». Или: «Пишу картину».

Анна кое-как справлялась с сомнениями в своей душе.

Катерина подливала масла в огонь.

— Когда вернешься из Италии, надеюсь, ваш роман кончится? Не бывает вечной любви, попомнишь меня! — ехидно заявляла она.

И Анна, при виде ее, сразу вспоминала слова, услышанные у кафе: «Я почувствовала его губы, они у него такие горячие!»

Всем своим видом Катерина показывала Анне, что хорошо знает Эдуарда.

— Купи ему клубничное мороженое, он его очень любит! — поддевала Катерина.

Анна не обращала внимания, но и мелкие уколы оставляли след в ее душе.

«Он действительно очень любит клубничное мороженое!»

Сама того не замечая, она стала все события связывать в одну цепочку: «Когда Эдуард и Жаннет уехали в Париж, Катерина позвонила мне и сказала, что познакомилась с ним. Потом я нашла ее фотографии (совершенно обнаженной!) у Матильды на столе».

Но больше всего Анну задевали слова Катерины о его горячих губах: «Значит, она прикасалась к ним! Эдуард меня обманывает. Эти постоянные опоздания, какие-то отговорки. Не может быть все это просто так. И наконец откуда Катерине известно, что он любит клубничное мороженое?»

От всех этих мыслей она сильно нервничала.

Когда они с Эдуардом отдыхали на вилле Луиджи, Анна, набравшись смелости, спросила:

— Эдуард, ты часто видишь Катерину?

— Кого?

— Катерину, фотографии которой собирала Матильда.

— Почему ты об этом говоришь? Это было ошибкой, я ничего не знал о них.

— Да, это было в Петербурге. А сейчас?

— Что сейчас?

— Она в Италии, и ты имеешь возможность часто видеть ее.

— Может быть. Но она совсем не интересует меня!

Анна внимательно посмотрела на него:

— Это правда?

— Я не понимаю твоих сомнений. Ты меня в чем-то подозреваешь?

Анна смутилась.

«Ну что я пристала к нему с этой Катериной? Он ничего не знает, а если и знает, то не скажет».

Сомнения еще больше мучили ее.

«Вроде бы все хорошо, и в то же время…»

Анна не находила себе места.

Эдуард был, как всегда, внимателен и ласков. Страсть их с каждым днем усиливалась. Они упивались ею, забывая обо всем вокруг.

«Когда он рядом со мной, я верю ему, но когда он уходит, сомнения одолевают меня. Каждый раз мне кажется, что он не вернется или я вернусь домой, а он будет не один. «Не бывает вечной любви!» Эти слова не выходят у меня из головы».

Катерина была вызывающе заносчива.

Она уже перестала здороваться с Анной и всем твердила о какой-то победе, одержанной в неравном бою.

Анна старалась не обращать внимания, но имя Эдуарда стало слишком часто срываться с Катиных уст.

Эдуард все так же часто опаздывал и более того, уже три ночи не ночевал дома. Иногда он приходил очень усталый и, что совсем поражало ее, отказывался заниматься любовью.

«Я больше не могу, — переживала Анна. — Отношение его ко мне не изменилось, но изменился он сам. Вечно уставший, куда-то стремящийся!»

— Что мне делать, Джулия?

— Ты все придумала. Мы все устаем. Ты разве как машина? Тоже ведь нужен отдых. Подожди, пусть он отдохнет и все нормализуется!

Но Анну это мало успокаивало.

В один из солнечных дней она, выйдя из театра, увидела, что белый «линкольн» ждет ее.

Она подошла к машине.

Эдуард куда-то отлучился.

Анна открыла заднюю дверцу, чтобы бросить сумочку.

На сиденьи лежал большой альбом «Итальянские художники эпохи Возрождения». На английском языке. Положив сумочку, она взяла альбом.

«Посмотрю в ожидании Эдуарда», — решила она, садясь впереди.

Красочные репродукции мелькали одна за другой. Какая-то из страниц была чем-то заложена. Листы альбома свисали с колен Анны, и закладка выпала. Анна наклонилась, чтобы ее поднять, и тут рука ее дрогнула.

На мягком коврике лежала фотография. Поцелуй Эдуарда и Катерины был запечатлен на ней крупным планом.

Женщина подняла снимок.

Эдуард был в зеленом пиджаке, а Катерина в розовом платье. Закинув голову, она обнимала его за плечи.

«Боже! Эдуард!! Так вот откуда горячие губы и бездонные глаза!»

Анну затрясло.

Она бросила фотографию и альбом на сиденье и, схватив сумочку, вышла из машины.

«Забрать вещи и уйти от него, — думала она. — Это — конец наших отношений».

Анна переживала удар.

Бессмысленно она бродила по улицам Милана. Чужие люди бросали удивленные взгляды на ее заплаканное лицо. Она старалась как-то отвлечься, заходила в различные магазины, рассматривая украшения и дорогие наряды. Все было бесполезно.

«Свадебное платье, замужество. Пора оставить эту мысль. Никуда не деться мне от одиночества. Остается только работа. Как я устала, голова раскалывается».

Приехав на такси, она быстро забежала в квартиру.

Эдуарда еще не было.

Анна побросала вещи в сумку. Когда все было собрано, она села в кресло отдышаться.

Слезы лились неудержимо.

«Что меня ждет впереди? — она закурила. — Гостиница и Борис? Все возвращается на круги своя. А Эдуард?.. Лучше не вспоминать. Хотя, чем теперь жить? Только воспоминаниями. Кроме успеха на сцене уже ничто не имеет смысла».

Анна докурила сигарету.

«Уже темно. В гостиницу, так в гостиницу. Выбирать не приходится».

Борис открыл дверь.

Она молча вошла, даже не взглянув на него.

— Вижу, — с вещами?! — радостно сказал Борис и пошел за Анной. — Я знал, что этот день настанет.

Она никак не отреагировала на его слова. Отнесла сумку в кабинет и принялась доставать вещи.

— Освободи, пожалуйста, шкаф, — попросила Анна.

— Хорошо, — покорно сказал он. — Надеюсь, спать будешь со мной, в спальне?

— Нет, ошибаешься, — она свысока посмотрела на него. — В гостиной!

Позвав горничную, попросила, чтобы та принесла ей кофе; пошла в гостиную и села на белый кожаный диван.

Борис последовал за ней.

— Что ты за мной ходишь? — недовольным тоном спросила Анна. — Не пора ли тебе вернуться в Питер, что-то ты здесь засиделся!

— Думаю, после твоей премьеры мы поедем туда вместе.

— Какая самоуверенность! — возмутилась женщина. — С тобой я не только не сяду в самолет, но даже не выйду из этого номера!

— Посмотрим, посмотрим, — буркнул себе под нос Борис, выходя из комнаты.

Горничная принесла кофе, поставила чашку на столик.

«Главное — не подпускать его к себе. Пусть говорит, что хочет, — Анна распечатала коробку шоколадных конфет и взяла одну, в золотой обертке. — А в Петербурге я сама доведу дело до конца. Разведусь с ним без него. Разведусь и куплю квартиру. У меня будет достаточно денег».

Отставив чашку в сторону, она посмотрела на часы: «Двенадцать часов. Завтра к десяти утра в театр».

Разостлав на диване постель, она легла спать.

День шел за днем.

Анна кое-как боролась со своим одиночеством.

Иногда звонила Матильда, интересуясь ее делами. Каждый раз она спрашивала про Эдуарда. Анна отвечала, что все хорошо, они по-прежнему любят друг друга, что Эдуард купил ей свадебное платье и сделал предложение.

— Если бы ты знала, моя девочка, как я за вас рада! — восклицала старушка. — Мы отпразднуем вашу свадьбу, и вы уедете в Париж.

Положив трубку, Анна шла в парк, проветриться и дать выход эмоциям. От частого курения она уже начала кашлять, а от долгих прогулок прохладными вечерами у нее стало болеть горло.

«Еще не хватало мне потерять голос. И так утрачено все, что можно. Хоть голос надо сберечь, это единственное, что у меня есть».

Борис был на редкость молчалив. Он не вмешивался в ее дела, часто не ночевал в номере, но это не успокаивало, а наоборот настораживало Анну.

«Затишье перед бурей, — думала она. — Я хорошо знаю его характер».

Катерина не скрывала своего удовлетворения. Она искоса поглядывала на Анну и радовалась.

— Я же говорила, что своего добьюсь! — сказала она как-то другу Мише.

Анна проходила в это время мимо них.

— У нас с Эдуардом все хорошо! — добавила девушка громко, увидев, что Анна рядом.

«К чему реагировать на эти выходки? В конце концов, у меня есть собственное достоинство, которым я не собираюсь поступаться! Эдуард больше меня не интересует», — пыталась успокоить себя женщина.

Однажды она увидела, как к театру подъехал белый «линкольн».

Эдуард вышел из машины.

У Анны при виде его сильно защемило сердце.

Мужчина долго стоял, оглядываясь по сторонам. Катерина выбежала из театра.

Что было дальше, Анну не интересовало. Она отошла от окна.

— Анна! — окликнул ее мужской голос.

Она обернулась.

У входа в зал стоял Борис с букетом цветов.

— Я хочу пригласить тебя в кино.

Анна сделала удивленное лицо.

Он подошел и протянул ей букет.

— Прекрати эти ухаживания. Это выглядит нелепо и даже глупо, — серьезно сказала она.

Борис улыбнулся:

— Почему же?

— Я слишком хорошо тебя знаю. Мне известно, что за этим кроется.

— Никогда не поздно начать все сначала.

Анна рассмеялась:

— Посмотри на себя, как ты истаскался с бульварными девчонками! Насколько мне известно, была не только Эмилия! Вырвался на волю!

— Да, но ты первая…

— Я не интересуюсь твоими романами, — перебила она, развернувшись и отойдя в сторону.

Артист, исполняющий роль Альфреда в «Травиате», подошел к Анне.

— Наконец-то я нашел тебя, — обрадовался он. — В третьем действии, в нашем дуэте…

Они вошли в зал.

Вернувшись в гостиницу, Анна Бориса не застала.

«Как хорошо, что его нет. Я лягу пораньше спать. Завтра нужно хорошо выглядеть — прогон спектакля».

Она разделась, выключила свет и легла в постель.

Несколько позже вернулся Борис.

Поведение Анны в театре не выходило из его головы. Он выбросил купленные для нее цветы, долго ходил по городу и пил пиво. Уязвленное самолюбие не давало ему покоя: «Или я верну ее, или я буду не я!» — думал он.

Войдя в номер и увидев туфли Анны, он понял, что она дома. Тихо пройдя в гостиную, Борис остановился у дивана.

Было темно, только свет уличного фонаря проникал в окно.

Анна лежала, откинув одеяло. Она уже спала. Бретельки ночной сорочки сползли с плеч, а глубокий вырез оголял ее груди, вздымающиеся при тихом дыхании. Расслабленное тело было полно спокойствия. Длинный подол сорочки завернулся, обнажив стройные ноги.

«Как я давно не прикасался к ее ногам!» — пронеслось в голове Бориса. Он нагнулся и провел рукой по талии и бедру, опускаясь вниз. Сильное желание овладеть женщиной охватило его.

Борис полностью разделся и, бросив одежду на кресло, присел на край дивана.

Осторожным движением он поднял сорочку вверх и прикоснулся губами к горячему животу женщины, обхватив руками ее бедра.

Анна простонала.

— Эдуард, — тихо сказала она во сне.

Борис приподнял ее голову и снял сорочку, откинул в сторону.

Анна открыла глаза.

Поняв, что происходит, она вскрикнула, но Борис стал целовать ее в губы, сжимая руками упругие груди. Она била его по спине кулаками. Он схватил ее руки, прижал к дивану и грубо овладел ею.

— Я ненавижу тебя! — кричала Анна, мотая головой.

Борис кряхтел и стонал от удовольствия, пытаясь ее поцеловать.

В конце концов Анна устала сопротивляться. Она лежала, равнодушно глядя в потолок.

Потное лоснящееся тело Бориса скользило по ее нежному телу. Толстые пальцы мяли ее груди, живот и вдавливались в бедра.

«Никогда не казался он мне таким мерзким, как сейчас! Он облизал все мое лицо. Когда это кончится?»

Удовлетворенный Борис лег на бок, одной рукой обхватив талию женщины, другой гладя ее по бедрам.

— Вот мы и опять муж и жена, — довольно сказал он.

Анна вывернулась из его объятий, встала и оделась.

— Куда же ты? — испугался Борис.

Женщина вышла из комнаты.

Остаток ночи она провела в кабинете.

После этой ночи ничто не могло заставить ее вернуться в гостиницу.

Джулия вновь приютила ее у себя.

Теперь Анну ничто не веселило. Она была подавлена.

«Никому не верю. Не хочу никакой любви. Отпою премьеру и сразу в Питер. Буду жить одна, до самой старости. Все приелось. Устала. Больше не могу».

В театре ей стали каждый день передавать цветы от Эдуарда. В одном из букетов лежала записка:

«Анна, ты все придумала. Я жду тебя каждый день!

Вернись!»

Анна выбрасывала цветы без раздумий, а потом просто перестала их забирать. В фойе театра будто открылся цветочный киоск. Вазы множились день ото дня.

Артисты удивлялись: «Откуда в театре столько цветов?»

Эдуард прислал Луиджи, который передал очередную записку.

«Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?» — было написано в ней.

— Я ничему не хочу верить! — настаивала на своем Анна. — Так и передай ему, Луиджи.

Происходящее забавляло Катерину.

— Я же говорила, что не бывает вечной любви!

Анна старалась ее не слушать.

— Зря ты не обращаешь внимания на мои слова!

Анну очень задевали ее слова, но надо было играть. Играть роль независимой и равнодушной, может быть, надменной примадонны.

«На сцене играй и в жизни тоже. Ну, почему в жизни нельзя быть самой собой? Почему нужно всегда что-то изображать? Я ведь просто слабая женщина! Желающая любви и тепла. Разве это так трудно понять?»

Но приходилось играть.

Пресса опять вмешалась в личную жизнь актрисы.

«Любовные связи артистов и вообще всех людей искусства, как известно, недолговечны. Так произошло и на этот раз. Интимная связь русской примадонны и французского художника завершилась обычным образом. Он стал изменять ей, а она ему».

— Что за вздор? — негодовала Анна. — Джулия, ты можешь себе представить, что они здесь пишут?

— Не обращай внимания, это обычное дело.

— Обычное дело то, что все кончается, — ехидно заметила Катерина, проходящая мимо.

«Если бы Эдуард не появился в моей жизни, все было бы на своих местах. Успех на сцене всегда со мной, от Бориса я так или иначе избавилась бы. Что еще остается? Любовь… Но от нее одни неприятности».

Анна хорошо проводила время с Джулией.

Кафе, бары, прогулки за город, новые поклонники.

Она играла мужчинами, как хотела, но близко к себе не подпускала.

«Я не хочу ничего серьезного. Ни поцелуев, ни вздохов, ни, тем более, постели, Эдуард! Ты стал для меня воспоминанием. Я прогоняю тебя от себя, но это, кажется, невозможно. Каждую ночь меня опять ласкают твои руки и целуют твои губы. Я не хочу никого, кроме тебя! Я люблю тебя! Как сделать, чтобы все, что произошло, было только плохим сном?»

Несмотря на внешнее спокойствие и увлеченность работой, сердце Анны разрывалось на части.

«В голову приходят самые дурные мысли. Нужно, чтобы кто-то был рядом со мной».

— Джулия, не покидай меня, — просила подругу Анна.

— Ну что ты, я без тебя никуда!

На имя Анны в театр пришло приглашение.

— Ты уже прочитала его? — спросила Джулия.

— Да. И была очень удивлена. Какой-то богатый меценат приглашает меня на ужин. Пишет, что там будет очень уважаемая публика.

— Не вздумай отказываться!

Анне не очень хотелось новых знакомств, вокруг ее имени и так ходили всякие разговоры.

— Пусть мнение других тебя не интересует, — настаивала Джулия. — Ужин, так ужин. Отвлечешься.

В назначенный день Анна явилась по указанному адресу.

Дверь шикарного дома открыл черный слуга.

Анна вошла.

Ее изумлению не было границ. Богатство и роскошь были невообразимые. Она даже не могла понять, куда попала. Хозяин дома лично спустился по мраморной лестнице и пожал гостье руку.

— Паоло Беллини, — представился он. — Крупный судовладелец, интересующийся искусством.

Он наклонился и поцеловал Анне руку.

— Много о вас слышал, видел портрет и хочу познакомиться.

— Очень приятно, — ответила она. — Приглашение для меня очень неожиданное.

— Я знаю. Надеюсь, вы теперь часто будете бывать в этом доме?

Анну пригласили пройти в зал.

Множество гостей уже собралось там. Известных артистов, художников и поэтов представляли Анне.

«Все очень похоже на вечера у Матильды. Только слишком много иностранцев».

Почти всю Европу представляли собравшиеся здесь известные люди.

Анна сразу же привлекла внимание всех, и ее засыпали вопросами. Один молодой человек был особенно настойчив.

— Генрих.

Он обвел Анну взглядом.

Ей стало неловко и показалось, что она уже где-то видела этого человека.

— Я немец, — продолжал он. — Занимаюсь графикой, люблю математику и верховую езду.

«Верховую езду?.. Кажется, я вспомнила, где видела этого человека. У Луиджи на вилле, в день его рождения».

Анна заволновалась. Воспоминание о Луиджи потянуло за собой воспоминание об Эдуарде.

Когда вся публика была в сборе, последовало приглашение к столу.

Генрих развернул Анне стул и сел рядом.

— Позвольте за вами поухаживать!

Она любезно согласилась.

Стол, около двух десятков метров длиной, весь был уставлен всевозможными яствами.

Анна обвела взглядом публику.

Дамы и господа различных возрастов сидели за столом, угощались и вели неторопливые разговоры. Почти сплошь незнакомые лица. Только некоторые из них она видела на обложках журналов или по телевидению.

«Известные, но не знакомые мне люди, — подумала певица. — Но…»

Ее взгляд упал на мужчину, сидящего в нескольких метрах от нее, чуть наискосок.

«Но это же Эдуард!.. Боже! Куда я попала? Опять он!»

Генрих, сидевший рядом, задавал какие-то вопросы, но она на них не отвечала.

Анна не отрывала взгляда от Эдуарда.

А он — от нее.

«Эдуард!..»

Сердце женщины сильно заныло. Хотелось броситься к любимому, забыть обо всем, но гордость не позволяла это сделать.

Эдуард не сводил с Анны глаз.

Какая-то дама, сидевшая рядом с ним, неустанно пыталась его разговорить, он бросал ей в ответ какие-то реплики, но не она занимала его мысли.

«Встать и уйти — верх неприличия, дурной тон, — подумала Анна. — Придется ждать конца вечера».

После застолья публика прогуливалась по комнатам гостеприимного дома.

Генрих не отставал от Анны.

— Я сделал копии всех гравюр Дюрера. По теории перспективы…

— Генрих, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Анна старалась не смотреть в сторону Эдуарда, но Генрих сам заметил его и пригласил подсесть к ним.

Анна встала:

— Я еще не была в других комнатах. Здесь очень необычные для Европы интерьеры, мне интересна китайская комната.

Генрих попытался что-то возразить, но Анна уже отошла в сторону.

Эдуард печально посмотрел ей вслед.

И все-таки, как Анна ни избегала его, он поймал ее.

— Анна! — взволнованно сказал Эдуард.

У Анны все горело внутри. Слезы стояли в глазах.

— Пусти, — она попыталась вырвать свою руку из его руки.

— Почему ты не хочешь меня выслушать?

«Как я его люблю! Эдуард, я не могу жить без тебя!»

— Я ничего не хочу слушать. Забудь обо мне!

— Я люблю тебя, Анна!

— А еще кого ты любишь?

— Но это обман! Жестокий обман!

Она высвободила свою руку и собиралась уйти, но Генрих был тут как тут.

— Разрешите пригласить вас на танец! — он взял Анну под руку.

Медленная композиция приглашенного эстрадного оркестра заполняла зал.

Анна положила руку на плечи молодого человека, склонила голову. Слезы скатывались по ее обнаженным до локтя рукам и падали на паркет.

Эдуард стоял в стороне, наблюдая за танцующей парой.

— Я ухожу! — сказала Анна Генриху. — Проводите меня!

— С удовольствием! — ответил обрадованный парень.

Она направилась к выходу.

— Анна! — позвал стоящий у дверей Эдуард.

Генрих обнял ее за талию, притянул к себе и начал страстно целовать.

Анна, заметив, что Эдуард находится рядом, обвила шею молодого человека руками и, закрыв глаза, отвечала на его поцелуи.

Генрих стал ухаживать за Анной.

— Для чего он тебе? — спросила как-то Джулия.

— Не знаю. От тоски.

— А Эдуард?

Глаза Анны наполнились слезами.

«С Эдуардом никто не может сравниться! Я люблю его и буду любить всегда!»

— У Эдуарда есть кто-то другой. Ты, Джулия, даже знаешь, кто это. Не так ли?

— Глупости. Я не верю этому. Он продолжает ходить за тобой. Опомнись, пока не поздно!

