Евгений Кусков

Из тьмы

Вызов поступил в 2 часа 10 минут ночи в воскресенье, 19 ноября 2006 года.

Через двенадцать минут видавший виды полицейский "Форд Краун Виктория" остановился возле небольшого уютного дома в пригороде Питтсбурга, молча мелькая сигнальными маячками.

Автомобиль уже отъездил своё — многочисленные сколы и царапины покрывали некогда сверкавшее на солнце, а теперь тусклое лакированное покрытие; фары пожелтели от времени; на колёсах "красовались" пыльные, тронутые ржавчиной обычные штампованные диски; на переднем бампере слева виднелась сильная потёртость — шрам от недавней погони. На одометре нынче было 174600 миль. В целом, в самое ближайшее время эта машина должна была покинуть ряды полиции и отправиться либо на свалку, либо к покупателю-оригиналу, несмотря на то, что бегала она так же (ну или почти) справно, как и в начале своей карьеры.

Из потрёпанного салона выбрались двое офицеров: 32-летний Джон Стивенс и обогнавший его на два года Джерри Хоуп. Они давно были напарниками и хорошими друзьями — настолько хорошими, что Джерри спокойно относился к весьма своеобразному характеру Стивенса.

Мужчины взглянули на погружённый во тьму — без единого проблеска света — дом и обменялись красноречивыми взглядами.

Вызов был незаурядный. По номеру 911 позвонил некий тип и грозился убить молодую девушку, если его немедленно не остановят. Он назвал точный адрес и потребовал, чтобы приехали только два копа, иначе несчастную ждёт ужасная смерть. Конечно, внимать каждому слову всяких отморозков — не в правилах полиции, поэтому на соседней улице ждала "кавалерия" вкупе с психиатром, однако, дабы не рисковать жизнью заложницы, решено было сначала отправить всё-таки одну машину.

Джон вытащил из кобуры пистолет и передёрнул затвор. Как же он ненавидел подобные ситуации! Одно дело, когда имеешь дело с ограблением банка или угоном автомобиля, и совсем другое, когда приходится идти на поводу у какого-то психопата — невозможно знать наверняка, что он выкинет в следующую секунду. Сам Стивенс справедливо считал, что любого ненормального надо сразу же "убирать", а не упрятывать в лечебницу, дабы он там поедал деньги честных налогоплательщиков. Так всем будет лучше, но закон, к сожалению, придерживался иного мнения.

— Гляди, — указал Джерри на вход, — открыто.

— Как любезно с его стороны, — отреагировал Джон, вновь и вновь окидывая взглядом коттедж, стёкла которого отражали сине-красные блики мигалок "Форда". На первом этаже все окна были завешены изнутри плотными шторами, исключавшими возможность увидеть что-либо снаружи. Отчего-то мужчина совершенно не хотел туда заходить. Это был даже не страх, а, скорее, предчувствие.

— Разделимся? — предложил Хоуп.

— Не думаю, что стоит, — ответил Стивенс и сразу же направился к двери, отворённой на несколько дюймов. Напарник последовал за ним.

Полицейские остановились на пороге. Внутренне ожидая чего угодно, они встали по обе стороны проёма. Джон кивнул, и Джерри легонько толкнул дверь. Она беззвучно отворилась. Включив фонарик, Хоуп осторожно заглянул во тьму холла.

"Вроде бы чисто", — жестом выразил своё предположение он и первым шагнул в дом. Стивенс скользнул следом.

Толком оглядеться они не успели, так как услышали сдавленный женский стон. Определив местонахождение источника, мужчины аккуратно приблизились к белоснежной двери. Звук, несомненно, шёл из помещения за ней.

Некоторое время офицеры прислушивались, надеясь уловить что-нибудь ещё, но, кроме тех же приглушённых (очевидно, кляпом) стенаний, ничего не раздавалось.

— Полиция, откройте! — требовательно сказал Джон, взявшись за ручку и повернув её. Она не поддалась, как и следовало ожидать.

Вместо ответа стоны стали громче и отчаянней.

— Открывайте, иначе мы взломаем дверь! — рявкнул Стивенс.

Снова нулевая реакция со стороны психопата.

Джерри вопросительно взглянул на напарника. Тот пожал плечами и резко ударил ногой по двери.

Она с треском распахнулась, и в ту же секунду раздался оглушительный выстрел. Полицейские мгновенно ретировались на исходные позиции по обеим сторонам проёма, прижавшись к стене и крепче сжав оружие. У них звенело в ушах. В воздухе повис запах гари.

Прошли полминуты ожидания, но стрельба не возобновлялась. Джерри первый решил осторожно высунуться из-за угла, уповая только на свою реакцию. Джон отметил, что больше не слышит женских стонов, когда его напарник смертельно побледнел, заглянув в комнату. Предчувствуя недоброе, Стивенс тоже посмотрел в проём и замер.

В центре помещения стоял стул. К нему крепко была привязана девушка, одетая отчего-то в лёгкое и пёстрое летнее платье… по которому ручьями лилась парящая кровь.

Взгляд Джона остановился на приделанном ко второму стулу, стоящему напротив первого, ружье тридцать шестого калибра, из обоих стволов которого вился дымок. Спусковой крючок прочной верёвкой был связан с выбитой дверью и находился сейчас в спущенном положении.

Выстрел разрывной картечью был сделан практически в упор, в результате чего больше половины головы девушки отсутствовало. В кровавом месиве слились осколки черепа и останки мозга. Неповреждённая нижняя челюсть нелепо повисла на сухожилиях, поблескивая идеально ровными зубами.

Пистолет Стивенса упал на пол, мягко стукнувшись о ковёр.

Кровь продолжала литься, окрашивая чудовищными мазками обнажённые ноги и белоснежные туфельки девушки.

Сквозь стремительно заволакивающую взгляд пелену Джон глядел на округлённый живот жертвы. Разум просто отказывался принять то, что предстало взору, потому что этого не могло происходить на самом деле.

Она была беременна…

Джерри тоже увидел это и отвернулся, непослушными пальцами хватая наплечную рацию. Хоуп что-то говорил дрожащим голосом, но Стивенс не слышал его. Накатившая тошнота была невыносима, и Джон успел сделать лишь пару нетвёрдых шагов, после чего его вырвало.

* * *

Прошло уже больше года с тех пор, как Джек погиб. Говорят, что со временем любая, даже самая сильная боль утихает, и остаются лишь приятные воспоминания о том, кого больше нет рядом. Может быть, так оно и есть… но Кейт Андерсон пока не заметила никаких улучшений в своём состоянии. Всё было, как и прежде. Почти всё. Да, иногда ей удавалось почти забыть о случившемся, снова почувствовать вкус к жизни. Но очень редко и на крайне непродолжительное время. Она просто не могла оставить Джека в прошлом, потому что слишком много связывало его с ней, хотя они и пробыли вместе от силы неделю. Она по-прежнему любила его — ничуть не слабее, чем день, неделю, месяц, год назад. И чувствовала, что ничто не изменит этого — её любовь умрёт только вместе с ней. Как и всё остальное — страх, отчаяние, паника, тоска, пессимизм, депрессии… Каждый вечер, засыпая, Кейт не могла сдержать слёз. Она чувствовала свою вину, хотя внутренний голос убеждал её, что она ничего не могла поделать. И он прав. Однако это её не утешало. Смириться? Отложить воспоминания в дальние уголки памяти — как и написанное пятого декабря изречение — чтобы пореже на них натыкаться? Найти нового мужчину, построить новые отношения, стать новой Кейт Андерсон… начать новую жизнь? Как будто никогда не существовало Джека Тейлора?

Порой она впадала в такое состояние, когда уже невозможно было терпеть вечное одиночество… и никто в этом мире не мог ей помочь. В подобные моменты она снова и снова думала о том, чтобы покончить с собой, считая это единственным лекарством — но что-то её останавливало. Она просто понимала, что поступает неверно, хотя за секунду до этого была полна решимости. И не могла сделать последний шаг. Впрочем, уже совсем скоро всё повторялось опять. И так — без конца.

Что у неё есть сейчас? Приличная квартира в не менее приличном районе Торонто. Нормальная работа в местной газете — не особо оплачиваемая, ведь Кейт параллельно продолжала учиться, но для одного человека вполне хватает. Красный "Джип Чероки Ларедо" под домом. Счёт в банке.

Но всё вышеперечисленное играет роль только тогда, когда ты счастлив. Конечно, "лучше плакать в лимузине, чем в автобусе", однако в конце всё равно ждёт пустой дом, каким бы шикарным или уютным он ни был. Что значат материальные блага, когда душа разрывается на части от невыносимой — куда более страшной, чем физической — боли? Какой смысл в карьере, если желание умереть возникает чаще, чем любое другое?

Единственное, что по-настоящему имеет значение в жизни человека, будь то мужчина или женщина — это присутствие рядом другого человека, любимого и любящего. Остальное — лишь надбавка, чтобы ещё больше скрасить счастье.

Кейт не могла понять, откуда у неё берутся силы, чтобы держаться на плаву, когда, казалось бы, погружение неизбежно. В данном конкретном случае — погружение во тьму. В одном она не сомневалась — лучше бы она умерла тогда вместе с Джеком. Всё равно жизнь, что была у неё сейчас, даже отдалённо не напоминала ту, которая могла бы быть, не сложись всё столь ужасно.

…Будильник был заведён на 9:30 a.m., но девушка проснулась намного раньше. Причиной послужил очередной кошмарный сон, вернувший её в Стар-Сити августа 2005 года. Она протёрла глаза и взглянула на окно, за которым брезжил рассвет.

Было очень холодно, и Кейт съёжилась под одеялом. Как и бессчётное количество раз до этого, едва проснувшись, она почувствовала ужасную пустоту и боль в груди. Уткнувшись носом в подушку, она отчаянно хотела заснуть снова, чтобы подарить забвению ещё несколько ненужных часов ненужной жизни.

Убедившись в бесплотности своих попыток, девушка резко отбросила одеяло и встала с постели. Холод накинулся на неё с жаждой изголодавшегося хищника, но она практически не отреагировала на это, потому что сама впустила его в дом — окно было приоткрыто всю ночь. Морозный воздух снаружи обосновался в квартире, привнеся уже почти зимнюю свежесть. И Кейт не собиралась выгонять его.

Она искренне пожалела, что сегодня воскресенье и не нужно ехать в редакцию или в университет — работа и учёба хоть как-то помогали скоротать время, поэтому будни пролетали сравнительно быстро. А вот выходные тянулись просто мучительно, не говоря уже о праздниках.

Девушка вспомнила минувший Новый год. В тот день она была как никогда близка к тому, чтобы завершить начатое пятого декабря. На сей раз спас её не котёнок — к слову, загадочный зверёк больше не появлялся, хотя иногда он был ей так нужен. Спасение пришло в виде сильной метели — настоящей бури. В то время как всю ночь подавляющее большинство бурно радовалось неизвестно чему, она сидела возле окна, слушая вой ветра и смотря, как бешено мельтешащий снег оседает на подоконнике. Даже сейчас она не могла сказать, почему стихия, всегда привлекавшая её, оказала такое сильное влияние, что оно даже затмило желание покончить с собой.

С тех пор только в пасмурные дни она более-менее нормально себя чувствовала. Солнечные же вызывали непреодолимую тоску и злость. Да, в последнее время она всё чаще и чаще выходила из себя, причём именно по пустякам. Особенно же её напрягал смех, улыбки, беззаботные разговоры, неподдельная радость людей. Чужое счастье было так невыносимо, что Кейт как можно скорее стремилась уйти от него подальше, вернуться в свой замкнутый мрачный мир.

Она вообще стала очень нелюдима, чем вызывала непомерное удивление окружающих. Ещё бы — в свои двадцать четыре она выглядела великолепно, так как продолжала следить за собой, но делала это исключительно для себя и… Джека. Остальные мужчины её не интересовали, несмотря на все их старания. Пускай думают, что хотят — всё равно их версия будет куда красочней, чем реальность. К тому же, они не знают, что она пережила в Стар-Сити.

Никто не знает и не должен знать.

* * *

Джон сидел в кабинете лейтенанта Аманды Трентон, ссутулившись и глядя на пол у своих ног. В участке, как всегда, было очень шумно, однако сегодня этот гвалт, вопреки обыкновению, приносил Стивенсу облегчение, мешая сконцентрироваться на воспоминаниях.

Дверь открылась и закрылась, на пару секунд позволив гомону ещё больше усилиться. Аманда — 37-летняя брюнетка с приятной наружностью — присела рядом со Стивенсом и, протянув ему пластиковый стаканчик, сказала:

— Как ты и просил — не слишком горячий.

— Спасибо, — он взял кофе и отхлебнул.

— Как ты? — участливо осведомилась она.

— Дерьмово, — ответил он.

Джон ей всегда нравился — и не только, как хороший полицейский. В нём чувствовалась надёжность. То, что он был независим и даже немного эгоистичен, разочаровывало её, как женщину, но как лейтенант полиции она всегда была довольна своим подчинённым.

— Слушай, по-моему, тебе надо отдохнуть.

— Выяснили, кто эта девушка? — проигнорировав уместное замечание, спросил он, откидываясь на спинку софы.

— Да, — Аманда с сомнением поглядела на папку в своей руке.

— И? — выждав паузу, произнёс Стивенс.

— Думаешь, тебе стоит сейчас?..

— Стоит, — отрезал, не дав договорить, он.

Лейтенант вздохнула, внимательно глядя на лицо подчинённого, а потом открыла-таки папку и достала фотографию, комментируя:

— Эмили Стэттон, 22 года, живёт… жила здесь, в Питтсбурге. До настоящего времени работала секретаршей в небольшой местной фирме по торговле мебелью. Не замужем — пока никаких сведений об отце ребёнка. Родители тоже местные…

Аманда продолжала говорить, но Джон не слушал её. Всё его внимание было целиком и полностью захвачено снимком. На нём улыбающаяся девушка в джинсовом костюме весело махала рукой фотографу. Стивенс не мог оторвать взгляда от миловидного лица и настолько доброй и открытой улыбки, что у него в который раз за последние несколько часов встал ком в горле. Едва себя сдерживая, он посмотрел в сторону, однако Эмили продолжала стоять у него перед глазами, но уже привязанная к стулу и фактически без головы… С ужасом Джон понимал, что вряд ли сможет избавиться от этого кошмарного видения до самого конца жизни.

— А ребёнок? — не дослушав биографию убитой, сипло выдавил он.

— Умер… — дрогнувшим голосом ответила Аманда. — Он находился в неправильном положении и… врачи говорят, что если б она была в больнице, то, возможно, был бы шанс…

— Значит, я убил их обоих, — Стивенс крепко зажмурился и прижал пальцы к вискам.

— Нет, Джон, не говори так… — женщина положила руку ему на плечо, но он сбросил её.

Вновь открылась дверь, и в кабинет вошёл Джерри. Хмуро взглянув на едва не плачущую начальницу (ранее он никогда не замечал у неё слёз, хотя на такой работе причин впасть в депрессию всегда хватает) и схватившегося за голову напарника, он на мгновение захотел как можно скорее уйти отсюда — столь невыносимая была картина.

— Что у тебя? — спросила у него Аманда.

— Дом этот продаётся, — ответил Хоуп. — Фирма-продавец утверждает, что все комплекты ключей хранятся у них в целости и сохранности, однако никаких следов взлома обнаружено не было — видимо, этот тип профессионал.

— Это может стать зацепкой. А как Эмили там оказалась? Он её похитил?

— Судя по всему, да. Она живёт одна в снятой квартире и некому проследить за её перемещениями.

— Кто этот ублюдок? — подал голос Джон, ни к кому в отдельности не обращаясь.

— Пока неизвестно, — беспомощно развёл руками Джерри. — Единственное, что у нас есть — это запись его разговора с диспетчером 9-1-1, которая вряд ли поможет нам отыскать его, поскольку голос он изменил. Ну… и предположение, что его работа связана с установкой замков.

— Мы найдём его, — сказала Аманда. — Обязательно. Кто-нибудь должен был видеть хоть что-то — возле дома Эмили или у того коттеджа. Непременно.

— Пустые надежды, — Стивенс встал и прошёлся по кабинету.

— Не будем пессимистами, — подняла руку лейтенант.

— Сукин сын нас уже поимел, — продолжил Джон. — Он однозначно полный психопат, но явно не наивный — как ловко он всё провернул!

— Кто же знал… — вздохнул Джерри.

— Нет, это не форс-мажор! — процедил его напарник сквозь зубы. — Ружьё могло выстрелить, только когда дверь распахивалась настежь — это уже подтвердили эксперты. Следовательно, если б я не выпендривался, строя из себя крутого копа, и нормально открыл её, а не пинал со всей дури, то Эмили осталась бы жива!

— Вряд ли, — покачал головой Хоуп. — Какой тогда смысл устраивать подобную ловушку, если шансы, что она сработает, как минимум пятьдесят на пятьдесят?

— Поверь мне, всё именно так, как я сказал! Словно он знал, что пришлют именно импульсивного полицейского — меня! — Стивенс ударил по столу. — Твою мать!!!

— Джон, хватит, — Аманда тоже поднялась с софы. — Ты не виноват в случившемся…

— Не надо меня успокаивать глупыми отговорками! — он уже почти кричал. — Вы что, не понимаете? Я УБИЛ БЕРЕМЕННУЮ ЖЕНЩИНУ! Я — и никто иной!!!

— Я сказала — ХВАТИТ! — тоже повысила голос лейтенант. — Замолчи!

Стивенс, порывисто дыша, прислонился к стене, устремив взгляд в потолок.

— А теперь слушай, — Аманда подошла к нему. — Мы все сейчас на нервах, но это не значит, что мы должны опускать руки! Особенно ты! То, что произошло, не изменить, но ты и сам прекрасно знаешь, что стал жертвой обстоятельств. Тебе нужно прийти в себя. Отдохни — всё равно ведь тебя временно отстранили от работы.

— Ну уж нет — я найду этого урода, клянусь! — рявкнул он.

Лейтенант взглянула ему в глаза и на миг испугалась того, что увидела там.

Безумие. Пускай едва различимое, в зачаточном состоянии, однако это было именно оно — вовсе не то сумасшествие, что заставляет людей коллекционировать мух или считать себя Наполеоном, а иное, более зловещее, потому что не такое очевидное.

Одержимость.

Женщина, внутренне содрогнувшись, как можно спокойнее продолжила:

— Ни за что. Ты прямо сейчас отправишься домой и не явишься сюда, пока тебя не вызовут. Поисками этого подонка мы займёмся сами.

— Да не хочу я отдыхать! Как я могу вообще?!

— ТЫ ОТСТРАНЁН! Ты понял?

Стивенс не ответил.

— ТЫ ПОНЯЛ? — она упорно не отводила взгляда, хотя ей было жутко смотреть в его тёмные, как две могильные ямы, глаза.

— Да. Да, я понял, — вздохнул он.

— И это не обсуждается! Если я вдруг прознаю, что ты ослушался меня, то у тебя возникнут очень серьёзные неприятности.

Аманда надеялась, что почти неприкрытая угроза окажет на него хоть какое-то влияние, но Джон лишь рассеяно кивнул.

— Можешь идти, — она отошла в сторону, уступая ему дорогу. — И помни, что я только что сказала.

Стивенс, не смотря по сторонам, вышел из кабинета.

Хоуп проследил за ним взглядом и нервно потёр подбородок.

— Джерри, — обратилась к нему лейтенант.

— Да, мэм?

— Приглядывай за ним. Хорошенько.

— Непременно, — полицейский постоял немного, ожидая следующего приказа, однако женщина более не обращала на него внимания, сев за свой стол и углубившись в чтение папки, поэтому он покинул помещение.

Аманда посмотрела через стекло на уходящего Джона и у неё недобро кольнуло в груди.

* * *

Кейт решила выйти из дома и проехаться по магазинам только потому, что надо было купить чего-нибудь съестного. Поскольку отсутствие даже незначительного желания превращало подобное времяпрепровождение в пытку, она постаралась как можно скорее покончить с этим и вернуться в свой замкнутый мирок.

Остановив "Чероки" на стоянке и выключив двигатель, девушка вышла из машины, щёлкнула пультом сигнализации и направилась к подъезду, когда её окликнули:

— Кейт Андерсон?

Она вздрогнула и обернулась.

От стоящего неподалёку серого пикапа "Форд F-150" отошла довольно привлекательная светловолосая женщина, на вид лет тридцати пяти. Насколько Кейт могла судить, прежде с этой особой она не встречалась.

— Меня зовут Тина Престон, — сказала незнакомка.

— Впервые слышу.

— Разумеется, потому что лично мы не знакомы, но нас объединяет то, что мы выжившие из Стар-Сити.

Кейт замерла, отчего-то переместив взгляд на пикап незнакомки и, смотря на него, переспросила:

— Стар-Сити?!

— Именно. Может, нам стоит поговорить у вас дома, а не на улице? — предложила Тина.

— Конечно, вы правы, — кивнула девушка, поражённая услышанным. — Идёмте.

Они прошли в здание и на лифте поднялись на нужный этаж. Подойдя к своей двери, Кейт замешкалась, пытаясь открыть замок, и в то же время не отпуская пакета.

— Позвольте, — женщина взяла ношу из её рук.

— Спасибо, — девушка справилась, наконец, с преградой, и они оказались в квартире.

— Как здесь холодно, — с порога сообщила гостья.

— Я предпочитаю мёрзнуть, — выдохнула Кейт. — Впрочем, если хотите, могу и закрыть окно.

— Ладно, чего уж там — не думаю, что я надолго.

— Проходите, — указала на гостиную хозяйка, а сама понесла пакет на кухню.

Тина приняла приглашение и прошла в указанное помещение. На первый, поверхностный, взгляд обстановка была достаточно обыденной, но при ближайшем рассмотрении обнаруживалось странное запустение, царящее вокруг. Нет, паутина в углах не висела и штукатурка с потолка не сыпалась — наоборот, всё ухожено. Вот только отсутствовало главное — уют. Создавалось впечатление, что поддержание порядка — всего лишь дань необходимости, автоматически выполняемая рутинная работа. Аналогичные мысли приходили относительно месторасположения мебели. Довершали картину чёрные полупрозрачные шторы, приглушавшие дневной свет. И, конечно же, холод.

— Присаживайтесь, — предложила Кейт замешкавшейся у входа гостье.

Та примостилась на диване, продолжая окидывать комнату взглядом.

— Неужели вы действительно из Стар-Сити? — поражённо-недоверчивым тоном спросила девушка.

— Да. Разве вы до сих пор не знали обо мне? — удивление Тины было искренним.

— Нет.

— Странно, если учесть, что о вас я наслышана.

— Откуда?

— Больница в Питтсбурге — меня тоже туда привезли. Правда, довольно быстро выписали.

— Как же вам удалось покинуть город? — Кейт осознала, что ей открывалось нечто новое в, казалось бы, полностью изученном предмете.

— Честно говоря, сама я бы никогда не выбралась оттуда. Меня спас Джек Тейлор.

Девушка ошарашено посмотрела на собеседницу, не зная, что и сказать. В итоге она смогла вымолвить лишь одно слово:

— Джек?!..

— Он самый. Собственно, я приехала к вам не только потому, что хотела увидеть ещё кого-то, пережившего кошмар Стар-Сити, но и затем, чтобы узнать, где я могу найти Джека Тейлора, — принялась объяснять Тина. — Видите ли, никто не знает о его нынешнем местонахождении, даже мрачноватый полковник, с которым я имела довольно продолжительную беседу. Я решила, что только вы можете мне сказать, где его найти — я бы хотела встретиться с ним, поговорить и поблагодарить за то, что он спас мне жизнь…

Женщина осеклась, заметив мгновенно потускневшее лицо Кейт.

— Да, я могу сказать, где Джек, — ответила девушка. — Он умер.

— О… Боже, как я боялась, что услышу это, — Тина сокрушённо покачала головой: — Извините, что так грубо потревожила ваши воспоминания.

— Не стоит извиняться — они всегда со мной, — Кейт отёрла глаза тыльной стороной ладони.

— Вы, наверное, были очень близки?

— Я люблю его.

Женщина не могла не заметить явно не ошибочное употребление настоящего времени, однако предпочла воздержаться от каких бы то ни было комментариев.

Чувствуя, что ещё две-три фразы — и слёзы неизбежны, Кейт решила перевести разговор в другое русло:

— Как же всё было?

— А? — не сразу сориентировалась гостья.

— Как Джек вас спас? — даже его имя она произносила с какой-то особенной тоской и в то же время теплотой.

— Наверное, это просто счастливая случайность — он проезжал мимо и заметил машину, в которой я находилась. Кстати, тот самый "Форд", в котором вас потом нашли. Вернее, который сам нашёлся…

— Что произошло с вами? Кем вы были в Стар-Сити?

— Диспетчером в полиции, — Тина вздохнула. — Мы с Ником…

— Ником Стоуном?

— Да. Вы знали его?

— Немного. Он был другом Джека.

— Понятно. Так вот, мы… уединились, а потом на нас напал кто-то… не знаю даже, как объяснить… В общем, мы пытались уехать, но нас занесло и… Получилось так, что ядовитая жидкость с неба попала в салон и на нас. Особенно на Ника — у него не было шансов. Остальное помню смутно, — женщина напряжённо смотрела на тёмный экран выключенного телевизора. — Остались лишь какие-то фрагменты. Одно знаю точно — Ник погиб быстро. Бедный парень — понимая, что смерть неизбежна, он сам покинул машину. Наверное, не хотел, чтобы его тело оставалось рядом со мной…

Она умолкла, судорожно сглотнув. Поскольку Кейт, поеживаясь то ли от холода, то ли по иным причинам, не нарушала молчания, женщина продолжила спустя минуту:

— Не знаю, как описать состояние, в котором я тогда находилась. Наверняка это нечто вроде глубокого шока, потому что я совершенно не реагировала на то, что говорил Джек, и почти ничего не чувствовала. Правда, когда он смывал с меня ту чёрную дрянь, боль я ощущала, — в подтверждение своих слов Тина расстегнула верхние пуговицы жакета и оголила плечо, на котором отчётливо виднелось довольно крупное красное пятно как от ожога, размером с донышко стакана.

— Болит? — спросила девушка.

— Если трогать, — пояснила Тина, прикрывая рану и застёгивая пуговицы. — Поэтому я сплю только на спине или другом боку.

— И что было потом?

— Как я уже говорила, воспоминания смутные. Помню, что Джек в какой-то мастерской тщательно мыл салон машины, всё время бросая на меня взгляды. Так… кажется, в больнице он нашёл вас. Ещё странно — я видела снег, много снега. Весь город был заледенелым, словно зимой. Какой-то военный лагерь, врачи, разговоры… Наверное, многое привиделось. Не знаю право, где истинные воспоминания, а где бред.

— Не сходится, — сказала Кейт.

— Что именно? — удивилась Тина.

— Джек, действительно, нашёл меня в больнице, но он был один, без вас.

— Откуда вы это можете знать, ведь были без сознания?

— Нет, я была в сознании.

— Выходит, и этот эпизод — плод моего воображения?

— Не могу ничего утверждать. Наверное, правду мы с вами никогда не узнаем.

— А, может, оно и к лучшему?

— Наверняка.

Тина потупила взгляд, а потом подняла его на собеседницу и спросила:

— Что случилось с Джеком? Почему он умер?

Кейт заметно напряглась, некоторое время размышляла, после чего ответила:

— Извините, но я не хочу говорить об этом. И потом — какой теперь смысл в разговорах? Он мёртв — и этим всё сказано.

Женщина уловила в тоне собеседницы скрытое желание поскорее закончить диалог и решила удовлетворить его. В конце концов, она добилась поставленной цели — пообщалась с другой выжившей и узнала о Тейлоре. Конечно, всё вышло не так, как она надеялась, однако с этим ничего не поделаешь.

— Ладно, мне пора, — Тина встала с дивана. — Спасибо, что уделили мне время.

— Это вам спасибо.

— За что?

— Не знаю, — честно призналась девушка, не в силах выразить свои чувства словами. — Просто за то, что вы есть, а, значит, я не совсем одна.

— Взаимно, — кивнула женщина, несмотря на то, что она не страдала от одиночества — у неё уже имелся мужчина, с которым она планировала связать свою жизнь. И, откровенно говоря, образ жизни мисс Андерсон показался ей невыносимым, однако она предпочла об этом промолчать. Всё же, как ни крути, а потерять любимого человека… Ник — это иначе. Он нравился Тине, но она уж точно его не любила.

Хозяйка проводила её до двери.

— Ну, до свидания, Кейт, — сказала Тина. — Надеюсь, что у вас всё наладится.

— Я тоже, — промолвила девушка.

* * *

В ночь с воскресенья на понедельник Джон не заснул бы, если б не принял снотворного (предварительно он десять минут изучал взглядом упаковку, размышляя, не употребить ли всё её содержимое сразу). На следующий день он проснулся далеко за полдень — и то с большой неохотой. Чтобы хоть как-то отвлечься от мучительных мыслей, он поставил в видеомагнитофон первую попавшуюся кассету и рухнул на диван, пустым взором глядя на экран. Хоть в чём-то повезло — случайный выбор пал на "Кристину".

Через пятьдесят минут после начала просмотра раздался звонок в дверь. Смачно выругавшись, Стивенс встал и отпер её.

— Привет, — бросил Джерри, заходя в квартиру.

— Угу, — буркнул Джон, возвращаясь к телевизору. Напарник последовал за ним, справедливо не дожидаясь приглашения.

— Что смотришь? — спросил он, встав рядом с диваном, на который вернулся хозяин. И сам же ответил: — "Кристину", да?

— Угу, — повторил Стивенс.

Хоуп почесал затылок, продолжая стоять и окидывать взглядом лежащего напарника.

— Может, хоть чаю мне предложишь, что ли? — выждав пару минут, осведомился он.

— Иди, заваривай сам. Мой дом — твой дом.

— Ладно, проехали, — Джерри присел у дивана. — Я вообще-то зашёл не только потому, что хотел тебя проведать.

— Знаешь, что интересно, — не отводя взора от телевизора, сказал Джон. — Я смотрел этот фильм десятки раз, и всегда мне больно видеть, как сукины дети разбивают Кристину.

Хоуп, недовольный тем, что его последняя реплика была проигнорирована, взглянул на экран, на котором четверо отморозков измывались над кроваво-красным "Плимутом".

— И я испытываю дикий восторг, когда она мстит им. Видит Бог — я на её стороне в этом отношении. Мы бы с ней сосуществовали рука об руку.

"Не сомневаюсь", — подумал Хоуп, вслух произнеся:

— Ну, как бы то ни было, а я не договорил. Я пришёл, чтобы пригласить тебя.

— Куда? — совершенно не заинтересованным голосом осведомился Джон.

— Ты, наверное, забыл, что у нашего лейтенанта сегодня день рождения.

— И что с того?

— А то, что было бы очень неплохо, если б ты поднял свою задницу с дивана и поехал со мной на это мероприятие.

Стивенс перевёл на него взгляд и, подняв брови, спросил:

— Ты рехнулся? Какое празднование может быть СЕЙЧАС?

— По-моему, дружище, крыша едет у тебя. Если ты не выкинешь чёртов форс-мажор из головы…

— И что? Что случится? — зло процедил Джон.

— Я говорю лишь о том, что предлагаю тебе реальную возможность отвлечься от этого кошмара, — примирительно поднял руки Джерри. — И потом — не тянет на веселье, ну и хрен с ним. Просто составь мне компанию, идёт?

— Вряд ли получится — у меня теперь всегда закрыто.

— Ладно. Не хочешь сделать это ради меня или себя — сделай ради Аманды.

— Не понял?

— Придётся открыть секрет, хотя она взяла с меня чуть ли не клятву, что я не проболтаюсь, — произнёс Хоуп. — Видишь ли, она очень бы хотела, чтобы ты присутствовал. По правде говоря, не удивлюсь, если окажется, что ты ей нравишься. Не как хороший подчинённый начальнику, а как мужчина женщине.

— Прямо слёзы наворачиваются, — безучастно прокомментировал Джон.

— Ты меня вообще слышишь?

— Угу, — похоже, этот вариант ответа входил у Стивенса в привычку.

— И?

— Если всё так, как ты говоришь, то мне жаль её.

— А мне тебя. Чёрт — ты ведёшь себя глупо, парень! — Джерри шумно выдохнул.

— Угу.

— Слушай, — Хоуп снова присел рядом с ним. — Ты ведь знаешь, что я прав. Поехали, а? К дьяволу всякие доводы — просто поехали и всё тут!

Джон, думая о сказанном напарником, смотрел, как изуродованный "Плимут" на экране самостоятельно восстанавливал прежнюю гордую осанку. Если уж на то пошло, то Стивенс всегда считал своего коллегу поверхностным. Собственно, если б случилось так, что невольным убийцей Эмили стал Хоуп, то он вряд ли сходил бы с ума по этому поводу. Короче говоря, Стивенс всегда характеризовал Джерри так: "Женщине моей мечты он бы не понравился".

Однако друзьями они являлись всё-таки настоящими, и дружба их была крепкая.

Может быть, поэтому, а может из-за сказанного напарником, Джон щёлкнул пультом телевизора, так и не дав Кристине догнать одного из ублюдков, разбивших её, и сказал, поднимаясь:

— Чёрт с тобой — уговорил.

* * *

Музыка в баре ревела просто невероятно. Джон, хотя и сидел в некотором отдалении от мощных динамиков, мог общаться с другом только посредством криков или, в самые гибельные моменты, знаков. Зато всех остальных присутствующих это, похоже, ничуть не волновало — они либо яростно танцевали под сомнительный с эстетической точки зрения альтернативный рок, либо непринуждённо болтали, сидя за столиками, словно адский шум им не мешал.

"Может, они переговариваются телепатически?" — без тени улыбки подумал Стивенс, отпивая пиво из стакана. Честно говоря, царящее вокруг веселье так его и не заразило, хотя он тут торчал уже полчаса. Он вообще, как только узнал о месте проведения юбилея, сразу пожалел о том, что согласился на уговоры Хоупа, потому что всегда считал — ему такое же место в увеселительных заведениях, как катафалку на свадьбе. Всё это время он просидел на одном месте, постепенно "приговаривая" бутылку и ни о чём особенно не задумываясь — стоит начать, и ничего хорошего из этого уж точно не выйдет.

— Слышь, Джон? — обратился к нему Хоуп.

Он не отреагировал, смотря на танцующих девушек. Правда, совсем не так, как мужчина выбирает женщину — скорее, как человек, с сомнением разглядывающий некий экспонат в музее и тщетно пытающийся понять, что же в нём ценного.

— Джон? — уже громче позвал Джерри, наклонившись к самому его уху.

— Что? — вяло отреагировал напарник.

— Ты, как я погляжу, никак не можешь расслабиться.

— Переживём.

— У меня тут есть кое-что, способное тебе помочь. Вернее, кое-кто.

Стивенс повернулся и увидел двух довольно симпатичных девушек, вовсю заигрывавших с Джерри. Тот явно был доволен таким положением дел, как бы невзначай тиская ту, что была поближе — на его коленях. Джон понял, о чём речь, прежде чем его приятель открыл рот.

— Нет, спасибо, — упреждающе поднял руку он. — У меня на сегодня уже есть подружка.

И похлопал по бутылке с пивом.

— Вряд ли тебя устраивает такая компания, — смеясь, произнесла та девица, которая пока была не у дел. Не размениваясь больше на разговоры, она встала и подошла к Стивенсу. — Меня зовут Лора.

Он хмыкнул, отыскав глазами виновницу торжества — Аманда разговаривала за столиком с кем-то из коллег. Молодой человек почувствовал странное удовлетворение, заметив, что женщина выглядела не особо весёлой, хотя в остальном… Одно весьма откровенное платье чего стоило — прежде её в подобном одеянии никто и не надеялся увидеть. Впрочем, Джону больше нравилось видеть её в униформе, которая шла ей как никакая другая одежда.

— А тебя — Джон, верно? — сев в непосредственной близости от Стивенса, спросила девушка.

— Зови хоть Пиноккио — мне один чёрт, — буркнул он, вновь наполняя стакан. — Ты будешь пить?

— Да, но не это.

— А что тогда? — уставился он на неё.

Она хитро улыбнулась и достала из сумочки другую тару, этикетка на которой гласила, что внутри виски.

— Немного крепковато, не находишь? — спросил Джон.

— Зато куда возбуждающе, — соблазнительно приподняв и без того явно нефункциональную юбку, парировала Лора.

— Сомневаюсь, — он отпил пива, кинув взгляд на Джерри. Тот уже позабыл о своём мрачном друге, полностью переключившись на блондинку. Кстати, та девушка, которая вроде как предназначалась Стивенсу, была тёмноволосой, но иссиня-чёрный цвет "прилизанной" причёски выглядел слишком уж неестественным. Более того, он ей не шёл, равно как развратное одеяние и аляповатая косметика. Если копнуть глубже, то не шло ей и поведение, которое она демонстрировала.

— Давай попробуем, — она забрала у него стакан и вылила на пол остатки слабоалкогольного напитка, заменив его более крепким.

— Что ж, — кивнул он. — Повод у меня есть.

— Какой?

— Неважно.

— Служебные дела? — усмехнулась она. — Чёрт, как же я обожаю работу полицейских.

— Вот как? — он внимательно и даже в некотором роде злобно посмотрел на неё. — Значит, это, по-твоему, весело?

— Я так не говорила, — поправила Лора.

— Но ты именно это имела в виду, верно? Да откуда ты можешь знать, что нам приходится видеть и делать? Думаешь, мы, как в идиотских фильмах для тупоголовых тинэйджеров каждый день превращаем в груду металлолома с десяток наших машин и подставляем "хороших" людей?

— А что же вы делаете на самом деле? — спросила она, с сомнением глядя на странного парня: "Он, наверное, сегодня не в себе".

— Защищаем нормальных людей от мрази, заполоняющей наши улицы, — ответил Джон, помолчал, потом добавил: — …но далеко не всегда успешно.

Закончив, он поднял стакан, на четверть заполненный виски, и залпом осушил его, даже не поперхнувшись. Наоборот, он залил вспыхнувшее в горле пламя пивом из горла бутылки.

— Притормози, чемпион, — вмешалась Лора. — Так ты быстро свалишься под стол.

— Ну и что? — с искренним равнодушием спросил Стивенс, вытирая губы.

— Я останусь одна — вот что.

— Тоже мне проблема — найдёшь кого-нибудь другого. Ведь это для таких, как ты не трудно, я полагаю?

— Что значит, "для таких, как я"? — вроде как обиженно произнесла она.

Джон засмеялся. Смех вышел явно нездоровым, поскольку сидящие рядом посетители бара подозрительно покосились на странного типа. "Типу", честно говоря, было на это глубоко наплевать, что он доказал, снова наполнив стакан виски и осушив его так же, как и предыдущий.

— Я жду ответа, — напомнила Лора.

— Зачем? Неужели я должен тебе говорить, что ты шлюха? Думаю, ты и сама об этом прекрасно знаешь, — снова усмехнулся он, хотя голова начала кружиться, а перед глазами поплыло.

— Шлюха?! — возмутилась она. — Да кто ты такой, чтобы меня обзывать?

— Я — офицер полиции города Питтсбург Джон Стивенс, повидавший на своём веку немало "подстилок", вроде тебя — как правило, в камере, — продолжал смеяться он. — А вот кто ты, милая?

— Да пошёл ты, — она ощутимо толкнула его в бок и встала.

— Я-то пойду, — кивнул он. — Ты же, вместо того, чтобы защищать свою честь, могла бы для начала хоть немного очистить её от спермы.

— Придурок, — бросила она, уходя подальше от него в глубь толпы.

Джон проводил её взглядом, а потом перевёл его на оставленную девицей бутылку.

— Ты чего делаешь, а? — снова над самым ухом прогремел голос Джерри.

— Пью чужой виски, — ответил он. — Не пропадать же добру.

— Я о ней, — напарник указал на Лору, уже ("Как и следовало ожидать") танцующую с каким-то парнем. — Я тебе такую куколку подкинул, а ты её отшил!

— Да ну её на хер, — махнул рукой Стивенс. — Если у меня на неё встанет — это будет чисто физиологический процесс. К тому же, мало ли что можно подцепить от такой "давалки"?

— Ты психолог, что ли? За минуту успел нарисовать себе портрет её личности?

— В случае с ней не нужно быть психологом. Даже не нужно быть трезвым! — радостно возвестил Джон, наливая третий стакан, хотя чувствовал, что необратимый процесс уже начался.

— Я привёл тебя сюда, чтобы ты расслабился, а ты вместо этого просто напиваешься! — покачал головой Хоуп.

— А то!

— Да ну тебя к чёрту!

— Верно, старик! — Стивенс поднял трясущейся рукой стакан. — За "ну меня к чёрту!" Салют!

И снова выпил.

Дальнейшие события остались в его памяти лишь в виде отдельных не взаимосвязанных фрагментов. Помнится, он разок выходил в туалет, где довольно долго "уговаривал" свой мочевой пузырь опорожниться; так же разок побывал на улице, куда вышел в надежде хоть немного проветриться. Затем он вернулся на своё законное место, на котором и отрубился, уронив голову в тарелку — пустую, к счастью, ведь аппетита у него не было.

Впрочем, сказать, что он полностью перешёл в автоматический режим — это значит явно соврать. В некоторые моменты сознание ненадолго возвращалось, но понимало получаемую извне информацию искажённо. Например, ему казалось, что он не сидел, уткнувшись в стол, а лежал, причём в какой-то тёмной комнате и — надо же такое! — на свёрнутом ковре, а мимо ходили люди, и играла музыка. Почему именно так — неразрешимая загадка.

Потом на время решил проснуться желудок, но только для того, чтобы избавиться от явно не нужной ему выпивки. Дальше — больше. Вроде как Джону пришлось самому убирать всё то, что он извергнул на пол, в процессе чего он едва не подрался с кем-то из коллег, нападая на него с одной-единственной тупой фразой: "Чего тебе ещё от меня надо?!" Чем всё закончилось, Стивенс понятия не имел, потому что в следующем фрагменте он уже сидел на скамейке возле бара и — что ж тут поделаешь — в прямом смысле рыдал. Кажется, рядом с ним находилась Аманда и — опять-таки кажется — обнимала его. Как бы то ни было, но даже в тот момент ему было приятно чувствовать прикосновения женщины — видимо, это святое. К тому же, он прежде не приближался к ней столь близко… хотя был бы не прочь.

Так, что же потом? Ах, да. Потом Джон доказывал неизвестно что неизвестно кому, используя при этом весь свой запас нецензурных выражений. Нелишне будет упомянуть, что он продолжал изливать крокодиловы слёзы достаточно продолжительное время, выполнив, как минимум, месячную норму.

Снова "амнезия".

Пауза. Продолжение.

Надо же, какие фокусы может выкинуть затуманенное алкоголем сознание — Стивенс забыл большую часть определённо не самого удачного вечера в своей жизни, но вот марку такси, которая доставила его домой, запомнил стопроцентно — "Форд Краун Виктория" 2003 модельного года.

А вот домой ли его "доставили"? Среди разрозненных фрагментов, зачастую относящихся к "вечеринке", встречались и иные. Скажем, Джон вроде бы помнил, что брёл возле железнодорожных путей — непрестанно матерясь, разумеется. Более того, сохранилась информация о мыслях в тот момент — и они были пугающими. Он, без какой-либо тени сомнения, явно намеревался броситься под первый же поезд, да вот незадача — ни одного ему не попадалось. Неизвестно, сколько он так плёлся, но долгожданный тепловоз всё же показался на горизонте и — вот ведь штука — Джон каким-то образом разминулся с ним. Может, он и сам передумал в последний момент, а, может, кто-то его остановил, но он отчётливо помнил предупредительные гудки и яркий свет огней локомотива, направленных прямо ему в лицо. Что ж, наверное, "спасателем" выступил Джерри. Или кто другой? Кажется, Стивенс кричал что-то, вроде: "Вам нужны деньги? Забирайте!" и бросал кошелёк в сторону смутных силуэтов (или одного силуэта — никак не вспомнить).

Когда же это всё было — до или после поездки домой? Ну, в принципе, не важно. Главное, что он не забыл и о том, как вернулся в свою квартиру, как разбрасывал вещи вокруг (особенно он запомнил, как разбил наручные часы, "познакомив" их с полом). Наверное, Хоуп всё же был с ним, так как Стивенс помнил присутствие рядом кого-то живого ("Хе-хе"), хотя жил один, не имея даже домашнего животного.

После всего этого он "припарковался-таки" в своей постели и более-менее благополучно заснул.

* * *

Кейт ворочалась в постели, находясь у черты, отделяющей реальность от мира снов, и регулярно отклоняясь то в одну, то в другую сторону. В те моменты, когда она почти просыпалась и впадала в лёгкую дрёму, её мысли концентрировались на недавнем разговоре с Тиной. Эта встреча сама по себе была очень неожиданной и странной, потому что девушка действительно до сих пор считала, что ей одной удалось выбраться из Стар-Сити. Что куда важнее — бывшая знакомая Ника Стоуна невольно помогла Кейт осознать, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.

Девушка повернулась с боку на спину и внезапно почувствовала, что на кровати кто-то есть. Она мгновенно открыла глаза.

Рядом с ней сидела очень красивая тёмноволосая женщина — необычайно яркий свет звёзд, проникающий в помещение, позволял сполна оценить великолепие пришелицы. Однако Кейт было не до того — она замерла, не то от страха, не то от неожиданности. Незнакомка, меж тем, придвинулась к ней и ласково проговорила:

— Вот мы и встретились снова, Кейт.

— Снова? — удивление всё возрастало.

— Разумеется. Ты не можешь помнить, но я уже виделась с тобой. В том доме в ином мире, когда ты спала с Джеком.

— Джеком? Откуда ты… вы… его знаете?

— Так, видела разок. Честно говоря, ничего особенного.

— Не надо так говорить, — девушка совершенно ничего не понимала, сбитая с толку.

— Ладно, но, как бы то ни было, он мёртв, а ты жива.

— К чему всё это? — Кейт начала подниматься, но пришелица остановила её, властно положив руку на грудь и не убрав её, когда девушка легла обратно.

— К тому, что ты мне нужна.

— Кто вы, чёрт побери, такая? — с неожиданной яростью выпалила Кейт, пытаясь освободиться.

— Всему своё время, — незнакомка присовокупила вторую руку к первой, обхватив груди девушки. — У тебя великолепное тело.

Кейт вздрогнула.

— Не бойся, дорогая, — Элизабет посмотрела ей в глаза. — Я не планирую тебя трогать. ПОКА.

— Отпустите меня, — потребовала девушка, вновь попробовав встать и избавиться от чужих рук.

— Сомневаюсь, что ты этого хочешь, — улыбнулась женщина, чуть сжав волнующие полушария и сконцентрировав пальцы на сосках, которые не замедлили отреагировать. — Вот видишь! Тебе нравятся мои прикосновения. Ты такая страстная, чувственная… От себя не уйти, Кейт. А хранить верность покойнику — глупо. Ему уже всё равно, чем ты будешь заниматься.

— Не смейте так говорить о Джеке, — дрожащим голосом воспротивилась девушка.

— Ты знаешь, что я права. Ты чувствуешь это. Разве нет? — Элизабет провела руками вниз, очерчивая совершенные формы тела Кейт. Добравшись до грациозной талии, она остановила продвижение и сказала: — Пожалуй, хватит. Иначе я перейду к более решительным действиям.

Девушка молча глядела на неё. Дыхание её было частым и тяжёлым.

— Думаю, мы с тобой увидимся довольно скоро, но, тем не менее, не могу удержаться от вот этого, — Элизабет наклонилась к лицу жертвы и поцеловала её. Кейт, разумеется, не ответила ей, но поцелуй всё равно вызвал у неё бурю эмоций.

Женщина напоследок провела языком по горячим губам девушки и встала с кровати.

— Помни, что я тебе сказала, — прозвучал голос Элизабет, хотя её самой уже не было в комнате.

Кейт некоторое время смотрела на то место, где только что стояла пришелица, а потом перед глазами у неё потемнело, и она провалилась в бездну обморока.

* * *

Джон протёр глаза и посмотрел на будильник.

"Надо же!" — подумал он, увидев, что большая стрелка едва-едва перевалила за девять. Утра, разумеется. Как ни странно, но Стивенс чувствовал себя достаточно неплохо (физически). Если не считать ужасно неприятного привкуса во рту, всё остальное было в норме. Даже голова ничуть не болела "после вчерашнего".

Зевая, он встал с кровати, сразу же наступив на брошенную им в полнейшем беспорядке одежду. Нахмурившись от пришедших воспоминаний, он пнул "тряпки" в угол и прошёл на кухню. Солнечный свет бросал ненавязчивые блики на белую поверхность холодильника — почему-то они показались Джону очень красивыми, и он невольно залюбовался ими.

Из прострации его вывел телефонный звонок. Никакого желания разговаривать с кем бы то ни было не имелось, однако Стивенс всё же снял трубку, потому что могли звонить по поводу того сукина сына, что похитил Эмили.

— Ну? — недовольно пробурчал он, подойдя к шкафам и хмуро разглядывая их содержимое.

— Эй, Джон, разбудил я тебя, да?

— Нет. Но мог бы, если б позвонил пятью минутами раньше.

— Сам встал? Молодец! Может, скажешь, что у тебя и голова не болит?

— Угадал, — он открыл холодильник и по-прежнему мрачным взглядом окинул его внутреннее пространство.

— Однако! — Джерри явно был удивлён. — Такое чувство, будто ты промышляешь подобными делами регулярно.

— До этого не дойдёт, — ответил Джон, видя, что ничего съестного, кроме пары консервных банок с паштетом, в доме не присутствовало.

— В любом случае, я хочу, чтобы ты знал, что твоей вины нет.

— Вот как? — Стивенс принялся готовить свой обычный завтрак — чашку крепкого кофе.

— Да. Ты перебрал и слегка пошумел — с кем не бывает?

— Со мной! Этого никогда не было прежде. Я-то думал, что отрицательный пример моего отца окажет положительное влияние на меня, но, похоже, я ступил на тропу, на которую не должен был даже смотреть, — он насыпал две полные чайные ложки.

— Брось. Всё в порядке.

— Не думаю. Моя репутация, до самого недавнего времени бывшая безупречной, кажется, стремительно теряет в цене, — сверху он добавил немного сахара.

— Говорю тебе — нечего беспокоиться. Мы все прекрасно понимаем твоё нынешнее состояние.

— Ага, — кивнул сам себе Джон, заливая кофе горячей водой из чайника, — особенно та шлюшка, Лора. Ставлю сотню, что она осталась довольна моим фиаско.

— Хочешь толковый совет? — предложил Джерри.

— Валяй.

— "Если не хочешь оказаться на помойке, то найди что-нибудь, ради чего стоит жить".

— Неплохо сказано. Это тебя жена потчует такими фразами?

— Нет. Я услышал это высказывание в компьютерной игре, которую обожает мой сынишка Стэнли. "Мафия" называется.

— Я думал, что ты не позволяешь ему играть во всякую чушь.

— Эта игра — не чушь. Я не позволяю ему GTA, — в трубке раздался смех.

— Мне это ни о чём не говорит, — отпив немного сварганенного им напитка и скривившись, ответил Стивенс.

— Однако ты прислушайся к данному совету.

— Не в этой жизни, старина. Если и есть нечто стоящее в моём существовании, так это работа, но и она не доставляет мне никакого удовольствия.

— Слушай, может, я приеду к тебе? Поговорим о том, о сём, сгоняем куда-нибудь…

— Не думаю. Я хотел бы сегодня побыть один.

— Ладно, как знаешь. До встречи. И помни — всё в норме.

— Свидимся, — Джон положил трубку на стол и осушил кружку. Мерзкий вкус, но всё же получше, чем напоминания о вчерашней выпивке.

Покинув кухню, Стивенс прошёл в гостиную, включил телевизор и плюхнулся на диван.

* * *

Вторник. Утро. Девять двадцать.

Рабочий день только начался. В здании редакции, никогда не знавшем настоящей суеты и гомона, царила почти полная тишина. Все сотрудники, как обычно, расположились по своим кабинетам и удосужатся покинуть их лишь к обеду.

Кейт сидела перед монитором компьютера, без энтузиазма набирая текст очередной статьи. К слову — хотя работа не приносила ей даже толики радости, она справлялась с ней "на ура". Машинально. Однако сегодня настроения не было совсем. С другой стороны, его никогда не бывало много, так что полное отсутствие не особо меняло ситуацию.

Кейт думала о том, что произошло ночью. Она не знала, что это было: сон, реальность или галлюцинация. Как ни странно, её ничуть не волновал этот вопрос. Единственное, о чём она могла думать с того самого момента, как проснулась — крайне необычное собственное состояние.

Проблема заключалась в том, что она была возбуждена. Очень сильно. Настолько, что трудно было сконцентрироваться на работе.

Кейт всегда заслуженно слыла скромной девушкой — даже в постели с Джеком, когда она полностью раскрепощалась, она вовсе не чувствовала, что переходит за рамки (хотя бы потому, что не делала ничего, за что утром ей было бы стыдно) и справедливо считала, что изменить её правильные установки не сможет ничто и никогда.

А что теперь? Теперь же она просто изнемогала от невесть откуда взявшегося впервые за более чем год сексуального желания. И ладно бы она хотела чего-то конкретного — вовсе нет. Она даже не была уверена, что ей нужен мужчина для утоления этого голода. Мысли вновь и вновь возвращались к ночной пришелице, которая, вне всяких сомнений, была первопричиной нынешнего "беспредела". Кейт явственно помнила, что ей очень понравились прикосновения той женщины и её поцелуй. Чертовски странно. Она никогда не проявляла характерного интереса к представительницам своего пола — впрочем, и сейчас тоже.

Ей нужна была именно Элизабет.

"Хм… а разве она называла своё имя?"

Девушка как бы невзначай провела рукой по ноге. К слову — сегодня она нарядилась немного неординарно, облачившись в более откровенную юбку, чулки и туфли на высоком каблуке. "Сверху" особых изменений проведено не было — обычный деловой костюм. Судя по удивлённым и определённо заинтересованным взглядам сотрудников, нужный эффект был достигнут "малой кровью".

Конечно, необходимо сделать отступление. Несмотря на своё состояние, Кейт вовсе не собиралась прыгать в постель с первым встречным. Если уж на то пошло, то она больше всего возбуждалась от… самой себя. Глядя утром в зеркало, она так распалилась, что пришлось краситься в ускоренном режиме. По дороге на работу у неё перехватывало дыхание каждый раз, когда ноги соприкасались друг с другом. Остаётся благодарить Бога, что на её "Джипе Чероки" автоматическая трансмиссия, иначе она могла бы и не доехать. А теперь она, сидя перед компьютером и печатая злободневную статью, то и дело бросала взгляд то на грудь, то (чаще) на ноги, нервно кусая нижнюю губу и чувствуя пустынную сухость во рту.

Чтобы хоть как-то обуздать разбушевавшееся тело, Кейт старалась думать о Джеке, о счастливых днях, прожитых с ним. Помогало не очень — чаще всего всплывали воспоминания о занятии с ним любовью.

Она даже решилась на крайнюю меру и возвращалась к ужасным моментам своей жизни (учитывая их количество, можно долгое время обходиться без повторов), вплоть до собственноручного убийства Джека. Бесполезно…

Нет, это не кощунство. Просто жуткие сцены из прошлого едва ли не впервые не могли пробиться к её сознанию. Была ли в этом заслуга Элизабет, Кейт не знала, но она была рада этому неожиданному освобождению.

Уже несколько минут она терзалась соблазнительной мыслью следующего содержания: прямо здесь, в своём кабинете, попытаться ослабить возбуждение путём частичного избавления от него подручными средствами. А что — в помещении больше никого нет, никто из сотрудников и даже главный редактор без стука не зайдут…

Кейт всё больше загоралась этой идеей, и даже приступила к подготовительным операциям, когда раздались шаги за дверью. Хотя кто-то из сотрудников проследовал дальше, она тотчас же очнулась, взглянув на монитор компьютера (она привыкла печатать, глядя на клавиатуру), и удивилась, прочитав следующее:

"Тьма. Ежедневно она приходит в каждый город мира с тем, чтобы к утру развеяться в первых лучах солнца. Но вечером всё повторится — и так без конца. Зачастую, сама тьма не страшна, хотя у людей и есть подсознательный страх перед ней. На самом деле она играет лишь маскировочную роль. Во тьме легко спрятаться, оставаться абсолютно незамеченным, поскольку органы чувств человека слабо приспособлены к ней. Во тьме любой становится уязвимым. Во тьме воображение получает абсолютную свободу, заставляя видеть то, чего на самом деле нет. Во тьме самые потаённые страхи выползают наружу, и самые невероятные истории перестают казаться просто выдумкой. Люди запираются в своих маленьких мирках, освещённых искусственным светом, но тьма совсем рядом — за окном. И даже ближе — в тех углах, куда не попадают лучи лампы, в шкафу, под кроватью. Тьма преследует всех без исключения на протяжении жизни, чтобы однажды навсегда забрать к себе. И никто этого не может избежать, как бы он ни жил, что бы ни делал. Перед тьмой все равны. Тьма безжалостна, бескомпромиссна и вечна. Часто ли люди задумываются над тем, что, возможно, они умрут этой ночью? Что слабые лучики угасающего на горизонте солнца станут последним живым светом, который они увидят, который ощутят? Что смерть уже рядом, прячется во тьме и ждёт?

Ждёт очередную жертву".

Девушка протёрла глаза. Как-то этот текст не сочетался с темой статьи о политике. Похоже, она набрала его неосознанно, предаваясь посторонним мыслям. Только почему здесь речь идёт о тьме, а не о том, что её нынче "мучило"?

Она почувствовала побежавшие по спине мурашки.

В дверь постучали. Произошло это настолько неожиданно, что Кейт вздрогнула. Она отметила, что стук неуверенный.

— Войдите, — бросила она, не отрываясь от монитора.

— Кейт, ты сильно занята? — заглянул в кабинет молодой парень.

— А что такое, Крис? — спросила она, не поднимая глаз.

В том и не было нужды — она прекрасно знала своего коллегу Криса Тедмана. В принципе, ничего особенного, даже если включить законсервированную машину под названием: "Оценка окружающих". Данный ею результат следующий: скромный, но не потерявшийся окончательно в обществе; дружелюбный, но не шибко общительный; симпатичный, но не пользующийся этой чертой. Короче, действительно, "ничего особенного". С другой стороны, о Джеке она так тоже поначалу подумала…

"Стоп, а вот этого не надо! — оборвала она себя. — Дальше этим мыслям со мной не по пути".

— Ну, я… как бы сказать… — сбивчиво начал он. — В общем, я подумал и решил… мол, пора было уже решить… так что я думаю, что… что… ну, ты знаешь…

— Хватит вертеть вокруг да около, — отрезала она достаточно грубо. — Чего тебе надо?

— Ладно, — он решил оставить не вяжущиеся в предложения слова и перейти к действиям. Вздохнув, Крис сделал несколько шагов, слишком широких для него, и, остановившись у стола мисс Андерсон, положил на него большой и красочно оформленный букет цветов.

Кейт прекратила изучать монитор компьютера и только сейчас позволила взгляду покинуть экран. Она молча смотрела на красные розы так, словно те были фиолетового цвета и парили в воздухе — столько удивления было в её глазах. Тедман, тоже не зная, что сказать или сделать, топтался на одном месте, поняв, что, как всегда, события развернулись иначе, чем он долго и тщательно планировал, пока ехал на работу.

Неловкая пауза затянулась на добрую минуту, а потом девушка, наконец, очнулась от "шока" и выдала отнюдь не умную фразу:

— Это мне? — Опомнившись, сама же ответила: — Чёрт, что за идиотизм! Здесь ведь никого нет.

— Верно, — кивнул Крис.

— В связи с чем?

— Ну… — он кашлянул, — я… должен сказать, что… так неловко, но я обязан…

— Ты можешь сформулировать мысль в одной фразе? — спросила Кейт, прикоснувшись к нежным лепесткам.

— Хорошо, — Тедман весь подобрался. — Ты мне нравишься.

Она усмехнулась, что его немного покоробило.

— Выходит, я тебе — нет, — наполовину утвердительно сказал он.

— Зачем же так сразу, — поспешила объясниться она. — Ты вроде как неплохой парень. Просто у меня смутное сомнение, что причина твоих действий кроется в чём-то ином.

— И ты права, — он приблизился к ней.

Спохватившись, девушка быстро стёрла с монитора напечатанную ею "белиберду", хотя Крис даже не посмотрел на экран. Его глаза были устремлены исключительно на неё, и Кейт впервые за очень продолжительное время почувствовала, что это не вызывает у неё отрицательных эмоций.

Он сказал:

— Видишь ли, у меня есть к тебе одно дело…

— …и ты решил добиться моей благосклонности, подарив цветы? — закончила девушка.

— Да… в общем и целом. Я допустил ошибку?

— Нет, что ты. Обожаю красные розы. Спасибо, Крис, — Кейт взяла букет в руки, наслаждаясь ароматом. — Так что там у тебя?

— Ну… — он посмотрел на стену так, словно там стояла группа поддержки и всячески приободряла его. — Я… написал тут кое-что. Небольшой рассказ.

— Вот как? — она неподдельно удивилась. — И причём здесь я?

— Дело в том, что я не уверен в правильности некоторых моментов… Я хочу сказать, что… — он замялся (группа поддержки, судя по всему, свою задачу не выполняла), — …что ты очень умная девушка и тебе я могу доверить провести своего рода… редактирование.

— Любопытно, — она снова и снова вдыхала нежный запах, неожиданно осознав, что до этого дня ей дарили цветы лишь однажды. Джек.

— Так ты поможешь мне?

— Извини, но я что-то всё равно не понимаю, что от меня требуется. Почему бы тебе ни обратиться к профессиональному редактору?

— Потому что я считаю, что никто лучше меня не знает мой рассказ. Следовательно, только я могу объяснить, почему здесь написано так, а там использовано именно это высказывание. Редактор же всё подгоняет под единые стандарты и, может статься, оригинальная идея погибнет под гнётом "правильности" расстановки запятых, порядка слов в предложении и тому подобных факторов, — неожиданно без запинки выдал Тедман.

— Что-то в этом есть, — Кейт уже поняла, чего хотел Крис, но не намеревалась торопить события.

— Поэтому я хотел бы, чтобы ты просто прочитала его и высказала свои… замечания. А, дабы избежать недопонимания, мне… необходимо… присутствовать… рядом с тобой, — он невольно покраснел, хотя ничего особенного не произнёс.

— Хм… — девушка поправила причёску, положив букет на стол.

— Ты поможешь мне? — с надеждой спросил он.

— Почему бы и нет? — отозвалась она.

— Спасибо, Кейт. Я, действительно, благодарен тебе, — Крис просто засветился от счастья.

— Не за что.

— И… когда мы сможем всё устроить?

— Да когда угодно… — неожиданная коварная мысль пришла к Кейт, и она поспешила добавить: — …как насчёт сегодняшнего вечера?

— Так скоро? Я, право, не думал…

— У меня сегодня хорошее настроение. Завтра его может уже не быть, — она широко улыбнулась, прекрасно зная, что её "голливудская" улыбка просто несовместима со словом "нет".

— Ладно, я приду.

Девушка встала и подошла к окну. Крис молниеносно окинул её фигуру взглядом и не удержался:

— Ты сегодня выглядишь иначе.

— Да. И чувствую себя так же, — кивнула она и неожиданно добавила: — Наверное, ты не ожидал, что я соглашусь.

— Ну, почему же?..

— Брось, зачем ты лжёшь? Мы ведь работаем друг у друга под боком уже почти год. Неужто не заметил ничего странного?

— Кое-что, — осторожно протянул он. — Но ничего серьёзного.

— Ага, как же! — она посмотрела на огни утреннего Торонто. — Наверное, в глазах всех я этакая ведьма, к которой и подойти-то страшно.

— Что ты! Конечно же, нет, — как-то не очень уверенно парировал Крис.

— Вот-вот, — вздохнула она. Как ни странно, лёгкая форма самобичевания немного ослабила странное возбуждение. — Разумеется, моё поведение неспроста такое. Существуют причины. Веские.

— Тогда, — предложил он, едва эта идея закралась в его голову, — расскажи мне сама.

— Не выйдет, — махнула рукой она. — Я никогда и ни с кем не буду говорить на эту тему. Всё, что тебе нужно знать — ты уже знаешь.

— Я ничего не знаю, — он медленно приблизился к ней и встал рядом.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Верно. Мне уйти? — с плохо скрываемой досадой спросил он.

В Кейт боролись противоречивые чувства. С одной стороны — ничего ведь плохого нет в том, чтобы просто поговорить по душам. С другой — подобный разговор легко может перерасти в нечто большее. Незаметно, но это произойдёт. А этого она не желала.

В отличие от кое-чего иного…

— Иди. Встретимся в конце дня, — сказала она и снова очаровательно улыбнулась.

* * *

Суровое серое небо тяжёлыми тучами нависло над похоронной процессией. Казалось, сама природа сегодня была необычайно мрачна и угрюма, не позволяя себе радостного пения птиц. Мёртвое спокойствие нарушали лишь порывы сильного ветра, зловеще шелестящего листвой — звук этот напоминал шум ливня.

Джон наблюдал за похоронами Эмили из своего чёрного "Форда Краун Виктория" 1995 года выпуска, стоявшего на противоположной стороне дороги, идущей мимо кладбища. Он не мог не находиться сегодня здесь, но точно так же не мог стоять сейчас там, рядом с постаревшими на десятки лет родственниками несчастной.

Потому что он убил её.

Аманда не считала его виновным, Джерри не считал его виновным, коллеги-полицейские не считали его виновным… даже родные девушки придерживались аналогичной позиции.

Но только не он — Джон Стивенс.

Он знал, что все они просто отказывались смотреть в лицо страшной правде. Наверное, родители Эмили заставили себя поверить, что смерть их дочери — ужасный несчастный случай. На первый взгляд, для стороннего наблюдатели всё именно так и выглядело. Вот только далеко не всегда первый взгляд истинный — и нынче как раз такая ситуация.

Гроб начали опускать в могилу. Его не открывали. Джон знал, что так и не удержавшегося за непознанную для него жизнь ребёнка было решено похоронить вместе с матерью. Официально из-за недостатка средств у небогатой семьи Стэттон, но Стивенс прекрасно понимал реальные причины.

Он открыл перчаточный ящик и извлёк из его потайного отделения гранату.

Однажды, во время досмотра подозрительного автомобиля, в секретном отделении на полу багажного отсека был найден своего рода небольшой арсенал. Поддавшись внезапному импульсу, Джон "позаимствовал" приглянувшееся ему оружие, причём даже Джерри об этом ничего не знал и не знает. Зачем понадобилась граната — это уже другой вопрос. Впрочем… Нет, Стивенс не собирался устраивать теракт или нечто подобное. Сначала надо добраться до какого-нибудь безлюдного места, а уж потом…

Траурно-чёрный катафалк "Кадиллак" и четыре обычных легковых автомобиля медленно двинулись к выезду с кладбища. Словно очнувшись, Джон взглянул на часы (купленные взамен разбитых после "попойки") — прошло не менее десяти минут с тех пор, как он отвлёкся на гранату. Кстати, он до сих пор её держал в руках. Быстро спрятав опасную вещицу обратно, Стивенс проследил взглядом за процессией, выруливающей на дорогу. Хотя стёкла его "Форда" не были тонированными, он сомневался, что убитым горем родителям и родственникам Эмили охота глазеть по сторонам, поэтому не боялся, что его увидят. Да и расстояние немаленькое.

Когда машины скрылись из виду, он открыл дверь и вышел наружу.

Начинался мокрый снег, ещё сильнее подчёркивающий непомерно грустный пейзаж кладбища — огромное поле, покрытое увядшей травой, с торчащими из-под земли памятниками. Вокруг не было ни души; растущие чуть в стороне деревья раскачивались на ветру всё сильнее; влага с неба быстро захватывала всё новые и новые участки сухой, ещё не знавшей в этом году снега, земли; небо хмурилось сильнее с каждой минутой; заметно холодало.

Джон вздрогнул всем телом, поплотнее застегнул молнию на куртке и двинулся по ближайшей дорожке к тому месту, где похоронили Эмили. Пока он шёл, взгляд невольно цеплялся за надписи на памятниках. Это кладбище было довольно старое, поэтому на нём сохранились более чем полувековые могилы.

"Сколько людей похоронено здесь, — размышлял Стивенс. — Все они прожили разные жизни, имели разный достаток, работу, дом, семью или вообще влачили одиночное существование. Но, как бы то ни было, все закончили свой путь здесь".

Джон почувствовал невероятную тоску, вновь и вновь читая бесконечные надписи, некоторые из которых почти стёрлись от времени.

Наконец, он подошёл к нужному месту. Он глядел на свежий памятник, на котором чёрным по белому было написано:

"Нашей любимой дочери

Эмили Стэттон

20.01.1984 — 19.11.2006

Мы будем помнить о тебе всегда"

Джон неотрывно глядел на эту надпись, врезавшуюся в его глаза подобно тому, как остаётся перед взором смутный отпечаток солнца, если посмотреть на него, а потом зажмуриться. Он почувствовал слёзы, но их было очень мало. Он внезапно понял, что не знает, зачем пришёл сюда.

Свежая могила…

Ещё несколько часов назад её не было, а теперь она здесь и останется на долгие годы, пока кладбище не погибнет. Да, оно может погибнуть, потому что оно живое. Оно тоже рождается, растёт и умирает. Разница лишь в том, что его жизнь зависит от смерти других.

Стивенс в который раз огляделся вокруг. Он чувствовал себя одиноким пришельцем на незнакомой планете, состоящей только из бесконечных рядов могил. Мысль о том, что всего-то в десятке миль отсюда бурлит современный развивающийся город казалась ему крайне абсурдной. Он просто не мог поверить в это.

— Эмили, — произнёс Джон.

Сильный порыв ветра пошатнул его, толкнув в спину. Практически одновременно направление воздушных потоков поменялось, и в лицо человеку устремились хлопья мокрого снега. Подобного сильного одиночества, как сейчас, он никогда не испытывал. И в то же время здесь, в этом месте, ощущался покой. Последнее пристанище и должно быть таким, как в этот ненастный день. Кладбище при свете солнца столь же нелепо, как весело кружащиеся в танце пары на тонущем корабле.