— Я бы с радостью, но что потом? Опять Катерина?

— Никакой Катерины у него нет. Ты же знаешь ее подлую натуру! Здесь что-то не чисто!

— Иногда мне кажется, что ты права. Я люблю его, Джулия!

Анна разрыдалась прямо в театре.

— Успокойся, настанет время и все у вас будет опять хорошо.

Заботливая Джулия обняла Анну.

«Если бы все было так, как она говорит! Мой Эдуард! Я хочу быть с тобой!»

Катерина, увидев заплаканную Анну, просияла.

Женщина не могла успокоиться.

«Зачем я поехала в эту Италию! Все ради успеха, ради карьеры! Здесь все плохо, один к одному: ссора с Эдуардом, Борис со своим сексом, Катерина, действующая на нервы, а теперь еще совсем юный Генрих, безумно влюбленный и требующий выйти за него замуж! Хоть бы что-то изменилось в моей жизни в лучшую сторону! Я уже начинаю ненавидеть театр, свою славу и внешность. Но самое страшное — я все больше и больше понимаю, что без Эдуарда не могу жить!»

Анна почти перестала ходить на репетиции, ссылаясь на головную боль.

Катерина ликовала.

«Как я довольна собой! — посмеивалась она. — Эти фотографии мне очень помогли».

Находясь подолгу в театре, она шепталась с Мишей.

— А ты классный фотограф! Запечатлел нас с Эдуардом так, как будто мы действительно целуемся!

— И она поверила?

— Естественно! Их романтической любви пришел конец! Я подложила снимок в альбом, лежащий в его машине. Это и послужило точкой в их отношениях.

— А Эдуард как относится к тебе?

— Не волнуйся, — Катерина поманила его пальцем. — Вот ключик от его квартиры. Я знаю, где он живет, так что главный козырь у меня в руках. Вот увидишь, я заставлю его меня любить!

Она спрятала ключ в сумочку и посмотрелась в зеркало.

— Я довольна собой! — гордо сказала она и рассмеялась, подмигнув Мише.

Эдуарду надоело уговаривать Анну.

«Все, что я делаю, бесполезно!»

Вернувшись и найдя фотографию в салоне автомобиля, он все понял: «Анна ушла и больше не вернется. Более того, она не поверит, что это подстроено».

Однако он попытался пойти ей навстречу, задаривая цветами и посылая записки, но все оказалось тщетно.

«Ей не позавидуешь! В гостинице Борис, а в театре — Катерина. Остается единственный выход, — решил он. — Силой выдворить Бориса и Катерину из Италии. Может, тогда Анна захочет со мной разговаривать?»

Возвращаясь с такими мыслями домой и подойдя к двери, он удивился: та была не заперта.

«Может быть, Анна вернулась?»

В ожидании чуда, он вошел в квартиру.

— Анна! — позвал Эдуард.

Никто не ответил.

«Утром я очень торопился и, наверное, сам забыл закрыть дверь, — он грустно улыбнулся догадке. — А жаль!»

Эдуард принял душ и направился в спальню отдохнуть и обдумать план действий.

Войдя в спальню, он опешил.

Кровать была разобрана, а на белой в розах простыне лежала совершенно обнаженная женщина, даже не прикрытая одеялом.

Он узнал ее.

— Катерина! — Эдуард был потрясен. — Немедленно убирайся из моей квартиры!

Казалось, что девушка не слышит его. Она сладко посапывала, притворяясь спящей.

Он подошел к ней, взял за руку и потащил с кровати.

— Как ты сюда попала? Уходи, слышишь!

Катерина открыла глаза. Хитро улыбаясь, она обхватила шею Эдуарда руками и притянула к себе.

— Я пришла к тебе! Будь со мной, Эдуард! Посмотри, как я хороша!

Он разомкнул руки, обхватившие его шею. Бросил на кровать одежду Катерины.

— Одевайся и уходи! Откуда у тебя ключ?

Она не отвечала. Только повернулась к нему лицом, обхватив свои груди руками.

— Эдуард! — девушка начала стонать. — Я люблю тебя! Иди ко мне!

Мужчина рассмеялся.

— Театр в моем доме! Ну уж нет, хватит!

Он схватил ее за руки, поднял с постели и вытолкнул в прихожую, положив на кресло ее одежду.

— Или ты оденешься и уйдешь сама, или окажешься на улице в таком виде!

Он распахнул входную дверь.

Сосед, живущий этажом выше, спускался по лестнице.

Катерина, увидев его, схватила одежду. Зазвонил телефон.

— Луиджи! Я жду тебя. Быстрее!

Через десять минут Луиджи был у Эдуарда.

Катерина, одеваясь, стояла перед зеркалом.

— Эту обольстительницу мы возьмем с собой, — Эдуард показал на девушку.

Они усадили ее в машину.

— Куда мы едем? — заволновалась Катерина.

Ей никто не ответил.

Подъехав к театру, Эдуард остановил машину.

— Выходи, — сказал он Катерине.

Девушка с невозмутимым видом открыла дверцу.

— Подумаешь, какой принц, — сказала она на прощанье.

В это время из театра выходила Анна.

Увидев автомобиль Эдуарда и выходящую из него Катерину, она замерла.

«Машина остается, а женщины меняются, — подумала она. — Желание Катерины исполнилось. Теперь ее возят на белом «линкольне».

Катерина, увидев Анну, обрадовалась.

— Я же говорила, что своего добьюсь! — едким тоном сказала девушка и засмеялась.

Эдуард, наблюдая за этим, был полностью повергнут.

— Все. Все кончено, — сказал он Луиджи. — Теперь она мне не поверит.

— Не теряй надежды, — поддержал его Луиджи. — Ты ни в чем не виноват. А этого достаточно, чтобы женское сердце вновь растаяло.

Машина скрылась за домами.

Анна задумчиво шла по улице.

«Сюрприз за сюрпризом. Уехал бы он в Париж или в Питер к Матильде. Что он здесь делает? Ждет, пока Катерина отпоет свой дебют? Как это все глупо. Наш король любит певиц! — она улыбнулась. — А певицы? Они должны быть одинокими? Нет! Есть еще Генрих! Может, стоит им заняться посерьезнее?»

При этой мысли у Анны немного поднялось настроение: «Лучшее средство от любви — это новая любовь!»

Анна была равнодушна к ухаживаниям Генриха.

Он постоянно ее куда-нибудь приглашал, приносил в театр цветы и подарки.

— Спасибо, — равнодушно говорила она, целуя его в щеку.

Молодой человек был учтив, воспитан и с большим вкусом выбирал подарки для своей возлюбленной.

Но Анна не могла ответить ему взаимностью. Она знала, что он давно хочет близости с ней, и поэтому старалась его избегать. Эдуард затмевал всех мужчин. Воспоминания о нем еще были очень свежи, и она предпочитала лучше быть одной, нежели заниматься любовью с мужчиной, которого не любит.

Но сегодняшний день перевернул все.

«Долго я буду на это смотреть? Так можно и состариться раньше времени, — подумала она. — Буду немного нежнее с Генрихом. В конце концов, я женщина и хочу любви».

Генрих позвонил Джулии.

— Анна у тебя? — спросил он. — Позови.

Анна подошла к телефону.

— Я жду тебя возле подъезда.

— Хорошо, — ответила она.

Они просидели весь вечер в кафе.

Генрих был весел, говорил комплименты и поедал Анну глазами.

Женщина немного развеялась, вышла из своей привычной задумчивости, да и шампанское опьянило ее.

«А он все-таки ничего, — подумала она. — Хорошая фигура, симпатичное лицо, не глуп».

Приближалась ночь.

— Может поедем ко мне? — робко спросил Генрих.

Анна долго молчала, улыбаясь и глядя, как огонь светильников отражается в бокале с шампанским.

Генрих вопросительно посмотрел на нее.

— Да, — ответила она.

— Ты будешь кофе? — спросил молодой человек, когда они приехали к нему домой.

Анна отказалась.

— А это? — он показал на бутылку белого вина.

— Нет.

Он подсел к ней.

— А чего ты хочешь? — шепотом спросил Генрих, ловя губами ее волосы.

Анна улыбнулась.

Генрих положил ей руку на грудь.

— Я чувствую, как ты дышишь, — он расстегнул пуговицы, распахнул кофточку Анны. — Какая грудь!..

Анна откинулась на спинку дивана, закрыла глаза.

«Эдуард, я хочу, чтобы это был ты!»

Генрих уложил ее на диван.

— Как ты красива! Анна, я люблю тебя!

Его голос заставил Анну прийти в себя.

«Нет! Не то! Мягкие, почти детские руки, этот еще юношеский голос! Я не могу. Эдуард, где ты?»

Она открыла глаза и встала с дивана.

— Что случилось? — испугался бедный Генрих.

Анна улыбнулась:

— Оставим это до следующего раза!

Глаза Генриха выражали недоумение и протест.

— Как?! — возмутился он.

Анна не могла ничего ответить. Она молча застегнула кофточку, искоса поглядывая на молодого человека.

— Давай лучше выпьем вина, — предложила она после паузы, присаживаясь в кресло.

Генрих достал фужеры и, разлив вино, выжидательно посмотрел на Анну.

Она отпила несколько глотков и поставила фужер на место.

Генрих подлил ей еще вина.

— Достаточно, — усмехнулась она. — Даже если я опьянею, ничего у нас не выйдет.

Потом Анна встала и молча вышла из квартиры.

«Бедный мальчик, — подумала она. — Зачем я довела его до такого состояния?.. Нет, все правильно. Хоть сама себе не буду лгать. Я его не люблю».

После этого вечера настроение Анны окончательно испортилось.

«Должно пройти какое-то время, чтобы я забыла Эдуарда. Боюсь только, что слишком долго мне придется его забывать».

Анна была неуловима.

Эдуард предпринял еще несколько попыток встретиться с ней, но все было бесполезно. Она избегала его. К тому же художнику нужно было немедленно отлучиться по делам в Париж, и он мучился от того, что долго не увидит свою любимую.

А Анна страдала.

Как-то Генрих спросил у нее об Эдуарде. После этого она с ним долгое время не встречалась. Анна понимала, что мучает молодого человека своим равнодушием, но иначе не могла.

«Как переступить через себя? Как заставить себя любить и ласкать другого? Это выше моих сил!»

— Я бы на твоем месте сама пришла к Эдуарду, — сказала однажды Джулия. — Ну даже если и изменил, то что из этого? Мужчины все таковы. Он один, а вокруг много красивых женщин.

— Нет, — ответила Анна. — Не могу! Я не знаю…

— А Генрих?

— Что Генрих?

— Долго ты собираешься его мучить?

Анна вздохнула:

— Не знаю. Может, ты и права, надо попробовать.

Теплая весенняя итальянская ночь не давала покоя влюбленным. Целующиеся пары гуляли по тихим улицам до утра.

Генрих проводил Анну до подъезда Джулии.

— Давай снимем квартиру, — предложил парень.

— Зачем?

Генрих жадным взглядом проводил проходящую мимо целующуюся пару.

— Будем как они!

Анна рассмеялась:

— Генрих, я много старше. Молодые девушки заглядываются на тебя, а ты…

— Не говори так, — нежно сказал он, обняв ее за талию.

Анна почувствовала, что он возбуждается.

— Я пойду. Очень устала и хочу спать.

— Но… — он стал страстно целовать ее. — Но я хочу быть с тобой!

— Пусти, Генрих.

Анна вырвалась и побежала в подъезд…

Сладкий сон захватил ее в свои объятия.

Анна лежала на боку. Сильные руки прикоснулись к ее телу. Она почувствовала тепло. Горячие губы обожгли ее грудь. Анна застонала.

— Эдуард, — вырвалось из ее груди.

— Анна, я люблю тебя. Ты должна мне верить. Я не могут без тебя!

Женщина запрокинула голову.

Сильные руки блуждали по ее бедрам. Она трогала его за плечи, чувствуя, как мускулы играют под кожей. Эдуард опускался все ниже и ниже, целуя ей живот, ноги и лоно. Анна обняла его, сильно прижав к себе. Он овладел ею. И она его долго не отпускала.

«Какое блаженство! Я чувствую его всего. Он мой! Он любит меня!»

Эдуард ласкал ее груди, обнимал за талию и бедра. Она чувствовала его сильное тело. И ей была приятна эта тяжесть.

Она жила в пространстве своей бесконечной любви.

«Эдуард, я все забыла. Я хочу быть только с тобой, а все остальное…»

— Эдуард, — сказала Анна вслух и проснулась.

Солнечный свет бил в окно. Птичий щебет доносился с улицы.

Анна обвела взглядом постель, и чувство тоскливой реальности с болью ворвалось в ее сердце.

— Эдуард, — заплакала она. — Это сон! Не хочу просыпаться. Не хочу!

Джулия стояла рядом.

— Успокойся, так можно сойти с ума. Завтрак на столе. Встретимся в театре.

Анна осталась одна.

«Джулия права. Я должна пойти к нему сама. К черту приличия!»

Поднявшись на второй этаж, Анна остановилась в нерешительности.

«Квартира, где мы жили с Эдуардом… — она провела рукой по перилам. — Все здесь особенное, даже эти перила. Сейчас я позвоню и он откроет дверь. Что я скажу?..

Нет, я буду молчать. Он сам все скажет».

Она подошла к двери и дрожащей рукой позвонила.

Никто не открыл. Эдуарда не было.

Анна медленно вышла из подъезда.

«Ну что ж, это было даже лишним, — она облегченно вздохнула. — Больше я сюда не приду».

Первый, кого увидела Анна, придя в театр, был Борис.

— Аня?

Она не оглянулась.

— Аня, постой!

Она ускорила шаг.

Борис догнал ее и резко развернул к себе лицом.

Она, быстро сообразив, размахнулась и дала ему пощечину.

Он схватил ее за руку.

— Может, хватит устраивать концерты? — не выдержала Анна. — Что тебе еще от меня нужно?

Подошла Катерина:

— Семейная сцена?

Борис отвел Катерину в сторону. Пока они о чем-то переговаривались, Анна убежала в гримерную.

«Нет, хватит с меня переживаний! — она быстрыми движениями наносила грим. — Хочу нормальной любви и жизни!»

Анна стала встречаться с Генрихом.

Тот привозил ее в театр и увозил обратно. Засыпал цветами и комплиментами. Все завертелось, но пока еще не дошло до главного.

— Ну, что может произойти, если ты переспишь с другим мужчиной? — не понимала Джулия. — С Эдуардом у вас сейчас нет никаких отношений, у него свои дела, у тебя свои.

Анна все понимала, но как только дело доходило до постели, она отказывала.

— Перестань мучить Генриха, — говорила Джулия. — Посмотри на него. Кроме тебя, никого не видит, а ты над ним издеваешься!

«Да я уже и сама чувствую, что начинаю к нему привязываться. Когда его нет, я скучаю, может, хватит ломаться?»

И Анна решилась.

После очередной прогулки, молодой человек привез ее к себе домой.

— Располагайся! — сказал он, а сам отправился в душ.

Анна села в кресло.

«Какой он забавный, этот Генрих! Веселый, беззаботный, как ребенок!»

Она сняла с себя дорогие украшения.

«Это будет мешать».

Молодой человек, набросив халат, вышел из душа. Вода капельками стекала с его мокрых волос. Он обнял Анну.

— Генрих, почему ты не вытер голову?

— Сейчас не это главное.

Он страстно целовал лицо женщины. Анна обняла его за шею. Водя руками по талии и бедрам, он сильно прижимал ее к себе. Она скинула туфли.

Генрих взял Анну на руки и отнес в спальню.

Она чувствовала, как напрягаются его мышцы, что он уже готов овладеть ею, но она была еще не готова. Его руки скользили под платьем по ее телу, но не было чего-то того, что заставило бы ее забыться.

Анна взяла его за плечи, опустила ниже живота. Он приник к ее лону, она напряглась, голова у нее закружилась. Анна закрыла глаза.

— Эдуард… — вздохнув, сказала она и провела рукой по его голове. — Эдуард, иди ко мне.

Генрих, целуя, снимал ее платье. Последняя пуговица не расстегивалась, и платье начало рваться. Анна открыла глаза, чтобы помочь снять его, и тут она увидела, кого называла Эдуардом.

Женщина присела на кровать.

Генрих гладил ей колени.

— Я слышал, как ты называла меня Эдуардом.

Анна покраснела.

— Но я не обижаюсь. Мне все равно, как ты будешь меня называть, я хочу тебя.

Она нежно поцеловала его в щеку.

— Нам нужно расстаться, мой мальчик.

— Но поч…

Анна закрыла рукой его рот.

— Не спрашивай, я сама рада бы забыть об этом, но не могу.

Генрих оделся, подошел к туалетному столику, стоящему под зеркалом возле кровати, и выключил видеокамеру.

— Что это? — испугалась женщина. — Генрих, зачем ты это сделал?

Она кинулась к нему.

— Что теперь говорить, — вздохнул парень, — пусть хоть останется на память.

— Какая память, Генрих, ты что. Отдай мне или немедленно выбрось!

— Хорошо… — сказал он и сильно покраснел. — То есть, нет, я оставлю это себе… Я люблю тебя, Анна!

Анна не знала, что теперь делать.

— А если это кто-нибудь увидит?

— Никто, — робко произнес он. — Ну а если и увидит, то я буду только гордиться, что такая женщина была у меня в квартире.

Он помог ей одеться.

— Я провожу тебя.

Они молча сели в машину.

«Только бы не было неприятностей из-за этой пленки. Зачем он снял сцену несостоявшейся любви? Молодая кровь, горячая. Хочется острых ощущений. Полюбоваться женщиной в ее отсутствие, — она улыбнулась. — Бедный влюбленный Генрих, разве мало девушек вокруг!»

— Ты расстроилась?

— Да нет, — Анна положила ему руку на колено. — Главное, чтобы ты ее никому не показывал.

— Можешь быть уверена, твоей красотой буду наслаждаться я сам.

Машина подъехала к дому Джулии.

— При первой же необходимости, я к твоим услугам! — твердо сказал Генрих, целуя руки Анны.

— Ну как прошла ночь? — поинтересовалась Джулия, увидев Анну в театре.

Анна опустила глаза.

— Понятно, — сказала Джулия. — Я так и знала.

Катерина, победно подняв голову, прошла мимо.

— Сколько осталось до премьеры «Снегурочки»? — спросила Анна.

— Две недели, скоро мы расстанемся с ней.

Анна облегченно вздохнула.

«Скоро кончится этот кошмар. Я снова буду в Петербурге. Старый город, старые друзья. Только бы выдержать этот месяц!»

Она старалась не думать ни об Эдуарде, ни о Генрихе. Репетиции полностью поглотили ее.

«У меня все хорошо. У меня есть имя, деньги. Я не должна страдать», — успокаивала себя женщина.

Борис все время вертелся вокруг. Сидел на репетициях, посещал вечерние спектакли. Анна не обращала на него внимания.

Как-то он поймал ее в коридоре.

— Перестань за мной ходить! — раздраженно сказала женщина.

— Ты помнишь ту ночь? Мне с тобой было очень хорошо.

Анна попыталась его оттолкнуть, но он сильно прижал ее к стене.

— Анна, — целуя ее, шептал Борис, — вернись в гостиницу.

Анна закричала.

На ее крик из гримерных повыскакивали артисты. Испуганный Борис отошел в сторону.

«Ну и репетиция у меня теперь! Все хуже и хуже!»

Она хлопнула дверью, войдя в свою гримерную.

— Джулия, — взмолилась Анна, спрячь меня куда-нибудь.

— Не бойся, я его сюда не пущу! А завтра увезу тебя в свой дом, под Милан.

Небольшой дом, окруженный садом, стоял на берегу речки.

Анне очень понравилось это место. Каждый день она отдыхала в уютной беседке. Читала и смотрела на небо.

«Продержаться только месяц, а потом — Петербург и новые заботы. Теперь я понимаю холостяков и монахов. Монахов, правда, не очень, а вот холостяков! Живут себе всю жизнь одни. Никому ничем не обязаны, не расстраиваются по поводу любовных неудач, — она посмотрела на высокое чистое небо. — Свобода! Бесконечная свобода, только пари над землей и наблюдай, чем там занимаются эти людишки».

Она закрыла глаза.

Чьи-то руки мягко опустились ей на плечи.

Она вздрогнула.

«Кто это? Здесь никого нет!»

Руки соскользнули с плеч на грудь.

Анна вскочила.

— Генрих! — воскликнула она. — Ты…

— Да, это я, — спокойно сказал парень. — Джулия отправила меня сюда развеселить тебя.

— Ты меня напугал! — Анна перевела дыхание.

Он рассмеялся.

— Сегодня очень теплый день! И вода блестит, как зеркало на солнце!

И Генрих, сбросив джинсы и майку, кинулся в речку.

— Подожди, ты забыл снять носки! — Анна залилась звонким смехом.

— Иди ко мне! — крикнул он, стоя по пояс в воде и кидая на берег уже мокрые носки.

Анна подошла близко к воде.

— Генрих, перестань брызгаться! — она заслонила лицо локтями.

Он схватил ее за руку и потащил в воду.