— Ты меня даже не знаешь, — едва слышно говорил Стивенс. Ветер хватал его тихие слова и уносил их в сторону, размётывая по безразмерным просторам. — Ты и не можешь меня знать, потому что мы с тобой разминулись буквально на мгновение. То самое, которое оборвало твою жизнь и сломало мою. Нет, ты не подумай — я вовсе не оправдываюсь и это не пафос. Я понятия не имею, какой ты была. У меня есть лишь твоя фотография, поэтому было бы наивно и, наверное, даже глупо пытаться представить твою личность. Да и не за этим я здесь. Честно говоря, не могу даже сказать точно, что меня привело сюда. Хотя нет… Я теперь тоже на этом свете не задержусь, поэтому времени у меня не много. Они все считают, что я не виноват в том, что с тобой случилось. Неужели ты тоже так думаешь? Впрочем, это неважно. Конечно, самоубийство — это слабость, но я и не отрицаю этого. У меня нет никого родного, поэтому я не причиню им боли.

Он помолчал, переведя взгляд с могильного камня на мрачное небо. Влага тотчас оросила его лицо, но он проигнорировал это. Он смотрел на двигающиеся тучи, преклоняясь пред их могучей красотой. Снег таял на его разгорячённой коже, стекая ледяными струйками за ворот рубашки и скользя по спине.

Рядом с "Фордом" Джона остановился пикап "Шевроле", но молодой человек этого не заметил, вновь опустив голову и смотря на надпись на памятнике.

— Наверное, это вдвойне несправедливо — вместо того, чтобы найти того подонка, который подстроил твоё убийство, я фактически сдаюсь. Всё так и есть. Но знаешь, в чём я нахожу оправдание? Даже если я разорву его на мелкие кусочки, тебя это не вернёт, Эмили. Какой смысл теперь разбираться с ним, когда он всё равно сделал то, что хотел? Чтобы избежать новых жертв? Да я почти уверен, что его не удастся найти. А если и удастся, то его могут оправдать судьи. Так уж устроена наша жизнь. Чёртова система словно специально создана для того, чтобы покровительствовать ублюдкам, вроде него. И это неумолимая правда, Эмили, хотя я прекрасно понимаю, что сам себя успокаиваю, дабы ничто не препятствовало мне убить себя. Чёрт, наверное, ты считаешь меня дураком? Я бы на твоём месте считал. Но знаю одно, Эмили: один убитый никчёмный сукин сын — ничего не значащее событие. Но смерть одного действительно достойного человека — это невосполнимая потеря, которая приближает хаос.

Он умолк, заметив краем глаза движение слева от себя, а затем резко развернулся, готовый к неприятностям. Даже ожидающий их.

Однако это был всего лишь Джерри, выглядящий немного нелепо в жёлтом дождевом плаще.

— Я мог бы поставить свою жизнь, что ты придёшь сюда, — сказал Хоуп, подходя к другу.

— Что тебе нужно? — зло произнёс Стивенс. — Шпионишь по поручению лейтенанта?

— Нет, — без усилий соврал Джерри. — Всего лишь беспокоюсь о тебе, как друг.

— Это лишнее.

— Выходит, мы не друзья?

— Именно.

— Вот это новости!

— Мы коллеги — и ничего более.

— Если ты не прекратишь терзаться этой глупой виной, то она тебя погубит! — горячо выпалил напарник.

— Вот и славно.

— Слушай. Я твой друг — что бы ты там ни говорил — а потому хочу помочь тебе!

— У меня нет друзей, и они мне не нужны.

— Предпочитаешь общаться с покойниками? — безо всякой задней мысли выдал Джерри, за что тут же поплатился.

Джон ударил его в челюсть, отнюдь не контролируя силу удара. Хоуп упал на влажную землю, сплёвывая выступившую из разбитой губы кровь.

— И больше не таскайся за мной. Я не нуждаюсь ни в чьих услугах! — ничуть не сожалея о содеянном, рявкнул Стивенс и направился к своей машине.

Джерри, приподнявшись, следил за напарником взглядом до тех пор, пока тот не добрался до "Форда".

— Ты не понимаешь, что делаешь, идиот чёртов… — сказал он, чувствуя солоноватый привкус во рту.

"Краун Виктория" рванула с места, визжа шинами на мокром асфальте.

* * *

Кейт, скидывая с себя плащ, сказала:

— Ну, ты тут пока устраивайся, а я пойду, приготовлю чаю. Ты ведь будешь чай, верно?

— Можно, — кивнул Крис, усаживаясь на диван и кладя рядом с собой папку с плодами своего творчества.

Девушка улыбнулась ему и пошла на кухню.

Тедман проводил её взглядом, выразительно хмыкнул и осмотрелся. По понятным причинам он никогда прежде не бывал дома у своей коллеги. Впрочем, он вообще редко когда бывал в гостях, а уж у красивых — нет, ОЧЕНЬ КРАСИВЫХ — молодых девушек и подавно. Поэтому он чувствовал себя неловко, ёрзая на месте и никак не преуспевая в занимании удобной позы.

Через несколько минут Кейт внесла в спальню две дымящиеся чашки. Крис в это время с чересчур серьёзным видом листал своё произведение.

— Не заскучал? — спросила она, в который раз одарив его улыбкой.

— Нет, что ты, — ответил ей тем же он. — А почему тут так прохладно?

— Мне нельзя перегреваться, — загадочно произнесла она, после чего прибавила уже деловым тоном:

— Приступим?

— А? — растерянно выдавил из себя он.

— Ты же хотел, чтобы я отредактировала твой рассказ, разве не так? — притворно нахмурилась девушка и, не дожидаясь ответа, взяла папку и села на диван рядом с ним.

Закинув ногу на ногу, она принялась читать. Работа продвигалась медленно, поскольку девушку постоянно отвлекало неутомимое возбуждение.

"Пожалуй, это ненормально", — решила она, потому что маялась уже весь день без передышки.

И, разумеется, в данный момент тоже.

Кейт прекрасно знала, что Крис смотрит на её ноги — и его было трудно винить, потому что посмотреть было на что: длинные, стройные, в сексуальных чулках, с туфлями на высоком каблуке плюс соблазнительная поза. А ещё ведь и манящий запах духов… Это заводило не на шутку. В том числе и их хозяйку.

"Как же это называется? — думала она. — Нарциссизм?"

— Неужели так гладко написано? — как можно более невозмутимым голосом поинтересовался Крис, хотя в тоне всё равно чувствовалась напряжённость.

— Не поняла? — встрепенулась Кейт.

— Я о рассказе, — Тедман повернулся к ней и, видимо, заметил что-то, смутившее его, так как немного покраснел.

— Ну, я же его читаю, а не ищу с лупой ошибки, — ответила она. — Ты ведь так и хотел, верно?

— Да, но не в плане сюжета.

— Ну… — повторила она. — Пока ещё трудно судить. Однако начало неплохое. Одинокий молодой человек, попавший в снежную бурю — атмосферно. А уж встреча с красивой и тоже одинокой девушкой в большом пустынном доме в Богом забытом месте… Кстати, я могу ошибаться или показаться тщеславной… — она ненароком нежно провела рукой по своему колену, вызвав у себя прилив мурашек… — но у меня такое чувство, что внешность этой леди взята не с потолка.

— Что ты имеешь в виду?.. — вымолвил Тедман, изо всех сил стараясь не смотреть ни на ноги, ни на грудь девушки, пока её взгляд был сосредоточен на нём.

— Правильнее было бы спросить: "кого". Это ведь я, да?

Крис покраснел ещё больше и неуверенно поёрзал.

— Вообще-то…

— Конечно, описание не точное, и всё-таки.

— Да, ты права. Я слишком много на себя взял?

— Напротив. Мне это нравится.

Следующие сорок минут прошли в полном молчании. За это время Тедман выпил две чашки чая (от своей девушка отказалась), пролистал все имеющиеся газеты, даже добрался до инструкции к телевизору. Наконец, он встал и внимательнейшим образом изучил содержимое книжного шкафа, приятно удивлённый тем, что Кейт, судя по всему, любила читать.

И всё-таки он представлял это себе иначе. Девушка просто читала его рассказ — уже одно это, несомненно, тешило его самолюбие, но куда больше ему бы понравилось обсуждение. По крайней мере, первой части произведения. Что касалось второй — Тедман надеялся, что она не станет прочитывать всё произведение сразу, при нём.

Кейт, несмотря на то, что внимание её было поглощено увлекательным чтением, более не могла ждать. "Нехорошая" мысль пришла к ней ещё днём, на работе, но только теперь она смогла набраться решимости.

Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди, и позвала:

— Крис, иди сюда.

Он повернулся к ней и почувствовал сильное волнение.

— Хочешь что-то уточнить по рассказу?

— Ну… вроде того, — она похлопала по дивану, приглашая его присесть рядом с ней. Тедман послушался. Девушка сразу же сократила дистанцию между собой и молодым человеком настолько, что их тела стали соприкасаться.

— Так что тебя интересует? — как можно более нейтрально спросил Крис, практически безуспешно стараясь не замечать всё более настойчивого запаха духов и теплоты бедра Кейт.

— Вот это, — она легонько дотронулась пальцем с покрытым блестящим лаком ногтем до страницы.

Тедман посмотрел на указанный текст, и снова ему пришлось покраснеть. Он опасался данного момента рассказа, потому что это было ни что иное, как постельная сцена. Именно этого он и боялся… и в то же время ждал.

— И? — он сделал вид, что заинтересовался чем-то на только что осмотренной им книжной полке.

— На мой взгляд, как-то уж слишком быстро главные герои перешли к сексу. Конечно, рассказанная Элеонор предыстория частично это оправдывает, но всё-таки было бы лучше, если б они повременили. Как-то не вписывается занятие любовью в общую картину.

— Я… я тоже над этим размышлял. Однако решил… оставить, как есть, — ответил Тедман, упорно смотря в сторону.

Девушка проворно обняла его одной рукой за шею и в некотором роде насильно повернула лицом к себе.

— Возможно, ты был прав, — глядя ему в глаза, более тихим голосом произнесла она. — Такие неожиданные повороты сюжета мне нравятся.

— Кейт, — Крис кашлянул, осознавая, что непосредственный контакт с её телом начинает оказывать неконтролируемое влияние на его собственное, — мне, в принципе, уже пора…

— Брось. Давай лучше обсудим, как следует, — она прижалась к нему сильнее.

— Но у меня ещё остались важные дела и я…

— Не стоит, — она положила руку на то место, которое Тедман всеми правдами и неправдами пытался отговорить от решительных действий. Ничего удивительного, что и без того не очень успешные попытки обернулись неудачей. Кейт почувствовала это, и продолжила наступление.

Ещё можно было остановиться. Она могла сказать ему "До свидания", он мог ответить тем же и уйти.

Но нет. Вместо этого она сказала ему прямо:

— Крис, я хочу тебя.

— Но, Кейт…

— Что не так?

— Я не понимаю, что на тебя… нашло. Ты всегда была такой скромной…

— Надоело мне это, — она расстегнула ему брюки.

— Ты уверена в том, что делаешь?

— Крис, у тебя имеются какие-то непреодолимые проблемы, препятствующие сексу со мной? — немного раздражённо спросила она.

— Нет.

— Тогда в чём дело?

Кейт отодвинулась от него и принялась раздеваться.

Крис смотрел на постепенно обнажающееся великолепное тело широко раскрытыми глазами. То эта странная девушка не позволяет даже заговорить с собой, а то вдруг предлагает себя — такой поворот событий любого смутит, что уж говорить о скромняге Тедмане.

Между тем, она продолжала избавлять себя от одежды, но в этих движениях не было ничего эротичного. Она думала только о себе и потому раздевалась так, словно собиралась принять ванну или лечь спать, в чём мать родила (подобное она изредка практиковала до встречи с Джеком). Тем не менее, на Криса это производило огромное впечатление.

Наконец, Кейт сняла с себя всё, что можно. Ей было немного зябко, так как в квартире по-прежнему держалась невысокая температура, поэтому она поторопила ошалевшего от откровенной наготы молодого человека:

— Ну, чего ты ждёшь? Давай, твоя очередь.

Он как можно скорее принялся исполнять эту просьбу, путаясь с пуговицами, увязая в рукавах, едва не падая от волнения. Девушка смотрела исключительно на его лицо, даже когда он оказался в том же положении, что и она.

Не растрачивая время на ненужную прелюдию, она увлекла его к себе.

* * *

Джон не хотел ехать домой, поэтому несколько часов слонялся по городу, заскочив в кафе и даже кинотеатр (в котором, впрочем, не засиделся, ведь показывали одну из голливудских новинок). Когда же он, наконец, припарковал "Форд" возле многоэтажного здания, в котором имел несчастье (квартиру), то твёрдо решил снова выпить снотворного и "отрубиться" на неопределённый срок. Конечно, заставлять себя спать при помощи лекарств каждую ночь — безумие, но кто сказал, что это будет длиться долго?..

* * *

Тусклый свет заходящего солнца создавал, в целом, приятное освещение. В общую картину также вписывались розы в вазе на столе и негромкая музыка — Enigma "Mea Culpa".

А вот состояние Кейт являло собой противоположность этой идиллии.

Всё произошло молниеносно. Она внезапно осознала, что не чувствует никакого — совершенно никакого — возбуждения. Более того — вместо желания сексуальной близости пришло её отторжение. То, что ещё несколько минут назад казалось чудесным, переродилось в мерзость. Девушке казалось, будто её тело покрыто омерзительной слизью; её сводила с ума ужасная духота; вместе с каждым движением Криса к горлу подкатывала тошнота; голова ныла тупой раздражающей болью; прикосновения новоявленного любовника вызывали из памяти отнюдь не приятную картину едва не совершённого Беном Ганнистоном изнасилования.

Вся эта мишура чувств и образов непрестанно крутилась в сознании Кейт, которой приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не сбросить Криса с себя. Само собой, лежала она, как бревно, никак не помогая партнёру. Даже её тело явно не одобряло нынешнего положения дел, прекратив выполнять столь необходимые в текущем процессе функции, гм, смазывающего свойства. Пришлось Тедману отдуваться самому.

"Что же не так? — пыталась отвлечься связными мыслями девушка, надеясь, что Крис не будет идти на рекорд и закончит всё быстро. — Почему я вдруг переменила своё мнение?"

Ответ тут мог быть только один — она снова стала собой. Та, кем она была весь день, казалась совершенно посторонним и не очень приятным человеком. Девушка не могла поверить, что это именно спровоцировала молодого человека, соблазнила, как заправская шлюха. Ей было бесконечно стыдно, хотелось прикрыть свою наготу, хотелось закричать от досады.

Но, как ни странно, совесть не разрешала всё прекратить прямо сейчас. Всё-таки не Крис начал это — пусть хоть завершит. Распалить его, а потом на полпути остановить — Кейт не могла этого сделать. И вовсе не потому, что резкий отказ мог вызвать агрессию у него.

Впрочем, даже такой аргумент помогал слабо. Девушка снова и снова пыталась проникнуться ласками — кстати, довольно неплохими — партнёра. Как-никак, Джек в этом плане тоже был далеко не профессионал…Вот только огрехи его техники с успехом заглаживала любовь, преобразуя недостатки в достоинства. Нынче же имел место скорее обратный процесс.

Кейт закрыла глаза. Образы накинулись на неё с новой силой.

Бен Ганнистон… белый фургон "Шевроле"… тучи… кровь… чёрный силуэт… кровь… грязь… постель… рыжий котёнок… "Форд Краун Виктория"… дом… Джек… Марк… Рождество… тьма… торнадо… кровь… больница… "Вольво"… Линда… чёрная слизь… лужа крови… шоссе… ливень… Джек… кровь… мертвый Джек… тьма… оргазм… грязь…

Кейт поняла, что больше не может терпеть.

Практически в тот же момент Крис, наконец, извергнулся в неё и, не издав ни звука, в изнеможении лёг на девушку, тяжело дыша. Она, не медля ни секунды, сразу же выдала:

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

— Что? — Тедман поднял лицо и посмотрел на неё.

— Уходи. Прямо сейчас, — повторила она, пытаясь выбраться из-под него.

— Погоди минутку, — с неподдельным удивлением сказал он. — Что-то не так?

— Да! — она столкнула его с себя, и он оказался на боку рядом с ней.

— Кейт?..

— Уходи, Крис, прошу тебя… — она, не в силах сдержаться, заплакала, прикрыв глаза рукой.

— Я что-то не так сделал? — озабоченно пробормотал он, неохотно поднимаясь.

— Да. Всё не так, — покинув омерзительный диван, она встала и сразу же принялась одеваться.

— Ну, это у меня всего-то во второй раз, так что я мог ошибиться…

— Дело не в этом. Мой опыт ненамного больше, — застёгивая пуговицы непослушными пальцами, ответила Кейт. — Просто я не должна была этого допустить — вот и всё.

— Но ты же сама предложила…

— Я знаю. Это моя ошибка и больше она не повторится. Я хочу, чтобы ты забыл об этом. Не только о сексе — обо всём сегодняшнем дне. Сделай вид, что этого не было. В крайнем случае — сон.

— Ничего не понимаю, — растерянно глядел на неё Крис. — Что с тобой?

— Не имеет значения, — напялив на себя только блузку, она подошла к музыкальному центру и выключила его.

— Думаю, что имеет, — он тоже натянул минимальное количество одежды и подошёл к ней. — Ты же сама себя мучаешь.

— Я не собираюсь об этом говорить. По-моему, я тебя уже предупреждала.

— Я не забыл, — кивнул он.

— Тогда уходи и хватит разговоров на сегодня, — она отошла от него и облокотилась о стену, глядя в окно.

— Хорошо, — согласился Тедман, продолжая одеваться. — Я даже могу сделать, как ты хочешь — забыть обо всём. Я не стану делать ничего… чтобы тебе… чтобы не было плохо.

— Хватит этих речей, — выпалила девушка.

— Ладно, ухожу, — пожал плечами он. — Всё равно я тебе благодарен.

Она покачала головой.

— Крис, пожалуйста, больше никогда не подходи ко мне так, как утром. Всё равно тебе ничего не светит вместе со мной.

— Ладно, — повторил он, окончательно одевшись. Взяв свою папку, Тедман направился к выходу. Он оглянулся, полагая, что она хотя бы проводит его до двери, но девушка продолжала стоять в той же позе, более не обращая на него никакого внимания. Крис открыл рот, чтобы сказать что-нибудь уместное, но ни одна из пришедших на ум фраз не показалась ему годной, поэтому он просто хмыкнул и покинул квартиру, притворив за собой дверь.

Кейт обвела взглядом комнату… остановилась на диване, на своей одежде, бесформенной кучей лежащей на кресле.

Её внезапно окатила новая, ещё более сильная волна омерзения, и она стремглав бросилась в ванную. Включив холодную воду, она встала под душ и только после этого сорвала с себя блузку, оторвав пуговицы. Даже не пытаясь превозмочь дрожь от обжигающе-ледяных струй, девушка, наоборот, открыла кран почти до предела. Она рыдала, судорожно растирая мыло по своему телу, казавшемуся грязным и использованным. Кейт почти физически чувствовала то, что оставил в ней Крис, и чем больше думала об этом, тем сильнее ей хотелось что-нибудь сотворить. Что-нибудь ужасное, непоправимое — лишь бы избежать повторения сегодняшней ошибки.

"Господи, что я наделала? Я изменила Джеку!.."

"Что ты несёшь — Джека уже давно нет в живых. Как можно изменить мертвецу?"

"Я не должна была даже допускать мысли о сексе с посторонним!"

"С чего бы это? Ты же молодая, красивая женщина. Тебе нужен секс, как и всем остальным".

"Да, но с Джеком".

"Очнись ты, наконец! Нет Джека — он умер! Всё — точка".

"Нет, он никогда не умрёт! Он всегда будет жить и будет со мной!"

"Ты не права! Никто не отрицает, что ты любила его, но теперь это всё в прошлом".

"В прошлом?"

— В прошлом? — вслух сказала она, по-прежнему обнаженная, выйдя из ванной и возвратившись в гостиную. — Значит, всё в прошлом?!

Схватив вазу с подаренными Крисом розами, Кейт бросила её в стену. С резким звоном хрусталь разлетелся на несколько частей. Вода полилась по полу, красные бутоны уткнулись в осколки. Девушка подошла к ним.

— Ничего не в прошлом! — вымолвила она, тяжело дыша. — Я поддалась слабости, предложила себя другому мужчине, как последняя шлюха! Единственное, что меня может успокоить — это смерть. Я хочу умереть. Что меня ждёт в дальнейшем? Джек, ответь мне — что?! Каждый новый день похож на предыдущий. С утра — работа, вечером и ночью — непереносимое одиночество! А теперь я окончательно убедилась и в том, что даже при желании не смогу создать новые отношения! Что же остаётся, Джек?! До самой старости влачить это жалкое существование? Так и жить, разговаривая с самой собой?! Неужели ты хочешь видеть меня в такой роли? Неужели я должна через всё это пройти, чтобы через несколько десятков лет сдохнуть в каком-нибудь доме для престарелых или, что вероятнее, психбольнице? МНЕ НЕ НУЖНО ЭТО, ДЖЕК!!! НЕ НУЖНО!!!

Взяв один из обломков, она поднесла его к лицу, прошептав:

— Джек, ради Бога, позволь мне сделать это. Я знаю, что ты против, но ты должен. Мне всё равно, что будет потом — ад или вечная пустота. Или тьма.

Кейт резко полоснула себя по левому запястью. От вспыхнувшей боли она выронила осколок, но снова подняла его и повторила экзекуцию с особой жестокостью, буквально вспарывая ткани. Кровь лилась с пугающей скоростью, однако девушка и не думала останавливаться. Присев на пол, она со всей силы взмахнула импровизированным лезвием, вскрыв вены на левой же ноге. Невероятные страдания опять выбили хрусталь из её руки. Но и этого ей показалось недостаточно. Из последних сил приподнявшись, она сделала глубокий разрез на правой ноге. И, напоследок, просто стремительно опустила запястье правой руки на злополучный осколок, позволив ему нешуточно вонзиться в податливую плоть. После этого упала на спину. Боль непрерывно жалила всё тело Кейт в такт сбивчивым ударам сердца. Перед глазами потемнело.

— Да… — еле слышно произнесла девушка, чувствуя скорый приход облегчения — смерти.

Уставившись мутнеющим взглядом в потолок, она добавила:

— Прости, Джек.

Она думала, что опять, откуда ни возьмись, явится рыжий котёнок, но вокруг никого не было. Спустя какое-то время Кейт начала замерзать, в теле появилась непреодолимая слабость, глаза словно заволокло паром. Под ней неумолимо растекалась огромная лужа крови. Оглушительная тишина, царящая в квартире, позволяла услышать удары собственного сердца.

Слабеющие удары.

Тьма распахнула объятья, с нетерпением ожидая старую знакомую.

* * *

Едва Джон зашёл в свою квартиру, как понял, что чёрта с два останется здесь на ночь. Причина подобной неприязни к собственному жилищу крылась этажом ниже. Сколько себя помнил, Стивенс хотя бы раз в неделю становился невольным слушателем очередного скандала "семьи", жившей под ним. Схема всегда была одна: супруги-пьяницы (выглядящие и в трезвом состоянии на шестьдесят лет при фактических тридцати; да и попробуй ещё их встреть не "под градусом" — проще освоить шаттл без посторонней помощи) сначала устраивали глобальную попойку, а потом, заглушив и без того скудные умственные способности алкоголем, принимались высказывать всё, что они думали друг о друге, не чураясь таких выражений, что им позавидовали бы даже постоянные посетители камер предварительного заключения родного полицейского участка. Впрочем, и таких "слов" оказывалось недостаточно, и в дело шли более весомые аргументы — кулаки и подручные средства. Единственное, что Джон никак не мог взять в толк — каким образом кретины до сих пор не перегрызлись насмерть? Но, с другой стороны, это лишь вопрос времени, которого Стивенс ждал с нетерпением. Конечно, он мог бы, воспользовавшись своим положением (как-никак, всё же служитель порядка), вмешаться в "семейную идиллию", да вот только не хотел пачкать руки, потому что сомневался в нецелесообразности применения табельного оружия. А уж когда они включали свою любимую музыку… Пистолет от себя приходилось прятать.

Дальше стало только хуже. Видимо, что-то в пропитанных алкоголем мозгах однажды замкнуло не на шутку, потому что "семейка" обзавелась ребёнком. Четыре года назад. Да, это надо было видеть — беременная "леди" с бутылкой в руке, двигающаяся исключительно по диагонали. Но непрерывный кошмар в жизни новорожденной бедняжки, которой дьявольски не повезло с родителями, по-настоящему начался с момента её возвращения в "семью" из роддома. В течение четырёх последующих лет Джон практически каждую ночь слышал её плач, который всегда стихал, едва начинались разборки между "родителями" (или заглушался громкой дебильной музыкой). Несколько раз он видел, как "мать" балдела вместе со своими дружками в клубах сигаретного дыма и перегара, абсолютно игнорируя несчастную девочку, вынужденную терпеть всё это дерьмо, мать его.

Он знал, что ждёт её в дальнейшем. Настолько, что без особых усилий мог представить её, встающую на колени с открытым ртом перед любым, кто даст на очередную дозу алкоголя или наркотиков. Само собой, такие понятия, как молодость и красота, минуют эту, в принципе, не виноватую девушку стороной.

"Нет, пистолет надо перепрятать…"

Вот и сегодня "у них" была очередная пьянка. Поначалу Стивенс пытался игнорировать шум, слушая нормальную музыку в наушниках, но из-за головной боли не мог включить её достаточно громко, чтобы заглушить сомнительные с рациональной точки зрения диалоги, состоящие преимущественно из идиоматических выражений.

Тем не менее, он окончательно решил прогуляться лишь к одиннадцати вечера, когда утихшая было на пару часов возня низшей формы жизни возобновилась с новой силой. Со злостью отбросив наушники, он выключил магнитофон и, наскоро одевшись, покинул своё жилище. Выйдя на улицу, Джон сел в "Форд", припаркованный параллельно тротуару вместе с десятком других машин.

Стивенс не пытался обмануть самого себя, придумывая нелепые оправдания, и просто поехал обратно на кладбище. Конечно, часы посещения закончились, но ведь всегда можно сделать исключение, верно?

Поскольку была уже почти ночь, движение в городе заметно поутихло, так что на дорогу ушло не более получаса.

Ровно в половину двенадцатого "Краун Виктория" остановилась напротив кладбищенской ограды на том же месте, что и днём. На сей раз Джон не собирался "вести наблюдение" и сразу покинул машину, направляясь отнюдь не к воротам. Преодолеть столь слабое препятствие, как стальная ограда высотой около десяти футов тренированному полицейскому не составило труда, и вот он уже бесшумно спрыгнул на стылую землю.

Стивенс решил не пользоваться фонариком, благо путь до нужного надгробия знал хорошо, да и ночь довольно светлая, однако, когда он достиг искомого места, то засомневался в работоспособности своей памяти.

Могила была пуста.

Джон растерянно огляделся по сторонам, а потом обратил свой взор на памятник. Различить начертанное там имя оказалось невозможно, поэтому пришлось-таки прибегнуть к помощи осветительного прибора.

"Нашей любимой дочери

Эмили Стэттон

20.01.1984 — 19.11.2006

Мы будем помнить о тебе всегда"

— Какого дьявола? — пробормотал сбитый с толку Стивенс.

Поначалу он справедливо подумал, что тело несчастной кто-то выкрал по каким-то своим причинам ("Где же в таком случае чёртов ночной сторож, мать его?!"), но потом заметил, что взрыхлённая земля выглядела странно. Если отбросить голос разума, то создавалось впечатление, что копать начинали изнутри могилы…

Рядом раздался шорох.

Джон не мог поверить в творящееся, тем не менее, точно зная, что стоит у него за спиной. Слово "кто" не очень подходило под обозначение ЭТОГО.

Стивенс так и не смог обернуться. Вместо этого он бросился бежать, заранее просчитав путь так, чтобы сделать небольшой крюк и вернуться как можно ближе к тому месту, где стоял "Форд". Шума погони он не слышал, поэтому позволил себе оглянуться.

"Бог мой!" — мысленно произнёс он, поскольку голос стал ему неподвластен.

Это была действительно Эмили. Точнее — то, что от неё осталось. Обезглавленное тело замерло рядом с собственной могилой, озаряемое светом звёзд. Джон не мог не заметить более всего напугавшую его деталь — округлый живот.

"…Но ведь ребёнок всё-таки родился, хотя умер ещё внутри матери…"

Добежав до ограды, Джон даже не заметил, как перемахнул через неё, словно это была ступенька. Когда он схватился за ручку на водительской двери машины, то снова оглянулся. Отсюда было уже плохо видно, однако он всё-таки разглядел чудовище в той же позе.

"Господи, это невозможно! Как она могла восстать? ДЛЯ ЧЕГО?"

Втащив внезапно потяжелевшее тело в салон, Стивенс хлопнул дверью, завёл двигатель и выжал газ. Очень скоро проклятое кладбище исчезло далеко позади, но Джон не мог успокоиться. В голове пульсировал зловещий ответ на вышеозначенный вопрос, плюс к этому донимало изнуряющее ощущение, что кто-то находится на заднем сиденье. Косые взгляды во внутрисалонное зеркало заднего обзора только раззадоривали воображение, поэтому…

"Форд" резко затормозил и, с визгом скользя, остановился, сместившись и встав посередине дороги. Водитель повернулся назад, глядя на абсолютно пустое сиденье и всё равно не веря, что он здесь один.

Смертельно холодная рука схватила его за горло. Стивенс издал наполовину задушенный сип вместо крика. В ужасе он смотрел на невесть откуда взявшееся на пассажирском месте тело Эмили в грязном погребальном платье. Раздробленный и практически отсутствующий череп был полон земли — она даже забилась между зубами на нелепо висящей нижней челюсти.

Джон пытался вырваться, не преуспевая в этом. Однако он мог дышать — пускай на пределе и мелкими порциями, но мог. Стальная хватка в свою очередь не смыкалась до конца, в то же время не ослабевая ни на йоту. Человек осознал, что его просто обездвижили.

"Для чего?"

Что-то отчаянно забурлило в чрезмерно вздутом — даже с учётом беременности — животе мертвеца, а потом на пол салона потекла какая-то жидкость. Стивенс не мог опустить взгляд настолько, чтобы разглядеть, что именно это было, а уже через несколько секунд необходимость в этом отпала. Потому что поток всё усиливался и вдобавок хлынул также из дыры на месте головы.

Это была кровь.

Внезапно пальцы на горле Джона разжались, и он моментально схватился за ручку двери, дёргая её на себя.

Без толку.

Ничего не понимая, он рванул её снова, не отрывая глаз от исторгающего в бешеном темпе кровь мертвеца.

Ничего.

Тогда он нажал на кнопку электростеклоподъёмника.

И тут неудача.

Стивенс принялся бить по стеклу локтём со всей силы, невзирая на отдающуюся во всём теле боль.

Оно словно было бронированное — ни малейшей трещинки.

Утопил педаль газа.

Машина не отреагировала, хотя и продолжала урчать двигателем.

Кровь между тем прибывала, хотя такого её количества — уже по колени — не могло быть в трупе.

В отчаянии Джон попробовал опустить спинку кресла, чтобы можно было попасть назад.

Невозможность сделать это уже не вызвала удивления.

Источающая тошнотворный запах тёмная жидкость добралась до груди. Стивенс монотонно бил по стеклу на двери.

Раздался громкий треск.

Это было не стекло.

Что-то опять схватило его за горло… вот только на сей раз рука была намного меньше. Впрочем, на её силе это ничуть не сказывалось, равно как и на тактике — держать и не убивать.

Кровь залила глаза, разъедая их, словно мыло. Джон вертел головой, скрывшись в пучине уже полностью, хотя прекрасно понимал, что проиграл. Спустя бесконечные тридцать секунд он не выдержал и вдохнул.

Нечто омерзительное попало в дыхательные пути. Судорожно закашлявшись, Стивенс рефлекторно повернулся набок, и его стошнило на пол. Рвало недолго, но жестоко, буквально выворачивая наизнанку. Когда этот ужас, наконец, закончился, он, продолжая отплёвываться, поднял голову и огляделся.

Спальня в его собственной квартире.

— Сон, мать его… — сказал он, чувствуя отвратное жжение в горле и носу. Встав с кровати, Джон брезгливо посмотрел на парящую лужу подле неё, не в силах заставить себя прибраться.

Дрожа в тёплой комнате, Стивенс начал одеваться. Он решил во что бы то ни стало доказать себе, что увиденное действительно было всего лишь плодом воображения.

* * *

Дежа вю.

"Форд Краун Виктория" остановился напротив кладбищенской ограды. На электронных часах горело 12:45 a.m. Джон, глядя перед собой, глубоко вдохнул, выбрался из машины и выдохнул. Щёлкнув выключателем на фонарике, он направился к ограде. Мысленно Стивенс прокручивал в голове сон, сравнивая свои нынешние действия с теми, словно смотря две версии одного фильма. Вот он перебрался на территорию кладбища и поспешно направился к памятнику Эмили Стэттон. Только царящий вокруг холод убеждал его, что на сей раз всё реально. И всё-таки он не сразу заставил себя посветить на могилу, а когда сделал это, то вздохнул.

Покрытая коркой льда, несколько часов назад бывшего мокрым снегом, земля была нетронута, равно как и цветы, оставленные родственниками покойницы.

Джон почувствовал необычайную лёгкость, поняв, почему в таких случаях говорят "гора с плеч".

— Эй, мистер, вы кто такой? — услышал он за спиной и резко развернулся.

В глаза ударил слепящий свет мощного фонаря.

"Ночной сторож", — подумал Стивенс, сказав:

— Не волнуйтесь, я полицейский.

— Ага, конечно! — прозвучал саркастический ответ.

— Серьёзно. Могу доказать, — Джон, по привычке не делая резких движений, вытащил удостоверение, которое всегда носил с собой.

Небольшая пауза и перемещение луча света — документ пристально рассматривался. Увиденное, судя по всему, убедило сторожа, поскольку настороженности в голосе поубавилось:

— И что же вам здесь нужно в такое время? Хотите арестовать кого-то из покойников?

— Нет, — не отреагировав на шутку, серьёзно ответил Стивенс. — Просто мне нужно было кое в чём убедиться.

— Ну и как — убедились?

— Вполне.

— Тогда до свидания.

— Логично, — согласился Джон, направляясь к выходу ("порхать" через ограду при данных обстоятельствах — дурной тон). Наверняка схожие мысли посетили и сторожа, потому что он недовольно хмыкнул, открывая замок на воротах. Выпустив странного копа на свободу, он поспешил запереться.

"Ещё неизвестно, с какой стороны ограды безопаснее", — хмуро заметил про себя Стивенс, идя к машине.

* * *

Он вернулся в свою квартиру почти в два часа ночи. Ещё по дороге на Джона навалилась страшная усталость, так что теперь он буквально жаждал окунуться в прохладные объятия постели. Но сначала пришлось убраться в спальне. На эту крайне неприятную процедуру ушли остатки сил, поэтому нездоровый сон захватил Стивенса, едва его голова коснулась подушки.

* * *

Она открыла глаза. Удивительно, но в ту же секунду, как Кейт очнулась, она сразу всё вспомнила. Вплоть до того последнего мгновения перед забвением, когда она смотрела на свою кровь, растекающуюся по полу. Неизвестно, что происходило далее, однако она всё-таки очнулась — выходит, попытка суицида опять не удалась. Впрочем, не привыкать. Но кто смог обнаружить её, вызвать "скорую" и, таким образом, спутать все карты? Единственный вариант — Крис зачем-то вернулся, скажем, почувствовав неладное. Да, наверное, именно так всё и было.

"Тогда где я сейчас? — подумала Кейт, глядя на потолок, но не видя его из-за царящей вокруг кромешной тьмы. — В больнице? Хм, похоже на то. И потом — где ещё мне быть?"

Девушка снова закрыла глаза, немного успокоившись. Что ж поделать — и на сей раз неведомая сила спасла её, однако это ничего не меняло — хотя сейчас желание покончить с собой отпустило, она знала, что оно обязательно вернётся. Ощупав запястья, она почувствовала тупую, но не сильную боль. Кровь свернулась уже давно, образовав надёжную корку. То же и на ногах.

"Хм, почему-то повязок нет… Кстати, а сколько прошло времени? — продолжала размышлять Кейт, недовольно ворочаясь на кровати, потому что быстро замерзала. Ухватившись за этот странный факт, сознание переключилось на его осмысливание: — Минуточку, а почему здесь так холодно? Почему темно, как в погребе? И почему в палате дует ветер?" — проносились в её голове вопросы, пока она пыталась хоть немного согреться. Куда там — тонкое одеяло не могло помочь в этом стремлении. К тому же, первые ростки подозрений усиливали дрожь.

Она вновь подняла веки и огляделась. Кромешная тьма — ни лучика света, ни даже намёка на контуры окружающих предметов. Подобный эффект бывает только очень глубокой ненастной ночью, когда нет ни луны, ни звёзд. Или если отказало зрение. Эта мысль очень не понравилась девушке, но мелькающие перед глазами разноцветные круги говорили о том, что данный орган чувств в норме. Сжавшись в клубок, как котёнок, и дрожа всё сильнее, с каждой секундой девушка всё меньше верила, что находится в больнице.

"Господи, но тогда где я? — мысленно вопрошала Кейт. Зловещий вой ветра, ворвавшегося в помещение, заставил её сердце биться учащённей прежнего. — Здесь нет стёкол, — изумилась она. — Какого чёрта, что это за место?!"

Она силилась вспомнить хоть что-нибудь, пускай даже самый незначительный фрагмент, способный помочь в решении этой загадки. Но вместо этого ей пришла на ум не самая приятная гипотеза.

"А вдруг меня никто не спасал? Что, если я всё-таки добилась своего и лишила себя жизни? В таком случае, это — ад? Вот этот мрачный мир со зловещим ветром — ад? Ну, по крайней мере, уж точно не рай — самоубийцы там нужны так же, как зеркало вампиру. Значит, ад. Не совсем такой, как его представляют, конечно. С другой стороны, по известным причинам я ужасно боюсь тьмы, так что это может быть "мой" ад. Наверное, для каждого грешника он свой…"

Пока Кейт думала обо всём этом, холод пронизывал её до костей, и она уже перестала чувствовать пальцы на ногах.

"Хорошенькая преисподняя — я скоро замёрзну тут!" — без тени улыбки подумала девушка, тщетно кутаясь. Впрочем, она не очень-то верила в своё объяснение. Слишком уж "живой" она себя чувствовала. Скорее это походило на помутнение рассудка или…

"Или на что?" — теперь уже с откровенным страхом спросила она у самой себя. Ответ был рядом, под носом, таился в окружающих предметах, скрытых во мраке, и произносился злым воем ветра.

И он не сулил ничего хорошего.

Ведь единственное место, где тьма полноправно властвовала — Стар-Сити, штат Пенсильвания, последний раз видевший солнце больше года назад. Кейт прекрасно понимала, как нелепо предположение, будто она таинственным образом оказалась в этом городе, но стоило отбросить здравый смысл, зарекомендовавший себя крайне ненадёжным, как вся "нелепость" исчезала. В данный момент вместо вопроса "Разве я могла оказаться здесь?" гораздо уместнее был иной: "Почему я НЕ МОГЛА оказаться здесь?" И вот на него-то ответа не имелось, потому что она МОГЛА попасть в проклятый город по чьей-то злой воле.

Кейт безумно хотела разубедить своё подсознание, которое было уверено, что она находится именно здесь, но кромешная тьма не позволяла ничего увидеть.

Она боялась даже пошевелиться, чувствуя необъяснимую, но отчётливую угрозу, исходящую от этого места. Тем не менее, девушка заставила себя подняться, так как пронизывающий холод стремительно захватывал её тело. Следуя по памяти, она прошла к шкафу, двигаясь медленно, чтобы не наступить на наверняка валяющиеся на полу осколки стекла, и достала из него несколько одеял. Вернувшись в постель, Кейт быстро укрылась и как можно сильнее съёжилась, стараясь согреться.

Разум ещё пытался найти объяснения (читай — отговорки), однако девушка понимала, что это бессмысленно.

Умерла она или нет, но она находилась в Стар-Сити.

* * *

Едва Джон Стивенс проснулся в полдень, в среду, 22 ноября 2006 года, как со всей отчётливостью осознал: сегодня он должен умереть. Эта мысль далась ему настолько легко и непринуждённо, словно он решил не убить себя, а купить новую обувь. Более того — он предвкушал предстоящее, с нетерпением поглядывая на часы. Одно неоспоримо — он сделает это ночью или поздно вечером. Почему не сейчас? Ну… Наверное, это прозвучит глупо, однако ему мешал весёлый солнечный свет. К тому же, он не хотел уходить, не сделав того, о чём мечтал уже чёрт знает сколько лет.

Но — хватит. Теперь нужно придумать, чем заняться в последний день своей жизни.

"Вашу мать, как захватывает, а! — подумал он, прекрасно осознавая, как нездорово это звучит. — Ну и плевать! Сегодня МОЖНО!"

Давненько Джон не вставал с постели в таком приподнятом настроении. В голове крутились разные мысли касательно "графика работ" до вечера. Почему бы ни прибраться в квартире, да так, что хоть сразу на продажу? Или шутки ради взять в банке кредит на гигантскую сумму и сжечь пресловутые доллары? А может, пойти и перестрелять к такой-то матери пьяниц-соседей? Нет, это отпадает. По крайней мере, не сейчас.

Стивенс продолжал строить самые невероятные планы, когда зазвонил телефон. Разумеется, хозяин не собирался брать трубку, поэтому разговор начал автоответчик.

— Меня ни для кого нет и не будет, — невозмутимо отчеканила машина, вызвав очередную усмешку у Джона.

— Эй, приятель, это Джерри. Надеюсь, что ты дома, потому что это тебя точно заинтересует — тот тип, который нас с тобой подставил и убил Эмили, снова объявился…Если ты слышишь, то ответь!

Стивенс одним прыжком преодолел комнату и схватил трубку:

— Я здесь! Где этот подонок?

— Он решил сыграть вторую партию и опять позвонил нам, угрожая убить девушку, если к нему не подошлют копов. Я уже в пути и советую тебе присоединиться.

— Давай адрес!

* * *

Превышая все возможные лимиты скорости, "Форд Краун Виктория" Стивенса ворвался на тихую пригородную улочку, которая нынче была не очень-то тиха. Здесь уже находились четыре полицейские машины и карета "скорой помощи" — все с включёнными проблесковыми маячками. Остановив свой автомобиль в дюйме от бампера коллеги, Джон выскочил наружу и подбежал к Джерри, который стоял вместе с ещё несколькими копами. Тут же была и Аманда. Она бросила взгляд на подбежавшего подчинённого и нахмурилась — день ото дня тот всё больше становился похожим на живого покойника.

— Какова ситуация? — не обращаясь ни к кому в отдельности, осведомился Стивенс. Ответить решил напарник:

— Снова объявился наш таинственный незнакомец. Как и в прошлый раз, он угрожает убить девушку, если к нему немедленно не пришлют полицейских. Только на сей раз о количестве оных не было сказано ни слова — потому кавалерия и здесь.

— Этот дом? — Джон указал на заурядный коттедж.

— Да.

— Только не говори мне, что он продаётся.

— Рад бы, но не буду лгать, — Джерри обменялся взглядами с Амандой. Судя по всему, их мысли не сильно различались.

Лейтенант вздохнула, потом кивнула двум офицерам, ожидающим приказа возле своей машины. Они тотчас же направились к входу.

— Что ж, — Стивенс вытер покрытый, несмотря на пронизывающий ветер, испариной лоб, — по крайней мере, теперь у нас есть опыт. Хотя, конечно, этот урод может придумать что-нибудь такое, о чём нормальный в жизни бы не догадался.

Полицейские подошли к двери, один из них заглянул в смотровое окошко. Потом кивнул напарнику:

— Чисто.

— Заходим.

Джон мысленно вернулся на четыре дня назад, когда сам так же осторожно крался возле другого — очень похожего на этот — дома, даже не предполагая, что ждало его через несколько минут.

Офицеры прошмыгнули в здание.

— Ну, что у вас? — нетерпеливо проговорила в рацию Аманда.

— В холле пусто. Странно, но все комнаты вокруг открыты.

Стивенс напрягся, вцепившись в открытую дверь патрульного автомобиля настолько, что побелели пальцы.

— Будьте предельно внимательны, — сказала лейтенант, а потом добавила, бросив быстрый взгляд на Джона: — Никаких резких движений.

— Это уж пожалуйста, — откликнулся один из копов.

— Наверняка он придумал что-то новенькое, — произнёс Стивенс. — Сукин сын хитёр, как лиса.

Аманда снова посмотрела на него — на сей раз открыто — после чего обратилась к подчинённым через рацию:

— Ларри, Микки, что у вас?

— Минуточку… Кажется, на одной из дверей приклеена записка.

— И что там написано?

— Сейчас… — послышался шелестящий звук отрываемой бумаги, — тут целое послание. Прочитать?

— Да.

— "Приветствую доблестную полицию. Вы, наверное, удивлены, что я не оставил вам ничего, кроме этого листка. Не стоит удивляться. Наверное, прямо сейчас, когда кто-то из вас читает это, вторая моя жертва потихоньку испускает дух. Не утруждайте себя поисками — она не в доме. К тому же, завтра вы обязательно найдёте её труп — это могу гарантировать. И она не последняя. Извините, что не могу поболтать с вами лично, однако мы всё равно будем общаться посредством таких вот записок. Удачи вам — искренне надеюсь, что вы меня поймаете. Постскриптум: передавайте привет тому копу, который помог мне убить мою первую жертву. Ей-богу, я всерьёз опасался, что ловушка не сработает — но, К СЧАСТЬЮ, на удочку попался темпераментный паренёк. Ладно, адиос!" Вот ведь сукин сын, — уже от себя добавил офицер.

Взгляды коллег непроизвольно метнулись к Джону. Он вскользь ответил на каждый из них, после чего молча развернулся и направился к своему "Форду".

— Ты куда? — положил ему руку на плечо Джерри.

— Домой, — отмахнулся Стивенс.

— Ты шутишь?

— По-моему, шутит здесь только этот маньяк. Да вот только я не разделяю его чувства юмора, — он подошёл к машине и открыл водительскую дверь.

— Может, подождёшь, пока ребята проверят дом?

— Нет. Я склонен верить тому, что написал этот подонок, — Джон сел за руль.

— Ну хоть позвонить тебе, если что наклюнется? — Хоуп почему-то сильно не хотел отпускать напарника, не зная, как убедить его остаться.

— Конечно, — вяло откликнулся Стивенс, застёгивая ремень безопасности. — Но тебе не придётся делать это.

Захлопнув дверь, он завёл двигатель. "Форд" плавно тронулся с места, объезжая стоящих тёзок, теперь уже бессмысленно сверкающих сигнальными маячками. Доехав до перекрёстка, автомобиль недовольно фыркнул напоследок и скрылся за поворотом.

* * *

Как ни странно, ей удалось заснуть. Но сон не принёс большого облегчения, потому что был лишён каких-либо сновидений. Причина же пробуждения оказалась куда тривиальнее — голод. Кейт чувствовала неприятную сосущую пустоту в желудке и слабость в суставах.

"Теперь-то нет никаких сомнений, что я не умерла, — подумала девушка. — Где это видано, чтобы покойники хотели есть?"

Разумеется, холод тоже внёс свою лепту, упорно проникая даже через плотный заслон из трёх одеял.

Кейт полежала ещё немного, окончательно просыпаясь и заодно борясь с нежеланием делать что-либо. Дело-то не в лени, а в страхе. Её очень пугал этот заброшенный город, в котором она однозначно не встретит ни одного живого человека. А вот всё остальное…

"Ладно, сейчас не стоит об этом думать", — приказала она самой себе и, с трудом себя пересиливая, села на постели.

Сонные глаза сразу же широко открылись, когда девушка увидела свет. Очень тусклый, зловеще синий, но, тем не менее, свет.

Однако особой радости они не почувствовала. Не успела.

"А что если сейчас не двадцать второе ноября две тысячи шестого года? — похолодела Кейт. — Вдруг я каким-то образом переместилась не только в пространстве, но и во времени?"

Эта гипотеза была очень неприятна; нелишне будет упомянуть, что девушка совершенно потеряла чувство времени.

Более не чувствуя ни толики сонливости, девушка покинула уже ставшую уютной постель и аккуратно приблизилась к окну, следя за тем, чтобы не наступить на разбросанные вокруг осколки — благо, теперь их стало видно.

Улица была ей знакома, хотя, разумеется, почти полтора года запустения оставили свой отпечаток. Немного обветшали дома, кое-где потрескалось асфальтовое покрытие (наверняка от частых дождей), высохли и скорчились в зловещих позах некогда великолепные деревья, даже стоящие на подъездных дорожках машины как-то потускнели, словно хранились под открытым небом куда больше, чем пятнадцать месяцев… Довершало картину полной заброшенности странное сияние, изливающееся прямо из окружающих предметов и удручающее, пожалуй, посильнее, чем тьма. Ни лучика нормального света, ни мутного солнечного диска — ничего, лишь сплошное синее покрывало над Стар-Сити.

Кейт недолго осматривала местность, поскольку ветер всего за пару секунд выдул из неё копившееся в течение нескольких часов тепло. Съежившись и напрасно кутаясь в свой тоненький домашний халатик, она отошла от окна.

"Что же делать? — размышляла она. — Неважно, какой сейчас год, но отсюда нужно срочно выбираться. Так, возьми себя в руки. Представь, что ты проходишь очень своеобразный тест на выживание. Что тебе надлежит сделать в первую очередь? Для начала неплохо бы переодеться в нечто более удобное и подходящее…"

Она огляделась. Синее сияние имелось и здесь, но шло исключительно из стен, пола и потолка, игнорируя прочие предметы.

"Первый раунд за тобой — ты в доме Джека и, следовательно, прямо в этой комнате находятся твои же вещи, которые ты взяла с собой, временно переезжая к нему. Вот и отлично — появился план. Самое главное — постоянно что-то делать, не оставляя времени для посторонних раздумий и — чёрт, никуда от этого не деться, особенно здесь — воспоминаний. Как справишься с этой задачей, поставишь другую. И так — до тех пор, пока не доберёшься до ближайшего НАСЕЛЁННОГО пункта. Давай, детка, приступай".

Она подошла к шкафу, дверца которого уже была слегка приоткрыта, и растворила её пошире. Сумка с вещами лежала именно там, где девушка её оставила давным-давно. Вытащив и бросив её на постель, Кейт принялась ворошить свою бывшую одежду.

"Чёрт, какая же я всё-таки беспечная! — вздохнула она. — Одни летние платья. Впрочем, чего дивиться — для задуманных тогда планов эти наряды подходили лучше всего…"

Решив начать, собственно, с "самого близкого к телу", она извлекла наружу почти невесомые белые трусики и окинула их сомнительным взглядом. От такого "обмундирования" не стоит ждать ничего особенного, но ведь это лучше, чем вообще ничего, верно? Безудержно дрожа, Кейт сняла с себя халат и почему-то аккуратно уложила его в сумку. Поскольку теперь на ней не было абсолютно никакой одежды, она едва не поддалась порыву нырнуть обратно в постель — столь сильный холод пронизал её с ног до головы. А ветер, как назло, начал дуть прямо в окно, да ещё и с неистовой силой. Он выхватил из дрожащих рук девушки трусики и швырнул их в угол. Негромко выругавшись, она подняла их и как можно быстрее принялась надевать, не чувствуя пальцев и сильно раздражаясь по этому поводу — возникало ощущение, будто её касался кто-то посторонний. Ничего удивительного, что с первой попытки "облачиться" не удалось, и Кейт рухнула на кровать, не удержавшись на ногах. Поняв, что так надевать нижнее бельё куда удобнее, она быстро справилась с этой задачей. Правда, как и было ясно с самого начала, ничего не изменилось — трусики были не только тонкие, но ещё и достаточно прозрачные, отнюдь не скрывая тёмный треугольник волос.

Воспользовавшись случаем, Кейт осмотрела раны на руках и ногах. Ранее ощупью она смогла лишь определить, что порезы скрыты под коркой свернувшейся крови. Сейчас же девушка увидела, что они вдобавок определённо уменьшились в размерах. Плохо это или хорошо? Наверное, всё же хорошо — с перерезанными сухожилиями далеко не уйдёшь.

Встав с постели, Кейт поразмыслила и решила не напяливать бюстгальтер — толку от него тоже никакого. Более того, уж без него-то она чувствовала себя уверенно, чего нельзя было сказать о предыдущем элементе гардероба. Так что, опустив этот пункт, девушка перешла к следующим. Она решила воспользоваться также и одеждой Джека, поскольку иначе вся эта затея не имела смысла. В итоге она надела достаточно плотные джинсы, футболку, пару носков и кроссовки.

"Из всех своих "тряпок" я воспользовалась только нижним бельём — отлично…" — покачала головой Кейт, убирая сумку обратно в шкаф.

Всё-таки, от холода она себя пока не особо спасла. Если ноги были более-менее защищены джинсами и обувью, то верхняя часть тела прикрывалась лишь тонкой футболкой, посвящённой фильму "Титаник". Слабоватый бастион. Об этом красноречиво свидетельствовали отчётливо выпирающие соски, затвердевшие, как пуговицы. Вновь обратив свой взор к шкафу, девушка, после недолгих поисков, извлекла оттуда вполне приличную осеннюю куртку. Накинув её на плечи, она направилась к выходу из комнаты, поправляя волосы и мысленно благодаря себя, что всегда любила длинные причёски — что может быть лучше природного барьера?

"С этим, можно считать, справилась, — продолжила внутренний разговор она. — Далее по списку — найти что-нибудь поесть. Это уже потруднее задачка, учитывая место, в котором я нахожусь".

С этими мыслями Кейт открыла дверь.

Нечто бесформенное и чёрное рванулось на неё из полутьмы коридора. Девушка инстинктивно отклонилась, но недостаточно. Удар в грудь был столь силён, что она потеряла сознание, прежде чем коснулась пола.

* * *

Джон ещё издали заметил столб чёрного дыма, поднимающийся в пасмурное небо, поэтому уже за два квартала от своего дома понял, что судьба преподнесла очередной крайне неожиданный сюрприз. Когда же "Форд" завернул в родной двор, заставленный пожарными машинами, водитель с некоторой долей зависти подивился неиссякаемому воображению "высших сил". Ей-богу — такого он не придумал бы даже нарочно.

Языки пламени и клубы дыма вырывались из окон "психушки", как окрестил квартиру этажом ниже Стивенс. Видимо, всё-таки произошло то, что должно было произойти, и пьяницы сожгли своё гнездовье к такой-то матери. Это, в принципе, отрадная весть. А вот то, что пожар явно вошёл во вкус и двинулся наверх — радость сомнительная.

Выйдя из автомобиля, Джон задрал голову, наблюдая, как пламя делает своё в прямом смысле чёрное дело. Глупо надеяться на лучшее — судя по всему, борцы с огнём прибыли, когда пир уже был в разгаре.

— Извините, — обратился он к ближайшему пожарному, стоящему у открытой двери ярко-красного "Спартана", блиставшего такой чистотой и новизной, словно он отправился на вызов прямо с выставки спецтехники.

— В чём дело? — откликнулся тот.

— Что произошло?

— Пожар, — невозмутимо ответил мужчина.

— Неужели? А я-то думал, что это мне кажется, — язвительно произнёс Джон.

— Парень, иди-ка ты домой и шути там.

— Я бы с радостью, сэр, да вот незадача — мой дом сейчас уже догорает.

Пожарный удостоил его более внимательным взглядом:

— Вы живёте в этой квартире?

— Нет, этажом выше.

— Что ж, вам всё равно не повезло — вряд ли мы спасём ваше имущество.

— Ладно, переживём, — Стивенс потёр подбородок, — а как насчёт виновников случившегося?

— Имеете в виду тех, кто жил под вами?

— Ну.

— Спасся только взрослый мужчина. Он пьян, как сапожник, но, тем не менее, сказал, что его жена и ребёнок остались там.

— Погибли?

— Шутишь, парень — я такого пожара давно не видел. Интересно, что они там такое хранили у себя? Что-то мне не верится, будто не потушенный окурок может стать причиной такого, хотя… всякое бывает.

— Не потушенный окурок? — повторил Стивенс, вновь глядя наверх, где струи воды из мощных брандспойтов медленно "переубеждали" огонь.

— Верно. Этот тип надрался, как свинья, и завалился в постель с сигаретой. Типично.

— Это он сам говорит?

— Именно.

— Несправедливо.

— Ещё бы. Ребёнка и женщину действительно жаль.

Джон покачал головой, поблагодарил пожарного за помощь (едва не сказав свою обычную фразу "Спасибо за сотрудничество") и вернулся к машине. Он не сильно переживал по поводу утерянной квартиры — ничего особенного она собой не представляла, да и ценных вещей там не было. К тому же, надобность в ней отпадёт в самое ближайшее время.

"Забавно, — думал Стивенс, выводя "Форд" обратно на дорогу, — такое чувство, будто что-то поощряет моё желание покончить с собой, оставляя для меня всё меньше причин хотеть жить. Это вдвойне интереснее, если учесть, что даже я сам понимаю, что совершаю непоправимую ошибку. Неужто в аду так срочно нужна очередная пропащая душонка?"

* * *

Кейт пришла в себя и сразу же дико огляделась по сторонам. Неизвестное существо, атаковавшее её, покинуло комнату, быть может, вылетев в окно. Тем не менее, она позволила себе встать только спустя пару минут. Повернув голову, девушка посмотрела сначала наружу, а потом в тёмный проём двери, нигде не увидев ничего угрожающего.

Но что-то ведь набросилось на неё, к тому же неслабо ударив. Кейт не могла игнорировать данный факт или списать всё на внезапный обморок, сопровождавшийся странными видениями, ведь место удара сильно болело. Расстегнув куртку и закатав футболку до шеи, она посмотрела на грудь и увидела довольно большой лиловый синяк. Дотронувшись до него и скривившись, девушка вернула одежду на место и встала.

Ужас охватил её пуще прежнего, особенно после того, как она представила, что было бы, если б это странное существо проникло в помещение в то время, когда она переодевалась, стоя раздетой. И потом — оно там случайно появилось, или находилось уже давно, только и ожидая, пока она откроет дверь? Если так, то оно было очень близко, когда она спала. Содрогнувшись от сильного предчувствия чего-то крайне нехорошего, ожидающего её впереди, девушка осторожно выглянула из комнаты, надеясь, что больше снаружи никого нет. Удостоверившись во временной безопасности, Кейт вышла в коридор.

В доме было мрачно и чертовски холодно — пожалуй, даже слишком для конца ноября. Как можно тише ступая, девушка приблизилась к лестнице, ведущей вниз, и принялась спускаться, надеясь, что за прошедшее время со ступеньками ничего не приключилось, и они выдержат её вес.

Как бы страшно ей ни было, Кейт не могла избавиться от навязчивого голода, требующего как можно скорее наполнить желудок съестным. Поэтому она, благополучно достигнув первого этажа, сначала направилась на кухню, благо прекрасно помнила планировку дома и могла двигаться практически вслепую. Конечно, она понимала, что стало с едой за прошедшее время, но надеялась найти нечто вроде чипсов.

В памяти всплыл тот случай, когда Джек, оставив её в "Форде" Ника, пошёл к мини-вэну погибших ребят, чтобы выяснить, что с ними стало, и заодно нашёл еду. Даже несмотря на расстояние, она помнила, какой эффект на пищу оказывает тот чёрный дым.

Кейт зашла в нужное помещение и практически сразу столкнулась со столом, с неприятным скрежетом сдвинув его чуть в сторону.

"Здесь я разговаривала с Джеком, когда впервые оказалась у него дома, — вспомнила девушка. — Чёрт… Ты не должна отвлекаться на посторонние мысли, помнишь? Да, помню, но я не могу… Это ведь дом Джека, он жил здесь… Игнорируй эмоции, Кейт, не поддавайся! Ну ты же знаешь, что будет!"

Она приблизилась к холодильнику и открыла его. Если б она не была погружена в собственные мысли, то воздержалась бы от столь опрометчивого шага. В нос ей ударила такая невыносимая вонь, что она едва не лишилась сознания, рефлекторно отклонившись назад. Поспешно захлопнув дверцу ногой, девушка стремглав выскочила из кухни.

Глубоко вдыхая более-менее чистый воздух холла, она неотрывно смотрела на входную дверь. От аппетита не осталось и следа.

— Рано или поздно, но тебе придётся покинуть этот дом и выйти наружу, — произнесла Кейт, пытаясь унять внезапно возникшую дрожь в коленях. Конечно, здесь было вовсе не безопасно, в чём её окончательно убедило странное существо, набросившееся на неё из коридора. Более того — где-то в бесчисленных углах и укромных местах может прятаться всё, что угодно. Она знала это, но улица пугала её намного больше. По крайней мере, у дома имеются стены и крыша — сама по себе уже хоть какая-то защита. Однако выйти всё равно нужно — пока девушка здесь, не стоит даже думать о спасении. Да, совсем недавно она намеревалась с собой покончить, но обстоятельства несколько изменились.

Осторожно ступая, Кейт приблизилась к выходу.

"А что, если и за этой дверью что-то прячется?" — подумала она, старательно прислушиваясь. Помимо свирепого воя ветра она ничего подозрительного не слышала. Встав так, чтобы защититься в случае чего открытой дверью, девушка взялась за ручку и повернула её. Давно не смазываемый замок проскрежетал, но сработал.

С ещё более ужасным скрипом дверь отворилась на пару дюймов. Кейт ждала, что произойдёт нечто страшное, но, помимо залетевших в холл нескольких сухих листьев, ничто не нарушило мёртвый покой. Затаив дыхание, она очень медленно придвинулась к проёму и, сжав зубы, выглянула наружу.

"Чисто", — облегчённо выдохнула она, раскрывая дверь пошире и выходя из коттеджа.

Улица выглядела настолько мёртвой, настолько отталкивающей, что в какой-то момент Кейт едва не вернулась обратно в дом Джека. Лишь настойчивое повторение всех предыдущих мыслей удержало её от этого нерационального поступка.

Стараясь вести себя максимально тихо, она окончательно покинула здание, не закрыв за собой дверь. Пройдя немного вперёд, она увидела стоящий рядом с противоположным домом чёрный (или красный?) "Форд Тандерберд" и её внезапно осенило.

— Я могу уехать отсюда! — прошептала она, по-прежнему боясь нарушить тишину. — Я могу сделать это!

Быстрым шагом приблизившись к автомобилю, девушка попыталась открыть водительскую дверь, и та поддалась. К тому же, в замке зажигания виднелись ключи. Кейт уже хотела залезть в салон, когда увидела на сиденье тёмные пятна. Дрожь пробила её, когда она поняла, что на этом самом месте кто-то умер, оставив после себя лишь жалкие потёки крови… или это та самая чёрная жидкость? Сморщившись, девушка, тем не менее, юркнула внутрь. Захлопнув дверь, она нетерпеливо повернула ключ.

Контрольные лампы загорелись так блекло, что едва-едва виднелись, а когда Кейт попыталась включить стартер, приборная панель окончательно умерла.

— Чёрт, давай же! — простонала она, пытаясь воскресить погибшую более года назад машину. Разумеется, ничего из этого не вышло — "Тандерберд" был однозначно выведен из строя.

* * *

Джон вышел из магазина, держа в одной руке бутылку кока-колы и газету, а другой шаря в кармане в поисках ключей. Зайдя за угол, где он оставил машину, Стивенс остановился. Довольно крупный чёрный кот, нахально глядя ему в глаза, задрал свой распушенный хвост и — трррынь! — "оросил" передний бампер "Форда".

— Ты зачем такое сделал? — улыбнулся Джон. Он любил животных и такие их мелкие шалости его совсем не раздражали.

Вопреки здравому смыслу, "злодей" не стал спешно ретироваться в безопасное место, а подошёл к человеку и протяжно мяукнул.

— Что? — спросил Стивенс. — Надеешься выпросить у меня еду после того, что ты натворил?

Кот молча принялся тереться о его ноги.

— Ну, ладно, — кивнул молодой человек. — Подожди здесь.

Он улыбнулся этой своей фразе, но, тем не менее, направился обратно в магазин. Когда он снова вышел из него, то удивился, увидев, что животное осталось на том же самом месте.

— Держи, приятель, — Джон бросил на землю кусок ветчины. Он купил первое, что попалось ему на глаза, однако кот не стал привередничать и принялся уплетать неожиданный "дар свыше".

Человек некоторое время с улыбкой понаблюдал за ним, а потом подошёл к машине и открыл дверь. Заметив на крыше едва заметную царапину, о наличии которой доселе не ведал, Стивенс провёл по ней пальцем, как бы убеждаясь в её незначительности.

В этот момент кот шмыгнул через открытый проём в салон "Форда", держа ветчину в пасти.

— Эй! — только и успел заикнуться владелец автомобиля, следуя за ним.

Животное уселось на полу у пассажирского кресла и продолжило, как ни в чём не бывало, трапезу.

— Знаешь что, старина, — сказал Джон, занимая водительское место, — я вообще-то предпочитаю одиночество.

Зверёк поднял голову, уставившись на человека зелёными глазами. Отчётливо мигнув, он вернулся к еде.

— Хорошо — можно сделать и исключение, — Стивенс захлопнул дверь и получше разглядел неожиданного гостя.

Кот был, как уже отмечалось, отнюдь не маленьким и абсолютно чёрным — лишь глаза да мелькающий время от времени ярко-розовый язычок не вписывались в общий фон. Странно, но он не казался бездомным — шерсть чистая и гладкая, да и полноват он для "вечно нуждающегося". Наверное, потерялся, а может, выкинули совсем недавно. Отчасти эта версия объясняла отсутствие вовсе нелишнего страха перед людьми. Как бы то ни было, а Джон действительно не видел ничего плохого в таком попутчике. И потом — когда коту надоест и он попросится наружу, Стивенс не станет его удерживать.

— Представь себе, старина… можно я буду называть тебя Старина?

Зверёк махнул хвостом.

— По рукам. Итак, Старина, ты мне, наверное, не поверишь, но я такой же, как и ты. Да-да — у меня нет дома. Больше нет. Эта машина — единственное ценное имущество, что у меня осталось. Так что мы схожи, верно? Ладно, не отвечай, а то ещё подавишься.

Стивенс посмотрел по сторонам, гадая, куда направиться и чем заняться, дабы скоротать время до вечера. Само собой, никаких изменений в его планах не произошло. Поразмыслив, он решил пока никуда не ехать, поэтому, раскрыв газету, нашёл кроссворд и щёлкнул авторучкой.

Кот тем временем покончил с ветчиной и, непрестанно облизываясь, запрыгнул на пассажирское сиденье. Удостоив человека непродолжительным, но пристальным взглядом, он принялся умываться.

— Вкусно? Наверное, ещё хочешь, Старина? — спросил Джон. — Ну, извини уж, не сейчас. Чуть позже, идёт? Зато обещаю тебе полноценный кошачий корм.

Он вписал первое угаданное слово в кроссворд и нахмурился, прочитав задание следующего. Почесав в затылке, он обратился к соседу:

— Может, ты знаешь, что "в переводе с латинского означает желание, страсть"? Погоди, не отвечай… Чёрт, как же это говорится?

Краем глаза Стивенс заметил в зеркале подруливший сзади "Форд", не узнать который не мог — это был его с Джерри служебный автомобиль.

"Так-так", — подумал он, вслух произнеся:

— Я точно знаю это, просто забыл.

Дверь полицейской машины открылась, и наружу вышел сам Хоуп. Меж тем, ещё кто-то оставался в салоне, и Джон догадывался, кто именно.

— А, вспомнил! — возвестил он. — Либидо! Гляди, подошло! Вводим!

По окну с его стороны постучали. Не отрываясь от газеты, Стивенс нажал кнопку электростеклоподъёмника, ощутив освежающие дуновения уже почти зимнего ветра. Не дав напарнику сказать и слова, он выдал:

— Это напоминает ситуацию из идиотской комедии, в которой нет ничего смешного.

— Ты о чём? — удивился Джерри.

— О твоём неотступном следовании за мной.

— Я ведь…

— Да-да. Беспокоишься обо мне. Тоже мне нянька. Мимо проезжал?

— Вроде того.

— Я так и думал, — Стивенс до сих пор так и не удостоил Хоупа взглядом, хотя и кроссворд более не привлекал его внимания. — И как всё прошло?

— Ты был прав.

— Кто бы сомневался!

— А чего радоваться? Считай, ещё одна девушка мертва.

— Печально, но мы не в силах ей помочь. Никак.

— Может, оторвёшься от этой проклятой газеты? — немного раздражённо процедил Джерри.

Джон откликнулся на просьбу, взглянув на напарника равнодушным взглядом.

— И?

— Слушай…

— Так, давай договоримся, — Стивенс откинул кроссворд в сторону. — Больше никаких разговоров обо мне, моём состоянии и нашей дружбе, идёт?

— А что тогда останется?

— Ничего — и это именно то, что мне сейчас нужно более всего.

— Я знаю, что твоя квартира сгорела, — решил сменить тему Хоуп.

— Я тоже, — невозмутимо откликнулся Джон.

— И где ты думаешь ночевать?

— Сниму номер в отеле, — Стивенс мысленно усмехнулся. — Деньги-то у меня пока есть.

— Слушай, может, — Джерри замялся. — Я тут подумал и решил предложить тебе на некоторое время остановиться у меня. Пока ты не разбёрешься со своей новой проблемой.

— Вынужден отказаться, потому что "новая" проблема не отменила "старую". А если я буду в пределах твоей досягаемости, то мне не избежать очередных лекций на тему "Так жить нельзя".

— Обещаю, что не буду ничего такого говорить.

— Нет, приятель, не выйдет. Я сейчас хочу быть один. Исключение только вот для него, — Джон потрепал кота по холке.

— Чёрт с тобой, — сдался Хоуп. — Но ты не уходи в себя насовсем — тебя ведь отстранили, а не уволили, помнишь?

— Ещё бы.

— Значит, в следующий раз увидимся на службе?

— И не раньше! — поднял указательный палец Стивенс. — Договорились?

— Ладно-ладно, сдаюсь.

— Ну, в таком случае, до встречи, — отрапортовал Джон и, не дожидаясь ответа, поднял стекло.

Хоуп немного помедлил, рассматривая своё отражение, а потом направился назад к машине.

Когда полицейский "Форд" покинул улицу, взревел двигателем и его гражданский собрат.