Она, смеясь, сопротивлялась, но было уже поздно. Легкий халат намок, прилип к телу.

Они барахтались в воде. Генрих пытался ее поймать, но Анна ловко ускользнула от него. Наконец, он поймал подол ее халата.

— Отпусти, — закричала женщина, ударив рукой по воде.

Брызги веером полетели в лицо парня.

— Ах вот как?

Он привлек ее к себе.

Анна смеялась, приняв его объятия за шутку, но, взглянув в его глаза, она замолчала.

— Не надо, Генрих, — прошептала она.

Он проглатывал ее страстным взглядом. Руки блуждали по спине, стягивая халат с плеч.

— Генрих!..

Анна хотела вырваться, но он сжал ее в объятиях крепче. Целуя, взял на руки и аккуратно положил на берег.

Халат прилип к телу, выдавая все совершенства ее фигуры. Парень положил руку на грудь Анны, трогая пальцами выдающийся из-под ткани сосок.

Женщина взяла его руку, убрала с груди.

— Не надо! — тихо сказала она.

Генрих лег на траву, положил руки за голову и уставился в небо.

Анна, поправив волосы, встала, повернулась к молодому человеку спиной.

И вдруг ее обхватили его руки. Он повалил ее на траву и распахнул халат. Решительный огонь блеснул в его глазах.

Сопротивляться было бесполезно.

Анна закрыла глаза.

Мягкие руки ласкали ее тело. Она возбуждалась от прикосновений его языка и губ к ее соскам. Знакомое ощущение разливалось по всему телу. Она хотела оттолкнуть его, но ослабевшее тело не слушалось. Он возбуждал ее лоно. Анна стонала, закусив губу и вздрагивая; бедра раздвинулись сами, бедра приглашали, хотели обнять его. Генрих глубоко проник в нее. От приятного ощущения у нее закружилась голова. Она обвила его шею руками и, тихо постанывая, двигалась вместе с ним. Целуя губы Анны, парень сильно прижал ее к себе. Они вместе громко простонали.

Генрих лег рядом.

Анна задумчиво смотрела в небо.

Он попытался что-то сказать, но, взглянув на ее лицо, передумал. Встал, оделся и молча пошел к дому.

Через некоторое время в дом зашла Анна.

Молодой человек, сидя в кресле-качалке, читал книгу.

Анна переоделась.

— Ты не волнуйся, — сказал он. — Я сейчас уеду.

— Генрих… — начала женщина.

— Нет-нет, не беспокойся, все хорошо, — он подошел к Анне. — Если бы ты знала, как я тебя люблю. Ты потрясающая женщина! Такой, как ты, больше нет. Но я же вижу, что твоими мыслями полностью владеет Эдуард, хоть ты теперь меня так не называешь.

Он поцеловал ее в губы:

— После того, что сейчас было, я люблю тебя еще больше.

Анна вздохнула.

— Еще увидимся, да? — спросила она.

— Конечно.

Он пошел к машине.

— Пока! — крикнул Генрих, помахав рукой.

Анна закурила.

«Славный мальчик. Только еще слишком молод».

Она вернулась в Милан.

— Как отдохнула? — поинтересовалась Джулия.

— Хорошо.

— А Генрих? Как он? — в глазах Джулии промелькнул огонек любопытства.

Анна улыбнулась.

— Я все поняла, — обрадовалась Джулия. — Наконец-то ты решилась. Все, кто был с ним, в восторге!

— И я тоже, — ответила Анна. — Но…

— Опять какие-то «но»? Запомни, если тебе суждено быть с Эдуардом, ты будешь с ним. И никакие интриги Катерины этому не помешают.

Анна задумалась.

— Может быть, — согласилась она.

Теперь женщина знала, что она не одинока.

Джулия все время поддерживала ее, и Генрих тоже был рядом. Интимных отношений между Анной и Генрихом больше не возникало. Она видела, как он сдерживает себя, и поражалась.

«Он настоящий друг, и я ему благодарна за то, что он рядом. Больше мне от него ничего не надо».

Зато Генрих страдал. Он мучился своей неразделенной любовью к этой восхищающей всех женщине.

— Джулия, — говорил он. — Я люблю ее! Люблю настолько, что буду рад; если они помирятся с Эдуардом!

— Я знаю. Твое искреннее и благородное сердце поражает всех вокруг. И Анну тоже.

— Только и всего, — грустно улыбался он.

Анна немного успокоилась.

Катерина и Борис все время ходили под руку, о чем-то оживленно болтая.

Борис не спускал с Анны глаз, и она чувствовала, что должно опять что-то произойти.

«Или он опять накинется на меня, или еще что-нибудь».

И она не ошиблась.

Задержавшись однажды в театре, она поднялась в гримерную, чтобы переодеться и смыть грим.

Открыв дверь, она увидела Бориса, сидящего в кресле.

Он быстро встал и, подойдя к двери, закрыл ее на ключ.

Анна бросилась к выходу, но он не пустил.

— Я терпеливый.

— Знаю.

— Между вами давно все кончено. Катерина заняла твое место. Выбрось все фантазии на его счет из головы. Вернемся в Питер, твой гонорар…

— Что? Мой гонорар? А это при чем?

— Катерина с Эдуардом…

— Замолчи, не говори при мне об этом!

Борис взял ее руку.

— Не трогай! Уходи! Оставь меня в покое и никогда не попадайся на глаза!

Анна подбежала к двери и повернула ключ.

— Уходи! Это последнее, что я тебе скажу! — она распахнула дверь.

Он вышел, не сказав ни слова.

Анна еле-еле добралась до Джулии. Болела голова, ноги подкашивались от усталости. Позвонил Генрих и попросил о встрече. Анна отказалась.

«Эдуард, ты магической силой притягиваешь меня к себе. Что бы о тебе ни говорили, как бы я ни ревновала, я люблю тебя!»

Джулия старалась успокоить Анну, но все было бесполезно.

— Подумай о том, что тебя окружают хорошие люди: артисты, Генрих, театр наконец. Ты поешь в лучшем театре мира! — она дала Анне успокоительные капли. — Тебя любят!

— Кто? Генрих? Не хочу его. Я уеду!

— Куда? У тебя премьера!

Анна замолчала.

— Да. Скрыться от всего мира и петь. Только петь.

Эдуард вернулся из Парижа.

«Я должен сделать все для того, чтобы убедить Анну в своей верности».

Он поставил машину и поднялся в квартиру.

Раздался телефонный звонок.

— Да.

— Эдуард? — в трубке послышался женский голос.

— Кто со мной разговаривает? — спросил Эдуард.

— Догадайся!

По кокетливому тону он понял, что это Катерина.

Эдуард положил трубку.

Приняв душ, он решил сварить кофе.

Телефон зазвонил снова.

— Я слушаю!

— Эдуард, — он услышал тот же голос, — только не бросай трубку, мне надо с тобой поговорить. Анна вернулась к Борису. Я приеду к тебе, мы неплохо проведем вр…

Он отключил телефон.

«Вот гадость. Но я тебя проучу, как совать нос не в свои дела!

Никогда еще у меня не было такого успеха, как сейчас. Анна была бы очень рада. Я должен наладить с ней отношения. Но как это сделать? Она прячется от меня, не хочет разговаривать. Но я должен ей доказать, что люблю ее.

Анна, моя светлоокая Анна. Как давно я тебя не видел! Сколько интересного мог бы я рассказать о своих путешествиях. У меня много денег. А зачем они мне одному? Ты самая дорогая и самая желанная. Я готов отдать все свое состояние, только бы помириться с тобой, — он курил и рассматривал свои новые эскизы. — Я рисовал тебя по памяти. Это лицо невозможно забыть и эту фигуру».

Эдуард отложил работы и затушил сигарету.

— Вот что я сделаю, — сказал он вслух.

Эдуарду надоела эта игра в «кошки-мышки».

«До каких пор она будет меня подозревать?»

Он купил два билета на рейс Рим — Петербург, затем встретился с Луиджи.

Они подъехали к театру.

Дождавшись, когда Катерина выйдет из театра, Луиджи подошел к ней.

— Синьора, вас ждут в машине.

Катерина фыркнула:

— Обойдетесь!

— Вы зря себя так опрометчиво ведете, я советую вам подойти к Эдуарду.

Подумав, Катерина села в машину. Луиджи последовал за ней.

Машина тронулась.

Подъехав к гостинице, Эдуард обратился к Луиджи:

— Скажи ему, что Катерина ждет у входа.

— Кому? — переспросила девушка.

Эдуард не ответил.

Выйдя из гостиницы с Борисом, Луиджи предложил ему сесть в машину.

— A-а! Катерина! Куда мы едем? — обрадовался Борис.

Девушка отвернулась от него.

До рейса Рим — Петербург оставалось всего пять минут. Подъехав прямо к трапу самолета, Эдуард и Луиджи вытолкали из машины Катерину и Бориса.

Борис, поняв в чем дело, начал сопротивляться, но стюардесса, наблюдавшая за ними, сказала в рупор: «Не задерживайте рейс!»

Борис с Катериной были уже в салоне.

Трап убрали.

— Все! — оживился Луиджи, хлопнув Эдуарда по плечу.

Самолет поднялся в небо, унося с собой все несчастья.

Эдуард улыбнулся, посмотрев ему вслед, и устало опустил голову на руль автомобиля.

Анна была в театре.

— Ты знаешь, что дебют Катерины провалился? — спросила ее Джулия.

— Почему? — удивилась Анна. — Премьера «Снегурочки» назначена на завтра!

— Вот именно. Катерина и твой Борис уже в Петербурге, их туда отправил Эдуард.

— Что значит «отправил»?

— Ты так до сих пор ничего и не поняла? Чтобы избавиться от них и помириться с тобой!

— Откуда тебе известны такие подробности? — Анна от удивления опустилась на стул.

— Он стоит у театра и, как всегда, ждет тебя! — Джулия засмеялась. — Влюбленный Ромео снова у твоих ног!

Анна вышла из театра.

Белый «линкольн» стоял у входа.

Она остановилась в нерешительности. Эдуард медленно подошел к ней.

Анна стояла, потупив взор, раскачивая в руках сумочку.

Он обнял ее за плечи.

— Больше нам никто не будет мешать, — тихо сказал он.

Анна посмотрела на Эдуарда.

Большие чувственные глаза его переполнились любовью. Черные кудри развевались на ветру.

Анна провела рукой по его небритой щеке.

Он перехватил ее руку и прикоснулся к ней губами.

Она закрыла глаза. Голова ее закружилась.

«Я сейчас упаду! Эдуард, сделай же что-нибудь!»

Он, как будто прочитав мысли Анны, подхватил ее на руки и отнес в машину.

Они выехали за город.

Автомобиль свернул с дороги, остановился в поле. Желтые цветы были всюду — до самого горизонта. Ни одно облачко не нарушало прозрачной голубизны неба. Анна вышла из машины. Эдуард подошел к ней, взял за руку. Они пошли по полю.

— Я специально привез тебя сюда.

— Почему?

— Посмотри, какая чистота вокруг! Это поле не тронуто людьми; бесконечно высокое небо, не запятнанное ни одним облачком; свежий, наполненный ароматом цветов, воздух! Анна! — он развернул ее лицом к себе. — Посмотри мне в глаза! Разве мог я тебя обманывать?

Она грустно посмотрела в его страстные глаза.

«Сколько я перенесла из-за этого человека! Как много радости доставил он мне и как больно было с ним расставаться!»

— Я не знаю, — Анна опустила глаза.

Эдуард сильно волновался.

— Хорошо, я расскажу тебе все по порядку.

И он рассказал, что однажды получил от нее записку, которую передал один парень. Нужно было прийти к кафе, а не ждать ее возле театра. Он поехал туда. Ее не было. Тогда Эдуард сел за столик, заказав клубничное мороженое. Вошла Катерина. И тут он понял, что это было ее послание. Он встал и хотел выйти, но Катерина неожиданно обхватила его шею руками и поцеловала в губы. А тот самый парень, который передавал записку, сфотографировал этот поцелуй.

— Это был Миша, — догадалась Анна.

Потом он рассказал ей, что Катерина подбросила снимок в машину, и о том, что девушка выкрала у него ключ от квартиры и предстала нагой перед ним, и как они с Луиджи заталкивали Катерину и Бориса в самолет.

Анну развеселила эта сцена.

Но потом она опять стала грустной.

Ночь, проведенная с Борисом, стояла перед ее глазами. Она заплакала.

Эдуард стал трясти ее за плечи:

— Анна, моя дорогая, успокойся, все хорошо!

Он покрыл ее лицо поцелуями.

Солнце палило с невероятной силой, и у Анны от слез и жары разболелась голова.

— Поедем домой, — сказал Эдуард. — Я напою тебя свежим соком и уложу в постель.

— Нет.

— Что значит нет? — он изменился в лице.

— Я поеду в гостиницу.

— Но почему?

— Не обижайся, Эдуард. Мне хочется побыть одной.

— Хорошо, — неуверенно сказал Эдуард. — Я тебя подвезу.

Подъехав к гостинице, он поцеловал ее.

— Завтра жду тебя около театра, — сказал он.

Анна кивнула.

Репетиция на следующий день прошла в ожидании любимого.

«Эдуард, как я люблю тебя! Мой единственный мужчина! Неужели мы опять вместе?»

— Джулия, я счастлива!

— Что я тебе говорила! Он чист перед тобой. Меня не проведешь, я же видела, что представляет собой Катерина. Полная противоположность тебе. Он на нее даже не смотрел! А ты!

— А что я? Все улики были против него. Он опаздывал, потом этот разговор в кафе, фотография… Джулия, как я устала от переживаний! Даже не верится, что все может быть хорошо.

— Но ведь уже хорошо! Пора успокоиться и отдаться счастью!

Анна не скрывала своей радости.

«Жизнь прекрасна! Есть слава, а главное — любовь! Как я соскучилась по его рукам, губам, по его сильному и нежному телу. Скорей! Скорей из театра! Меня ждет любовь!»

Анна вышла из театра.

«А где же белый «линкольн»? — она огляделась. Машины нигде не было. — Или я раньше ушла с репетиции?»

Анна посмотрела на часы.

«На целых полчаса! — она улыбнулась. — Как тороплюсь к своему счастью!»

Гуляя вокруг театра, женщина представляла встречу с Эдуардом.

«Он меня обнимет, прижмет к себе и поцелует! Куда мы поедем? Наверное, в кафе, как в первый раз. А может, к Эдуарду на квартиру, где мы провели столько счастливых ночей, или на виллу к Луиджи? Что-то я совсем замечталась, который час?»

Она опять посмотрела на часы.

«Боже мой! Уже прошел целый час после репетиции, а Эдуарда все нет! — Анна начала волноваться. — Я не могу этому поверить! Эдуард, почему ты так опаздываешь?»

В ожидании любимого Анна зашла в ближайший магазин. Выйдя из него, она бросила взгляд на театральную площадь.

«Его нет…» — пронеслось у нее в голове.

Подождав еще полчаса, Анна вернулась в гостиницу.

Ночь прошла в жутких кошмарах.

Борис и Катерина преследовали бедную Анну. Она искала Эдуарда, а тот, появившись, сразу исчезал. Потом она пела на сцене, к ее ногам летели букеты цветов, в одном из которых была записка от Эдуарда.

«Не ищи меня», — было написано в ней.

Певица рыдала прямо на сцене, а все цветы куда-то исчезли вместе со зрителями. В зале остались только Катерина и Борис.

Анна проснулась в ужасе.

«Что это значит? Все мои переживания оказались в одном сне, — она протерла глаза, посмотрела в окно. — Не надо расстраиваться! Вчера он не смог прийти, придет сегодня».

Она встала и, позавтракав, пошла в театр.

— Ну как? — весело спросила Джулия. — Счастье вернулось?

Анна постаралась быть спокойной:

— Он не пришел.

— Как не пришел? — Джулия не могла скрыть удивления. — Что-то случилось?

— Не знаю. Может быть, сегодня придет.

— Конечно! Сегодня уж точно придет!

После репетиции Анна ждала на улице два часа.

«Он не пришел, — смятение и ужас охватили ее. — Вот вам и счастье!»

Она позвонила Джулии.

— Я побуду у тебя?

— Да, не может быть и речи!

Этой ночью Анна не сомкнула глаз. Ее сердце переполняла тревога.

«Почему я не поехала сразу к нему, ведь он звал меня! Сколько любви и тепла было в его глазах. Я не верила Эдуарду и вот теперь…»

Она посмотрела на свое заплаканное лицо в зеркало.

«Эдуард, не покидай меня! Ты нужен мне, как воздух, ты самый дорогой и близкий человек! Я жду тебя!»

На следующий день Анна получила письмо.

«Моя дорогая и любимая Анна!

Я всегда любил и буду любить тебя! Я был верен тебе, но ты…

Если тебе хорошо с этим человеком, то я очень рад.

Раньше я ходил за тобой следом, уговаривая быть со мной, но теперь вижу, что это будет бесполезно. Ты отказалась ехать со мной, видимо, по этой причине.

Целую тебя, моя дорогая. Всегда твой Эдуард».

Прочитав письмо, Анна обомлела.

«С каким человеком? Эдуард, что ты придумал? Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой!»

Она перебирала в мыслях всех знакомых, к кому она была бы неравнодушна. Но таких не было.

«Это уж слишком! Столько страданий, и все ради того, чтобы окончательно его потерять! Катерина и Борис в Петербурге. Кто еще мог что сказать? У меня больше нет врагов».

Новые переживания свалились на Анну.

Пропали сон и аппетит.

Работа на сцене требовала много сил, а их уже не было. Она искала причину обиды Эдуарда, но ничего не приходило в голову.

— Джулия, может, ты мне поможешь? Я не могу без него жить и должна его вернуть.

Джулия отмалчивалась.

— Я сама во всем этом запуталась. Сколько можно? Что еще могло произойти?

— Может быть, Луиджи? — спросила Джулия.

Анна с укором посмотрела на нее.

— Как ты могла подумать?

Джулия задумалась.

— Генрих! — вдруг воскликнула она.

Анна чуть не упала в обморок.

«Кассета с записью нашей с ним не состоявшейся любовной ночи!»

Лицо женщины побледнело.

— Да, — обреченно сказала она.

С этой минуты Анна ощущала себя летящей в пропасть.

«Глупый мальчишка! Зачем он это придумал! А я?.. Почему я не настояла на том, чтобы уничтожить запись? Было же у меня предчувствие того, что кроме него ее увидит еще кто-нибудь!»

Анна ругала себя как могла.

«Я должна найти Эдуарда, иначе жизнь потеряет для меня смысл».

Она съездила к нему на квартиру. Долго стояла и звонила у двери. Никто не открыл. Сосед, спускающийся сверху, сказал, что давно не видел Эдуарда.

Взяв такси, женщина поехала на виллу к Луиджи.

Тяжелые, массивные двери были закрыты.

Анна походила по берегу моря. На золотом песке не было ничьих следов. Стояла полная тишина, только пение птиц в саду и шум прибоя нарушали ее.

Приехав в Милан, она позвонила Матильде.

— Эдуарда в Петербурге нет! — пробасила госпожа Везендок. — И в Париже тоже. Я звонила туда вчера. А скоро вы приедете? Я жду!

Анна положила трубку. Слезы лились из ее глаз ручьем.

«Как я могла такое допустить? Где искать Эдуарда?»

Женщина присела на скамейку.

«Генрих! Это единственный человек, который может мне все рассказать!»

Она отправилась к Генриху.

Молодой человек радостно встретил Анну.

— Как я рад тебя видеть! Все это время ты не выходила из моей головы.

— Генрих, — строго сказала Анна, проходя в комнату и усаживаясь в кресло. — Ты кому-нибудь еще показывал кассету?

— Я сейчас, только приготовлю кофе.

— Не надо кофе, — крикнула она Генриху, который находился на кухне. — Ты показывал ее?

— Кассету? — спросил он, расставляя чашечки с дымящимся кофе и вазу с конфетами. — Ко мне приходил Луиджи, брал кассеты с записью моей выставки в Мюнхене и каталог моих гравюр; хотел отобрать что-нибудь для своей коллекции.

— А ты проверял, что он взял?

— Нет. Я доверяю ему, — спокойно ответил парень, с наслаждением отпивая горячий кофе.

— Давай посмотрим.

Генрих с удивлением взглянул на Анну.

— Хорошо.

Они пошли в его кабинет.

Перерыв все кассеты, Генрих с ужасом обнаружил, что Луиджи перепутал две из них.

Анна расплакалась на глазах у парня.

— Вместо твоей графики он взял тот вздор, который ты записал тогда!

— Я не хотел! — испугался Генрих. — Кроме меня, ее никто не видел!

— Это раньше! А теперь!..

Анна села на диван.

— Что делать? — измученным голосом произнесла она.

В дверь позвонили.

Молодой человек открыл и замер.

На пороге стоял Луиджи.

Тот вошел в квартиру, поздоровался с Генрихом.

— Я тут кое-что перепутал, — смущенно сказал он. — Нужно поменять.

Они прошли в кабинет.

Каково же было удивление Луиджи, когда он увидел Анну, сидящую на диване.

— Я только возьму кассету и уйду, — сказал он, искоса поглядывая на женщину.