— Ну что, Старина, хочешь прокатиться? — предложил коту Стивенс, выруливая на дорогу.

На часах горело 3:33 p.m.

* * *

Кейт в отчаянье хлопнула дверью очередного авто — на сей раз серебристой "Тойоты Королла" отнюдь не первой свежести. За последние четверть часа она проверила не менее двух десятков автомобилей, благо, недостатка в них не имелось — они стояли не только на законных местах, вроде стоянок, но и прямо посреди улицы, порой сбившись в приличные кучи. Нетрудно было догадаться о причинах подобного хаоса — практически во всех машинах девушка видела заляпанные тёмной жидкостью салоны. А вот понять, почему ни одно транспортное средство не хотело заводиться, она не могла. Ну неужели на всех без исключения автомобилях сели аккумуляторы? А как насчёт спущенных шин на многих из них? Или настолько потускневшего лакокрасочного покрытия, что даже в неверном синем сиянии это более чем заметно? Тоже от времени? Бог с вами — всего полтора года прошло, а ведь некоторые машины даже хранились в гаражах подле домов своих бывших хозяев!

Кейт понуро брела по мёртвому городу, ощущая нарастающую тяжесть в груди. Она была одна, совершенно одна в этом забытом всеми месте, однако причина ужасного душевного состояния крылась в другом. Как ни крути, и в обычной жизни после Стар-Сити она была одинока. Но теперь, находясь много ближе, чем ранее, к дому Джека, чувства буквально разрывали её на части. Ей безумно хотелось закинуть голову вверх, к беспросветному небу, дать волю слезам и закричать. Сейчас она как никогда понимала, насколько пуста и бессмысленна её жизнь без любви, без любимого человека.

— Джек, — тихо сказала Кейт и заплакала.

Он был ей так нужен. Она хотела почувствовать его прикосновение, чтобы он обнял её, приласкал, согрел, прошептал что-нибудь успокаивающее, приятное. Чтобы он забрал её с собой — прочь из этого мира, где царствует лишь алчность и извращённость, в мир, который принадлежит тёплым, нежным чувствам; в мир, где господствует природа и её законы, а не человек со своими "правилами" и "наукой"; в мир, где слёзы катятся по щекам только от счастья; в мир, где искусство признано и любимо, а убогие пародии на него просто не появляются; в мир, где такие люди, как Джек Тейлор, не чувствуют себя ущербными и инородными в обществе; в мир, где нет места "серой массе"; в мир, где молодость не увядает, где любовь не проходит, где Джек и она будут счастливы.

Но вокруг девушку продолжали окружать полуразрушенные дома, взирающие на неё пустыми глазницами окон и дул промозглый сильный ветер.

Кейт дошла до перекрёстка, вспоминая, куда нужно двинуться, чтобы покинуть город. Она уже поняла, что придётся идти пешком и, хотя это не вызывало у неё оптимизма, понимала, что другого выхода нет.

О том, чтобы остаться и покончить с собой не могло быть и речи. Кейт просто не могла убить себя здесь, в Стар-Сити. Потом, дома или где угодно, но только не здесь. Наверное, это чертовски глупо — всеми правдами и неправдами стараться выжить и покинуть город только лишь затем, чтобы в один не прекрасный день наложить на себя руки, однако девушка считала иначе.

Поэтому она двинулась налево, на запад, зная, что таким путём в конечном итоге выйдет на шоссе. Конечно, бушевавший там торнадо наделал дел; впрочем, судя по годовой давности репортажам с места событий, обломков осталось немного.

Кейт, продолжая плакать, шла по дороге, глядя себе под ноги. Она боялась поднять голову, потому что в этом городе можно было встретить что угодно. Конечно, подобная "мера" сродни наивной надежде ребёнка, полагающего, что если он не видит врага, то и враг его — и всё-таки она помогала.

Странное синее сияние исходило не только от зданий и поверхности, но и от некоторых машин и даже мелких обломков, валявшихся на улице. Какой-либо системы в этом девушка не видела — сплошной хаос.

Город был мёртв… и всё же он жил. Какой-то неприметной, зловещей жизнью, когда в поле зрения нет ничего подозрительного, и в то же время постоянно ощущается присутствие. Кейт то и дело слышала отдалённые и не очень негромкие стуки, будто кто-то ударял по стенам домов изнутри. Тревожно поскрипывали на ветру уцелевшие — и всё равно давно погибшие — деревья. Помимо этого, ей порой казалось, что её шаги не единственные.

Как ни странно, к девушке вернулся аппетит. Что поделаешь — от обязательных потребностей никуда не деться, на то они и обязательные. Поэтому она заставила-таки себя поднять голову и осмотреться.

Она не очень знала эту улицу, однако ей повезло — рядом, буквально в десятке шагов, виднелся какой-то магазинчик. Быстро достигнув его, Кейт поглядела на вывеску и убедилась, что здесь можно разжиться чем-нибудь съестным. Вернее, можно было. Памятуя о кухне в доме Джека, она осторожно приблизилась к некогда стеклянной входной двери, нынче зияющей пустыми проёмами, как и витрины. Обойдя обломки, девушка зашла в магазин.

На первый взгляд, всё оказалось не так уж и плохо. Помещение пострадало на удивление незначительно — кое-где на полках товар продолжал невозмутимо стоять, дожидаясь покупателей, будто ничего и не произошло. Вот только кассовый аппарат был взломан — наверное, мародёрами, проникшими в город после того, как всё было кончено. С другой стороны… Кейт немного удивлённо глядела на разбросанные по прилавку и рядом с ним деньги. Каждая купюра лучилась ровным синим сиянием. Взяв одну из них, девушка ожидала почувствовать что угодно, вплоть до ожога, но на ощупь бумага не изменилась. Конечно, такие доллары — всё равно что меченые.

Откинув в сторону бесполезную бумажку, девушка обратила свой взор на витрины и полки и приуныла. Несмотря на то, что товар не пострадал от стихии или людской жадности, он был непригоден для употребления в пищу. Один лишь его вид вызывал тошноту — нечто съёжившееся, чёрное, покрытое омерзительными буграми и впадинами…

Впрочем, она без труда нашла несколько консервных банок, этикетка на которых утверждала, что внутри ананасовые дольки. Не самое лучшее средство для утоления голода — ну да ладно, нынче не до придирок. Рядом, из холодильника с разбитой стеклянной дверцей, она вытащила банку кока-колы. Поставив её неподалёку, девушка провела поверхностные поиски консервного ножа, найдя в результате обычный.

"И этот сойдёт", — решила она, приставила острие к крышке одной из банок и ударила по рукоятке. Лезвие легко пробило жесть.

Кейт невольно сделала шаг назад, крепче сжав в руке нож.

Из проделанного отверстия струилось мертвенно-синее сияние, плавно растекаясь по прилавку. В нос ударил очень неприятный запах, чем-то напоминающий хлор.

Немного понаблюдав престранный эффект, девушка осторожно приблизилась к консервной банке, держась на расстоянии от синей субстанции, которая остановила своё продвижение, захватив чуть больше трёх футов прилавка. В течение двух минут больше ничего не происходило, и Кейт задумчиво поглядела на остальные банки, уже поняв, что перекусить (по крайней мере, здесь) не удастся. Она не знала, почему даже изолированные продукты подверглись воздействию того, что захватило Стар-Сити, и могла лишь надеяться на то, что в следующий раз ей повезёт больше.

От невесёлых размышлений её отвлёк резкий звук открываемой банки с кока-колой — характерный пшик. Девушка резко развернулась к тому месту, где оставила газировку и тут же рефлекторно пригнулась. Брызнувшая из самопроизвольно открывшейся банки жидкость ничем не напоминала знаменитый напиток — она была такая же неправдоподобно синяя, как и всё остальное. Поскольку Кейт избежала контакта с ней, "кока-кола" попала на прилавок и стоящие там другие, не вскрытые консервы. Реакция была мгновенной — в тех местах, куда осели капли, в жести очень быстро появились оплавленные отверстия, из которых тоже хлынуло ЧТО-ТО.

"Пора отсюда уходить", — вынесла справедливый вердикт девушка и направилась к выходу. Спиной вперёд, поскольку не хотела ни на секунду оставлять то, что выползало из банок, вне поля зрения.

Это была всё та же проклятая синяя жидкость, однако в ней плавали фрагменты того, что когда-то являлось пищей. Они непрестанно набухали и опадали, поблескивая слизистой поверхностью, и неспешно текли вместе с основным потоком с прилавка на пол. С почему-то сильно бьющими по нервам шлепками они падали на пол. Один за другим. Кейт видела, что "дольки ананасов" сливались воедино, в результате чего на кафеле образовалась тошнотворная куча, которая постоянно увеличивалась. Нет, здесь определенно не стоило оставаться.

Девушка вышла из магазина — по-прежнему спиной вперёд — и двигалась так до тех пор, пока не уткнулась в стоящую у обочины машину. Обернувшись, она увидела, что это обычный "фордовский" пикап, коих в одной Пенсильвании Бог знает сколько. Единственное обеспокоило Кейт — она была совершенно уверена, что когда подходила, никакого автомобиля здесь не имелось. Впрочем, поразмышлять об этой очередной загадке можно и потом.

Вновь посмотрев в здание, она увидела, что масса на полу уже достигла размеров футбольного мяча и, похоже, останавливаться не собиралась. Поплотнее укутавшись, девушка двинулась прочь от магазина, вновь глядя себе под ноги. Даже нелицеприятное зрелище, свидетелем которого она только что стала, не смогло приглушить нешуточного голода, который уже давал о себе знать неприятным ощущением тяжести в желудке и слабостью во всём теле.

"Да что же это такое? — в отчаянье подумала она. — Неужто во всём этом проклятом городишке не осталось ничего съедобного?"

Раздавшийся впереди резкий звук вынудил её поднять глаза. Дверь стоящего посреди дороги вдребезги разбитого "Торуса" распахнулась сама по себе с таким душераздирающим скрипом, будто машина насквозь проржавела.

"А сама ли по себе? С чего бы это ей открываться?" — с тревогой подумала Кейт, замерев.

Вместо ответа с грохотом подлетел канализационный люк, находившийся всего в ярде от девушки. Она испуганно отскочила, следя глазами за металлической крышкой, которая описала неровную дугу и оглушительно приземлилась на тротуар. Из разверстого отверстия в земле потянуло таким холодом, что у и без того замёрзшей Кейт перехватило дыхание. Она растерянно замерла посреди улицы, вовсе не горя желанием идти обратно мимо магазина, в котором творилось невесть что, но также и не ожидая ничего хорошего от новой напасти — из люка повалил синий туман, причём на сей раз он ещё и мерцал.

В доме, возле которого стояла девушка, раздались глухие удары о стену изнутри.

Подавляя готовый вырваться из горла крик, Кейт развернулась, намереваясь убежать и… столкнулась лицом к лицу с синей стеной, которой ещё секунду назад здесь не было и в помине. По ушам ударил монотонный гул. На столь резкое появление нового препятствия девушка не успела отреагировать.

Она даже не вскрикнула, исчезнув.

* * *

Едва Джон проснулся, тотчас же взглянул на часы. Было чуть больше десяти вечера.

"Слава Богу, не проспал", — потирая глаза, выдохнул он.

Стивенс находился в своей машине (а где же ещё?), стоявшей чуть в стороне от шоссе в непосредственной близости от шумного города. Он приехал сюда именно для того, чтобы поспать и тем самым скоротать несколько часов. Получилось.

Оглядевшись, он удивился. Чёрного кота не было на сиденье — ни на переднем, ни на заднем.

"Ах да, я же его отпустил перед тем, как лечь спать", — подумал Джон.

Заведя двигатель и включив обогреватель, так как за время сна салон изрядно выстудился, он отправился обратно в город для претворения задуманного в жизнь.

Чётко определённого плана у Джона не имелось, но кое-какие детали он представлял достаточно ясно. Зря, что ли, при нём были револьвер и наручники? Место для осуществления задуманного он выбрал соответствующее: пригородный промышленный район, в котором заброшенные здания отнюдь не редкость. А там, где нормальные люди редко бывают, всегда можно найти грязь. В оболочке человека, разумеется, но грязь — она всегда грязь.

"Форд" неспешно катился между заброшенными корпусами, тихонько мурлыча двигателем. Колёса подминали лежащую на потрескавшемся асфальте влажную пожелтевшую листву. Всё вокруг олицетворяло собой запустение и в то же время враждебность — без средств самообороны соваться в подобное место поздно вечером крайне неосмотрительно. Да и со "средствами" тоже, если, конечно, у вас не дробовик. Джон располагал оружием попроще, но считал, что и такого при необходимом умении должно хватить.

Долго ждать ему не пришлось. Из-за распахнутых настежь ворот старой фабрики слышался типичный "саундтрек" — рэп. Остановив машину и заглушив двигатель, Стивенс вышел наружу. Он сразу отметил, что шизофреническая "музыка" перемежалась бессмысленными фразами, произносимыми мерзкими голосами. Также мерцали блики костра.

"То, что доктор прописал", — решил Джон, даже не посмотрев во двор. Зачем? Всё и так предельно ясно.

Внезапно раздался новый звук. Протяжный, визгливый, страшный. Поначалу Стивенс принял его за вопль ребёнка или женщины, но это был крик агонизирующего животного, скорее всего, кошки. Крик, полный невыносимой боли. Он проник в душу единственного человека в округе, заставив её судорожно сжаться. Джон заглянул за угол, и его рука потянулась к оружию.

В центре двора фабрики, действительно, был разведён костёр. Рядом с ним сидел тинэйджер, которого за одну только физиономию стоило пристрелить на месте. Он держал в руке длинную палку, к которой было привязано нечто совсем маленькое и обугленное… и оно ещё шевелилось. Это был крошечный котёнок, быть может, недельного возраста или около того. У ног садиста лежал извивающийся мешок, наверняка наполненный такими же зверьками, а также крепко привязанная к ещё одной палке взрослая кошка, должно быть, мать всего выводка, которая лицезрела, как уничтожали её потомство. Чуть поодаль стояла серебристая "Тойота Супра". И без того отнюдь не семейный седан, эта "игрушка" была к тому же "укомплектована" всем "необходимым", вроде глушителя размером с влагалище шлюхи со стажем или "живописи" на кузове, изображающей непременные черепа и прочие атрибуты "крутизны". Оно и понятно — хозяин пытался компенсировать отсутствие внутренней индивидуальности этим цирком на колёсах. Может, на малолеток сие и действует, а вот у нормальных людей вызывает в лучшем случае снисходительную усмешку — дескать, чего с убогих взять? А то и презрение.

В салоне находились ещё двое, вовсю обнимавшиеся — самец и самка. Четвёртый ублюдок сидел на капоте машины и явно балдел от воспроизводимого MP3-проигрывателем отвратительного, претящего всему человеческому, шума, называть который искусством или хотя бы музыкой — всё равно, что справлять нужду в церкви во время богослужения. Обоим уродам, что попадали в поле видимости, было не более восемнадцати, да и тем, что сосались в "Тойоте", наверняка не больше.

Стивенс вспомнил давнюю кошмарную историю из своего детства. У него тогда был красивый кот — в меру пушистый, чёрный, с белой грудкой и просто умопомрачительным хвостом, за который и удостоился имени Хвосттрубой, как в одноимённо книге. Хороший был зверь, послушный, не злобный. Юный Джон любил своего питомца больше, чем все игрушки вместе взятые.

Однажды он, уходя утром в школу, обнаружил Хвосттрубоя у входной двери. Несчастное животное было сильно избито, обожжено и вдобавок на него помочились. Кот ещё сдавленно дышал, когда Джон нашёл его. Но у зверька не имелось никаких шансов выжить. Стивенс похоронил любимца сам, в пылу детской ненависти поклявшись отомстить неизвестным подонкам за столь ужасную смерть ни в чём не повинного живого существа. Конечно, слова остались словами, уже хотя бы потому, что виновники так и не были найдены. А кто искал? Почему-то убийство человека считается страшным преступлением, а вот животного — нет. А ведь среди так называемых "гомо сапиенс" полным-полно таких экземпляров, смерть которых при любом раскладе будет положительным событием.

Всё вышеописанное промелькнуло в голове Джона за пару секунд.

— Что ж, приступим, — прошептал он, доставая револьвер и проверяя барабан. Убедившись, что тот полон, он прицелился и выстрелил в первоочередную цель.

Садист с криком схватился за ногу, выронив палку с уже умершим в страшных муках животным. Не теряя ни секунды, Стивенс вбежал во двор и направил оружие на остальных подростков.

— Не двигаться, мать вашу! — прорычал он, заметив, что сдерживать себя от продолжения пальбы не так уж и просто.

— Что такое?! — завизжала девица в машине.

— Мужик, ты чего делаешь? — спросил тот тинэйджер, что сидел на капоте, спрыгнув.

— Заткнуться всем! А то сами знаете, что будет! — полицейский приблизился к ним и достал из кармана наручники.

— Чего тебе надо, гнида? — просипел лежащий на земле сукин сын.

Ответил револьвер, всадивший пулю во вторую ногу. Садист завыл, перевернувшись на живот.

— Теперь верите, что я серьёзен, ДЕТИШКИ? — с ударением на последнем слове спросил Джон.

— Ладно, парень, остынь! — примирительно поднял руки вылезший из "Тойоты" тип.

— Ты, — указал на него Стивенс, — вытащи свою шлюху из машины. И выключи это дерьмо, мать его, что там надрывается!

— А?

Опять выстрел, на сей раз в руку садиста.

"Интересно, сколько раз он уже попросил помощи и прощения у Бога? Наверное, ни разу — он просто не умеет делать этого" — с усмешкой подумал Джон, сказав:

— Я доступно объяснил?

— Да, да, — поспешил ответить паренёк, забираясь обратно в автомобиль и выполняя поручение. С пассажирской стороны "Супры" выбралась наполовину одетая "девушка"; через секунду смолкла, наконец, и сводящая с ума какофония — даже в ушах зазвенело от облегчения.

— Встань у стены и не вздумай шалить, — кивнул Стивенс. — А ты, — он указал ещё дымящимся дулом револьвера на оставшегося не у дел последнего подонка, — освободи всех животных. Да поживее, мать твою!

И эта просьба была выполнена. Оставшиеся в живых котята, подгоняемые их матерью, стремительно бросились врассыпную.

Девица внезапно начала рыдать, настолько отвратно и неестественно, что Джон едва не пристрелил её.

— Заткните-ка свою шлюху, а то я этим займусь! — крикнул он, подходя к трём определённо напуганным "детишкам" и удовлетворённо наблюдая, как зверьки покидают мерзкий двор.

— Памела, успокойся, — раздалось блеяние ухажёра, обнявшего (Джон скривился) сие существо неопределённого вида, — всё будет хорошо!

— Вряд ли, — покачал головой полицейский, вызвав новую волну почти свиного визга. — Я, кстати, сказал заткнуть её, а не успокоить. Кинь мне диск с этой поганью.

Просьба была выполнена. Стивенс поймал CD и бросил его в костёр, даже не взглянув на лицевую сторону.

— Лады, давай поговорим, — решил выступить тип, изначально сидевший на капоте — Джон про себя окрестил его "клоуном" за идиотский, но, естественно, модный наряд. Один капюшон, формой похожий на клоунский колпак, чего стоит.

— Давай! — с таким энтузиазмом откликнулся Стивенс, что поколебал решимость "смельчака". Тем не менее, тот всё же решил продолжить:

— Зачем ты всё это делаешь?

— Вопрос, конечно, интересный. А вы, ребятки, сами-то что думаете по этому поводу?

Нерешительное молчание.

— Я жду, — через десять секунд напомнил Джон.

— Потому что… — начал "клоун", — у тебя был плохой день?

— Отнюдь. Наоборот — сегодня у меня отличное настроение.

— Но причём здесь мы?

— Всё предельно просто — ведь вы мразь, зараза, которая поразила все города мира и не даёт спокойно жить нормальным людям. Разве нет так? — с ожиданием ответа взглянул на "собеседника" он.

"Опять молчание, мать его!"

— Отвечай! — рявкнул Стивенс.

— Я… не знаю.

— Вот как? Тогда я отвечу сам — разумеется, так. Но не потому, что я это решил по своей прихоти, а потому что это чистая правда. Нужны доказательства? Пожалуйста — взгляните на себя. Взгляните на свою машину. Взгляните на то, что осталось от ни в чём не повинных котят…

— Так ты убил ЧЕЛОВЕКА из-за них?! — с таким неподдельным изумлением произнёс тот парень, что пытался (безуспешно) утихомирить свою девку, что у Джона не осталось другого выбора, кроме как выстрелить засранцу между ног. Издав нечленораздельный вопль, отморозок рухнул на колени, схватившись за то место, которое более не являлось его отличительным половым признаком. Шлюха закричала пуще прежнего, однако для ушей Стивенса этот визг был словно музыка после агонизирующих воплей мучимых животных. Довольно улыбнувшись, он поиграл револьвером в руке.

— Ещё одним меньше. В этом деле важна точность — если решил прострелить что-то определённое, то уж изволь не промазать. А вот убегать не советую, — угадав мысли "клоуна", добавил он. — Если, конечно, не хочешь присоединиться к своему дружку.

— Всё, я понял.

— Что ты понял?

— Тебя так задело, что Дик мучил животных, — сказал он, а потом с надеждой произнёс: — Но я-то ведь не трогал их.

— Да, безусловно, — кивнул Джон. — Ты спокойно сидел и наслаждался шоу, разве нет?

— Я…

— НУ?

— Понимаешь, Дик был нашим вроде как главным, и я не мог ему ничего сказать против. Но я никогда не считал его поступки хорошими.

Стивенс рассмеялся. Смех усилился после того, как он увидел полное непонимание на лице придурка.

— Значит, "дружбу" к такой-то матери? — вопросил он. — Главное — спасти свою шкуру, так?

— Я, правда…

— А с чего вы, подонки, вообще решили, что имеете право трогать кого бы то ни было, а, тем более, животных, которые НИКОМУ, НИЧЕГО и НИКОГДА не сделали? Глупо звучит? Ведь ты так думаешь про себя. Однако я считаю иначе. Для меня жизнь всего одного — ОДНОГО — убитого вами котёнка стоит больше, чем все ваши вместе взятые. Считать умеем? Хотя бы до десяти?

— Тихо, успокойся! — внезапно завизжал, почти как девчонка, ублюдок, поняв, что дуло револьвера направлено прямо на него и не собирается отводить свой одноглазый смертельный взгляд.

— Жалость — не для такого отродья, как вы, — спокойно, по-будничному, сказал Джон и выстрелил.

"Клоуна" отбросило назад. На его одежде начало быстро расплываться красное пятно.

— Рана в живот — одна из самых болезненных! — по-прежнему невозмутимо поведал Стивенс, посмотрев сверху вниз на поверженного сукина сына. — А скоро ты отправишься туда, где таких, как ты, ждут с нетерпением. Между прочим, мы там снова увидимся в ближайшее время!

Более не имея интереса к валявшемуся под ногами телу, он повернулся к садисту, с которого и начал "чистку".

— Ты ещё с нами?

Тот не ответил, но взглядом следил за Джоном.

— Знаешь, — проверив барабан, произнёс полицейский. — Я жутко не люблю, когда у меня остаются не расстрелянные заряды.

Он выпустил оставшиеся патроны в мерзкое создание и высыпал стреляные гильзы, звонко ударившиеся о старый асфальт. Зарядив револьвер снова, Стивенс обратил свой взор на "Тойоту" и у него появилась идея.

— Иди сюда! — сказал он девице.

Она не повиновалась, скованная страхом.

— ИДИ СЮДА! — отчётливо повторил Джон, сам сделав шаг к ней.

Она осторожно приблизилась.

— Пойдём, — он повёл её прочь от костра к выходу со двора фабрики.

Когда они дошли до припаркованного сразу за воротами "Форда", его хозяин пристегнул Памелу наручниками к буксирной проушине. Разумеется, для этого "подстилке" пришлось встать на колени, но ей ли привыкать к подобной позе?

— Постой пока тут, в стойле! — улыбнулся Стивенс, открывая багажник. Достав оттуда канистру с бензином, он одарил девицу уничижающим взглядом и двинулся обратно во двор.

Поставив тару с топливом рядом, Джон затащил в "Супру" двух ещё подававших признаки жизни отморозков и посмотрел на третьего.

— Нет, этот из игры уже вышел, — с некоторым разочарованием констатировал он, после чего откупорил канистру и принялся поливать "Тойоту" бензином. Сначала крышу, потом капот, и в салон плеснул немного. Не торопя события, но и не мешкая, он опустошил тару, вылив остатки её содержимого тонкой линией на снегу — этакий бикфордов шнур, ведущий к машине. Бросив ставшую бесполезной канистру — но не в сторону, а на заднее стекло вражеского авто — полицейский достал зажигалку и чиркнул ею. Добыв, таким образом, огонь, Джон не замедлил воспользоваться его разрушительной силой, поднеся к пожелтевшему от топлива снегу. Бензин мгновенно вспыхнул, быстро устремляясь к "Супре". Стивенс едва успел отойти на безопасное расстояние, когда пламя перекинулось на кузов, а, чуть погодя, проникло и в салон с двумя отморозками. Крики их мучительной агонии не вызвали у человека ничего, кроме морального удовлетворения. Не прошло и полуминуты ("Слишком мало для этих ублюдочных созданий, слишком!!!"), как из общего раскалённого ада вырвалась более крупная огненная вспышка — полыхнул бензобак.

Широко улыбаясь, Джон повернулся к Памеле, оценив представшую его взору картину — размалёванная девица, этакое физическое олицетворение термина "шлюха", на коленях стояла перед задней частью коварно поблескивающего "Форда", словно намеревалась ублажить и эту стальную громаду. Впрочем, вряд ли "Краун Виктория" согласится.

— Здорово, правда? — весело произнёс Стивенс. — Обычно в таких случаях говорят: "Прямо как в День Независимости", мать его!

Она промолчала, наблюдая, как горит колымага её дружка и, собственно, он сам в ней. Джон подошёл к "подстилке" и отстегнул наручники. Однако это вовсе не означало, что он собрался отпустить её. Вместо этого он подвёл Памелу к передней пассажирской двери и, открыв её, сказал:

— Я очень щепетильно отношусь к чистоте в своей машине. Если, не дай Бог, в ней останется хоть малейший след твоего пребывания, то я тебе гарантирую очень неприятные процедуры, поняла меня?

Она по-прежнему молча кивнула.

— Вот и славно, — Стивенс толкнул девицу, вынуждая её сесть в "Форд". Пристегнув Памелу за подлокотник, он захлопнул дверь, обошёл "Краун Викторию" и плюхнулся за руль.

Во дворе заброшенной фабрики пламя продолжало бушевать в обугленном остове "Тойоты Супра".

Только теперь Джон внимательно рассмотрел сидящую рядом с ним в нелепой позе девку. Стоит ли удивляться, что она оказалась именно такой, какой он её себе представил с самого начала? Все они примерно одинаковые, хотя и не лишены неких отличительных черт (разумеется — чтобы не перепутать их в пасущемся стаде). Обычная блондинка (само собой — крашенная), с изначально красивым лицом и неплохой фигурой, но всё это было безнадёжно испорчено недостатком мозгов и переизбытком гормонов. Что ещё? Из характерных штрихов — тонна "штукатурки", пирсинг, "шалавские" шмотки, явственно демонстрирующие то, что приличные женщины не выставляют и — ну как же без этого! — характерное дыхание, сочетающее в себе: а). Никотин. б). Алкоголь. в). Что-то ещё, недавно принадлежавшее её дружку. И весь этот ужас был к тому же от души залит приторными духами. Брр.

Шумно выдохнув ("Потом придётся проветривать салон!"), Джон завёл "Форд". Поразмыслив, он включил MP3-проигрыватель. Из динамиков раздалась "Anywhere Tonight" в исполнении "Silent Circle".

— Это тебе не то дерьмо, что вы слушаете! — не удержался от в высшей степени справедливого замечания Стивенс. Сдав назад, он вырулил со двора и поехал за городскую черту, благо это было неподалёку.

Пару минут сидящая рядом с ним кукла молчала, а потом всё-таки соизволила произнести:

— Что ты собираешься делать?

— Во-первых, не "ты", а "вы"! — отрезал он. — Я знаю, что таких, как ты, воспитывает улица, но мне на это наплевать. Я не собираюсь терпеть здесь быдло. Усекла?

Она кивнула.

— Можешь повторить свой вопрос, — удовлетворённо сказал Джон.

— Что… вы… собираетесь делать?

— С кем?

— Со мной.

— А с чего ты взяла, что я собираюсь делать то, что ты любишь?

Она непонимающе (естественно) посмотрела на него.

— Впрочем, можно и поторговаться, — предложил он.

— Как? — она с такой охотой отозвалась на его предложение, что револьвер снова начал оттягивать карман. Но сейчас не до него — сперва надо закончить "дискуссию", а там посмотрим.

— Это уж от тебя зависит.

Опять задумчивое молчание.

— Ну, что ты можешь мне предложить? — подсказал он.

— А что бы… вы… хотели?

— А что ты готова сделать? — данная беседа, состоящая преимущественно из вопросов, забавляла его.

Она ничего не ответила, но отнюдь не выглядела чуть-чуть, хотя бы самую малость, смущённой или — помилуй Господи! — оскорблённой.

— Ты ведь хочешь жить? — спросил Джон.

— Да.

— Как сильно ты хочешь этого? — продолжил он. — Сможешь ли ты позволить мне всё, что угодно, если я пообещаю тебя не убивать?

— Да… — испуганно, но, опять-таки, вовсе не неуверенно, кивнула она.

— Даже если я использую тебя вдоль и поперёк, не пропустив ни единого отверстия? Даже если я проведу голой через весь город? Даже если, чёрт побери, тебе придётся пройти через все мыслимые унижения половой направленности? Я правильно понял?

Она не собиралась отвечать, однако извлечённый на свет револьвер развязал ей язык.

— Да.

— И ты, действительно, готова на всё это?

— А вы бы не были готовы? — истерично взвизгнула она.

— Я? Нет — никогда, — усмехнулся он. — Я знаю, что ты мне не веришь, но я вовсе не из тех, кто боится смерти или настолько любит жизнь. Так что, в случае, аналогичном данному, я предпочёл бы смерть. А ты — нет. Я был стопроцентно уверен в этом, даже не начав тебя расспрашивать. Шлюхи, вроде тебя, очень трясутся за свои жалкие грязные душонки, не торопясь отдавать их в ад.

— Я не шлюха… — как ни странно, уверенности в её голосе не появилось и сейчас.

— Правда? — изобразил неподдельное удивление Стивенс. — Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Когда ты лишилась девственности?

— Что?

— Ты меня прекрасно слышала. Ладно, спрошу "по-вашему": когда тебя в первый раз трахнули?

— В тринадцать.

Он улыбнулся ещё шире.

— Сколько раз после этого ты занималась сексом?

— Много.

— Регулярно?

— Да.

— Конкретнее.

— Обычно два раза в неделю.

— Извращения?

— Я не знаю, что…

— Ну, спереди, сзади, сверху, сбоку, по диагонали, трапециевидно и т. д. и т. п., - терпеливо объяснил он.

— Да.

— Как часто?

— Почти каждый раз.

— Ну вот, видишь. А я что тебе говорил — шлюха, самая, что ни на есть! — восторженно воскликнул он.

Она ничего не ответила, угрюмо уставившись себе под ноги.

— То-то же! — кивнул он, сворачивая с шоссе на одинокий пустырь.

Питтсбург уже был позади. Проехав ярдов сто, Джон остановил "Форд", но не заглушил двигатель. Девица с всё возрастающим беспокойством осматривалась по сторонам.

Стивенс вышел из машины, потянувшись до хруста в суставах, подошёл к пассажирской двери и распахнул её. Пристёгнутая к подлокотнику девица едва не вывалилась наружу.

— Приехали! — возвестил он с хитрой ухмылкой, а потом вынул из кармана ключ от наручников. Освободив "заложницу", Джон выволок её из салона и бросил на землю. Пока она извивалась в пыли, он достал из её сумочки документы.

— Что?.. — только и смогла произнести она, начав рыдать.

— Только не надо меня умолять, — покачал головой он. — Я этого очень не люблю. До зубной боли.

Стивенс довольно смотрел на лежащую перед ним шлюшку.

— Так, ладно, — он поиграл в руках револьвером, ловя прикладом блики огней "Форда". — Раздевайся.

Она подняла на него взгляд.

— Опять играешь в непонимание? — закатил глаза он. — Живее — сбрасывай своё оперение!

Она начала неловко снимать с себя одежду. Джон задумчиво смотрел на постепенно обнажающееся тело, с некоторым удивлением сознавая, что не чувствует никакого возбуждения, хотя, в принципе, природа не обделила сие творение. Но только "в принципе". Когда все без исключения "тряпки" оставили тело девицы, Стивенс сгрёб их в кучу, поёживаясь, будто копошился в мусорном баке. Положив туда же документы на имя Памелы Спирс, он щёлкнул зажигалкой и поднёс пламя к насквозь пропитанной смрадом ткани. Костёр разгорелся довольно быстро, поглощая также и удостоверение "личности".

Шлюшка, дрожа от холода, но не прикрывая свои "достоинства", отступила на шаг назад.

— Не надо, — почти жалостливо попросил Стивенс.

— Зачем вы это делаете?

— Не волнуйся — убивать тебя я не намерен, — невозмутимо произнёс он. — Более того, я тебя отпускаю. Потому и не надо бегать — можешь пойти пешком.

Она замерла, остановив взгляд на уже тлеющей одежде.

— Ах, да, — посмотрев в том же направлении, щёлкнул пальцами он. — Есть одно условие — ты пойдёшь в таком виде.

— Нет, — сразу же сказала она.

— Нет? — удивился он.

— Нет.

— Хорошо, — кивнул Джон. — Тогда можешь забрать свои тряпки… если, конечно, они тебе сильно нужны.

Памела обречённо таращила свои заштукатуренные глаза, в которых мутно отражалось пламя, и не двигалась с места.

— Я так и думал, — растянулся в улыбке Стивенс.

— Вы сумасшедший!

— Да, — кивнул он. — Так ты будешь здесь стоять или пойдёшь домой?

— Но я не могу в таком виде… — начала она жалобно.

— А что такое? — изумился он. — Разве тебе знакомо чувство стыда? По-моему, так даже лучше — зачем скрывать общедоступное место от глаз потенциальных клиентов?

— Я замёрзну… — не отрицая предыдущего заявления, произнесла она.

— Будет холодно, — кивнул Стивенс. — Даже очень. Однако ты молодая. И потом — ты можешь тормознуть попутку; у тебя и средства для платежа всегда под рукой.

— Пожалуйста, — промямлила она, произнося это слово так неумело, словно пользовалась им второй раз в жизни…

— Я же говорил — не надо меня умолять! — перестал смеяться Джон и подошёл к ней.

Она отступила ещё на шаг.

— Изволь оставить меня, — продекларировал он. — Ступай же, грешное создание, и да будет эта дорога тебе путём к праведности.

— Ты за всё ответишь, подонок! — сказала она, повернувшись-таки к удалённому на сотню ярдов шоссе.

— Я знаю, — он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Но и тебя такая участь не избежит — поверь мне. Только по обвинению в бессмысленной растрате женского тела. Ведь ты не представительница прекрасного пола, ты — ёмкость для спермы, сделанная в виде девушки, чтобы заманивать потребителей. Таких вещей, как ты, в мире, к сожалению, полно. Однако мне греет душу тот факт, что есть и полноценные женщины. Их не так уж много, они зачастую на заднем плане, но они есть. Вот это очень хорошо и чертовски меня радует.

— Можешь говорить, что угодно — всё равно полиция тебя схватит и посадит на электрический стул. А я буду смотреть.

— Полиция? — прыснул он. — Милая, можешь не вызывать копов — один из них перед тобой. А насчёт смертной казни — это уж мне решать.

— Психопат! Урод! Говнюк!

Джон приблизился к ней почти вплотную и, пристально глядя в глаза, произнёс:

— Знаешь, я ни за что и никогда не ударю женщину.

И он врезал ей кулаком настолько сильно, что она рухнула на землю, схватившись за лицо. Вытерев руку о куртку, словно испачкавшись, Стивенс бросил последний взгляд на валяющуюся на земле голую шлюху, а потом направился к "Форду", который развлекал сам себя очередной ритмичной мелодией диско.

* * *

Вокруг была кромешная тьма.

У Кейт перехватило дыхание от страха и неожиданности, однако тело среагировало на удивление слаженно. Не пробыв "по ту сторону" синей стены и пяти секунд, девушка уже выскочила обратно.

Сильный порыв ветра с яростью толкнул её. Некоторое время она пыталась удержать равновесие, но стихия выиграла, и Кейт упала в сугроб, наметённый у припаркованного автомобиля.

"Сугроб?" — изумилась она, оглядываясь не вставая.

Увиденное ошарашило её.

Всё вокруг, действительно, оказалось заметено снегом, причём метель, которой только что не было и в помине, находилась в самом разгаре, стремительно увеличивая наносы. Судя по их нешуточным размерам, длилась она уже не один час. Вернее, должна бы длиться, если б это не противоречило здравому смыслу — потому что несколько секунд назад в Стар-Сити царило почти полное безмолвие. Кейт не нужно было гадать о причинах подобной нестыковки — временные искажения и посещения других измерений взаимосвязаны и, может статься, прошло не несколько часов, а дней, недель или… Впрочем, какая бы дата нынче не красовалась в календаре, планы девушки это не меняло.

Она, борясь с силой ветра, поднялась. Начала отряхиваться, однако снег с каждым порывом возвращался на одежду, поэтому пришлось бросить бесполезное занятие.

"Для начала надо бы определиться, в какой части города я оказалась", — гадала Кейт, пытаясь увидеть хоть что-то сквозь снежную завесу. Мда, негусто — дальше десяти футов увидеть ничего нельзя. Даже синее сияние заметно потускнело. Единственное, что она смогла различить — это какое-то многоквартирное здание рядом с собой и автомобиль, припаркованный подле него.

"Час от часу не легче — как же я выберусь отсюда, если даже не знаю, куда идти?" — с предчувствием скорой паники подумала девушка.

Она сделала шаг и поняла, что проблемы, действительно, множатся с каждой минутой. Мало того, что её едва не сбивал с ног мощный ветер, так ещё и снег покрывал всё вокруг слоем дюйма эдак в три, если не больше. Ну и, конечно, как не упомянуть чертовский холод, которому жалкий наряд Кейт не мог быть преградой.

Девушка снова взглянула на здание, размышляя, стоит ли вообще идти куда-либо сейчас. Может, лучше переждать непогоду в укрытии, а потом, когда всё утихнет, спокойно отправляться в путь? Заманчиво, но…

Кейт чувствовала ещё что-то, не имеющее никакого отношения к буре. Она не могла точно охарактеризовать это ощущение — томящая тяжесть в груди и лёгкое головокружение являлись лишь физическим олицетворением ЭТОГО. А что за ЭТО? Очень сложно ответить однозначно. Такое впечатление, будто…

…она не одна здесь.

Да, очень похоже на правду. Отчего-то Кейт была практически уверена, что рядом, неподалёку, присутствует ещё что-то. Разумеется, не человек.

Она в который раз огляделась — теперь с всё возрастающей тревогой — и вдруг заметила что-то на нетронутом слое снега, окружающем её.

Следы.

Девушка смотрела на них, напрасно мучая память на предмет совпадения с чем-нибудь знакомым ей. Нет, ничего подобного она в жизни не видела. Отпечатки были очень странной формы — неправильный овал, немного утончающийся ближе к основанию. Помимо этого, имелось также небольшое, и в то же время определённо глубокое отверстие близко к центру — как если бы из того, чем придавили снег, выступал острый щуп или… жало?

Внезапно девушке стало не хватать воздуха. Воображение, вскормленное событиями прошлого и почти ежедневными ночными кошмарами, без труда нарисовало перед мысленным взором Кейт нечто такое, один лишь вид которого мог свести с ума или в могилу. Она боялась сдвинуться с места, осознавая тот факт, что с учётом интенсивности выпадения снега следы должны были быть заметены через пять-шесть минут после появления. Поскольку этот процесс на данный момент только начался, на ум приходил очень неприятный вывод. Она проследила взглядом траекторию движения неизвестного существа. Особых результатов это не дало — стало ясно, что оно проходило по дороге вдоль тротуара, вот и всё.

Если б не холод, продолжавший уверенно захватывать её тело, Кейт бы ни за что не сдвинулась с места. Сильно продрогнув и перестав чувствовать пальцы на руках и ногах, она двинулась-таки вперёд. В прямом смысле, поскольку по-прежнему не имела представления о том, где находится.

Раньше — до того, как её швырнуло во времени — девушка слышала странные звуки, раздававшиеся в полностью покинутом всеми живыми существами городе. Теперь их перекрывал вой ветра, что, впрочем, лишь приглушало их до известной степени. Кейт не столько слышала, сколько чувствовала посторонние шумы.

Сделав несколько неуверенных шагов, она только сейчас заметила очередной "сюрприз" Стар-Сити, конца которым, похоже, не предвиделось. В какую бы сторону девушка ни пыталась идти, ветер всегда дул ей в лицо, тем самым серьёзно мешая продвижению. Эта чудовищно немыслимая издевка словно лишний раз доказывала, насколько Кейт ничтожна. Повинуясь тем же силам, кружащийся снег постоянно менял направление своего движения, отчего казалось, будто вокруг вращалась гигантская снежная воронка.

Девушка прошла ярдов десять и уже почувствовала усталость. Как нельзя кстати впереди предстал ещё один дом. Особых разрушений в поле зрения она не заметила (выбитые стёкла не в счёт — в этом городе подобное скорее правило, чем исключение), сделав следующий вывод: это не центр Стар-Сити. Скорее всего, один из районов, одинаково удалённых как от вышеупомянутого центра, так и от пригорода.

Подойдя к стене дома почти вплотную, дабы хоть немного передохнуть от нещадно обдувающего лицо ветра, Кейт снова с отчётливой тоской подумала, что шансы выбраться из города у неё чертовски малы. Где-то на границе сознания мелькнула мысль, что, наверное, придётся умереть всё-таки здесь.

Внезапно сквозь вой бури до девушки донёсся новый звук. Он был едва различим, но не оставлял сомнений относительно своей природы.

Это было дыхание.

Глубокое, чуть надрывное, в тон зловещему стону ветра. Кейт замерла, украдкой оглядываясь по сторонам. Само собой, ничего она не увидела.

Пугающие вдохи, однако, продолжались. Определить, хотя бы примерно, расстояние до источника звуков не представлялось возможным, так как ветер подхватывал их и щедро размётывал во всех направлениях.

По стене, у которой стояла девушка, что-то сильно ударило изнутри. Настолько сильно, что даже кирпичи дрогнули. Словно получив сигнал к действиям, Кейт отпрянула от здания и направилась дальше, опустив голову. Если раньше она не смотрела перед собой, потому что боялась, то теперь ещё и потому, что сильный ветер просто не позволял этого.

Красивые каштановые волосы покрылись снегом, отчего казалось, будто Кейт поседела. Руки ("Перчатки забыла надеть — ну и растяпа!") и ноги окоченели настолько, что она их уже не чувствовала. Колени стремительно наливались тяжестью и начинали болеть, отчего каждый новый шаг требовал всё больших усилий. В горле пересохло, к тому же одышка не позволяла дышать через нос, и девушка судорожно хватала морозный воздух ртом. Вдобавок в голове возникло характерное напряжение, предвещающее скорую мигрень.

"Нет, это невозможно! — отчаянно размышляла она. — Я не смогу и улицы пройти, как упаду и замёрзну!"

Единственное, что препятствовало ей так и поступить — неотступно следующее за ней дыхание, которое немного приблизилось. Кейт чувствовала присутствие чего-то, но не рядом с собой. ЭТО было везде — в воздухе, на поверхности и под ней. Оно жило в каждом здании, брошенном автомобиле и даже во всех без исключения снежинках. У девушки непрестанно пробегали мурашки по спине, причём зачастую вовсе не от холода.

На неё смотрели — это не вызывало сомнений. Из тысячи мест одновременно, но всегда одним и тем же взглядом. Враждебным взглядом.

Кейт оставалось лишь терпеть это давление. Стараясь как можно дольше сберегать резервы своего организма, она продолжала медленно двигаться по Стар-Сити.

* * *

Время перевалило за полночь.

Джон, поддерживая шестьдесят миль в час, ехал на старине "Форде" по ночному — и оттого почти безжизненному — шоссе. Он уже давно спланировал, куда именно и зачем отправится, поэтому сейчас лишь торопил убегающие под колёса мили.

Не сбавляя скорости, хотя и понимая, что рискует и к тому же нарушает закон, Стивенс вытащил из кармана мобильный телефон и выбрал из списка абонентов имя "Джерри". Раздалось всего два гудка, прежде чем Хоуп снял трубку.

"Как будто дежурил", — усмехнулся Джон.

— Да?

— Привет, приятель.

— Что-то случилось?

— Сразу переходишь к делу? Правильно, — вновь растянул губы в улыбке Стивенс. — Ты прав, кое-что произошло, иначе я бы не стал посылать к чертям собственный мораторий.

— И? — судя по тону, Джерри уже приготовился к самому худшему. Но то, что он услышал, опровергло даже самые пессимистичные его прогнозы.

— Я убил трёх человек. Вернее, человекоподобных существ.

— Чего?!

— Ты меня понял. И ещё я нанёс не слишком тяжкие, но всё же телесные повреждения их общей шлюхе…Да, и сжёг их дерьмовую колымагу.

— Джон, это ни черта не смешно.

— Совсем не смешно, поэтому я и еду сейчас в Стар-Сити, чтобы окончить там свой грешный путь.

— Постой-постой, ты пьян?

— Нет.

— Где ты?

— Скоро попаду на закрытое шоссе, а оттуда почти по "прямой" до Стар-Сити не больше часа ходу… если, конечно, я не пришпорю лошадей. И не надо меня отговаривать — ты должен понимать, что обратной дороги у меня всё равно больше нет.

— Тогда зачем ты мне звонишь, мать твою? — злостью Хоуп пытался прикрыть откровенный страх и неверие. Разумеется, Стивенс это сразу же понял и покачал головой.

— Просто потому, что ты мой напарник, и я хочу, чтобы ты был в курсе. А теперь пока. НЕ свидимся.

Не дожидаясь ответа, он резко дал отбой и положил телефон на сиденье рядом с собой.

Ночное шоссе всё так же убегало вперёд в свете фар. Потихоньку начал накрапывать дождь — и это в конце ноября!

Через пару минут раздался мелодичный звон мобильного, который в почти полной тишине, царящей в салоне "Форда", прозвучал оглушительно. Быстро схватив трубку, Стивенс с любопытством — но без удивления — прочитал на дисплее имя звонившего (вернее, звонившей) и ответил:

— Лейтенант, какой сюрприз!

— Джон, какого чёрта творится? Мне только что звонил Джерри и наговорил такого…

— И что же?

— Ты что — действительно убил трёх человек?

— Именно. Из своего личного револьвера. Если не веришь, проверь сама — наверняка по полицейскому радио уже передали об этом.

— Бога ради — зачем ты это сделал?!

— Не волнуйся, Аманда, — неожиданно серьёзно сказал он, впервые за последние десять минут позволив немного одержимой ухмылке покинуть своё лицо. С лейтенантом он никогда на "ты" не разговаривал. — Они были подонками и получили по заслугам. Я бы не стал трогать невинных людей. Но, как ни крути, я накрыл безоружных, к тому же они не угрожали мне лично и я не имел права стрелять. По крайней мере, согласно дурацким человеческим законам. Так что — налицо предумышленное убийство.

— Зачем ты едешь в Стар-Сити? — голос Аманды тоже изменился, начав немного дрожать.

— Разве Джерри тебе не сказал?

— Джон, неужели ты всё это делаешь всерьёз? Может, это просто далеко зашедшая шутка?

— Брось, ты ж меня знаешь. Я не люблю дурацких шуток.

— Джон, — Аманда глубоко вздохнула, — давай сделаем так. Ты сейчас развернёшься и поедешь обратно в Питтсбург, в наш участок. И там мы всё как следует обсудим.

— Нет. Исключено.

— Но почему?!

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, но уже поздно. Я всё продумал так, чтобы не имелось никакой возможности пойти на попятную, даже если я сам передумаю.

— Ты не в себе…

— Хватит, Аманда! Мне уже надоело это слушать.

— Джон, я приказываю тебе!..

— К сожалению, я больше не подчиняюсь твоим приказам. Не потому, что мне плевать на твоё мнение, а потому, что я больше не полицейский. Извини.

— Пожалуйста, Джон… — она замялась. — Наверное, нет смысла говорить это сейчас, но ты мне… небезразличен.

— Как я однажды сказал Джерри — мне тебя жаль, если всё на самом деле так. Но, в качестве утешения, добавлю, что ты тоже мне нравишься. Я давно заметил твоё отношение ко мне — это так, к слову.

— И это для тебя пустой звук?

— Да. Но — опять-таки — ни в коем случае не из-за тебя.

— Джон, это неправильно.

— Отчего же? В полиции не нужны такие нестабильные личности, как я. А в обществе и подавно. В чём проблема?

— В том, что если ты покончишь с собой, тот подонок, что виновен в смерти Эмили, победит.

— Во-первых, "тот подонок" — это я. И не надо спорить. А во-вторых, подстроивший мне хитроумную ловушку тип и без того уже выиграл.

— Джон…

— Это уже третья одинаковая фраза из твоих уст. С тобой очень приятно разговаривать, Аманда, но не на такие темы.

— Джон, пожалуйста…

— Хватит, Аманда. Не хватало ещё, чтобы ты унижалась из-за меня. А чтобы у тебя не было соблазна звонить мне снова, я прямо сейчас выкину телефон в окно.

— Нет, подожди…

— Слышишь, как шумит ветер? До свидания, Аманда — и не надо меня оправдывать в глазах общественности.

Стивенс без тени сомнений выбросил мобильный за борт. Телефон упал в придорожную траву и потому не разбился. Из динамика ещё некоторое время раздавались напрасные возгласы Аманды, единственным слушателем которых был ночной ветер.

* * *

Наверное, прошло не так много времени, но Кейт казалось, что минула целая вечность с тех пор, как она направилась… чёрт, а куда она направилась, да и направлялась сейчас? Она просто шла вперёд, борясь с неистовой силой снежной бури, которая мало-помалу побеждала. Всё тело девушки болело и требовало хоть небольшого отдыха, особенно ноги — мышцы на них напряглись, как струны и отказывались расслабляться. Идти становилось просто невыносимо — а тут ещё и мучительная мигрень мощными тисками сжала голову. Дыхание сбилось окончательно, и каждый вдох был испытанием.

Кейт понимала, что долго она в таком состоянии не продержится.

Она бы давно легла в снег и покорно закрыла глаза, чтобы больше никогда их не открыть, но зловещее дыхание продолжало её преследовать. Равно как и прочие шумы. Однако даже такой "стимул" не мог заставлять девушку двигаться вечно.

Так как ветер дул ей прямо в лицо, Кейт шла, низко склонив голову и видя только то, что находилось непосредственно под ногами. Поэтому она узнала о стоящем на её пути автомобиле, лишь столкнувшись с ним. Мельком взглянув на него, она увидела, что это самый обычный пикап "Додж Рэм". В салоне наверняка так же холодно, как снаружи, но хотя бы нет пронизывающего ветра.

Впрочем, девушка довольно пессимистично рассматривала возможность укрыться в машине — по той простой причине, что все попадавшиеся ей на пути транспортные средства (с тех пор, как она "потеряла" несколько часов) оказывались запертыми. Конечно, это абсурд, учитывая причины, по которым все они оставлены здесь, но у Кейт уже не было сил удивляться. Она лишь дёргала за дверные ручки пару раз, после чего шла дальше. Разбивать окна, дабы проникнуть внутрь — так же бессмысленно, как будить пациента, чтобы дать ему снотворное. Что касалось идеи спрятаться в одном из домов, то даже при одной мысли об этом девушку пробивала очередная волна дрожи — столь пугающие звуки раздавались из-за стен.

Тем не менее, она решила проверить двери вставшего на пути автомобиля. Не веря в удачу (да и удача ли это — возможность сидеть в промёрзшей насквозь машине, ожидая, когда нечто придёт к тебе?), Кейт потянулась к ручке и замерла.

У заднего борта "Форда" виднелась тень. По сравнению с окружающим её снегом она казалась бесконечно чёрной. Это было вовсе не аморфное пятно — она имела некоторое сходство с человеческой тенью… отдалённо напоминала.

И рядом не имелось ничего, что могло бы отбрасывать её.

Не успела девушка осознать то, что видит, как нечто… двинулось к ней. Уверенно и неотвратимо. Она лишь отступила на шаг, когда оно слилось с её собственной тенью. Кейт застыла, боясь сдвинуться с места. Одна её рука держалась за переднее крыло пикапа, которое было чертовски холодным, но она не могла заставить себя отдёрнуть её.

Ледяное прикосновение к чувствительной коже на животе вывело девушку из ступора. Вскрикнув, она отскочила в сторону, поскользнулась и упала в снег, с удовольствием её принявший.

Прикосновение повторилось, на сей раз на спине. И, что самое ужасное, нечто дотрагивалось до Кейт прямо сквозь одежду, будто той и не было вовсе. Чувствуя сильное отвращение и уже ставший её постоянным спутником страх, девушка отчаянно извивалась в снежном плену, пытаясь встать и броситься бежать. Без оглядки, куда угодно, лишь бы омерзительная невидимая рука перестала касаться её тела. На время исчезли даже боль и усталость — всё поглотил новый кошмар.

Нечто схватилось её за горло и ощутимо сжало. Через пять секунд отпустило. Схватило за предплечье. Отпустило. Схватило за лодыжку. Отпустило. Снова за живот. За грудь. За щёку. За запястье. За затылок. За живот. За бедро. За нос. За грудь. За волосы…

— Остановитесь! Хватит!!! — в бессилии хоть как-то совладать с беспрепятственно исследующим её тело невидимкой взмолилась девушка.

Напрасно она стягивала потуже на себе куртку и джинсы — для неведомого существа это не являлось помехой. Наоборот, оно словно входило во вкус, играя со своей жертвой, и теперь всё чаще и болезненнее хватало её за самые уязвимые места.

— Ну хватит, умоляю… — простонала Кейт, прекратив бессмысленное сопротивление. — Оставьте меня в покое! Дайте мне спокойно умереть!!!

Последнюю фразу она уже не произнесла, а резко выкрикнула на пределе возможностей голосовых связок.

Как ни странно, нечто прекратило своё мерзкое занятие. Девушка, ожидая, что оно вернётся, с минуту продолжала неподвижно лежать. Однако мертвенный холод вынудил её подняться. Она сделала это медленно, как дряхлая старуха.

Стоило ей встать в полный рост, как невидимый мучитель вернулся, схватив её за живот. Не так, как в прошлые разы — теперь кожу словно стиснули ледяными металлическими тисками и вдобавок сильно вдавили внутрь. Кейт простонала, невольно начав двигаться спиной вперёд, лишь бы хоть чуть-чуть ослабить давление. Наверное, со стороны это даже выглядело забавно, вот только несчастной девушке было далеко не до смеха. Она пятилась неизвестно куда, понимая, что не имеет никакой возможности остановить это издевательство, и оно будет продолжаться ровно столько, сколько захочет невидимое нечто.

Пройдя с десяток ярдов, Кейт упёрлась спиной во что-то твёрдое. И без того безжалостно стиснутый живот вдавился ещё сильнее, и она закричала. Дверь — а это была именно она — под напором её тела отворилась, и девушка упала в едва освещённый синим сиянием холл какого-то здания.

Мучитель, наконец, отпустил бедняжку, и она тут же схватилась за живот, словно собственные прикосновения могли ослабить страдания.

На какое-то время Кейт полностью отключилась от внешнего мира, сосредоточившись на этих ощущениях, с редким судорожным дыханием и колотящимся сердцем ожидая, пока боль стихнет.

Через несколько томительных минут девушка впервые позволила себе открыть глаза и снова едва не закричала. Она лежала у самого проёма открытой входной двери и видела небольшую часть улицы. Среди беспорядочно вертящегося снега она разглядела стоящий совсем рядом высокий тёмный силуэт. Никаких красных глаз Кейт не видела, но это ничуть не ослабляло дикого ужаса, охватившего её.

— Н-Е-Е-Е-Т!!! — нечеловеческим голосом закричала она, приподнимаясь. До раскрытой двери было рукой подать, однако у девушки ушло непростительно много времени, прежде чем она дотянулась до неё. Напрягшись до новой, просто ошеломительной волны боли во всём теле, она закрыла-таки дверь и, подползя ближе, щёлкнула замком.

Разумеется, подобное препятствие никоим образом не могло остановить то, что находилось снаружи, но Кейт уже плохо соображала, что к чему. Чудовищные физические и нервные нагрузки давали о себе знать, затягивая сознание туманной пеленой и лишая возможности рационально мыслить.

Прошла минута, две, три… Никакого вторжения не следовало. Кейт, наконец, позволила себе обессилено прислониться к стене, однако она пребывала в таком состоянии, когда даже вселенская усталость не могла заставить заснуть.

Оставив надежду хотя бы чуть-чуть отдохнуть, она огляделась. Здесь было очень мрачно — синее сияние едва освещало отнюдь не маленький холл. Данное здание определённо не являлось обычным жилым — скорее, оно походило на некое учреждение. Присмотревшись, девушка заметила билетную кассу и афиши с рекламой новинок кинематографа за 2005 год.

Кинотеатр. Не самое подходящее место для того, чтобы укрыться. К тому же Кейт вовсе не чувствовала себя в уединении. Нет, проклятое нечто продолжало внимательно следить за ней. Да и царящий в здании запах — будто здесь что-то гнило — не располагал к уюту.

Снаружи раздался какой-то шорох, потом скрежет.

Что-то царапалось в дверь.

Едва не взвыв от отчаяния, девушка всё-таки заставила себя подняться. Ноги то и дело норовили подкоситься, недвусмысленно намекая на то, что отходить от стены, служащей опорой, неразумно. Держась за неё, Кейт медленно двинулась прочь от входа к виднеющейся не так далеко лестнице.

"Надо подняться наверх, подальше отсюда!"

Очевидная бессмысленность этой идеи ничуть не смущала девушку. Ждать, когда неведомое вломится в здание — тоже не самый лучший план.

Она добралась до ступенек и принялась осторожно подниматься по ним, крепко вцепившись в перила. Этот подъём, как и многое до него, словно возвращал Кейт в прошлое. Порой она всерьёз полагала, что находится в больнице и забирается на второй этаж, дабы отдохнуть там. Конечно, надо было остаться в машине, несомненно. Но теперь поздно — вернуться просто не получится.

Она встряхнулась, отгоняя наваждение. Все события, последовавшие после неожиданного пробуждения в доме Джека, действительно, имели мало общего с реальностью. Бесконечный ночной кошмар, ужасное сновидение, в котором нет ничего невозможного, нет никаких правил, НИЧЕГО!

Когда Кейт поднялась достаточно, чтобы обозреть второй этаж, она увидела какую-то фигуру, замершую у разбитого окна, через которое в кинотеатр врывались яростные порывы ветра, несущего с собой снежные хлопья. Запах усилился.

Это был человек. В любом случае, уж точно не одно из тех существ, с которыми прежде сталкивалась девушка. Более того, на нём имелась одежда — брюки и рубашка. Сильно потрёпанная, ну и что с того?

"Может быть, не только я попала в этот город против своей воли? — с надеждой подумала она. — Если так, то тогда я, по крайней мере, больше не буду одна. Вдвоём нам будет гораздо проще выжить и спастись!"

Да, этой "находке" стоило бы порадоваться, вот только…

…что-то было не так. Кейт напряжённо вглядывалась в незнакомца, силясь понять, что её настораживало, что заставляло подсознание буквально кричать об опасности. При всех стараниях она не могла увидеть ничего подозрительного, но не доверять своим чувствам, особенно в Стар-Сити, было бы безрассудно, поэтому она предпочла немного спуститься вниз, чтобы почти покинуть поле зрения человека на случай, если он оглянется. "Почти" — потому что она хотела продолжить наблюдение за ним, оставаясь как можно дольше не замеченной.

"Чего это он стоит у выбитого окна — ведь ветер дует ему прямо в лицо?" — задалась логичным вопросом Кейт.

И тут незнакомец пошевелился.

Чуть подняв голову, он начал как-то странно двигать ею. Сощурившись, девушка с недоумением наблюдала за этими действиями, пока её не осенила страшная догадка — он принюхивался. Прямо как хищник, учуявший жертву. Такое сравнение не могло оставить её равнодушной, однако Кейт ещё надеялась, что просто неправильно растолковала увиденное, ведь, как ни крути, соображала она сейчас туговато.

Человек же продолжал вдыхать воздух.

"Господи, да что же ещё это может быть? Нет, я не ошиблась — он что-то чует! Его тоже смущает эта мерзкая вонь? Или он чует… МЕНЯ?!"

Она съёжилась, неотрывно глядя на него.

"Как он может меня учуять, ведь ветер дует в другую сторону?"

Незнакомец внезапно начал поворачиваться. Лицом к девушке.

ЛИЦОМ?!

Кейт едва сдержала готовый вырваться крик, потому что увиденное никак нельзя было назвать лицом. Глаз девушка не могла рассмотреть, не сомневаясь в их не человечности, ведь то, что располагалось ниже… Вместо щёк, рта и подбородка у существа имелась гигантская пасть, опускающаяся к груди, полная тускло поблескивающих зубов. Это напоминало одно из тех глубоководных чудовищ, которые настолько ужасны, что даже их изображение из книги вызывает невольную дрожь и неприятное чувство от осознания того, что приходится делить планету с подобными монстрами.

Оно неспешно водило головой из стороны в сторону, продолжая принюхиваться. Девушка намертво вцепилась в перила, затаив дыхание и моля Бога, чтобы тварь не заметила её и убралась восвояси.

К сожалению, Бог не был властен в Стар-Сити.

Чудовище, наконец, перестало хаотично двигаться и устремило свой взор прямо на Кейт. Из гигантской пасти раздалось утробное рычание, и "лже-человек" направился к ней, волоча ноги так, словно ещё не до конца свыкшись с ними. Девушка поняла, что её обнаружили, но не могла — НЕ МОГЛА, БУДЬ ВСЁ ПРОКЛЯТО! — убежать. Она панически пыталась заставить себя разжать пальцы и отпустить перила. Ничего не получалось.

Монстр приближался, и теперь Кейт увидела, что ошиблась, решив, будто у него лишь голова отличалась от человеческой.

Руки. Пальцев на них не было — лишь плоские и, судя по всему, твёрдые, чуть изогнутые пластины, напоминающие небольшие плавники, растущие из запястий. И они отнюдь не являлись гладкими — их поверхность ощетинилась выступающими на четверть дюйма зазубринами.

Девушка закричала, когда её руки, не имеющие ничего общего с отвратительными конечностями чудовища, вдруг решили подчиниться воплям разума и разжались. Потеряв от неожиданности равновесие, Кейт завалилась на спину и непременно покатилась бы вниз с лестницы, сломав себе в итоге шею или что-нибудь ещё, но монстр успел выбросить вперёд, подобно щупальцу, одну из своих "рук", и обхватил её за спину.

Острые зазубрины беспрепятственно проникли сквозь одежду и впились в тело девушки, царапая кожу. Не мешкая, чудовище притянуло жертву к себе и кинуло на пол. Удар был не слабый, однако Кейт, невзирая на ушибы, стремительно поползла вперёд, к окну. Ей было всё равно, что ждало её там — что угодно, пускай даже чёрный силуэт, лишь бы не это омерзительное существо, источающее тошнотворный запах гнилой плоти. И человеческой, и рыбьей одновременно.

Она двигалась на удивление быстро и почти добралась до цели, даже ухватилась за ледяной подоконник, когда монстр вновь схватил её своей конечностью, теперь за ногу. Миновав ткань джинсов, десятки миниатюрных лезвий впились в голень девушки. Через секунду вторая "рука" обхватила её за грудь и развернула лицом к чудовищу. Оно всё той же походкой приблизилось к жертве и склонилось над ней. Невероятная вонь едва не лишила Кейт сознания. Она ещё держалась за подоконник, но окоченевшие пальцы уже скользили, не в состоянии удержаться. Зазубрины погрузились в тело девушки — не очень глубоко, но всё равно причиняя страдания.

Подоконник — а с ним и последняя надежда — выскользнул.

Кейт крепко зажмурилась, чтобы не видеть ужасающее "лицо" монстра. Она не знала, что ждало её дальше, надеясь и молясь только о быстрой смерти. Ничего она никогда не хотела так сильно в жизни, как сейчас умереть.

Чудовище оторвало её от пола, приподняв. Омовение ледяным ветром с улицы было сродни глотку воды после часов изнуряющей жажды. На какой-то миг девушка даже прониклась им, однако затем невероятная вонь вернулась. Существо, всё так же надёжно цепляясь своими "плавниками" за плоть Кейт, медленно выставило её из окна в снежную круговерть и… отпустило.

Она открыла глаза и успела увидеть вернувшиеся обратно в проём щупальца, после чего с грохотом приземлилась на что-то металлическое. Резкая боль буквально толкнула девушку и она, перекатившись на бок, вновь полетела вниз. Это падение было менее продолжительно, но завершилось почти таким же болезненным ударом. Снег лежал уже слоем в четыре дюйма, однако он был мягкий и легко пропустил Кейт до самого асфальта.

Скорчившись, она поджала под себя ноги, сквозь пелену разглядев большой междугородный автобус "Грейхаунд", на крышу которого она и рухнула со второго этажа кинотеатра, оставив после себя заметную вмятину. Как ни странно, створчатые двери, возле которых лежала девушка, оказались гостеприимно раскрыты. Повинуясь подсознательному инстинкту выживания, она принялась неуклюже забираться по ступенькам в салон машины. На это у неё ушло четыре минуты и ещё полторы, чтобы отползти от входа хотя бы на три фута. Последний резерв, тратить который организм мог себе позволить только в самых крайних случаях, был исчерпан. Больше в измученном теле Кейт не осталось ни капли сил. Она не могла пошевелить и пальцем, дыша крайне неглубоко и редко.

Высшие силы сжалились-таки над бедняжкой — все стёкла в автобусе, как ни странно, были целы и не пропускали внутрь ледяной ветер.

* * *

Полицейский "Форд" — тот самый, на котором ездили Джон и Джерри, в том числе и в злополучную ночь — со скрежетом изношенных тормозов остановился у тротуара. С нетерпением дожидавшаяся его Аманда быстро обежала автомобиль и села рядом с водителем. Не успела она закрыть дверь, как Хоуп уже выжал газ, вынуждая мощный двигатель нещадно стирать и без того неновые покрышки об асфальт.

— Что так долго-то? — спросила лейтенант, хмуро взглянув на часы.

— Да прошло всего шесть минут с тех пор, как я выехал из участка!

— Ладно, но нам нельзя терять время! До Стар-Сити "пилить" чертовски долго. Бензина-то у нас хоть достаточно?

— Конечно, полный бак. Под завязку, — в подтверждение своих слов мужчина ткнул пальцем в указатель уровня топлива.

— Включи мигалки с сиреной и жми "на все деньги" — мы должны успеть! — распорядилась Аманда.

Хоуп тотчас же выполнил приказ. Воя благим матом и мелькая проблесковыми маячками, "Форд" стремительно рванулся вперёд.

— Всё равно нам его не догнать, — скептически заметил водитель.

— Послушай, ситуация скверная и без твоих комментариев, так что изволь воздержаться! — вспылила женщина.

— Вы правы, — кивнул он. — Просто я полностью выбит из колеи.

— Ещё бы! Не понимаю, что нашло на Джона.

— Что ж тут непонятного — сломался он, мать его так! Разве вы не видели, в каком состоянии он пребывал с момента того несчастного случая?

— Видела. Я даже намеревалась в самое ближайшее время устроить ему встречу с нашим психологом.

— Хорошая идея, но уже не актуальная. Сейчас ему нужен психиатр.

Аманда задумчиво посмотрела на мелькающий за окном пейзаж ночного города. Один вопрос не давал ей покоя, хотя она и подозревала, что знает на него ответ. Тем не менее, она решила спросить у Хоупа:

— Джерри, ты ведь знаешь своего напарника лучше, чем кто-либо другой, я права?

— Пожалуй, да, — хмыкнул он, борясь с заносом задней оси "Форда" в повороте.

— Как ты считаешь, Джон способен сделать то, о чём сказал? Он может пойти на самоубийство?

— Да, — не колеблясь, выдал водитель.

— Ты уверен? — прозвучала бессмысленная фраза.

— На все сто. Он всегда был склонен к пессимизму. Конечно, зачастую он вёл себя вполне нормально, но я замечал изменения в поведении Джона, когда что-то начинало идти не так в его жизни. Даже если проблема пустяковая. Такой уж он человек. Удивительно, что при этом он на редкость хорошо справлялся со своей работой.

— Господи, но зачем он убил тех ребят?

— Однажды он мне между делом сообщил, что очень хотел бы "накрыть" кого-нибудь из "малолетних отморозков, будь они все прокляты, мать их" — как он выразился, — сказал Хоуп. — Видимо, в преддверии скорой смерти он осознал свою безнаказанность. Ведь, как ни крути, даже если б мы подняли на уши полицию штата сразу после его звонка, то не успели бы перехватить его.

— Как думаешь, где он сейчас?

— Наверное, уже на том шоссе, что ведёт к Стар-Сити, или на подходе к нему.

— Стар-Сити… — Аманда поёжилась. — Какого чёрта он поехал именно туда? Жуткое место.

— Должно быть, поэтому и поехал.

* * *

"Форд Краун Виктория" Стивенса стоял рядом с заграждениями на развилке шоссе, освещая фарами предупредительные надписи, извещающие, что "Данная дорога закрыта и признана непригодной для использования. Проезд на свой страх и риск". Плюс ещё множество самых разных уведомлений, так или иначе "отговаривающих" от поездки в сомнительный регион Соединённых Штатов. В то же время, прямого запрета не имелось — насколько Джон знал, в том и не было нужды, потому что никто по своей воле не ездил в покинутый всеми город. Почему? Да, собственно, неважно — Стивенс туда не на уик-энд собрался.

"Хм, отсюда до, непосредственно, Стар-Сити миль тридцать — тридцать пять", — подумал он и стронул машину с места.

"Форд", заурчав, плавно объехал заграждения. Полминуты он катился со скоростью двадцать миль в час, словно прицениваясь к заброшенному шоссе — всё это время Джон занимался MP3-проигрывателем, подбирая подходящую композицию. Наконец, он остановился на "Secret Land" в исполнении Сандры.

Стивенс, удовлетворившись выбором, что есть силы вжал педаль газа в пол.

Визг шин не смог прорваться сквозь плотный музыкальный бастион, но ощутимый рывок вперёд, вжавший Стивенса в спинку кресла, дал понять, что "Краун Виктория" разошлась не на шутку. Стрелка спидометра стремительно и в то же время очень плавно принялась описывать полукруг по циферблату. 30… 40… 50 миль… Автомобиль неумолимо разгонялся, плавно покачиваясь на "волнах" дороги.

На лобовом стекле появились капли дождя.

70… 80 миль.

Джон включил стеклоочистители, но не сбавил скорость, хотя прекрасно сознавал, что езда на заднеприводной машине по скользкому покрытию, да ещё и на "бреющем" — занятие или для профессионалов, или для самоубийц.

"ВОТ ИМЕННО!"

90… 100 миль.

Дождь, казалось, усиливался с каждой милей.

"Если так пойдёт и дальше, то в Стар-Сити меня встретит настоящий ливень", — усмехнулся Джон, глядя больше на стрелку спидометра, чем на безлюдную дорогу.

110 миль.

Так быстро ему (как Стивенсу, так и "Форду") ездить ещё не приходилось.

Захватывающая композиция, изливающаяся из динамиков, будто вселяла жизнь в покинутую всеми местность. Джон мысленно представлял картину: "Форд" бешено несётся по мрачному ночному шоссе, а там, где он уже проехал, начинало сиять солнце и зеленеть трава. Эта метафора как нельзя лучше характеризовала впечатление, производимое песней на Стивенса.

Стрелка добралась, наконец, до последней отметки на спидометре — 120 миль — и успокоилась. "Форд" ехал на пределе своих возможностей, однако Стивенс чувствовал себя совершенно непринуждённо. Подумаешь — двести километров в час! Никаких неприятных вибраций от двигателя или трансмиссии, никакого нервного напряжения, а ведь снаружи дождь или… да, точно! Мокрый снег. Что-то будет дальше?

И тут автомобиль наехал на какую-то кочку. Она была ощутимая, да и нешуточная скорость дала о себе знать. "Краун Виктория" на некоторое время воспарила ввысь, а потом с лязгом сработавших ограничителей подвески вернулась на грешную землю. Удар вышел не слабый — даже Сандра на миг прекратила петь, поскольку MP3-проигрыватель "потерял" диск.

Джон понял, что произошло, когда машина уже невозмутимо продолжала свой путь.

"Дуракам везёт", — рассудил он, но отпустил педаль газа. Не потому, что испугался после недавнего прыжка — просто Стар-Сити был на подходе, и "влетать" в него на полной скорости у Стивенса не было никакого желания. Опять-таки, из-за страха не за свою никчёмную жизнь, а за машину.

Впрочем, то, что водитель больше не давил на акселератор, вовсе не означало, что в дело вступил тормоз. Нет — "Форд" просто катился сам по себе, постепенно теряя скорость.

90 миль.

Впереди показался — удивительное дело — какой-то автомобиль. Двигался он, наверное, по всем правилам, поскольку катящийся по инерции на скорости 85 миль в час "Форд" обогнал его за одно мгновение. Стивенс проследил взглядом за удаляющимся "Шевроле Блейзером" отнюдь не последней модели, гадая, откуда он тут взялся.

Дождь окончательно сменился снегом, который становился всё интенсивнее. Видимость, напротив, ухудшалась.

Когда скорость упала до сорока миль в час, Джон вернул ногу на педаль газа, но уже не пытался разогнать "Форд", потому что вокруг бушевала самая настоящая снежная буря.

* * *

В "Блейзере", который попался на пути "Краун Виктории" Стивенса, сидели двое молодых — не более тридцати лет — человека. Ричард Стоквелл и Джейсон Харпер работали в небольшой и ничем не примечательной конторе, занимающейся недвижимостью, но отнюдь не официальные обязанности привели их на это пустынное шоссе.

— Чёрт, — сказал Харпер, провожая взглядом быстро удаляющиеся стоп-сигналы "Форда", — и откуда он взялся?

— Может, это ФБР?

— Ты насмотрелся боевиков. Мы не такое большое преступление совершили, чтобы за нами ФБР охотилось, — снисходительно усмехнулся Джейсон.

— А кто ещё сунется сюда? — немного обиженно высказал Стоквелл.

— Ну, мало ли. Может, мы не одни решили сегодня посетить Стар-Сити. И потом — пускай даже это, в самом деле, федералы. И что с того?

— Как что? Мы же всё-таки машину угнали!

— Ну-ну. Думаешь, их интересует такая мелочь? Мы вообще имеем полное право находиться здесь.

— Кстати, это мне не понятно.

— Что?

— Почему эту зону не объявили закрытой?

— А зачем?

— После того, что здесь случилось — ты ещё спрашиваешь? — удивился Ричард.

Джейсон снова улыбнулся, но на сей раз так, как человек, обладающий заведомо большими знаниями, нежели собеседник.

— На самом деле, ничего удивительного нет. За прошедший год там не погиб и даже не пропал ни один человек.

— Но ведь там осталось множество вещей, которые могут приглянуться мародёрам. Я уж не говорю о деньгах и прочих ценностях. Неужто никому они не нужны? Не верю.

— Очень даже нужны, да вот только никто их не возьмёт.

— Их уничтожили? — вскинул брови Стоквелл.

— Отнюдь. Всё на своих местах.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю.

— Как и те, кто не знаком с положением дел в Стар-Сити, — Харпер сделал паузу, во время которой разжигал сигарету. Вдохнув, наконец, долгожданный дым, он продолжил: — Видишь ли, в этом городе творятся странные вещи.

— Опять ты о сверхъестественном… — покачал головой Ричард.

— По-моему, нужно быть либо полным идиотом, либо неискоренимым скептиком, чтобы после случившегося ещё сомневаться в том, что существуют силы, которые людям никогда не понять, — Джейсон всегда отличался красноречием, "подкрепившись" спиртным.

— Я не уверен. Мне нужны доказательства.

— И ты их получишь. Мы ведь для того туда и едем, верно?

— Точно. Так что же препятствует "вторжению" в Стар-Сити любителям лёгкой наживы, вроде нас?

Джейсон затянулся и многозначительно посмотрел на Стоквелла:

— Там всё иначе.

— В смысле? — нахмурился Ричард, переваривая сказанное.

— Любой предмет, даже самый незначительный, будто напитан какой-то неведомой энергией. Чтобы тебе было понятнее, можешь думать об этом, как о радиоактивном заражении — его ведь не распознать без специальных приборов.

— И что же это за энергия?

— Никто не может сказать наверняка. Однако одно известно точно — она отрицательная.

— Поясни.

— Ну, человек, который контактирует с любым — подчёркиваю, ЛЮБЫМ — предметом из Стар-Сити, тут же испытывает сильное непреодолимое желание поскорее избавиться от него или самому уйти подальше. Это действительно так — спустя где-то месяц после случившегося, когда родственникам погибших, наконец, было разрешено приехать в город, они сполна испытали этот эффект на себе. Осознать его силу поможет следующий факт — никто не взял НИЧЕГО. Ни фотографий, ни документов, ни каких бы то ни было памятных вещей. Люди уехали с пустыми руками вовсе не потому, что внезапно охладели к близким. Просто они не смогли забрать с собой их вещи. И самое главное — эффект проявился ТОЛЬКО за пределами Стар-Сити.

— То есть, в самом городе всё нормально?

— Ну, "нормально" — это не то слово, которое стоит упоминать касательно этого места. Но, и вправду, пока ты там, можешь как угодно обращаться с "местными достопримечательностями", а стоит выехать за пределы примерно тридцатимильной зоны — изволь выкинуть всё за борт. Между прочим, мы уже на этой территории.

— Хм, как-то неправдоподобно звучит.

— Отчего же?

— Я равняю под себя — ну какое мне дело до каких-то там ощущений? Согласен — мелочи я бы не стал брать, но, например, пачку банкнот или новенький автомобиль с ключами в замке зажигания — не удержался бы, — уверенно произнёс Ричард.

— Не думай, что ты первый, кто так бахвалится! Именно поэтому в своё время провели специальные тесты — предлагали таким вот "героям" взять, скажем, всего лишь авторучку, привезённую из Стар-Сити, и написать ею небольшое письмецо — от силы на тетрадную страницу. И каковы же результаты? Даже самые ярые скептики, у которых пена изо рта идёт, едва они услышат о паранормальных явлениях, вынуждены были признать свою неправоту… потому что НИКТО не написал и двух строк. Они бросали в сторону эту ручку и буквально выскакивали из комнаты! Данный эксперимент проводился множество раз, однако результат всегда оставался неизменным. Кстати, это показывали по телевизору — не видел?

— Нет, пропустил. Чёрт, неужели всё настолько серьёзно?

— Всё куда хуже. Не только вышеозначенная авторучка являлась разносчиком подобной странной энергии (которую, кстати, ничем невозможно измерить или хотя бы зафиксировать). Аналогичные свойства приобретала бумага, на которой пытались писать. Более того — если предмет из Стар-Сити некоторое время находился в определённом помещении, то уже через пару дней все вещи в нём словно "заражались", становясь такими же! Однако стоило убрать источник — и всё возвращалось в норму, — Джейсон отчего-то был чрезвычайно горд, рассказывая это.

— Выходит, всё, что вывозилось из Стар-Сити, пришлось туда вернуть? — Ричард, напротив, вовсе не испытывал радости или подобных чувств. Скорее, зарождающийся страх.

— Да.

— Я тут вспомнил, — Стоквелл потёр пальцем запотевшее стекло на своей двери. — Кажется, в прессу просочилась информация о неком автомобиле, якобы приобретшем странные свойства и вывезенном из Стар-Сити. Знаешь что-нибудь об этом?

— Ага, слышал. Однако я думаю, что это брехня — очередная глупая сенсация бульварной прессы.

— Почему?

— Вспомни, что я только что изложил. Если даже авторучка способна за пару дней "захватить" комнату, в которой лежит, то чего тогда ожидать от машины? Между прочим, я помню её название — "Форд Краун Виктория", типа того, что нас обогнал недавно. Представляешь, каким мощным излучателем стала такая здоровенная колымага? Да она бы уже весь Питтсбург "заимела"!

— А, может, этот автомобиль вобрал иную энергию?

— Сомнительно. Что-то больше ничто из Стар-Сити не последовало его примеру — не из другого же мира он появился, в конце-то концов?

— Чёрт его знает… — махнул рукой Ричард.

— Вот именно, — кивнул Джейсон. — Теперь тебе понятно, почему никто не запрещает въезд в город? И почему мало кто в него стремится?

— Понятно, — вздохнул Стоквелл. — Но психов, вроде нас, это не касается?

— Естественно. Говорят, ощущения там даже посильнее, чем в Чернобыле.

— Правда, я немного не уверен…

— В чём?

— Взгляни наружу! — немного нервно произнёс Ричард. — Там же настоящая буря!

— И что? Я же неспроста выбрал полноприводный автомобиль! Как чувствовал! — самодовольно усмехнулся Джейсон. — Расслабься, всё нормально. Зато какие воспоминания останутся — на всю жизнь, не меньше!

Стоквелл хмыкнул и вытащил из кармана мобильный, но Джейсон его остановил:

— Бессмысленно.

— Что?

— Твой телефон. Здесь нет связи.

— Серьёзно? — нахмурился Ричард, взглянув на дисплей. — Твою мать, точно.

— Меня это не удивляет. Здесь вообще ни черта не работает.

— Неужто? — Стоквелл нервничал всё больше. — И машина может заглохнуть?

— Обязательно. Я разве не говорил, что все автомобили в Стар-Сити, да и прочие сложные механизмы стали полной недвижимостью?

— Нет, не говорил.

Джейсон уловил состояние друга, поэтому поспешил его успокоить:

— Не переживай! Помнишь насчёт двух дней?

— Да.

— Ты ведь не думаешь, что мы останемся здесь на такое время?

— И в мыслях не было.

— Ну вот и славно.

— Странно — здесь погода словно живёт своей жизнью — будто попали в другой мир… — произнёс Ричард, глядя в окно.

— Кто его знает, дружище, кто его знает… — усмехнулся Джейсон.

* * *

Сквозь пелену полузабытья до Кейт донёсся пронзительно громкий женский голос:

— Господи, вы только поглядите на эту бедняжку!

Несмотря на своё состояние, девушка сразу же узнала Элизабет — таинственную ночную посетительницу. В слепой надежде на помощь, она слабо пошевелилась и попыталась сказать "Помоги", но вместо этого из воспалённого горла лишь вырвался придушенный сип.

— Хм, со времени нашей последней встречи ты изрядно изменилась, — спокойно продолжала женщина. — Мне даже жаль тебя, однако, боюсь, этой жалости недостаточно для того, чтобы отгородить меня от омерзительных замыслов.

Она схватила Кейт за руку и резко подняла, заставляя встать. Куда там — ноги девушки тотчас же подкосились, и Элизабет пришлось поддержать её, прокомментировав:

— Да уж, ты похожа на желе. Уверена, тебе пришлось многое пережить. И ещё придётся, прямо сейчас. Думаю, тебе уже неважно — одним страданием больше, одним меньше, верно?

Кейт не ответила, хотя и была в сознании. Она лишь чуть приоткрыла глаза и увидела острые клыки во рту у вампирши. Как ни странно, она не особо удивилась этому открытию, равно как и отнюдь не дружелюбному поведению Элизабет.

— Ну, чего молчишь? Может, оказавшись снаружи, ты станешь более оживлённая? Что ты скажешь, если я раздену тебя догола там? А потом, когда ты будешь уже испускать дух, я вопьюсь тебе в горло и досыта напьюсь твоей крови. Нравится?

Вновь никакого ответа, однако за внешним безразличием Кейт крылся быстро разрастающийся страх.

— Ладно, хватит болтать. Идём! — Элизабет рывком подтолкнула к себе повисшую на её руке девушку, которая застонала от бессилия.

Вампирша доволокла её до двери и, недолго думая, просто сбросила вниз со ступенек. Кейт упала лицом вниз — к счастью, слой снега смягчил удар. Элизабет вышла из автобуса и встала рядом с ней, участливо наблюдая за едва заметными подёргиваниями жертвы, которые на деле являлись попытками сдвинуться с места.

— Приступим, — деловито произнесла она, присев рядом с девушкой и потянувшись к молнии на куртке.

— Хватит! — внезапно раздался ещё один женский голос.

Элизабет, как ни странно, подчинилась, убрав руки от Кейт. Поднявшись в полный рост и абсолютно игнорируя сильный ветер, она оскалилась и проворковала:

— Кого я вижу! Джейн! А я думала, что ты в Европе.

— Была там, — согласилась вторая вампирша, — но пришлось вернуться.

— А что такое?

— Сама знаешь, — Джейн приблизилась к теперь уже неподвижно лежащей на земле девушке, тоже не замечая разгула стихии. — Я же просила не трогать Кейт.

— Да, я помню. Просто не смогла удержаться, — проведя языком по клыкам, сказала Элизабет.

— На мой взгляд, тебе вполне должно хватать ваших омерзительных оргий для удовлетворения любых, даже самых извращённых желаний, — презрительно заметила Джейн, переворачивая девушку на спину.

— Откуда тебе знать — ты ведь никогда не принимала в них участия, — в тон ей ответила вампирша.

— И не приму. Слушай, иди отсюда, а? Разве ты не видишь — она при смерти!

— Разумеется, вижу. Более того, я стремлюсь всячески ускорить данный процесс.

— Ничего не получится, — отрезала Джейн. — Исчезни.

— А если я обижусь? — ухмыльнулась садистка.

— Может, хватит, чёрт побери? Мы обе прекрасно знаем, что не можем причинить друг другу даже минимального вреда.

— Именно поэтому мы и дружим, — рассмеялась Элизабет. Глядя на недовольное лицо соплеменницы, она притворно вздохнула: — Ладно, Дьявол с тобой. Делай с этой малышкой всё, что хочешь. Но если вдруг передумаешь или понадобится помощь — я всегда готова.

И она отошла в сторону, растворившись в снежной завесе.

Джейн тут же выбросила её из головы, всецело обратив внимание на Кейт. Несчастная девушка была истощена и вымотана настолько, что её организм просто не мог самостоятельно справиться со всем этим, и сдался, покорно ожидая смерти.

Понимая, что Кейт ни при каких обстоятельствах уже не сможет идти сама, Джейн легко подхватила её на руки и направилась к зданию, расположенному неподалёку. К какому именно — неважно. Должно быть, со стороны это выглядело неестественно и даже в некотором роде нелепо — две одинаково красивые тёмноволосые девушки, почти одного возраста (ну разве можно считать два-три года разницей? И потом — старше именно Кейт), одна из которых несёт другую, балансирующую на грани обморока, заботливо укрывая её лицо от вездесущего снега и ветра. Причём несёт без малейших усилий.

Едва Джейн приблизилась к многоквартирному дому, входная дверь распахнулась, будто сама по себе, хотя, разумеется, это было не так. Двигаясь уверенно, точно зная, куда именно идти, вампирша оказалась у одной из квартир, которая тотчас же гостеприимно впустила её. Зайдя в помещение, Джейн (дверь позади неё затворилась) подошла к большой тахте и заботливо уложила на неё Кейт. Девушка к этому моменту уже полностью лишилась сознания, и не оставалось сомнений в том, что без посторонней помощи вернуться обратно ей не удастся.

Джейн присела рядом с ней (размеры данного предмета мебели позволяли с лёгкостью вместить двоих) и сразу принялась за дело.

Обхватив руками голову Кейт и осторожно немного приподняв её, она на некоторое время замерла. Казалось, ничего не происходило, но спустя несколько секунд в местах соприкосновения появилось неяркое синее свечение, схожее с тем, что изливалось из окружающих предметов. Оно размеренно пульсировало, с каждым тактом становясь всё ярче, и…

Девушка открыла глаза.

Сияние пропало, однако Джейн продолжала удерживать её голову, поглаживая каштановые волосы, покрытые начавшим таять снегом. Их взгляды пересеклись.

— Тебе лучше?

— Да, — тихо отозвалась Кейт и задала неизбежный вопрос: — Кто вы?

— Думаю, после встречи с Элизабет ты и сама догадываешься, — пожала плечами вампирша. — Если же тебя интересует имя, то меня зовут Джейн Бертон. Вернее, звали в прошлой жизни. Теперь я просто Джейн. Тебе это ни о чём не говорит, верно?

Девушка кивнула. В её взгляде не было страха, лишь непонимание ситуации и… конечно же, боль. Отражение физических страданий в карих зрачках спасительница видела так же отчётливо, как и непосредственно лицо, поэтому она сказала:

— Кейт, я хотела бы сразу прояснить ситуацию. Я не собираюсь делать тебе ничего плохого — наоборот, хочу помочь. Однако для этого надо, чтобы ты мне доверяла. Понимаю, что после агрессии Элизабет это не легко, но поверь — я не такая. Хорошо?

— Зачем… вам это?

— Справедливый вопрос, — согласилась Джейн. — Я отвечу на него чуть позже, когда ты будешь в куда лучшей форме, нежели сейчас. Очень скоро.

Всё это время она поглаживала голову девушки, внося как бы последние штрихи в проделанную работу. По крайней мере, лёгкое сотрясение мозга и даже зарождающееся воспаление исчезли бесследно — чем не стимул продолжать? Перебирая пальцами мокрые волосы "жертвы", Джейн произнесла:

— Кейт, мне нужно раздеть тебя, чтобы всё сделать правильно. Практически полностью.

Заметив отчётливое сомнение во взгляде девушки, она добавила:

— Доверяй мне. Пожалуйста.

Кейт снова кивнула. Разве она в том положении, чтобы выбирать? В конце концов, после всего уже произошедшего обнажиться перед незнакомкой ничего не стоило. Какая к чёрту разница?

Заручившись согласием девушки, Джейн аккуратно, но быстро расстегнула молнию на её куртке.

— Сядь, — мягко сказала она, сама приподнимая обессиленную Кейт и избавляя её от верхней одежды. Это не вызвало проблем — своей податливостью тело бедняжки напоминало манекен.

Однако дальше на пути оказалась футболка, насквозь пропитавшаяся кровью — изображённый на ней гибнущий "Титаник" тонул словно в кровяном море, очень знакомом вампирше. Она принялась разъединять слипшиеся ткани, искусственную и человеческую, действуя очень аккуратно, но всё равно девушка застонала от боли.

— Потерпи, — произнесла Джейн, постепенно отвоёвывая одежду у тела. Её ничуть не удивлял тот факт, что футболка, как и куртка, была цела и невредима, в отличие от того, что они прикрывали.

Кровь уже начала свёртываться, поэтому синтетика достаточно сильно прилипла к порезам, и, как следствие, Кейт приходилось терпеть очередную пытку. Конечно, не равносильную предыдущим, и, тем не менее, очень неприятную.

— Всё, уже всё, — довершив, наконец, затянувшийся процесс снимания футболки, выдохнула Джейн и отбросила в сторону зловредный предмет одежды.

Теперь грудь девушки ничто не прикрывало, и вампирша на некоторое время замерла, рассматривая открывшуюся её взору красоту. Правда, картину портили четыре рваных пореза, берущие начало на левой ключице и заканчивающиеся в непосредственной близости от полушарий, не говоря уже о обильно размазанной по нежной коже крови, но…

"…это дело поправимое", — констатировала Джейн. Поразмыслив, она решила пока не спускаться ниже, а заняться верхней частью тела Кейт. Так или иначе, времени достаточно.

Она ещё раз взглянула в глаза девушки, увидев в них лишь безнадёжность и страдания, после чего наклонилась к порезам и легонько дотронулась до раны языком. Кейт напряглась, ожидая боли, однако почувствовала лишь лёгкое жжение. Джейн провела языком по всей длине пореза, проникая на всю его глубину и впитывая аппетитную кровь. Везде, где она "прошлась", возникало приятное тепло — и это несмотря на то, что её язык был ледяной, да и в комнате температура оставляла желать много лучшего. Более того, тепло сохранялось, словно его источник проникал под кожу.

Впервые за многие часы Кейт начала успокаиваться, расслабляться. Боль мгновенно покидала её многострадальное тело там, где побывал язык вампирши. За первым порезом пришёл черёд второго, потом третьего. Было что-то безумно восхитительное в постепенном избавлении от мучений — миллиметр за миллиметром, дюйм за дюймом — а также в осознании того, что избавление это окончательное и бесповоротное. Девушка невольно закрыла глаза, чтобы полнее проникаться волнующими ощущениями, которые дарила ей Джейн. Она не могла видеть, однако точно знала, что порезы не просто переставали болеть, но и практически исчезали, скрываясь под свежей кожей. Со временем и эти незначительные шрамы пропадут, и её тело вновь станет таким же, как и прежде.

Как и Кейт, вампирша тоже наслаждалась данным процессом, только несколько иначе. Безусловно, приятно избавлять столь милое создание от страданий, но куда сильнее возбуждало само действо — непосредственный контакт с восхитительным телом. Учитывая пристрастия Джейн, удовольствие было непередаваемым. Настолько, что ей приходилось остепенять себя, дабы не перейти границы дозволенного.

Она проникла в разум девушки — разумеется, никоим образом не воздействуя на её волю. Она вообще не собиралась контролировать её сознание без крайней необходимости.

Заметив, как чувственно Кейт отзывалась на её своеобразные ласки, Джейн для начала поинтересовалась её сексуальным портретом и… разочаровалась. Оказалось, что наслаждение девушки носило не сексуальный характер, а основывалось исключительно на самом факте исцеления. Более того, Кейт Андерсон вообще не имела склонности к однополым отношениям, всецело предпочитая "классический" контакт между мужчиной и женщиной.

"Мда, — хмыкнула вампирша, — не повезло мне. Хотя… почему не повезло? Наоборот, отлично! Стоит вспомнить себя в "той" жизни — сколько часов, дней, МЕСЯЦЕВ у меня ушло на мучительные раздумья о выбранном пути? То-то же. Так что Кейт можно только поздравить".

Закончив с порезами, вампирша удовлетворённо осмотрела результат своих трудов — незначительные шрамы более не портили восхитительной груди — и принялась за следующие порезы. Поскольку они располагались на спине, ей пришлось перевернуть девушку лицом вниз.

Пребывавшая в полнейшей эйфории Кейт беспрекословно подчинилась, уткнувшись носом в подушку. Ей уже не было холодно, хотя температура в помещении, разумеется, не повысилась за прошедшие несколько минут. Просто невероятное тепло, сменившее боль, быстро захватывало всё её тело. Вот его очаги возникли на спине в унисон с нежными прикосновениями языка Джейн. Честно говоря, Кейт вовсе не испытывала какого-либо дискомфорта из-за того, что её фактически ласкала другая женщина (пускай и необычная). В то же время, она действительно не возбуждалась от подобного рода занятия — её разум сейчас вообще не был ничем занят, отдыхая вместе с телом.

Несмотря на то, что вампирша переместилась с груди девушки на спину, её возбуждение только росло. Продолжая отвлекать себя, она вновь заглянула в сознание "пациентки", только на сей раз в иной "раздел".

Так, а это уже не просто любопытно. Джек Тейлор. Этот парень значил для девушки настолько много, что после его смерти она полностью разочаровалась в жизни вообще и своей в частности. Джейн тоже были знакомы такие чувства. Ну, или почти такие. Даже сейчас, уже не будучи человеком, она любила Марка Сандерса, который и для Кейт значил немало (причём до сих пор).

Окунувшись в щемящие воспоминания, Джейн даже не заметила, как закончила с порезами на спине. В принципе, сейчас можно было бы приступить к многочисленным ушибам на верхней части тела — как слабым, так и довольно чувствительным, но ведь ещё оставались порезы на ноге девушки. За них вампирша и решила взяться, для чего перевернула её обратно лицом вверх и принялась избавлять от остальных ненужных предметов одежды.

Расстегнув молнию на джинсах, она уверенным движением стянула их с Кейт и отправила к куртке и футболке. Аналогичным путём проследовали кроссовки. В результате на девушке остались лишь полупрозрачные трусики и носки — вышеназванное Джейн оставила на законных местах, поскольку никаких повреждений они не скрывали. И вот она опять перевернула Кейт на живот — что поделать, порезы располагались на ноге с обратной стороны.

Да, на долю девушки выпало изрядно испытаний, и внимательное рассмотрение их могло бы затянуться на несколько часов, что в планы Джейн не входило. Так что она ограничилась лишь самым недавним временем, предшествовавшим текущим событиям.

Вот тебе на! — при всей влюблённости в Джека Тейлора Кейт не смогла-таки удержаться от секса с другим мужчиной. Но истинные причины столь нетипичного для девушки поведения поставили всё на свои места. Элизабет! Сукина дочь просто одурманила Кейт, вынудив её совершить то, на что в обычных обстоятельствах она никогда бы не пошла.

С удовольствием погладив зарубцевавшуюся кожу на голени, вампирша приступила ко второй фразе — устранению ушибов. Большая их часть располагалась на спине, что неудивительно — вспомнить хотя бы падение на автобус. Дотронувшись до шеи девушки, Джейн оценила полнейшую расслабленность мышц и начала нежно массировать их, концентрируясь на наиболее пострадавших местах. Как и раньше, её действия отнюдь не провоцировали боль — прикосновения рук вызывали то же благодатное тепло, что и язык вампирши.

Нежащаяся Кейт потихоньку начала погружаться в приятную полудрёму. В комнате было сравнительно тихо — вой ветра снаружи приглушался на совесть заделанными окнами — так что глубокое умиротворённое дыхание девушки, да лёгкий шелест рук Джейн, скользящих по её покрывшейся испариной коже, были единственными звуками, нарушавшими тишину.

Последовавшее за "изменой" самоубийство — именно так, не попытка — являлось последним событием, которое помнила девушка перед тем, как очнуться в Стар-Сити. Вампирша могла бы приоткрыть завесу тайны и рассказать ей, каким образом свершилось воскрешение из мёртвых и перемещение, пускай и не имела к нему отношения, однако она решила, что не стоит.

Неожиданно Джейн осознала, что, несмотря на самоуговоры, гладит ноги Кейт уже с иной целью. Исцеление всех серьёзных и не очень повреждений на теле девушки подошло к концу (даже шрамы — свидетельства суицида — исчезли), но руки вампирши не очень-то спешили расставаться с нежной кожей "жертвы". Вместо этого они двинулись вверх, добрались до шелковистой ткани трусиков и даже чуть приспустили их, однако…

"НЕТ!" — грянуло в мозгу Джейн, и она отстранилась от ничего не подозревающей Кейт, продолжающей наслаждаться долгожданным покоем. Потребовалось немало усилий, чтобы прекратить всяческий контакт с телом девушки и встать с тахты.

Вот ведь ирония — можно взять под контроль абсолютно любого человека из шести миллиардов, но только не саму себя. Остаётся лишь уповать на доставшуюся "по наследству" замечательную черту человеческого существа — волю.

Отойдя от Кейт на безопасное расстояние (от греха подальше), вампирша подняла с пола пропитанную насквозь кровью футболку и задумчиво поглядела на неё. Что если утолить-таки голод, правда, иного рода?

Держа одежду одной рукой, второй Джейн медленно провела над тёмными пятнами. Они немедленно озарились довольно ярким синим свечением. Когда через полминуты оно исчезло, вместе с ним пропала и вся кровь — теперь футболка снова была цела и невредима. Вампирша, конечно же, точно знала, куда переместилась столь необходимая ей жидкость — в стоящий тут же на столе стакан. Главное: кровь вернулась к исходному состоянию, из свернувшейся превратившись в свежую, даже тёплую. Осмотрев прочие предметы одежды, Джейн смогла выудить из них ещё немного требуемого вещества и в результате получила заполненный почти до краёв стакан. Приникнув к нему, она медленно, смакуя каждый маленький глоток, принялась пить, не сводя глаз с размеренно дышащей Кейт, которая, кстати, по-прежнему лежала лицом вниз. Немного опьянев от восхитительного вкуса добытого снадобья, вампирша снова едва не сорвалась, чтобы не получить добавки и, само собой, всего остального. На сей раз остепенить себя было ещё труднее — неприятная тенденция для самой Джейн и небезопасная для Кейт.

Придя к такому выводу, вампирша отставила полностью опустошённый стакан — в нём не осталось ни одной капли, даже на стенках — и подошла к тахте. Жалея, что приходится возвращать девушку из мира грёз в не самую радужную реальность, она повернула её лицом к себе и нежно погладила тыльной стороной пальцев по щеке, произнося:

— Очнись.

Однако достучаться до "растаявшей" Кейт было не так-то просто (снова предательски толкнуло в бок Искушение), поэтому Джейн пришлось легонько потрясти её за плечи.

Девушка открыла глаза и совершенно пустым взглядом окинула склонившуюся над ней вампиршу.

— Ну, как ты?

— Замечательно, — последовал лаконичный ответ.

— Уверена в этом. Я ничего не пропустила в ходе своей "работы"?

— Нет.

— Что ж, в таком случае, ты можешь идти.

Кейт немного нахмурилась, явно не ожидая подобного предложения.

— В смысле?

— Я свою часть выполнила, и ты теперь свободна. Никто из нас тебя больше не тронет — обещаю, — Джейн отошла от тахты и встала у заколоченного окна, словно могла видеть сквозь него.

Девушка недоумённо приподнялась на локтях, действительно, чувствуя себя невероятно свежей и отдохнувшей — ни малейшей усталости или боли, вообще ничего отрицательного. Даже царящий в комнате холод пока не мог пробиться через бастион тепла, угнездившегося в её теле. Однако вернувшиеся после небольшого перерыва воспоминания о недавних ужасах мгновенно низвергли разум в пучину безысходности.

Именно поэтому Кейт сказала:

— Нет.

Джейн резко обернулась, удивлённо глядя на неё:

— Что "нет"?

— Я не хочу уходить, — разъяснила девушка, вставая с тахты. Кстати, её совершенно не волновал тот факт, что она до сих пор была практически нагая — стоящая у окна вампирша не вызывала у неё ни малейшего смущения.

— Хочешь — не хочешь, а придётся.

— Нет, — повторила Кейт. — Я не выйду обратно… туда.

— Почему?

— И ты ещё спрашиваешь? Там творится настоящий кошмар! — она содрогнулась.

— Значит, по-твоему, здесь рай? — усмехнулась Джейн. — Мне казалось, ты поняла, кто я такая.

— Да, поняла. Но лучше уж так.

— "Так"… — в унисон ей сказала вампирша. — Ты не знаешь, с чем имеешь дело.

— Мне всё равно.

— Чёрта с два! — отмахнулась Джейн. — Ступай — мне от тебя ничего не надо.

— Сомневаюсь.

— Кейт, — вздохнула она и принялась разъяснять, как нерадивому ребёнку: — Я не планировала того, о чём ты говоришь, и не стану этого делать.

— Джейн, — девушка схватила её за руку, — тебе ведь это ничего не стоит.

— Ты спятила.

— Да, — яростно кивнула она и, словно в подтверждение своих слов, обняла вампиршу и прильнула к ней обнажённым телом.

На мгновение перед глазами у Джейн возникла потрясающе возбуждающая картина: она и Кейт на тахте, обнажённые; блестящее от испарины идеальное тело девушки; сильные руки вампирши, крепко держащие "жертву"; сплетение стройных длинных ног; слияние губ и грудей; нежные чувственные стоны…

— Нет! — Джейн оттолкнула Кейт от себя.

— Но почему?! — воскликнула девушка.

— Ты не заслужила такой участи.

— А жуткой смерти там, снаружи, значит, заслужила? — выпалила Кейт и заплакала.

Вампирша не удержалась и обняла её — но уже с иными помыслами, чем секунду назад. Она почувствовала слёзы девушки, тёплыми струйками побежавшие по плечу, и погладила её по голове.

— Ты мне очень нравишься, Кейт, — ласково произнесла она, — но я не могу ничего тебе дать, кроме вечного проклятия. Поверь мне — быть человеком гораздо лучше.

— Только не в этом городе… — вымолвила девушка.

— Марк Сандерс, — продолжая сжимать её в объятиях, сказала Джейн. — Тебе ведь знакомо это имя?

Кейт подняла на неё опухшие глаза, но ничего не сказала. Да в том и не было нужды.

— Так вот, — продолжила вампирша, — я тоже знала его. И не просто знала — нас соединяла очень крепкая дружба, которая незадолго до… конца стала перерастать в нечто большее.

Девушка внимательно слушала её, продолжая всхлипывать.

— У него была двоюродная сестра — Джессика Дэвис. Как и ты, она была очень красива и до неё тоже добралась Элизабет. И от прежней Джессики ничего, кроме внешности, не осталось. Она стала такой же безжалостной убийцей, как и подавляющее большинство… нас, — чувствовалось, что последнее слово ей далось нелегко. Вздохнув, Джейн снова заговорила немного дрожащим голосом: — Она… убила Марка.

— Что? — вздрогнула Кейт. — Марк МЁРТВ?

— Боюсь, что да. Джессика убила его. Даже не сделала вампиром, а просто убила. Жестоко. Бесчеловечно.

— Как же так? — простонала девушка. — Ну почему все, кого я люблю, умирают?

— Дело не в тебе, если ты об этом, — снова погладила её по голове Джейн. — Теперь ты понимаешь? Я не хочу, чтобы ты становилась таким же чудовищем, как Джессика. Кстати, ведь и Элизабет вовсе не была такой садисткой в своей прежней жизни.

— Но… — Кейт посмотрела прямо в карие (а отнюдь не красные) глаза вампирши, увидев там только нежность и доброту, — …ты же не такая.

— Да, — согласилась Джейн, — однако это вовсе не дар. Скорее, насмешка надо мной. Так или иначе, я одна из них — и даже мой характер не может удержать меня от убийств. Я стараюсь выбирать только никчёмных людей… получается не всегда. Ты не можешь даже представить — и слава Богу — что я чувствую после того, как голод утолён и разум более ничем не затуманен. Это такое дикое отчаяние, такая безысходность… Я ведь даже при всём желании не могу покончить с собой.

Джейн умолкла, ласково провела тыльной стороной пальцев по мокрой щеке Кейт и невесело усмехнулась:

— Я тебе бесконечно завидую. Также и в том, что ты можешь дать волю слезам.

Вампирша наклонилась и поцеловала девушку в лоб.

— Теперь иди. Я чувствую, что скоро голод снова овладеет мной, а это небезопасно.

Превозмогая себя, Кейт отстранилась от Джейн и принялась одеваться, не придав значения тому, что на одежде больше не было крови. Накидывая куртку, она тусклым голосом произнесла:

— Я всё равно не выживу там. Какой смысл в твоей помощи, если я всё равно погибну?

— Не погибнешь, — категорично заявила Джейн. — По крайней мере, не сейчас.

Вампирша съёжилась и, обхватив себя руками, промолвила:

— Кейт, уходи, пожалуйста. Я не знаю, сколько ещё смогу себя контролировать.

Девушка взглянула в грустные глаза Джейн, постепенно наливающиеся кровью, и едва сдержалась, чтобы снова не заплакать.

Ей так хотелось сказать что-нибудь ободряющее, но она не могла подобрать нужных слов, поэтому лишь произнесла:

— Спасибо тебе за всё.

Джейн кивнула и, содрогаясь, отвернулась к заколоченному окну.

Кейт вышла из здания и тотчас на неё налетел свирепый ветер, сбив с ног. Она упала в снег, а когда с трудом выкарабкалась из него и бросила взгляд на дом, то… не увидела его.

Девушка находилась уже на другой улице.

* * *

— Слушай, давай повернём назад, — нервно произнёс Ричард, вглядываясь в беснующуюся вокруг "Блейзера" снежную круговерть.

— Опять ты за своё, — вздохнул Джейсон.

— Да ты глянь наружу-то! — вспыхнул Стоквелл. — В жизни не видел столь сильной бури!

— Это потому что ты родился в Нью-Джерси. А вот у нас в Мэне бывали бураны и помощнее этого.

Стоквелл хотел возразить, но не смог придумать достойного ответа и угрюмо уставился в окно.

Харпер взглянул на него, почувствовав лёгкое презрение. Вообще-то, Ричард — неплохой парень, всегда умеет поддержать беседу, не глуп, однако порой он раздражал своей неуверенность. Вот и сегодня он весь вечер "ныл" — сначала когда они выкинули из салона "Блейзера" его хозяина, "уставшего" после посещения бара. Затем когда Джейсон решил махнуть в Стар-Сити. И вот теперь — когда они уже почти на месте. Последнюю мысль Джейсон решил озвучить:

— Стоило ли проделывать такой путь, чтобы вернуться ни с чем?

— Мы в любом случае ничего оттуда не привезём — ты же сам говорил.

— А я не за сувенирами туда направляюсь! — парировал Харпер. — Сделаю несколько снимков на память — и на том спасибо.

— Да из-за снега ты толком ничего не заснимешь.

— Слушай, если тебе не нравится, я могу высадить тебя прямо здесь! — выпалил Джейсон.

Ричард махнул рукой, мол, твоя взяла, и принялся нервно грызть ноготь большого пальца.

Именно в этот момент в салон машины проникло извне синее сияние. Тусклое, ненавязчивое, однако оно сразу привлекло внимание.

— Это что ещё за дерьмо? — с лёгкой паникой в голосе выпалил Стоквелл.

— Не суетись, — недвусмысленным тоном повелел ему Харпер. — Наверняка очередная местная достопримечательность.

— Ты о таком не говорил…

— И что? Тут такое место, что в каждый визит можно совершать открытия!

Друзья увидели, что источником свечения была стена полуразрушенного двухэтажного дома. Поодаль показались и другие дома.

Машина продолжала ехать вперёд, но уже с некоторым усилием — пятидюймовый слой снега представлял определённую проблему даже для полного привода, особенно с учётом не самых подходящих шин.

Водитель изумлённо заметил:

— Судя по всему, мы заехали в город. С этой стороны он сильно разрушен торнадо, так что ничего удивительного, что мы не замечали никаких построек — их просто нет на протяжении полумили.

— А где же обломки?

— Почти все исчезли, — хмыкнул Харпер, — вместе со смерчем.

— Как так?

— Даже не пытайся этого понять.

Джейсон вёл машину по израненному пригороду. Устлавший всё вокруг снег усугублял всеобщую картину запустения. Свет фар едва-едва пробивался через вертящуюся белую стену — тем не менее, водитель смог заметить слева от "Блейзера" отличающееся от остальных размерами строение, напоминающее школу. Недолго думая, он свернул к нему.

Автомобиль, покачиваясь, перевалил через особенно крупные и, как ни странно, уже успевшие слежаться сугробы и въехал во двор H-образного здания. Удивительное дело — здесь снега почти не было, хотя сверху никакой крыши, естественно, не имелось. Наклонившись к рулю, Харпер взглянул вверх и присвистнул:

— Вот это да!

Ричард последовал его примеру и шумно выдохнул.

Непостижимым образом снежная пелена проносилась над двором, как если бы его закрывало прозрачное стекло. В том, как неумолимо и нескончаемо "лился" этот белый поток чувствовалась какая-то зловещая закономерность. Почти синхронно оглянувшись, друзья лицезрели аналогичную картину позади, за исключением того, что красный свет стоп-сигналов "Блейзера" придавал беснующимся миллиардам снежинок дополнительную притягательность и… тревожность.

— Это же противоестественно! — воскликнул Стоквелл. — Что мешает снегу проникнуть сюда?

— Я же тебе только что сказал — не пытайся, дружище, — сказал Джейсон и усмехнулся. — Чёрт, здорово, а!

И он, достав цифровой фотоаппарат, не преминул сделать несколько снимков.

— Теперь ты рад, что поехал со мной? — спросил Харпер.

— Пожалуй! Даже если мы больше ничего не заснимем, этого нам хватит с лихвой! Как думаешь, кто-нибудь ещё видел подобное?

— Не знаю, но таких фото я точно не встречал в Интернете, — ответил Джейсон и взялся за дверную ручку.

— Что ты делаешь? — удивился Стоквелл.

— Хочу осмотреться. Так и быть — ограничимся этим зданием. Кто сказал, что его будет недостаточно?

— Выйти туда? — неуверенно покосился наружу Ричард.

— А как же! — улыбнулся Харпер и, не дожидаясь реакции друга, выбрался из "Блейзера", не глуша двигатель.

Секунд десять Стоквелл сомневался, а потом всё-таки последовал за водителем. Вне прогретого салона он мгновенно замёрз, несмотря на достаточно тёплое одеяние. Наверняка то же самое было и с Джейсоном, однако он не подавал виду, уверенно двигаясь к входу в здание. Поёживаясь, Ричард захлопнул дверь машины и пошёл следом за ним.

Как оказалось, это и вправду была школа, о чём сообщала надпись на фасаде. Харпер остановился, заснял её и в который уже раз посмотрел вверх. Затем оглянулся на подходящего друга и усмехнулся:

— Прохладно, да?

— Это точно, — уже откровенно дрожа, согласился тот. — Может быть, зайдём внутрь?

— Я и так собирался. Просто засмотрелся на это… это… — он развёл руками, давая понять, что не может точно идентифицировать то, что творилось над ними, а потом взялся за ручку и потянул дверь на себя.

С протяжным скрипом давно не смазываемых петель она отворилась. Свет фар "Блейзера" отлично освещал двор, однако внутрь здания почти не попадал. Синее сияние тоже было очень бледным, так что Джейсон вытащил из кармана куртки предусмотрительно захваченный фонарик и включил его. Яркий жёлтый круг выхватил из полутьмы сначала обледенелый пол, а затем покрытую давешними разводами стену.

— Похоже, здесь проблемы с влагой, — констатировал он, делая шаг и входя в здание.

Ричард шмыгнул следом, на ходу оглянувшись на заведённый "Блейзер".

— И что мы тут будем сохранять для истории? — спросил он, переведя взгляд на печальное зрелище, которое являл собой холл, и продолжая дрожать.

— Для начала ограничимся этим свечением, — бодро ответил Харпер, поднимая фотоаппарат.

Ослепительная вспышка озарила всё вокруг, отразившись от заиндевелых поверхностей и вынудив людей закрыть привыкшие к полумраку глаза.

Неожиданно на ум Стоквеллу пришла мысль, что это светопреставление, наверное, отлично видно снаружи. Он почувствовал себя крайне неуютно, несмотря на всю нелепость опасений. Ну кто, спрашивается, может ещё здесь оказаться?

Ответ покинул уста быстрее мысли:

— Как думаешь, тот тип, что нас обогнал на "Форде", может быть где-то поблизости?

— Не знаю. Да и плевать мне, — пожал плечами Джейсон.

— Интересно, кто же это всё-таки был?

— Какой-нибудь псих, вроде нас. Ты, кажется, этот вопрос уже задавал, — сказал Харпер, медленно бредя по холлу.

— Да, я помню. Просто странно как-то…

— Эй, погляди-ка сюда! — окликнул друга Джейсон.

Стоквелл поспешно подошёл к нему и уставился на то, что так поразило его друга.

В полу зияла огромная дыра. Трудно сказать, чем именно её проделали — разве что динамит заложили. Правда, никаких опалин, свидетельствовавших в пользу данной версии, не имелось. Зато отчётливо было видно, что по окаймлению отверстия бетон ощутимо прогнулся внутрь.

— Как думаешь, чем её проделали? — присев и заглядывая в кромешную тьму (там даже синего сияния не было), задумчиво произнёс Джейсон.

— Чужого завалили, — буркнул Стоквелл.

Харпер усмехнулся, дотронулся до изогнуто края и задумчиво хмыкнул.

— Надеюсь, ты не собираешься лезть туда? — спросил Ричард.

— Что ж я, по-твоему, кретин? — Джейсон встал в полный рост и поднял фотоаппарат. — А вот сфотографировать не прочь.

— Валяй, — ответил Ричард, и внезапно относительную тишину нарушил громкий удар где-то наверху.

Звук раздался единожды и больше не повторялся. Тем не менее, он здорово взволновал Стоквелла.

— Это что ещё за дерьмо? — воскликнул он.

— Здание, наверное, оседает, — непринуждённо бросил Харпер. — Как думаешь, мне заснять дыру общим или крупным планом?

— Да оставь эту ерунду в покое! Я хочу знать, что за хрень здесь происходит! — рявкнул Ричард.

— Твою мать, ну а мне-то откуда знать? — в унисон ему ответил Джейсон. — Может, штукатурка там рухнула или ещё чего… Тебе не всё ли равно?

— Мне было бы всё равно, если б мы находились не в Стар-Сити.

— Ну так иди и узнай, в чём проблема. А мне лично глубоко наплевать!

Как всегда, Джейсон победил в споре — ни за какие земные блага Стоквелл не пошёл бы наверх один. Да и вдвоём с другом, пожалуй, тоже.

— Ладно, замяли тему, — произнёс он, чувствуя не обычное в таких случаях смятение, а страх. — Снимай эту затраханную дыру, и поехали отсюда. Надеюсь, ты не против?

— Да, в общем, нет. Основная цель, можно сказать, достигнута, — Харпер всё-таки выбрал общий план и щёлкнул затвором.

Как раз в этот момент Ричард случайно посмотрел в отверстие, и у него волосы встали дыбом. В ярком свете вспышки он увидел что-то внизу. Какой-то смутный силуэт, похожий на человеческий.

— Готово! — объявил Джейсон, опуская фотоаппарат. Похоже, он ничего не заметил, поэтому когда перевёл взгляд на сильно побледневшего друга, то удивлённо спросил: — В чём дело?

— Там что-то есть… — Стоквелл даже отступил на шаг от отверстия в полу.

— Где? — не сразу понял Харпер.

— В дыре… В дыре, мать её!

— Постой-постой! — поднял руку он. — Я ничего не видел.

— Хочешь сказать, у меня галлюцинации? — вскинулся Ричард.

— Нет, но…

— Тогда проверь снимок! — у него был такой вид, что, казалось, ещё пара секунд, и он выхватит камеру, чтобы лично удостовериться в правдивости своих слов.

— Я посмотрел на готовый кадр, едва сделал его.

— Посмотри снова!

Недоумённо пожав плечами, Джейсон взглянул на небольшой дисплей и нажал одну из клавиш.

— Что за… — нахмурился он.

Стоквелл в мгновение ока подскочил к нему и тоже взглянул на изображение. Фраза "Я ведь говорил" застряла в сразу же пересохшем горле, поэтому он не издал ни звука, лишь шумно вобрал в лёгкие холодный воздух.

Оба друга неотрывно смотрели на сохранённую в памяти фотоаппарата картину. Сама дыра ничем не отличалась от реальной, а вот то, что находилось внизу… Разогнавшая тьму вспышка высветила стальную балку, свисающую с потолка подвала, в который вело отверстие. Она была сломана и загнута в виде буквы L, обращённой короткой частью вверх. Впрочем, сама эта "короткая часть" практически не попала в кадр, потому что на неё было насажено тело молодой девушки. Металл входил в спину, и можно было только гадать, сколь глубоко он проник — во всяком случае, из живота не торчал. Но даже не это оказалось самым ужасным. Мало того, что жертву подвесили столь страшным способом — её к тому же ещё и спеленали какой-то грязно-белой тканью, причём так туго, что кое-где проглядывающая кожа сильно выпирала наружу, подобно гигантским волдырям. Рот несчастной был широко открыт из-за того, что в него вставили ржавую трубу, вроде тех, что подводят горячую воду к батареям. Судя по деформации шеи, вошла она довольно глубоко, быть может, до самого желудка, принудительно задирая голову жертвы вверх. И, вдобавок, изнутри была покрыта чем-то блестящим, слизистым.

— Твою мать!.. — прошептал после минутной паузы Джейсон.

Ричард перевёл взгляд на дыру, силясь увидеть собственными глазами то, что запечатлел бесстрастный фотоаппарат. Тщетно — тьма надёжно скрывала свои секреты. Внезапная страшная догадка осенила его мозг, и Стоквелл категорично потребовал:

— Сними ещё раз!

— Что? — Харпер находился в полнейшей прострации.

— Сфотографируй отверстие снова!

Не думая о споре, Джейсон послушно навёл объектив на злосчастный пролом и щёлкнул затвором. На этот раз Ричард не увидел никакого силуэта — зато смог разглядеть целую и невредимую балку.

— Ничего не понимаю! — сдавленно произнёс он. — Ну-ка дай глянуть!

Он посмотрел на дисплей и ахнул — этот снимок практически не отличался от предыдущего. Всё та же ужасная картина, вызывающая тошнотворные ассоциации с кровавым жертвоприношением.

— ЭТОГО НА САМОМ ДЕЛЕ НЕТ! — на удивление спокойным и оттого зловещим голосом поведал Джейсон.

— Ни хрена! — Стоквелл схватил фонарик, перед съёмкой уложенный другом на пол, и склонился над дырой.

Напрасно луч света метался по грязному полу подвала — никаких следов того, что здесь когда-либо происходило нечто ужасное, не имелось.

Поражённый, Ричард поднялся и взглянул на Харпера. Тот неотрывно смотрел на кошмарную фотографию, словно загипнотизированный.

— А что же мы, в таком случае, засняли ранее? — спросил Стоквелл.

Джейсон снова молча повиновался и вернулся на два кадра назад. По замыслу там должен был запечатлеться холл здания — покрытые льдом стены, излучающие синее сияние, и такой же пол. В принципе, всё это присутствовало, но имелось и кое-что ещё. Из злополучной дыры, которую оба человека тогда ещё не заметили, поднимался столб чёрного дыма, отлично видимый на фоне свечения. Это напоминало извержение вулкана или беснующийся торнадо — миниатюрный, и всё равно жуткий. Один лишь его вид вызывал неподдельный ужас, поэтому Харпер перешёл к следующему кадру уже через несколько секунд, лишь бы не видеть страшное даже на дисплее фотокамеры явление.

— Гляди, а здесь всё нормально, — сказал он.

И вправду — фасад школы запечатлелся именно таким, каким и предстал перед людьми несколькими минутами ранее.

— Давай дальше! — поторопил его Ричард.

На следующем кадре главенствующую роль изначально играло небо над зданием — вернее, снег, отчего-то упорно не желавший падать во двор. Теперь же всё внимание приковывал некий тёмный объект в центре, а также странные белые тросы, концентрическими кругами расходящиеся от него.

— Как думаешь, что это? — Стоквелл уже догадался, но хотел услышать версию друга.

— Похоже на паутину, — развеял его надежды Джейсон.

— А это пятно?

— Паук, видимо, — он поёжился. — Здоровенный, мать его.

Он перешёл к очередному кадру, потом далее — все они хранили в себе изображение неба, сделанное под разными углами. Именно эти ракурсы окончательно подтвердили слова Харпера — над всем двором здания была сплетена гигантская паутина, в центре которой расположился её хозяин — огромный чёрный паук, странное кожистое брюхо которого отражало вспышку.

— Что же это за чертовщина? — вновь пролистав все снимки и вернувшись к последнему, вымолвил Джейсон. — И ведь в первый момент после съёмки разницы нет, но стоит открыть снимок…

— Видео! — вдруг оживился Стоквелл.

— А?

— В этой штуке же есть функция записи видео?

— Да, только непродолжительно.

— Много и не надо. Сними-ка эту дыру.

— По-моему, лучше сматываться, — теперь уже Джейсон отчётливо выказывал страх.

— Ещё на минуту можно задержаться, — произнёс Ричард.

— Ладно, — Харпер направил фотоаппарат на отверстие и включил запись.

Его друг безостановочно осматривался по сторонам, словно опасался, что кошмарные образы с фотографий объявятся и в реальности. Пока ничто не препятствовало людям, однако они остро чувствовали угрозу, исходящую, казалось, отовсюду. Поэтому прошла вечность, равная всего лишь минуте, когда Джейсон, наконец, возвестил:

— Есть! Пошли отсюда!

Они направились к выходу, негласно решив просмотреть отснятый материал в машине. Оказавшись на улице, друзья одновременно вскинули головы, в какой-то степени ожидая увидеть над собой уютно примостившегося прямо над двором гигантского паука. Разумеется, "надежды" не оправдались — странно только, что легче от осознания этого факта почему-то не стало.

К "Блейзеру", продолжавшему урчать двигателем, они уже не подошли, а подбежали — столь сильный страх охватил их. Забравшись в салон и захлопнув двери, люди немного расслабились. За рулём оказался Ричард, несмотря на то, что он, в отличие от своего друга, не очень-то любил водить машину. Этот факт ничуть не смутил обоих, поскольку они целиком и полностью были захвачены дисплеем фотокамеры.

— Показывай! — приказал Стоквелл.

Харпер включил воспроизведение, и они приникли к маленькому экрану.

Поначалу ничего нового они не увидели — всё та же зверски замученная девушка, насаженная на сломанную балку, как мясная туша на крюк. Однако не успел невозмутимый таймер отсчитать и десяти секунд, как что-то начало происходить. Веки убитой внезапно поднялись. За ними, вопреки ожиданиям, не оказалось глаз — вместо них в каждой глазнице торчало по небольшой трубке, похожих на ту, что была во рту, только размерами поменьше. Должно быть, они входили прямо в мозг, потому что именно он и начал с омерзительной неспешностью вываливаться наружу, будто что-то выталкивало его из черепа. Ещё через двенадцать секунд из трубы, проникавшей в глотку, с громким шипением стал вырываться чёрный дым. Это происходило настолько быстро, что в течение следующих десяти секунд всё заволокло сплошной тёмной пеленой, которая не рассеивалась до самого момента остановки съёмки.

Опустив фотоаппарат на колени, Джейсон произнёс самую банальную и в то же время самую логичную при сложившихся обстоятельствах фразу:

— Это невозможно!

— Возможно или нет, но пора нам уматывать. Я достаточно насмотрелся на этот проклятый городишко! — процедил сквозь зубы Стоквелл и включил заднюю передачу.

Взревев, "Блейзер" рванулся "кормой" вперёд к большим сугробам, как бы очерчивающим границу для снега. Раскачиваясь, автомобиль преодолел их с первого захода, в награду атакованный со всех сторон неугомонной бурей. Вывернув руль и переключившись на первую скорость, Ричард вгляделся в пелену перед лобовым стеклом.

— Чёрт, наших следов уже не видно! Помнишь, куда ехать?

— Да чего тут гадать — сворачивай сейчас налево и так и езжай! Там всё равно нет никаких домов, так что можно особо не держаться дороги.

— Поскорей бы выбраться на шоссе! — выразил их общее желание Стоквелл, страгивая машину с места.

* * *

Джон уже довольно давно был в Стар-Сити, однако никак не мог перейти к завершающей фазе своего путешествия. Нет, он вовсе не откладывал финал — причина крылась в том, что он видел. До сих пор он как-то нейтрально относился к этому городу и его ужасной истории, а теперь, когда оказался непосредственно на месте, пересмотрел своё отношение.

На первый взгляд, ничего особенного вокруг не имелось — ну подумаешь, полуразрушенные дома, заброшенные улицы и так далее. Он не мог точно сказать, почему его охватил почти первобытный ужас, да и не хотел ломать голову над всё равно неразрешимой загадкой. Вместо этого Стивенс, словно бросая вызов страхам, уверенно направил "Форд" вглубь города. Автомобиль, увязая в снегу, двигался с большим трудом, то и дело застревая.

Проехав с полмили, Джон остановил-таки машину на обочине T-образного перекрёстка, но не заглушил двигатель. Осмотревшись, он решил, что, пожалуй, дальше ехать нет смысла. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, он вытащил из кармана куртки револьвер и задумчиво поглядел на него.

* * *

Кейт совершенно не ориентировалась ни во времени, ни в пространстве. Буря лишила её всех чувств: кружащийся снег не позволял нормально видеть; вой ветра заглушал все прочие звуки; от сильного холода вновь, как и прежде, закоченело всё тело.

Какое-то время организм, получивший от Джейн дополнительный заряд энергии, боролся с враждебностью окружающей среды, однако его хватило ненадолго. Уже через десять-пятнадцать минут состояние Кейт начало возвращаться к исходному. Теперь, по прошествии почти получаса, она вконец выбилась из сил.

Периодически девушка украдкой поднимала взгляд, надеясь увидеть хоть что-то впереди. Она по-прежнему не имела понятия, в какой части Стар-Сити находится, и ей казалось, что, куда ни пойди, попадёшь в центр города, а не за его пределы. Вот и сейчас она посмотрела перед собой, щурясь от бьющего с лицо ветра, и увидела нечто странное.

Чёрный автомобиль.

Нет, конечно, странность заключалась не столько в цвете (хотя часто ли вы сталкиваетесь с каретой "скорой помощи" подобного окраса?), сколько в том, что этот цвет, по логике, должен был скрыться под снегом хотя бы частично.

Кейт приблизилась к подозрительной машине. По какой-то причине "Форд Эконолайн" был "вне" бури — на нём не оказалось ни одной снежинки. Девушка не собиралась ломать над этим голову и двинулась дальше, когда уловила движение. Повернувшись к борту автомобиля, она заметила, что "краска" начала двигаться вниз, как струи дождя, стекающие по стеклу. Словно загипнотизированная, Кейт наблюдала, как чёрная жидкость с всё увеличивающейся скоростью сбегала с машины, причём повсеместно. Кое-где, ближе к крыше, уже проступила оригинальная окраска — белая, на которую не преминул накинуться снег. "Ложная" же собиралась в лужу где-то под автомобилем. Девушке эта субстанция показалась знакомой. Ну, конечно — подобная гадость была в консервных банках в магазине.

"Форд" "вылинял" уже наполовину, и из-под днища раздавалось очень неприятное бульканье, отчётливо слышимое даже сквозь вой бури. На воду это не походило — скорее, на жидкую грязь.

Действуя инстинктивно, Кейт двинулась прочь от "скорой помощи". И не просто пошла, а побежала. Правда, слово "бег" не очень-то подходило для данного перемещения. Она старалась изо всех сил, задыхаясь, лёгкие и нос жгло ледяным огнём, ноги подкашивались…

Через полторы минуты этой мучительной эстафеты Кейт всё-таки не выдержала и упала. Едва она оказалась в снегу, пришла твёрдая уверенность в том, что здесь она и встретит свою смерть, в каком бы обличье та ни пришла. И хотя какая-то часть её существа отчаянно противилась этой капитуляции, девушка не вставала. Она закрыла глаза и почти сразу же начала проваливаться в бездну забытья.

И тут её слух уловил кое-что, заставившее Кейт встрепенуться. Она подняла голову, пытаясь понять — реальность это или злобная шутка воображения. Нет, ей не мерещилось.

Ветер приносил рокот автомобильного двигателя, судя по всему, находящегося недалеко, иначе она бы его не услышала.

"Где-то неподалёку есть люди. СПАСЕНИЕ!" — с каким-то щемящим отчаянием подумала девушка.

Она приподнялась, после чего предприняла попытку встать. Похоже, данное решение не очень понравилось ветру — он попытался вернуть её обратно в сугроб и… преуспел в этом. Кейт упала и застонала.

"А что, если они сейчас уедут?" — мелькнула страшная мысль.

— Нет! — вырвалось из её горла, и девушка опять начала подниматься.

Бесполезно.

Тогда она решила попробовать иную тактику. Для начала Кейт на четвереньках проползла к краю дороги, на которой она находилась. Её расчёт оправдался — у тротуара стоял припаркованный автомобиль. Вытянув руку, она схватилась окоченевшими пальцами за основание зеркала заднего вида и, глубоко вдохнув, подтянулась. Это оказалось тяжелее, чем она предполагала, но девушка понимала — надо сделать всё сейчас. Для второй попытки сил просто не хватит, а если ещё зеркало не выдержит… Лучше не думать о том, что будет тогда. Она, напрягшись настолько, что затрещали мышцы, приподнялась и ухватилась за приспущенное стекло на водительской двери.

Резкая боль вонзилась в ладонь, и Кейт упала бы, если б не другая рука, намертво вцепившаяся в зеркало. Стекло оказалось не приспущенным — его верхняя часть была отколота и поблескивала острыми краями.

Неожиданно девушка разозлилась — не последнюю роль в этом сыграло ранение — и она, сжав зубы, одним сильным рывком поднялась на ноги.

Однако это маленькая победа. Ещё нужно добраться до спасительной цели.

* * *

Джон удостоверился, что в барабане револьвера шесть патронов, после чего извлёк один и отложил его в сторону. Поначалу он хотел просто всадить себе пулю в лоб, однако потом решил, что немного поиграть с судьбой не помешает, и остановился на этаком варианте "русской рулетки наоборот". В отличие от оригинала, здесь у него был лишь один шанс из шести. Сомнительно, что им удастся воспользоваться, но почему бы ни попробовать?

Лихо крутанув барабан, словно заправский ковбой (сказано не без иронии), Стивенс защёлкнул его и поднёс револьвер к подбородку, чувствуя приятный холодок металла на разгорячённой коже.

Взгляд остановился на зеркале.

— Самоубийцы попадают в ад, верно? — вопросил он у своего отражения. — Что ж, значит, там и увидимся, красавчик.

И нажал на курок.

Выстрел не прозвучал.

Выждав пару секунд, словно не веря в "удачу", Джон убрал оружие и удивлённо поглядел на чёрный зрачок ствола.

— Ну и как это прикажете понимать? — хмыкнул он и сам же ответил: — Либо это просто случайность, либо те, кто свыше, настойчиво пытаются меня отговорить от непоправимого. Поздновато, не находите?

Стивенс немного поглядел наружу, ничего там не видя. Собственно, он не столько высматривал что-то, сколько размышлял.

— Что ж, — пришёл к выводу он, — я играю по вашим правилам, ребята. Если сейчас при тех же условиях я снова "промахнусь", тогда я одумаюсь, идёт? Вот и славно.

Он опять крутанул барабан, поднёс револьвер к подбородку и приготовился нажать на курок, когда что-то ударило в правую сторону машины, в районе передней пассажирской двери. Стивенс встрепенулся и увидел человека, прижавшегося к "Форду".

Словно что-то щёлкнуло в голове Джона. Кому-то нужна помощь, а он, несмотря на недавние события, всё-таки оставался полицейским. Поэтому он отложил револьвер и открыл дверь, чтобы выйти наружу.

Бешеный ветер с такой силой ударил по ней, что она снова закрылась. Чертыхнувшись, Стивенс перебрался на соседнее место и, напрягшись, открыл пассажирскую дверь.

С трудом пересилив стихию, он вышел из машины, ступив в пятидюймовый слой снега и почти ничего не видя из-за бешено мельтешащих снежинок. Что ни говори, а, сидя в салоне, невозможно осознать всю ярость подобной бури.

Когда он, наконец, смог рассмотреть человека, то с удивлением увидел, что это девушка. Очень красивая, с великолепными длинными каштановыми волосами, реальный цвет которых едва проглядывал сквозь снежную седину. Её лицо и руки заиндевели настолько, что она походила на фаянсовую статуэтку. Она крепко прижалась к "Форду" и не двигалась, словно любое, даже самое незначительное движение, могло нарушить шаткое равновесие. В этом она была недалека от истины — даже пребывающий в более-менее приличной физической форме Стивенс прилагал максимум усилий, чтобы не упасть. Оставалось лишь гадать, каким чудом девушка смогла добраться до автомобиля.

Впрочем, даже у чуда есть предел — судя по всему, сил у бедняжки уже не оставалось, иначе как объяснить, что она даже не попыталась открыть дверь автомобиля.

— Мисс! — остановившись вплотную к ней, крикнул Джон, пытаясь перекричать вой ветра. — Вы меня слышите?

Она медленно повернула голову к нему, но ничего не сказала.

— Давайте в машину — здесь просто ад! — он взял её за руку. Кейт тотчас же отстранилась от ледяного "Форда" и буквально схватилась за Стивенса, повиснув на нём без сил. Он едва не выронил её — проклятые порывы упорно толкали в ближайший сугроб, явно намереваясь сломить волю людей и похоронить их под снегом.

— Помогите… пожалуйста, прошу вас… — отчаянно заговорила девушка.

— Я и делаю это, мисс, — кивнул он, подтаскивая её к задней двери, чтобы иметь возможность открыть переднюю, "предусмотрительно" закрытую ветром.

— Пожалуйста… — простонала она, в то же время не делая ничего, чтобы помочь ему.

Через секунду Джон понял причину подобного бездействия — она потеряла сознание.

— Чёрт! — сжав зубы, проговорил он, хватаясь за ручку и дёргая её.

Дверь едва приоткрылась, удерживаемая стихией. Стивенс изловчился и поддел её ногой. Как только она отворилась на достаточное расстояние, он ввалился внутрь и увлёк бесчувственную Кейт за собой. Выбравшись из-под навалившейся на него девушки, он потянулся и плотно закрыл дверь, которую ветер лишь прикрыл. После чего перебрался на водительское место.

Включив обогрев на максимум, Джон, растирая ладони, взглянул на девушку. Она съёжилась на сиденье, сильно дрожа.

"Интересно, кто она такая? — подумал он, неотрывно смотря на Кейт. — И что делает здесь, в этом заброшенном городе? Почему она одна? Почему так легко одета? Почему на ней мужская куртка? Почему она без собственной машины?"

Вопросов у Стивенса было хоть отбавляй, однако он не собирался приводить девушку в чувство. Пока.

Он взял револьвер и убрал его в "бардачок".

— Похоже, вы победили, ребята, — сказал в пространство он.

* * *

"Блейзер" выехал, наконец, на шоссе и устремился прочь от города, двигаясь явно быстрее, чем стоило в таких скверных погодных условиях. Ричард щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть в беснующемся белом месиве, против которого мечущиеся стеклоочистители были бессильны, а Джейсон снова и снова просматривал сделанные в Стар-Сити фотографии.

— Ума не приложу, — поведал он. — Я, конечно, ожидал чего-то необычного, но настолько…

— Ты же сам говорил, что в этом городе техникой лучше не пользоваться.

— Да. Только я имел в виду вовсе не это. Надеюсь, как только мы выедем за пределы тридцатимильной зоны, фотографии не исчезнут или не станут обычными.

— Я тоже. Иначе вся эта поездка окажется пустым занятием.

— Уверен, за эти снимки нам отвалят кучу денег, — кивнул Джейсон и просиял: — Мы ведь даже можем выдать их за реальные!

— Это как? — оторопел Ричард.

— Очень просто. Скажем, что всё это мы видели собственными глазами и еле удрали от того гигантского паука, будь он неладен.

— Брось, нам не поверят.

— Нам — может быть, а вот тому, что в памяти этой штучки, — Харпер помахал фотоаппаратом, — ещё как поверят!

— Ну, не знаю…

— Ты только держись меня, и мы раскрутим это дело! — обнадёжил его Джейсон.

— По рукам, — без особой радости произнёс Стоквелл.

— А если… — задумчиво произнёс Харпер и, не договорив, включил видеозапись на камере. Направив её на окно, он снимал тридцать секунд, после чего тотчас включил просмотр.

— Чтоб я сдох! — выдохнул он.

— Что? Что там? — засуетился Ричард.

— Ты на дорогу смотри!

— Я тоже хочу видеть, — он нажал на тормоз, сбросив скорость до пятнадцати миль в час, и перевёл взгляд на дисплей.

Не прошло и секунды, как он выдохнул:

— Бог ты мой!

Мужчины, замерев, смотрели, как большой, зловеще чёрный смерч, чуть наклонившись вперёд, быстро двигался параллельно их машине. В кадр попала и часть интерьера "Шеви", но этим сходство с реальностью ограничивалось: всё остальное было словно искусным монтажом — даже ночь сменилась на день, не говоря уже про лето вместо зимы.

— Это что — прошлое? — спросил Стоквелл.

— Чего? — сбросив оцепенение, отозвался Харпер.

— Тут ведь в своё время бушевал торнадо.

— Нет, маловероятно.

— Почему?

— Тот смерч был гораздо крупнее и появился после того, как Стар-Сити погрузился во тьму. Скорее это самый первый вихрь, зародившийся за пару дней до катастрофы.

Стоквелл открыл рот, дабы высказать своё несогласие, но так и не произнёс ни слова. Неожиданно его охватило странное чувство — ему отчего-то стало… неприятно находиться в собственном теле. Метнув взгляд на друга, Ричард понял, что и тот ощущает нечто подобное.

— Ты… чувствуешь? — спросил Джейсон.