Анна готова была провалиться сквозь землю. Она дрожала от ужаса, представляя, как Луиджи и Эдуард созерцали ту сцену.

Она закрыла лицо руками.

«Я не переживу этого кошмара!»

Луиджи ушел, не сказав ни слова.

«Все кончено, Любовь, счастье, Эдуард остались позади. Впереди — серые будни и укоры совести».

— Не переживай так, — сказал совсем бледный Генрих. — Эдуард любит тебя. Он поймет и простит.

— Уже ничто не поможет. Я искала Эдуарда, его нигде нет.

— Я узнаю. Позвоню Луиджи и узнаю. Он скажет.

Анна в надежде посмотрела на парня.

— Только скорей!

Генрих подумал.

— Это можно будет сделать вечером. Он поехал в Рим.

Анна отправилась в гостиницу.

Время до вечера тянулось невыносимо долго. В памяти вставали неприятные моменты, пережитые за последние дни. Ужас охватывал от того, что Эдуард может быть потерян навсегда.

«Все, что угодно, — думала Анна, — только не это».

Около десяти часов вечера она позвонила Генриху.

— Луиджи сказал, что не знает, где Эдуард.

Он помолчал.

— Анна, что я могу для тебя сделать?

— Ничего, спасибо.

Расстроенная женщина положила трубку.

Очередная ночь прошла в кошмарных снах.

На рассвете Анна не выдержала:

«Чем так мучиться, лучше совсем не спать».

Она встала.

Небо потихоньку розовело на востоке. Сначала краешек, затем полукруг, а потом и полный диск солнца появился над землей. Первые лучи пали на город, извещая о новом дне.

«Еще один день мучений. Долгий день угрызений совести. Эдуард, что мне нужно сделать, чтобы вернуть тебя? К кому еще обратиться?»

Анна мучилась этими вопросами и не находила ответа.

«Все варианты испробованы: Генрих, Луиджи, Матильда. Кто еще? Больше нет никого».

Она съела на завтрак бутерброд и выпила стакан сока.

«Пора собираться в театр. Сегодня будет хороший день. Теплый и солнечный. Я надену красные туфли и… Какое же платье?»

Она открыла гардероб, пробегая взглядом по своим нарядам. Ей хотелось хоть чем-то порадовать себя, например, красиво одеться. Взгляд упал на элегантную короткую юбку цвета слоновой кости и такой же пиджак.

«Прекрасно! Этот костюм, шелковая красная блузка, красные туфли и такая же сумочка».

Она оделась и взглянула на себя в зеркало. Причесываясь, Анна вспомнила, что вот точно так она уже где-то стояла.

«Такой же наклон головы, этот же костюм… Где это было? — она мучительно вспоминала. — Паоло! Паоло Беллини! Вот где это было. Там я встретилась с Эдуардом и с Генрихом. Может быть, Паоло что-нибудь знает об Эдуарде?»

Еще одна надежда появилась у Анны. Она быстро собралась и пошла в театр.

«После репетиции я обязательно к нему заеду».

Всю репетицию не выходил у нее из головы Паоло. Она вспоминала, как к нему доехать и что сказать.

Паоло дома не было.

— Когда он будет? — спросила расстроенная женщина у черного слуги.

— Не могу сказать точно, но, вероятно, дней через пять.

Анна поблагодарила за информацию и вышла за ворота.

«Может, прекратить эти поиски? Похоже, что никто не знает, где Эдуард».

Она присела на скамейку и закурила.

Счастливые дни проплывали в ее памяти. Воспоминания о безоблачном счастье кружились в голове, и нежные слова слышались со всех сторон.

«Уже прошло много дней с того времени, как Эдуард исчез, и еще пройдет немало. А потом я уеду в Петербург и со временем все забудется. Появятся другие заботы, и другой мужчина займет его место. Нет… Не хочу другого мужчины. Кроме Эдуарда, никого не может быть. Я никого не вижу рядом с собой… Но реальность. Эта грубая, злая реальность…»

Настроение Анны менялось, как погода в весенний день. То солнце, то дождь; то гроза, а потом еще более яркое солнце… Надежда сменялась глубокой апатией и наоборот.

Генрих пытался звонить еще несколько раз, но он ничем не мог утешить женщину. Старания Джулии тоже были напрасны.

— Он слишком долго был верен мне и теперь не простит.

— Простит, — утверждала подруга. — Никуда не денется. Ты для него — вся его жизнь.

Анна опять терзалась сомнениями.

«Не бывает вечной любви!» — вспомнила она слова Катерины.

«Уже прошло много времени со дня нашей разлуки. Может?.. Нет. Этого не может быть. Он верен мне. Скорей бы приехал Паоло. Он, кажется, единственный, кто может что-то знать».

Репетиции в театре, как всегда, проходили с большим успехом. Пресса пророчила премьере небывалый успех. Артисты, и особенно Альфред, были очень довольны новой Виолеттой.

«И голос, и манера держаться на сцене, и поразительная красота, — все это достоинства одной певицы! Критики с нетерпением ждут выхода на сцену этой замечательной женщины, воистину сказочной и прекрасной», — отмечала итальянская пресса.

Анна читала про себя и удивлялась: «Неужели я еще могла сохранить такие качества со всеми моими переживаниями и личными неудачами?»

— Несмотря ни на что, ты держишься и продолжаешь волновать мужские сердца, говорила Джулия.

Анна смотрелась в зеркало.

— Интересно, если бы меня сейчас видел Эдуард, что бы он сказал?

— Я тебя люблю! — поддразнила Анну Джулия.

— И ты еще можешь надо мной издеваться?

Подруги проводили вместе свободное время.

— Если бы не ты, я б давно сошла с ума от всего, что со мной происходит, — грустно говорила Анна.

Прошло пять дней.

Анна помнила про Паоло и, по истечении указанного срока, пришла к нему.

Старый судовладелец встретил ее с распростертыми объятиями.

— Ну наконец-то! — произнес он, поцеловав гостье руку. — Вы куда-то пропали. Только из газет и можно узнать о прекрасной женщине-загадке. Буду, буду на вашей премьере. Очень хочу насладиться прекрасным пением. Сколько дней осталось, десять?

При упоминании о сроке, у Анны потемнело в глазах.

«Осталось так мало времени, а я еще не нашла Эдуарда. Он не услышит премьеры, а потом я уеду и больше… Нет, надо действовать».

Паоло взял Анну под руку и провел прямо на открытую большую веранду, всю увитую виноградом. Сев в плетеные кресла, они продолжили разговор.

— Как вам Италия? — поинтересовался хозяин дома.

Принесли различные соки, легкое вино и фрукты.

— Сказочная страна, — с улыбкой ответила певица.

«Скорее узнать про Эдуарда! Но из-за этих дурацких приличий приходится поддерживать разговор».

— Петербург красивый город, красивый. Я там бывал.

Анна сделала удивленное лицо:

— Давно?

— Да-а, — протянул Паоло. — У меня там даже был роман с балериной. Красивая была девушка, стройная такая.

— И вы из-за нее стали увлекаться искусством?

— Да. Я тогда очень любил Чайковского.

«Пора переходить к делу», — подумала Анна.

К столу подали устриц и салат из крабов.

— Паоло, — Анна набралась решительности. — Вы не знаете, где сейчас находится Эдуард Рашель?

— A-а. Знаю, знаю. Отличный художник и замечательный человек.

Женщина сгорала от нетерпения.

«Ну скорей же, скорей!»

— Через три дня, в пятницу, он отплывает на корабле «Сантана» в Южную Америку.

— Куда? — Анна чуть не уронила бокал.

— В Мексику. Ему надоела европейская жизнь, бессмысленная суета, конкурсы, фестивали. У него достаточно денег, чтобы жить в любом месте на этой земле.

Анна не сводила глаз с виноградной лозы, оплетающей тонкие перила веранды.

«А я? Эдуард, ты не можешь оставить меня одну. Я все равно найду тебя!»

— Через три дня?

— Да, в пятницу, — повторил Паоло.

Женщина посмотрела на часы.

— Мне нужно поторопиться в театр, — она встала. — Спасибо, вы были очень любезны. Приходите на премьеру.

— Обязательно! — он поцеловал ей руку. — Какие у вас красивые руки!

Анна улыбнулась и вышла из дома.

«Через три дня, в пятницу… Я поплыву на этом корабле! — решила она. — Пара пропущенных репетиций ничего не решит. Сейчас главное — купить билет».

В порту толкалось много народа.

Туристы поднимались на корабли и отправлялись в путешествия.

В кассе Анне сказали, что билетов нет ни до Мексики, ни до любой другой страны Латинской Америки.

Женщина была убита этим.

«Что делать?»

— Нужно было приходить раньше! — ответили ей. — Например, вчера!

Анна была в полной растерянности.

«Как он от меня ускользает! Как он неуловим! Эдуард, ты раньше не был таким. Неужели тебе все так надоело, что ты не хочешь даже увидеть меня, свою Анну?»

Она представила, как он просматривает ее любовную сцену с Генрихом.

«Я тебя понимаю. Если бы я такое увидела, то уехала бы не то что в Мексику, а на Луну!»

Анна соображала, что можно придумать с билетом.

«А если кто-нибудь поможет мне? — она перебирала в уме возможные кандидатуры. — Кто? Луиджи? Джулия? Ген… Паоло! Опять Паоло! Ведь он судовладелец. У него не будет проблем!»

И она опять отправилась в тот дом, из которого недавно вышла.

К великому удивлению Анны, Паоло нисколько не был поражен ее возвращением.

Он снова поцеловал ей руку.

— Чем могу быть полезен?

Анна засмеялась.

— Билет на корабль? — спросил судовладелец.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, — устало сказал старик. — Сам был молодым и был влюблен.

Женщина покраснела.

— Вам принесут билет прямо на дом. Так что не волнуйтесь, отдохните, а там все будет хорошо.

Три дня были просто резиновые.

Казалось, каждая репетиция длится целую вечность.

— Но нельзя же так, — уговаривала Анну Джулия. — Наберись терпения.

— Еще неизвестно, как он меня воспримет на этом корабле.

— Воспримет, не волнуйся.

«Пятница — мой любимый день, — думала женщина, — должно повезти».

Масса людей торопилась на корабль. Таща за собой поклажу, каждый занимал свою каюту.

Паоло, надо было отдать должное, постарался, предоставив Анне каюту «люкс». Она положила в каюте свою сумочку и вышла на палубу.

«Может, увижу Эдуарда?»

Перед ней мелькали европейские лица, латиноамериканские и шоколадные лица негров. Она искала любимого, но его все не было.

«Где же он? — волновалась Анна. — Ну ладно, еще рано расстраиваться. В такой суете трудно что-нибудь разобрать».

Анна пошла в каюту, достала книгу. С верхней палубы было приятно наблюдать, как море плескалось внизу. Чайки с криком кружили над волнами, бросаясь в них и взлетая с добычей. Анна открыла заложенную страницу.

Пробегая глазами по строчкам и перелистывая страницы одну за другой, она поймала себя на мысли, что ничего из прочитанного не понимает. Она не вникала в содержание, ее умом и сердцем владел один человек.

«Эдуард…»

Она посмотрела в окошко.

Черная вода плескалась на фоне черного неба. Был поздний вечер.

Анна пошла в ресторан.

Полумрак окутывал просторное помещение. Группа музыкантов в латиноамериканских костюмах играла национальные мелодии с причудливыми ритмами.

Анна села за столик, внимательно обводя взглядом присутствующих. Кое-какие лица уже встречались ей днем на палубе, но Эдуарда здесь не было.

К столику подошел негр, с полотенцем, перекинутым через локоть.

— Что желаете? — спросил он по-английски.

Анна заказала коктейль и что-то из национальной мексиканской кухни.

Несмотря на то, что женщина была голодна, она почти ничего не съела.

«Где же Эдуард? — она стала сомневаться в том, что Паоло правильно информировал ее. — Вечером в ресторане собирается почти вся публика, но Эдуарда нет. И днем я его не видела».

Анна спустилась в каюту.

«Остается ждать следующего дня. А если его здесь нет? — при этой мысли страх и отчаяние охватили женщину. — Куда я тогда еду? Нет, «на носу» премьера, а я тут устраиваю бессмысленные туристические поездки».

Она попыталась уснуть.

Обрывки мыслей заполняли голову. Анна встала.

«Пойду проветрюсь».

Предрассветная палуба была пустой.

Анна облокотилась на перила. Еще темная вода, пенясь, плескалась о борт корабля.

Одинокая фигура показалась на другом конце палубы.

«Не одной мне не спится, — подумала женщина. — А если я не найду его? Что тогда?»

Она съежилась от прохладного утреннего ветерка.

Восток окрасился зарей. Море было подернуто легкой дымкой, и восходящее солнце представлялось сплошной оранжевой полосой на горизонте. Море стало лазурным, и на его поверхности затрепетали первые солнечные зайчики.

Анна увидела, что тот человек, стоящий на палубе, тоже смотрит на восходящее солнце. Контуры его стройной фигуры вырисовывались все отчетливее. Она обратила внимание на косынку, обмотанную вокруг его шеи. Концы косынки развевались на ветру вместе с черными кудрявыми волосами.

Сердце Анны заволновалось.

Все мысли вздрогнули и исчезли. Она закрыла глаза.

«Эдуард…» — тихо прошептали ее губы.

Она крепче схватилась за перила.

Мужчина, стоящий вдалеке, повернулся лицом к Анне и посмотрел на нее.

Солнечные зайчики прыгали перед глазами Анны, а сквозь них четко проглядывало лицо Эдуарда. Она не отрывала от него глаз.

«Эдуард, это я, Анна! Ты узнал меня?»

Женщина направилась к нему.

Он отвернулся, прошелся по палубе в обратную сторону и зашел в каюту.

Анна остановилась.

«Нет! Эдуард, не уходи!»

Сердце бешено билось, пульс отдавался в висках. Она не могла понять, почему он ушел. Боль и досада мучили Анну, и чувство вины перед ним, дорогим ей человеком, росло с каждой секундой.

«Ведь он узнал меня! Не захотел разговаривать со мной, я ему больше не нужна. Думает, что я счастлива, — мысли путались в ее голове, набегая одна на другую. — Больше ничего не связывает его со мной. Ему никто не нужен, он разочарован…»

Анна ушла в каюту, медленно опустилась на кровать, бессмысленно глядя в окно.

«Все кончено».

Не было сил даже плакать.

«Всего, что я перенесла за это время, хватит мне на целую жизнь. И такого счастья, и такого горя больше не будет. Мое сердце разбито на мелкие кусочки, и некому будет собрать.

С корабля не убежишь. Как только доплывем до Мексики, — сразу обратно. На чем угодно. На корабле, на самолете, мне все равно».

Солнечное утро радовало просыпающихся людей. Они расхаживали по кораблю в ожидании завтрака. Зажигательные мексиканские ритмы раздавались со всех сторон. Романтические аккорды гитары и приглушенные звуки бонгов настраивали пассажиров на встречу с теплой страной, такой загадочной и самобытной.

Анна лежала на кровати. Сон постепенно одолевал ее. Женщина не заметила, как уснула.

Синий океан расстилался вокруг.

Анна шла по воде, только кончиками пальцев прикасаясь к волнам. Призрачный туман клубился над океаном, и ничего не было видно. Постепенно молочная пелена начала таять, и женщина увидела человека, идущего ей навстречу. Она всматривалась сквозь дымку и старалась понять, кто же этот человек. Лицо его становилось все более отчетливым. Он протягивал к Анне руки и улыбался.

«Эдуард…» — пронеслось в голове женщины.

Она тоже протянула руки.

Туман рассеялся. И теперь не было сомнений — это был Эдуард.

Они обнялись.

Сильные руки держали Анну. Горячие губы покрывали ее лицо поцелуями, и она уносилась далеко в пространство, как птица, наслаждающаяся высотой.

Женщина взяла его руку в свою. Положила на грудь и стала гладить.

«Эдуард», — сказала она во сне.

Горячая рука мужчины согревала ей груди.

Анна смотрела ему в глаза и не могла оторваться.

«Я люблю тебя», — услышала она его голос и проснулась.

Реальные предметы в каюте начали отчетливо проступать после сна. Анна почувствовала, что грудь ее буквально горит. Она увидела перед собой Эдуарда. Его рука лежала на ее груди.

Анна закрыла глаза и вновь открыла.

— Я еще сплю? — спросила она.

— Нет! — громко ответил мужской голос.

Анна вскочила.

— Эдуард! — воскликнула она. — Не может быть!

— Может! — улыбаясь, сказал он.

Анна не знала, что делать дальше. Оправдываться или кинуться ему на шею. Она молчала.

Эдуард сказал:

— Я благодарен тебе, что ты нашла меня. Паоло рассказал о твоем визите.

Его глаза светились любовью и добротой. Он обнял ее, гладя по голове.

— Какая ты у меня решительная. Можешь кинуться в омут за своим любимым.

Анна чувствовала себя крайне неловко.

«А как же Генрих? Кассета? — Эдуард простил мне или нет? Почему он молчит об этом?»

— Ничего не говори мне о том, что произошло, — сказал он. — То, что ты нашла меня, есть лучшее доказательство твоей любви. И не плачь. Теперь нужно радоваться.

Она положила голову ему на грудь.

— Эдуард! Я столько времени ждала тебя!

— И дождалась.

Он страстными поцелуями покрывал ее лицо, мокрое от слез.

— Успокойся, теперь мы вместе навсегда.

— Навсегда? — Анна вопросительно посмотрела на него. — Я уже не верю этому!

— Но ты же верила, что найдешь меня?

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Я страдала. Я так страдала!

Он положил ее на кровать.

— Ты должна отдохнуть. У тебя скоро премьера.

— Ты еще помнишь об этом? — удивилась женщина.

— Я помню обо всем. Даже о том, что ты должна стать моей женой.

Анна не верила своему внезапно воскресшему счастью.

— Ты никогда…

— Я никогда не покину тебя! — кивнул он.

Жизнь закружилась вихрем.

«Вы хотите узнать, что такое любовь?

Нет, это не ветер в розовых кустах и не знойное палящее солнце. Это даже не лунная ночь, наполненная ароматом цветущих садов и ни в коем случае не песнь соловья.

Любовь — это вихрь. Это смерч, захватывающий и поднимающий высоко над землей. Это цунами, обрушивающиеся сверху, накрывающие с головой и уносящие в безбрежный океан. Это пучина, затягивающая в свою прожорливую бездну и не отпускающая до тех пор, пока не измотает тебя. Но как только ты отдохнешь, все начинается сначала».

Анна лежала на берегу океана. Ее распущенные волосы рассыпались по песку, слившись с ним, а в голубых глазах отражалось небо. Эдуард бросал камешки в воду, которые, пробежав по ее поверхности, шли ко дну…

Он повернулся к Анне и посмотрел ей в глаза.

Они молчали, наслаждаясь присутствием друг друга.

Легкий ветерок поднимал и надувал подол полупрозрачного платья Анны, то обнажая, то прикрывая ее красивые ноги. Эдуард уловил момент и положил руку на оголенные колени женщины.

Она посмотрела на него.

«Одно прикосновение Эдуарда, и сразу пронзает током».

Анна закрыла глаза.

Он наклонился над ней, обхватив бедра руками. Горячие поцелуи обожгли лицо женщины. Она обняла его одной рукой, а другой подняла рубашку вверх. Почувствовав обнаженное тело Эдуарда под своей ладонью, она простонала.

— Эдуард, сними, — тихо попросила она.

Он быстро сбросил с себя одежду.

Ловкие пальцы Эдуарда расстегивали пуговицы платья на груди Анны. Она лежала, разомлевшая от солнца и ласк любимого. Каждое его прикосновение отдавалось в ней новым приливом желания, блаженство разливалось по всему телу. Он овладел ею.

Каждой клеточкой они чувствовали друг друга. Они стали одной плотью.

Легкий ветер освежал разгоряченных любовников, песок налип на их тела.

Эдуард смотрел на Анну влюбленными глазами.

— Я обожаю тебя. Ты проникла в меня и поглотила всего, как только я увидел тебя. Ты знаешь, что такое женщина-мечта?

Она вопросительно посмотрела на него.

— Это некий образ, преследующий всю жизнь. Попадаются разные женщины, но ты стараешься выбрать какой-то один тип, приближающийся к этому образу. И это чудо, если то, что ты придумал, реализуется.

Анна улыбнулась.

— Ты и есть этот образ. Ты — моя мечта!

Анна не знала, что ответить. Она молча переводила взгляд с Эдуарда на океан, на небо, на песок.

«А я всегда мечтала о таком, как он. Но раньше я себе ничего в воображении не рисовала, я просто почувствовала, что это и есть Он».

Анна набрала целую горсть песка и смотрела, как он сыплется между пальцами.

— Я не хочу, чтобы наша любовь рассыпалась так же, как тает этот песок на ладони, просачиваясь между пальцами.

Эдуард взял ее руку:

— Это зависит от тебя!

— А ты?

— Художник всегда верен своей мечте.

Она нежно поцеловала его.

— Я люблю тебя, — сказала Анна.