— Да. Ничего не понимаю… — Ричард попробовал размеренно и глубоко дышать, чтобы унять стремительно нарастающую тошноту. Вместе с ней пришла головная боль, заломили руки и ноги, словно сорвалось с цепи сердце и даже возникло омерзительное жжение в простате.

— Останови машину!!! — вдруг воскликнул не свойственным ему визгливым тоном Харпер. — БЫСТРЕЕ!!!

Ричард мгновенно повиновался, с каждой секундой теряя самообладание.

— Теперь назад! НАЗАД, МАТЬ ТВОЮ!!! — Джейсон схватился за голову и принялся биться ею о стекло на двери.

Водитель, сжав зубы, чтобы не прикусить отчаянно зудевший язык, с трудом нашёл в себе силы включить заднюю скорость и нажать на акселератор. "Блейзер", буксуя в снегу, двинулся в обратном направлении.

Когда Стоквелл уже всерьёз намеревался разодрать ногтями собственную грудь, пришло долгожданное облегчение. Практически моментально все ужасные симптомы прошли, и он вновь почувствовал себя нормально, поражаясь совсем недавнему желанию во что бы то ни стало избавиться от жутких ощущений. Харпера тоже отпустило и он осторожно, будто боясь спугнуть вернувшийся покой, выдохнул.

— Что это было? — спросил немного севшим голосом Ричард, остановив автомобиль.

— Не знаю… Я едва наизнанку не вывернулся, ей-богу! — ответил Джейсон. — Дьявольщина!

— Но сейчас ты в норме?

— Сейчас да.

— Будто ничего и не было?

— В яблочко. И у тебя так же?

Стоквелл кивнул, глядя сквозь лобовое стекло на заметённое снегом шоссе. Что бы там впереди ни было, оно ничем не выдавало своего присутствия.

— Так, надо подумать, — Харпер принялся тереть ладони, словно мыл руки. — Когда мы ехали сюда, ничего подобного не происходило. Значит, либо оно появилось позже, либо действует только в одном направлении.

— Что ты несёшь?

— Погоди. На сколько мы отдалились от Стар-Сити?

Ричард посмотрел на одометр.

— Миль пять.

— Маловато.

— Минутку, — настороженно произнёс Стоквелл. — Ты намекаешь на то, о чём рассказывал? Тридцать миль, за пределами которых все вещи из города начинают вызывать какой-то дерьмовый эффект?

— В общем, да.

— Значит, и мы "зарядились" той же энергией? — его тон стал утробным, почти замогильным.

— Постой, давай не будем поддаваться панике! Сделаем вот что — проедем немного вперёд и выясним, вернётся ли то состояние. Возможно, это был единичный случай, — поспешил угомонить друга Джейсон.

— Хорошо, — согласился Ричард без особой веры в голосе и стронул "Блейзер" с места.

Автомобиль медленно прокатился по скрипящему снегу ярдов восемь, когда люди снова почувствовали непонятный недуг. Стоквелл поспешно ретировался обратно — жуткие ощущения исчезли.

Мужчины посмотрели друг на друга.

— Вернёмся в Стар-Сити, — спокойно сказал Джейсон.

— Мы теперь, что та долбанная авторучка, о которой ты говорил?

— Поехали в город…

— И мы ни при каких обстоятельствах не сможем убраться отсюда?

— Езжай обратно…

— Ответь мне, чёрт побери! — взорвался Ричард.

— Да! — рявкнул Харпер. — Мы в дерьме. Но пока ещё не в полном. И если ты не будешь психовать, а сделаешь, что я говорю, то у нас может появиться шанс.

— Ну-ну, отличный план — вернуться туда, — уже ровнее произнёс Стоквелл, теребя ключи в замке зажигания.

— Там мы всё обдумаем и непременно что-нибудь придумаем.

— Почему бы нам ни "побеседовать" здесь?

— Не уверен, что это безопасно. Мало ли, чего можно ожидать от этой хреновины, окружившей нас.

— А как насчёт того типа на "Форде", что нас обогнал?

— Если он ещё в городе, то ему "повезло" так же, как и нам.

— Понятно. Значит, тридцатимильная зона несколько уменьшилась в размерах, я прав? До пяти миль? — Ричард внезапно усмехнулся. — Как глупо-то, а!

— Давай назад, — в который раз повторил Джейсон.

— Конечно-конечно, — отозвался водитель, разворачивая "Блейзер" и попутно размышляя: "Отвезу этого идиота обратно, а потом вернусь и попробую проскочить. Это в любом случае лучше, чем просто сидеть и ждать голодной смерти в заброшенном городке".

* * *

Кейт пришла в себя и сразу открыла глаза. Она увидела сидящего рядом мужчину довольно приятной наружности, который с хмурым видом глядел куда-то за окно.

Последнее, что она запомнила — чёрный "Форд Краун Виктория", к которому она прижалась, чтобы не упасть. И, кажется, этот самый парень подходил к ней.

Она украдкой осмотрелась, пока не желая выдавать своё пробуждение.

В салоне было тепло и уютно, измученное тело покоилось на мягком удобном сиденье. Вой ветра надёжно приглушался хорошей шумоизоляцией.

Девушка спокойно дышала, несмотря на то, что в горле ощутимо саднило, во рту был привкус крови, да и тело ныло после недавних перегрузок. Ощущение умиротворения уже начало охватывать её, когда она поняла, что машина никуда не едет. Двигатель был заведён, но расслабленно урчал на холостых оборотах. Это открытие очень не понравилось Кейт, и она, приподнявшись, сразу задала вопрос:

— Почему мы стоим?

Джон вздрогнул и повернулся к ней.

— О, вы очнулись…

— Почему мы стоим? — вновь спросила она.

— Потому что не едем, — его несколько сбило с толку столь резкое пробуждение новоявленной попутчицы и её уверенный и одновременно испуганный тон. — И стоит ли?

— Конечно! Нам угрожает опасность, если мы останемся здесь!

— И какая же? — поинтересовался Стивенс, решив, что леди, похоже, не в себе. С другой стороны, то же самое можно было сказать и про него самого.

Кейт открыла рот, чтобы ответить, но промолчала. Изложить правду она не решалась, потому что не могла знать, как на неё отреагирует незнакомец. Может, выкинет из машины, сочтя сумасшедшей? В итоге она произнесла:

— Снежная буря. Она скоро окончательно заметёт все дороги, и тогда нам ни за что не выбраться отсюда.

— А что если я не хочу выбираться?

— Это ваше личное дело — хотите или нет, — ответила девушка, вспомнив, что видела через лобовое стекло до того, как хозяин "Форда" заметил её. — Но мне нужно, жизненно необходимо покинуть город.

Пожалуй, вышло несколько резковато, поэтому она уже иным тоном добавила:

— Пожалуйста.

Непроизвольная дрожь в голосе девушки не могла не подействовать на Стивенса. Он окинул пассажирку взглядом, полным сомнения, и, выждав несколько секунд, сказал:

— Не думаю, что мы сможем уехать — снега слишком много.

— Ведь попытаться стоит. Прошу вас, — Кейт постаралась произнести это как можно более мягко.

— Хорошо, — кивнул он. — Поступим следующим образом. Раз уж вам так необходимо сбежать отсюда, то возьмите мою машину.

— А вы? — растерялась девушка.

— Останусь здесь и завершу начатое.

— Постойте-постойте, — как само собой разумеющееся пришло понимание того, что ей вовсе не хотелось позволить своему спасителю покончить с собой. Наверное, она испытывала к нему те же чувства, что и очнувшийся после комы человек к первой подошедшей медсестре.

— Ну что ещё? — недовольно пробурчал Стивенс.

На сей раз правильный ответ пришёл мгновенно:

— Я не умею водить.

— Вы шутите?

— Нисколько, — Кейт смотрела ему в глаза настолько уверенно, что убедила даже саму себя.

— Ну знаете, — он потёр глаза и добавил себе под нос: — Неужто и вправду меня останавливают?

Потом выпрямился и вздохнул:

— Ладно, я вывезу вас из Стар-Сити. Но только до используемого шоссе. Там я вас высажу, и на этом наши пути разойдутся, идёт?

— Идет, — ответила девушка, решив, что по пути придумает, как его отговорить.

— Тогда за дело, — Джон перекинул "кочергу" на рулевой колонке и крайне осторожно — чтобы не провоцировать "злой" двигатель — нажал на педаль акселератора.

"Форд" зарокотал чуть громче и… тронулся с места.

— Едет, зараза! — удивлённо констатировал водитель. — Вот уж не подумал бы!

Впрочем, слово "едет" было не совсем уместно — скорее ползёт со скоростью пятнадцать миль в час.

Стивенс щурился, пытаясь увидеть хоть что-нибудь через заметаемое снегом лобовое стекло, по которому тщетно елозили "дворники". Ближний свет фар тоже не особо помогал, упираясь в сплошную белую стену.

"Да уж, ну и погодка. Что-то я сильно сомневаюсь в успешности возложенной на меня миссии", — подумал Джон, но предпочёл не оглашать эту мысль вслух.

* * *

"Блейзер" вернулся в Стар-Сити. Добравшись до ближайшего более-менее уцелевшего здания, автомобиль остановился.

— Ну и? — вопросительно посмотрел на друга Ричард. — Излагай свой большой план.

— Ничего особенного я не предлагаю, — вяло отреагировал Джейсон. — Перво-наперво, надо переждать бурю. Когда всё угомонится, мы попробуем дать весточку во внешний мир.

Стоквелл усмехнулся:

— И как ты собираешься "давать весточку", учитывая отсутствие связи? Будешь орать на всю округу или, может, наберёшь на мобильном телефоне сообщение, а после выкинешь его за пределы аномальной зоны, чтобы он успел послать твои тщетные мольбы?

— Ладно, умник, а ты что предлагаешь? — Харпер и сам прекрасно понимал, что не знает, как справиться со сложившейся ситуацией.

— Прорваться — это единственный выход.

— Думаешь, ты сможешь? Мы же оба едва не окочурились!

— Уверен, это можно перетерпеть.

— Ты, видимо, не запомнил, что я тебе рассказывал обо всех предметах из этого города. Они НИКОГДА не теряют своих свойств, которые нынче приобрели и мы.

— Не верю, — упрямо произнёс Ричард.

— Говорю же тебе — если ты попытаешься уехать, то погибнешь! — не менее упрямо убеждал его Джейсон.

— Возможно, — частично согласился Стоквелл, — но это всё равно шанс. А вот сидеть, сложа руки — верная смерть. Итак, ты со мной или нет?

— Одумайся! — не унимался Харпер.

— Я не собираюсь это обсуждать, — пожалуй, впервые за всю историю их дружбы Ричард занял главенствующее положение в споре. И они оба это понимали. — В конце концов, это была твоя идея — поехать сюда и "развлечься". Пить меньше надо.

— Я никуда не поеду, — проглотив уничижительное замечание, сказал Джейсон.

— Тогда вылезай. Засядь в каком-нибудь доме, а я вернусь с помощью.

— Не вернёшься. Ты умрёшь, едва выедешь за пределы зоны.

— Может, хватит, а?

— Боишься смотреть правде в глаза?

— Ничуть. Но твоя "поддержка" мне не очень помогает. Выходи.

— Сперва одно дельце, — Харпер достал из "бардачка" листок бумаги и ручку и что-то быстро написал.

— Что ты делаешь? — спросил Стоквелл.

— Записка для тех, кто обнаружит твой труп. Надеюсь, её найдут, и больше никто не совершит нашу ошибку.

— Очень мило, — скривился Ричард, почувствовав тяжесть в груди.

Джейсон воткнул листок между лобовым стеклом и приборным щитком, после чего открыл дверь, пересиливая ветер. Повернувшись к другу, он сказал:

— Ты сам себе подписываешь смертный приговор.

— Как и ты! — рявкнул Стоквелл, нажимая на газ.

Выбрасывая из-под колёс снег, "Блейзер" рванулся прочь. Харпер проследил взглядом за стремительно исчезнувшими в круговороте снежинок стоп-сигналами и пробормотал:

— Как и я.

После чего поковылял к одному из бесчисленных безликих коттеджей, возле которого находился.

Отворив закрытую (но не запертую) входную дверь, он прошёл в дом. Синее сияние присутствовало и здесь, поэтому особых проблем с перемещением в пространстве не возникло. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — спрятаться от пронизывающего холода здесь не получится. И ветра тоже — все окна давно лишились стёкол. Если только спуститься пониже…

Не колеблясь, Харпер нашёл нужную дверь и проследовал по скрипучей лестнице в подвал. Здесь имелось нечто вроде столярной мастерской. Ближе к центру помещения стоял большой стол и пара стульев подле него. Примостившись на одном из них, Джейсон, непроизвольно дрожа, уронил голову на предварительно сложенные руки и закрыл глаза.

Он стремительно проваливался в бездну сна, несмотря на отнюдь не комфортные окружающие условия. В угасающем сознании проносились образы, которые стороннему наблюдателю, если б он имел возможность заглянуть в эти мысли, показались бы полным бредом, однако для Харпера они являлись жизнью. Точнее, воспоминаниями о жизни, утраченной столь глупо и безнадёжно.

Но Джейсону уже было всё равно.

* * *

Ричард определил по одометру, что близок к злополучному месту. Вспотевшими руками он вцепился в руль.

Страх почти парализовал его тело.

Даже если идея "прорваться" сработает, сначала придётся испытать далеко не самые приятные ощущения. Да что там темнить — это будет настоящая пытка. Но это нужно выдержать. А потом станет легче — должно стать, обязательно!

"Я докажу Джейсону, что прав, — думал Стоквелл, — когда вернусь со спасателями или Бог знает, с кем ещё!"

И усилил нажим на педаль газа.

* * *

Если б установленная в "Форде Краун Виктории", числящемся за полицейским департаментом Питтсбурга, камера была обращена в салон и включена, то в течение последних полутора часов она запечатлевала бы однообразную картину — монотонно управляющий автомобилем Джерри Хоуп и сидящая, как манекен, практически всё время смотрящая куда-то вдаль Аманда Трентон. Даже когда начался сильный снегопад, никто не проронил ни слова — лишь водитель стал ещё более сосредоточенным, выключив уже не нужную сирену, но оставив мигалки.

— Езжай быстрее! — наконец, вышла из некоего подобия оцепенения женщина.

— Быстрее опасно.

— Зато необходимо.

— Лейтенант, — выдохнул Джерри. — Я согласился на эту поездку потому, что вы мой непосредственный начальник, и я должен выполнять ваши приказы. Но я с самого начала был твёрдо убеждён в её бессмысленности.

— Звучит так, будто тебе наплевать на своего друга.

— Нет, мне не наплевать, — покачал головой он. — Однако я, как уже говорил, знаю Джона и не сомневаюсь, что сейчас он торчит в своей машине с простреленной головой. Если этот сукин сын на чём-то зациклился, то ничего с этим не поделаешь — выбить из него дерьмо так же трудно, как отучить дышать.

— Джерри, я полагаю, ты уже знаешь, что у меня в этом деле личный интерес.

— Разумеется — на то я и полицейский. И поэтому я проклинаю Джона — за его тупость и достойную лучшего применения целеустремлённость.

— По-моему, ты чересчур хладнокровен.

— Это я-то?! — изумился Хоуп. — Сказал бы я вам, лейтенант, кто подходит на эту роль!.. Что за чёрт?

Аманда бросила взгляд на дорогу и увидела то, что водитель заметил секундой раньше.

Стоящий поперёк шоссе автомобиль.

— Вот дерьмо! — обронил в пространство Джерри, объезжая неподвижный "Блейзер", так как заметил его слишком поздно, чтобы вовремя затормозить.

— Похоже, что-то случилось, — заключила женщина.

— Или просто бросили… как и весь этот город, — предположил Хоуп, останавливая "Форд" в пятнадцати ярдах от "Шевроле". — Пойду, гляну.

— Давай на обратном пути. Сейчас у нас есть дела поважнее.

— Лейтенант, там кто-то может быть ранен. Мы обязаны проверить, — немного недоумённо произнёс Джерри.

— Ладно, только быстро.

Он сдал немного назад, потом поплотнее запахнул воротник куртки и, хлопнув скрипнувшей петлями дверью, двинулся к "Блейзеру".

Автомобиль стоял практически перпендикулярно дороге, а ещё не заметённые следы в снегу подтверждали, что столь нехарактерную позицию "Шеви" занял вследствие заноса. Горели фары — это Хоуп сразу заметил. А вот звук работающего двигателя поначалу терялся, уносимый ветром в противоположную сторону.

На водительском месте кто-то был — силуэт отчётливо виднелся благодаря внутрисалонному освещению. Правда, нельзя было сказать, жив человек или нет.

Джерри взялся за ручку и потянул на себя.

Дверь с неожиданным напором отворилась, и из машины выпало тело водителя. Полицейский инстинктивно успел отскочить и ошарашено посмотрел на молодого парня.

Ричард Стоквелл ещё был жив.

Вернее, физически он жил, однако уже не воспринимал окружающую его реальность. Сознание полностью сконцентрировалось на страшных мучениях, буквально разрывающих тело изнутри. Последним его осознанным действием стал непроизвольный порыв остановить мчащуюся машину, что он и сделал.

И на этом как человек прекратил своё существование.

Джерри глядел на извивающегося парня, понимая, что ему очень плохо, но не видел причин этого. Никаких повреждений на доступных взору участках тела не имелось.

Внезапно кожа сильно покраснела, несмотря на низкую температуру воздуха. Ричард рефлекторно схватился за голову, хотя боль везде была одинакова. Из его носа, рта, ушей, глаз и даже скальпа полились струйки крови. Одновременно с этим началось то, что Хоуп не мог видеть. Внутренние органы Стоквелла как по команде принялись расползаться на части, словно разрываемые замедленным взрывом. Вены вздулись, как канаты, неестественно выпирая наружу. Повсеместно кожа начала лопаться, выпуская наружу скопившуюся под ней кровь, которая кошмарной лужей растекалась под ещё не умершим телом. При этом несчастный не издавал ни единого звука.

— Бог мой!!! — воскликнула Аманда, прикрыв рот рукой.

— Уходите, не стоит на это смотреть, — с трудом сдерживая рвотные позывы, обратился к ней Джерри.

Она повернулась к "Форду", но не двинулась с места.

— Что с ним? Джерри, что происходит?! — вопрошала она.

— Не знаю. Его словно что-то разъедает изнутри, — сказал он первое, что пришло на ум.

Лицо Ричарда побагровело от невыносимого давления. Глаза неумолимо выдавливались из орбит. Хоуп перевёл взгляд на "Блейзер" в слабой надежде, что автомобиль сможет пролить свет на происходящее. Однако ничего особенного в нём не было — разве что какой-то листок за лобовым стеклом.

— Поехали отсюда! — толкнула его в бок Аманда.

— Идите в машину, я сейчас.

— Куда ты собрался? — зашипела она.

— Там что-то вроде записки. Может, это важно, — ответил он и, не дожидаясь предсказуемой реакции, направился к "Шеви".

Женщине ничего не оставалось, как двинуться к "Форду".

Джерри обошёл "Блейзер", чтобы проникнуть в него через пассажирскую дверь. Возможность воспользоваться открытой водительской даже не рассматривалась — слишком уж близко от расползающегося на части бедолаги. Забравшись в машину, полицейский перегнулся и захлопнул вышеуказанную дверь. Несмотря на то, что он принуждал себя не глядеть на тело, он не смог удержаться и снова его едва не стошнило.

Кожа активно сползала с более неподвижного Ричарда, оголяя ткани. Те, в свою очередь, тоже расслаивались и соскальзывали в красный снег. Кое-где уже можно было рассмотреть выступившие кости.

Хоуп схватил листок и пробежал его глазами. Осмысливание прочитанного он решил отложить на потом, а сейчас хотел как можно скорее убраться подальше. Перед тем как покинуть "Блейзер", он поддался внезапному и не совсем понятному порыву и заглушил его. Более того — он потушил фары и внутрисалонное освещение. После чего выбрался наружу и буквально побежал к "Форду".

На сей раз он не оглядывался, и потому не видел, что в насквозь пропитанном кровью снегу в беспорядочном месиве собственных тканей лежал скелет, всего несколько минут назад бывший человеком. И процесс ещё не завершился.

Прыгнув за руль, Джерри уже хотел рвануть с места, но вспомнил о записке, которую крепко сжимал в руке и прочитал её снова.

— Что там написано? — спросила бледная Аманда.

— Вот, взгляните сами, — он отдал ей листок и задумчиво провёл рукой по кобуре.

— Чушь какая-то, — наконец, изрекла женщина.

— Вы так думаете? — покачал головой Хоуп. — А, по-моему, это бесценная информация.

— Ты хочешь сказать, что веришь?

— Лейтенант, взгляните на то, что лежит возле "Блейзера" и спросите себя, как же это получилось.

— Понятия не имею, — она, как и Джерри, ещё раз пробежала глазами по тексту:

"Если вы нашли это, значит, вы нашли и моего мёртвого друга. Если вы не хотите, чтобы это случилось с вами, то ни в коем случае не езжайте в Стар-Сити, даже не приближайтесь к нему! Меня спасать бесполезно. Джейсон Харпер".

— Мне кажется, нам стоит прислушаться, — сказал Хоуп.

— Что-что? — сузила глаза Аманда.

— Вы слышали. Я не поеду дальше.

— Ты забыл о Джоне?

— Нет. Но я не хочу превратиться в кучу дерьма. И, само собой, не желаю этого вам.

— Мы обязаны помочь Джону. И мы поедем к нему, — вкрадчиво объяснила она.

— Да мёртв он уже! — взорвался Хоуп. — Нет его! Умер он к такой-то матери! СДОХ!

Резкая пощёчина обожгла кожу на его щеке.

— Замолчи! — отнюдь не злобно, а как-то опустошённо произнесла Аманда. — Заткнись, слышишь?

— За последнее время я уже второй раз получаю по морде, сказав правду, — ничем не выдав боли, сказал он.

— Знаешь, мне кажется, что тебе всё равно. Джон твой друг, а ты относишься к нему так, будто он пустое место!

— Вовсе нет, — парировал Джерри.

— Поехали!

— Лейтенант, — он вздохнул. — Я прекрасно понимаю ваши чувства. Но, рискуя нарваться на вторую пощёчину, должен сказать, что ваше нынешнее поведение напоминает панику матери, любимый сыночек которой вовремя не пришёл домой.

— Пусть так. Я не оставлю его.

— Даже ценой собственной жизни? — решил крыть козырем Хоуп.

Аманда замялась, тут же прокляв себя за это.

"Настолько ли сильно я его люблю? — у самой себя спросила она. — И люблю ли вообще? Может, просто жалею?"

— В общем, так, — уверенно начала она, не дав ответу оформиться в мозгу, — я сейчас поеду в Стар-Сити. А ты можешь взять машину того парня и вернуться в Питтсбург.

Джерри обречённо откинулся на спинку кресла.

"Ничего не скажешь — молодчина она! Ловко манипулирует!"

— Ладно, — вслух произнёс он. — Ваша взяла.

— Тогда не мешкай, — она и не ожидала другого ответа: как-никак, Аманда знала своих подчинённых досконально и без труда могла найти нужную кнопку у любого из них.

— А если записка всё-таки не лжёт? — риторически поинтересовался Хоуп.

— Я так далеко не заглядываю, — ответила она.

Внешне её лицо осталось невозмутимым, но в душу женщины закрался страх.

* * *

Чёрный "Форд Краун Виктория" медленно продвигался по заметённому снегом городу. Наконец, двигатель недовольно заревел, и автомобиль остановился, хотя задние колёса не переставали вращаться. Ради приличия Джон ещё немного помучил машину, хотя сразу понял, что поездка окончена. Оставив, наконец, в покое педаль газа, он повернулся к пассажирке и хмыкнул:

— Ну вот и всё.

— Спасибо, — откликнулась та.

— За что? — удивился он.

— За то, что согласились ехать, хотя тоже прекрасно знали о бессмысленности этой затеи.

Стивенс ничего не ответил.

— Меня зовут Кейт, — произнесла девушка.

— Мне, вообще-то, всё равно, — мрачно ответил он.

— А у вас есть имя? — ничуть не смутившись, осведомилась она.

— Зачем вам это знать?

— Чтобы не сойти с ума, — спокойно ответила девушка.

Он повернулся к ней, натолкнувшись на уверенный взгляд карих глаз, и сдался:

— Джон.

— Не скажу, что очень приятно, однако я рада с вами познакомиться.

— Взаимно.

Обменявшись, таким образом, любезностями, они замолчали, слушая приглушённый вой ветра.

— Итак, Кейт… — начал Стивенс спустя определённое время.

(Девушка ощутимо напряглась — тот факт, что она представилась незнакомцу и "выведала" его имя, ещё не означал, что она согласилась откровенничать о своей судьбе. И уж конечно она была категорически против каких бы ни было знаков внимания).

— …есть предложения? — спросил он, вызвав у неё выдох облегчения и одновременно ответ:

— Нет.

— Я так и думал. Значит, просто сидим здесь дальше, верно?

— Вроде того.

— Принято, — он глубоко зевнул и потёр немного запотевшее стекло на своей двери без определённой цели — всё равно снаружи ничего нельзя было разглядеть.

Неожиданно до сей поры размеренно урчащий на холостых оборотах двигатель "Форда" начал кашлять. Стрелка тахометра отчаянно задёргалась у тысячи оборотов в минуту, с каждым колебанием всё сильнее отклоняясь вниз от этой цифры. Что ещё хуже, захандрило освещение — фары то почти тухли, то вспыхивали ярче обычного, да и в салоне творилось то же самое.

— Что за чертовщина? — изумлённо произнёс Джон. Лицо Кейт абсолютно ничего не выражало.

Последний раз вымученно кашлянув, двигатель затих. Через секунду погасли фары, индикаторы на приборной панели и замерли в нештатном положении стеклоочистители. Лишь лампа внутрисалонного освещения продолжала гореть. Впрочем, "гореть" — слишком громко сказано. Скорее, тлеть — её света едва хватало, чтобы выхватывать из тьмы жалкий участок потолка. Если б не синее мерцание снаружи, в машине воцарилась бы полная темнота.

— Чертовщина! — выпалил Стивенс, поворачивая ключ в замке зажигания.

Ничего. Ни вспышек в цилиндрах, ни скрежета стартера. За полминуты из безукоризненно функционирующего автомобиля "Форд Краун Виктория" превратился в недвижимость.

— Ничего не понимаю! — оставив бесплотные попытки оживить двигатель, сказал Джон. — У меня никогда не было никаких проблем с этой машиной, не говоря уже о ТАКОМ!

— Машина здесь ни при чём, — устало пробормотала Кейт.

— В смысле?

— Она цела и невредима. Проблема не в ней, — вкрадчиво разъяснила девушка.

— А в чём же тогда?

— В этом городе.

— Я что-то не понимаю, — замялся Стивенс.

— Здесь НИ ОДИН автомобиль не работает. Странно, что ваш так долго продержался. Наверное, требуется время.

— На что? — допытывался он.

— Не знаю, — ответила она. — Может быть, на поглощение энергии, выводящей из строя всю технику…

— Вам не кажется, что вы немного не туда свернули? — прервал её Джон.

— Ничуть. Если у вас есть более правдоподобное объяснение всему происходящему, то я готова его выслушать.

Стивенс махнул рукой и дотронулся до дефлекторов. Пока они были тёплыми, но очень скоро холод проникнет в салон, и тогда "Форд" превратится в роскошный холодильник.

— Знаете, я бы хотела признаться, — усмехнулась Кейт.

— В чём?

— Я умею водить машину.

Джон тоже издал короткий смешок, после чего сказал:

— Зачем же вы солгали?

— Не хотела позволить вам сделать то, что вы задумали.

Он повернулся к ней.

— Вы видели, да?

— Разумеется.

— Ваша забота о моей судьбе лично мне кажется странной, — произнёс он. — Мы ведь едва знакомы.

— Тут я спорить не собираюсь, но, видите ли… — она выдержала паузу, а потом продолжила: — Я тоже совсем недавно хотела покончить с собой и потому знаю об этом не понаслышке.

— Вы?! — неподдельно удивился Стивенс. — А вам-то чего горевать?

— По-вашему, если я этакая смазливая девчушка, так у меня и проблем не может быть? — вспылила Кейт.

— Да, именно об этом я и подумал, — невозмутимо ответил Джон.

— Типичное заблуждение мужчин. Поверьте, у меня чрезвычайно уважительная причина покончить с собой, а вот у вас вряд ли!

Он нахмурился.

— Не судите меня, не имея на то достаточных оснований, — сузив глаза, сказал Стивенс. — Я полицейский. И я убил ни в чём не повинную девушку, притом беременную. Как по-вашему, это "уважительная причина"?

— Извините, — Кейт опустила глаза. — Какая же я всё-таки свинья.

— Не стоит оскорблять себя.

— Стоит, — не унималась она.

— Хватит. Вам это не идёт.

— Откуда вы знаете, что мне идёт, а что нет? Вы верно заметили, что мы едва знакомы. И, кстати, я надеюсь, что так и останется.

— А у вас что в жизни стряслось? — пропустив предыдущее замечание мимо ушей, поинтересовался Джон.

— Почти то же самое.

— Вот как?

— Да. С той лишь разницей, что я убила самого дорогого мне человека непредумышленно. Только не ждите от меня подробностей.

— Вообще-то, я тоже погубил Эмили случайно. Но, на мой взгляд, это не оправдание.

— Может быть, вы и правы.

— Странно, не правда ли? — снова усмехнулся Стивенс.

— Что?

— Неужели это простое совпадение — двое самоубийц оказались в одно время и в одном месте — в городе, где вообще никого не должно быть?

— Лучше бы у меня получилось задуманное! — покачала головой девушка, и Джон заметил, что её глаза заблестели в полумраке салона. Нахмурившись, он как можно более нейтральным тоном заметил:

— Здесь с каждой минутой всё холоднее. Пожалуй, надо поискать местечко потеплее… если, конечно, в этом городе такое найдётся.

— А стоит? — мрачно заметила Кейт.

— Ну… — Стивенс замялся. — А вы как считаете?

— Я никуда отсюда не уйду, — она посмотрела на него глазами, в которых, помимо слёз, было ещё кое-что — непоколебимая уверенность. Джон видел подобный взгляд довольно часто в последнее время. В зеркале.

* * *

Полицейский "Форд" крался по занесённым снегом улицам Стар-Сити со скоростью уставшего путника, ищущего ночлег.

— Так мы его никогда не найдём! — нервно пробормотала Аманда.

— Знаете, лейтенант, я очень близок к грани, — вздохнул Джерри.

— И что за ней?

— Неподчинение вам.

Она взглянула на него.

— Я тебя не заставляла сюда ехать.

— Напротив, именно это вы и сделали, но я не хочу сейчас ни о чём спорить. Давайте лучше развернёмся и покинем город, пока ещё не поздно.

— Без шансов.

— Так, с меня хватит, — Хоуп нажал на тормоз.

"Краун Виктория" остановилась, уткнувшись светом фар в какое-то полуразрушенное здание.

— Что за капризы? Езжай — это приказ! — возмутилась Аманда.

— Только в обратном направлении, — уверенно произнёс он.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе! — повторила она.

— Да очнитесь же, наконец! — чуть ли не взмолился Джерри. — Из-за этого идиота Стивенса вы погубите нас обоих!

— Эй, а это кто там? — озадачено ткнула пальцем куда-то за окно она.

Поначалу Хоуп решил, что таким способом она хочет отвлечь его внимание, однако спустя секунду действительно увидел какой-то силуэт неподалёку от "Форда".

— Да это ведь Джон! — воскликнула Аманда. — Слава Богу — он жив!

Она проворно открыла дверь и выбралась наружу. Джерри растерялся лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы не успеть остановить женщину.

— Лейтенант, подождите! — крикнул он во весь голос.

В отличие от Аманды, он заметил кое-что чрезвычайно странное. Стивенс — а это и вправду он — виднелся очень хорошо, хотя вокруг бесновалась снежная буря. Тем не менее, он не терялся в ней, а был словно наложен на внешний фон, как при примитивном монтаже — резко очерченный силуэт, на который не попадала ни одна снежинка. А ведь его отделяли от машины двадцать футов!

— Подождите! — снова выпалил Джерри, устремляясь вслед за женщиной.

Аманда, игнорируя Хоупа, с трудом двигалась к неподвижно застывшему Стивенсу. Когда до него осталось футов десять, он внезапно шагнул в сторону — к тому самому зданию, на которое падал свет фар "Форда".

— Джон, куда ты? — оторопела Аманда, но он продолжал удаляться. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Лейтенант! — теперь в крике Джерри отчётливо прозвучали нотки страха. — Вернитесь!

Он не видел ничего, кроме проклятого снега, всегда летящего в лицо, какой стороной ни повернись к ветру. Женщина будто растворилась в этом хаосе. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — в таких условиях потерять человека можно, даже если он находится от тебя всего в паре шагов…

…Аманда, прикрывая глаза от беспощадных снежинок, носившихся вокруг как рой жалящих насекомых, шла к зданию, в котором, как она видела, скрылся Джон. В принципе, у него имелись причины избегать встречи с ней, но почему-то ей казалось, что двигался он уверенно, а не испуганно — значит, у него была какая-то определённая цель.

"А что если это ловушка? — подумала она, оказавшись у входа в некогда жилой четырёхэтажный дом. — Может ли так получиться, что Джон заманивает меня туда?"

Она одёрнула себя:

"Да что за бред? Хочешь сказать, он намеревается убить тебя? Невозможно! Он на подобное не способен! Даже сейчас!"

И всё же она шагнула во мрак подъезда скорее из-за бури, чем по собственному желанию.

— Джон? — позвала она, едва услышав собственный голос.

Поскольку ответа, естественно, не последовало, она снова обругала себя за поспешность. Не стоило покидать машину, не выяснив всё до конца.

"До какого конца? — мысленно возмутилась она; размышления помогали немного отвлечься. — Это был он — несомненно. А если нет? Может, он покончил-таки с собой и это его беспокойный дух бродит по городу?"

Идиотская мысль… приди она в голову в иной обстановке.

— Джон, почему ты прячешься? — вновь обратилась к пустоте Аманда. Так как она уже успела отдалиться от входа и немного поднялась по лестнице, наружный шум поутих, однако она больше ничего не слышала.

Внезапно где-то наверху не загрохотала вылетевшая из оконного проёма рама, в которой сохранились осколки стекла. На редкость неприятный шум ударил по барабанным перепонкам женщины.

— Нет, ну его к чёрту, — выдохнула она, между делом подумав, что будь ей не тридцать пять, а хотя бы шестьдесят, то она наверняка свалилась бы с сердечным приступом.

Аманда развернулась, чтобы направиться обратно на улицу, но в самом низу лестничного пролёта путь преградило нечто синее — какая-то мерцающая стена, которой здесь не было и в помине лишь секунду назад. Тусклое сияние аналогичного цвета, исходящее из всего вокруг, многократно усилилось. Раздался монотонный гул, перекрывающий даже вой бури. Уши заложило, как при низком атмосферном давлении во время торнадо.

— Что за чёрт? — испуганно произнесла женщина, не рискуя приблизиться к непонятному явлению или, тем более, пройти сквозь него.

Оно само решило возникшую дилемму, устремившись к Аманде. Она инстинктивно отпрянула, а потом бросилась наверх, не видя иного пути…

…Джерри был у самого входа. Он видел следы, ведущие к зданию, но вот что странно — здесь проходил лишь один человек. А как же тогда Джон? Не по воздуху же он перелетел, мать его!

Обдумывание данного престранного факта было прервано резко вспыхнувшим синим сиянием, появившимся из ниоткуда и мгновенно заполонившим дверной проём. И не только — насколько позволяла видимость, озарились все окна.

— Твою мать, — выдохнул Хоуп, отходя назад. Он слышал о подобном в репортажах из Стар-Сити полутора годовой давности. Многое стёрлось из памяти, но главное он запомнил: к этой хреновине ни в коем случае нельзя подходить.

"Вот только что же делать с лейтенантом? Она ведь там!"

Джерри, всё меньше себя контролируя, двинулся в обход здания, надеясь найти какое-нибудь окно или дверь, не перекрытые синей дрянью.

Стихия, как и прежде, активно ему препятствовала…

…Аманда добежала до последнего — четвёртого — этажа и остановилась на площадке, на которую выходили двери нескольких квартир. Все они были закрыты. Она быстро проверила их. Заперты.

Гул приближался. Что бы это ни было, оно определённо действовало разумно, целенаправленно стремясь наверх, к женщине.

"Нужно спуститься вниз. Но как? Пожарная лестница будет весьма кстати. Есть ли она здесь? Должна быть, вот только… Что? Проехали, не до того".

Аманда снова попробовала открыть одну из дверей, после чего плюнула и вытащила свой пистолет.

Синяя стена уже была на этом этаже.

Выстрел — и замок прекратил выполнять свои функции. Женщина ударила по двери ногой, вышибая её и… закричала.

В проёме квартиры была всё та же мерцающая мерзость.

Аманда в ужасе отступила назад, её нога промахнулась мимо ступеньки, и она с воплем покатилась вниз по лестнице, прямо в трепещущие объятия неизвестности…

…Обогнув здание, Джерри всерьёз начал сомневаться, что ему удастся найти вход. Везде была одна и та же преграда, от гула которой уже начала болеть голова. Он остановился, растерянно глядя по сторонам.

Ему показалось, или раздался женский крик? Разве разберёшь среди такого нагромождения звуков, но если это всё же не плод воображения…

"Что могло случиться с лейтенантом? Неужто Джон окончательно рехнулся и теперь убивает всех подряд, а не только "плохих"? Или там её встретило нечто иное?"

Джерри нащупал табельное оружие и крепко обхватил рукоять.

Больше никаких характерных звуков не раздавалось — ещё неизвестно, что это могло означать. Мёртвые, знаете ли, не вопят.

Из последних сил Хоуп преодолел последние несколько футов и снова прошёл за угол дома. Сквозь снежную пелену проступили контуры "Форда", тщетно пытающегося осветить пространство вокруг себя фарами и проблесковыми маячками.

В этот момент гудение усилилось. Настолько, что земля начала нешуточно вибрировать, а не мелко подрагивать, как до того. Предчувствуя недоброе, Джерри посмотрел на здание и обмер.

Синее сияние изливалось из окон. Это было очень похоже на то, как вода вытекает из люков в палубе тонущего корабля, заполоняя всё доступное пространство. За несколько ничтожных секунд дом скрылся из виду, полностью превратившись в огромный мерцающий прямоугольник.

Решение пришло мгновенно — спасаться. Поздно пытаться как-либо помочь Аманде — теперь время подумать о себе, если не хочется последовать за ней.

Хоуп бросился к машине, но понял, что не успеет уехать — слишком уж медленно "Форд" будет двигаться в глубоком снегу (если вообще будет) и слишком быстро нагоняла синяя стена. Насколько Джерри мог судить, она точно повторяла контуры захваченного ею дома — если успеть отбежать на безопасное расстояние в сторону…

Он перебежал на противоположную сторону дороги и, что есть сил, рванулся вперёд. Краем глаза он неотрывно наблюдал за мерцанием, становящимся всё ярче с каждой секундой, но основное своё внимание сосредоточил на том, что находилось впереди, поэтому он не упал и даже ни разу не споткнулся.

За его спиной ненасытное явление поглотило беззащитный "Форд", огни которого тотчас пропали. Полицейский этого не видел — он пытался спасти свою жизнь.

Когда Джерри был всего лишь в десятке футов от предполагаемой точки спасения, синяя стена настигла его.

Ему не хватило лишь пары секунд.

* * *

Обогреватель "Форда Краун Виктории" прекратил работать (как и всё остальное) всего минут пятнадцать назад, а в салоне уже было отнюдь не комфортно. Джон изрядно продрог, с недавних пор осознав, что не чувствует пальцев ни на руках, ни на ногах. Да и остальное тело безостановочно атаковалось холодом. Исход этой неравной битвы ясен. Несмотря на то, что Стивенс был вовсе не прочь распрощаться с жизнью, он всё же рефлекторно пытался сохранить хоть какое-то тепло, кутаясь в одежду. Также он частенько поглядывал на девушку рядом с собой. Судя по тому, как она вжалась в дверь и съёжилась, Кейт тоже продрогла до костей.

Ни с того, ни с сего Джон понял, что она ему кого-то здорово напоминает. Некую актрису, виденную им довольно давно в фильме, по праву отнесённом к жанру ужасов. Это ещё, кажется, была её первая роль. Как же её звали? Имя вертелось в голове с такой скоростью, что его было трудно поймать.

"У неё имя… женское. Логично, знаю, но не все имена такие. Скажем, девушку могут назвать Крис или ещё как-то. А у той актрисы нежное, женственное (по крайней мере, на мой взгляд) имя. Хм… ну что за амнезия?"

Джон закрыл глаза и принялся тереть веки, словно таким способом пытался привести мысли в порядок. Как ни странно, помогло.

"Шерил! — вспомнил он. — Шерил Лоусон. Да, именно на неё похожа Кейт. Не сестра-близнец, конечно, однако сходство довольно сильное".

Неожиданно вой ветра, ставший уже настолько привычным, что Стивенс его не замечал, стих. Мужчина резко открыл глаза и увидел, что неизменно присутствующее рядом синее сияние стало ярче. К тому же, если раньше оно изливалось из окружающих предметов, то теперь машина оказалась окружена размеренно пульсирующей стеной, из которой к тому же обильно лилась вода.

Предчувствуя недоброе, Джон решил разбудить девушку (если она спала).

— Кейт, — он осторожно дотронулся до её руки. — Кейт, проснитесь.

— Я не сп… — откликнулась она, но не договорила фразы, уставившись на то, что было за окном. — Боже!

— Судя по всему, вам это явление знакомо, — пришёл к выводу Стивенс.

— Даже слишком хорошо, — девушка огляделась по сторонам и обречённо откинулась на спинку кресла.

— У меня такое странное ощущение, что всё это появилось здесь неспроста, будто специально по нашу душу, — озвучил её зарождающиеся мысли Джон.

— Доверяйте своим ощущениям, — сказала она и задрожала пуще прежнего. Она с трудом сдерживала крик, едва начинала думать о том, что вновь придётся попасть ТУДА. Даже если это будет и не тьма, всё равно это ДРУГОЙ мир.

От жутких мыслей девушку отвлёк голос Джона:

— И что же это такое?

Она уже забыла, какой была её последняя фраза, поэтому переспросила:

— А?

— Я говорю, что это там, снаружи? Вы ведь знаете, я прав?

— У вас на редкость острое чутьё.

— Как-никак, полицейский.

Она посмотрела на него и произнесла шаблонную фразу:

— Вы мне не поверите.

— Возможно. И всё-таки, мне любопытно, ведь эта штуковина приближается к нам. Вы и об этой её способности знаете?

— К сожалению, да.

— Так вы расскажете мне?

— Ведь вы коп — значит наверняка знаете уйму способов заставить человека говорить.

— Знаю, — Джон даже улыбнулся, — но стараюсь не прибегать к ним. Особенно в случае общения с хорошенькой девушкой.

Кейт мгновенно нахмурилась пуще прежнего.

— Не называйте меня так.

— Разве я оскорбил вас?

— Внешность, знаете ли, обманчива.

— Ладно, мы ушли в сторону. Тем не менее, извините, раз уж вас так задел мой комплимент.

— Принято, — Кейт съёжилась ещё сильнее, пытаясь сохранить те малые крупицы тепла, которые пока хранило её тело, и заговорила: — Насколько я могу судить, это не просто светопреставление. Это — дверь между мирами. Там может быть что угодно.

Девушка настолько сильно содрогнулась, что ей пришлось остановиться и перевести дыхание.

— Откуда вода? — спросил Стивенс.

— Видимо, с той стороны идёт дождь…

— А куда делась буря?

— Думаю, продолжается. Просто мы отрезаны от неё.

— Невероятно! — покачал головой Джон.

— На первый взгляд кажется, что это возникает беспричинно, — продолжила Кейт, — но я твёрдо убеждена, что никакой хаотичности нет. И сейчас оно появилось не просто так, а именно из-за нас.

— Вы хотите сказать, что оно разумное? — изумлённо вскинул брови Стивенс.

— Я не знаю, — уронив голову на грудь и закрыв глаза ладонями, прошептала она. — Я так устала от всего этого!..

— Я бы сказал, что понимаю вас, — мягко проговорил Джон, искренне сочувствуя ей, — но это было бы неправдой. Вы, похоже, сталкивались с этим не единожды.

— И снова вы удивительно метки, — не меняя позы, ответила Кейт. С минуту помедлив, добавила: — Я была здесь, в Стар-Сити, когда город погиб.

— Имеете в виду, вы из тех местных жителей, кто успел уехать до того, как всё погибло? — с сомнением в голосе уточнил он.

— Нет, я пробыла здесь почти до самого конца.

— Ведь никто не выжил! — поражённо возразил Стивенс. — И, насколько я знаю, не мог.

— Правильно. Тем не менее, я не лгу.

— Невероятно! — он потёр лоб онемевшими пальцами: — Надо что-то предпринять.

Девушка молча покачала головой, так и не убрав руки от лица. Джон решил, что она таким способом скрывала свои слёзы. Странно — было бы чего стыдиться, в конце-то концов?

— Выходит, вы предлагаете просто сидеть и ждать, когда эта штуковина до нас доберётся? — он бросил взгляд на синюю клетку, в которой оказался "Форд". Она здорово приблизилась к автомобилю за какой-то десяток минут, и Стивенсу неожиданно стало страшно. По-настоящему, как если бы на него наставил пистолет психопат-убийца, не понимающий значения слова "пощада".

— Нет, — Кейт наконец-то обратила на него свой взор. — Я НЕ ХОЧУ попасть туда снова.

— На что вы намекаете?.. — осторожно начал он, почуяв некую перемену в её голосе.

Тело сработало быстрее мысли, и он успел перехватить руки девушки за мгновение до того, как они проникли в "бардачок". Не теряя времени, Джон сильно прижал её запястья к стеклу на пассажирской двери, лишив Кейт возможности сопротивляться.

— Пустите меня! — яростно воскликнула она. — Я ХОЧУ умереть! Пустите же!

— Чёрта с два! — спокойно и ровно ответил он. — Не здесь и не сейчас.

— Да вам какая разница? Это вообще не ваше дело! — она по-прежнему тщетно пыталась вырваться.

— Наверное, у вас перенял. Забыли, как не хотели мне позволить сделать то же самое?

— Это совсем другое! Вы понятия не имеете, что нас ждёт ТАМ! Мы ещё мечтать будем о том, чтобы всадить в себя пулю! — продолжала кричать она, но руки её уже расслабились.

— Может, и так. И всё равно я не позволю вам убить себя.

— Я вам не подчиняюсь!

— А вот в этом вы точно не правы. Я же полицейский, а вы — гражданское лицо. Следовательно, если я приказываю вам, то вы не имеете права ослушаться, — его уверенный голос поневоле успокаивал Кейт. — Теперь я отпущу вас, и вы не будете ничего предпринимать.

Договорив, Джон тотчас же вернул её рукам свободу, попутно забрав из "бардачка" револьвер и спрятав его в левом кармане брюк.

Девушка понуро уставилась в пол.

— Судя по скорости перемещения, эта хреновина приблизится к нам минут через пять-семь… — изрёк Стивенс, но Кейт оборвала его:

— Хватит разговоров! Надоело!

После чего закрыла глаза. Если б не едва заметное вздымание и опускание груди, её вполне можно было принять за мёртвую — столь бледной и изнурённой она выглядела. А может, всему виной неправдоподобно насыщенный синий свет, яркой краской заливший весь салон "Форда". Помимо него нарастало некое пульсирующее гудение, от которого немного подрагивал кузов, и начинала побаливать голова.

Стивенс смотрел на приближающуюся синюю стену через лобовое стекло.

"Ещё футов пятнадцать, и она поглотит нас. Интересно, каковы будут ощущения? Боль? Зуд? Жжение? Ничего?" — думал он, глядя, как с каждой секундой нечто отвоёвывает у них жизненное пространство.

К этому времени оно уже приблизилось достаточно близко, чтобы льющаяся из него вода окатывала автомобиль.

Джон понял, что синяя стена его завораживает. Он не раз читал о том, что всё неведомое — пускай оно даже ужасно — неизменно притягивает людей к себе, но испытал это, пожалуй, впервые в жизни. По крайней мере, в такой степени.

Через четыре минуты нечто уже оказалось вплотную к "Форду". Повертев ставшей очень тяжёлой головой, Стивенс получил очередное подтверждение "неслучайности" данного явления — мерцающая пелена "зажала" автомобиль спереди и сзади с математической точностью. Теперь "Краун Виктория" находилась в центре идеально ровного квадрата. Сияние и гудение стали едва переносимыми, вода лилась постоянно, как будто машина находилась в автоматической мойке.

Отражающий свечение полированный капот машины начал растворяться в бесконечной синеве. Багажник, соответственно, тоже.

Запястье Стивенса неожиданно сжали. Сердце его едва не разорвалось. Остекленевшими глазами он посмотрел вниз и увидел, что это рука Кейт. Как бы то ни было, а позы девушка не поменяла — может статься, что она чисто рефлекторно устремилась к чему-то знакомому, привычному.

Синяя стена вплотную подобралась к лобовому стеклу и, "съев" стеклоочистители, двинулась дальше. Джон, не желая того, опустил взгляд. Педальный узел уже исчез, равно как и ступни. Дыхание его остановилось. Он не знал, каким образом единый организм — человек — может существовать сразу в двух измерениях, и единственная мысль, крутящаяся у него в голове, была следующей: "Нельзя двигаться. Это как сканирование — стоит сместить источник, и копия окажется испорченной!"

Он ждал боли — дикой, сводящей с ума агонии расчленённого тела — но её не было. Вообще никаких необычных ощущений (если, конечно, не считать вибрирования всего и вся). Он чувствовал свои ноги, как и прежде, а, рискнув пошевелить пальцами, убедился, что они целы и невредимы и отлично подчиняются командам мозга.

Приборная панель со всеми её указателями, шкалами и дефлекторами канула в небытие. Некоторое время руль, рычаг коробки передач и подрулевые переключатели словно парили в воздухе, а потом и они исчезли. Перед Джоном более не имелось ничего материального — сплошной синий занавес. Он продолжал сохранять полную неподвижность, максимально вжавшись в спинку кресла, хотя чрезвычайно велико было желание с криком открыть дверь и выскочить наружу. Разумеется, это чистой воды безумие — бежать некуда.

И вот решающий момент настал — мерцание оказалось у самых глаз. Почти одновременно с этим ледяная рука Кейт сжалась настолько сильно, что Джон вновь засомневался — а девушка ли держит его? Быть может, никакой девушки и не было, а присутствовало нечто, напрямую связанное с синей стеной? Некое чудовище, и оно сейчас принялось терзать беззащитного человека?

Гудение разрывало голову изнутри, выдавливаясь через уши и нос. Наверное, ещё секунд пять, и эта метафора претворилась бы в жизнь, когда внезапно всё кончилось. Вибрации исчезли — их сменил шум воды, барабанящей по кузову и стёклам машины.

Стивенс и Кейт неподвижно сидели на всё тех же удобных сиденьях "Форда", но никак не могли отделаться от ощущения того, что стоит открыть глаза, и иллюзия исчезнет.

А спустя пару секунд раздался звук, которого они уж точно не ожидали — коротко чихнув, "Краун Виктория" уверенно завелась, как будто и не замирала могильным камнем в заброшенном городе. Одновременно вспыхнули фары, осветилась весёлыми рождественскими огоньками приборная панель, подул воздух из дефлекторов (пока холодный), равномерно задвигались стеклоочистители.

Всё это — такое бесстрастное и знакомое — вывело мужчину и женщину из ступора. Как по команде, они открыли глаза, пока ещё полуслепые после недавнего светопреставления.

Кейт, в сущности, не увидела ничего особенного — целёхонький салон (хотя дьявольская какофония перед исчезновением даже её почти убедила, что машина развалится на части) и лобовое стекло, за которым ничего разглядеть не удавалось.

О Стивенсе же нельзя было сказать аналогично.

Он оторопело глядел на какой-то цилиндрический предмет толщиной с водосточную трубу прямо перед собой, силясь понять, "что же это за хреновина такая, мать её?" Когда он взглянул ниже, то у него внутри всё похолодело — "хреновина" проходила непосредственно между спицей и ступицей рулевого колеса (частично проникнув в него) и далее прямо сквозь сиденье… аккурат между ног.

— Поневоле порадуешься, что природа меня обделила, — сорвалось с его уст.

Кейт посмотрела на него и тоже изумилась.

"Труба" вошла через крышу "Форда" и, если б она "стояла" прямо, то обязательно проломила бы голову водителю. Однако она располагалась под углом, поэтому благополучно миновала вышеупомянутую часть тела Стивенса и, продырявив сиденье и днище, упиралась в землю (или на чём там сейчас находилась машина). Парадокс заключался в том, что она никоим образом не навредила Джону, "проскочив" буквально в доле дюйма от его второго жизненно важного центра.

Впрочем, не это было самым поразительным.

Стивенс дотронулся до обивки потолка рядом с тем местом, где "труба" вонзилась в автомобиль. Никакой деформации — даже минимальной — не имелось. Ни капли не просочилось снаружи, а ведь там шёл нешуточный ливень. То же касалось и сиденья — она никоим образом не продавилось, хотя нечто прошло через него.

"Форд Краун Виктория", вопреки логике, не был "насажен" на "трубу" — он слился с ней, и отныне они являлись единым целым.

— Да, это серьёзное дерьмо, — изрёк Джон, задумчиво разглядывая инородный элемент.

— С вами всё в порядке? — спохватилась Кейт, с сомнением посмотрев по сторонам.

— Я цел. Только не по себе немного, — ответил он, поёрзав. — А вы как?

Ослепительно яркая вспышка озарила всё вокруг на короткое, но запоминающееся мгновение, и в то же мгновение над их головами раздался страшный нарастающий грохот. Девушка поначалу приняла его за шум грандиозного обвала; воображение мгновенно нарисовало перед её глазами картину: огромные булыжники катятся с вершины горы, у подножия которой замер обречённый автомобиль. Не проходит и десятка секунд, как они сметают "Форд", будто игрушку, сминают его до неузнаваемости, перемалывая в дьявольской мясорубке металл и человеческую плоть…

Но потом Кейт поняла, что это гром. Гул перешёл чуть ли не в ультразвук, после чего грянул взрыв. По другому трудно назвать этот мощнейший выброс энергии, ударивший по барабанным перепонкам кузнечным молотом, заставивший машину вздрогнуть, как ложку на столе. За первым взрывом последовал второй, чуть послабее, спустя пару секунд третий — подстать первому, и, наконец, какофония стихла — снова раздавался лишь шум ливня.

— Чёрт возьми! — выпалил Стивенс. — Из одной бури в другую!

— Могло быть и хуже, — отрешённо заметила Кейт.

Он посмотрел на неё и сказал:

— Ладно, думаю, пора выбираться отсюда.

— Не выйдет, — безразлично парировала девушка. — Выход, как и вход, напоминает синюю стену, а я её что-то не вижу поблизости.

— Вообще-то, я имел в виду "выбраться из машины", — уточнил Стивенс.

— Зачем? — удивилась она.

— Ну, не знаю, как вам, а мне не очень приятно сидеть здесь с этой хреновиной между ног, — он недовольно покосился на "трубу".

— Сейчас не до привередливости.

— К дьяволу дискомфорт, — отмахнулся он. — Лучше подумайте о том, что будет, если следующая молния ударит в этот "громоотвод", будь он проклят.

Кейт нахмурилась.

— Машина же вроде на резиновых колёсах…

— И эта милая штучка вкопана в землю, — закончил Джон. — Нет, я пас.

— Но куда мы пойдём?

— Как насчёт того строения?

Кейт посмотрела через лобовое стекло, старательно и всё равно неэффективно очищаемое "дворниками". В свете фар, отражающемся от бесчисленных водяных струй, она смогла заметить лишь некий силуэт, действительно напоминающий постройку. Назначение и состояние её определить не представлялось возможным.

— Думаете, это хорошая идея? — с явным намёком на отрицательный ответ осведомилась девушка.

— Не вижу в ней минусов.

— Здесь, по крайней мере, нет того, что может быть там.

— Чёрт, Кейт, хватит говорить загадками! — вздохнул Стивенс.

— В том здании может оказаться… нечто враждебное, — попыталась уточнить, и в то же время не раскрывать карт, она.

— Что именно?

— Ну…

— Чудовища? Привидения? Полтергейст? — Джон не удержался и всё-таки усмехнулся.

Девушка не ответила, но помрачнела. Заметив это, он перестал скалиться, подумав, что сымитировать такую гамму чувств, какую он сейчас видел на лице Кейт, под силу лишь одному актёру из миллиона.

— Простите, — сказал он. — Я вовсе не хотел над вами посмеяться.

— Я знаю.

— Так что же там? — осторожно спросил он.

— Всё, что угодно. Или ничего, — она потёрла лоб.

— Тогда проверим и надерём всем демонам задницы! — он попытался придать тону беззаботность, а в результате вышло глупо и неуместно.

Вместо ответа Кейт открыла свою дверь и решительно шагнула наружу.

Едва она покинула салон автомобиля, её буквально окатили потоки ливня. У девушки перехватило дыхание, как при погружении в ледяную воду, однако она почти сразу же двинулась к строению, попутно пытаясь оглядеться по сторонам. Пустое занятие — видимость никакая, да ещё и дождь хлещет в лицо. Одно радовало — здесь ветер не менял своего направления, чтобы ни на секунду не "отпускать" жертву. Тем не менее, она двигалась практически вслепую.

"Пока что, вроде бы, всё не так уж и плохо, — размышляла Кейт. — Ничего странного или тем более страшного в этом мире нет. Гроза? Такие бывают и у нас. Темень кругом? Ну, ночь… наверное. Единственное исключение — "труба", торчащая прямо из машины. Чем бы она ни была, это вполне логично: просто автомобиль появился неудачно — там, где уже находился другой предмет. Вот они и слились. Правда, есть одно "но": мне самой доводилось "путешествовать" по измерениям не раз, однако я не припомню, чтобы видела нечто подобное. И, уж конечно, такого не случалось со мной. Ладно тьма — там вообще ничего нет. А вот взять хотя бы тот случай, когда я вернулась из неё в первый раз. Я ведь лежала на траве и, если б всё было так же, как сейчас с машиной, то я бы… вросла в землю. Слава Богу, этого не случилось. Почему же здесь так вышло? Особенность данного мира или нечто иное? Как всегда — одни вопросы и никаких ответов".

Джон вышел из "Форда" чуть позже и сначала разглядел то, в чём появилась его машина. К его удивлению, это оказался столб линии электропередачи, наклонённый под углом градусов в тридцать.

"Этот-то "крен" и спас мне жизнь", — подумал Стивенс и внезапно ощутил необычайно сильный порыв жить. Говорят, такое испытывают все, кто постоял на пороге смерти — в том числе самоубийцы, если, конечно, они потерпели фиаско в своих намерениях. Что ж, всё сходится.

Запрокинув голову вверх, Джон разглядел раскачивающиеся на ветру провода, расходящиеся от столба-"Форда" в обе стороны.

"Ого, да тут, похоже, и электричество водится! — мысленно порадовался он. — Этак можно и жить здесь!"

Конечно, это было шуткой. Где бы он и Кейт ни оказались, это место точно не принадлежало привычной реальности. Никаких признаков для подобного умозаключения не имелось, однако Стивенс был твёрдо уверен, что не ошибается. Вернее, уверено было его подсознание — уж ему-то не доверять нет смысла.

Он собрался проследовать за девушкой, но, сделав шаг, оглянулся на "Форд". Машина мирно урчала двигателем и светила фарами, будто не из неё торчал уродливый столб. Чертыхнувшись, Джон вернулся и заглушил мотор. Затем потушил все огни. Поскольку никакого синего сияния здесь не было и в помине, он сразу оказался в полнейшей темноте. Действуя на ощупь, взял из "бардачка" фонарик (подивившись, почему не сделал этого ранее), выбрался наружу и закрыл дверь. Запирать, естественно, не стал. В принципе, он вполне мог обойтись безо всех этих действий, ведь машина отныне считалась недвижимостью. Мог, да вот только слишком уж этот "Форд" для него дорог, чтобы просто бросить его — Стивенс был из тех, кто сильно привязывается к своим вещам (разумеется, если они того стоят).

Включив фонарик, он двинулся в направлении строения.

* * *

— Лейтенант! Лейтенант!

Обеспокоенный голос пробудил её сознание. И почти сразу же появилась боль — по всему телу, без ярко выраженного центра.

Аманда открыла глаза и увидела над собой Хоупа, лицо которого выражало обеспокоенность.

— Джерри? — фраза эта не имела никакого значения — рефлекторное желание сказать хоть что-нибудь.

— Вы как? — спросил он. — Я уж боялся, что вам совсем хреново.

— Вроде бы ничего… — она приподнялась, облокотившись на локти. Они тут же недвусмысленно дали понять, что такая нагрузка для них в данный момент не рекомендуется, хотя Аманда отнюдь не была хрупкой манекенщицей, которая полдня охает, если сломает ноготь. — А где это мы?

Вопрос будто повис в воздухе. Женщина крайне изумлённо огляделась по сторонам.

Она и её подчинённый находились на сравнительно небольшой поляне, сочный ярко-зеленый цвет травы которой резал глаза. Неподалёку замер их полицейский "Форд", продолжающий мелькать мигалками. Со всех сторон поляну окружал густой лес. Солнце замерло в зените среди бескрайней голубизны чистейшего неба. Никакого ветра не ощущалось.

— Хотел бы я знать, — растерянно произнёс Хоуп.

— Минуточку, — невзирая на боль, женщина встала. Ломило всё тело — впрочем, ходить, кажется, можно. — Я что, с ума сошла?

— Не думаю, — не очень уверенно ответил он.

— Тогда где же мы? — повторила свой вопрос она.

— Уж точно не в Стар-Сити, пропади он пропадом! — буркнул Джерри, стирая со лба пот. — Ну и жарища здесь, чёрт!

— Как же так? — Аманда беспорядочно оглядывалась. — Это невозможно!

— Я тоже так решил, — кивнул он. — Последнее, что помню — убегал от той синей хреновины, но, видимо, проиграл гонку. А вы?

— Что я?

— Что с вами было перед тем, как вы потеряли сознание?

— Я находилась в доме, на… на четвёртом этаже! — её изумление всё возрастало. — Неужели я упала с такой высоты?

— Вряд ли…

— А ты где очнулся?

— Там, — он махнул рукой, — немного в стороне от поляны, в лесу. — Он вновь избавил лоб от излишней влаги: — Слушайте, здесь очень жарко. Давайте для начала снимем нашу зимнюю одежду — вряд ли она нам пригодится.

— Да, верно.

— И не забудьте забрать свой пистолет, — он указал на лежащий в паре футов от неё "Глок-19".

Она взглянула на оружие так, будто его наличие или отсутствие не играло для неё никакой роли, подобрала и рассеянно засунула в кобуру.

Они направились к "Форду", который был по-прежнему заведён.

— Посидите в машине, — предложил Джерри, с тоской вспомнив о лежащих дома летних вещах. Сейчас бы они оказались очень кстати, но кто же мог знать? Придётся ходить в зимних брюках и ботинках. Хорошо хоть рубашка более-менее лёгкая, пускай и с длинным рукавом.

Аманда открыла водительскую дверь и тяжело повалилась в салон.

— Боже, здесь как в духовке! — вздохнула она, спешно выключив обогреватель и опустив стёкла.

— И подходящей одежды нет, — огласил свои мысли Джерри. — Хоть стриптиз устраивай.

— Пожалуй, не стоит, — без тени улыбки бросила женщина, медленно и неуклюже избавляясь от куртки. — И всё-таки, куда же нас занесло и как?

— Наверное, на второе мы ответа никогда не получим. Сойдёмся во мнении, что это была спонтанная телепортация? — предложил Хоуп, которому, несмотря на сброшенный "балласт", было по-прежнему жарко.

— Невзирая на то, что я не верю в подобные вещи?

— Да, — он плюхнулся на соседнее сиденье, оставив дверь открытой.

— А первый вопрос?

— Одно я знаю наверняка — мы точно не в Пенсильвании. Может статься, что и не в Штатах. Как насчёт экваториальных стран?

— Растительность тут явно не тропическая. И потом — это место… оно какое-то нехорошее, — сняв, наконец, куртку и бросив её на заднее сиденье, сказала женщина.

— В каком смысле? — спросил Хоуп, прекрасно понимая её.

— Хотела бы я прямо ответить, — покачала головой она.

— Ну, например?

— Например, эти деревья, — она показала за окно. — Они растут такими ровными рядами, будто на грядке! Разве природе свойственно подобное?

— Насколько я знаю, прямые линии — заслуга человечества.

— А поляна, на которой мы сейчас! Она тоже идеально квадратная. И ТОЛЬКО на ней растёт трава. Ты видишь ещё где-нибудь хоть травинку?

— Нет, — хмурясь, ответил Хоуп.

До сих пор он не придавал особого значения тем странностям, что его окружали. Однако теперь не замечать их стало невозможно. Лейтенант права — земля под деревьями была стопроцентно лишена растительности, голая и безжизненная, хотя на вид вполне нормальная. Почему же из неё не пробивается ни один росток? Почему, в таком случае, растут деревья? Почему листья на них такие… широкие, что ли? Можно было выдвинуть с десяток вопросов, и на все ответ один: "Неизвестно".

— Очень жарко, — продолжала Аманда. — И совершенно безветренно. Это, конечно, не сверхъестественно, однако что-то и здесь нелогично, неправильно. И запах.

— А с ним-то что? — тоном человека, который получил слишком много неприятных новостей за один день, спросил Джерри.

— Ты бывал в лесу?

— Разумеется.

— Тогда ты знаешь, как там пахнет. Травой, листвой, почвой… Природой, в общем. Сейчас же я ничего не чувствую, кроме не очень приятного "аромата" земли. Будто я стою возле свежевырытой могилы.

— Ну и сравненьице!

— Ты с ним не согласен?

— Согласен, потому и недоволен!

— И, вдобавок, не слышно никаких звуков. Ладно листья не шелестят — ветра ведь нет. А вот насекомые, наоборот, уже должны были заесть нас.

— Не скажу, что сильно опечален их отсутствием, — с брезгливостью заметил он.

— Знаешь, у меня такое чувство, что мы вляпались куда основательней, чем полагаем, — обречённо произнесла женщина.

— Давайте будем думать о том, что следует делать, а посторонние мысли оставим на потом, — внёс рациональное предложение Хоуп. — Скажем, куда нам ехать?

— Ехать?

— Да. Стоять на месте бессмысленно. Плюс ветерок появится, даже если не нестись, сломя голову.

— Тут ты прав. Только веди сам. Я недееспособна, — Аманда осторожно потёрла предплечья.

— Не вопрос.

Они поменялись местами, для чего женщине пришлось ещё немного подвигаться, испытывая нечто большее, чем простой дискомфорт.

— В какую сторону отправимся? — спросил Джерри, устроившись за рулём.

— По-моему, нет никакой разницы.

Он взглянул на неё, хмуро кивнул и тронул "Форд" с места.

* * *

Джон успел вымокнуть до нитки, прежде чем оказался под защитой строения. Луч фонарика почти сразу же уткнулся в лицо Кейт, поэтому Стивенс опустил его.

— Я думала, что вы заблудились, — сказала она.

— Нет, просто надо было заглушить машину.

— Зачем? — удивилась девушка и добавила с небольшой усмешкой: — Боитесь, что её угонят?

— Если на ней кто-нибудь проедет хотя бы фут, то я её ему подарю, — уверенно ответил Джон и посветил по сторонам. Чтобы слышать друг друга, им приходилось повышать голос — они укрылись от потоков дождя, но не от его шума.

— Могли бы сказать, что у вас есть фонарик, — в некотором смысле укоризненно заметила девушка.

— Я бы так и сделал, если б вы не покинули меня столь быстро. И потом, — он зачем-то направил луч света в потолок, находящийся в десяти футах над полом, — вы наверняка его видели, когда незаконно проникли в мой перчаточный ящик.

— Должно быть, упустила, — как можно более неопределённо бросила Кейт и огляделась: — Куда же нас занесло?

— Похоже на какую-то ферму или нечто в этом роде.

Она, вновь и вновь окидывая взглядом убранство строения, в котором они оказались, решила, что Стивенс прав. Оно целиком было сделано из дерева, причём достаточно давно, судя по обветшалости. Размеры помещения не впечатляли: футов двадцать пять в длину и около пятнадцати в ширину. Справа от входа имелся небольшой стеллаж, заставленный какими-то банками. Чуть поодаль виднелась лестница, ведущая на следующий этаж. Под ней и во всю левую сторону располагалось множество ящиков одинаковой квадратной формы. В противоположной стене — такая же дверь, как и та, через которую люди прошли в здание, только закрытая.

— Ничего особенного, — подытожил Джон. — Я бы даже не начал сомневаться в обычности этого мира, не поговорив с вами.

— Дай Бог, чтобы и дальше так было, — с надеждой произнесла Кейт.

— Пройдёмте повыше — может статься, там поинтереснее? — предложил он.

— Мы что — на экскурсии?

— Нет, в поисках подходящего места для ночлега.

Девушка молча кивнула, и они двинулись к лестнице.

— Минуточку! — остановил её Стивенс. — Вот это нам точно пригодится.

Он взял с одного из ящиков керосиновую лампу, которую прежде скрывала тьма. Озабоченно повертев находку в руках, Джон похлопал себя по карманам и извлёк наружу зажигалку.

— Я всегда говорил, что и некурящему человеку без неё никуда, — улыбнулся он. — Даже в современном мире.

Повернув колёсико, он, изловчившись, поднёс её к фитилю, и на нём заплясал радостный язычок пламени. Дав огню чуть больше свободы, Стивенс выключил более не нужный фонарик, спрятав его в куртку.

— Добро пожаловать в прошлое? — спросила Кейт, глядя, как он идёт к лестнице, освещая себе путь.

— Старый друг лучше новых двух, — откликнулся Джон, поднимаясь по скрипучим ступенькам.

Второй этаж принципиально от первого не отличался, однако ряд особенностей имел. Потолок был пониже, к тому же отсутствовали окна. Здесь тоже имелась лестница, ведущая ещё выше. У стены стоял стеллаж с чем-то, укрытым серовато-белой тканью. Главное — вместо ящиков пол был заставлен скирдами с сеном. Их было очень много, выглядели они на удивление свежо и приятно пахли. К тому же, их размеры вполне позволяли лежать, вытянувшись во весь рост. И, наконец, футов шесть пола отсутствовало, предоставляя возможность увидеть расположенное ниже помещение. Это не было следствием некого катаклизма — просто особенность конструкции.

— Вот и кроватка нашлась, — указывая на скирды, сказал Джон. — Как раз для вас.

Кейт окинула их взглядом, отметив, что там вполне можно было разместиться втроём, не особо теснясь.

— Тогда, наверное, и не стоит идти выше? — предложила она, садясь на импровизированное ложе.

— Можете подождать здесь, — пожал плечами он. — А мне любопытно.

— Хорошая идея, — расположившись уже более удобно, согласилась девушка.

— Возьмите, если не хотите сидеть в темноте, — он передал ей фонарик.

— Спасибо, — Кейт включила его и положила рядом с собой. — Не задерживайтесь там надолго. Мне одной здесь не по себе.

— Хорошо, — кивнул Стивенс и поднялся по лестнице на третий этаж.

И вновь его встретила та же картина — стены, потолок и пол из старой древесины, большое количество всё тех же квадратных ящиков и… проём в дальней стене, через который свободно проникал ливень. Прямо подле него зачем-то было выставлено множество различных мисок разных размеров, которые давно полностью заполнились.

"Пригодится", — подумал Джон.

Решив, что увидел достаточно, он собрался спускаться обратно, когда заметил на одном из ящиков нечто, похожее на одеяло. При ближайшем рассмотрении это оказался лишь кусок белой и вроде бы чистой ткани — достаточно большой, чтобы им можно было укрыться. Прихватив находку, Стивенс вернулся на этаж ниже.

— И что там? — спросила девушка, светя фонариком на стену перед собой.

— Ничего особенного, как и следовало ожидать. Не считая этого, конечно, — он положил ткань рядом с Кейт.

— Что это? — немного удивилась она.

— Ну, я взял на себя смелость подумать, что вы, возможно, захотите хоть чем-нибудь укрыться — вокруг ведь не Гавайи.

— Да уж. И почему мы не попали в более тёплое местечко? — девушка покачала головой. — Спасибо вам.

— Всегда пожалуйста, — Джон старался говорить невозмутимо, с нотками юмора, однако взгляд Кейт внезапно начал смущать его, поэтому он отвернулся, делая вид, что обозревает помещение.

— А что это у нас тут? — вопросил в пространство он, подходя к стеллажу и откидывая в сторону прикрывавшую его содержимое ткань, заметно отличающуюся в худшую сторону от той, что он нашёл выше. — Хм, надо же…

— Что? Что там? — повторила свою недавнюю фразу девушка.

— Консервные банки. Много, — Стивенс отошёл, предоставляя Кейт возможность самой увидеть расставленные аккуратными башенками десятки одинаковых жестянок, поблескивающих в свете керосиновой лампы. Едва захваченный зрением образ идентифицировался в мозгу, как она осознала, что голодна. И не просто голодна, а ОЧЕНЬ голодна.

"Господи, когда же я в последний раз ела-то? — ужаснулась она. — Дома? Пила чай с Крисом, перед тем как с ним… Чай — это не еда. Тогда, выходит, ленч на работе?! Удивительно, как я вообще способна самостоятельно передвигаться, особенно с учётом всего последовавшего".

Словно прочитав её мысли, Джон улыбнулся:

— Перекусить не желаете?

— Я бы сейчас всё сделала для этого.

— Так уж и всё? — продолжал улыбаться он.

Девушка подозрительно посмотрела на него.

— Даже откопали бы мой "Форд", вросший в землю? — на сей раз Стивенс засмеялся.

Кейт последовала его примеру — ведь она ждала абсолютно иного ответа. Нет, этот парень ей определённо нравился. Что-то в нём обезоруживало, внушало доверие, и вовсе не потому, что он полицейский.

— Для задачи такого рода требуются силы, — привстав и почувствовав слабость во всём теле и вакуумную пустоту в желудке, изрекла она.

— Тогда чего же мы ждём? — Стивенс взял одну из банок и малость нахмурился.

— Проблемы? — уснувшее было беспокойство снова зашевелилось в голове девушки, вызывая тупую боль. Она вспомнила о своём предыдущем контакте с консервами в магазине в Стар-Сити, когда намеревалась утолить уже тогда нешуточный голод.

— Небольшие, — ответил Джон. — Надо сбегать в машину, кое-чего взять. Подождёте?

— А не может подождать то, что вам так срочно понадобилось?

— Боюсь, что нет. С собой я нож не захватил, — резонно заметил он и, взяв на сей раз фонарик, направился к лестнице. — Я мигом.

Кейт снова осталась одна, слушая быстро теряющиеся в шуме стихии шаги Стивенса. Дабы не начать пугаться окружающих теней и скрипа всего строения, подрагивающего на сильном ветру, она подошла к стеллажу с консервными банками и взяла ту, что держал Стивенс. Повертев её в руках, она поняла, что в банке что-то не так. А именно — она оказалась лишена каких бы то ни было опознавательных знаков. Отсутствие этикетки или надписей, указывающих на то, что следует ожидать внутри — полбеды. А вот как быть с девственной чистотой на крышке и донышке? Где дата выпуска? Номер смены или что там ещё печатают обычно? Это открытие лишь усилило подозрения девушки относительно повторения магазинного кошмара. Взглянув на остальные банки, она убедилась, что они ничем не отличаются.

Сзади раздались шаги, и Кейт резко обернулась.

— Извините, не хотел вас напугать, — поднял руки Джон. — Даже специально старался шагать как можно громче.

— В таких условиях трудно шуметь.

— Согласен, — он достал нож, тотчас же позволив выбрасывающемуся лезвию вырваться наружу с лёгким щелчком.

— Думаете, это безопасно? — осторожно спросила девушка.

— В смысле?

— Мы ведь в неизвестном нам мире, помните?

— Ах да, — вздохнул он, — постоянно об этом забываю. Слишком уж всё вокруг обыденно. Может, мы всё-таки в нашей реальности, просто переместились в иное место?

— Сильно сомневаюсь.

— Пессимистка.

— Обязательно.

— Ладно, давайте проверим, что внутри, — Стивенс, не дожидаясь комментариев, резко воткнул лезвие в крышку банки, предварительно поставив её на пол. Потом извлёк его и поднёс к носу.

— Ну? — спросила Кейт.

— Ничего экстраординарного. Напоминает мясной паштет, — он взял саму банку и тоже принюхался. — Точно, паштет.

— Вы уверены? — всё ещё недоверчиво осведомилась девушка.

— На девяносто пять процентов. Сейчас восполню пятипроцентный пробел.

С этими словами он быстро и ловко вскрыл банку и отогнул крышку.

— Что я говорил! — возвестил он. — Райский аромат.

Кейт и сама учуяла приятный запах, хотя рьяной любительницей паштета никогда не была. Впрочем, голод придаёт гибкости убеждениям.

Стивенс, как и следовало ожидать, решил попробовать первым. Отхватив кончиком ножа небольшой кусочек, он без тени сомнений отправил его в рот.

— По-моему, всё в порядке, — констатировал он.

"По крайней мере, пока, — закончил про себя. — Если уж на то пошло, то надо дать мне слопать всё, что есть в этой банке, а завтра посмотреть на моё состояние. Кто знает, может, ничего не случится, а, может, и ксеноморфом каким-нибудь разрожусь, мать его…"

— Будете? — предложил он девушке лакомство.

— Не откажусь, — она взяла банку и только собиралась спросить, чем, собственно, есть, когда Стивенс извлёк из кармана куртки небольшую пластмассовую ложечку, вроде тех, что используются в закусочных.

— Вот, всегда имею при себе в "бардачке". Вы не волнуйтесь, она не использованная — обычно я покупаю "столовые приборы" вместе с пищей, а это так называемый НЗ.

— Спасибо, — Кейт взяла ложку и зачерпнула солидную порцию паштета. — Мм, очень вкусно.

— И я так подумал, — кивнул Джон. — Пожалуй, открою себе другую банку.

— А вы будете есть с помощью ножа?

— Это не проблема. Небольшое неудобство, только и всего. Зачем мне две ложки, если я всегда езжу один?

Девушка неопределённо пожала плечами и теперь уже всерьёз принялась за еду, чувствуя, что одной банки, особенно такого небольшого размера, ей точно не хватит.

Некоторое время они молча "трапезничали". Когда каждый принялся за вторую порцию, Джон не выдержал и произнёс:

— Знаете, Кейт, я перебрал уже, наверное, с десяток различных вариантов беседы, но все они кажутся мне неуместными или даже глупыми. Однако я очень хочу с вами поговорить.

— Тогда как насчёт плана дальнейших действий? — пожала плечами она.

— Это было первое, что пришло мне в голову. На мой взгляд, не самая удачная тема.

— Отчего же?

— Наверное, потому, что особо и нечего обсуждать. Первым делом дождёмся утра, а там видно будет.

"Если оно наступит, это утро", — подумала девушка, сказав:

— Из этого мира может и не оказаться выхода. Совсем.

— Скверно, — Стивенс внезапно почувствовал, что полностью потерял аппетит. — Особенно для вас.

— Не надо меня возвеличивать. Нам обоим нужно вернуться обратно.

— А вот в этом я с вами полностью не согласен, — немного рьянее, чем требовалось, воспротивился он.

"Почему?" — едва не спросила она, но вовремя остановила себя, чтобы не произнести глупость. Ответ на поверхности — Джон ведь хотел покончить с собой не шутки ради.

— Я, конечно, в меру сил помогу вам выбраться отсюда, однако сам останусь здесь. До конца своих дней.

— Неужели всё так плохо? — робко спросила девушка, вновь осознав, что ей в каком-то смысле дорог этот парень.

— Да. Я сжёг за собой все мосты, как обычно в таких случаях говорят.

— Выходит, вы даже рады, что попали сюда?

Стивенс помолчал, задумчиво глядя на Кейт. Давненько ему не приходилось общаться с умной девушкой (Аманда не в счёт — как-никак, тридцать пять лет, ветреность молодости позади).

— Пожалуй, вы правы, — наконец, ответил он, отставив в сторону с трудом опустошённую лишь наполовину банку. — Впрочем, когда я говорю "до конца своих дней", я вовсе не имею в виду десятилетия. Скорее, пару-тройку месяцев. Осмотрюсь здесь и если ничего чрезвычайно интересного не обнаружу, то… ну, понятно.

— Как бы это нечто "чрезвычайно интересное" не обнаружило вас, — предупредила девушка.

— Короче, я был прав, когда забраковал данную тему. Ничего хорошего её обсуждение не даёт.

— Есть идеи получше? — Кейт, несмотря на пессимизм, ела за двоих — последнюю фразу она произнесла с полным ртом.

— Как сказать, — загадочно поведал Джон, а потом осведомился: — Можно спросить у вас кое-что личное?

Девушка перестала жевать, внимательно изучая взглядом лицо Стивенса.

— Вы часто ходите в мужской одежде? — обезоруживающе улыбнулся он.

— Иногда, — приняла шутливый тон Кейт, получив очередное подтверждение тому, что она не ошиблась в Джоне. — Если нет ничего более подходящего под рукой.

— Должно быть, мы выглядим странно в схожих одеяниях, — продолжал он.

— Наверное. Уф, — она отставила вторую банку. — Вкуснотища.

— Если хотите, у меня ещё половина почти, — простодушно предложил Стивенс.

— Почему бы и нет? — без тени сомнений согласилась девушка и продолжила трапезу. — Ещё бы запить чем-нибудь.

— Дождь подойдёт? — тут же вспомнил об увиденном наверху Джон.

— Не знаю, насколько он пригоден для питья. Впрочем, всё равно пить его не очень удобно.

— Я кое-что нашёл там, — он указал на лестницу, ведущую на третий этаж. — Сейчас принесу.

Кейт молча согласилась, доедая третью, "бюджетную", порцию.

Стивенс вернулся через полминуты, неся в руках большую миску.

— Вот, — сказал он. — Стояла там наверху, у проёма. Похоже, вода чистая.

— По крайней мере, не хуже съеденного паштета, — согласилась девушка. — Спасибо вам. За всё.

— Вы так часто меня благодарите, что мне неудобно даже.

— Это что… Я, например, чувствую себя маленькой девочкой, не способной практически ни на что, за которой ухаживает взрослый.

— Мда…

— Нет, я не имела в виду ничего такого, — отреагировала Кейт. — Наоборот, мне очень нравится, когда обо мне заботятся. В последнее время такое бывает нечасто…

Дабы не продолжать, она отпила воды из миски, для чего ей пришлось приложить некоторые усилия, так как та была отнюдь не лёгкая.

— На вкус обычная вода, — резюмировала девушка, утолив очередную потребность организма.

— Я знаю. Уже пробовал, — кивнул Джон.

— Ладно, — она отставила посуду, — думаю, пора ложиться спать.

— Хорошая мысль, — он отошёл в сторону, ближе к лестнице, и сел на один из ящиков так, чтобы иметь возможность видеть то, что находилось внизу. При должном освещении, конечно.

Кейт проводила его взглядом, тихо хмыкнула и устроилась поудобнее на скирдах сена. Как уже отмечалось, размеры позволяли вытянуться во весь рост, чем девушка не преминула воспользоваться. Мягкость ложа расслабляла всё тело, уставшее от изматывающих испытаний. Укрывшись принесённым Стивенсом куском ткани, Кейт закрыла глаза и вздохнула.

Некоторое время она просто лежала, слушая дождь и наслаждаясь долгожданным покоем. Ей не хотелось думать о том, что будет завтра. Вместо этого она непроизвольно вернулась к встрече с Джейн. Теперь случившееся в квартире заброшенного дома казалось девушке даже не странным, а нереальным.

Едва она вспомнила о благодатном тепле, которое разливалось по телу от прикосновений вампирши, как почувствовала, что начала замерзать. Ни одежда (которая, кстати, до сих пор полностью не высохла), ни тем более скудное "одеяло" не могли согреть Кейт. Она куталась и так, и этак; сворачивалась чуть ли не в клубочек, как кошка — ничего не помогало. Тогда она решила использовать запасной вариант. Оставив безуспешные попытки согреться только своими силами, она приподнялась и поглядела на Стивенса. Тот сидел на одном из ящиков, облокотившись о стену и закрыв глаза. Вряд ли такая поза удобна даже для "дежурства", не говоря уже о сне.

— Джон? — позвала она едва слышимым голосом на случай, если он успел заснуть.

— Что? — тотчас откликнулся он, посмотрев на неё.

— Может… — Кейт замялась, почувствовав себя немного неловко. — Может, ляжете со мной?

— А стоит? — отозвался Стивенс, который тоже растерялся, но старался не выдать этого.

— Если мы не хотим поодиночке околеть до утра, то да.

— Не знаю даже… — протянул он, а потом внезапно пришла мысль: "Какого дьявола ты сомневаешься? У тебя есть дела поважнее? Что ты вообще сидишь здесь? Охраняешь? Ха-ха-ха! И от кого? Всё, что у тебя есть — револьвер с шестью патронами и не очень полезный сейчас опыт работы полицейским. И с этим ты хочешь дать отпор тому, что может сюда заявиться?"

Видимо, он размышлял достаточно долго, поскольку девушка не выдержала и сказала:

— Да будет вам. Ничего страшного, если мы полежим вместе, ведь так?

— Так, — кивнул он.

— Тогда в чём проблема? Боитесь, что я вас укушу?

— Нет, — Джон, наконец, встал и подошёл к скирдам сена. Места на них было достаточно, поэтому он лёг с краю, силясь понять, почему так смущается, словно никогда прежде не видел живой женщины.

Однако Кейт такая позиция не устроила. Она сама придвинулась к нему, укрыв своим одеялом. Он понял намёк и повернулся лицом к ней, позволив обнять себя за шею. Девушка прильнула к нему и, снова взяв инициативу в свои руки, "вынудила" Стивенса обхватить её за талию и прижать к себе. Контакт получился тесный — быть может, даже слишком. Однако Кейт вела себя так смело отнюдь не из-за необузданного желания оказаться в опасной близости от мужчины, а потому что действительно сильно замёрзла. Она полностью отдавала себе отчёт в том, что если Джон внезапно "передумает быть хорошим", то ему не составит никакого труда взять её силой. В каком-то смысле его можно было бы понять — когда тебя обнимает, пускай и с иными намерениями, красивая девушка, легко сорваться и… Впрочем, Кейт не видела в этом катастрофы. Конечно, и радоваться она не станет, если придётся раздвигать ноги, но и на причину для суицида это не тянуло. Она ведь не девственница уже — важный факт. Как бы то ни было, а пока Стивенс не давал повода беспокоиться — вёл он себя исключительно смирно и, главное, выполнял поставленную перед ним задачу, согревая девушку. Ну и она его грела, естественно.

Если б Кейт могла заглянуть в его мысли, то она поняла бы, насколько преувеличены её опасения. Джон был так же далёк от насильственных действий, как непьющий человек от похмелья. Конечно, он не мог не замечать прильнувшей к нему девушки: их лица, овеваемые дыханием друг друга, соприкасались; даже через куртку он чувствовал упругость её груди; её пальцы касались его затылка (отчего-то именно это ощущение будоражило Стивенса больше всего); и, наконец, её ноги слегка контактировали с тем местом, которое порой берёт контроль над разумом мужчины. Однако, несмотря на всё вышеперечисленное, Джон не чувствовал возбуждения, хотя импотентом не был и знал о сексе не понаслышке.

Это не значит, что Кейт его совершенно не интересовала, как женщина. Если на то пошло, то он, разумеется, рассматривал мысль о занятии с ней любовью (гипотетически). И пришёл к поразительному умозаключению — в отличие от подавляющего большинства представительниц прекрасной (ли?) половины человечества, привлекательность Кейт не ограничивалась совершенным телом.

Джона всегда притягивали в первую очередь ум и скромность в женщинах, но в жизни с воплощениями своего идеала он почти не встречался. И вот теперь, когда его должны были занимать совсем иные думы, он вдруг почувствовал ЭТО. Именно почувствовал. Речь не только о физическом контакте — ЭТО заключалось в самом присутствии девушки рядом с ним. Собственно, большего и не требовалось. Стивенс внезапно стойко захотел полностью перечеркнуть своё прошлое или лучше взять книгу своей жизни и бросить в огонь, заведя новую, не загрязнённую и не обтрёпанную. Сейчас то, что он сделал с отморозками во дворе заброшенной фабрики, уже не казалось правильным. Нет, эти ублюдки должны были умереть, вот только лучше бы справедливость покарала их рукой таких же отбросов во время очередной пьянки.

Впрочем, хватит о грязи. Куда больше Стивенса волновало то, что он отнюдь не влюбился в Кейт — не стоит одной лишь любви приписывать очищающее воздействие на разум. С некоторым удивлением и удовлетворением он понял, что относится к ней как к дочери, пускай их разница в возрасте и не была настолько большой.

Девушка в его неуклюжих объятиях заснула и он мог бы поклясться, что вот эти самые минуты, когда она тихонько посапывала, блуждая по запутанным лабиринтам сознания, стали самыми счастливыми в его жизни.

* * *

— Гляди! — с приятным слуху оживлением в прежде тусклом голосе воскликнула Аманда, указывая на что-то впереди.

В принципе, этот возглас не требовался — Джерри и сам уже увидел то, что так взбудоражило лейтенанта. Он тоже заметно повеселел, а то унылая четвертьчасовая поездка в окружении однообразных, высаженных точно по линейке, деревьев, да ещё и по такой жаре, что пот лился градом, всерьёз угнетала его.

— Наконец-то признаки жизни, — прокомментировал свои ощущения он, притормаживая и пристально вглядываясь.

На поверку "признак жизни" оказался ненамного лучше, чем окружающий его лес. Длинное строение очень походило на аэродромный ангар, выкрашенный белой краской и имеющий ребристую поверхность. Вроде бы ничего особенного оно собой не представляло — и всё равно вызывало отторжение. То ли этакая характерная "военная" конструкция, то ли кричащая окраска, слепящая отражаемыми лучами солнца, то ли… неуместность, что ли? Создавалось впечатление, что здание оказалось здесь случайно. Ни подъездных дорог или тропинок, ни, на худой конец, вертолётной площадки. Оно выглядело так же, как упавший в джунглях самолёт — абсолютно инородный элемент, вторгшийся в несвойственное ему окружение и на некоторое время отвоевавший себе часть территории. Впрочем, строение не выглядело разрушающимся. Либо оно возведено недавно, либо очень устойчиво к вторжению природы, либо… природы вокруг него не имелось вовсе. Все эти застывшие в строго определённых точках деревья навевали жуткое ощущение некой глобальной катастрофы. Деревья — свидетельства существовавшей некогда природы, а здание — человеческой цивилизации.

"Сплошное запустение и безжизненность, — подумал Джерри. — Как после ядерной войны, когда явные раны уже залечены, зато остались незримые последствия".

Кстати, о радиации. Когда "Форд" поравнялся с фронтальной частью строения, мужчина и женщина практически одновременно увидели изображённый у входных дверей рисунок. Это был трилистник в жёлтом круге — общепринятый знак радиационной опасности. Никаких других символов либо надписей не имелось.

Хоуп повернулся к попутчице. Во взглядах друг друга они прочли одно и то же.

— Нет, что ты, — воспротивилась Аманда. — Наверное, это просто склад какой-нибудь.

— Я на это и намекаю. Склад отходов, — хмуро произнёс он. — Возможно, все те аномалии, которые нас окружают, появились вследствие утечки.

— Хочешь сказать, мы в зараженной зоне? — лицо женщины заметно побледнело, несмотря на немыслимую духоту.

— Ну, есть только один способ узнать.

— Уж прости, но я свой счётчик Гейгера дома забыла.

— Вообще-то я имел в виду осмотр этого "склада".

— Ты с ума сошёл? — встрепенулась она.

— Если моя теория верна, то мы и без того нахватались рентгенов. Конечно, за прошедшее время это должно было как-то на нас отразиться… В любом случае, терять нам нечего. Там внутри, возможно, есть что-нибудь полезное, — объяснил Джерри, убеждая больше себя, чем Аманду.

— А ты не подумал, что, возможно, в здании фон гораздо выше?

— Глядя на эти двери? Интересно, с чего вдруг на столь опасном объекте используют обычную нержавейку? — резонно заметил Хоуп, выходя из машины. — В общем, вы как знаете…

— Мой чин пока ещё никто не отменял, — напомнила ему женщина, тем не менее, тоже выбираясь наружу.

— Разумеется, — кивнул он. — Ну так как?

— Ладно. Всё равно здесь всё меня нервирует.

Они оставили "Форд" открытым нараспашку и приблизились к складу. Джерри оглянулся на Аманду, после чего несильно толкнул одну из двух входных дверей. Она подалась беспрепятственно.

В проёме было сумрачно, но это не мешало определить, что помещение небольшое — противоположная стена с ещё одной дверью тускло поблескивала в пятнадцати футах впереди. Ещё раз оглянувшись на лейтенанта, Хоуп вошёл в здание.

Он сразу ощутил, что внутри несколько прохладнее. Посмотрев первым делом почему-то вверх, он увидел в крыше трещину, прямо по центру. Приглядевшись, понял, что это не повреждение, а особенность конструкции — отверстие, позволяющее дневному свету проникать внутрь и защищённое от непогоды стеклом. Правда, эффективность столь узкого "окна" сомнительна даже когда солнце в зените.

"А в самом деле — где оно сейчас?" — невольно задумался Джерри.

Он не заострял на светиле внимания, однако отчего-то уверился, что оно всё время находилось именно в зените. Любопытно. Ну, какова бы ни была истина, естественное освещение в настоящий момент оставляло желать много лучшего. Лампы в стенах на уровне роста среднего человека говорили о том, что искусственное здесь тоже есть. По крайней мере, было.

Разобравшись с крышей, Хоуп посмотрел сначала направо — ничего интересного, потом налево — очередная дверь. Никаких надписей, как и следовало ожидать, не присутствовало.

— Что там? — спросила за его спиной Аманда.

— Пока ничего страшного, если вы об этом, — ответил он, берясь за приятно прохладную ручку левой двери и поворачивая её.

Дверь открылась наружу. Придержав её и убедившись, что она самостоятельно не закроется, Джерри шагнул в новую комнату. Скудный свет из отверстия в крыше сюда практически не попадал, зато открытый проём входа давал вполне приемлемое освещение. Одного взгляда хватило, чтобы понять назначение данного помещения.

— Кажется, первый раунд наш, — возвестил он.

— Ты о чём?

— Идите сюда!

Женщина поколебалась пару секунд, после чего неуверенно шагнула в относительную прохладу здания.

— Что ты обнаружил? — спросила она.

— Вот, — он отступил в сторону, давая ей возможность увидеть содержимое комнаты.

Аманда незаметно выдохнула с облегчением. Она почему-то решила, что Джерри позвал её посмотреть на что-то отвратительное, будь то сваленные как куча тряпья покойники или гнездовье некой твари. На самом деле всё оказалось куда прозаичнее и приятнее. Женщина окидывала взглядом аккуратно висящую на вешалках одежду, отметив, что здесь имелся как мужской, так и женский гардероб. Действительно, не помешает.

— Неплохо, да? — сказал Хоуп. — Есть всё-таки Бог.

— Я первая, не так ли? — заранее зная ответ, осведомилась Аманда.

— Не так ли, — здорово повторив её интонации, ответил он. — Подожду снаружи.

Выйдя из здания, Джерри машинально попытался облокотиться о стену, и сразу же отскочил — металл, пускай и выкрашенный белой краской, раскалился настолько, что и до ожога недалеко. Вторым рефлекторным действием было движение руки в нагрудный карман рубашки за сигаретами. Поскольку их там не имелось (остались в автомобиле, а сделать даже несколько шагов лень), Джерри лишь раздосадовано хмыкнул и, дабы занять себя, принялся рассматривать окружающий лес.

"Да… может, он и необычный, но такой скучный", — решил Хоуп через десять секунд и переместил взгляд на машину.

Брови его сдвинулись.

Одна из ветвей дерева, ближайшая к крыше "Форда", всего несколько мгновений назад висела неподвижно. Оно и логично — ветра-то нет и в помине. Однако сейчас она неожиданно слегка покачнулась. Вряд ли человек обратил бы на это внимание, если б не показавшаяся ему странной целенаправленность действий ветки. Легонько шурша своими непропорционально объёмными листьями, она опускалась всё ниже и ниже, пока не дотронулась до мигалок — и замерла. А вот листья-лопухи, наоборот, переняли эстафету, но только те из них, что касались автомобиля. Разбухнув ещё сильнее, став откровенно "толстыми", они припали к пластику, как присоски щупалец осьминога к жертве.

Хоуп облизнул пересохшие губы, перестав даже дышать. Некоторое время листья не перемещались, но движение всё же имело место — они разбухали и опадали, подобно пузырю лягушки. Затем внезапно резко отстранились от машины и сжались до "нормального" размера. Ветвь тоже вернулась в исходное положение. Всё замерло, будто ничего странного и не происходило. Как он ни старался, мужчина не мог уловить ни намёка на недавнюю активность.

— Ну, я готова, — тем временем возвестила Аманда, выходя наружу. — Должно быть, непривычный у меня вид.

Она рассчитывала на ответ, поэтому, не дождавшись его, дотронулась до плеча подчинённого. Тот ощутимо вздрогнул и повернулся к ней.

— Что? — произнёс он голосом человека, который лишь делает вид, что слушает собеседника.

— Ты в порядке? — озабоченно сказала женщина.

— Да, всё в норме, — ответил он, продолжая то и дело коситься на машину, а, точнее, на дерево над ней.

— Точно? — переспросила она, почувствовав, что он недоговаривает.

— Да, — повторил он. — А вам идёт.

— Неужто? — Аманда отчего-то немного покраснела, хотя ничего особенного на неё надето не было. Всего-навсего чёрная юбка, светло-синяя рубашка и туфли на крайне небольшом каблуке.

— Да, — это слово прозвучало в третий раз вообще и в первый искренне. — Этакий военный стиль.

— Думаешь, для себя найдёшь лучше? — собирая волосы на затылке, скорчила гримасу женщина.

— Пожалуй, юбке я предпочту лёгкие брюки, — отшутился он и направился в склад. Перед тем, как зайти, ещё раз оглянулся на "Форд", хмыкнул, и скрылся в полумраке.

Втайне Хоуп надеялся, что ветка дерева повторит своё "представление" перед лейтенантом — тогда ему не придётся объяснять то, что он сам не понимал. Выйдя через пару минут из строения, он ожидал увидеть растерянность и, может быть, даже испуг, но Аманда выглядела абсолютно естественно, изнывая от жары.

— Ну как, полегчало? — спросила она.

— Такое чувство, будто мешок с цементом с себя сбросил, — ответил Джерри и не удержался от вопроса: — Вокруг всё чисто?

— Ты это к чему?

— Простая проверка. Мы ведь всё-таки не знаем, где оказались.

— А, понятно, — кивнула женщина, бросив на него осторожный взгляд.

— Наверное, в этом здании можно найти и иные полезные вещи, — предложил Хоуп.

— Предлагаешь обыскать его? Как же ордер? — улыбнулась она.

— Думаю, хозяева не будут слишком возражать.

— Тогда идём, — видимо, первое посещение здания в некотором роде успокоило её, подготовив к более решительным действиям.

Они вернулись внутрь и остановились перед дверью, ведущей вглубь строения. Джерри повернул ручку, гадая, повезёт ли и в этот раз, или придётся прибегнуть к более решительным мерам.

Повезло.

Он почему-то решил, что сейчас раздастся шипение или шум гидроприводов, как в фантастических фильмах, однако дверь просто открылась.

В следующей комнате оказалось посветлее, чем в "холле" — помимо узкого отверстия в самом верху, приток света давали окна в боковых стенах, расположенные ближе к потолку. Слева, как и ранее, часть доступного пространства была занята отдельным помещением, в которое вела очередная дверь. Помимо неё, имелось также типичное для всех столовых "окно", через которое подавалась еда — а Джерри и Аманда попали действительно в столовую, о чём недвусмысленно говорила не только вышеописанная кухня, но и длинный стол с рядом стульев, плюс умывальники у дальней стены, в которой, кстати, имелась следующая дверь.

— Странно здесь, — изрекла Аманда.

— Да, не по-людски как-то, — поддержал её Хоуп. — Ни крошки на полу, ни одной грязной тарелки, ни потёртостей на стульях.

— Другими словами, никаких признаков пребывания здесь людей, — докончила она.

— Во всяком случае, уходили они явно без спешки, при этом старательно наводя повсюду образцовый порядок.

— Если в этом месте вообще кто-нибудь когда-нибудь был.

— Может, дальше поинтереснее будет, — негромко сказал он, пока они проходили через столовую.

Уверенно толкнув следующую дверь, Джерри попал в довольно узкий — вдвоём не разойтись — коридор, по обеим сторонам которого виднелись ещё двери. Такое их количество начинало утомлять. Повернувшись к ближайшей, Хоуп попытался открыть её, не справился, потом сообразил и просто сдвинул её в сторону, как в поездном купе. За ней он увидел комнату, явно предназначенную для проживания одного человека. Кровать, небольшой письменный стол и электрическая лампа над входом — обстановка спартанская, тем не менее, дающая минимум необходимого комфорта.

— Как в тюремной камере, — высказала своё мнение об увиденном Аманда. — Даже окна нет. Не дай Бог попасть сюда кому-нибудь, страдающему клаустрофобией.

Джерри никак не прокомментировал её реплику и двинулся дальше, попутно открывая все комнаты. Как и столовая, они были идеально чистыми и прибранными. И схожими, как близнецы.

— Мерзкое место, — наконец, продолжил начатую лейтенантом тему он. — Не знаю почему, но мне жутко не нравится здесь.

— Согласна. Уйдём? — с некоторой долей облегчения спросила она.

— Минуточку, — Хоуп остановился, а потом скрылся в одной из комнат. Через несколько секунд он вернулся, держа в руке нечто вроде карты. Приглядевшись, Аманда поняла, что первое впечатление не обмануло.

Это действительно была карта — естественно, новёхонькая. Она изображала некий район, в котором то тут, то там располагались жирные чёрные точки, подписанные сверху.

"Наконец-то надписи!" — подивившись своему восторгу, подумала женщина. Впрочем, они ни о чём не говорили: "Пост N 1", "Станция N 7", "Склад N 3" и т. д. и т. п. Отличалась лишь нумерация. В правом верхнем углу виднелся кусочек озера или моря.

— Ты узнаёшь эту местность? — спросила Аманда, заранее зная ответ.

— Нет. А вы?

— Я могу и ошибаться, но вроде бы нет, — надежда не хотела покидать её голоса.

— Думаю, логично будет предположить, что мы сейчас в изображённом регионе.

— Не спорю.

— Тогда неплохо бы выяснить, на каком именно объекте из имеющихся мы находимся, — продолжал излагать Джерри. — Если нам это удастся, то мы сможем определить, куда двигаться, дабы достичь вот этой дороги.

Он указал на красную линию, змеящуюся по берегу "озера или моря".

— По-твоему, она нас приведёт к людям? — с сомнением проронила Аманда.

— Следуя опять-таки логике, я считаю, что да — приведёт. По крайней мере, она единственная на всей карте.

— Ладно, это похоже на неплохой план. Вот только где же мы?

— Может, там, на фасаде, всё-таки есть вывеска, а мы её просто не заметили? — усмехнулся Хоуп, направляясь к следующей двери в конце коридора.

— Может, хватит осмотров? — предложила Аманда, чувствуя себя так, будто оказалась заживо погребённой под землёй. Или лучше сказать — под водой. Характерная форма здания и давящая структура внутренних помещений (в столовой это чувствовалось в меньшей степени, но тем не менее) словно подчёркивали сходство с субмариной.

— Надо найти хоть какую-то зацепку. Должны же мы выяснить, куда нас занесло.

— А ты не обратил внимания на масштаб карты?

— Что? — он остановился у самой двери.

— А ты, что мы проехали миль десять, прежде чем увидели это здание. Неужто они так удалены друг от друга, что мы не смогли встретить другие?

Хоуп задумчиво посмотрел на глянцевый лист бумаги, который держал в руках. Над этим стоило подумать. Хотя на карте почему-то отсутствовал масштаб, складывалось впечатление, что изображённый на ней район не очень большой — быть может, миль пятьдесят в поперечнике. Учитывая плотность "застройки", по пути им должно было попасться на глаза хотя бы одно здание, помимо данного. Должно было, да не попалось. Странно, хотя причины могут быть самые банальные: строения ликвидировали, карта старая…

Отбросив трудноразрешимую задачу, Джерри взялся за ручку и открыл дверь. Продолжая бесцельно рассматривать карту, он зашёл в очередное помещение, в то время как Аманда оставалась в коридоре. Подняв, наконец, взгляд, Хоуп закричал. Даже скорее не закричал, а завопил непривычным для себя высоким голосом, роняя лист. С плавным шелестом бумага скользнула по полу и замерла в паре футов от человека, вжавшегося в стену.

Аманда ворвалась в комнату через пару секунд, изумлённо и испуганно смотря на подчинённого. Проследив за его взглядом, она резко обернулась и ахнула.

Вся правая часть помещения представляла собой сплошную стеклянную стену — от угла до угла. Догадалась женщина об этом только по отблескам солнца на отражающей поверхности, потому что вся она была буквально облеплена пауками. Их были сотни, может, даже тысячи. Крошечные и едва заметные замерли рядом с гигантскими, размером с волейбольные мячи. Одни зловеще чёрные, другие коричневые, третьи полосатые и даже белые. Бесчисленное число лапок и лапищ держались за стекло, тельца и туловища прижимались к прозрачному барьеру.

Зрелище было настолько непереносимым, что Аманда едва не потеряла сознание от ужаса, но вовремя успела заметить, что омерзительные твари не шевелились. Ещё через десяток секунд постепенно приходящая в себя женщина с невероятным облегчением осознала, что пауки расположились с другой стороны барьера, как на стенде в музее.

Мёртвые.

И всё равно жуткая картина.

Сзади раздался сдавленный стон, и Аманда повернулась к Джерри, о котором на мгновение забыла. Его лицо сильно побледнело, почти сравнявшись по цвету со стеной, на лбу выступила испарина, всё тело дрожало, взгляд был прикован к дьявольским экспонатам, губы беззвучно шевелились, дыхание сбилось. Женщина вспомнила, что у Хоупа арахнофобия — другими словами, он панически боялся пауков. Даже безвредный домашний "питомец" вызывал у него панику, а что тогда он испытывал сейчас? Саму Аманду, не боящуюся (хотя, естественно, и не обожающую) паукообразных, едва не хватил инфаркт, поэтому она даже предположить не могла, каково её подчинённому.

Осторожно приблизившись к нему и встав так, чтобы заслонить кошмарную "выставку", она положила руки ему на плечи и внятно проговорила:

— Джерри, всё нормально. Они не живые.

Он, казалось, не слышал и смотрел по-прежнему не мигающим взглядом будто сквозь неё.

— ОНИ НЕ ЖИВЫЕ, — повторила Аманда.

Он судорожно вдыхал и выдыхал спёртый воздух.

"Так, ладно", — решила действовать она. Переместив свои руки с его плеч на запястья, она повела его прочь из комнаты. Он безропотно подчинился, но глядел по-прежнему на тварей. Даже когда они вернулись в коридор, и женщина закрыла дверь, Хоуп продолжал глазеть на стену, за которой скрывались экспонаты.

— Джерри, приди в себя! — сказала Аманда и встряхнула его.

Он перевёл взгляд на неё. На этом реакция на её жест закончилась.

— Послушай, — продолжила она, — я знаю, как ты боишься этих созданий. Но, поверь мне, сейчас они не опаснее, чем листья на деревьях.

Видимо, подобное сравнение не пришлось ему по душе, поскольку Джерри шумно выдохнул.

— Ладно, — примирительно кивнула она. — Сделаем по-другому. Посмотри на меня.

Он непонимающе выполнил её просьбу.

— А теперь скажи, как меня зовут.

— Чего?! — безгранично удивился он.

"Ага, заговорил. Значит, получается!" — внутренне обрадовалась женщина.

— Как меня зовут? — повторила она.

— Это издевка?

— Ответь на вопрос!

— Аманда, — само собой разумеющимся тоном сказал он.

— Отлично, — она, ни много, ни мало, обняла его за шею. Поскольку он был выше ростом, ей пришлось приподняться, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я попросила назвать моё имя не потому, что не могу придумать ничего лучше. Я хочу дать тебе понять, что ты здесь не один. И, более того, сейчас я Аманда, а не "лейтенант", хорошо? Мы попали в необычную ситуацию, поэтому нам будет проще, если мы оставим ненужную субординацию, и будем относиться друг к другу, как друзья. Да мы и есть друзья, верно?

Он кивнул, озадаченный её речью.

— Вот и я так думаю. То, что ты там увидел — ужасно, но не более того. Это не смертельно, Джерри. Они там все дохлые и наверняка высушенные, как чучела. К тому же, они за стеклом, которое абсолютно целое и, кажется, достаточно прочное.

— Их там так много, — он сдавленно сглотнул. — По-моему, всё помещение за стеклом заполнено ими.

— Да, это мерзко, — кивнула Аманда. — Однако, что бы тут ни делали раньше, теперь с этим покончено. И я предлагаю уходить отсюда, потому что нам здесь нечего делать. Что скажешь?

— Что вы на редкость проницательны.

— "Ты", а не "вы", ладно? Так будет проще, — мягко поправила она.

— Для меня это непривычно.

— Дело поправимое. А теперь уходим, — она повела его к выходу.

— Постойте, — Джерри остановился и вновь оглянулся на злополучную дверь.

— Что? — терпеливо спросила женщина.

— Я не уверен, но мне кажется, что в той комнате имелась какая-то надпись. Может, это даст нам зацепку в определении нашего местонахождения?

— Что-то ничего не заметила, — с сомнением произнесла она, понимая, куда он клонит.

— Пожалуйста, Аманда, проверь. Я бы сам это сделал, да вот только… не могу.

— Хорошо, я понимаю, — она оставила его в центре коридора и быстро вернулась назад.

Открыв дверь, заглянула в омерзительное помещение и, действительно, увидела надпись на потолке рядом со стеклянной стеной: "Объект #191694518. Станция N 6". Поняв, что запомнить комбинацию цифр она не сможет, Аманда заострила внимание на номере. Потом ей пришлось-таки зайти в комнату, чтобы подобрать обронённую Хоупом карту. Вернувшись после этого к Джерри, она сказала:

— Станция N 6.

— Отлично. Давайте определимся. Снаружи…

Аманда кивнула и повела его к выходу.

За их спинами, в закрытой комнате за стеклянной стеной, среди пестрящих адским многообразием тварей появилось движение. Одна из лап гигантского паука слегка изогнулась.

* * *

Джон так и не заснул. Максимум, чего ему удалось добиться — это дремоты, из которой его постоянно выдёргивали то подозрительные шумы (на поверку оказывающиеся ничем не примечательными звуками, вроде скрипа рассохшегося дерева), то собственные мысли и воспоминания, порой переплетающиеся в самых невероятных комбинациях. После очередного пробуждения Стивенс понял, что ночь будет длиннее, чем он хотел бы, и это его здорово раздражало. В таком состоянии минута длится в десять раз медленнее, а час вообще бесконечен.

Внезапно он почему-то заострил своё внимание на том, как именно обнимал Кейт — не за талию, а обхватив за спину. При нынешних обстоятельствах это не являлось проблемой, чего не скажешь о прошлом. Дело в том, что Стивенс чуть ли не до восемнадцати лет свято верил, что именно таким образом — обхватив за спину, как ствол дерева — нужно обнимать девушку. Конечно, в то время единственной возможностью для него вообще прикоснуться к противоположному полу были танцы, так что в них он и "проявлял" себя. Должно быть, партнёрши оказывались шокированы такой стеснительностью (они ведь не знали, что он просто крайне неопытен, хотя и скромен — тоже верно) и потом, смеясь, рассказывали об этом своим подругам. А также о том, что у него сильно потели руки.

Джон хотел оттолкнуть эти неприятные воспоминания — слишком много их у него было — но они упорно проникали в его голову. Само собой, впоследствии он "догадался" об истине, и даже три раза "снисходил" до секса. Только радости всё это не вызывало. Наоборот, отвращение к самому себе. Стоит вспомнить его первое свидание, первое занятие любовью (термин не точный), первый поцелуй (хм, почему вдруг эти "действа" всплыли в таком порядке?)…

Джон внезапно захотел "прогуляться". Ему было тепло и уютно рядом с девушкой, и он не очень радовался тому, что придётся временно покинуть её. Но это нужно, обязательно — природе не прикажешь.

Двигаясь осторожно, Стивенс освободился из объятий Кейт и слез с "ложа". Он захватил свой фонарик, удостоверился, что револьвер по-прежнему лежит в кармане и по лестнице спустился вниз. По пути взглянул на наручные часы, время на которых ничего ему не сказало. Субъективно он провалялся около часа.

Оказавшись на первом этаже, Джон огляделся. Выходить наружу под непрекращающийся ливень как-то не хотелось. В результате он избрал меньшее из зол — один из тёмных углов, пройти к которому можно было только через расставленные во множестве ящики. Добравшись до указанного места, он удовлетворил нужду, после чего подошёл к проёму, за которым царила тьма и неизвестность, следя за тем, чтобы капли дождя не попадали на него.

Свежий холодный воздух свободно проникал в лёгкие. Дыша полной грудью, Стивенс развернулся, намереваясь уйти обратно к Кейт, когда услышал под ногами глухой отзвук собственных шагов. Едва он подумал о том, что это может значить, как некая скрытая в полу полость внезапно раскрыла свои объятия, и он полетел вниз. Спина почти сразу соприкоснулась с чем-то твёрдым и покатым, не позволяющим остановить падение. На большой скорости скользя по этой своеобразной горке всё ниже и ниже, Джон думал только о том, что ждёт его в конце вынужденного путешествия.

Томительного ожидания не получилось — спустя десять секунд после того, как он провалился в неизвестность, Стивенс почувствовал, что уклон стал меньше, а ещё через мгновение "поездка" закончилась.

Одежда от трения сильно нагрелась и потеряла товарный вид, аналогичные последствия остались на руках: на левой — ободранная до крови ладонь, на правой — часть ладони и пальцы первой фаланги, почти лишённые кожи (он так и не выпустил фонарик). Куда хуже было то, что приземлился Джон, естественно, на задницу, и задница эта теперь исключительно сильно болела. Нечто подобное он однажды испытал, когда катался с ледяной горки на санях, слетел с них и со всей силы рухнул пятой точкой на отшлифованный более удачливыми "наездниками" лёд. Ощущения сродни тем, что возникают при ударе в пах — даже дышать какое-то время не получается.

С трудом поднявшись и прислонившись к стене, Стивенс судорожно вдыхал и выдыхал уже отнюдь не свежий воздух, мысленно приказывая боли пройти.

И ещё он злился.

— Отлично прокатился, мать вашу! — сказал он во тьму перед собой. — Просто незабываемо! Доигрался, будь оно всё проклято!

Тьма не отреагировала. Где-то капала вода, гулко ударяясь о каменную поверхность; слабую унылую песню тянул едва улавливаемый ветерок; было холодно и как-то по-особенному мерзко — обычные ощущения для затхлых подземелий. В воздухе стоял запах плесени и отсыревшей земли, напомнивший Стивенсу кладбище, на котором ныне покоилась Эмили.

— Наверное, меня тут ждут, да? — вновь подал голос он, уже громче. — Ну тогда вперёд — обед прибыл! Где же вы, монстрики? Ау!

Эхо его голоса унеслось куда-то вперёд. Судя по тому, как звук распространялся, Джон решил, что он попал в какой-то длинный коридор. Луч фонаря выхватывал лишь покрытые грибком стены, выложенные кирпичной кладкой.

— Кажется, вы меня не слышите! — во всю мощь лёгких прокричал он. — Может, пошептать погромче?

Вытащив револьвер, Стивенс два раза нажал на курок. Оглушительные выстрелы разбудили бы и мёртвого. Тем не менее, и сейчас никакой реакции не последовало.

"Так, хватит психовать, — мысленно приказал он себе. — Возьми себя в руки. Не забывай — ты тут не один…"

Он выдохнул и обернулся. Направив луч фонаря вверх, Джон разглядел лишь покатую горку, посредством которой прибыл сюда. Он понимал, что не сможет забраться по столь крутой поверхности обратно на ферму, где осталась Кейт. Следовательно, у них обоих проблема. Серьёзная проблема. И что девушка подумает, когда проснётся и не обнаружит своего странного знакомого рядом?

Путь у Стивенса был один — вперёд. Он не знал, не мог даже предположить, что ждало его там, но надо было идти. Не будь Кейт, он бы не сомневался в следующем шаге, а так убрал револьвер обратно в карман куртки (будучи готовым в любой момент извлечь его обратно) и, освещая себе путь, медленно двинулся в единственно доступном направлении.

* * *

— Теперь всё ясно, — сказал Джерри, почувствовавший себя значительно лучше, едва они вышли из здания. Даже странный фокус с веткой дерева не сильно его тревожил — с проклятыми пауками ничто не сравнится.

— И? — спросила Аманда, внимательно на него глядя.

— Станция N 6 — это вот здесь, — он ткнул в точку, располагавшуюся юго-восточнее центра карты.

— И что нам это даёт? Здесь не отмечены дороги, кроме той, до которой мы хотим добраться. В какую же сторону нам ехать?

— В какую сторону? — задумчиво повторил Хоуп. — Да, похоже, далеко не всё ясно.

Аманда осмотрелась по сторонам.

— Господи, здесь нет никаких ориентиров! Везде одно и то же! — воскликнула она. — Где мы, чёрт возьми?! Что это за дьявольское место?

— Погоди, не паникуй, — тщетно разглядывая карту, поднял руку Джерри. — Надо подумать.

— О чём? Деревья одинаковы со всех сторон, солнце постоянно в зените — как мы можем сориентироваться?

— Никак, — согласился он. — Придётся положиться на удачу.

— На удачу? — закатила глаза она. — Да, пока что нам сильно везёт.

— Хватит, лейтенант, а не то мне придётся отстранить вас от командования, — улыбнувшись, произнёс Хоуп, после чего мягко добавил: — Не волнуйся, Аманда. Всё не так уж и плохо.

Она облокотилась о "Форд", внимательно посмотрела в глаза собеседнику и, пожав плечами, кивнула:

— Ну, в общем, ты прав. Но я всё равно твёрдо убеждена, что у нас большие проблемы.

— Давай не будем пессимистами, идёт? — бросив карту на приборную панель автомобиля, сказал Джерри.

— Идёт, — снова кивнула женщина. — Так куда поедем?

— Как насчёт возобновления прерванного маршрута? — он указал на передок машины. — Куда фары глядят?

Аманда мрачно усмехнулась и, обойдя "Форд", села на пассажирское место.

* * *

Снаружи бесновался ветер, и он, похоже, не собирался утихать ещё долгое время. Ужасный холод сковал весь город. Не было ни одного, даже самого незначительного места, где бы сохранилась хоть частичка тепла. Равно как и не было места, где бы не присутствовало синее сияние.

И всё же, несмотря на это, город был погружён во тьму.

Джейсон Харпер по-прежнему сидел за столом в подвале заброшенного дома. Прошло уже пять с половиной часов с тех пор, как он умер от обморожения. Тело застыло в той позе, в какой встретило смерть.

Неожиданно над ним синее сияние многократно усилилось. Затем с потолка начала стекать чёрная жидкость — прямо на спину покойника. Размеренно, капля за каплей, она постепенно, и в то же время быстро, проела, подобно кислоте, одежду и принялась за тело.

Прошло несколько минут, и мертвец внезапно вздрогнул.

Течь тотчас прекратилась.

Джейсон с трудом разомкнул смёрзшиеся веки и с хрустом пошевелился. В его глазах не промелькнуло ни искорки сознания — они были всё так же пусты и безучастны.

С трудом поднявшись, он, пошатываясь, направился к выходу из подвала.

* * *

Кейт проснулась оттого, что ей стало холодно. Сильно дрожа, она тщетно куталась в кусок ткани, служивший ей одеялом, в то же время не желая покидать мир сновидений. Борьба с низкой температурой продолжалась несколько минут, в течение которых её сон несколько раз изменялся. Сначала ей виделось, будто она вернулась в нормальный мир (как именно — осталось загадкой) и вместе с Джоном Стивенсом приехала к себе домой, в Торонто. Там они, недолго думая, сыграли свадьбу (довольно странную — на крыше дома, без гостей, родственников и даже священника) и тотчас же ринулись в постель, для чего переместились в спальню, но уже в доме Джека Тейлора. Видимо, этот пикантный момент уже не являлся сном Кейт в полной мере — в него всё больше вмешивалась неприятная реальность. Они занялись-таки любовью, однако для этого им пришлось забраться в некое подобие берлоги, сооружённой из десятков толстых пуховых одеял, сваленных таким образом, чтобы в центре можно было спрятаться от холода. Надо заметить, там оказалось тесновато — Стивенс и Кейт не столько любили друг друга, сколько просто лежали, прижавшись так тесно, что едва могли дышать. Но затем реальность победила, окончательно прогнав лишённые всякой логики видения.

Потерев глаза, не желающие открываться, девушка протянула руку, чтобы обнять и вновь притянуть к себе Джона, который почему-то более не прижимал её к себе и, таким образом, лишил своего тепла. Ладонь её медленно рассекла холодный воздух и коснулась сена. Подобное открытие подействовало отрезвляюще, и Кейт мгновенно проснулась.

Рядом с ней никого не было.

В груди что-то неприятно сжалось, и девушку тотчас бросило в жар. Теплее ей от этого, однако, не стало — наоборот, она сильно содрогнулась. Она приподнялась, полагая, что Джон просто вернулся на изначально выбранное место.

Ещё до того, как её взгляд переместился на то место, где теоретически мог быть Стивенс, она знала, что его там нет. Она смотрела на лестницу, чувствуя, как неконтролируемый страх стремительно захватывает её.

"Наверное, ему просто захотелось в туалет. Наверное, он для этого отправился вниз. Да, он всего лишь ненадолго ушёл, и скоро вернётся".

Заставляя себя верить в придуманную версию, Кейт снова легла и свернулась калачиком, надеясь-таки согреться.

Время шло. Минута, две, пять. Каждую секунду девушка ожидала услышать шаги и, возможно, голос Стивенса, извиняющегося за долгое отсутствие. Она ждала, зная, что это напрасно.

С Джоном что-то случилось. Что-то достаточно серьёзное, чтобы помешать ему вернуться.

Кейт сильно сомневалась в своей способности помочь, но была уверена в другом — бездействие не спасёт ни Стивенса, ни её. Поэтому она заставила себя встать и направиться к лестнице на первый этаж. Логика подсказывала ей, что именно там следует начать (и, может статься, завершить) поиски.

Было очень холодно — почти как в Стар-Сити. Взяв керосиновую лампу, девушка спустилась вниз. Здесь свою лепту вносил ещё и ветер, что определённо не улучшило её состояния. Стараясь не думать о самом худшем, она двинулась в обход помещения, надеясь найти хоть какие-нибудь следы, способные внести ясность.

Долго искать не пришлось. Кейт присела на корточки возле открытого люка в полу. Неуверенный свет лампы едва пробивался сквозь тьму, чёрной краской заполнявшую отверстие. Единственное, что девушка смогла выяснить — проход этот уходил куда-то в сторону, под углом, и дно явно глубоко.

Теперь она поняла, что случилось с Джоном, однако легче ей от этого не стало. Она по-прежнему ничего не знала: ни куда именно ведёт этот лаз, ни жив ли Стивенс. Одно несомненно — она одна, и даже без оружия.

Резко поднявшись, Кейт огляделась по сторонам. Ей почудилось, будто она услышала шорох, каким-то образом сумевший пробиться сквозь грохот ливня. Источник должен находиться неподалёку. Боясь даже дышать, девушка лихорадочно соображала, что предпринять. Она видела только два варианта: вернуться наверх или укрыться в машине. Ни тот, ни другой её не устраивал. Имелся, конечно, и третий — отправиться вслед за Стивенсом. Это было бы вполне реально, если б не несколько "но". Что ждёт внизу? Просто жёсткая посадка, а, может, обагренные кровью шипы? И потом — Джон, если он ещё жив, наверняка не стоит на месте. Он попытается найти выход — следовательно, уже мог уйти достаточно далеко. Вдруг там лабиринт? В таком случае они точно не найдут друг друга. Нет, это неприемлемо. Единственный верный вариант — дождаться утра ("Будем надеяться, оно здесь наступит").

Кейт подняла взгляд на потолок, прислушиваясь. При данных обстоятельствах нельзя надеяться на чувства, да и воображение может подвести, однако нельзя и забывать о том, что здесь действительно может встретиться всё, что угодно.

"Нужно дождаться утра", — в уме повторяла она эти три слова, переставляя их во всех возможных комбинациях и сдерживаясь от лишних взглядов по сторонам. Вернувшись к скирдам сена, столь хорошо зарекомендовавшим себя в роли кровати, девушка забралась на них и вновь свернулась калачиком.

Эта ночь обещала быть очень и очень длинной.

* * *

Чем больше проходило времени, тем сильнее Стивенсу казалось, что он попал во чрево некого каменного чудовища и передвигался внутри его кишечника. Бесконечные ответвления, повороты, спуски и подъемы, и главное — везде одни и те же абсолютно одинаковые отсыревшие стены. И, конечно, запах. К счастью, не имеющий отношения к пищеварительной системе, но всё равно неприятный. Джон понятия не имел, в нужную ли сторону идёт, полагаясь исключительно на удачу. Единственная закономерность в его действиях заключалась в том, что он старался не отклоняться от выбранного маршрута, двигаясь прямо. Каждый раз, когда он проходил мимо очередной развилки, неудержимо задумывался о том, что, может быть, именно она ведёт к выходу. Если, конечно, из этого лабиринта вообще возможно выбраться.

— Кто построил такую головоломку? — вслух размышлял он; звук собственного голоса немного подбадривал. — И, что важнее — зачем?

Он остановился рядом с очередным ответвлением — чёрный проём, уводящий вправо от "основного" прохода. Как и десятки раз до этого, Стивенс посветил туда фонариком. И, как всегда, увидел лишь ту же картину — заплесневелый коридор.

— Ставки растут, — сказал он и пошёл дальше прямо.

Лёгкий ветерок, встретивший его с первых минут в этом подземном царстве, теперь едва ощущался. Джон знал, что ничего хорошего это не сулит. И ещё…

— Холодно тут. И как вы, ребята, здесь живёте, а? — обращался он к тем самым "монстрикам", которых "приветствовал" ранее. Чёткого образа у него не имелось — пожалуй, вся возможная нечисть сразу. Нельзя сказать, будто ему было наплевать на то, что взаправду могло обитать в столь подходящем месте, однако и от ужаса он не трясся.

Свет фонарика начал тускнеть. Постепенное "умирание" батарей Стивенс заметил уже давно, вот только теперь интенсивность процесса возросла.

"Минут десять-пятнадцать — и я лишусь зрения, — подумал он. — Отлично! Лучше некуда, разрази меня гром!"

— Если вы, ребята, света боитесь, то можете возрадоваться — скоро он погаснет, — продолжил он. — Вы рады, не так ли?

Впереди показалась уходящая вниз лестница.

— Ого, это что-то новенькое! — возвестил Джон.

Приблизившись, он направил фонарик вниз. Мутное жёлтое пятно выхватило из темноты четыре ступени. Остальные скрывались под слоем тумана, очень плотного и неподвижного. Стивенс подумал о фильмах ужасов, в которых схожая субстанция частенько присутствует на кладбищах, возле сомнительных строений и прочих мест, куда благоразумным смертным не стоит соваться. И ведь невозможно даже определить, насколько эта дрянь поднимается над полом — вдруг в неё можно уйти с головой? Тогда издыхающий фонарик точно не пригодится.

— Ну уж нет, это без меня, — произнёс он, отходя от лестницы.

"А какой есть выбор? — поинтересовалась другая половина разума, предпочитающая скепсис. — Пойдёшь ты туда, или назад, или не сдвинешься с места — очень скоро ты останешься без источника света. Не это ли твоя основная проблема?"

— Да, это проблема, — вслух ответил он, тотчас же продолжив мысленно: "В кромешной тьме особо не сориентироваться. Я и так бреду чёрт знает куда, но, по крайней мере, перемещаюсь. А что я буду делать без зрения? Ходить кругами, пока не подохну от голода? Ну нет, этого не будет — если ситуация станет критической, то придётся прибегнуть к беспроигрышному варианту. Даже несмотря на то, что Кейт осталась где-то наверху. Я ведь не смогу ничем ей помочь, будучи в этом проклятом подземелье. Итак, каково же решение?"

Стивенс задумчиво поглядел на туман, обернулся, посмотрел на уже пройденный им путь и… шагнул назад.

— Как бы то ни было, а я не собираюсь сдаваться так скоро. Слышите, ребята? Вы для меня припасли отличный сюрприз, но я, пожалуй, пока повременю с детальным ознакомлением с ним, ладно?

Он решил, что будет логичнее вернуться на предыдущую развилку и пойти-таки направо. И чем скорее, тем лучше — батарейки "кончались" на глазах. Он быстро проследовал обратно и остановился перед ранее увиденным проходом. Не мешкая, Джон пошёл по этому новому пути, пытаясь представить, как будет передвигаться в полной темноте.

"Как-как… Ощупью, старина!" — "подбодрил" он сам себя.

Возможно, ему и показалось, но он решил, что коридор уводит влево. Молодой человек не придал этому особого значения. Зато когда луч фонарика потускнел настолько, что не пробивался дальше трёх футов, Стивенс, пожалуй, впервые реально начал осознавать, что попал не просто в очень неприятную, а в почти безвыходную ситуацию.

Ещё через полторы минуты единственный источник света окончательно погас. Джон остановился, бессмысленно оглядываясь по сторонам и совершенно ничего не видя. Глаза, конечно, могут немного адаптироваться к тьме, но только при наличии хоть какого-нибудь освещения, пускай даже самого слабого. Здесь же, в этом подземелье, ничего подобного не имелось, поэтому отныне зрение стало ненужной опцией. Отбросив отныне бесполезный фонарик и выругавшись, Стивенс протянул руку и дотронулся до холодной влажной стены справа от себя.

"Правило какой руки выведет из любого лабиринта? — задумался он. — Чёрт, забыл! Левой или правой?"

— Была не была, — сказал он, сделав шаг.

У Джона возникло такое ощущение, будто нога сейчас не найдёт опоры, и он полетит в глубокий колодец, на дне которого и встретит свою смерть. Обошлось. Второй шаг дался уже легче.

— Эй, ребята, — снова взялся за старое Стивенс. — Вы не поверите, но я ещё не выбыл из игры! Что у вас припасено дальше? Выйдете, наконец, сами, или будете дальше действовать через посредников? Ей-богу, не знаю, чего вы тянете — я ведь полнее не становлюсь, и жратвы у вас уж явно не прибавляетс…

К этому времени он успел немного свыкнуться со своим новым положением, поэтому, когда канувший было кошмар о том, что под ногами не окажется пола, внезапно стал реальностью, Джон не успел и вскрикнуть, как рухнул куда-то вниз.

Летел он недолго, и всё равно приземление вышло жёстким. Шумно выдохнув от многочисленных очагов боли, Стивенс перевернулся на спину и внезапно почувствовал какой-то странный запах. Он напоминал озон, как после грозы, но присутствовало и кое-что ещё. То ли основной "аромат" подземелья вносил свою лепту, то ли это входило в состав…

В одном Джон и не помышлял сомневаться — он всё же угодил в тот странный туман, которого так надеялся избежать. Понимая, что ничего хорошего от вдыхания подобной дряни не будет, он попытался встать, но страшная сонливость накрыла его, подобно гигантской волне, прежде чем он успел пошевелить пальцем.

* * *

Когда в полицейском "Форде", на котором ездили Джерри и Джон, сломался кондиционер, они не сильно расстроились. Всё-таки Пенсильвания — не Флорида. Однако теперь, когда вокруг угрюмо высился лишь странный лес, а температура воздуха поднялась градусов до ста по Фаренгейту, Хоуп многое бы отдал за хоть какое-то облегчение, которое мог бы дать кондиционер. Было не просто жарко — ещё и жутко душно, как в сауне. Несмотря на лёгкую одежду, оба пассажира автомобиля изнывали, да и сам старина "Форд", немало уже отживший, чувствовал себя не особо хорошо, греясь сверх положенного.

— Я сейчас сдохну! — в очередной раз отерев лоб, сказала Аманда.

— Ничем не могу помочь, — ответил Джерри, тщетно стараясь не выдавать симптомов аналогичного состояния.

— Мы, наверное, попали в тропики.

— Это ещё что, — невесело усмехнулся он. — Вот скоро потоотделение прекратится, и тогда станет совсем хреново.

— Помолчал бы ты.

— Без проблем. О, что это тут у нас? — Хоуп притормозил.

Между деревьями замелькало большое белое строение.

— Очень напоминает предыдущую "Станцию N 6", — вяло произнесла Аманда. — Думаю, не стоит терять времени. Давай узнаем, что это такое, дабы сориентироваться по карте, и поедем дальше.

— А как же осмотр?

— Тебе мало тех пауков?

— Нет, — Хоуп непроизвольно сглотнул, — но вдруг повезёт больше?

— Я пас, — женщина откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

"Форд" подкатил к зданию и остановился.

— Дежа вю, — буркнула Аманда, не открывая глаз.

Джерри заглушил мотор и сказал:

— Не знаю, как вы, а я уже не могу сидеть здесь. Ещё полчаса, и нас можно будет подавать к столу с яблоками.

Она посмотрела на него, а потом на строение, произнеся:

— Я начинаю сомневаться, что мы выпутаемся из этой истории. Лучше бы мы просто застряли в Стар-Сити, чем попали неизвестно куда.

— Всеми руками за. Ну так идём?

— Ладно, иначе я и правда поджарюсь, — она вышла из автомобиля и потянулась до хруста в суставах.

Джерри быстро проследовал к двери и взялся за ручку.

— Твою мать! — выпалил он, схватившись за обожжённую ладонь. — Сука!

Он поддел "виновницу" ногой. Она подалась, и дверь послушно приоткрылась с лёгким щелчком. На сей раз даже петли не скрипели.

Люди ожидали, что внутри окажется прохладнее, однако то, что они почувствовали и увидели, поразило их. После адской жары снаружи здешняя атмосфера показалась арктической. Взмокшие тела мгновенно отреагировали волнами мурашек. Объяснение столь резкому контрасту было очевидным — работали мощные кондиционеры. А раз так, то, следовательно, имелась электрическая энергия.

Помимо этого разительного отличия от предыдущего строения, имелись и конструктивные особенности. Потолок был цельным, без какого бы то ни было отверстия, впускавшего свет солнца. Освещение давали флуоресцентные лампы; свет их отражался от натёртого до блеска пола. Далее — сразу за входной дверью начиналось большое и длинное помещение, по обе стороны которого виднелись одинаковые двери.

— Как вам это, а? Похоже, здесь бывают люди! Всё работает! — возвестил Джерри. — Никогда не думал, что так обрадуюсь горящим лампам!

— Да, но мне станет легче, когда я увижу кого-нибудь живого здесь, — с сомнением произнесла Аманда.

— А вот и подсказка утомлённым путникам.

Он указал на надпись на стене непосредственно рядом с входом: "Объект #191694518. Склад N 3".

— Итак, где мы? — Хоуп явно находился в приподнятом настроении.

— Хм, погоди, — женщина развернула карту и принялась её изучать. — Вот, нашла. Надо же — судя по всему, мы двигаемся в правильном направлении. Почти.

— Почти?

— Немного южнее, чем нужно, но это мелочи.

— Я знал, что всё не так уж и плохо, — улыбнулся Хоуп.

— Тогда поехали, — сложив обратно карту, сказала Аманда.

— Вы шутите? Там снаружи, как в печке!

— И что ты, в таком случае, предлагаешь? — предполагая ответ, осведомилась она.

— Дождаться здесь ночи, когда наверняка похолодает, и двинуться в путь.

— Послушай, Джерри, — категорично начала она, — может, ты забыл, но у нас остались дела дома. Серьёзные, не требующие отлагательства.

— Всё это правильно, — кивнул он. — Но вряд ли мы сможем к ним вернуться, если помрём от обезвоживания.

— А здесь мы запросто заработаем сильную простуду.

— Я не собираюсь спорить, — отмахнулся Джерри. — Уверен, в этом здании мы найдём воду, только много ли сможем взять с собой? Впрочем, вы всё же мой начальник, поэтому, если прикажете, я подчинюсь.

— Что начальник — это ты верно заметил, — немного успокоилась Аманда. — Так и не научился обращаться ко мне на "ты".

— В общем, я вовсе не зарываюсь в укромную нору, — продолжил, тоже немного спокойнее, Хоуп. — Я, как и вы, хочу убраться отсюда, из этого чёртового леса. А вот делать неправильные шаги — не мой принцип. Иногда нужно и остановиться.

— И никто не знает, куда мы подевались, — резко подвела итог женщина. — Должно быть, уже нашли очередную жертву того психа, и этим делом занимаются другие полицейские.

— Всё из-за идиота Стивенса! — бросил Хоуп. — Это из-за него мы теперь по уши в чём-то зловонном.

— Да ты что, Джерри! — возмутилась Аманда.

— А в чём нестыковка? По-моему, вполне логично обвинять его в наших нынешних проблемах! — упрямо ответил он.

— Возможно, но как ты можешь отзываться о нём столь отрицательно? Я считала, что вы друзья.

— Друзья, друзья, — бесцветным голосом произнёс он. — И что — дружба автоматически снимает с него все обвинения? Этот сукин сын вполне мог бы повеситься у себя дома. Так нет же — отправился в заброшенный город. Выпендриться, видите ли, захотел.

— Джерри, да что ты говоришь? — ужаснулась Аманда. — Ты не прав, прекрати! Он тоже жертва обстоятельств, как и мы!

— Ну-ну.

— Если тебе так хочется кого-то винить — вини меня! — воскликнула она. — Но хватит обзывать Джона!

— А что — я могу вас обвинить! Если б не ваша симпатия к этому охламону, мы бы не были сейчас здесь!

— ЧТО?! — Аманда была ошарашена. — Ты в своём уме?

— В своём. Тот парень из "Блейзера", который умер на наших глазах, всем своим видом недвусмысленно предупреждал, чтобы мы не ехали в Стар-Сити. Я в этом не сомневался ни на секунду. Но нет — вы же не могли оставить своего возлюбленного в сложной жизненной ситуации!

Женщина размахнулась, чтобы нанести ему пощёчину, однако Хоуп ловко перехватил её руку.

— Между прочим, вы оба стоите друг друга, — заметил он.

— Никогда бы не подумала, что ты такой бесчувственный чурбан! — зло произнесла она.

— От чувств проку никакого. Оставьте их себе, — он отпустил её и пошёл по коридору, обронив, не оглядываясь: — Можете ехать прямо сейчас, если хотите. Вот только я передумал — ваш приказ будет мной проигнорирован.

— Когда мы вернёмся, тебе лучше перевестись в другой участок! — крикнула ему вслед Аманда.

— ЕСЛИ вернёмся…

Женщина обессилено прислонилась к стене рядом со стальными дверями, ведущими, скорее всего, в лифт. Она пыталась взять себя в руки, трезво оценить ситуацию, но то, что сказал Джерри и КАК он это сказал, выбило её из колеи. Она знала, что он замечал её симпатию к Стивенсу — почти все замечали — однако и предположить не могла, что он так использует это знание. Самое неприятное заключилась в том, что Хоуп был прав. Груб, несправедлив, и, тем не менее, прав.

Да, Джон виноват… Но постойте. С равным успехом можно утверждать, что виноват сукин сын, подстроивший убийство Эмили и подтолкнувший Джона к суициду! Или, если уж на то пошло, Эмили, оказавшаяся в неудачном месте в неудачное время. А может, первопричина — то, что сделало её формального убийцу таковым? Продолжать в том же духе можно до бесконечности, пока не иссякнет воображение. Что с того? Какой смысл копаться в нагромождениях событий и утверждать — вот, именно это и стало всему виной? Не лучше ли думать о будущем, искать выход, а не обвинять всё и вся? Аманда не сомневалась в ответе. И она не винила никого, в том числе и Джерри. Он просто напуган необычной, пугающей ситуацией, и поэтому ведёт себя неадекватно. Потом, когда всё вернётся в норму, он тоже придёт в себя и извинится…

Тем не менее, его слова навсегда запали в душу женщины.