Ветер опять спутал их волосы. Колени Эдуарда уперлись в песок. Анна на пике блаженства не в силах была сдержать стонов. Она гладила спину любимому, она за бедра тянула его на себя.

В Акапулько, несмотря на постоянный приток туристов, все-таки сохранились довольно тихие места. Посетив самые престижные пляжи, Эдуард предложил Анне уединиться. Сначала она сопротивлялась, ссылаясь на то, что ей хочется побывать в Мехико, посмотреть мексиканские пирамиды и побродить среди зарослей кактусов, но потом это желание пропало. В Мехико они действительно побывали, но до пирамид не доехали, так как каждодневный зной сильно выматывал. Хотелось либо целыми днями находиться в тени, либо не расставаться с океаном.

Дом, в котором они остановились, был полностью окутан зеленью, лишь некоторые окна проглядывали сквозь нее.

Живописный берег с песком и камнями каждый день привлекал к себе любовников. Они купались в теплом океане, катались на яхте и любили друг друга.

Эдуард без конца рассказывал о своих делах, проектах на будущее и выставках.

— А Паоло сказал, что тебе надоела суета!

— Теперь рядом ты, а это главное. Я снова хочу жить и радоваться, а не запираться в четырех стенах.

— Когда ты успеваешь заниматься живописью? — поинтересовалась Анна, заворачивая в мексиканскую лепешку «тортилью» кусочки мелко нарезанного мяса. — Целыми днями мы то гуляем, то пируем и дурачимся.

— А мне понравилось пировать! — засмеялся Эдуард. — Вот эти лепешки, например, замечательная вещь, особенно если их хорошенько сдобрить перцем, полить соусом и посыпать сыром.

Он с удовольствием отправил одну из лепешек в рот.

Анна изобразила кислую мину.

— У меня во рту уже огнедышащий вулкан от этого перца.

— Ты что, соскучилась по спагетти? — спросил Эдуард, еще не прожевав лепешку.

Анна передразнила его, пробурчав себе под нос что-то невнятное.

— А? — переспросил Эдуард.

— Я хотела сказать, что мне больше по душе кофе, цитрусовые и шоколад. А что касается спагетти, то мне пора в Милан.

Эдуард сделал вид, что не расслышал.

— Ты спрашивала, когда я успеваю заниматься живописью. Так вот, когда ты засыпаешь, я ухожу на первый этаж дома, там у меня мастерская.

— Значит я сплю одна?! — возмутилась Анна. — А я-то думала, что в твоих объятиях!

Они засмеялись.

— Эдуард, — Анна сделала серьезный вид. — Мне пора!

— Куда тебе пора, если у нас сегодня на ужин креветки к сок агавы?

— Хватит прикидываться! Ты ведь все понимаешь!

Эдуард доел последнюю лепешку, закусив ее апельсином.

— Понимаю, — серьезно сказал он. — Я не волнуюсь за твою премьеру, потому что уверен в тебе.

Анна улыбнулась.

«Неужели со мной рядом такой человек? Неужели он мой? Я хочу, чтобы время остановилось, а счастье было бесконечным. Чтобы его руки ласкали меня каждый день, а губы обжигали каждую ночь. Оказывается, сказка может ворваться в нашу реальную жизнь и навести свой, особый порядок, если, конечно, рядом с тобой волшебник».

— Эдуард, поедем в Милан, меня ждет сцена.

Он задумчиво посмотрел на нее:

— Я не могу.

— Как?

Настроение Анны сразу же испортилось. Она не ожидала такого ответа. Лицо ее помрачнело, а в глазах появился испуг.

«Неужели я опять останусь одна?»

— У меня здесь много дел.

— Но Эдуард!

— Я приеду к тебе, можешь не сомневаться. Но немного позже.

— Вот так сюрприз!

— Почему ты все время беспокоишься? — попытался оправдаться Эдуард. — Я же сказал, что обязательно приеду. Ты знаешь, что мои слова искренни. Как я могу оставить тебя одну?

Анну очень огорчило это известие.

«Так долго я стремилась к нему, и вот теперь опять нужно расставаться!»

Он проводил ее на самолет.

— Целую. Жди!

«Опять ждать!»

Бедная Анна не находила себе места.

«Ну, почему эта жизнь так жестока? Когда наконец все будет хорошо?»

Но делать было нечего. Ее ждала премьера.

В середине мая, когда Италия была наводнена туристами, когда солнце жарило с невероятной силой и лучшие пляжи были полностью заполнены отдыхающими, известнейший театр мира проводил последнее представление в сезоне.

«Закрытие сезона», «Травиата», «Лучшие голоса мира» — гласили афиши.

Анна жила ожиданием Эдуарда.

День шел за днем, а его не было.

«Сколько можно ждать? — нервничала женщина. — Такой ответственный момент, а его все нет!»

Публика заранее покупала билеты, и в назначенный день зал был забит до отказа.

На сцену вышла Виолетта.

Все затаили дыхание.

Как непохожа была она на ту нежную, задумчивую русалку, выходящую из моря!

Сейчас зрителям открылась сильная, любящая женщина, страдающая и стремящаяся к своему счастью.

Голос Анны летел в зал, лаская слух и приводя в восторг. Она заставила всех переживать вместе с собой, с прекрасной Виолеттой. Драма, разворачивающаяся на сцене, была ей близка. Анна тоже страдала, любила и наслаждалась счастьем.

В последнем акте смерть Виолетты была столь реально сыграна, что публика заволновалась.

Анна чувствовала, публика потрясена ее игрой. Анна наслаждалась своей властью.

После спектакля овациям не было конца.

Цветы в корзинках заполнили всю сцену, а восторженная публика кричала: «Браво!»

— Анна, не забудь про банкет в твою честь! — сказала за кулисами Джулия.

Анна была в центре внимания, она переживала настоящий триумф.

— Да, хорошо, — ответила она.

«Но где же Эдуард? Неужели его не было на спектакле?»

Анне больше всего хотелось провести этот вечер с Эдуардом, но он не показывался, а долг требовал присутствия ее на банкете.

В этот вечер десятки тостов были сказаны в ее честь, сделаны сотни снимков и столько же подписано фотографий. Певица не успевала отвечать на вопросы и принимать поздравления.

Все шумело и кружилось вокруг нее.

«Никогда еще я не была так счастлива и в то же время — несчастна! Один успех без Эдуарда не имеет для меня теперь никакого значения. Что такое искусство без любви?»

Она вошла в гримерную, чтобы переодеться, и, устало опустившись в кресло, откинула голову на его спинку и закрыла глаза.

— Ви-о-лет-та! — хором кричали артисты и приглашенная публика, хлопая в ладоши.

Анна слышала их голоса, но у нее не было сил даже подняться с кресла, так она устала.

Дверь тихонько открылась, и кто-то вошел.

— Джулия? — спросила артистка, не поворачивая головы.

И тут ее схватили сильные руки и понесли прочь из театра.

— Эдуард!

У Анны замерло сердце от радости.

Он усадил ее в машину и, как ей показалось, через мгновение они были в спальне квартиры Эдуарда.

Анна полулежала на кровати, облокотившись на ее спинку. Платье светской дамы Франции восемнадцатого века, пышное, необъятное, было на ней.

— Воскресшая Виолетта, — сказал Эдуард, рассматривая черные кружева на бордовом бархатном платье. — Успех так вскружил тебе голову, что ты даже не успела снять свой дорогой наряд?

— Думаю, у тебя это лучше получится, — ответила Анна, многозначительно посмотрев на него.

Он пододвинулся к ней.

— Как ты догадлива!

Анна почувствовала его горячее дыхание.

Эдуард положил ей руку на грудь.

— Какое декольте! — он провел пальцами по линии выреза. — Тебе идут такие платья!

Обведя рукой контуры ее фигуры, он остановился у края подола, коснувшись ноги.

— Эдуард, ты долго будешь меня мучить?

Он дотронулся рукой до ее коленей.

Анна закрыла глаза.

Рука Эдуарда скользила по ее бедрам, отстегивая застежки на чулках.

Она опустилась на подушку.

Эдуард быстрыми движениями развязал тесемки, перетягивающие ее талию. Расстегнув несколько перламутровых пуговиц на груди, он снял с нее платье. Целуя ей шею, он снимал бюстгальтер, плотно сжимающий груди.

Анна стянула с него пиджак и расстегнула рубашку, тихо простонав, когда он прикоснулся обнаженным телом к ее груди.

В объятиях друг друга они забыли обо всем. Их сжигало пламя любви.

Эдуард овладел Анной. Она придвинулась к нему ближе, чтобы он глубже проник в нее. Мужчина застонал, чувствуя под собой ее нежное прекрасное тело.

Они медленно двигались, сильно прижимались друг к другу сливаясь воедино. Поцелуи возбуждали их все больше и больше, и они закружились в любовном вихре…

— Эдуард, я столько всего перенесла, пока мы были с тобой в разлуке!

— А кто в этом виноват?

— Как кто? — Анна удивилась таким словам.

— Нужно верить друг другу, тогда никакие злодеи и бармалеи не страшны.

— Ты думаешь? А когда они окружают со всех сторон?

Эдуард засмеялся:

— Тогда нужно брать секиры и рубить им головы.

Она оттолкнула его от себя.

— Я думала, что ты немножечко серьезнее.

Он принял серьезный вид.

— Конечно, серьезнее. Даже больше, чем ты думала.

Разразилась гроза.

Ветер ворвался в комнату, принеся с собой капельки дождя.

— Это в честь твоего триумфа! Небо бьет в литавры!

Молния озарила голубым светом спальню.

— Нужно спрятаться, а то огнедышащий дракон нас проглотит, — сказал Эдуард.

— Но ты ведь защитишь меня? — Анна приблизилась к нему.

— От него или от себя?

— Только не от тебя.

Анна гладила его широкие смуглые плечи.

Он обнял ее за талию.

Обнаженное тело Анны горело огнем.

— Я хочу тебя! — томно сказала она.

Он прижал ее к постели. Руки сжимали упругие женские груди. Сильное тело Анны изгибалось под ним. Он целовал ее лицо и говорил нежные слова.

«Мне хорошо с ним. Очень хорошо. Как я раньше жила без этих рук, без этих губ и не зная его тела? Глаза Эдуарда говорят обо всем. Даже когда он молчит, я знаю о чем он думает. У него слишком чистая душа, она отражается в его глазах. Сколько тепла и ласки дарит он мне!»

Он ласкал ее тело, нежно прикасаясь к нему, и для Анны не было большего блаженства, чем любовь этого человека.

— Я благодарен тебе только за то, что ты есть, — как-то сказал Эдуард Анне. — Даже если бы мы расстались, я бы все равно любил тебя, потому что ты есть.

На следующий день Эдуард принес стопку газет.

Они наперебой рассказывали о вчерашнем триумфе певицы.

«Небывало грациозная Виолетта с прекрасным голосом и потрясающей красотой доставила вчера итальянцам незабываемое удовольствие», — писали одни. «Сенсацией этого года стала примадонна Мариинского театра. Сначала она поражала нас красивой внешностью, глядя с картины известного художника Эдуарда Рашеля, а теперь мы восхищаемся ее голосом. Мы имеем возможность наблюдать редкое слияние неподражаемого таланта и красоты. Театр «Ла Скала» предложил ей продлить контракт», — информировали другие.

Анна была засыпана предложениями подписать контракты с ведущими театрами мира: Лондонским, Байретским и «Гранд опера» в Париже.

— Я не знаю, что мне выбрать?

— А я знаю, — радовался Эдуард.

— И что же?

— Конечно, «Гранд опера»!

Анна смеялась, обнимая его:

— Значит, Париж.

— Иначе и быть не может! — пожимая плечами, говорил Эдуард.

Через две недели они собирались вернуться в Петербург.

«Еще две недели на утрясание всех дел: подписание контрактов, на интервью и съемки», — думала Анна.

— Представляю, как обрадуется Матильда нашему возвращению! — сказал как-то Анне Эдуард. — Она любит тебя и твой успех ей будет очень приятен.

Но Матильда уже радовалась.

О триумфе Анны было известно во всех музыкальных кругах Европы. Газеты и журналы пестрели фотографиями певицы, а телевидение транслировало сцены из спектаклей и интервью с участием Анны.

Матильда сидела у телевизора и, выпуская дым, посылала в экран воздушные поцелуи.

— Алле! Моя девочка! Я рада за тебя! — восклицала она.

Борис с Катериной бесились от гнева, но были бессильны что-либо сделать.

Петербургский свет ждал возвращения «звезды».

Оставалась неделя до отъезда.

— Мы должны посвятить эту неделю только отдыху, — сказал Эдуард Анне.

— Хочется тишины, чтобы никакие газетчики не нашли нас.

— Есть такое место. Удивительно, почему ты о нем забыла?

— Мне с тобой везде хорошо, но хочется тишины.

— А вилла Луиджи?

— Да, конечно! — радостно сказала Анна.

Но потом ее настроение упало.

«Луиджи видел меня у Генриха. Как я теперь покажусь ему на глаза с Эдуардом?» — Анна задумалась.

— Тебя что-то расстроило?

— Да нет, все хорошо. Когда мы едем туда?

Эдуард обнял ее, присев рядом на диван:

— Как скажет моя королева.

— Сейчас! — лицо Анны озарила улыбка.

— Тогда, в путь! — сказал Эдуард, показав рукой на дверь.

Белый «линкольн» примчал их на виллу.

Луиджи был там.

Два скакуна черной масти стояли возле дома.

— Луиджи занимается своим любимым делом, — сказал Эдуард.

— И не один! — заметила Анна. — Здесь два коня!

— Интересно, кого он пригласил на этот раз?

Они зашли в дом.

Луиджи срезал розы, растущие в фойе первого этажа.

— Кого я вижу? — радостно воскликнул он.

— А ты уже на это не надеялся? — шутливо спросил Эдуард.

— Наоборот, только этого и ждал, — весело ответил хозяин виллы. — Проходите в гостиную.

Любовники вошли в комнату.

Эдуард остановился в нерешительности.

Анна, такая довольная, что все хорошо, задержала взгляд на новой картине, приобретенной Луиджи. Потом, посмотрев на кресло, сильно покраснела.

В кресле сидел Генрих.

Все трое испытывали легкое замешательство.

— Добрый день! — набравшись смелости, сказал Генрих.

— Привет, — нарочито равнодушно ответил Эдуард.

Анна в знак приветствия кивнула.

— Как твои дела? — спросила она, поудобней устраиваясь в кресле.

— Все в порядке, как всегда, — ответил смущающийся парень.

Эдуард, закурив, вышел из комнаты.

Анна заволновалась:

«Значит, Эдуард не уверен во мне. Все было хорошо, пока не возник Генрих. Что будет теперь?»

— Занимаешься верховой ездой? — спросила она в надежде, что Генрих, скоро уйдет к лошадям.

— Да, — сказал молодой человек, улыбаясь.

По телу Анны пробежала дрожь.

«Он действительно очень обаятельный. Есть к кому ревновать».

— Там стоят два коня, готовые к прогулке. Может, пойдем покатаемся? — спросил он.

Анна удивилась такому предложению, немного смутилась, но потом, посмотрев на Генриха и его сияющую улыбку, подумала: «А почему бы и нет?»

— Давай пригласим еще Эдуарда!

— Хорошо, — согласился он. — Давай.

Анна позвала Эдуарда, но тот не откликнулся. Она обошла комнаты первого этажа, но ни Луиджи, ни Эдуарда не было. Они с Генрихом вышли на улицу. Ни в саду, ни на берегу моря их не нашли.

— Придется ехать вдвоем. Ты не против? — спросил молодой человек.

— Нет.

«Ну что в этом такого, если я поеду с Генрихом. В конце концов между нами ничего нет».

Они оседлали коней и поскакали на беговые дорожки.

Анне всегда было легко с этим парнем. Он шутил, развлекая ее смешными историями, которые, якобы, происходили в его жизни. Женщина смеялась, чувствовала себя совершенно раскованно.

«Что за чудо этот Генрих. Неунывающий оптимист! Вот у кого надо учиться любить жизнь».

Они успели побывать в лесу, поиграть в прятки между деревьями прямо на конях. К вечеру вернулись на виллу.

Эдуарда было не узнать. Он молчал весь вечер.

— Эдуард! Скажи что-нибудь, — просила женщина.

— А ты еще не наговорилась?

— Что за ответ? Ты никогда так со мной не разговаривал!

Он ничего не ответил.

— Завтра я уезжаю, — сказал Генрих, искоса поглядывая на Эдуарда. — Вы не забывайте обо мне. Звоните.

— Хорошо, — вежливо сказала Анна.

Эдуарда при этом передернуло.

Луиджи изо всех сил старался, чтобы все было тихо и спокойно. Он хвалил Эдуарда, особенно его последние работы, но мысли художника были направлены в другую сторону. Он ухаживал за Анной, но делал это, как никогда, сухо и молчаливо.

Она совсем расстроилась.

«Все было так хорошо! Зачем мы приехали сюда? Эдуард волнуется и ревнует, а я? Как мне стыдно! Хоть я не была в этом виновата».

— Эдуард, посмотри на меня, — попросила Анна.

Он поднял на нее глаза и тут же опустил.

— Я устал, — выдавил он. — Пойду отдыхать.

Анна ничего не успела ответить, как он уже вышел из гостиной.

Она пожелала спокойной ночи Луиджи и Генриху и пошла следом за своим любимым.

В зеркальной спальне царила тишина. Тучи поглотили все небо. Ночь не была ясной.

Эдуард лежал на животе и делал вид, что спит. Анна провела рукой по его обнаженной спине.

— Эдуард, — тихо позвала она.

Мужчина не реагировал.

Анна прикоснулась к его спине обнаженной грудью.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Он повернул к ней голову:

— Я сплю.

— Это не так.

Анна легла на бок и поцеловала Эдуарда в губы.

— Ты говорил, что ночью русалки выходят на берег, чтобы провести время со своими возлюбленными, — она нежно гладила его по голове, накручивая на палец кудрявые волосы. — Я пришла!

Он перевернулся на спину и, открыв глаза, задумчиво глядел в зеркальный потолок.

— Ну, Эдуард, посмотри на меня.

— Я смотрю, — сказал он, не отрывая взгляда от отражения на потолке.

— И что ты видишь?

— Что русалка вышла на берег.

Анна вздохнула и отвернулась.

«Как одна легкомысленная сцена может все испортить!

Почему я не отобрала у Генриха кассету? Никогда себе этого не прощу! Эта спальня, с которой так много связано, вдруг стала холодной и чужой, Ну, что я должна сделать, чтобы он простил меня?»

Анна забылась сном.

Проснувшись утром, она обнаружила, что Эдуарда рядом нет. Она долго лежала и думала, что делать дальше.

«Оттает его сердце или нет? Подожду еще сегодня, а потом уеду, если ничего не изменится».

Ее сердце заныло от таких мыслей.

«Я не смогу жить без Эдуарда! Почему мы сразу не уехали в Питер? Все было бы нормально. Эдуард, ну прости же меня! Мы были в разлуке, меня не покидала уверенность, что ты с другой. Разве произошло бы подобное, если бы мы были вместе? Я всегда думала только о тебе!»

Вошел Эдуард.

— Генрих уезжает. Ты не хочешь с ним попрощаться?

Анну поразило это едкое предложение.

— Нет, — решительно ответила она.

День прошел в пустых разговорах с Луиджи и прогулке на конях.

Моросил неприятный дождик. От этого настроение стало еще хуже.

Ласковое отношение к Эдуарду сменилось у Анны просто на «да» и «нет». Она старалась не смотреть в его сторону, а узнав, что Луиджи собирается уезжать на следующий день в Милан, решила ехать вместе с ним.

Эдуард не мог скрыть своего волнения.

— Анна хочет ехать с тобой?

— Да, я очень удивлен этому.

— Скажи, что сломалась машина и ты никуда не едешь.

— Я бы с удовольствием. Но ты же сам знаешь, что я обязательно должен ехать.

Эдуард нервно расхаживал по саду. Сидел то в одной беседке, то в другой и без конца курил.

Анна наблюдала за его поведением.

«Волнуется. Может, не уезжать?..

Хорошо, если он сегодня ночью оттает, то я, конечно, останусь, — от этой мысли на сердце стало легче. — А если нет?»

Она поставила коня в конюшню.

Сердце ее опять защемило.

«Если нет, тогда я уеду».

Ночью Эдуард долго не приходил.

«Где он пропадает? — Анна начала волноваться. — Луиджи уже спит, а Эдуарда все нет».

Пока он не пришел, Анна не сомкнула глаз.

— Я тебя жду, Эдуард, — нежно сказала она, когда мужчина вошел в спальню.

— Почему ты до сих пор не спишь?

Он наклонился, чтобы лечь в постель, Анна обвила его шею руками.

— Эдуард, иди ко мне.

Он лег, никак не реагируя на ее объятия.

Анна сердито отвернулась от него.

Многочасовая прогулка на коне утомила ее и Анна быстро уснула.

Утром Анна с Луиджи сели в машину.

Эдуард даже не вышел попрощаться.

За всю дорогу она не проронила ни слова. Луиджи пытался как-то утешить ее и поддержать, но ей была неприятна эта тема.