Странный шелест прервал тяжкие размышления Аманды. Казалось, будто где-то неподалёку в беспорядке сыпалась бумага. Было в этом непрерывном звуке нечто неприятное, он вызывал мурашки по коже. И усиливался. Женщина настороженно посмотрела вперёд — туда, куда ушёл Хоуп. Сам он тоже был немало удивлён. Она неожиданно поняла, что он успел уйти слишком далеко.

— Джерри! — крикнула она.

Он обернулся, взглянув на неё отсутствующим взглядом.

Шелест теперь стал оглушительным. Оба человека закрыли уши, тщетно надеясь хоть чуть-чуть приглушить отвратительный шум.

В коридоре возникло движение. Между мужчиной и женщиной.

Аманда обескуражено смотрела, как из-под одной из закрытых дверей выпархивают листья. Тёмно-зелёные и довольно большие — с ладонь взрослого человека, насколько можно было судить с расстояния. Они взмыли в воздух, закружились, после чего некоторые спокойно опустились обратно, а некоторые… устремились к людям. Аманда поняла это со всей отчётливостью, как и то, что в здании не присутствовало ни малейшего дуновения ветерка, НИЧЕГО. Тем не менее, листья уверенно перемещались по коридору и количество их неуклонно росло. Женщина уже не видела Джерри по ту сторону мельтешащего барьера и не знала, успел ли он укрыться.

"Укрыться? Самое время!" — взорвалась в голове мысль.

Бросившись к стене, на которую совсем недавно облокачивалась, Аманда нажала кнопку вызова лифта на панели у стальных дверей.

Листья приближались с целеустремлённостью всепожирающей саранчи, заполоняя собой всё доступное пространство.

Раздался звонок, и двери плавно разъехались в стороны. Женщина заскочила в кабинку и утопила первую попавшуюся кнопку. Лифт начал закрываться. Аманде казалось, что это длится непозволительно долго. Створки медленно двинулись навстречу друг другу, и прошла вечность, прежде чем они соединились. На какой-то момент она решила, что успела спрятаться.

Это было почти правдой.

В кабинку скользнули два листа, успевшие прошмыгнуть буквально за сотую долю секунды до того, как сталь сомкнулась на их менее удачливых собратьях. Один из них натолкнулся на стенку и, будто потерявший управление самолёт, вращаясь, упал на пол. Второй же молниеносно прижался к тыльной стороне ладони левой руки женщины. Она почувствовала нечто вроде укола и вцепилась в лист, намереваясь оторвать его от себя. К её удивлению, это оказалось не такой простой задачей. Она ухватилась за край и со всех сил потянула.

Снова раздался резкий звонок, и двери лифта отворились (прижатые листья плавно упали вниз). Аманда едва не закричала от страха — всё видимое пространство этого этажа оказалось заполнено такими же тварями. Она спешно нажала на очередную кнопку, на сей раз сознательно выбрав самую крайнюю — 6. Металлические створки плавно затворились — ничто почему-то даже не попыталось проникнуть в кабинку.

Лист на полу пришёл в движение. Женщина наступила на него, надавив как можно сильнее. Она скорее почувствовала, чем услышала неприятный хруст, похожий на тот, что возникает, когда давишь зелёный крыжовник. Надеясь, что хоть с одним противником она разобралась, Аманда вновь попыталась отодрать второго от себя. Приложив неимоверные усилия, она смогла-таки добиться своего, бросила его на пол и, не дав снова взмыть в воздух, раздавила туфлёй.

По полу потекла красная жидкость.

"Моя кровь! Эта дрянь пила мою кровь!" — ужаснулась женщина, в ярости растирая поверженного врага по стальной поверхности.

Когда отвращение и злость поутихли, она присела, чтобы получше разглядеть невиданных существ. В этот момент лифт достиг избранного этажа. Едва двери начали открываться, Аманда снова увидела всё ту же проклятую зелёную шевелящуюся массу и услышала противный шелест. Она мгновенно среагировала, вскочив и нажав кнопку первого этажа. Когда кабинка двинулась вверх, женщина принудительно остановила её между этажами и перевела дух.

Временно она была в безопасности, поэтому вернулась к прерванному осмотру. Собственно, осматривать оказалось нечего — лишь изуродованные, как будто обычные листья, один из которых продолжал сочиться кровью. Судя по всему, собственной жидкости — какой-нибудь "зелёной дряни" — эти твари не имели, как и малейших намёков на внутренние органы. Каким образом они могли перемещаться и обладать пускай зачаточным, но разумом, для Аманды являлось полнейшей загадкой.

Она встала в полный рост, осматривая лифт. Взгляд замер на горящем красном табло "Принудительная остановка!", потом метнулся к телефонной трубке на панели. Схватив её, женщина услышала гробовое молчание. Не удовлетворившись этим, она нажала на 0, потом на 1 — ничего не изменилось. Повесив трубку обратно, она облокотилась о стенку и взглянула на пострадавшую руку.

Кожа была проткнута — именно через это отверстие лист высасывал кровь. Аманда осторожно дотронулась до небольшой опухоли, возникнувшей на этом месте, ничего не почувствовав. Даже зуда, как после комариного укуса, не ощущалось. Решив, что это хороший признак, она переключилась на насущные проблемы.

Судя по всему, проклятые листья заполонили всё здание. Конечно, она не проверяла каждый этаж, но сомнений в том, что они и там, не возникало. К тому же, подобный осмотр был чреват — вдруг они облепили двери лифта с изнанки и, едва те откроются, залетят внутрь? С двумя тварями Аманда, положим, справилась без особого ущерба, а как быть с дюжиной или, что вполне реально, с сотней? Она представила себя, лежащей на полу кабинки и тихо стонущей, в то время как целый сонм тёмно-зелёных паразитов облепил всё её тело и стремительно его осушал. Эта картина отбила последнее желание проверять остальные этажи.

Подняв голову, женщина не обнаружила никакого люка в потолке. Следовательно, выход отсюда лишь один, и он блокирован. Она потёрла виски, собираясь с мыслями и готовясь к долгому ожиданию.

Ожиданию чего? Чуда…или помощи Джерри.

* * *

Он шмыгнул в ближайшую комнату в последний момент. К счастью, поганые листья не успели вслед за ним, хотя они очень старались. Это удача. А то, что здешняя дверь оказалась стальной, плотно прилегающей к проёму и потому не впускающей ничего извне — большая удача. Для пущей уверенности Джерри закрыл замок и отступил на шаг. Из коридора раздавался противный сухой шелест, будто листья обсуждали создавшуюся ситуацию. Хоуп ещё немного постоял, прислушиваясь — вдруг сукины дети чего задумали — потом огляделся.

Он укрылся в каком-то складском помещении: почти всё пространство занимали металлические шкафы, стоявшие, подобно надгробиям на кладбище. Лишь в одном углу, напротив входа, примостился небольшой стол, на котором аккуратно лежали бумаги, и стояла настольная лампа. Никаких других дверей или люков не имелось. Поскольку слуховое окно высоко над полом давало недостаточно света, Джерри включил лампу и подошёл к ближайшему шкафу. Дёрнул дверцу — она легко подалась. Внутри он обнаружил множество различных деталей и приборов, о назначении которых мог только догадываться. И ничего полезного.

"Полезного? — усмехнулся он. — А что конкретно понимается под данным термином? Нечто, способное уничтожить эти проклятые листья, неизвестно откуда взявшиеся? Ну, и моим пистолетом можно прикончить парочку из них, да что толку, когда их там тысячи? Для истребления столь многочисленного врага надо использовать оружие массового поражения. Итак, чем же их "успокоить"? Напалмом?"

Хоупу подумалось, что идея сжечь все или хотя бы большую часть листьев не так уж и плоха, за исключением того, что у него при себе не имелось ничего горючего. Может быть, в одном из этих шкафов? Поскольку иного выхода он не видел, Джерри взялся за методичный обыск.

Он действовал автоматически, целиком и полностью сосредоточившись на мыслях о лейтенанте. Аманде. Успела ли она укрыться? И если да, то как до неё добраться?

* * *

Вопреки ожиданиям, Кейт заснула довольно быстро. Девушка проспала глубоким беспросветным сном не менее шести часов и, когда проснулась, первое, что увидела — тусклый, но всё же свет. А первое, что почувствовала — руки, обхватившие её. Несмотря на то, что это объятие было, пожалуй, чересчур целенаправленным, она испытала невероятное облегчение.

— Джон! Как я рада, что ты вернулся! — вырвалось у неё. Кейт дотронулась до сжимавшей её грудь руки и замерла.

Кожа, которой она коснулась, была мягкая, гладкая и очень холодная. Резко перевернувшись на другой бок, девушка в прямом смысле столкнулась лицом к лицу с Элизабет.

— Приветик! — изрекла та, улыбнувшись. — Хорошо поспала?

— Что тебе надо? — неумело выдавая страх за возмущение, выдавила из себя Кейт и попыталась вскочить, но ей не удалось даже приподняться — ласковые объятия вампирши в мгновение ока перевоплотились в жёсткие оковы.

— Куда? — не переставая улыбаться, добродушно, будто играя с котёнком, произнесла Элизабет.

— Отпусти меня! — не унималась девушка.

— Только не надо пытаться убежать — это бесполезно, ты в курсе, — всё тем же тоном ответила женщина и выполнила просьбу.

Кейт тотчас высвободилась и прижалась к дощатой стене, затравленно глядя на незваную гостью. Элизабет тоже поднялась и придвинулась к ней. Игнорируя попытки отодвинуться как можно дальше, она вновь обняла девушку и прижалась к ней, откровенно не удерживая и в то же время не давая ни малейшей возможности вырваться. Нельзя было не отметить идеальную кошачью грацию во всех движениях вампирши.

— Где моя куртка? — спохватилась Кейт.

— Там, — махнула рукой в сторону скирдов сена, которые приспособил для себя Стивенс, Элизабет. — Я сняла её. Она мне мешала.

— Мешала делать что?

— Греться.

Девушка вопросительно взглянула в пронзительные глаза женщины и почти сразу отвела взгляд. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, кто кошка, а кто мышка.

— Да, ты правильно расслышала, — кивнула Элизабет. — Я здесь с тобой уже около часа и всё это время откровенно наслаждалась твоим теплом.

При упоминании часа Кейт стало нехорошо — выходит, пока она мирно спала, её вовсю лапало это исчадие? Неприятное открытие.

— Ты, наверное, не понимаешь, о чём я? — невозмутимо продолжала вампирша, хотя читала мысли девушки.

— Не очень, — созналась Кейт, лишь бы не молчать.

— Тогда я объясню. По вполне понятным причинам я не могу получить этого от своих, гм, соратниц. Мы, можно сказать, хладнокровные. Конечно, Джейн тебе показала, на что мы способны, но всё-таки это не то. Искусственное тепло — всё равно, что искусственный свет. Не скажу, что "согревание" мне жизненно необходимо, однако это так приятно… Да, я могу использовать своих жертв, пока они ещё люди… однако лишь в твоём случае я действительно получаю неподдельное удовольствие. Почти как от любовных ласк, хотя я только обнимаю тебя!

Элизабет продолжала стискивать Кейт, которая вжалась в стену, словно хотела слиться с ней. Одну руку женщина положила ей на колено, другой то теребила её волосы, то гладила щёку. Девушка тем временем замерзала всё сильнее — от тела вампирши исходил мертвенный холод.

— Знаешь, — продолжала Элизабет, — я так страстно хочу тебя помучить, что у меня перед глазами темнеет. Я хочу распластать тебя прямо здесь, на этих скирдах, и мягко, осторожно ввести клыки в твою шейку. Я буду наслаждаться каждой каплей и, поверь мне, на то, чтобы осушить твои вены, у меня может уйти несколько часов, которые станут самыми длинными и мучительно-приятными в твоей жизни. Почему приятными? Ну, это просто — я использую тебя, как подопытного кролика, дабы проверить на практике все мои знания. И, когда ты уже будешь на последнем издыхании, я доведу тебя до оргазма. Ты умрёшь в наслаждении. На мой взгляд, лучшего способа одновременно изнасиловать твоё тело и душу не существует. Не так ли, милая?

Завершив свой монолог, Элизабет потянулась к шее Кейт. Её холодные губы сомкнулись на нежной коже, под которой панически билась жилка. Девушка замерла, ожидая неминуемого, однако вампирша ограничилась лишь поцелуем, после чего повернула голову жертвы к себе. Все силы Кейт бросила на то, чтобы сдерживать рвущиеся наружу слёзы, хотя она и недоумевала, почему женщина медлит.

— Поплачь, — сказала Элизабет. — Не терзай себя — дай волю чувствам! Ты такая красивая, когда плачешь.

— Сволочь ты! — выдавила из себя Кейт, все старания которой пошли прахом. Горячие ручейки потекли по её щекам, и один из них попал на руку вампирши.

— Да, ты точно из тех женщин, которым распухшие и покрасневшие глаза даже идут!

— Чего ты ко мне прицепилась? — яростно зашептала Кейт. — Что во мне такого особенного, чёрт побери?!

— Божественно красивая девушка с идеальной фигурой, и в то же время добрая, отзывчивая, не высокомерная и, главное, отнюдь не продажная шкура. И ты ещё спрашиваешь, чем выделяешься?

— Можно подумать, я одна на всём свете "правильная", а остальные олицетворения зла, — Кейт была бы рада услышать комплименты от человека, который ей нравился, а не от этой кровопийцы.

— Нет, конечно. Но все ведь разные, верно? Мне понравились именно твои данные. И Джейн, кстати, тоже. Ах, Джейн… Поначалу она меня расстроила, когда решила отпустить тебя, а потом я поняла, что передо мной открываются новые перспективы. Я ведь сюда пришла не для того, чтобы тебя убивать. И даже не для "кровопускания". У меня есть к тебе одно весьма интересное предложение.

— Сомневаюсь, что оно будет так же интересно для меня, — ответила Кейт, сделав усилие, чтобы вытереть слёзы. После того, как Элизабет её немного отпустила, естественно.

— Не торопись с выводами, — вампирша чуть отстранилась, так и не убрав руку с колена девушки. — Ты не задумывалась над тем, как я вообще сюда попала?

Кейт покачала головой, мысленно приказывая себе не вникать в слова женщины. После следующей же фразы она забыла об этом запрете.

— Я проникла в этот мир с такой же лёгкостью, с какой ты заходишь в комнату. Гляди, — Элизабет указала на центр помещения, и, словно дождавшись условного сигнала, там принялось зарождаться голубоватое мерцание.

Поначалу оно было разрозненным, хаотичным, однако быстро оформлялось в единое целое и через полминуты стало до боли знакомой девушке синей стеной. Она услышала знакомый гул и почувствовала повисшее в воздухе напряжение.

— Дежа вю, да, Кейт? — усмехнулась вампирша. — Как в старые добрые времена.

Девушка не ответила, не сводя взгляда с материализовавшейся "двери" между измерениями.

— Сейчас за этой дверью твой мир, — продолжала Элизабет. — Более того — спальня твоей квартиры в Торонто. Можешь в это поверить? Такая глобальная и очень сложная проблема, как поиски выхода из этого измерения, оказывается, имеет столь простое решение. Достаточно сделать пару шагов — и ты дома.

Кейт не сомневалась, что сказанное правда, однако она не хотела принимать её. Это СЛИШКОМ просто. Безвыходных ситуаций не существует, но всегда нужно приложить усилия, чтобы добиться желаемого. А не получить его на блюдечке.

— Что молчишь? Шокирована? — спросила Элизабет.

— Ты ведь что-то потребуешь взамен, не так ли? — задала свой вопрос девушка. — Ни за что не поверю, что ты решила мне помочь по доброте душевной. Хотя бы потому, что у тебя нет души.

— Ты права, — согласилась вампирша. — Я кое-чего желаю.

— И чего же?

— Точнее, кого. Тебя.

— Как неожиданно! — притворно изумилась Кейт.

— Нет, ты не поняла. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Ты мне нужна такой, какая ты есть.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты была моей… любовницей, что ли? Чтобы мы в любое удобное время оставались наедине и наслаждались компанией друг друга. Конечно, твою обычную жизнь это не отменяет, так как встречаться мы будем в основном по ночам. Я научу тебя многому, мы вместе познаем новые грани удовольствия. А ещё я могу показать тебе сотни различных измерений, в том числе и то, откуда явились такие, как я. Акцентирую твоё внимание на том, что ты останешься человеком, и даю гарантию, что ни я, ни кто иной тебя не тронет. Что скажешь?

Кейт не нашлась с ответом. Она просто не могла поверить в то, что слышала. Однако прежде чем выложить всё, что думала по этому поводу, она спросила:

— Зачем тебе это? Неужели иметь под боком живого человека нынче модно в твоей среде?

— Отнюдь. Мода — это не про нас. Скорее, это моя прихоть. Ты мне нравишься. А на примере Джессики Дэвис, о которой тебе рассказывала Джейн, я поняла, что всё же лучше не перевоплощать таких утончённых особ. Многое теряется, когда они тоже начинают пить кровь и убивать. Не хватало ещё и тебя испортить. Нет, для питания и прочих нелицеприятных действ найдутся иные людишки.

— А я, значит, буду неприкосновенна? Ты и твои соратницы будете уничтожать всех подряд, кроме меня?

— Звучит так, как будто это плохо.

— Это ужасно! Я ни за что на подобное не соглашусь!

— Мы "спасём" немало людишек от верной смерти, но это случится несколько позже. Сейчас меня интересует только твоя судьба. Так ты принимаешь моё предложение? — Элизабет даже перестала читать мысли девушки, увлечённая интригой.

— Нет! Никогда!

— Не торопись с решением. Подумай.

— О чём тут думать? Я вернусь домой и буду в полной безопасности, а взамен стану твоей личной шлюхой!

— Не шлюхой. Любовницей. Это разные вещи — уж я-то знаю, — поправила вампирша.

— Нет, нет и нет! Я не такая, как ты! Мне ничего от тебя не нужно! — воскликнула Кейт.

— Ты не представляешь, что тебя ждёт в этом мире. Мне совсем не хочется, чтобы ты умерла в муках, но если ты останешься здесь, то именно это и случится.

— Примитивный шантаж!

— Да ну? Ты избрала не самый удачный способ, чтобы узнать правду, — Элизабет заметила, что уверенность девушки пошатнулась, и решила воспользоваться этим: — Ты ничего не знаешь об этом месте. Лгать не буду — и мне не многое известно. Другое дело — твой прошлый опыт. Что обычно ждало тебя в иных измерениях?

Она внимательно смотрела на Кейт, улавливая по малейшим изменениям выражения лица её реакцию. В настоящий момент девушка находилась на распутье, и обе дороги были по-своему привлекательные и одновременно пугающие.

— Я же предлагаю тебе спасение и, в дальнейшем, наслаждение. Джейн тебе наглядно продемонстрировала, как мы умеем доставлять удовольствие, а ведь это так, пустяки, вершина айсберга. Я знаю, что тебе понравилось тогда. Или, может быть, ты предпочитаешь адские муки в этом всеми забытом месте?

Кейт всё больше сомневалась. Она понимала, что нельзя поддаваться на уговоры этой бестии, потому что её заботят в первую очередь свои интересы, но и не признавать её аргументы не могла. Всё верно: побывав в нескольких мирах, девушка везде сталкивалась с враждебной средой и — от себя не скроешь — чувствовала то же самое и здесь. Аналогично насчёт мучений, боли, страданий — их она натерпелась столько, что любой механизм на её месте уже не подлежал бы восстановлению.

"Стоит ли вновь переживать прошлые и новые кошмары только ради своих принципов? Кому нужна эта целомудренность и чистота, когда я игнорирую всех окружающих (а если не игнорирую, то ещё хуже)? Конечно, я вовсе не мечтаю о том, чтобы стать игрушкой в чужих руках, да вдобавок окунуться в извращённые развлечения, но всё познаётся в сравнении. Альтернатива куда ужаснее. Как же поступить?"

Элизабет терпеливо ждала, пока Кейт, мучимая сомнениями, неотрывно смотрела на мерцающую синюю стену. Вампирша без малейших усилий могла бы принудить девушку к рабству до самой смерти, вылепить из неё настолько развратную и ненасытную девицу, что шарахалась бы от неё, однако это не соответствовало требованиям. Она хотела, чтобы Кейт САМА согласилась на её предложение.

— А как же Джон? — неожиданно спросила девушка.

— Кто? — с гримасой нескрываемого предубеждения переспросила Элизабет.

— Джон — тот парень, с которым я попала сюда. Что с ним будет?

— Какая разница? Сдохнет где-нибудь и концы в воду.

— Минуточку. Я так не согласна. Я должна забрать его с собой.

— С чего это вдруг ты ему что-то должна? — искренне удивилась вампирша. — Он тебе никто.

— Ты не права. Ему надо помочь.

— Глупость.

— Хочешь сказать, что не можешь?

— Хочу сказать, что не желаю. Пускай остаётся здесь и сам выкручивается. Я более не имею дел с мужчинами. Без исключений.

Кейт переводила взгляд с синей стены на лицо Элизабет и обратно, постепенно осознавая истину. Она словно резко протрезвела и ужаснулась, поняв, что едва не совершила роковую ошибку. Она ПОЧТИ согласилась продать себя существу, которое сидело рядом с ней и нагло её лапало, которое убило и превратило в себе подобных несчётное количество людей, которое притворялось заинтересованным её судьбой, хотя на самом деле хотело лишь, как само выразилось, "одновременно изнасиловать её тело и душу".

Решение пришло незамедлительно, и оно было окончательным.

— Знаешь, Элизабет, иди-ка ты к дьяволу! — с несвойственной ей злобой произнесла Кейт.

На какой-то момент вампирша опешила, и девушка получила от этого несравненное удовольствие.

— Я сделаю вид, что ослышалась, — отреагировала та.

— Не стоит. Я могу и повторить.

— Выходит, ты всё-таки хочешь умереть?

— Нет, я хочу жить. Но не под твоим каблуком.

— Даже если ты и выберешься отсюда (в чём я лично сомневаюсь), то вернёшься к той жизни, которой хотела себя лишить, — атаковала уязвимое место вампирша.

Поразительно, однако и эта фраза не сбила Кейт с толку — наоборот, её непоколебимость только росла:

— Уж лучше так, чем стать омерзительной шлюхой, вроде тебя и всех твоих подружек, за исключением Джейн. Я никогда не буду одной из вас, как и она. Она осталась собой, несмотря на все твои старания. И хотя она питается кровью живых людей, она не признаёт ваши правила и убеждения. Попробуй, разубеди меня.

— С чего бы? Вот только Джейн осталась собой именно благодаря мне. Я специально это сделала, чтобы она мучилась осознанием того, кем стала и что вынуждена совершать. Впрочем, она об этом тебе говорила. А вот твоей участи в этом мире я не завидую.

— А я твоей. Извращения и порок — это для меня неприемлемо, — говоря это, Кейт ощущала необыкновенный прилив уверенности.

— Тогда ты сдохнешь.

— Именно это и должно произойти со мной, если я изменю своим принципам. А теперь проваливай отсюда. Больше нам не о чем говорить.

— Ладно, я уйду, — открыто изображая разочарование, сказала Элизабет, отпуская девушку и вставая. — Ты такая смелая, потому что думаешь, что если я сейчас на тебя наброшусь, то, будто из ниоткуда, появится Джейн и спасёт тебя?

— Отнюдь. Просто Джейн дала мне понять, что никакие вы не всесильные. Вы лишь жалкое сборище извращенцев — и ничего более.

Вампирша остановилась у синей стены и произнесла:

— Если я уйду, то больше не вернусь. Эта дверь за мной закроется, и ты останешься здесь навсегда.

— Это мои проблемы.

— Ну, как знаешь. Джессика в своё время тоже отказалась от моего предложения — исход известен. Жаль, конечно, что ты такая дура, но я не отчаиваюсь — найду себе другую.

Кейт не удержалась и рассмеялась. Этот неестественный смех был подобен вырвавшемуся через неплотный стык трубы пару. Она не могла остановиться, даже когда Элизабет скрылась в синей стене, которая после этого быстро исчезла.

* * *

Через секунду после того, как Джон пришёл в себя, он зашёлся сильным кашлем. Казалось, в его горло впились сотни маленьких иголок, от которых невыносимо першило. Чтобы хоть как-то обуздать страшный зуд, он принялся усиленно глотать слюну. Практически никакого эффекта это не дало. Тогда, едва успевая вздохнуть в коротких перерывах между очередным спазмом, он инстинктивно рванулся в ту сторону, откуда раздавался звук льющейся жидкости. К счастью, источник находился не далеко, и Стивенс, не думая о том, что может течь из отверстия в стене, приник к живительной струе.

Он выпил, пожалуй, не меньше литра, прежде чем испытал облегчение. Кристально чистая вода оказалась очень приятная и освежающая, и Джон впервые после того, как провалился в этот каменный лабиринт, почувствовал себя сносно.

Отстранившись от источника и оглядываясь, Стивенс не узнал место, в котором находился, даже если делать поправку на неверное освещение — уже знакомое ему синее сияние, источающееся отовсюду.

Он помнил, что, несмотря на стойкое нежелание, таки "познакомился" со странным туманом поближе. Настолько, что отключился. Но это произошло в ином месте, вне всяких сомнений — потому что теперь Джон находился в более широком и проветриваемом коридоре, в котором отчётливо ощущался лёгкий ветерок. Да и запаха плесени здесь почти не присутствовало.

— Выходит, всё не так уж и плохо, — с облегчением и надеждой в голосе сказал Стивенс.

"И было бы ещё лучше, если б я знал, насколько далеко ушёл от Кейт", — додумал он.

Размышлять же о том, каким таинственным образом он переместился из одного места в другое, находясь без сознания, как-то не хотелось. Лучше не отвлекаться на пустые теории и сосредоточиться на поисках выхода. Если ранее существование оного ставилось под сомнение, то теперь появился надёжный свидетель — ветер. Конечно, это не окончательное доказательство, однако уверенность (какую-никакую) вселяет.

Джон поглядел на источник, без преувеличений, спасший его, вновь поразившись чистотой воды. Отметил он также то, что отверстие, поначалу классифицированное им как "дыра в стене", являлось искусственным и имело форму идеального или близкого к таковому круга. Для чего понадобился данный родник, оставалось загадкой — жидкость из него изливалась прямо на пол и текла по наклонной поверхности одной ей известным маршрутом. Памятуя о восхитительном вкусе, Джон решил, что это на редкость необоснованное растрачивание ресурсов. Наверное, под отверстием должна была находиться какая-то тара, от которой нынче не осталось ни следа.

Поднявшись, он двинулся в ту сторону, откуда веял приятный ветерок.

Пройдя несколько футов, Стивенс остановился и в замешательстве поглядел себе под ноги. Ему показалось, что он слышал отзвуки чьих-то шагов, раздававшиеся практически синхронно с его собственными.

"Может, эхо? — предположил он. — В таком каменном мешке обычное дело".

Хотя эта версия звучала довольно убедительно, Джон почувствовал себя неуютно. Он оглянулся, потом бросил взгляд вперёд. Синее сияние давало достаточно освещения, чтобы не натыкаться на стены, но его определённо не хватало для полноценного обзора. Окружающее представлялось Стивенсу мутным, как в тумане.

Он повёл бровями и продолжил движение, старательно прислушиваясь.

Поначалу он даже решил, что в первый раз просто обознался, однако не успело успокоение воцариться в его сознании, как он отчётливо расслышал шарканье, явно ему не принадлежащее. Вновь остановившись, Джон вскинул голову и посмотрел вверх, ведь именно оттуда раздавались непонятные звуки. Вернее, непонятно было, кто или что их издаёт. Скорее всего, сверху имелся такой же коридор, как и здесь, и некто там "прогуливался". Пока это не представляло угрозы — кто бы ни имитировал шаги Стивенса, их разделяла каменная преграда, служащая одному потолком, а другому полом. А что в дальнейшем?

На всякий случай Джон извлёк револьвер из кармана куртки — лучше перестраховаться — и медленно побрёл вперёд. Разумеется, неизвестный последовал за ним, но теперь он уже не старался попадать в такт шагов человека, что могло означать одно — противник ("Может, конечно, и друг… нет, исключено") понял, что его обнаружили и, видимо, не сильно огорчился по данному поводу, раз не попытался скрыться, предпочтя открытую игру.

Гадая, что за чертовщина творится, Стивенс осторожно продвигался вперёд по коридору, большую часть внимания уделяя слуху, и в то же время не забывая вглядываться в расплывчатый полумрак перед собой. Нет никаких гарантий, что неведомый пришелец здесь один.

Минуты две-три Джон двигался в таком темпе, сопровождаемый неведомым спутником, а потом не выдержал и побежал. Звук его шагов гулким эхом отзывался от стен, приглушая все иные шумы, так что пока он не слышал ничего подозрительного. Нестись сломя голову сквозь мутную пелену, не позволяющую толком видеть — занятие довольно рискованное, особенно в столь неприятном месте, поэтому довольно скоро Стивенс остановился и прислонился к стене, переводя дыхание. Воздух, поначалу показавшийся более-менее свежим, теперь обволакивал его едва выносимым смрадом. Спасительный ветерок уже почти не ощущался, и Джон почувствовал укол страха — что, если он в спешке пропустил нужный поворот? Оглянувшись, он не увидел ничего, кроме плавно растворяющегося в синем тумане коридора. Аналогичная картина представала и в противоположном направлении.

"Лабиринт, — подумал он. — Нет, скорее, замкнутый круг. Отсюда нет выхода!"

Стивенс с трудом затаил сбившееся дыхание и прислушался. Стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь стуком капель по камню и далёкими завываниями ветра, которых он прежде не замечал. Вполне возможно, поверхность не так далеко, и там продолжалась ночная буря. Ему так захотелось покинуть этот вонючий каменный мешок, что Джон сжал кулаки. А через секунду усмехнулся. Если он и мог кому-нибудь врезать, так только себе — по своей ведь глупости попал сюда.

"Хватит молоть чепуху!" — приказал он себе и, продолжая прислушиваться, сделал один шаг.

Ничего. Никто не попытался вторить ему.

Ещё один.

Опять ничего.

Ещё.

И снова никаких посторонних шумов.

"Неужели оторвался?" — с чувством зарождающегося облегчения подумал Джон.

Дабы проверить эту теорию, он двинулся вперёд, нарочно стараясь ступать как можно громче, провоцируя неведомого спутника. Пройдя с десяток ярдов, он остановился.

Всё по-прежнему, как, собственно, и должно быть.

— Наверное, повезло, — решил он и невзначай поднял глаза.

Прямо над ним потолок отсутствовал. Вместо него была огромная дыра, фактически объединившая два "этажа" в один. Проследив глазами немного назад, Стивенс увидел резко обрывающуюся каменную плиту. То же самое имелось и впереди — создавалось впечатление, что некая сила извлекла "лишний" фрагмент.

И тут Джон услышал громкие шаги, которые очень быстро приближались. От страха он потерял способность здраво мыслить, и потому действовал на уровне инстинктов. Развернувшись, он побежал обратно — в ту сторону, откуда прибыл. Побежал так, как будто за ним гнался сам дьявол (кто его знает?), не чувствуя прежней усталости. Позади него неизвестный добрался до отверстия и спрыгнул вниз — это Стивенс отчётливо услышал, несмотря на разделявшее их расстояние и собственный топот.

Слева мелькнуло ответвление. Мгновенно среагировав, Джон устремился туда, не задумываясь.

Это было ошибкой. Не пробежав и десяти ярдов, он наткнулся на стену. От удара и неожиданности он упал на пол, на некоторое время потеряв способность ориентироваться. Боль в ушибленных местах несколько прояснила сознание, и он рванулся назад, полагая, что противник не мог успеть догнать его столь быстро. Однако тот уже стоял в проёме. Не раздумывая, Стивенс потянулся к револьверу и выстрелил в расплывчатую фигуру. Дважды. Та покачнулась, сделала шаг назад и упала. Не опуская оружия, Джон осторожно приблизился к неизвестному преследователю и замер.

Это была Эмили Стэттон.

Она выглядела точно так же, как и в момент смерти. Правда, на этот раз он убил её иначе — голова не пострадала, а обе выпущенные им пули попали в округлый живот. Из отверстий в лёгком пёстром платье медленно текла густая кровь.

— Этого не может быть. Она же умерла. Это призрак! — прошептал Стивенс, опустив револьвер и прислонившись к стене.

В воздухе отчётливо витал запах гари, к которому примешивался тошнотворный аромат свежей крови. Реальный, как и всё остальное.

— Нет, невозможно, — продолжал убежать себя Джон. — Я сошёл с ума. Она мертва, МЕРТВА!

Кровь всё сильнее пропитывала платье. Кровь, принадлежащая сразу двоим.

— Боже. Почему я снова должен проходить через это? — застонал Стивенс, опускаясь на колени перед распростёртым телом Эмили. Протянув руку, он проверил пульс у неё, заранее зная, что ничего не ощутит.

Она была мертва. Он убил её во второй раз. Нелепая дерьмовая случайность, как и прежде.

Он вздохнул, и в этот момент живот погибшей взорвался изнутри, выбросив наружу фонтан крови. Джон так резко отпрянул, что ударился головой о стену и, выронив оружие, соскользнул вниз, теряя сознание.

* * *

Джейсон Харпер — точнее, его тело — продвигался сквозь неутомимую бурю по Стар-Сити. Поскольку данная оболочка уже утратила все чувства и разум, способные замедлить её, она являлась почти идеальным средством для достижения поставленной цели. "Почти" — из-за неизбежных повреждений организма, не предназначенного для существования в создавшихся условиях. Внедрение инородного элемента серьёзно повысило сопротивляемость к холоду и порывистому ветру, и всё же не могло полностью защитить уязвимую человеческую структуру от стихии. Впрочем, даже полное фиаско текущего субъекта ровным счётом ничего не означало. Всего лишь одно звено в бесконечной цепи, никак не связанное с остальными. Стопроцентная независимость каждого элемента системы — залог её неуязвимости. Поэтому тело Джейсона Харпера выполняло свою задачу без какой-либо внешней поддержки. Минимум необходимой информации оно получило — вкупе с оставшимися в мозгу сведениями этого было более чем достаточно.

Со стороны могло показаться, что оживший покойник двигался вслепую, ни к чему не стремясь. На деле контролировавший разум вёл его к тому месту, где погиб Ричард Стоквелл. В первую очередь требовалось транспортное средство. Все автомобили в городе вышли из строя, и вернуть им способность самостоятельно передвигаться было не во власти Джейсона. Зато он знал, где может найти подходящую технику: нужно всего лишь покинуть Стар-Сити и удалиться от него на пять миль. В такую погоду это будет нелегко, но неблагоприятные условия могут лишь замедлить продвижение существа, некогда бывшего человеком, а не остановить его.

* * *

Аманда продолжала беспомощно сидеть в лифте в ожидании спасения. Помимо того, что она надеялась только на стороннюю помощь (так как сама ничего не могла предпринять), ей приходилось бороться с ещё одним врагом — страхом перед неизвестностью.

То место на тыльной стороне ладони левой руки, куда впился кровожадный лист, и которое поначалу не вызывало опасений у Аманды, теперь находилось в центре её внимания. Небольшая опухоль, возникнувшая сразу после контакта с тварью, значительно увеличилась, став размером с куриное яйцо. Прикосновение к ней вызывало неприятные чувства. Нет, не боль (её вообще не было) — лишь покалывание, сродни тому, что возникает после того, как онемевшая часть тела получает долгожданный прилив крови. Под вздувшейся кожей находилось что-то очень мягкое, и почему-то именно эта мягкость больше всего раздражала женщину. Иной раз ей жутко хотелось разодрать пострадавшее место ногтями и вытащить из себя эту гадость. Тот факт, что в руке находилось нечто большее, чем просто опухоль, сомнений не вызывал. Что хуже всего — пугающий процесс и не думал останавливаться. Аманда начала уже чувствовать неприятное покалывание в кисти, и с каждой минутой оно продвигалось всё дальше по направлению к предплечью. Она боялась того, к чему в итоге приведёт "укус" мерзкого листа и молила Бога, чтобы все её опасения оказались преувеличенными.

* * *

— Твою мать! — сплюнул Джерри. — Не везёт — так не везёт.

Он обследовал все эти чёртовы шкафы, и не нашёл ровным счётом ничего, что могло бы ему помочь. Честно говоря, он и сам точно не знал, что именно ищет, но был уверен — стоит увидеть, и сразу станет ясно. Поскольку подобного прозрения не произошло, Хоуп пришёл к логичному выводу, что он в полной заднице.

В шкафах в этом странном помещении он обнаружил лишь бессмысленно сваленные незнакомые ему детали и инструменты. И ни одной действительно полезной вещи. Подойдя к двери, Джерри остановился. Ему не нужно было вслушиваться, чтобы услышать шелест проклятых листьев с той стороны. Наверняка твари облепили её всю, и стоит лишь приоткрыть… Ну нет, такой возможности отобедать на халяву Хоуп им не даст.

"А кто вообще сказал, что это враждебные существа? — неожиданно задумался он. — Они не обычные растения, скорее, животные или насекомые — это ясно. Но с чего мы с Амандой решили, будто они собираются на нас напасть?"

Логичного ответа ему на ум не приходило, однако Джерри знал, что чувства порой идут вразрез с логикой и именно "слепая" вера спасает там, где трезвый взгляд на ситуацию стал бы губительным.

"Предположим, что они — враги. И что с того? Что эти маленькие, пускай и шустрые, сукины дети могут сделать человеку?"

В отличие от предыдущего вопроса, ответ на этот пришёл не из подсознания:

"Если они, как я сам предположил, животные или насекомые (пожалуй, всё же второе), то тогда они могут представлять опасность. В мире полно всякой живности, которая способна прикончить даже самого сильного "гомо сапиенса" без особых усилий. И при этом противник, как правило, намного меньше своей жертвы, что ему не только не мешает, но даже помогает. Нет, с этими листьями я связываться не собираюсь. Пока не добуду какое-нибудь оружие против них".

Он обернулся и посмотрел на стол. Вряд ли там найдётся хоть что-то полезное, но других мест больше не было. Подойдя к нему, Джерри открыл первый ящик и увидел стопку документов. Вытащив и бегло просмотрев несколько, он бросил их на пол. Затем взялся за ручку следующего, однако та не подалась.

— Сопротивляться аресту вздумала? — усмехнулся он и вытащил оружие.

Выстрелив в замок, он выдвинул более не закрытый ящик и увидел… пистолет. Не такой, конечно, как у себя, а получше — "Desert Eagle", но что толку даже от мощной пушки в борьбе с этими листьями? Проверил обойму — семь патронов, как и положено. Издевка судьбы, ничего более. Тем не менее, он взял его себе.

— Мда, — только и изрёк Джерри и без особого энтузиазма открыл следующий ящик.

Сначала он решил, что пессимистические ожидания оправдались. Взяв в руку освежитель воздуха, он повертел его в руках и усмехнулся.

— Может, побрызгать на них, и они сдохнут от аромата? — изрёк Хоуп, а потом его взгляд натолкнулся на надпись "Огнеопасно".

"Чёрт, ну конечно же! — прилив радости был настолько сильным, что Джерри предпочёл не озвучивать свои мысли, будто рядом стояла Фортуна и только ждала момента, чтобы от него отвернуться. — Аэрозоль можно использовать, как чёртов огнемёт! Я поджарю этих зелёных ублюдков в три секунды!"

Он достал из кармана зажигалку ("Кто сказал, что курить вредно?") и снял крышку с баллончика, разрисованного красивыми цветами. Затем подошёл к двери и остановился. Настолько резко, словно его отсоединили от источника питания. Хоуп нелепо смотрел на стальную преграду, отделяющую его от кровожадных листьев, и с каждым мгновением чувствовал себя идиотом всё сильнее.

"Стоит мне чуть приоткрыть её, и они бросятся на меня. Успею ли я их остановить? Вряд ли, вряд ли".

Джерри хотел… нет, теперь он был просто обязан продолжить впопыхах начатую "операцию спасения". Слишком уж близко он подошёл к решению проблемы, чтобы отступить. Тем более что иного способа выбраться, скорее всего, не существовало.

— Да какого чёрта? — вспылил он и поднёс зажигалку к баллончику. Нажав на клапан, он едва успел отойти на шаг — столь сильное пламя рванулось наружу. Направив струю на дверь, Хоуп некоторое время поливал сталь огнём, надеясь, что это отпугнёт листья. И действительно — шелест как будто поутих и немного отдалился. Окрылённый этим, Джерри поддел ногой ручку двери. Она открывалась вовнутрь — это помогло ему, когда он спасался от невесть откуда взявшихся тварей, но теперь создавало препятствия. Изловчившись, он с трудом смог потянуть отнюдь не лёгкую стальную преграду на себя и сразу же полоснул пламенем по образовавшемуся проёму. Шелест снова стал сильнее. Отворив дверь полностью, Хоуп выскочил в коридор и увидел целый сонм мелькающих зелёных тварей, опасливо сдвигающихся от человека подальше.

— Не любите греться, да? — воскликнул он и устремился к ним, прикрываемый спереди огнём. Противники также находились и сзади, но они не очень-то спешили приближаться к источнику смертельного пламени.

Атакованные Джерри твари спешно попытались ретироваться. Успели не все. Вспыхнувшие листья взметнулись вверх, хаотично перемещаясь. Некоторые из них направились прямиком к Хоупу, как обречённые самолёты, пилоты которых решили забрать с собой в иной мир побольше врагов. Полицейский вовремя успел отскочить.

В этот момент несколько тварей взлетели под самый потолок и… неожиданно сверху полилась сплошная стена воды и завыла сирена. Сработала противопожарная система.

"Этого только не хватало! — запаниковал Джерри. — Проклятая вода затушит весь огонь!"

И тут он ощутил странный химический запах "воды". Не желая иметь дело с какой-то отравой, Хоуп рванулся обратно в спасительное помещение, выронив аэрозольный баллончик и зажигалку. Буквально влетев в комнату, он с облегчением убедился, что здесь ничего сверху не лилось.

В проёме не закрытой двери Джерри видел извергающиеся струи отнюдь не простой воды, гадая, что же это за дрянь. Поднеся к носу руку, он сморщился — вонь та ещё. Правда, пока никаких последствий контакта с неизвестным веществом не проявилось, но кто его знает? В любом случае, лучше уж переждать, когда весь запас будет исчерпан.

Это случилось примерно через минуту. Одна за другой мощные струи ослабевали и полностью иссякали. Наконец, наступила тишина.

Хоуп стоял возле стола, прислушиваясь. Наверное, не очень умно было бездействовать перед открытой дверью, но неприятный шелест более не раздавался, равно как и все прочие звуки, кроме стуков капель по залитому неизвестной жидкостью полу. Джерри терпеть не мог ожидание, поэтому он практически сразу направился к проёму. Он помнил, что выронил единственное более-менее эффективное оружие, и сейчас был уязвим. Тем больше причин действовать быстро — возможно, твари выведены из строя временно.

Он выглянул наружу. Посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. И рассмеялся. Сдержанно, едва слышно, боясь нарушить мёртвое безмолвие, воцарившееся в здании.

Мёртвое — потому что все листья в поле зрения подохли. Откуда такая уверенность? Ну, во-первых, они валялись на полу абсолютно недвижимо целыми пачками. Неубедительно? Согласен. Однако есть ещё во-вторых — из ярко зелёных они стали белыми, как если бы странная жидкость смыла с них весь пигмент, обесцветив. Вот это уже тянет на серьёзное доказательство.

Выйдя из помещения, Хоуп пошёл в сторону выхода. Оказавшись возле ближайшей кучи листьев, выглядящих теперь совершенно безобидно (и всё равно отвратительно), он потрогал их ногой. Скопище будто склеилось в единую массу, и Джерри пришлось постараться, чтобы оторвать носком ботинка одну из тварей. Отбросив её, ставшую очень похожей на промокашку, в сторону, он немного напрягся, сделав следующий шаг, поскольку ему приходилось идти прямо по листьям — их было так много, что обогнуть останки не представлялось возможным. Хорошо хоть слой не слишком толстый…

Хоуп, стараясь не обращать внимания на тошнотворные чавкающие звуки, думал об Аманде. Ясное дело, что она не успела бы добраться до выхода из здания, когда налетели твари. Да и какой смысл — они наверняка последовали бы за ней. Значит, она, как и он, должна была искать укрытие здесь. Учитывая, что лифт к ней ближе всего, она, наверное, шмыгнула именно в него. Дальше она могла выйти на любом ином этаже, если только там тоже не имелись чёртовы листья. В общем, начать искать стоит отсюда.

Разумеется, он и мысли не допускал, что она не успела спрятаться. В этом случае тело было бы прямо тут, разве нет? А он ничего, кроме дохлых тварей, не видел. Не могли же они её всю сожрать?

Передёрнувшись, Джерри остановился у крепко сжатых створок и посмотрел на панель рядом. К его удивлению, он увидел там отдельную секцию, на которой было написано: "Связь с лифтом". Испытывая сомнения, он нажал на имеющуюся там же кнопку и сказал, наклонившись поближе к панели:

— Лейтенант?

Он не очень-то ожидал ответа, однако через несколько секунд раздался удивительно отчётливый голос Аманды.

— Джерри? — в тоне слышались страх и удивление.

— Да. Вы как?

Она ответила не сразу:

— Я… Что там происходит? Пожар, что ли?

— Нет, но вы можете подниматься сюда. Листья подохли.

— Ты уверен?

— Я же с вами говорю.

— Хорошо, — согласилась она, и почти сразу Хоуп услышал гул поднимающегося лифта.

Через непродолжительное время он стих, уступив место резкому звонку. Створки разъехались, и Аманда осторожно вышла из кабинки, опасливо осматриваясь.

— Слава Богу, вы целы, — сказал Джерри.

— Боюсь, что не совсем, — она сморщилась от неприятного запаха. — Что это за вонь?

— Похоже, кто-то заправил систему пожаротушения сильным гербицидом и тем самым спас нас. Так что с вами стряслось?

— Вот, — она показала ему левую руку.

Хоуп увидел большую опухоль на тыльной стороне ладони. Когда он попытался притронуться к ней, женщина отодвинулась.

— Как это получилось? — спросил он.

— Один из листьев влетел за мной в лифт и укусил.

— Укусил? — с сомнением произнёс Хоуп.

— Ну, я не знаю точно. Короче, он, подобно комару, пил мою кровь.

— Тогда всё ясно. Видимо, такая реакция вызвана чем-то вроде анестетика.

— Думаешь, это неопасно? — с надеждой произнесла Аманда, и он понял, что она очень встревожена.

— Ничего страшного. Само пройдёт, — ответил он, и тут же переключился на более важную с его точки зрения задачу: — Давайте-ка выбираться отсюда, пока ещё что-нибудь не прилетело к нам.

— Да, там внизу листьев тоже полно, — уныло добавила женщина.

Она сомневалась, что Джерри прав насчёт "невинности" "укуса" твари, но даже если так, он мог бы проявить побольше чуткости. Она представила, как в подобной ситуации вёл бы себя Джон и отчаяние нахлынуло на неё с новой силой. Стивенс почти со стопроцентной вероятностью был уже мёртв, и осознание этого отравляло ей душу. Она чувствовала себя виновной, словно могла как-то повлиять на ход событий. Скажем, поговорить с ним. Пожалуй, этого было бы достаточно, однако она так и не решилась на откровенный разговор, пока не стало слишком поздно.

— Тогда тем более уходим, — меж тем озвучил справедливое решение Хоуп и направился к выходу из здания, даже не оглянувшись на Аманду, которая побрела следом, тщательно выверяя каждый шаг.

Покалывание в руке понемногу усиливалось.

Дойдя до двери, Хоуп взялся за ручку и попытался её отворить. Он настолько был уверен в успехе, что на мгновение замер, сбитый с толку. Затем, нахмурившись, предпринял новую, более настойчивую попытку. Тщетно.

— Какого дьявола? — раздражённо проронил он и ударил по двери ногой. Поскольку она открывалась наружу, он надеялся её выбить, забыв о прочности и крепости засовов. — Твою мать!

— Что случилось? — по-прежнему вяло спросила Аманда. Странная апатия охватывала её всё сильнее.

"Может, это воздействие заразы, проникнувшей в мою кровь?" — подумала она.

— Заклинила, видать. Или заблокировалась после активации системы пожаротушения, как бы глупо это ни звучало, — Хоуп со злостью ударил кулаком по двери и повернулся к женщине. — Без паники, с противоположной стороны здания должен быть ещё один выход.

— Пойдём, — кивнула она и сразу же последовала обратно.

Джерри несколько удивлённо проводил её взглядом, после чего двинулся за ней.

Листья всё больше разлагались, превратившись в почти единую клейкую массу. Мало того, что эта гадость устилала практически весь пол и была довольно скользкой, так она ещё и начала источать омерзительный запах, перебивающий даже вонь гербицида.

— Вот дерьмо, — бросил Хоуп, прикрывая нос. — Да, это будет долгий путь. Мало того, что от меня самого несёт химикатами, так теперь ещё и это.

Чтобы достигнуть конца коридора, проходящего через всё здание, им предстояло преодолеть футов пятьдесят, большая часть которых была покрыта упомянутой выше мерзостью. Оба шли осторожно, надеясь не упасть, однако то и дело поскальзывались.

Дабы отвлечься, Джерри решил признаться:

— Знаете, лейтенант, эти листья не были для меня полной неожиданностью.

Она резко остановилась и повернулась к нему:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я видел кое-что. Ещё у предыдущего здания, — Хоуп нахмурился от очередной тошнотворной волны и предчувствия, что зря он начал этот разговор.

— Что именно?

— Может, пойдём дальше, а то мы тут задохнёмся? — предложил он.

Она последовала его совету, но теперь держалась не впереди, а рядом с ним.

— Не молчи, — потребовала она.

— В общем, ничего особенно страшного я не заметил. Просто одна из веток дерева неожиданно опустилась к нашей машине, и листья принялись ощупывать мигалки. Потом, спустя от силы минуту, всё закончилось.

— И ты это от меня скрывал? — изумилась она.

— Просто я не хотел, чтобы вы волновались…

— А у меня такое ощущение, что ты не хотел посвящать меня, потому что я женщина, — в её тоне проявилась неприкрытая враждебность.

— Бросьте, лейтенант.

— Вот именно. Ты мой подчинённый. Нравится тебе это или нет, но мы одна команда. Понимаешь? У нас не должно быть друг от друга тайн — тем более здесь, в этом странном месте.

— И что бы изменилось, если б я вам рассказал? — выжидающе взглянул на неё Хоуп.

— Не знаю. Может быть, я бы среагировала быстрее, и тот проклятый лист не успел в меня вцепиться, — озвученное предположение вызвало у неё дрожь.

— Что сделано, то сделано, — категорично заявил Джерри, не желая продолжения неприятного разговора. — Обязуюсь в следующий раз обязательно вам всё изложить в деталях.

— Не язви, — приказала женщина и замолчала.

Апатия вновь вернулась, и вместе с ней тоскливое желание, чтобы вместо Хоупа рядом был Джон. Сейчас, когда Аманда оказалась в ситуации, которая совершенно выбила её из колеи, когда она фактически уже не была лейтенантом полиции, став обычной женщиной, ей требовались вовсе не жёсткость, самоуверенность и глупое бравирование, присущие мужчинам и проявляемые Джерри. Парадоксально, но подавление чувств, которые действительно могут помешать справиться с ситуацией, угнетало Аманду. Чего ходить вокруг да около — будь рядом с ней Джон, она позволила бы себе слабость, потому что чувствовала необходимость этого. Он бы понял, что она не "плачется ему в жилетку", а даёт волю накопившемуся отчаянию. И плевать, что так не правильно, что настоящие герои не должны "расклеиваться". Ей хотелось человеческого тепла, а не холода металла, излучаемого Хоупом.

Джерри в свою очередь понимал, что лейтенант на него в обиде, но вовсе не считал себя в чём-то виноватым. Настолько, что даже с самим собой не вступал в полемику, раз и навсегда дав установку: "Что сделано, то сделано — теперь приступим к выполнению поставленной задачи".

И всё же он боялся. В глубине души, очень глубоко. Боялся не только окружающего враждебного мира, но и за Аманду. Чёрта с два то, что он увидел на её руке — пустячок. Может, это и не смертельно, однако показать врачам просто необходимо, да где их взять? Нужно как можно скорее покинуть здание, добраться до машины и двинуться в путь. Вот и ещё один страх — он не знал, насколько этот путь верный. Они решили, что стоит ехать именно к дороге, а кто его знает, что они там найдут?

"Отставить", — приказал он себе. — Больше никаких разговоров о будущем. Надо сосредоточиться на настоящем".

И вот, после томительных минут продвижения среди смрада разлагающейся всё сильнее белой массы, бывшей листьями, полицейские подошли к долгожданной двери с лаконичной надписью "Выход". Поначалу они испугались, что и здесь замок неведомым образом окажется закрытым, однако их опасения не оправдались.

Долгожданную свободу не омрачили даже по-прежнему едва выносимая жара и странного вида деревья. У них был толстый, не очень высокий (примерно футов десять) ствол с огромными шипообразными побегами на верхушке, края которых были покрыты колючками, напоминающими кинжалы. И таких уродливых деревьев имелось достаточно много, хотя между ними попадались и вполне обычные. Впрочем, несмотря на их отталкивающую внешность, они находились в абсолютной неподвижности и особого страха не вызывали. Тем не менее, Аманда предпочла держаться от них подальше, отвлекая себе тем, что очищала обувь о землю от мерзкой жижи, которая уже ничем не напоминала листья. Джерри же вообще не обратил внимания на необычные деревья, встав рядом с одним из них и шумно дыша.

— Уф, наконец-то мы вышли, — сказал он, потягиваясь. — Ещё бы смыть с себя это дерьмо.

Не задумываясь, он прислонился к ближайшему стволу, как усталый путник, решивший отдохнуть и нашедший подходящую опору. Попутно он задел безжизненно свисающие побеги.

Аманда продолжала очищать обувь, всецело сосредоточившись на мыслях о Джоне. Из своеобразного транса её вывел сдавленный вопль Хоупа:

— Что за…?!

Она резко обернулась и увидела странную картину. Джерри более не стоял возле дерева, а был прижат к нему — буквально вдавлен теми самыми шипообразными побегами. Они обвились вокруг него, и острые колючки с силой впились в его тело. Хоуп закричал от боли, а спустя секунду по стволу потекла кровь.

Едва сумев подавить рвущийся наружу вопль, Аманда подскочила к попавшему в ловушку подчинённому, в растерянности замерев рядом с ним. Она не знала, как освободить Джерри — побеги выглядели очень прочными и вряд ли так просто отпустят свою жертву. И тут женщина увидела, что кровь, источаемая из множества ран, впитывалась в кору. Дерево насыщалось ею, вбирая всё до последней капли. Не желая бессмысленно стоять и смотреть на этот кошмар, Аманда решила действовать. Но едва она схватилась за один из побегов, как резко отдернула руку. На ладони и пальцах кожа сильно покраснела, как от ожога.

— Господи! — выдохнула Аманда. — Боже, что мне делать?!

Хоуп смотрел прямо на неё, не отвечая. Единственный звук, который он был способен издавать — слабый хрип. Зато его глаза говорили об очень многом. Страшная гамма чувств, с преобладанием невыносимой боли, сводила женщину с ума. Она понимала, что он умирает — а также и то, что ничем не может ему помочь. С каждой секундой дерево всё сильнее сжимало человека, обескровливая его бешеными темпами. Оно фактически выжимало его. Кровь била из ран струями под сильным давлением, и вся поглощалась ненасытной корой. В панике Аманда выхватила пистолет и выстрелила в один из побегов, рискуя задеть Хоупа. Пуля прошла в паре дюймов от него и достигла цели. Из отверстия медленно начала выделяться густая липкая масса чёрного цвета, что никоим образом не отразилось на самом дереве.

— Джерри! — застонала Аманда, обессилено опустив оружие.

Его глаза помутнели, он перестал мелко подрагивать, голова беспомощно повисла. Кровь продолжала покидать тело человека, но уже не с прежней силой. Судя по тому, как побледнела его кожа, драгоценной жидкости в полицейском оставалось немного.

— Джерри!!!

Не прошло и двух минут с того момента, как Хоуп опрометчиво дотронулся до смертоносных побегов, а он уже был мёртв.

Неожиданно листва на деревьях громко зашелестела. Женщина вскинула голову вверх и увидела, как бесчислённое число зелёных листьев затрепетало, хотя никакого ветра не ощущалось. Это не сулило ничего хорошего, и она, бросив последний взгляд на съёжившееся тело Джерри и почувствовав, как из глаз льются слёзы, бросилась бежать.

Спасительная машина, к которой она стремилась, находилась с обратной стороны здания — очень далеко. Женщина старалась изо всех сил, однако бег её оставлял желать лучшего. Когда она преодолела примерно половину пути, ветви деревьев стремительно опустились вниз, преграждая ей путь. Вскрикнув, она упала на колени, непроизвольно схватившись за возникшее препятствие одной рукой. Она вновь почувствовала резкую боль и отдёрнулась. На сей раз это был не ожог, а порез — ветви оказались острыми, как край бумаги.

Шелест становился всё громче. Обернувшись, Аманда бросила взгляд вверх. Пока листья просто развевались на несуществующем ветру, но интуиция подсказывала ей, что это ненадолго. Бежать назад не имело смысла, а впереди мешали режущие ветви. Не видя иного выхода, она решила пробираться дальше и с силой рванулась через них, надеясь проломить проклятые отростки массой своего тела.

План удался, но…

Ветки, действительно, ломались под её натиском, однако перед этим они успевали поранить. Приобретая с каждым шагом всё большее число порезов, Аманда упорно продвигалась вперёд, содрогаясь от боли во всём теле.

Когда силы почти оставили её, и она была готова упасть и ждать смерти, преграждающие ей путь заросли, наконец, закончились. В разорванной одежде, вся в крови и слезах, женщина выскочила на небольшую площадку перед входом в здание и бросилась к машине. Подбежав к ней, она схватилась за ручку. Окровавленные пальцы несколько раз соскользнули, однако теперь, когда цель была настолько близка, Аманда не позволила бы себе сдаться. Справившись-таки с дверью, она открыла её, ввалилась в салон и снова закрыла.

Шелест начал приближаться, и она поняла, что листья сорвались с веток и устремились к ней. Бросив взгляд на окно, женщина покрылась холодным потом — стекло было опущено. Аналогично и на пассажирской двери. Она быстро нажала кнопку подъёма на панели на подлокотнике, но ничего не произошло. Проклиная себя за глупость, Аманда схватилась за ключ и повернула его, включая зажигание. Сразу же раздалось жужжание электростеклоподъёмников, которое она не могла слышать из-за адского шума, издаваемого полчищами листьев. Она уже видела их — зелёная масса неслась из… здания. Деревья же выглядели, как прежде. Более того, каким-то образом входная дверь — та, которую не смог открыть Джерри — теперь была распахнута настежь.

Одно из деревьев находилось достаточно близко от входа, чтобы перекрыть его своими ветвями…

Стёкла поднялись, подарив долгожданное чувство относительно безопасности, однако женщина не собиралась и далее находиться в этом проклятом месте. Она завела машину, и в этот момент "Форд" настигли кровожадные твари — точно такие же, как те, которых убил гербицид. Должно быть, прибыло подкрепление с остальных этажей. Они полностью облепили автомобиль — в салоне стало темно. Аманда слышала противное шуршание даже под днищем. Не в силах выносить больше эту какофонию, она нажала на газ. Выбросив из-под задних колёс несколько раздавленных листьев, "Краун Виктория" двинулась прочь от здания и его мерзких обитателей, которые довольно быстро отстали от автомобиля.

Женщина примерно помнила, в какую сторону держать путь, но однообразие окружающей местности пугало её. И не только это. Проехав около полумили, она остановила машину, поскольку больше не могла ею управлять. Слёзы душили Аманду, и она позволила им беспрепятственно вырваться наружу, уронив голову на руль. Помимо физической, её терзала и душевная боль.

Джерри умер, причём это произошло настолько стремительно, что она никак не могла поверить в реальность происходящего. Казалось бы, ещё несколько минут назад он был жив, а теперь от него осталась лишь изуродованная обескровленная оболочка. Наверное, подобное испытываешь, когда человек, с которым ты разговаривал тридцать секунд назад, попадает под грузовик.

Женщина рыдала, не в силах остановиться. Теперь она не сомневалась, что они не просто переместились из Стар-Сити в другую точку земного шара, а оказались в совершенно другом — враждебном — мире.

Потом её взгляд упал на левую руку, и рыдания мгновенно прекратились.

Продираясь через преградившие ей путь ветви деревьев, Аманда оказалась вся поцарапана: лицо, грудь, живот, руки, ноги — всё тело. Пострадавшая от "укуса" листа тыльная сторона ладони не стала исключением, причём порез пришёлся как раз на центр опухоли.

И из него что-то выпирало. Что-то, чего не должно там быть.

Женщина осторожно дотронулась до ЭТОГО. Оно было очень мягким, даже нежным и приятным на ощупь. Вот только как ЭТО оказалось в её руке? Она поняла, что не сможет дальше действовать, если не выяснит. Лихорадочно открыв перчаточный ящик и взяв перочинный нож, Аманда поднесла лезвие к краю выпуклости и надавила. Сморщившись от боли, которая, впрочем, была вполне терпима, она провела лезвием точно по краю поражённого участка сначала в одну сторону, а потом в другую, словно открывая консервную банку.

Кожа легко отделилась, и из раны… распустился цветок. Женщина ахнула, едва не выронив нож. В этот момент она впервые всерьёз подумала о том, что, возможно, ничего с ней не происходит, что всё это горячечный бред.

Это была роза, ярко-красная от крови. Пока она находилась под кожей, она не могла полностью раскрыться, зато когда преграда перестала существовать, сразу же развернулась во всей своей ужасной красоте.

— Боже мой, — Аманда невольно положила руку подальше от себя, глядя на неё, как на чужую. Она попробовала пошевелить пальцами, и ей это удалось, хотя и с некоторым усилием, обеспокоившим её ещё больше.

"Надо убрать это, во что бы то ни стало!" — пришла в голову наиболее логичная, и в то же время пугающая, мысль. Она прекрасно понимала, каким образом можно избавиться от вторгшегося паразита и очень не хотела испытывать то, что придётся. Альтернатива всё равно ужаснее. Что произойдёт дальше, если уже через час после "укуса" развился полноценный цветок?

Сжав зубы, Аманда взялась сначала за лепесток розы, потом за всю головку и потянула. Как и ожидалось, боль многократно усилилась, причём распространялась она чуть ли не до предплечья. С трудом подавляя панику, усилившуюся при виде крови, которой было очень много, женщина покрепче ухватилась скользкими пальцами за цветок и медленно принялась вытаскивать его. Паразит поддался, однако расплатой за успех стала новая раскалённая волна страданий, прокатившаяся, казалось, по всему телу. Стебель, естественно, был покрыт шипами, и они сейчас разрывали ткани и кожу.

Прошла целая вечность, прежде чем Аманда наполовину вытащила цветок. Она почти не дышала, рот её заполнился кислой слюной, но отступать ни в коем случае нельзя. Даже несмотря на то, что кровь уже покрывала всю руку и капала на одежду, пропитывая её.

Ещё бесконечно долгая минута, и мерзкий паразит, наконец, был извлечён вместе с солидным куском кожи, накрывавшим прежде опухоль. Наспех оглядевшись, Аманда немного опустила стекло и выкинула розу из машины.

Больше электростеклоподъёмником она не воспользовалась, потому что ужасная неприкрытая рана на тыльной стороне ладони, полоски рваной кожи, тянущиеся по руке, и сочащаяся горячая кровь окончательно добили её. Женщина со стоном закрыла глаза, борясь с дурнотой и обмороком. Она боялась думать о том, что этот цветок мог быть лишь первой весточкой чего-то ещё более ужасного, но сознание сосредоточилось на этих предположениях, ведь от них зависела её жизнь.

* * *

Кейт вышла из строения, послужившего ей ночлегом, очень надеясь, что больше не придётся прибегать к его услугам. Снаружи рассвело, ливень полностью закончился, однако по-прежнему было пасмурно. Девушка сразу увидела то, чего не никак не могла заметить ночью — примерно в полумиле от её нынешнего местонахождения располагалось огромное строение, скорее всего, фабрика или завод (конечно, это могло быть и что-то иное, но уж точно оно не являлось жилым зданием). Оно было настолько большим, что, казалось, доставало прямо до низко висящих туч, а длиной могло бы поспорить с полудюжиной футбольных полей — и это даже с поправкой на расстояние и субъективные впечатления. Левее от исполина замер ряд железнодорожных вагонов, уходящий вдаль, в лес. Правее же имелась горная гряда, теряющаяся в дымке.

Поскольку другого пути она не видела, Кейт решила направиться к строению, втайне надеясь встретить там людей. И, опять-таки втайне, боясь, что никого живого там нет, зато есть…

Где-то далеко пророкотал гром. Она подняла глаза вверх и посмотрела на хмурое небо. Отсутствие малейших просветов не предвещало ничего хорошего. Тучи медленно двигались, и им не было видно конца. У девушки поневоле закружилась голова, и она устремила свой взор на более приземлённую действительность.

Она ненадолго задержалась у "Форда" Джона Стивенса. Кейт понимала, что хозяин автомобиля вполне вероятно уже мёртв, и это лишь усиливало ощущение беспомощности. Девушка хотела проникнуть в салон "Краун Виктории", дабы поискать что-нибудь полезное, но передумала. Вместо этого она просто окинула нелепо застрявшую в столбе машину тоскливым взглядом и двинулась дальше.

От фермы к железнодорожной станции вела вполне сносная в сухую погоду грунтовая дорога. Однако недавний продолжительный ливень превратил её в грязевую ванну, поэтому Кейт предпочла идти по траве. Ветер пел свою унылую непрерывную песню, навевая мрачные мысли.

Наверное, вот как будет выглядеть наша планета после так называемого конца света, размышляла она. Причём речь идёт не о масштабной катастрофе, вроде столкновения Земли с астероидом. Всё куда прозаичнее. Случилось то, что должно было, и человечество погубило само себя. Природные запасы полезных ископаемых исчерпаны; вырубленные леса превратились в пустыни; загрязнённые моря, реки и озёра безжизненны, как, впрочем, и суша; практически полностью вымерли животные, кроме самых выносливых и неприхотливых, однако и им не позавидуешь. Разумеется, человек к таковым не относится, поэтому его время прошло. Эгоизм каждой отдельной страны и нежелание тратить "драгоценные" деньги не позволили всему миру объединиться даже перед угрозой вымирания. И наука ничего не смогла сделать.

Наука… Именно она, в сущности, и стала причиной гибели цивилизации. Что самое главное — ИНАЧЕ НЕ МОГЛО И НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. С тех самых пор, как человек спустился с деревьев и принялся изготавливать орудия труда, он встал на путь прогресса, остановить который невозможно. Такова предначертанная "гомо сапиенс" судьба — суицид. Изменить это не под силу ни религии, ни самым ярым активистским организациям, защищающим живой мир.

Человек — изначальная задумка природы сотворить нечто уникальное, сочетающее в себе инстинкты животных с могучим разумом — обернулся настоящим кошмаром для неё самой. Неблагодарное дитя не только возомнило себя венцом творения, принизив всех прочих живых существ — оно, всерьёз полагая, будто Земля полностью принадлежит ему, принялось усердно уничтожать всё то, что природа с таким усердием создавала. Взращённый на любви сын отрёкся от матери, жестоко избил её, изнасиловал и выгнал прочь, изрыгая грязные ругательства. Это кошмарная, омерзительная картина — тем не менее, она отражает сущность человека, как эксперимента природы, пошедшего неправильно.

Но природа — несчастная мать, у которой дьявольское дитя отняло почти всё — не проиграла. Нет, она выстояла, и спустя какое-то время оправилась и снова была готова творить. Однако сначала требовалось устранить раковую опухоль — человечество. Как ни странно, для этого не потребовалось ничего экстраординарного.

Природа бездействовала — в этом-то и заключался её план. Нужно лишь время, чтобы дать людишкам закончить то, что они умеют лучше всего — уничтожать. Причём, не так уж и много времени. А потом… Потом настанет её очередь смеяться, однако ей будет не до смеха. Природа — не человек, поэтому она простит своё творение. Ни наука, погубившая цивилизацию, ни все гении мира не смогут ничего изменить, когда ничего не останется. Люди, подобно животным, узнают, что такое лишаться своей территории обитания, которая изменится до неузнаваемости. Люди, подобно природе, прочувствуют, что такое потерять великолепнейшие и красивейшие памятники истории, уничтоженные по чьей-то прихоти. Затем, когда с человечеством будет покончено, природа постепенно начнёт оправляться. Да-да, даже будучи полностью изгаженной, она сможет начать сначала. Пройдёт очень много времени, прежде чем она стряхнет с себя всё, созданное людьми. Конечно, в дальнейшем действовать она будет уже по иному сценарию и не повторит роковой ошибки — не создаст человека.

Кейт вздрогнула. Страшные мысли не на шутку захватили её сознание, беспокоя своей пугающей убедительностью. Они казались ей настолько пророческими, что у неё закружилась голова. Но что ещё хуже, в них имелось страшное откровение — любому стороннему наблюдателю человечество, действительно, может показаться крайне неприятным сообществом, не достойным того, что жить. В своей массе люди на редкость одинаково жестоки и безмозглы, а ведь среди них немало тех, кто способен на самое важное, что существует — любовь. Неважно, к чему: другому человеку, искусству, природе — главное, что по-настоящему любящий человек никогда не позволит своей тёмной стороне (которая есть у каждого) завладеть собой.

И никогда не выиграет в противостоянии с безнравственным противником.

Охваченная этими размышлениями, Кейт не заметила, как преодолела расстояние, отделяющее ферму от железнодорожной станции.

Перед ней замерла вереница вагонов, уходящая в обе стороны — в лес, если смотреть влево, и в гигантское строение, если вправо. Конечно, судить на таком расстоянии было трудно, но Кейт полагала, что обойти состав через лес не удастся, либо на это уйдёт очень много времени, а забираться в странную колоссальную постройку она уже не горела желанием. Даже приближаться к ней почему-то очень не хотелось — странное огромное здание, являющее собой сплошную бетонную глыбу без окон или дверей (не считая тоннелей, через которые внутрь, видимо, проезжали поезда) внушало инстинктивный страх. В таком случае, она видела единственный путь — проползти под составом.