В Милане еще оставались дела. Нужно было разобраться с ними в довольно короткий срок.

«Некоторые мои вещи остались у Эдуарда в квартире, — вспомнила Анна. — Как же мне забрать их оттуда?»

Поведение Эдуарда ее сильно возмущало.

«Ведь мы уже все выяснили, во всем разобрались. Зачем устраивать еще какие-то сцены?»

Возмущение росло в ее душе.

«Неужели мне одной придется возвращаться в Петербург? Опять рухнуло здание любви. Может быть, он все-таки опомнится?

Анна с трудом держала себя в руках. Были даны еще несколько интервью для итальянских газет. Представитель от лондонского театра так настаивал на контракте, что певица уже решила ехать не в Париж, а в Лондон.

— Ты думаешь, Эдуард больше не объявится? — спросила Джулия при встрече с Анной.

— Не знаю. Вряд ли.

— А я уверена в том, что он придет, причем, как всегда, — неожиданно.

— Все уже было просто отлично, но этот Генрих сильно запал ему в душу.

— Ничего, образумится.

— Хочется надеяться, хоть я в это уже и не верю.

Два дня для Анны прошли в делах и заботах. Театр «Ла Скала» настаивал на продолжении контракта, но артистка не хотела больше оставаться в Италии.

«Слишком много всего произошло здесь. Много счастья и много неприятностей. Хочется чего-то нового, нужно сменить обстановку».

Оставалось уладить еще некоторые дела, и можно было возвращаться в Россию.

Женщина ехала в гостиницу после встречи с представителями прессы.

Открыв дверь номера, она заметила, что в углу, под зеркалом, стоят мужские туфли. Ее сердце заколотилось. Положив сумочку, она прошла в гостиную.

На белом кожаном диване сидел Эдуард. Его улыбающееся лицо светилось всепрощением и любовью.

Анна остановилась у рояля.

— А вот и я! — ласково сказал мужчина, поднимаясь с дивана.

Она ничего не могла ответить ему.

«Стоило столько мучить меня ради того, чтобы снова появиться?»

Он подошел к ней и протянул букет камелий.

— Это намек? — удивилась Анна. — Намек на Травиату?

— Нет. Это намек на влюбленного Альфреда, который не может жить без своей Виолетты.

Она взяла цветы.

— Может, мы продолжим наш недельный отдых? — лукаво спросил Эдуард.

— После всего тебе еще хочется отдыхать? — Анна произнесла это с улыбкой.

— Не то, что отдыхать, а даже устроить пир в честь нашей любви.

Анна притворилась, что раздумывает над его предложением.

— Даже не стоит делать такой задумчивый вид, — сказал Эдуард, — просто нужно соглашаться и все.

Он подхватил Анну на руки и поцеловал в губы.

Любовники засмеялись.

— Эдуард, ты сведешь меня с ума своими сюрпризами! Мне надоело ссориться и мириться. Нужно выбрать что-то одно.

— А я выбрал!

— Что, если не секрет?

— Тебя! — воскликнул он, закружив Анну по комнате. — Только тебя!

Вилла Луиджи показалась на горизонте.

— Надеюсь, теперь мне не придется уезжать в Милан? — кокетливо спросила Анна.

— Почему?

— Как почему? — она с недоумением посмотрела на Эдуарда. — Ты теперь приревнуешь меня к коню.

— Придется, — нарочито грустно сказал мужчина, и тут же улыбка озарила его лицо. — Только со мной!

— Притворщик, — обозвала его Анна.

Подъехав к дому, машина остановилась.

Эдуард вышел первым и подал Анне руку.

— Прошу, мадам, мы прибыли на отдых!

Она вышла из автомобиля.

Стол гостиной ломился от фруктов и вина.

— Здесь никого нет, кроме нас. Меня и моей ненаглядной русалки.

Анна полулежала на диване. Эдуард ухаживал за ней, поднося на тарелочках всякие кушанья.

— Эдуард, а до этого я могу дотянуться сама, — капризничала Анна.

— Дотянись, — говорил Эдуард, отставляя тарелку как можно дальше.

— Твоей вредности нет предела! — возмущалась Анна.

Он подсел к ней.

— Нет предела моей любви, а вредность кончается на этом диване, — сказал он, склонившись над ней и целуя в губы. — Сейчас мы отдохнем и пойдем на прогулку.

— Куда?

— Мы поскачем на конях по берегу моря, сколько хватит сил.

— Пока не кончится море?

— Ты угадала.

Он встал и принес Анне коробку.

— Вот что я взял с собой, — сказал он, протянув коробку Анне.

Она узнала ее.

— Ты еще не забыл об этом?

Прозрачная розовая ткань сползла с дивана на пол. Анна подняла ее.

— Прямо сейчас?

— Только сейчас, — ответил Эдуард.

Анна облачилась в розовый пеньюар.

Эдуард расправил складки на пеньюаре:

— Вот так!

Прогулка на конях длилась до самого вечера. Счастливые любовники летели на них, как на крыльях. Брызги и песок из-под копыт обдавали их лица, а ветер развевал их одежды и волосы.

Вечером, уставшие, они возвратились на виллу.

Заходящее солнце заглянуло в зеркальную спальню, бросая отблески на белую постель.

— Солнце, хоть и заходит, а все равно от него жарко, — сказала Анна.

— Нет, — подхватил Эдуард. — Жарко от любви, а не от солнца.

Вся ночь прошла в любовных забавах.

— От луны тоже жарко, — заметила Анна.

Эдуард рассмеялся.

— Жарко от всего, что далеко, — изображая из себя обиженного, сказал он. — Только не от того, кто рядом.

Она обняла его и поцеловала.

Они уснули в объятиях друг друга.

День за днем проходили как во сне.

«Такое счастье не может быть наяву, — думала Анна. — Каждодневные сюрпризы, прогулки; бесконечное солнце, море и любовь. Любовь!.. Ах, как я счастлива! Каждый день чувствовать его руки, губы, нежные, как дуновение ветра, прикосновения, его горячее дыхание и сильное тело! Эдуард, как я тебя люблю!».

Эдуард наслаждался своей возлюбленной.

Цветы ежедневно стояли перед ней, лучшие вина и свежие фрукты заказывал он к столу. Подарки и поцелуи сыпались на Анну, как манна небесная.

— Эдуард! — радовалась она. — Я счастлива! Счастлива, как никогда! Я люблю тебя, Эдуард!

Он молча выслушивал ее восторженные слова и продолжал удивлять. Самые дорогие наряды и украшения дарил он ей.

— Мне ничего не нужно, — пыталась противиться Анна, принимая очередной подарок. — С твоей любовью не может сравниться никакой сюрприз.

Он облачал ее в очередное платье и тут же набрасывал портрет.

— Я сделаю серию картин. Это будут только твои портреты. В разных костюмах и на фоне разных интерьеров.

Анна любовалась сама собой.

— Мне кажется, в жизни я не такая красивая, какой ты меня изображаешь.

— Тебе только так кажется, — смеясь, успокаивал ее Эдуард.

Посетители, приезжающие на виллу вместе с Луиджи, удивлялись их любви.

— Я не видел ничего подобного, — сказал Паоло, приехавший покататься на конях. — Разве что наша любовь с той балериной. Помнишь, Анна, я тебе рассказывал?

— Если у вас была такая, почему вы расстались? — поинтересовалась женщина.

— Мы жили в разных странах, а выехать было трудно, — печально сказал Паоло. — А потом у нее кто-то появился. Я долго переживал, но ничего не оставалось делать, как жениться на другой.

«А что будет с нашей любовью? — иногда задумывалась Анна. — Я не хочу, чтобы она кончалась. Она будет вечно».

— Эдуард, так будет всегда? — спросила как-то Анна, нежно прильнув к его щеке.

— Если ты в этом сомневаешься, вспомни, как я тебя люблю.

«Я не сомневаюсь. В нем я уверена, как ни в ком другом. Он столько пережил из-за меня и остался верен. Так может далеко не каждый».

— Этот отдых я буду вспоминать очень долго, — грустно сказала Анна. — Скоро мы с тобой улетим в Петербург.

— Да, но там нам будет не хуже. Мы соберем вещи и уедем в Париж.

— Париж?

— Мы договаривались. Ты забыла? Какой же король без королевы?

Анна рассмеялась:

— Я уже давно считаю тебя своим мужем.

— Конечно, — он обнял ее. — Но мы все-таки совершим красивый свадебный ритуал.

Анна ласково посмотрела на него.

— Я согласна, — сказала она, опустив глаза.

Прощание в Риме заняло много времени.

Луиджи целовал Анне руку, неустанно раскланиваясь перед ней. Джулия вытирала слезы со своих больших черных глаз.

Щелкали вспышки фотоаппаратов, корреспонденты спешили записать последнее интервью с певицей.

Перед Анной вдруг появился маленький сухощавенький старичок и заговорил по-французски.

— Я весьма и весьма восхищен вами, — перевел Эдуард, глядя на Анну. — Я купил у Эдуарда ваш портрет, там, где вы изображены русалкой. Но один человек не должен восхищаться такой красотой. Я дарю ее Лувру для истории.

Анна не знала, что ответить.

Старичок поцеловал ей руку и скрылся в толпе поклонников.

Солнце палило изо всех сил. Голубое небо звало в путь. Самолет готовился к взлету.

— Анна!

Женщина обернулась от неожиданного оклика.

Недалеко от толпы стоял Генрих.

Анна заволновалась. Она робко посмотрела на Эдуарда. Тот тоже увидел парня и смотрел на него во все глаза.

Генрих подошел к Анне и протянул ей букет роз.

— Я не хочу оставлять после себя нехорошие воспоминания, — сказал он. — От души рад, что у вас все сложилось с Эдуардом.

Анна взяла цветы, улыбнувшись.

— Спасибо, Генрих. Ты всегда был очень внимателен ко мне, — сказав это, она поцеловала его в щеку.

Молодой человек засмущался.

— Я никогда не забуду тебя, Анна.

Женщина посмотрела на Эдуарда.

Он стоял, наблюдая за их разговором, часто затягиваясь сигаретой.

Анна заволновалась.

Генрих стоял в нерешительности. Толпа провожающих гудела, посылая певице прощальные воздушные поцелуи и выкрикивая приятные пожелания.

Эдуард подошел к Генриху.

Сердце Анны замерло.

— Всего тебе доброго, Генрих, — сказал Эдуард и пожал парню на прощание руку.

— Вам также, — ответил, улыбаясь, Генрих. — Буду рад вас видеть в Италии.

От сердца Анны отлегло. Она с благодарностью поцеловала любимого.

— Спасибо, — сказала она ему. — Больше ничто не стоит между нами.

Анна обернулась на трапе самолета, ослепительно улыбаясь и махая всем рукой. Цветов оказалось так много, что все было не удержать, и Эдуард вносил их большими охапками в салон. Женщина смотрела на улыбающиеся лица провожающих, и ее сердце вдруг заныло.

«До свидания, Италия! Здесь мне было так грустно и так радостно».

— Мы еще приедем сюда? — обратилась она к Эдуарду.

— Конечно, — улыбнулся он, увлекая ее за собой в салон самолета.

«Боинг» птицей рассек воздух.

Петербург утопал в зелени.

Июньские белые ночи вызывали у Анны почти священный трепет.

Любовники стояли на набережной Невы.

Солнце давно зашло, но было так светло, как будто бы ночь еще не наступила. Серая вода реки с шумом плескалась о вечный гранит, раскачивая на своих волнах чаек и корабли, уходящие в открытое море.

— Время уплывает так же, как и эти корабли, — грустно сказала Анна.

— А ты куда-нибудь торопишься? — поинтересовался Эдуард. — Смотри, за этим кораблем идет следующий. Это значит, что после «сегодня» настанет «завтра». И так будет без конца.

— А мы?

Он усмехнулся, бросив камень в воду.

— Эдуард, я замерзаю.

— А мы будем любить друг друга сколько хватит сил, — сказал он, накидывая на плечи женщины свой пиджак.

— А есть место, где время останавливается?

— Есть, — уверенно ответил Эдуард. — Время останавливается там, где сердца соединяются в одно.

— Мы поедем туда? — улыбаясь, спросила Анна.

— Конечно.

— Когда?

Эдуард сделал загадочный вид.

— Сейчас! — ответил он, глянув в сторону машины. — Наш белый конь ждет у ворот.

Они сели в автомобиль.

Рассвет позолотил верхушки деревьев и белый коттедж, что предстал перед их взором.

Все Анне было здесь знакомо: первый этаж с мастерской художника и уютной кухней, мягкая кожаная мебель второго этажа, где Эдуард ухаживал за ней, подавая блюда на любой вкус. Но спальня…

«Она ассоциируется у меня только с ним. Там, где Эдуард, всегда полно нежности и тепла».

Анна вышла на балкон.

«Как все преобразилось! Зимняя сказка сменилась на летнее великолепие, разлитое по полям и лесам. Прибрежные плакучие ивы отражаются в речке, опуская свои длинные ветви прямо в воду».

— Моя Анна любуется первозданной красотой? — спросил Эдуард, выйдя следом за Анной.

— Не нарушай, пожалуйста, тишину, — кокетливо ответила она. — Слышишь, как стрекочут кузнечики?

Эдуард не отвечал.

— Почему ты молчишь?

— Я не нарушаю тишину! — улыбаясь ответил он.

Анна перегнулась через перила.

— Давай спустимся вниз! — предложила она.

— Давай! Только не таким образом.

Они пошли к речке.

Ромашки и васильки качали своими венчиками при каждом дуновении ветра, полосатые шмели с жужжанием вились вокруг них.

Эдуард опустился на траву.

— Такого не было даже в Италии! — сказал он. — Буйство природы всегда поражало меня. Но здесь я понимаю, что и у скромности есть свои прелести.

Анна плела венок из цветов.

Эдуард наблюдал как она перебирает своими красивыми пальчиками тоненькие стебли. Он взял ее руки в свои.

— Эдуард, — сопротивлялась Анна, глядя, как венок упал в воду и поплыл по течению.

Эдуард приблизился к ней.

— Ты красива без всяких венков и украшений. Твои руки — тоненькие стебельки, а глаза — васильки.

Он нежно провел рукой по золотистым волосам. Ветер путал их, закрывал ее красивое лицо. Эдуард убрал прядь волос с ее лица и поцеловал Анну в губы.

— Анна, а вот сейчас ты похожа на лесную нимфу.

— Я похожа на кого угодно, — засмеялась она, — только не на Анну.

Он поглаживал ложбинку на ее спине.

— Прекрасная женщина всегда собирательный образ, — ответил Эдуард. — В ней сочетаются все прелести и все качества, которые встречаются у других женщин в единственном числе.

Анна уже не слышала его слов.

Теплый ласковый ветер, аромат цветов, уютное журчание речки и нежные прикосновения любимого унесли ее в другой мир. Она отвечала на страстные поцелуи Эдуарда, едва успевая переводить дыхание. Небо с кудрявыми облаками кружилось у нее над головой. Казалось, что так было и будет всегда.

«Время остановилось», — подумала она.

Эдуард прижимал ее к себе, и его возбуждение передавалось Анне. Он уже скинул с нее платье и разделся сам. Они чувствовали друг друга, и их сердца соединились в одно.

Любовники слились в вечном танце. Она стала ромашкой, а он шмелем. Он проникал в нее, он пил ее. Он стал солнцем. А она, оставаясь цветком, поворачивалась к нему.

Много дней не замечали они времени…

Мариинский театр встречал Анну, как и полагается встречать «звезду».

Журналисты и газетчики не оставляли ее в покое. Приходилось каждый день отвечать на их вопросы, выступать по телевидению, делиться впечатлениями и планами на будущее.

Матильда была вне себя от радости.

— Мой племянник женится, — прищурив глаза, говорила она. — И вы знаете на ком? На самой знаменитой и красивой женщине в мире.

— Не надо так преувеличивать! — возмущалась Анна.

— Да, да. Это чистая правда! — добавляла госпожа Везендок, не обращая внимания на возражения певицы.

Артистка была окружена вниманием со всех сторон. В Петербурге все знали о ее портрете, который написал с нее Эдуард в Италии.

— Русалка Средиземноморья доплыла и до нас, — восторгалась Матильда, рассматривая обложку журнала, где крупным планом была напечатана репродукция картины.

Анна обрела еще большую популярность.

«Я не знаю, куда теперь деться от поклонников и завистников. Особенно мне надоела Катерина».

Эдуард успокаивал свою возлюбленную.

— Не волнуйся, скоро все в твоей жизни опять переменится. Мы уедем в Париж, и Катерину ты больше никогда не увидишь.

— Было бы хорошо, — мечтала Анна.

Ходили слухи о том, что Катерине вообще скоро придется покинуть театр, так как главные партии она не тянула, а на второстепенные было и без нее много хороших претенденток.

Но Анну мало волновали Катерина и Борис. Для нее куда важнее был Эдуард.

— Эдуард, а в Париже зимой холодно? — спрашивала она, готовясь к отъезду.

— Не очень, — отвечал он. — Но если тебе покажется, что очень, то мы можем проводить зиму в какой-нибудь теплой стране.

У Анны загорались глаза, и она принималась выбирать страну, водя пальцем по карте.

Эдуарда забавляли ее вопросы и мечты.

— Я обожаю тебя, моя малышка, — сказал он ей как-то.

— Больше всего я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной.

— Все будет так, как ты хочешь, — успокаивал ее он.

Мечты и надежды полностью овладели Анной.

«Мы будем жить с Эдуардом в Париже, в его квартире. Отдыхать можно будет в любой части света, — она представляла, как катается на лыжах в горах, например, в Норвегии, или как бросается с горы и летит на дельтоплане в Швейцарии. — С таким, как мой Эдуард, ничего не страшно. Как я люблю его! Эдуард, ты самый лучший на свете».

Она закрывала глаза и представляла себя в его объятиях.

— О чем ты опять задумалась, Анна? — спрашивал он.

— Опять о тебе, — вздыхала влюбленная женщина.

Дни шли за днями, была уже середина лета.

«Как мне хорошо! — думала Анна. — Я живу у Матильды, отдыхаю в загородном коттедже Эдуарда и нет никаких проблем».

Но проблемы были, и она об этом постоянно помнила, только старалась отогнать их от себя.

«Борис… Мне нужно с ним развестись. И чем быстрее, тем лучше. Это, пожалуй, единственный камень, который лежит у меня на душе. С момента приезда из Италии я не появлялась в нашей с ним квартире. И не хочу!.. Но надо».

— Эдуард, мне нужно съездить домой.

— Хорошо. Я подвезу тебя и подожду около подъезда.

Анна решила не откладывать.

— Поедем сейчас.

Эдуард был на все готов ради своей любимой.

— Сейчас значит сейчас. Мне бы тоже хотелось, чтобы это все быстрее кончилось. Уже ничто не связывает вас.

Белый «линкольн» подъехал к дому Анны.

Женщина поднялась на седьмой этаж и открыла дверь своим ключом.

В квартире царил полный беспорядок.

«Боже мой, что тут творится?» — подумала она и вошла в зал.

Ее удивлению не было конца.

Борис и Катерина лежали на разобранном диване и спали крепким сном.

«Так вот чем закончилось преследование меня и Эдуарда! Кто бы мог подумать! Они, наверное, счастливы друг с другом? Давно бы так! — на лице Анны появилась улыбка. — Теперь-то он со мной должен с удовольствием развестись».

Борис потянулся и открыл глаза.

— Анна? — удивился он.

— Я вам не помешаю, — сказала женщина. — Только заберу свои вещи и уйду.

Борис встал и оделся.

— Что с разводом? — поинтересовалась Анна.

— Не знаю. Я туда не ходил.

— Почему? Ты ведь давно в Питере!

Мужчина засмеялся.

Анна обратила внимание, что он сильно похудел.

«Наверное, новая жена плохо кормит, — подумала женщина, бросив на Катерину быстрый взгляд. — Как же это он смог допустить?»

Сложив вещи в сумку, Анна направилась к выходу.

— Подожди! — крикнул Борис.

— Что еще? — спросила женщина, остановившись и посмотрев в его сторону. — Ты мне хочешь сказать что-то о разводе?

— Да, — лениво протянул мужчина. — Надо бы довести это дело до конца.

— Слава богу! — облегченно вздохнув, сказала Анна. — Когда наконец-то состоится этот долгожданный процесс?

— Я сообщу, — ответил Борис, выйдя из комнаты в прихожую.

— Чем раньше, тем лучше! — сказала на прощанье Анна. — С нетерпением буду ждать.

Она вышла из квартиры.

«Как обрадуется Эдуард, когда узнает об этом, и как удивится тому, что я там увидела. Борис и Катерина подходят друг другу».

Эдуард был очень рад такому повороту дел.

— Теперь больше никто не будет тебя домогаться, — радостно сказал он.

— И тебя тоже.

Эдуард засмеялся:

— На мне эти домогательства никак не отражаются, а вот ты сильно переживаешь.

«Еще бы, — подумала Анна. — Кому захочется потерять такого мужчину?»

Матильда готовилась к очередному «четвергу».

— На этот раз у меня будет гостей больше, чем раньше. Многие интересуются тобой, Анечка, — предупредила она. — Разные фотографы, режиссеры.

«Как я устала от всего этого! — подумала певица. — Хочется хоть немного спокойной жизни. Чтобы никто не вмешивался в мои дела, хотя бы личные».

— Эдуард, когда это все прекратится?

— Скоро. Я бы тоже был рад избавиться от каждодневной суеты, но тетушка… Пусть будет так, как она хочет, все-таки мы скоро уезжаем и долго не увидим ее.

Публика собралась самая представительная.

— Это все ради тебя! — радовалась Матильда, обращаясь к Анне.

Зато Анна не знала, куда деться. Ей надоело отвечать на вопросы и позировать перед камерой и фотоаппаратами.

— Эдуард, увези меня отсюда! — взмолилась она.

— Хорошо. Надо только улучшить момент.

И такой момент настал.

После того, как Анна спела по настоятельной просьбе присутствующих и публика долго аплодировала ей, а потом на разные голоса стала восхищаться талантом певицы, Эдуард вывел ее за руку из комнаты. Никто из гостей не заметил, что предмет всеобщего поклонения исчез. Все были увлечены оценкой способностей Анны, забыв о ней самой.

Сбежавшие любовники сели в машину и помчались в свой загородный дворец.

«Мы несемся на крыльях любви в нашу любовную обитель. Нам никто не нужен, кроме друг друга и тишины, которую потревожат наши любовные стоны. Они поднимутся до неба и вернутся бесконечным эхом, растаяв уже на рассвете и оставив после себя звенящую тишину. А потом повторится все сначала. И так до бесконечности, пока силы не покинут нас».

— Я счастлив, — сказал Эдуард, лежа на софе и обнимая Анну. — Счастлив, что мы вдвоем, что нет рядом Катерины и никто не преследует тебя.

— Они больше никогда не появятся в нашей жизни, — с радостью в голосе произнесла Анна. — У нас теперь новая жизнь, в которой существуют только два человека: ты и я.

Легкая прозрачная ткань свисала с потолка, сквозь нее были уже видны первые звезды.

— Как только гости разъедутся от Матильды, мы сразу же поедем в Париж, — рассуждал Эдуард.

— Я так жду этого дня!

— Я тоже.

Он привлек Анну к себе и, нежно целуя, овладел ею. Трепет женского тела передавался Эдуарду и он, чувствуя под собой Анну, тихо постанывал. Анна наслаждалась своим любимым, его руками и губами, сильным телом и горячим дыханием. Эдуард гладил ее по спине и ногам, по груди и бедрам. Она вся принадлежала ему и была самой желанной и любимой.

— Анна… — прошептал он.

— Да, да. Я тоже.

Они понимали друг друга без слов.

Новый день опять застал их в постели.

— Эдуард, мне нужно появиться в театре.

— Когда? — спросил озадаченный мужчина. — Сезон закончился. Что еще может быть в театре?

— Мы уезжаем с тобой в Париж. Нужно еще сделать кое-что.

— Когда ты собираешься ехать?

Анна томно посмотрела на него.

— Только не сейчас, — сказала она, поправив его волосы. — Вот так. Так ты еще красивее.

Эдуард улыбнулся:

— Мужчину украшают шрамы, а не прическа.

Она засмеялась.

— И без них тебе хватает мужественности, — сказала Анна.

Они вновь отдались любви.

Эдуард подвез Анну к театру.

— Тебя подождать? — спросил он.

— Нет. Как только я улажу свои дела, сразу же приеду к Матильде.

Они рассмеялись.

Войдя в театр, Анна столкнулась с Борисом.

— Наконец-то! — воскликнул он.

«Я совсем забыла о его существовании, — женщина от внезапного появления Бориса даже испугалась. — За все это время я ни разу не вспомнила о нем».

— Давно ищу тебя, — сказал он, подойдя к Анне.

— Что-то по поводу развода?

— Да, — ответил он. — Нужно подъехать к загсу. Я сроки уточнил и все сделал, что необходимо.

— Прекрасно, — Анна не могла скрыть своей радости. — Когда нужно подъехать?

— Сейчас, — решительно произнес мужчина.

«Впервые за все время в его голосе появилось что-то мужское. Неужели он наконец-то отпустит меня?»

— Через десять минут я спущусь, — сказала Анна.

«Чтобы больше не возвращаться в театр, я сделаю все дела сейчас. Заодно и съезжу в загс с Борисом. Если все получится, Эдуард будет очень рад. Я даже не представляю, как он будет рад!»

Анна неслась на крыльях.

«Все, конец. Он сам приехал за мной. Значит с Катериной у них серьезно. Неужели? Я просто не верю в это. Как я рада!»

Она быстро уладила все дела и спустилась к Борису.

— Я на машине, — буркнул он себе под нос. — Так быстрее.

Они вышли из театра и сели в машину.

Борис долго петлял по городу.

— Ты что? Не помнишь, где загс?

Он ничего не отвечал.

Анна начала беспокоиться.

— Куда мы едем?

Город остался в стороне. За окном стали мелькать поля, участки леса. Потом справа появился Финский залив.

— Зачем ты везешь меня на дачу? — догадалась женщина.

Борис ничего не отвечал.

Машина летела на всей скорости.

Анна стала бить его сзади по плечам.

— Что ты еще придумал? Останови! — закричала она, вытирая слезы, наворачивавшиеся на глаза.

«Он меня похитил! Но зачем?»

— У тебя есть Катерина! Зачем тебе я? — недоумевала Анна.

Машина свернула с дороги, подъехала к дачному дому и остановилась.

Женщина выскочила из автомобиля.

— Немедленно отвези меня обратно!

Борис подошел к ней:

— Аня, успокойся. Это наша родная дача.

— Но я здесь при чем? — возмутилась Анна. — Ты собирался отвезти меня в загс?

— Я не хочу с тобой разводиться, — спокойно сказал он.

— Но почему? У тебя есть Катерина. Сколько можно за мной гоняться?

— Ты так нервничаешь оттого, что мы давно не жили вместе. Давай поживем на даче. В тишине подумаем обо всем, взвесим.

Анна была близка к истерике. Возмущению ее не было предела.

— Что взвесим? Все давно ясно! Я не люблю тебя, Борис, между нами ничего не может быть общего!

Он открыл дверь дома, вошел внутрь.

Ударил гром, ливень хлынул с неимоверной силой.

Анна хотела остаться на улице, но дождь заставил ее тоже войти в дом. Она села на стул, положила сумочку на колени.

«Эдуард! Меня ждет Эдуард!»

Она с негодованием смотрела на ненавистного ей Бориса.

— Как тебе пришло в голову увезти меня сюда? Где твоя Катерина?

Борис не отвечал. Он включил телевизор и с любопытством уставился в экран.

Анна подошла к окну.

«Пройдет дождь, и я сразу же поеду к Матильде. Бедный Эдуард. Он ждет меня! Если бы он знал, где я сейчас нахожусь и с кем. Ему даже мысль такая не может прийти. Как этот Борис мне надоел!»

Дождь лил и лил не прекращаясь.

«Вокруг — ни дома. Мне раньше очень хотелось, чтобы наш дом стоял отдельно от других. Как я теперь об этом жалею! А до электрички два километра. Только море и сосны вокруг».

Уже наступил вечер, а ливень не прекращался. Гроза ходила кругами, ее притягивало к морю. Близилась ночь, а просвета даже не намечалось.

Анна устало опустилась на диван.

«Больше я сопротивляться не могу. Будь, что будет. Такая у меня жизнь: то счастье бьет фонтаном, то тоска беспросветная».

Женщина положила подушку под голову и попыталась уснуть. Сквозь сон она слышала, как Борис выключил телевизор и поднялся на второй этаж.

«На рассвете, если гроза утихнет, я уйду отсюда, пока он спит».

Ночь прошла спокойно.

Анна проснулась и посмотрела в окно. Небо начало сереть, струйки дождя сбегали по стеклу. Она отдернула занавеску. Грозы не было, но дождь лил с прежней силой.

«Может быть, ничего, дойду до электрички, — подумала она, — среди сосен нет такого дождя».

Она вышла из дома.

Холодные крупные капли сразу же намочили ее тонкое платье. Она услышала хлюпающие шаги позади себя.

— Зря ты уходишь, — сказал Борис, беря ее за плечо мокрой от дождя рукой.

Женщина нервным жестом скинула его руку.

— Ну, что, что тебе надо от меня?

— До электрички два километра. Намокнешь и заболеешь.

— Довези меня на машине.

«Почему до сих пор я не научилась ее водить?»

— Нет, — ухмыльнулся Борис. — Не за тем я тебя сюда привозил.

— А зачем? Поговорить со мной? Но о чем?

Борис начинал нервничать. Анна знала, что в таком состоянии его лучше не трогать. Она стучала зубами от холода.

«Какой гадкий дождь. Все льет и льет».

Пришлось вернуться в дом.

Борис занялся приготовлением чая.

«Как старается!»

— Я не буду чай. Мне не наливай, — крикнула она ему.

Капли стали реже стучать по подоконнику. Анна выглянула в окно.

«Дождь кончается. Это хорошо, — она посмотрела, чем занят Борис. — Пьет чай и читает газету».

Анна включила телевизор.

«Нужно сделать громче, чтобы он не услышал моих шагов и не кинулся следом».

Она, прибавив звук, вышла из комнаты.

Дождь совсем прекратился. Солнце стало проглядывать сквозь темно-синие тучи. Капельки воды на листиках и хвое переливались всеми цветами радуги. Анна бежала по лесу, не оглядываясь. Через несколько минут показалась железнодорожная станция.

«Все. Убежала», — женщина облегченно вздохнула.

Матильда была в ужасе, увидев замерзшую и промокшую Анну.

— А ты Эдуарда не встретила? — спросила она.

— Нет. А где он?

— Он отправился на поиски.

— Куда?

— Я не знаю. Сказал, пока не найду, не вернусь.

Анна опять расстроилась.

«Но почему? Почему нашему счастью все время что-то мешает? Теперь надо искать Эдуарда!»

— Я тебя никуда не отпущу, — забеспокоилась тетушка, бегая вокруг Анна. — Будешь сидеть здесь и ждать его.

Женщина хотела возразить, но бесполезно. Горячий обед уже был готов.

— Сначала ты примешь душ, потом будет обед, а потом ляжешь в постель. Голос нужно беречь.

Анна действительно чувствовала себя неважно, поэтому повиновалась.

День прошел в ожидании Эдуарда. Без конца трезвонил телефон, Анна то и дело подбегала к нему, в надежде, что позвонит ее любимый, но каждый раз она ошибалась. Матильда куда-то ушла, и Анна осталась в квартире одна. Одиночество томило ее.

«Все как в Италии, — думала она. — Эдуарда рядом нет и я одна. Я не могу без него, он мне очень дорог».

Она расхаживала из комнаты в комнату, напевая мелодии из арий. Потом села за рояль и начала петь во весь голос, аккомпанируя себе. В голову приходили лишь печальные арии. Она не выдержала и прекратила это занятие.

Через некоторое время пришла Матильда.

— Я купила свежие фрукты, — как можно веселее сказала старушка, — Анечка, это тебе.

Перед женщиной возникли вазы с фруктами и ягодами. Анна предпочитала вишни.

«Все как в Италии. Я сидела и ела вишни. Эдуард предложил мне апельсиновый сок. «Он похож на солнце», — сказала я. «А вишневый — на твои губы», — подхватил Эдуард».

Анна очень загрустила. Вилла Луиджи предстала перед ее глазами. Зеркальная спальня манила к себе. Лицо Эдуарда, такое красивое и мужественное, смотрело на нее. Она ловила его взгляд, целовала губы и чувствовала дыхание. Тут появился Генрих со своей обаятельной улыбкой. Она сразу вспомнила о кассете и о том, что нечаянно произошло между ними.

«Славный мальчик, — подумала Анна и улыбнулась. — Ему пришлось из-за меня побеспокоиться».

Потом появилось лицо Джулии. Анна смотрела на нее с благодарностью.

«Она настоящая подруга».

За всем этим калейдоскопом лиц и ситуаций вдруг начало отчетливо проступать лицо Бориса. Анну передернуло.

«Как мне от него избавиться? До сих пор преследует меня!»

Катерина выплыла следом за Борисом. Ехидство, глупое кокетство и зависть были написаны на ее довольно хорошеньком личике.

«Глупое, неудовлетворенное создание. Так ты и осталась ни с чем, — Анне стало жалко эту девушку. — В погоне за любовью не только не нашла ее, но даже потеряла театр!»

Постепенно все лица слились в одно.

«Эдуард! — женщина заплакала. — Опять ты исчез!»

Наступила ночь.

Матильда отправилась в свою комнату и быстро уснула. Анна, в отличие от нее, не могла сомкнуть глаз. Она ждала любимого, который почему-то не появлялся.

«Где можно меня так долго искать? За это время я бы могла объездить весь Питер».

Ночь прошла в ожидании.

Наутро раздался долгожданный звонок у двери.

Матильда открыла.

— Алле! — закричала тетушка. — Мой племянничек вернулся!

Послышался звук поцелуев.

Анна выбежала в прихожую, вскочив с кровати и даже не обув тапочки.

Эдуард подхватил ее на руки.

— Ты знаешь, какое известие я тебе принес?

Анна замотала головой, обвив его шею руками.

— Ты больше не жена Борису, а он тебе не муж!

— Как?!

Анна не могла ничего понять.

— Очень просто!

Эдуард отнес ее на кровать. Его радости не было конца.

— Когда ты исчезла, я бросился тебя искать. Все было бесполезно, пока я не нашел Катерину. Та сказала, где может быть Борис, а вероятно, с ним и ты, потому что он хотел тебя похитить и вернуть. Катерина не раз бывала на вашей даче.

Анна очень удивилась этому.

— Катерина? А почему тогда он не с ней?

— Потому, что она нужна ему так же, как и Эмилия, как и все остальные девчонки. По-настоящему ему нужна только ты.

— Мои гонорары, — поправила Эдуарда Анна.

— Завтра тебе нужно пойти в загс и поставить штамп, только и всего. Остальное уже сделано.

— А Борис знает об этом?

— Конечно! Он все и делал под моим руководством!

Анна не верила своему счастью.

«Больше никогда я не встречусь с Борисом. Никогда он не сможет предъявить мне претензии. Нас с ним теперь ничто не связывает, мы чужие люди! Есть только Эдуард и впереди много светлых и счастливых дней!»

На следующий день все было сделано как надо. Бракоразводный процесс прошел быстро и без хлопот.

— Давно бы так, — сказала Анна, когда выходила из загса.

Эдуард уже ждал ее.

— Мы должны отметить твою свободу, — предложил он.

— С удовольствием!

Машина подъехала к одному из кафе.

— Мы здесь уже как-то были? — поинтересовалась Анна.

— Были, — улыбнулся Эдуард. — Вспомни, когда.

Она вошли в зал.

Струнный квартет играл регтаймы, развлекая публику.

Анна улыбнулась.

«Конечно же, я помню. Как можно забыть это счастливое знакомство?»

— Шампанское, два медальона с красной икрой и шоколад, — заказал Эдуард.

Анна смотрела на него влюбленными глазами.

Он достал ручку и быстрыми движениями набросал что-то на салфетке, затем показал Анне.

Она засмеялась.

Целующиеся влюбленные были нарисованы на ней.

— Эдуард, ты неисправимый…

— Влюбленный, — подхватил он.

Они пили шампанское и смеялись, вспоминая первую встречу.

«Какое это счастье — любовь!

Когда два человека безраздельно владеют друг другом, наслаждаются, открывая все тайны».

— Эдуард, ты для меня стал всем.

— А ты всегда для меня была всем.

— Но мы не так давно в общем-то знакомы.

— А я всегда искал такую, как ты.

— И был уверен в том, что найдешь?

— Конечно.

Безоблачное небо раскинулось над их головами. Ветерок приятно освежал.

«Опять время остановилось», — подумала Анна.

— Я потерял отсчет времени давно. С тех пор, как задумал встретить тебя.

— Задумал?

— Да. Ничего не бывает случайно.

Анна целовала Эдуарда.

«Теперь я к любви отношусь совершенно иначе. Она мне кажется очень красивой. Я прикасаюсь к губам Эдуарда и чувствую вкус поцелуя».

Он брал ее руку и целовал каждый пальчик в отдельности, потом ласкал ее волосы, закручивал локонами и отпускал, глядя, как они выпрямляются. Любовники лежали в траве, которая скрывала их с головой. Колоски на длинных тонких стебельках шелестели друг с другом, а широкие зонтики бросали на влюбленных тень.

Солнечные дни, наполненные радостью и любовью, сменялись такими же ночами. Анна и Эдуард наслаждались своим счастьем и мысль о разлуке не омрачала их.

Эдуард уехал по своим делам в город, а Анна осталась в загородном доме.

«Он сказал, что дела займут не много времени, но прошло уже два дня, а Эдуарда все нет. Мое бедное измученное сердце! Оно устало от ожидания и постоянных переживаний».

На третий день Эдуард приехал в не очень хорошем настроении.

— Что случилось? — поинтересовалась Анна.

— Ничего особенного.

— Я понимаю, ты не хочешь меня расстраивать, а все-таки, что произошло?

Эдуард отмалчивался.

«Он все сделает ради меня и никогда не расстроит. Но теперешнее его молчание меня очень настораживает».

— Почему ты мне ничего не говоришь?

— Давай поговорим на другую тему! Как ты провела без меня два дня?

Анна провела их хорошо, но теперь, когда у ее любимого было плохое настроение, ей казалось, что все плохо.

— Эдуард, твои настроения всегда передаются мне. Я чувствую себя очень неуютно, когда ты что-нибудь от меня скрываешь.

Он молча разводил краски и готовил холсты к новым работам.

— Вот, вышел каталог с серией твоих портретов. — Он протянул Анне большой альбом.

— Отлично, — сказала она. — Большой формат и прекрасное качество. Что тебе здесь не нравится?

Анна прочитала несколько строк аннотации.

— Тебя здесь даже сравнивают с Модильяни!

— Да, но ты посмотри, что написано дальше.

«Бесконечно прекрасная женщина, изображенная на этих портретах, имела место не только в жизни данного художника. Ее лицо можно видеть на гравюрах замечательного немецкого графика, в жизни которого она тоже оставила немалый след. Все творчество последнего времени перечисленных художников посвящено именно этой женщине. В который раз мы убеждаемся, что прекрасные линии женского тела и сама любовь являются главной причиной вдохновения художников», — прочитала Анна.

— А что здесь такого? — непонимающе спросила она.

— Ты поняла, о ком идет речь?

«Конечно поняла. О Генрихе, о ком же еще? Но как сказать Эдуарду, ведь у нас не было никакой любви!»

— Неужели ты продолжаешь меня к нему ревновать?

Анна подошла к любимому и провела рукой по его груди.

Он покосился на нее:

— Я не знаю, но эта кассета, потом твои портреты, все кажется мне очень и очень странным.

— Мы же договорились, что между нами больше ничто и никто не стоит! Генриху ты даже пожал руку в аэропорту.

Эдуард глотнул немного вина.

— Да, но что-то слишком часто о нем упоминают в связи с тобой.

— Ну и пусть! Мало ли кому что придет в голову вспомнить? Ты ведь больше не ревнуешь к Борису! Почему же Генрих так волнует тебя?

Он закатал рукава, поставил мольберт и взял кисть.

— Эдуард, нужно успокоиться, — ласково сказала Анна. — Это не причина для волнения.

Он всячески старался показать себя спокойным. Но Анна чувствовала, что в его душе опять поселились сомнения.

«Ну, почему он мне не верит? Или он не все мне сказал?»

Ночью, когда Эдуард был в расслабленном состоянии, Анна, призвав всю свою ласку и нежность, попыталась заговорить с ним на тему, которая его так волновала.

— Эдуард, тебе приятно быть со мной?

— Конечно. Излишний вопрос.

— Разве могу я свою ласку, любовь раздаривать направо и налево? Или ты действительно считаешь меня Травиатой?

Он повернулся к ней лицом.

— Нет, что ты, — сказал Эдуард, перебирая ее волосы, — ты для меня самая прекрасная из всех.

— Тогда почему твои слова противоречат твоему настроению?

Эдуард отпустил волосы Анны и задумчиво посмотрел на вуаль, окружающую софу.

— Эта ткань красивая и прозрачная. Через нее видно все, что находится в этой комнате. Так и ты. За твоими красотой и обаянием кроются все привязанности, которые ты не в состоянии скрыть.

Анна была очень озадачена.

«Он действительно читает мои мысли. Да, Генрих был мне симпатичен, но не более того. Я никогда не испытывала к нему того, что испытываю к Эдуарду».

— Ты меня обижаешь. Я люблю только тебя и всегда думала о тебе. Ты несправедлив ко мне.

Эдуард вздохнул.

Разговаривать с ним Анне больше не хотелось.

— Но если быть совершенно откровенным, — сказал вдруг он, — то Генрих приехал в Петербург.

Анне стало не по себе.

«Так вот почему Эдуард так взволнован!»

— И где он остановился?

— Пока в гостинице, но собирается прийти к нам.

— К Матильде?

— Да.

— Ну и что? Как всегда, среди других гостей, на «четверге» будет присутствовать художник из Италии. Что в этом такого?

Эдуард повернулся к Анне.

— Посмотрим, — сказал он, обнимая ее за талию.

Она, почувствовав его прикосновение, начала возбуждаться.

— Эдуард, — шепотом сказала Анна. — Ты должен верить мне.

Она закрыла глаза от удовольствия. Его руки нежно прижимали ее к себе. Он возбужденно дышал и целовал Анну.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

«Наконец-то успокоился», — подумала женщина, отдаваясь любимому.

С тех пор, как Анна с Эдуардом разговаривали о Генрихе, прошло несколько дней.

Художник был увлечен новой работой, и Анна старалась ему не мешать.

«Пусть работает. Может, написав новую картину, он перестанет вспоминать о Генрихе? Неужели ему трудно понять, что этот молодой человек способен увлечься не только мной, но и кем-нибудь другим. Если бы так и было, то я лучшего и не желала бы».

— Эдуард. Ты все время работаешь, а тебе не хочется отдохнуть? — обратилась к художнику Анна. — Не можешь ли ты посвятить мне несколько дней?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Через некоторое время мы с тобой уезжаем. Мне нужно подготовить к Франции еще несколько работ. Есть заказ на еще одну выставку. Времени в обрез. Ты не будешь очень обижаться, если прогуляешься и отдохнешь одна?

Анна с грустью восприняла это предложение.

— Мне больше ничего не остается делать, как последовать твоему совету.

Эдуард увидел, как она огорчена.

— Прости меня, — ласково сказал он и обнял Анну. — Обещаю, что медовый месяц будет прекрасным.

— Ловлю на слове, — промолвила Анна. — Попробуй только не сдержать его.

Они договорились встретиться у Матильды.

Местом для прогулки Анна избрала Петродворец.

«Сколько раз я бывала там. И в каждый приезд — новое впечатление. Но, что самое удивительное, я всегда бывала там одна. С самого детства.

Однажды, когда только поженились, мы собирались поехать туда с Борисом. Но он уехал в командировку. Вот и теперь некому составить мне компанию».

Анна приплыла на корабле.

Как всегда, множество туристов и отдыхающих гуляли по дорожкам парков. Женщина бродила по знакомым местам и не переставала удивляться, до чего же они были хороши. Целый день прошел на ногах и под конец Анна сильно устала.

«Пойду на пристань, — подумала она, — пора возвращаться в город. Эдуард должен ждать меня у Матильды».

По дороге на пристань она остановилась у дворца Монплезир. Расположившись на удобной лавочке, она решила немного отдохнуть.

Знакомый голос и смех донеслись до нее. Она обернулась.

Сначала Анна не поверила своим глазам, но приглядевшись, убедилась, что не ошибается.

Генрих, а рядом с ним юная стройная брюнетка, шли по дорожке, по направлению к Анне.

«Генрих? — удивилась женщина. — Вот кого не ожидала здесь увидеть!»

Молодой человек, увидев Анну, изменился в лице.

— Анна! — тихо сказал он, подойдя к женщине.

Брюнетка последовала за ним.

Анна, внимательно посмотрев на девушку, очень удивилась. Она узнала в этом юном создании Жаннет.

«Вот это встреча! — подумала Анна, окинув их взглядом. — А они подходят друг другу».

Генрих застенчиво улыбнулся и не сводил с певицы глаз.

— Познакомь нас, — нежным голоском сказала Жаннет, дернув парня за рукав.

Молодой человек замялся.

— Анна, — представилась женщина.

— Я вас вспомнила, — улыбаясь проговорила девушка.

Анна вопросительно посмотрела на нее.

— Мы были с Эдуардом на вашем концерте. И каждый раз, как он приезжает в Париж, он о вас рассказывает.

Генрих опустил глаза.

— А где Эдуард? — спросил он.

— Вы скоро встретитесь с ним у Матильды. Когда собираетесь возвращаться в город?

— Сейчас, — в один голос ответили они.

— Очень хорошо. Корабль уже на пристани…

Пурпурный закат раскрасил небо. На горизонте показалась дворцовая набережная.

«Эдуард будет очень рад увидеть сестру. Думаю, Генрих больше не будет его так волновать».

Матильда, как всегда, радостно встретила гостей.

— Жаннет приехала два дня назад, — сказала она Анне. — Эдуард еще об этом не знает. Когда он приедет?

— Мы договаривались с ним на сегодня.

— Отлично! — обрадовалась тетушка. — А завтра «четверг». Соберется много народу.

«Сколько энергии у этой старушки, — подумала Анна. — Она всему радуется. Они с Генрихом в этом очень схожи».

Молодой человек ухаживал за Жаннет. Та была влюблена в него по уши, а вот он…

Генрих весь ушел в свои мысли. Жаннет задавала ему вопросы, а он отвечал невпопад. Анна чувствовала, что парень думает о ней, и это волновало ее. Случайно он задел женщину рукой, потом нечаянно дотронулся до ее колена. Анна все время перехватывала его взгляд и видела, как он смущается и краснеет.

Жаннет ничего не замечала. Она болтала с Матильдой и прямо-таки льнула к молодому человеку.

Из-за всего этого Анна чувствовала себя очень неловко.

«Я не хочу стоять на пути у Жаннет. Генрих, ну будь к ней, пожалуйста, повнимательней!»

Но парень окончательно загрустил.

— У вас все хорошо с Эдуардом? — спросил он, когда Жаннет вышла из комнаты.

— Да, — сказала Анна, вспомнив, как несколько дней назад Эдуард ревновал ее к Генриху.

— Я часто смотрю на тебя, — сказал молодой человек и робко обнял женщину за талию.

— Не надо, я тебя очень прошу. Между нами ведь ничего не было. Правда? — Анна постаралась произнести это как можно тише.

Он прижал ее к себе.

— Генрих! — Анна возмутилась. — Отпусти сейчас же!

Но он совсем потерял голову.

— Нет, — прошептал парень. — Я помню тот теплый счастливый день, когда ты стала моей. Анна, я люблю тебя!

Генрих наклонился и поцеловал ее в губы.

Вошла Матильда.

— Где же Эдуард? — взволнованно спросила она. — Уже одиннадцать вечера, а он не едет.

Анна тоже волновалась.

«Так поздно, а его нет, да еще этот Генрих. Эдуарду это не очень понравится».

Звонок у двери обрадовал Матильду.

— Алле! Это он! — закричала она.

Эдуард вошел в комнату. Его лицо светилось счастливой улыбкой.

— Анна, как ты провела без меня время? Надеюсь, не очень скучала? — он нежно поцеловал любимую.

— Посмотри, кто приехал! — вмешалась Матильда.

Эдуард увидел Жаннет. Он улыбнулся и протянул к ней руки. Жаннет растаяла в объятиях брата.

— Как я по тебе соскучилась! — сказала она со слезами на глазах.

Вошел Генрих.

— А это Генрих, мой возлюбленный! — радостно воскликнула девушка.

— Привет, — поздоровался Эдуард. — Как дела?

Мужчины ушли в мастерскую, а Жаннет осталась с Анной.

— Я так люблю моего Генриха! — восторженно произнесла девушка. — Мы с ним знаем друг друга давно, еще с детства. Но только сейчас поняли, что не можем жить отдельно. Мы поженимся, он обещал.

Анна задумчиво слушала ее щебетание. Жаннет бабочкой порхала по комнате.

— А у вас?

— Что?

— Была ли когда-нибудь такая любовь?

Женщина улыбнулась.

«Такой, как сейчас, любви у меня не было и не будет. Я не просто влюблена, я люблю всем сердцем, всей душой. Я встретила того, о ком долго мечтала, встретила Его».

Наступивший четверг обещал много приятных вещей.

Во-первых, у Матильды был день рождения. Во-вторых, Эдуард должен был закончить серию новых картин, в-третьих, Анне предстояло подписать контракт с Байретским театром на пять лет вперед, и наконец — это был «четверг».

Все шло своим чередом. Матильда суетилась и никому не давала покоя. Все должны были крутиться, как она, и готовиться к приему гостей.

Вечер выдался просто замечательный.

Публика засыпала именинницу подарками, и госпожа Везендок была на седьмом небе от счастья.

Жаннет веселилась от души. Всем хвасталась своим Генрихом, не сводя с него восторженных глаз. Но молодой человек не отвечал ей взаимностью. Анна постоянно чувствовала его внимание, страстные взгляды и нечаянные прикосновения.

— Извини, — говорил он всякий раз, коснувшись ее руки.

Анна улыбалась и старалась отойти в сторону.

Но мимо Эдуарда эти мелочи не прошли. Он все замечал, все улавливал.

— Анна, давай отойдем отсюда, — сказал он, заметив, что Генрих находится рядом.

Они отошли.

Через пять минут парень, проходя мимо Анны, уронил носовой платок. Нагибаясь за ним, он не отрывал взгляда от ног женщины, а выпрямившись, уставился на ее грудь в глубоком вырезе платья.

— Генрих, что с тобой? — спросила Анна, заметив, как он покраснел.

— Я теряю голову от любви, — шепотом сказал молодой человек. — Я всегда держал себя в руках, но больше не могу.

— Ты должен быть с Жаннет, Генрих. Забудь обо мне.

Сославшись на плохое самочувствие, Анна ушла в спальню. Эдуард последовал за ней.

— Что я тебе говорил? — строго спросил он.

— Я вижу, но ничего не могу с ним поделать.

Он старался быть ласковым, но было видно, что его сильно беспокоит присутствие Генриха.

— Эдуард, забудь о нем. Завтра они с Жаннет уезжают в Италию. Поженятся и будут там жить, а мы с тобой будем в Париже.

— Я всегда видел, что ты кому-нибудь нравишься, и только гордился тобой. Ты любила меня и поэтому знаки внимания твоих поклонников не беспокоили меня…

— Я сейчас еще больше люблю тебя!

— Я верю тебе, но эта кассета…

Анна не знала уже, как оправдываться перед Эдуардом.

— Это было недоразумение, поверь.

— Я верю. Ты была такая томная, нежная и красивая…

— Я думала о тебе. Даже назвала его твоим именем.

— А он никак не отреагировал?

— Почему? Сказал, будто понимает меня.

Эдуард пошел в зал к гостям, а Анна осталась отдыхать.

Жаннет, раскрасневшаяся и возбужденная, вошла в спальню.

— Эдуард с Генрихом так страстно о чем-то разговаривают! — сказала она.

— Правда? — спросила Анна, приподняв голову с постели. — Ты не слышала о чем?

— Нет, — равнодушно ответила девушка. — Какая мне разница? Мы собираемся уходить!

— Уже? А куда?

— К Генриху в гостиницу. Мы хотим остаться одни.

— Жаннет? — послышалось вдруг за дверью.

— Это он, Генрих! — обрадовалась Жаннет. — Пока, мне пора идти!

— Пока, — ответила Анна.

«Только бы Эдуард быстрее пришел», — подумала она.

Проснувшись среди ночи, Анна провела рукой по постели.

— Эдуард! — тихо позвала она.

Ответа не последовало.

Анна приподнялась и окинула комнату взглядом. Эдуарда не было.

Она накинула халат и вышла из спальни.

Все гости разошлись, Матильда тоже куда-то уехала.

На праздничном столе остались конфеты и шампанское. Анна налила немного в фужер и сделала глоток.

«Где Эдуард? Я осталась совсем одна. Опять одна, — подумала она. — И Матильда куда-то исчезла».

Анна подошла к окну.

Ночь была тихая и звездная. Долька золотого месяца висела над крышами домов, и красным огоньком мигал пролетающий самолет.

«Жаннет сказала, что Эдуард и Генрих о чем-то увлеченно говорили, — женщина начала волноваться. — Какую проблему они обсуждали?»

Она вспомнила, как Эдуард ревнует ее к молодому человеку.

«Может, они выясняли отношения? Не должны! Эдуард не такой. Это не Борис. Генрих, видимо, даже не знает, что Эдуард ревнует меня к нему».

Постояв у окна, Анна пошла обратно в спальню.

«То он пишет картину, то вдруг — увлеченный разговор с Генрихом. Ну что мне с ним делать? Придется опять спать одной!»

Она быстро уснула.

Сильные руки прикоснулись к телу Анны, и трепет охватил ее.

— Эдуард, — сказала Анна проснувшись.

Он приник к ее губам, нежно целуя их и лаская языком. Анна почувствовала, что ее кружевная сорочка сползает с плеч.

— Я люблю тебя, моя Анна, — сказал мужчина, склонившись к ней.

— Какие у тебя нежные плечи.

Анна глубоко вздыхала, ощущая нежные прикосновения любимого.

— Ты моя тайна, и я никогда не разгадаю тебя, — шептал он.

Сорочка опустилась вниз, на круглые бедра Анны. Эдуард присел и провел руками по ее груди и талии.

— Ты мое изваяние. Кто выточил эти совершенные формы?

От прикосновений его горячих рук, груди Анны напрягались все больше. Он дотрагивался пальцами до ее сосков, целовал ее тело. Эти прикосновения отдавались во всем теле страстным желанием. Все поплыло перед глазами Анны. Она тихо застонала. Мужчина языком раскрыл ее губы. Все закружилось с еще большей силой. Он придавил ее своим телом.

— Эдуард, — тихо сказала Анна, — ты восхитительно тяжелый.

Она полностью была в его власти.

Он провел руками по ее лицу и волосам. Анна закрыла глаза от удовольствия. Она чувствовала под своими руками гладкую сильную спину и страстно прижимала Эдуарда к себе, чтобы он был еще ближе.

Мужчина спустился к ее ногам. Анна перебирала его волосы на голове. Сорочка медленно поползла вверх, оголяя красивые женские ноги. Эдуард целовал их, поднимая кружевную ткань все выше и выше. Анна простонала, когда он приник губами к ее лону. Сорочка окутывала возбужденные груди, и она сняла ее, откинула в сторону. В сильные смуглые плечи упирались ее тонкие руки. Она горела в огне безумной страсти. Эдуард провел руками по ее бедрам. Анна приподнялась и обняла его за плечи. Ее руки скользнули по широкой груди Эдуарда и опустились на узкие бедра. Он застонал, когда ее поцелуи и ласки, обжигая живот, устремились ниже. Губами и языком Анна чувствовала, как он возбужден. Она легла на спину, и он овладел ею.

Сгорая в любовной страсти, они двигались в ровном ритме, даря друг другу объятия и поцелуи.

Под золотой долькой месяца показалась яркая Венера, которая извещала о том, что близится рассвет.

Любовники не видели месяца и не видели утренней звезды. Солнце коснулось первыми лучами их постели, но они не заметили этого. Время для них остановилось.

Уже при свете дня они забылись, каждый в своих грезах. А когда взошла звезда вечерняя, они продолжили свою прогулку по бесконечному царству любви.

— Эдуард, наша любовь похожа на великана.

— Любовь всех людей — это большой великан, держащий землю.

— Атлант?

— Нет. Атлант поддерживает небо. А землю любовь.

Анна была счастлива.

— Эдуард, мне хорошо с тобой.

— А мне с тобой. Только ты никогда не уплывай!

— Нет. Мы поплывем вместе.

— Куда?

— В Париж. Ты забыл?

— Нет, о своих обещаниях я не забываю.

Утром Эдуард попросил Анну, чтобы она накинула розовый пеньюар.

— Я хочу написать еще один твой портрет в этом пеньюаре.

— Но ведь есть уже такой!

— А это будет другой.

Он уложил Анну на кровать, красиво разбросав ткань по белой простыне.

— Ты сочетаешь в себе самые нежные цвета, — сказал он. — Голубой, золотой и розовый.

— Голубые глаза, золотые волосы. Эдуард, а что розовое?

— Губы, — нежно шепнул он, прикоснувшись к ним.

Мольберт с красками был уже в спальне.

Анна лежала на боку, слегка прикрытая прозрачной тканью.

— Эдуард, ты любишь Ренуара?

— Я люблю тебя!

Она откинула пеньюар со своих ног.

— А так?

— А так будет лучше.

Он подошел к кровати и прилег рядом с Анной.

Под розовой легкой вуалью скрывались соблазнительные груди женщины. Он откинул ткань и поцеловал Анне плечо. Она повернулась на спину.

— Эдуард, где тебе больше нравится? В Милане, на вилле Луиджи, в Мексике или…

— Больше всего мне нравится там, где была ты.

— А теперь?

— А теперь мне больше нравится на этой кровати.

Анна засмеялась, а Эдуард обнял ее и начал страстно целовать. Легкая ткань плавно опустилась на пол. Он ласково провел ладонью по животу Анны.

— Я хочу тебя, я люблю тебя, не могу без тебя, — прошептал он.

Анна поняла, что от него никуда не деться. Она обвила его шею руками и закрыла глаза.

— Эдуард, я твоя, — тихо сказала она.

Любовники надолго предались любовным утехам.

Матильда готовила Эдуарда и Анну к отъезду.

— Если не я, то кто вам поможет?

Они собирали вещи. Отъезд был назначен на завтра.

— Я видела Бориса и Катерину, — смеясь сказала тетушка. — Они шли под руку и глазели по сторонам. Катя, конечно же, сразу узнала меня. А Эйзенштейн говорит, что она выходит замуж за Бориса.

— Это последние светские сплетни? — спросил Эдуард.

— Нет, — кокетливо ответила Матильда. — Последние светские сплетни это то, что Генрих женится на Жаннет.

Матильда прищелкнула пальцами и принесла из мастерской еще одну картину.

— Эту вы тоже берете?

— Да, — ответил Эдуард.

При упоминании о Генрихе Анна покраснела. Эдуард внимательно посмотрел на нее. Она опустила глаза. Мужчина подошел к Анне.

— Перестань смущаться, — сказал он, поцеловав ее в щеку.

«Эдуард! Мой Эдуард! Как я люблю тебя! Ты самый добрый и внимательный на свете. Ты все понял и простил. Какая у тебя большая любовь! Все только для меня и ради меня. Я счастлива, что знаю тебя!»

— Теперь ты спокоен?

— Да, — твердо ответил мужчина.

— А что, его что-то волновало? — полюбопытствовала тетушка.

Любовники рассмеялись. Матильда внимательно посмотрела на них.

— Он всегда спокоен, — добавила она басом. — Особенно после того, как познакомился с тобой, Анечка. Так что все его волнения — это притворство.

— Это так? — удивилась Анна.

— Почти.

Женщина стояла у окна.

Теплый августовский ветер ворвался в открытую форточку.

— Я люблю тебя, — сказал Эдуард.

Анна поправила выбившуюся из-под пояса кофточку.

— Можно было бы и не поправлять, — заметил мужчина, вытаскивая край кофты обратно и дотрагиваясь до голого тела Анны.

— Не надо, — испугалась она. — Матильда увидит.

Старушка собирала картины, не обращая на любовников никакого внимания.

— Она не видит, а если видит, то поймет, — успокоил женщину Эдуард.

Они поцеловались.

— А эту картину вы тоже берете? — не унималась Матильда.

— Мы все берем, — ответил художник. — Нас теперь ждет другая жизнь.

Анна освободилась от его объятий.

— Я помогу Матильде.

— Нет, — засопротивлялась старушка. — Я все сделаю сама. Мне доставляет удовольствие за вами поухаживать. А то останусь одна и делать будет нечего.

— А «четверги»? — поинтересовалась Анна.

— Это обязательно. Без них никак.

— Самое страшное для моей любимой тетушки — это спокойствие, — заметил Эдуард. — Даже если нечего делать, она все равно найдет себе занятие.

— Это очень ценное качество, — Анна подняла большой палец вверх. — Я всегда хотела иметь такое же.

— Тебе достаточно того, что есть, — сказал Эдуард, вновь обняв Анну. — И другой мне не надо.

Она поцеловала его в губы.

— Значит, Матильда остается здесь? — спросила она.

— Да, — ответил Эдуард, собирая вещи. — Но мы часто будем навещать ее. В Париже тебе скучать не придется. Ты будешь петь по контракту в «Гранд опера», а потом — на любой сцене мира. К тому же, в твоем распоряжении будут два выставочных зала, дом под Парижем, квартира в самом городе и такой муж, как я!

Анна рассмеялась.

Он подошел к ней и с серьезным видом протянул маленький футлярчик.

— Что это? — спросила она, открывая его.

На темно-синей бархатной подушечке лежали два обручальных кольца. Анна ахнула:

— Эдуард!..

Он смотрел на нее влюбленными глазами.

Во дворе дома послышался шум подъезжающей машины.

Женщина посмотрела в окно.

Открытый кадиллак остановился у подъезда. Все его сиденья, кроме водительского, были завалены розами разных сортов и оттенков, поэтому автомобиль напоминал прямоугольную клумбу. Водитель, выйдя из машины, принялся расставлять корзины с цветами вокруг ступенек. Тончайший аромат роз на плечах ветра ворвался в открытую форточку.

Анна закрыла глаза и вдохнула пьянящий воздух.

— Какая красота, Эдуард! — она откинула занавеску. — Для кого это все?

Эдуард нежно поцеловал ее, поправив спадающие волосы.

— Все для тебя! — ответил он и широко распахнул окно.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Васильева Виктория
Всё для тебя