Девушка отметила, что таких вагонов прежде не видела. По крайней мере, в реальной жизни. Ответ на загадку оказался прост — надписи на них были сделаны на русском языке. Кейт немного знала алфавит, но большинство слов для неё были непонятны. Например, надпись ТАРА она смогла прочитать, а вот другую, после которой следовали цифры 25.03.1973 нет. Впрочем, и так было ясно, что это дата производства. Вагоны практически не отличались друг от друга — все крытые и одинакового грязно-красного цвета. Стояли они здесь, должно быть, давно — стальные колёса и тележки полностью покрылись ржавчиной и пылью, въевшейся в покрытые смазкой детали. Не лучше выглядели и рельсы — не осталось и намёка на блеск накатанной поверхности, а из земли вовсю вырывалась буро-жёлтая трава. В то же время, в воздухе явственно чувствовался характерный запах пропитанных креозотом шпал.

Для начала Кейт удостоверилась, что перед массивными стальными колёсами имелись тормозные башмаки — хотя внешний вид состава красноречиво свидетельствовал о том, что он уже давно не двигался с места, перестраховка не помешает. Убедившись в наличии искомого, она нехотя опустилась на четвереньки и спешно поползла на другую сторону. На это ушло всего несколько секунд, но девушка отчего-то испытала сильный приступ страха.

И он только усилился, когда она встала обратно в полный рост.

Перед ней расстилалась завораживающая панорама железнодорожной станции. На огромном ровном плато змеились десятки рельсовых путей, которые переплетались настолько, что трудно было понять, когда одна ветка переходит в другую. То тут, то там замерли вагоны и локомотивы. В отличие от поезда, под которым пробралась Кейт, и который тянулся на многие сотни ярдов, эти составы были небольшими и располагались хаотично по всей территории (хотя, возможно, в этом имелся какой-то свой порядок). Вагоны здесь встречались самые разнообразные: такие же крытые, а также рефрижераторы, хопперы, полувагоны, платформы и цистерны (заляпанные то ли мазутом, то ли ещё чем). Среди них выделялись тепловозы, каких девушка прежде не встречала (тоже далеко не чистые). Она отметила, что многие составы скрывались в кромешной тьме гигантского строения, и можно было лишь гадать, насколько они длинны. В целом, железнодорожной техники было много, но её разрозненность позволяла охватить взором большую часть панорамы.

Несмотря на масштабность, всё это носило на себе печать запущенности. Стояла полная тишина, которую заунывно дующий ветер лишь подчёркивал. Высохшая трава своей желтизной контрастировала с пасмурным небом. Кое-где она с сухим шелестом тёрлась о близко расположенные вагоны. Довершали картину полнейшего одиночества разбитые или просто безжизненные светофоры.

Кейт обхватила себя руками, словно защищаясь от пронизывающего ветра, однако сделала она это рефлекторно. Заброшенная станция очень неплохо гармонировала с недавними мыслями о конце человечества. Помнится, Марк Сандерс рассказывал ей, что его всегда привлекали подобные места. Ну, может, при других обстоятельствах и будучи не одна, Кейт согласилась бы с ним (или сделала вид, на худой конец), но сейчас она бы предпочла что-нибудь полюднее.

Повернув голову, она взглянула на чёрные провалы в монолитной стене строения, в которых исчезали ржавые рельсы и вагоны с локомотивами. Она и думать не хотела о том, чтобы пройти туда, во тьму.

"А вот приблизиться можно", — появилась осторожная мысль.

Идти до здания недалеко — ярдов тридцать — тридцать пять. Кейт медленно двинулась вдоль длинного состава крытых вагонов (под которым проползла), служившего своего рода внешней оградой станции. Под ногами хрустел балласт, заляпанный креозотом.

Наконец, девушка приблизилась к сплотке локомотивов, стоящей на соседнем пути и уходящей в строение. Автоматически она обратила внимание на табличку на передке ближайшего тепловоза: 2ТЭП60-0021. Что это значило, Кейт понятия не имела, да и не особо переживала по данному поводу. Локомотив был оранжевого цвета с жёлтым "узором" на лобовой части и такими же полосами по бортам. Девушка отметила, что в целом его можно было назвать даже красивым, если бы не краска, которая порядком выцвела и облезла. Буферные фонари кто-то предусмотрительно закрыл стальными пластинами, а вот стёкла и прожектор ничем не защищались.

Пройдя вперёд и оказавшись между двух составов, девушка почувствовала себя немного спокойнее. Хотя безмолвные ржавые стальные громадины вызывали символический страх, нахождение на открытом месте пугало куда сильнее.

Следующий тепловоз выглядел запущеннее предыдущего — возможно, сказалась более тёмная окраска, определить которую в нынешнем состоянии было не так-то просто. То ли тёмно-зелёная, то ли коричневая. Вдобавок локомотив оказался ещё и покрыт чем-то грязно-серым, вроде цемента. Как бы то ни было, неповреждённые стёкла тускло блестели, буферные фонари аналогично закрыты, как и у предыдущего, да и название очень схожее: 2ТЭП60-0022.

"Порядковый номер, что ли?" — пожала плечами Кейт, направляясь дальше.

Третий тепловоз стоял уже непосредственно у входа (вернее, въезда) в строение. Он очень напоминал первый, разве что выгорел не так сильно (возможно, дольше находился внутри). На табличке значилось: 2ТЭП60-0023.

"Ну прямо целая семейка собралась", — подумала девушка, остановившись у второй секции "двадцать третьего".

На этом сплотка не кончалась, однако прицепленный к тепловозу зелёный пассажирский вагон наполовину скрывался в строении. Солнечный свет теснил тьму, царящую в нём, лишь на пару ярдов, а дальше глаза были бесполезны. Ржавые и пыльные рельсы уходили, казалось, в иной мир вместе с застывшими на них составами, и Кейт невольно попятилась. Ветер, проникавший внутрь громады, завывал с характерным эхом, свойственным большим помещениям. Девушке казалось, что она слышала ненавязчивый звон цепей и скрип рассыхающегося дерева, однако она не могла ручаться, что над ней не подшучивало воображение.

В любом случае, заходить она не стала бы даже за миллион долларов, поэтому развернулась и, двигаясь в два раза быстрее, чем ранее, пошла обратно к головному локомотиву. Обойдя "двадцать первого", она собиралась уже покинуть это неприятное безжизненное место и вернуться на ферму, когда кое-что привлекло её внимание.

Взглянув на противоположную сторону станции, Кейт увидела то, что заинтересовало её ещё по дороге сюда — едва видимая из-за тумана горная гряда. Возможно, это всего лишь обман зрения, но ей показалось, что за крайним железнодорожным путём находится большая пропасть. Справедливо считая, что это открытие ничего ей не даст, девушка всё же не смогла устоять перед искушением — узнать, что же там внизу, если обрыв действительно есть. В глубине души она понимала, что дело не столько в интересе, сколько в отчаянии — какой смысл возвращаться обратно? Да, Джон в первую очередь будет искать её там, но… она не верила, что он ещё жив. Боясь в этом признаться самой себе.

На то, чтобы пройти всю станцию (пускай и поперёк), у Кейт ушло около десяти минут. Во-первых, она то и дело оглядывалась по сторонам, так и не заставив себя полностью поверить в то, что вокруг нет угрозы. Во-вторых, ей приходилось обходить стоящие на пути составы, поскольку их размеры позволяли сделать это, не потеряв уйму времени. Конечно, она могла бы пролезать под ними, как и ранее, да только непонятный страх перед стальными исполинами и не думал утихать.

Наконец, она подошла к крайнему пути, на котором стоял очередной поезд. Тем не менее, через просветы между вагонами-цистернами девушка увидела подтверждение своей гипотезе — с этой стороны территорию железнодорожной станции ограждала стальная сетка, практически сразу за которой земля резко обрывалась. Что именно находилось внизу, Кейт не могла увидеть, и пошла в обход состава. Поскольку одним концом он уходил во всё то же гигантское строение, она двинулась к противоположной стороне.

Головной локомотив казался больше тех, что попадались ей здесь. Окрашенный красной (естественно, выцветшей и местами облупившейся) краской, по которой струились ржавые разводы, длиной и высотой сопоставимый с довольно приличным одноэтажным домом, опирающийся на двенадцать массивных осей, обильно залитых маслом, покрытым въевшейся пылью, тепловоз выглядел настолько враждебно, что девушка шла по соседнему пути, стараясь не приближаться слишком близко к многотонному стальному чудовищу. Когда она добралась-таки до его головной части и прошла немного вперёд, перед ней открылась другая величественная панорама, перед которой меркла даже железнодорожная станция с её пугающими ржавыми "достопримечательностями".

Пропасть на поверку оказалась карьером — настолько огромным, что противоположная его сторона терялась вдали. Примерно через каждые полсотни ярдов обрыв сменялся ровной грядой, а потом снова продолжался — в результате получалась своего рода лестница, ведущая чуть ли не на милю вниз. На каждой гряде виднелись такие же ржавые, как и везде, рельсовые пути, убегающие в стороны. Кое-где на них замерли грузовые вагоны без локомотивов. Также частенько на глаза попадались гигантские экскаваторы, в ковшах которых, пожалуй, поместился бы средний автомобиль. Всё это, аналогично расположенной наверху станции, было заброшенно и недвижимо, но от этого колоссальная рана в теле земли выглядела не менее впечатляюще.

У девушки закружилась голова, и она перевела взгляд на тепловоз, который, казалось, исподтишка наблюдал за ней мутными буферными фонарями. На какое-то время она перестала дышать, глядя на большое красное неровное пятно на передке локомотива, частично перекрывающее белые буквы на чёрной табличке: 2ТЭ10М-2800. Оно было куда ярче, чем остальная окраска и потому не могло не привлечь внимания.

Кейт поняла, что это кровь.

Будто отказываясь верить своим глазам, она посмотрела сначала на путь, на котором стоял тепловоз — шпалы были залиты непрозрачной водой, из которой торчали лишь головки бурых от ржавчины рельс. Потом проследила взглядом, куда они ведут — недалеко от того места, где находилась девушка, путь раздваивался: одна ветка уходила в лес, а другая тянулась по краю над карьером, плавной дугой огибая его и исчезая в тумане вдали.

Затем она вновь обратила свой взор на локомотив.

Да, это, несомненно, кровь, причём, судя по размеру пятна, раньше она текла по артериям человека (или крупного животного). Но откуда свежее кровяное пятно на тепловозе, давно превратившемся в недвижимость, да ещё и после продолжительного и сильного ливня минувшей ночью? Эти вопросы настолько сбили девушку с толку, что она застыла в ступоре, скользя взглядом по стальной громаде и боясь заглядывать за пыльные стёкла кабины.

Поскольку она не разбиралась в подобной технике, Кейт не обратила внимания на отсутствие путеочистителя, да и не до того ей было.

Ветер стал усиливаться, толкая девушку в спину, как будто говоря: "Ну давай же, подойди к нему ближе". Она оглянулась на станцию, на вагоны и прочие тепловозы, ныне казавшиеся вполне безобидными по сравнению с тем, что примостился на краю этой огромной территории.

Внезапно раздался громкий скрежет, а через секунду страшный гул. Земля задрожала от сильной вибрации. Кейт резко повернулась обратно, и из её рта невольно вырвался крик.

Из труб на крыше обеих секций локомотива вырывался густой чёрный дым, отгоняемый ветром в сторону карьера. В панике девушка бросилась бежать, не отдавая себе отчёта в том, что это бессмысленно. Лишь оказавшись в тридцати ярдах от локомотива, она остановилась и обернулась.

Ожившая адская машина, изрыгая ядовитое облако выхлопных газов и ревя дизелями мощностью в три тысячи лошадиных сил каждый, дёрнулась, потянув весь состав. Грохот смещающихся вагонов пробежал по всему поезду и исчез внутри строения. Затем тепловоз медленно, натужно покатился вперёд. Девушка отчётливо видела, что в кабине машиниста никого нет, да и не могло быть.

Ржавая громадина разгонялась всё быстрее, таща за собой чёрные от пролитых на них нефтепродуктов цистерны. Раздался невыносимо громкий гудок, от которого земля завибрировала ещё сильнее. Он не прекращался целых полминуты, и Кейт, зажавшая руками уши, застонала, не слыша саму себя.

Наконец, дьявольская какофония стихла. Локомотив уже добрался до развилки и двинулся по стрелке в сторону карьера. Колёса вагонов проходили через стыки между рельсами, издавая резкий, бьющий по нервам металлический стук. Девушка неотрывно смотрела, как всё новые цистерны выкатывались из тёмного проёма здания. Тепловоз, почти полностью скрытый собственными выхлопами, принялся огибать карьер. Слышно было лишь надрывное гудение его дизелей.

Спустя несколько долгих минут последний вагон покинул строение. Привязанная к нему сзади цепь волочилась по шпалам, взбаламучивая накрывшую их воду. Локомотив снова оказался в поле зрения, только теперь он уже находился на приличном расстоянии и не оглушал своим рёвом. Чёрный дым стелился по "ступеням" карьера и рассеивался где-то внизу. Поезд, состоявший как минимум из сотни одинаковых цистерн, змеёй тянулся следом за тепловозом, направлявшимся по каким-то своим делам в неизвестном направлении.

Кейт, медленно выходя из состояния ступора, посмотрела себе под ноги и увидела, что стоит прямо на другом железнодорожном пути. В ужасе отскочив в сторону, она попала на следующий. Вокруг были одни рельсы, и их переплетения вызвали ассоциации со змеями, с целым логовом омерзительных тварей. На каждой ветке стояли вагоны с локомотивами или без оных — разница заключалась лишь в расстоянии от них до девушки. И любой может оказаться таким же "безжизненным", как и их красный собрат.

Дрожа, как осиновый лист, Кейт быстрым шагом, так как не могла бежать, направилась к лесу. Несмотря на то, свидетелем чему стала, она по-прежнему не собиралась возвращаться на ферму. Страх немного отпустил её, и она, глядя на исчезающий вдали в туманной дымке поезд, осознала то, что ей и без того всегда было известно — каким бы "живым" ни являлся локомотив, он может двигаться только по строго отведённому для него пути. Следовательно, достаточно сойти с рельс, и никакой угрозы многотонное чудище представлять не будет. К тому же, лес выглядел вполне обычно и даже успокаивающе — он представлялся ей самым подходящим местом для "прогулки" ("Надо же что-то делать, чёрт побери!").

Дойдя до развилки, она получила очередное подтверждение своей правоты: при нынешнем положении стрелки рельсы вели к карьеру — куда и проследовал состав, а перевести её можно было только вручную, что, естественно, никто не станет делать. Конечно, если в этом мире тепловозы сами по себе ездят, то и стрелки могут также самопроизвольно переводиться, но, как уже отмечалось, всегда можно уйти с пути обезумевшей техники.

Кейт пошла дальше к лесу, оставляя за спиной железнодорожную станцию.

* * *

Она не хотела приходить в себя, предпочитая спасительное полузабытье. Аманда не спала, но и не бодрствовала, находясь между двух миров — реальным и придуманным её воображением — и отклоняясь попеременно то в одну, то в другую сторону. Она то и дело почти просыпалась — начинала чувствовать сиденье под собой и слабую, уже утихшую боль в изувеченной руке. Казалось, ещё секунда — и она окончательно очнётся. Однако через мгновение женщина снова окуналась в мир нереальных образов. Порой она почти верила, что просыпалась в своей постели, дома, и с невероятным облегчением понимала — всё, начиная от трагедии с Эмили Стэттон и заканчивая ужасной гибелью Джерри — всего-навсего кошмарный сон, и на самом деле ничего не случилось. Правда, "эйфория" длилась недолго. Блаженные видения сменялись настолько пугающими, что от страха сердце Аманды почти останавливалось, а сознание просто отказывалось принять их, прячась за смутными образами и звуками.

Реальность в любом случае страшнее, и в этом женщина убедилась, в очередной, теперь уже окончательный, раз придя в себя.

Как только она открыла глаза, то посмотрела на раненную руку.

Рана на тыльной стороне ладони и глубокие порезы уже не кровоточили. Вместо этого они покрылись странной отторгающей коростой — бурой и с бесчисленными вкраплениями мелких желтоватых пятнышек, которые при ближайшем рассмотрении оказались округлыми и немного выступающими из общей массы. Кожа непосредственно вокруг ран потемнела и огрубела, потеряв всякую чувствительность. Более того, пальцы и кисть в целом очень слабо реагировали на попытки пошевелить ими.

Аманда только набрала в лёгкие воздуха, чтобы выпустить его вместе с неизбежным криком, когда внимание её переключилось на непонятную выпуклость на груди. Затаив дыхание и не дав воплю свершиться, она взялась здоровой рукой за воротник рубашки и резко потянула, срывая пуговицы.

Переодеваясь в том первом здании, она справедливо посчитала бюстгальтер лишним элементом и избавилась от него, надев рубашку на голое тело. Теперь она об этом пожалела, хотя… вряд ли ещё один слой ткани смог бы сдержать ЭТО.

Должно быть, лист проник в машину через щель между приспущенным стеклом и дверью. Как именно он забрался дальше, женщина не хотела представлять. Округлившимися глазами она смотрела на тварь, присосавшуюся к её груди. Набухшее зелёное тело почти полностью охватывало левое полушарие и явно не собиралось покидать столь уютное место в ближайшее время.

По-прежнему не издавая ни звука, Аманда протянула правую руку и взяла с соседнего сиденья окровавленный нож, с помощью которого извлекла из себя цветок. Сжав липкую рукоять, она резко воткнула в паразита лезвие, направив его параллельно своему телу, и невольно закричала, когда из твари с силой брызнула ярко-красная кровь. Её кровь. Существо слабо зашевелилось, но у него не было шансов. Вогнав нож как можно глубже — фактически проткнув лист насквозь — женщина с усилием оторвала его от себя. Кровь продолжала стекать из него тонкими струйками, смешиваясь с огромным пятном, расплывающимся по рубашке Аманды. Поскольку здоровая рука у неё была занята, ей пришлось воспользоваться раненной, чтобы открыть дверь. Руководить бесчувственными пальцами было очень неудобно — поэтому прошло не менее минуты, прежде чем она ухватилась за ручку и потянула её на себя. Дверь открылась, и женщина выбросила опустошённый лист вместе с ножом. Не мешкая, она снова заперлась и посмотрела на грудь.

Пальцами правой руки немного стерев свежую кровь, выхлестнувшую из паразита, она с отчаянием увидела такое же отверстие, как и на тыльной стороне ладони после первого "укуса".

"Значит, всё повторится? Только на этот раз цветок вырастет прямо из груди?" — подумала Аманда и обречённо застонала. Ситуация становилась полностью безвыходной.

— Боже, помоги мне, — произнесла она, попеременно глядя то на грудь, то на руку, которая совсем не болела, лишь немного зудя. — Этого не может происходить, ну не может!!!

Приступ паники охватил её настолько внезапно, что женщина перестала себя контролировать. Она завела машину и выжала из двигателя максимум оборотов, едва переключившись на "Drive". "Форд" понёсся по лесу на безумной для подобной местности скорости, и лишь прямолинейное расположение деревьев спасало автомобиль от неминуемой аварии. Аманда держала руль одной рукой — покрытые кровью пальцы соскальзывали с пластмассы — толком не управляя стальным снарядом, подпрыгивающим на ухабах. Она почти не видела дорогу из-за слёз. Откровенно говоря, даже возможность столкновения со стволом не пугала её. Наоборот, это могло бы стать выходом, но женщина не желала убивать себя. Сейчас она хотела жить, как никогда прежде… потому что прекрасно понимала, что ей суждено умереть в ближайшем будущем. И отнюдь не простой смертью.

В груди зародился слабый зуд вокруг места "укуса". Это было неизбежно, и всё равно Аманду прошиб ледяной пот. Рука — это одно. Ее, в крайнем случае, можно ампутировать…

— Ну почему я не закрыла окно? Господи, за что мне это? Разве я виновата в смерти Джерри? Я всёго лишь хотела помочь Джону, искренне хотела. В чём же моя вина, скажи?

"Краун Виктория" чудом разминулась с очередным деревом и… со страшным треском влетела в нагромождение веток — настоящую стену из них. Протаранив этот бурелом, изрядно поцарапанный и помятый автомобиль, потерявший к тому же скорость, выскочил из внезапно закончившегося леса и покатился по пляжу. Женщина вывернула руль, поскольку впереди показался берег, на который накатывали слабые волны. "Форд" развернуло на неустойчивой поверхности, и он остановился, осыпаемый поднятым им самим песком.

Аманда заглушила двигатель и бросила пустой взгляд на море (или озеро). Сильно запыленное стекло плюс слёзная пелена перед глазами мешали увидеть что-то определённое.

Дрожа от сильного озноба (хотя в салоне было по-прежнему жарко), она закрыла все двери на замки, подняла злополучное стекло и, откинув спинку кресла, перебралась на заднее сиденье. Тихонько всхлипывая, Аманда съёжилась на жёстком диване и закрыла глаза, приготовившись никогда их больше не открывать.

* * *

Лес всегда действует успокаивающе на человека. Пение птиц, шелест листвы, запахи, преобладание приятного глазу зелёного цвета — всё это положительно сказывается на самочувствии, как физическом, так и психологическом. Собственно, именно поэтому Кейт и не пошла обратно на ферму. Однако едва она оказалась в полумраке чащобы, как поняла, что здесь всё иначе.

Лес был мёртв. Не раздавалось ни малейшего звука. Хотя листва на деревьях вроде бы указывала на присутствие жизни в недавнем времени, сейчас она была пожухлой и бурой, не имеющей ничего общего с золотистой красотой осени. И, в довершение, справа от железнодорожных путей, по которым шла девушка, застыла громада сгоревшего дотла тепловоза, сцепленного с разделившим его судьбу полувагоном. Литые буквы и цифры рядом с проёмом в борту локомотива не пострадали от огня (лишь закоптились), и Кейт прочитала: ТЭ2-088. Короткий состав, нашедший последнее пристанище среди остатков погибшей растительности, придавал картине ещё более угнетающий вид. Девушка даже оглянулась назад, но желание двигаться, искать (пускай и без особой надежды) выход из этого мира пересилило, и она побрела дальше.

Здесь рельсовый путь выглядел запущенней, чем на станции — он казался ещё более ржавым и позабытым. Кейт приходилось идти медленно, так как сухие ветки, пробивающиеся между полусгнившими шпалами, сильно затрудняли продвижение. Конечно, она могла бы сойти с насыпи, вот только находящийся по обе стороны бурелом выглядел крайне неприветливо. Поэтому она выбрала меньшее из зол.

Окружающий пейзаж был однообразен, и девушка довольно скоро сконцентрировалась на мыслях. Она неожиданно задумалась над тем, что бы с ней стало, если б она не встретилась с Джеком. Или, точнее, если б она не подошла к нему, а просто покинула тот бар в Стар-Сити и направилась домой. Учитывая расстояние, время суток, плюс её одеяние и внешние данные в целом, нельзя утверждать, что она добралась бы без приключений, но, допустим, ей удалось. Далее, она провела бы ночь одна в своей квартире, слушая вой урагана за окнами, а на утро… события бы развивались так, как и на самом деле. Она бы отправилась вместе с Беном Ганнистоном за город, где он попытался бы её изнасиловать. Возможно, это бы ему удалось. В любом случае, дальнейшие события известны. Первая "встреча" с тьмой и чёрным силуэтом, потом три дня "амнезии" и… правильно, путь домой (в больницу или тем паче полицию она вряд ли стала бы обращаться по вполне понятным причинам). Ну, дальше всё куда прозаичнее, чем было в реальности. И хуже. Разумеется, кошмарные видения о тьме и её обитателях мучили бы сознание девушки, но рядом не было бы Джека, который поддерживал её. Не исключено, что она не выдержала бы и покончила с собой. В противном случае пала бы жертвой кислотного ливня или гигантского торнадо. В итоге она всё равно никак бы не выжила — жители, которые оставались в городе до появления завесы, уничтожившей всё живое, были обречены. В другой же мир Кейт попала только благодаря Джеку. Так что, как ни крути, он спас её, а молниеносный порыв девушки присесть к нему за столик стал, по сути, судьбоносным шагом. Звучит громко, спору нет, однако факт остаётся фактом.

Правда, самого Джека в итоге ждала гибель. От руки Кейт.

А теперь и Джон пропал. Не по её вине, конечно, и всё равно девушке было больно.

Пути начали сворачивать влево, уводя в ещё более глубокую чащу. Нависшие над головой ветви создавали эффект тоннеля, а царящий под ними полумрак дополнял впечатление. С беспокойством девушка отметила, что бурелом возле насыпи стал ещё более непроходимым — так что покинуть в случае чего железную дорогу будет не так-то просто. Она оглянулась, прислушиваясь.

Ничего, лишь поскрипывали на ветру стволы деревьев.

Успокаивая себя тем, что стрелка на развилке была переведена в другую сторону, Кейт попыталась переключиться на отвлечённые рассуждения, когда из-за поворота показалось нечто пугающее.

Рельсовый путь на протяжении нескольких десятков футов был забрызган кровью. И не только ею. Немного приблизившись, девушка заметила остатки плоти, костей и одежды, перемешанные в единое месиво ужасной силой, уничтожившей человека. А в том, что это был именно человек, она не сомневалась. Она тут же вспомнила о самопроизвольно поехавшем тепловозе, передняя часть которого была покрыта кровью. Логика подсказывала, что трагедия произошла здесь, причём не очень давно — уже после окончания дождя, иначе следы не предстали бы сейчас в столь ошеломляющих подробностях. Кейт увидела выбитые зубы возле одной из шпал и почувствовала дурноту. Несколько долгих секунд она пыталась сглотнуть, не преуспевая в этом, а когда ей всё-таки удалось, то во рту появился характерный привкус, предвещающий скорую рвоту.

Отвернувшись в противоположную сторону, она мысленно представила себя на месте того несчастного (или несчастной). Несмотря на поворот и густой лес, железная дорога просматривалась достаточно, чтобы успеть сойти с неё в случае чего. Правда, заросли подле насыпи те ещё, но лучше уж полностью исцарапаться, чем остаться на пути локомотива, несущегося со скоростью пятьдесят миль в час.

"Между прочим, логика не сработала, — пришла к выводу она. — Если б здесь сегодня (да и вообще в последнее время) проезжал состав, то эти небольшие деревца, торчащие прямо из путей, определённо прекратили бы своё существование".

Девушка глубоко дышала, стараясь унять взбунтовавшийся желудок, и даже не пытаясь думать о том, как будет идти дальше.

И тут её дыхание снова спёрло. Потому что она поняла, что до сих пор не видела в этом мире ни одного живого человека.

Кроме Джона.

Она ведь понятия не имела, куда он подевался среди ночи и очень даже может быть, что он направился именно сюда по каким-то неведомым причинам. Скорее всего, он даже не успел толком среагировать, до последнего момента надеясь, что здравый смысл возобладает, и грохот от быстро приближающегося поезда пройдёт мимо по другой железной дороге, чуть в стороне. Пока не стало слишком поздно. Притянуто за уши? Ну, это вы скажите тем, кто попадает под составы. С точки зрения любого нормального человека, не заметить грохочущий локомотив — верх халатности, однако ежегодно на рельсах погибает множество людей по всему миру. Всё дело, как правило, в неудачно сложившихся для человека обстоятельствах, и не так уж невозможно, что Джон стал очередной их жертвой.

"Нет, этого не должно было случиться! Пожалуйста, Господи, скажи мне, что я ошиблась!"

Кейт заставила себя повернуться обратно, сжав кулаки, как будто это могло помочь от тошноты. Она старалась сосредоточиться на остатках одежды, припоминая, во что был одет Стивенс.

"Не сходится, — с облегчением, пересилившим даже дурноту, подумала она. — Он точно не носил кепку".

К слову, вышеуказанный головной убор нелепо висел на кустах в нескольких десятках футов от места трагедии. По остальной же одежде ничего разобрать не удалось — удар был столь силён, что человека просто разорвало на части.

Понимая, что от беспросветных терзаний легче не станет, Кейт с надеждой посмотрела на склон насыпи, усыпанный мелкими камнями — балластом.

"Нет, по такой ненадёжной поверхности не пройти. Может, бурелом не совсем непроходимый?"

К сожалению, одного взгляда на безумное переплетение и нагромождение высохших кустов и упавших деревьев хватало, чтобы прийти к неутешительному выводу.

— Твою мать, — буркнула девушка. Ругалась она редко, но иногда крепкое словцо было просто необходимо.

Конечно, можно пойти назад, но…

"Проклятье! В конце концов, ну что тут такого? Быстренько пробежать по этому участку, не глядя под ноги, и всё!"

"Да, сказать легко, а вот сделать!" — ехидно заметила самой себе она.

И пошла-таки вперёд. Когда она оказалась у границы залитого кровью участка путей, то набрала полную грудь воздуха, почувствовав неприятный смрад, и, сжав зубы, ступила на покрытую сгустками шпалу. Шаг, ещё один. Кейт смотрела исключительно перед собой, хотя глаза так и норовили опуститься вниз. Но она упорно разглядывала старый железнодорожный светофор с тусклыми сигнальными фонарями. Под ногами что-то постоянно неприятно чавкало и хрустело, плюс тонкая подошва кроссовок не скрывала рельефа поверхности, и девушка явственно чувствовала всё, на что наступала. Она теперь дышала прерывисто, почти неощутимо, ведь её окружал настоящий смрад уже начавшей разлагаться плоти ("Не сегодня это случилось, не сегодня!").

Когда она, наконец, покинула ужасное место, и казалось, что кризис миновал, сила воли дала сбой, и Кейт, резко остановившись, нагнулась — её стошнило. Едва спазмы отпустили, она отошла на ватных ногах к светофору и опёрлась о столб, тяжело дыша.

Она смогла простоять не более минуты — находящиеся позади останки почти физически давили на её психику, заставляя уйти как можно дальше, что она и сделала в итоге.

"Теперь путь назад для меня закрыт, — подумала она. — Пройти там снова я просто не смогу".

Мечтая о прохладной свежей воде, которая избавила бы от неприятного кислого привкуса во рту, девушка быстрым шагом следовала по железной дороге, то и дело спотыкаясь. Она никак не могла отделаться от мыслей о судьбе Джона.

Кейт и не отрицала того факта, что Стивенс был ей небезразличен. Учитывая, что в этом мире он может быть ЕДИНСТВЕННЫМ живым человеком, кроме неё, чувство привязанности к нему как минимум удваивалось.

"Где же он?! Что случилось ночью? Что заставило его уйти, исчезнуть?"

Показался очередной поворот. Конечно, крайне маловероятно, что и здесь кто-то погиб, однако девушка сильно напряглась, снова ожидая увидеть что-нибудь ужасное.

Вместо этого там оказался… дом. И не один — целый небольшой посёлок расположился рядом с железной дорогой, отхватив часть лесного массива. Кейт на мгновение обрадовалась, но потом пессимизм вернулся к ней — все здания выглядели такими же запущенными, как и станция. Сомнительно, что там могли быть люди.

Внезапно резко потемнело. Девушка посмотрела вверх и увидела, как на и без того хмурое небо стремительно накатывают абсолютно чёрные тучи. Очень быстро они распространились на всё видимое пространство, и практически сразу хлынул ледяной ливень. Это произошло настолько неожиданно — всего за десять секунд — что Кейт остановилась, поражённая. Лишь когда обжигающе-холодные капли, сливающиеся в струи, попали на неё, она вышла из ступора и затравленно огляделась.

Стало темно почти как ночью, а ведь по субъективным ощущениям сейчас только послеобеденное время. Вокруг практически ничего невозможно было разглядеть, и на девушку нахлынула новая волна страха, много сильнее предыдущих. Она не очень хотела заходить в заброшенные здания, но перспектива остаться под страшным ливнем в лесу, во тьме вынуждала её искать укрытие.

Поскольку видимость снизилась практически до нуля, Кейт ориентировалась по рельсам, направляясь к посёлку. Несколько раз сверкали молнии и раздавались оглушительные раскаты грома — не исключено, что в этом мире такие бури являлись обычным делом.

В ярком свете молниеносных вспышек она смогла увидеть свою цель. А также сотни извивающихся, мелькающих среди деревьев, теней, которые очень легко могли заставить воображение работать вопреки здравому смыслу.

Девушка старалась двигаться как можно быстрее, почти сорвавшись на бег. Её нога зацепилась за какую-то корягу, растущую между шпал, и она упала в грязь, уже впитавшую достаточно влаги. Помимо этого, она также поцарапала щеку веткой. Незаслуженно проклиная себя за неосторожность, Кейт поднялась и продолжила двигаться вперёд.

Оставшаяся часть пути показалась ей едва выносимым ночным кошмаром, когда тщетно стремишься добраться до чего-то, но все твои старания сводятся на нет жестокими в своём непостоянстве законами сновидений. Ветер и дождь вовсю измывались над практически беззащитной одинокой путницей, невесть зачем отправившейся в сомнительную прогулку. Старые ржавые рельсы в безлюдном глухом лесу тоже словно появились из сна, который по определению не может быть приятным.

Наконец, Кейт добралась до ближайшего здания, стоящего очень близко от железной дороги. Она бы предпочла более удалённый от путей дом, памятуя о "взбесившемся" поезде, но враждебность окружающей среды и дикий страх не оставляли выбора. Девушка навалилась на дверь, надеясь, что никому не пришло в голову запереть брошенную постройку.

Надежды оправдались, и она ввалилась в помещение. Не мешкая, Кейт захлопнула за собой дверь, после чего, нашарив замок, закрыла его, вяло порадовавшись тому, что он оказался не испорченным. Теперь, когда между ней и тем, что творилось снаружи, имелась хоть какая-то преграда, она почувствовала себя немного получше.

Вновь сверкнула молния, и девушка успела заметить коробок спичек и — надо же, какая благосклонность Фортуны — свечи на столе возле окна. Подойдя, она взяла и зажгла одну из них. В неровном свете разгорающегося фитиля Кейт осмотрелась и пришла к выводу, что если этот дом и был когда-то жилым, то не очень-то комфортабельным. Голые бетонные стены без обоев, такие же пол и потолок. Напротив входа лестница, ведущая наверх, к закрытой двери. Слева и справа другие двери, тоже закрытые. Помимо стола, замеченного ранее, других предметов мебели не присутствовало.

Девушка направилась к лестнице. Поднявшись по ней, она взялась за дверную ручку и повернула. Заперто. Поскольку страх ещё не отпустил её, вынуждая где-нибудь укрыться, Кейт не стала больше пытаться проникнуть в верхние помещения и спустилась обратно в холл.

Сверкнула очередная молния, высветив на полу оконный проём и… чёрный силуэт. Через мгновение комната снова погрузилась во тьму. Девушка едва не выронила свечу, даже не замечая, что горячий воск стекал на руку. Всё её существо сосредоточилось на одной мысли: "Спрятаться, спрятаться, спрятаться!" Даже несмотря на то, что от этого существа — если оно действительно здесь — невозможно спастись.

Молясь, чтобы не упасть в обморок от постоянного напряжения, которое только росло, Кейт ринулась к правой от входа двери и открыла её. Раздался омерзительный скрип петель, который показался невыносимо громким и словно зазывающим всю нечисть в округе. Юркнув в комнату, девушка с облегчением увидела, что это спальня. Кровать стояла в дальнем углу, а окно располагалось ближе к входу. Закрыв дверь и подойдя к постели — двуспальной, с малость потрёпанными, но вполне приличными простынями и одеялом — Кейт поставила свечу на прикроватный столик и огляделась.

Здесь всё было куда аккуратнее, чем в холле. Обои, паркет, пара картин с пейзажами, большое (почти в рост человека) зеркало в красивой рамке на стене слева от единственной двери, которой воспользовалась девушка. Не дворец, конечно, зато куда лучше, чем в кромешной темноте снаружи, да ещё под ливнем. Разве что холод почти такой же, как там.

Яростные струи хлестали по оконному стеклу, и Кейт, дрожа, села на кровать. Она не хотела спать или тем паче есть, а вот от прохладной чистой воды, как и ранее, не отказалась бы. Впрочем, боязнь того, что вне стен дома, пересиливала дискомфорт. В любом случае, выбора у неё было немного, поэтому она, предварительно сняв испачканную при падении куртку и кроссовки, легла на постель. Возможно, при иных обстоятельствах она бы побрезговала ночевать в заброшенном доме, однако сейчас относилась к этому с полнейшим спокойствием (к тому же, оставшаяся на ней одежда не блистала чистотой, поэтому какие могут быть претензии?). Укутавшись в пыльное одеяло и пытаясь согреться, Кейт внимательно вслушивалась в шум дождя, надеясь, что на этом фоне не промелькнёт нечто подозрительное или угрожающее.

* * *

Джон очнулся и с удивлением понял, что стоит на ногах.

"Неужели я так и спал — вернее, находился без сознания? Я что — лунатик?" — озадаченно подумал он.

Также он совершенно не узнавал место, в котором находился, мрачно заметив, что это стало своего рода нормой после пробуждения.

Прямо перед ним была закрытая дверь с надписями на немецком языке. Единственное, что он понял — Achtung! Остальные слова абсолютно ни о чём не говорили. Повыше имелась лампа, источающая тусклое красноватое аварийное освещение, которого едва хватало на то, чтобы прогнать тени из всех углов маленького, не больше стандартной ванной, помещения. Ничего иного здесь не присутствовало — лишь голые стены и пол.

"Либо я во сне пришёл сюда сам, — размышлял Стивенс, — либо меня притащили. Кто, интересно?"

Не очень-то веря ни в одну из предложенных версий, Джон потянулся к ручке и повернул её. Дверь с тихим скрипом открылась, и он вошёл в длинный коридор. Настолько длинный, что его дальний конец терялся где-то впереди (на расстоянии ярдов тридцать) во всё том же неверном аварийном освещении. По обеим его сторонам виднелись другие двери — их было очень много. На стенах блестела влага, кое-где с потолка срывались редкие тяжёлые капли. Стояла почти полная тишина — лишь отдалённый гул какого-то механизма нарушал её. Или, скорее, дополнял.

Стивенс в некоторой растерянности оглядывал абсолютно одинаковые двери. Неожиданная догадка осенила его, и он попытался открыть ближайшую. Попробовав ещё несколько, Джон усмехнулся. Ну до чего же предсказуемо — всё заперто!

Он хмыкнул и взглянул в дальний конец коридора. Присмотревшись, Стивенс сумел различить дверь в центральной стене. Судя по всему, она вела в следующую часть этого… сооружения.

"Вот оттуда и начнём", — решил он.

Стараясь издавать как можно меньше шума, поскольку даже малейший шорох эхом отзывался от гулких стен, Джон направился к цели, попутно посматривая по сторонам — вдруг одно из помещений окажется не запертым. И ещё размышлял. Например, о той надписи, что увидел в самом начале. Содержания её он не понял, однако то, что она была сделана на немецком языке, наводило на определённые мысли. Может ли так получиться, что Стивенс переместился на другой континент? Например, в Германию или Австрию?

"Выходит, я здесь, в Европе, а Кейт — в Штатах? И как же я её найду, чёрт побери?! Нет, минуточку… С чего я вообще взял, что мы с ней изначально оказались в Америке? Очень даже вероятно, что мы сразу попали в… ну ладно, пускай это будет Германия. Тогда проще. Только… где я, мать вашу? Что это за бункер? Сейчас ведь не Вторая мировая война, надеюсь? Вот так сюрприз — угодить в гущу военных действий! Так, спокойнее. Здесь есть освещение (пускай и аварийное) — следовательно, могут быть и люди. Честно говоря, не самое приятное открытие — уж лучше быть одному, чем в компании фашистов. Ладно, я всё узнаю, так или иначе".

И Джон убедился в правильности своего заключения почти сразу же — он услышал музыку. Подозрения многократно усилились, ведь это был старый немецкий военный марш, очень похожий на те, что звучат иногда в фильмах или кадрах кинохроники сороковых годов. Качество звучания являлось дополнительным доказательством — определённо радиопередача.

"Вот-те раз!" — Стивенс остановился и попытался определить, откуда раздавалась песня. Похоже, из одной из комнат по левую руку, причём не очень удалённой. Он поспешно двинулся вперёд, решив, что лучше пока пребывать на этом однозначно военном объекте инкогнито — вряд ли в подобном месте незваного гостя будут "любить и жаловать".

Он остановился перед очередной закрытой дверью, ничем не выделяющейся среди остальных — отсюда до конца коридора было ярдов десять. Немецкий марш раздавался из-за неё. Однако стоило Джону дотронуться до дверной ручки, как музыка стихла. Резко, как будто радиоприёмник выключили, а не просто убавили громкость.

Стивенс замер. Он всерьёз полагал, что его приближение было если не абсолютно бесшумным, то хотя бы трудноуловимым, и вот на тебе — похоже, его засекли. Или совпадение? Он внимательно прислушивался, пытаясь уловить малейший шум изнутри. Безрезультатно. Тихо, как в склепе.

Он решил зайти в помещение и разобраться, что к чему. Рискованно? Пожалуй. Глупо? Конечно. Зато это, МОЖЕТ БЫТЬ, выход. Джон потянулся за револьвером и только сейчас обнаружил, что где-то выронил его. Наверняка это случилось, когда он увидел призрак Эмили и потерял сознание, ударившись головой. Что с ним происходило после этого, он понятия не имел. В общем, оружия при нём не было, и всё же он не отступился от принятого решения и, мысленно попрощавшись с жизнью, открыл дверь.

Это помещение, скорее всего, служило чем-то вроде поста. Исключительно спартанская обстановка — стол в центре, два стула, да небольшой шкаф. Голые стены без намёка на различные "украшения" (свастика не в счёт). Здесь тоже горело аварийное освещение, поэтому поначалу Стивенс принял два силуэта, сидящих за столом, за живых людей. Однако, присмотревшись, он понял, что это останки. Фактически, он видел скелеты, одетые в немецкую военную форму времён Второй мировой войны ("Так-так…"). Довольно странно, что они находились в столь умиротворённом положении, как будто собрались перекинуться в карты, а не умирать. Возможно, смерть была мгновенной, но почему тогда их головы не склонены вперёд или не откинуты назад, а находятся в нормальном для живого человека положении? И вообще, они выглядели скорее как искусно сделанные манекены.

Как бы то ни было, а Джона интересовало кое-что другое. Он видел стоящее на столе радио, из которого и раздавалась музыка. Оно вроде бы не повреждено, да не в этом загвоздка. Оно ВЫКЛЮЧЕНО. Хотя полминуты назад работало. Кто же им пользовался?

Стивенс ещё немного постоял, разглядывая убранство безжизненной комнаты в поисках чего-нибудь подходящего. На дальней стене он заметил висящую на гвозде связку ключей. Логично было бы захватить её с собой и проверить в деле, но он очень не хотел заходить в помещение, чувствуя себя здесь весьма неуютно. Он не знал, в трупах ли заключается проблема, либо в самой атмосфере — просто доверял своим ощущениям, которые сейчас били тревогу.

Что-то было не так. Искусственно. Не реалистично. Угрожающе.

"Западня?" — подумал Джон, смотря на ключи.

Не желая выяснять на практике правильность своих предположений, он нагнулся и подобрал с пола кусок деревянной доски, из которой торчала пара ржавых гвоздей. Не Бог весть какое средство самообороны, но лучше, чем вовсе без защиты. После этого Стивенс поспешно ретировался обратно в коридор и закрыл дверь, пожалев, что не может запереть её на замок. Тем не менее, преграда между ним и останками солдат немного успокаивала.

Чем ближе Джон подходил к выходу (как он надеялся), тем большие сомнения его одолевали. Единственное, что он знал теперь наверняка — это здание (назовём его военной базой) необитаемо. Аварийное освещение, скорее всего, автоматическое и будет гореть до тех пор, пока не исчерпает источник энергии (странно, что это не произошло до сих пор).

Текущий временной период по-прежнему оставался загадкой — выясненные факты не вступают в противоречие с гипотезой о том, что он попал в сороковые (или даже тридцатые) годы. Что же касается сомнений, то Стивенс нутром чуял — дверь окажется закрытой и придётся искать либо иной путь, либо… правильно — вернуться в комнату с двумя "окаменелостями" и добыть ключи. Вариант крайне нежелательный, потому что на осуществление потребуется вся сила воли, какая только может быть у человека.

Несмотря на то, что это входило в противоречия с логикой, Стивенс действительно боялся давно умерших людей.

Когда он добрался до цели и повернул ручку, то не удержался от гневного и одновременно забавляющего его высказывания:

— Я бы удивился, если б было не заперто!

Джон в сердцах ударил кулаком по двери и обернулся. Уходящий далеко назад коридор, заливаемый кроваво-красным освещением, навевал неприятные мысли. Почему-то сейчас он пугал много сильнее, чем в начале пути. Видимо, причина крылась в тех останках в комнате.

И ему необходимо вернуться туда за ключами, которые могут и не подойти ни к одной двери.

Проклиная всё на свете, он направился обратно, нервно сжимая покрытыми испариной руками доску. Остановившись у нужной двери (он запомнил её безошибочно), Джон шумно выдохнул и сразу пожалел об этом — звук показался непростительно громким.

"Так, спокойно, — сказал он себе. — Там ничего особенного нет. Всего-навсего остовы, как от старых машин. Бояться нечего".

Спорить с настойчивой логикой он не хотел, однако неуверенность не пропала. А потом, решив, что с него хватит нервотрёпки, Стивенс распахнул дверь настолько резко, что она с грохотом ударилась о стену.

"Подобный шум и мёртвого разбудит", — подумал он и остолбенел.

С первого взгляда стало понятно, что в комнате произошли изменения. Но не в обстановке.

Те самые два трупа изменили своё положение — один из них продолжал сидеть на стуле, только теперь он лицом вниз лежал на столе, напомнив Джону себя самого в баре, когда он "надрался"; второй же каким-то образом оказался вообще в другой части помещения, сидя на полу и облокотившись спиной о шкаф. И, словно этого недостаточно, он был испачкан кровью. Сомнений относительно ярко-красной жидкости не возникло, зато тот факт, что она была свежая, ещё даже не свернувшаяся, шокировал.

Стивенс с превеликим трудом заставил себя отвести взгляд от скелета и взглянул на злополучные ключи. От человека их отделяло пять-шесть шагов — сущий пустяк при обычных обстоятельствах. Только в этих самых "обычных обстоятельствах" он не был с тех самых пор, как заехал в Стар-Сити.

"Проклятье, — подумал он. — Как такое возможно?"

Логика предпочла молчание, не в силах противопоставить какие-либо доводы. По крайней мере, касательно трупа у шкафа.

Чувствуя нескончаемые волны мурашек по телу, Джон перехватил доску покрепче и шагнул в комнату, не спуская глаз с ключей, и в то же время боковым зрением следя за останками, которые пока вели себя так, как и подобает. Несчастные несколько шагов отняли у Стивенса больше нервных клеток, чем неделя службы в полиции. Подойдя, наконец, к стене, он схватил ключи, положил их в карман и сразу услышал за спиной шорох старой материи и стук костей.

В своём нынешнем положении он не мог видеть того, что находилось сзади, но прекрасно понимал, что это. Побелевшие от напряжения пальцы вцепились в доску, едва не раскалывая её на части.

Звук исходил из того места, где сидел окровавленный скелет. И он начал приближаться.

Джон продолжал стоять, не шевелясь, выжидая, пока противник окажется в зоне досягаемости. Время для него растянулось на долгие минуты, хотя на самом деле не прошло и десяти секунд, когда ожидание завершилось. Выкрикнув что-то непонятное (в том числе и ему), Стивенс резко развернулся, одновременно нанося удар своим оружием.

Сзади никого не было.

Доска с треском разлетелась в щепки, врезавшись в стену. Джон сильно отбил руку, однако почти не отреагировал на боль. Его больше интересовал скелет, продолжавший сидеть возле шкафа в той же позе. Присмотревшись, Стивенс увидел, что на трупе нет ни капли крови — ни свежей, ни свернувшейся.

— Мистификация, мать её, — вымолвил полицейский, потрясая повреждённой конечностью в воздухе.

Он сказал это для разрядки, не веря, что его подвело воображение или он стал жертвой галлюцинаций.

— Хватит с меня, — обронил он, спешно направившись к выходу. Покинув помещение, он оглянулся — просто не мог иначе — и мог бы поклясться, что успел заметить, как труп у шкафа слабо шевельнулся. С грохотом закрыв дверь, Джон достал из кармана добытую связку ключей. Все они, разумеется, были одинаковые. Впрочем, замок так или иначе оказался забит щепками. ("Наверное, поэтому только эта комната и не заперта").

Быстрым шагом Стивенс вернулся к двери в конце коридора и попытался вставить в замочную скважину первый попавшийся ключ. Неудача. Второй. Снова промах. Третий. Вставился, но не поворачивается. Четвёртый…

За его спиной на некотором удалении раздался скрип отворяемой двери — естественно, той самой.

Джон безостановочно пробовал всё новые ключи, которых на связке была добрая дюжина.

По коридору понеслось эхо от шаркающих шагов.

Девятая попытка увенчалась успехом, и Стивенс рванул дверь на себя. Юркнув в следующее за ней помещение, он молниеносно закрыл её и запер со своей стороны. После этого замер, прислушиваясь.

Абсолютная тишина. Никаких намёков на погоню или, тем паче, попытки взлома.

Прождав ещё с минуту, Джон отёр с лица пот и развернулся, гадая, куда его занесло на сей раз.

Он находился в большом складском помещении, на что указывали бесчисленные ящики, коробки, бочки и прочие грузы, размещённые без каких-либо намёков на системность. Горело всё то же аварийное освещение. Размеры склада не впечатляли, как и его содержание — через полминуты Стивенс полностью переключился с созерцания окружающих его неинтересных объектов на дверь за своей спиной.

Творилась полнейшая чертовщина — сейчас в коридоре, который он в спешке покинул, никого не было.

Или враг затаился.

Внезапно погас свет.

Стивенс мгновенно очутился в полнейшей темноте — зрение будто отказало. Он, отрывисто дыша, неподвижно стоял у двери, надеясь, что освещение восстановится через несколько секунд. Но время шло, а зловещее молчание (исчез даже отдалённый гул какого-то механизма, уже давно ставший привычным) било тревогу звоном в ушах.

"Похоже, я в заднице", — подумал Джон, ощущая, как паника готовится к стремительному прыжку ему на плечи с целью повалить на пол и окончательно раздавить. Он находился в абсолютно незнакомом помещении и — что ещё хуже — совсем не был уверен, что из него вообще есть выход. Кроме того, который он подпирал спиной. Но выход ли это? Там, в коридоре, что-то есть, и оно рано или поздно перестанет прятаться. Надо думать, что в темноте оно перейдёт к решительным действиям быстрее, так что этот путь закрыт. Что же остаётся?

Паника приблизилась вместе с пониманием того, что задача перед ним стояла, мягко говоря, трудноосуществимая.

* * *

Буря продолжала свирепствовать над и без того изуродованным Стар-Сити, нещадно засыпая его снегом и обгладывая ураганными ветрами. За городом, в пяти милях от него, непогода была не столь сурова, но всё равно могла убить человека без особых усилий.

Хотя Джейсон Харпер уже давно умер, его тело неутомимо продвигалось по шоссе, ведомое неподвластной никому и ничему силой.

Впереди, среди снежной пелены, проступили контуры брошенного посреди дороги автомобиля. Это был "Шевроле Блейзер", к которому, собственно, и стремился Джейсон. Приблизившись, он лишь мельком оглядел останки своего друга, почти засыпанные снегом, после чего полностью сосредоточился на машине. Благодаря неслучайным стараниям Джерри Хоупа, заглушившего двигатель и выключившего фары, "Шеви" не израсходовал топливо и не разрядил аккумулятор, так что вполне подходил для целей Харпера.

Забравшись в замёрзший салон, он повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль неохотно, спустя несколько секунд, завёлся, так и норовя снова заглохнуть. Но Джейсон прибавил оборотов, препятствуя этому, и на некоторое время замер, дожидаясь, пока двигатель немного прогреется. В течение всего этого времени он ни разу не шевельнулся, сидя, словно манекен в машине, предназначенной для крэш-теста.

Когда температура немного поднялась, он вывернул до упора руль и медленно стронул "Блейзер" с места. Описав дугу, "Шеви" неторопливо развернулся, с трудом пробивая себе дорогу в глубоком снегу, и двинулся прочь от Стар-Сити, освещая себе путь ближним светом фар.

* * *

Какие бы страхи и подозрения ни мучили сознание, сон рано или поздно приходит на выручку. Это и случилось с Кейт, несмотря на то, что она отнюдь не хотела спать. Тем не менее, тепло согретой ею постели и почти неподвижное состояние сделали своё дело — постепенно, сама не замечая того, она начала дремать.

Ливень за окном перешёл в обычный дождь, и струи уже не атаковали окно столь яростно, как прежде. Помимо этого, снаружи немного посветлело. Девушка совсем потеряла ощущение времени, но, похоже, световой день ещё не кончился. Свеча на столике рядом медленно оплывала, давая ровное мягкое освещение. Кейт то и дело открывала глаза и смотрела на живой огонь, и с каждым разом ей было всё труднее бороться с подступающим сном. В конечном итоге, она не видела ничего плохого в том, чтобы поспать часок-другой — глядишь, за это время непогода успокоится и можно будет продолжить путь в неизвестном направлении. Скорее всего, обратно к ферме, в каком бы глупом свете это решение ни выставляло предыдущие.

С тихим скрипом наверху отворилась дверь.

Девушка мгновенно проснулась и посмотрела на потолок. Сердце учащённо забилось, в голове словно вспыхнул огненный шар. Она не выяснила, что находилось на втором этаже, потому что он оказался заперт. Теперь же кто-то вышел оттуда. Может, люди? Или хотя бы один человек?

"Господи, пускай это будет правдой! — принялась молиться она. — Где-то ведь должны быть люди — нормальные, не желающие мне зла!"

Послышались шаги.

Первое впечатление — ничего необычного, обычные человеческие шаги. Но потом возникли сомнения — тот, кто спускался по лестнице, двигался медленно, и в то же время неумолимо. Ступеньки жалобно скрипели под большим весом.

Кейт замерла, боясь даже дышать. Простыни под сжавшимися ладонями насквозь пропитались испариной. Она неотрывно смотрела на дверь, неустанно молясь.

Некто ступил на первый этаж, и на некоторое время всё стихло. Девушка надеялась, что он уйдёт из дома, не заметив незваную гостью.

Шаги возобновились, и сомнений более не оставалось — некто шёл к комнате, в которой находилась она. Вот он уже остановился у двери. Кейт не могла ничего предпринять — совершенно ничего.

С ужасным скрипом дверь медленно начала открываться. Дюйм за дюймом щель между ней и косяком безжалостно росла, подобно поднимающемуся занавесу. Девушка знала, что это зло. Знала с самого начала, поскольку находилась в мире, созданном и управляемом злом.

Дверь полностью отворилась. Пламя свечи на прикроватном столике заплясало и погасло. Тусклый свет, проникающий в здание извне, освещал пустой холл.

Там никого не было.

"А как же шаги? — с первыми проблесками надежды подумала Кейт. — Кто-то ведь ходил по дому…"

Однако она верила не только своему слуху, но и глазам. А они сейчас однозначно утверждали, что вокруг ни души. Тем не менее, девушка продолжала неподвижно лежать, настороженно глядя в полутьму.

Скрип половиц у входа стал для неё полной неожиданностью. Шаги возникли снова, причём очень близко. Они приближались, но в комнате никого не было! Не прошло и пары секунд, как источник оказался рядом с кроватью, на которой замерла оцепеневшая Кейт. Она боялась даже закрыть глаза, да в том и не было нужды — противник всё равно невидим.

Что-то схватило её за предплечье. Девушка вскочила, почувствовав сильное жжение, и только спустя несколько мгновений поняла, что это не ожог, а адский холод. Она попыталась вырваться, и в этот момент ещё одна рука (по крайней мере, это очень напоминало нормальную человеческую руку, не считая температуры, конечно) вцепилась в её затылок и ощутимо сдавила. Кейт рванулась вперёд, стремясь упасть с кровати, но ей не дали этого сделать. То существо, что напало на неё со спины, потянуло напрасно сопротивляющуюся девушку обратно, своей хваткой вызывая мучительную боль. Едва она легла, предплечье освободили… только лишь затем, чтобы обхватить голову. Почти целиком, двумя руками. Ещё одна — третья — примкнула к остальным, и вместе они оказывали довольно сильное давление.

"Сколько же конечностей у этой твари? Ведь шаги принадлежали одному!" — невольно подумала Кейт, а потом…

Она внезапно перестала слышать окружающие звуки. В ушах раздавалась лишь гулкая барабанная дробь бешено стучащего сердца. Что ещё хуже, тело отказалось подчиняться — она не могла пошевелиться. Холод начал плавно перетекать в голову из обхвативших её рук. Перед глазами у девушки всё заволокло пеленой, как бывает от слёз, хотя она не плакала. Она вообще лежала абсолютно неподвижно, подобно покойнику. На неё навалилась ужасная усталость, не позволяющая даже думать. Мысли двигались с нехарактерной медлительностью, не последовательно, нелогично. В каком-то смысле это состояние напоминало сильное опьянение.

Казалось, ничего не происходило — неведомое существо (или всё-таки существа?) просто прижимало свои конечности к голове жертвы и более не предпринимало никаких действий. Однако Кейт смутно осознавала, что холод растекается внутри неё, уже переместившись на грудь. Как ни странно, больше она не чувствовала страха — осталось только полнейшее безразличие ко всему. Всё слилось для неё в одну-единственную бесконечную секунду, застывшую по воле неведомых сил.

Постепенно её тело полностью замёрзло. Не осталось ни одного участка, где бы сохранилось живительное тепло. Но, несмотря на это, она не дрожала — паралич был сильнее рефлексов. Жизнедеятельность опустилась до минимального уровня — все органы едва функционировали, кровь текла по венам и сосудам со скоростью густого варенья, дыхание и сердцебиение раздавались лишь несколько раз в минуту.

Девушка уже не понимала, где находится. Наполовину прикрытые глаза невидяще смотрели в потолок, в то время как в сознании царил единственный образ — бескрайняя снежная пустыня под бледно-голубым небом. Хотя Кейт не видела себя, она чувствовала, что находится там. Лежит на ослепительно белом снегу и смотрит вверх. Не раздаётся ни дуновения ветра — лишь холод и безмолвие. Целый мир вечного спокойствия и тишины. И… она решила, что ей здесь нравится. Наконец-то можно забыть обо всём, без исключений. Даже том, что ещё минуту назад было жизненно важно.

"Если это и есть смерть, — медленно вырисовывалась мысль, — то мне она по душе".

Но тут сжимавшие её голову руки исчезли. Она не заметила, как их убрали — они именно исчезли. Сперва это ничего не изменило — девушка продолжала бредить. Затем, постепенно, она начала приходить в себя. Ей по-прежнему хотелось лежать в полнейшем бездействии, однако что-то изменилось. Это что-то не давало ей упокоиться, что-то очень важное. Оно неустанно стучалось в её сознание, стараясь привлечь к себе внимание.

Жизнь.

"Нет, уходи, — отдалённым эхом произнесла Кейт. — Ты мне не нужна, я хочу остаться здесь".

Ответа как такового не последовало, однако уверенность, погребшая девушку в ледяной могиле, начала таять. В самой глубине колоссального сугроба возник огонёк, подпитываемый энергией жизни. Он медленно растапливал окружающий его снег, и талая вода служила ему дополнительным топливом, разжигая его всё сильнее. Вот он уже стал большим костром, но пока ещё внутри холодного тела, в груди. Тем не менее, процесс пошёл, и остановить его не могло ничто.

Сердце снова забилось уверенно и интенсивно, разгоняя кровь, которая переносила тепло повсюду, в каждый уголок организма. Возобновилось нормальное дыхание; на бледной, как простыня, коже разгорелся румянец; появилось покалывание в остывших и теперь вновь разогревающихся частях тела. Наконец, огонь полностью победил снег, растопив сугроб и вырвавшись из его ледяных объятий. Глаза девушки широко открылись, в них снова появилось осмысленное выражение, пелена исчезла. Кейт попыталась пошевелиться, и сотни иголок пуще прежнего впились в неё, ознаменовывая возвращение жизни. Она повернула голову и посмотрела на закрытую дверь.

Незваные гости ушли.

Её очень волновал вопрос, кто же они такие и что с ней сделали, но она решила отложить все размышления на будущее. Сейчас девушка хотела согреться — по-настоящему, до последнего участка кожи. Она накрылась одеялом с головой и, свернувшись калачиком, тщательно укуталась. Её дыхание очень быстро прогрело ограниченное пространство, а горячая кровь позаботилась об остальном.

Чувствуя необычный уют, Кейт заснула уже через несколько минут. Переступив границу реальности и сна и двинувшись вглубь загадочного мира сновидений, она думала о Джеке, и ей становилось ещё теплее, как будто он был рядом с ней.

* * *

Сколько прошло времени с тех пор, как погас свет? Час, два, три? Может, и больше. Джон не мог утверждать с уверенностью, так как уже с трудом понимал, что он делает и где вообще находится. Поначалу он тщательно исследовал помещение. Полагаться приходилось исключительно на осязание, поэтому работа двигалась медленно и однообразно. Когда он обошёл весь этот проклятый склад, злость и нудность соединились во взрывоопасную смесь и — реакция пошла. В бессильной ярости Стивенс метался вокруг заполонявшего окружающее пространство хлама, снося всё, что было ему по силам, со своего хаотичного пути. В конечном счете, он споткнулся обо что-то и упал, ударившись о бетонный пол.

Чертыхаясь и отряхиваясь, Джон начал подниматься, опираясь для верности о ближайший металлический ящик. Неожиданно он почувствовал под пальцами какие-то кнопки, не успел среагировать и случайно нажал на несколько из них. Сразу же раздался ровный гул мощных механизмов, причём, судя по вибрации и шуму, они располагались очень близко. На всякий случай отскочив от "пульта управления", Стивенс застыл на месте.

Долго ему ждать не пришлось — из пола в нескольких десятках футов левее вырвался уже знакомый ему красный свет. Через полминуты медленное движение открывающейся створки люка прекратилось, и Джон осторожно приблизился к этому месту. Заглянув в отверстие, он увидел стальные скобы, вваренные в стену, которые вполне годились для спуска. Лестница вела не очень далеко — внизу, имелось ещё одно помещение, но что оно собой представляло, пока было неясно.

Стивенс не стал мешкать и принялся спускаться вниз. Всё лучше, чем сидеть в полной темноте и ждать голодной смерти. Вариант, предполагающий возвращение в коридор, по-прежнему отпадал по причинам панического страха перед тем, что там находилось. Никто, конечно, не исключал возможности встречи с подобным и здесь, однако шанс есть всегда.

Спрыгнув с лестницы, Джон осмотрелся.

"Проклятье — опять склад! — подумал он, покачав головой. — Что за дурацкое строение?"

Стивенс взглянул вверх, чувствуя определённое неудобство оттого, что остался сквозной проход обратно. Он потеребил связку ключей в кармане, гадая, помогут ли они ему на этом уровне.

— Ладно, хорошо хоть свет есть, — сказал он, почему-то решив, что через секунду аварийное освещение отключится, будто некие враждебные силы внимают каждому его слову. К счастью, этого не произошло, и Стивенс направился к виднеющейся в противоположной стене помещения двери.

"Было бы очень неплохо, если б за ней оказалась лестница, ведущая вверх — причем, чем выше, тем лучше, — с надеждой подумал он. — Жутковато становится от одной мысли о том, что я забираюсь всё глубже".

Он уже не сомневался, что находился в неком подземном комплексе, и всё его существо требовало как можно скорее покинуть это неприглядное место.

Стивенс подошёл к двери и опасливо поглядел назад, когда она внезапно резко отворилась. Мигом развернувшись, Джон лицом к лицу столкнулся с красивой женщиной. Не успел он удивиться её присутствию здесь, как она схватила его обеими руками за голову. Ледяное прикосновение волнами полярного океана прокатилось по его телу, и перед глазами всё расплылось.

* * *

Каждая сотня ярдов, оставленная позади, ознаменовывалась всё менее агрессивными проявлениями злого нрава бурана. Стоило же "Блейзеру" покинуть границы тридцатимильной зоны, буря полностью прекратилась, перейдя в обычный снегопад. Ещё через несколько миль это уже был мокрый снег, а когда автомобиль выбрался с заброшенной дороги на действующее шоссе, его стеклоочистители работали в прерывистом режиме — глядя на такой невинный накрапывающий дождик, сложно поверить, что не так далеко отсюда разразился чуть ли не конец света.

Если б Джейсон Харпер был живым человеком, он бы непременно оценил подобный контраст, однако то, что управляло "Шевроле", являлось лишь оболочкой, безразличной ко всему, что не имело отношения к цели.

А вот то, что произошло через несколько минут, существо за рулём не оставило без внимания.

Раздался отчётливый хлопок, и двигатель заработал неустойчиво. Джейсон взглянул в зеркало заднего обзора и увидел, что за "Блейзером" тянется белый шлейф. Пар вырывался также из-за решётки радиатора, стелясь по капоту. Посмотрев на приборы, водитель заметил, что стрелка указателя температуры двигателя быстро двигалась к красной зоне.

Окутанные белым дымом, словно паровоз, "Шевроле" медленно остановился на обочине. Водитель заглушил двигатель и рефлекторно включил аварийную световую сигнализацию.

Данный автомобиль более не годился для передвижения — следовательно, необходимо разыскать другой.

Джейсон неподвижно сидел в быстро остывающем салоне, смотря перед собой через лобовое стекло на шоссе, убегающее вдаль. Равномерно тикало реле, негромко стучали по металлу капли моросящего дождя.

Рано или поздно кто-нибудь будет ехать мимо. Харпер терпеливо ждал.

* * *

Кроваво-красный "Плимут Фьюри Спорт Купе" 1958 года выпуска двигался по пустынному шоссе от Питтсбурга со скоростью девяносто миль в час. Рэй Дженсон немного сонными глазами смотрел на дорогу, слушая радио. Передавали прогноз погоды. Диктор перечислил все мало-мальски значимые населённые пункты в штате, после чего добавил:

— И, напоследок, интересная информация обо всем известном Стар-Сити. Как сообщают метеорологи, локальная снежная буря, разразившаяся над городом, с каждым часом становится всё сильнее. В настоящий момент температура в том районе упала до минус тринадцати градусов по Фаренгейту и есть все основания полагать, что это ещё не предел. Однако за границами тридцатимильной зоны идёт лишь слабый дождь, поэтому нет никаких причин для беспокойства. Мы будем держать вас в курсе событий и немедленно сообщим об изменениях обстановки.

Рэй вставил кассету в магнитолу и добавил громкости — раздалась "The great commandment" в исполнении "Camouflage". Он покрутил в мозгу полученную информацию, после чего благополучно избавился от неё. В этом не было ничего удивительного — Стар-Сити и его судьба давно перестали быть в центре всеобщего внимания. Прошло то время, когда по телевидению, радио и в интернете громогласно объявляли о приближающемся конце света, рассуждали о посылах катастрофы, её последствиях для будущих поколений, влиянии на сознание человечества и т. д. и т. п. Теперь практически никто не интересовался тем, что произошло — люди свыклись с "зоной отчуждённости", ведь она не так уж и велика. Разумеется, отдельные учёные продолжали свои изыскания, но их работа, даже афишируемая, по сути, была интересна лишь ограниченному кругу лиц.

Рэй Дженсон не принимал сторону ни тех, ни других. Он вообще абстрагировался от реальности. Единственное, что имело для него значение — дорога. Он отделился от остального мира, укрывшись в своём "Плимуте Фьюри", который, подстать хозяину, никоим образом не вписывался в современный мир.

Причина такого мировоззрения Рэя удивила бы его самого года эдак полтора назад. Он никогда не считал себя сентиментальным, но после смерти Марка Сандерса внезапно охладел к жизни. Нет, он не собирался кончать её самоубийством — вместо этого он просто свернул весь свой бизнес (кстати, весьма преуспевающий) и уехал из Гринсборо на восстановленном из руин "Плимуте".

Почему же смерть Сандерса так на него повлияла? Ведь, по сути, ничего особенного в их взаимоотношениях не было — Марк частенько приезжал к Дженсону в гости, помогая, в том числе, чинить машины. Но помощь его была незначительной, и Рэй вполне мог бы обойтись своими силами, потому что понимал в технике намного больше. Сандерс был неплохим собеседником, однако темы, предлагаемые им, не всегда вызывали интерес, а шутки довольно часто смешили его одного.

…Тогда почему же Дженсон плюнул на "цель своей жизни" и продал бизнес вместе с так и не восстановленным "Кадиллаком Эльдорадо"?

Всё просто — Сандерс был его другом. Не лишённым недостатков, но всегда готовым помочь, поддерживавшим компанию (даже в ущерб своим правилам — Рэй ведь любил приложиться к бутылке) и в то же время ненавязчивым. Дженсон не думал ни о чём подобном до тех пор, пока ему не сообщили, что обескровленное тело Марка найдено в лесу, в стороне от шоссе, рядом с его "Шевроле Каприсом". Впоследствии полиция обнаружила в невесть откуда взявшемся доме (том самом) пистолет лейтенанта Эда Грина, исчезнувшего вместе с двоюродной сестрой Сандерса Джессикой Дэвис, его подругой с сомнительной славой Джейн Бертон и ещё дюжиной других жителей Гринсборо. На оружии имелись отпечатки пальцев Марка, все патроны были истрачены. Напрасно копы пытались найти хоть какую-то связь — в самом доме они не нашли ни капли крови, ни пулевых отверстий. Куда или в кого стрелял Сандерс, осталось загадкой. Тщательные поиски пропавших людей также ни к чему не привели. В конце концов, полиция зашла в тупик (по правде говоря, она находилась в нём с самого начала) и закрыла бы дело, если б люди не продолжали исчезать (не массово, конечно, но регулярно).

Однажды утром Рэй проснулся и понял, что Гринсборо умирает, становится городом-призраком. У многих, по-видимому, сложилось аналогичное впечатление, и они стали покидать свои дома, в надежде, что рок, охвативший город, не последует за ними.

Что бы ни случилось с Марком, его близкими (Джейн к таковым, безусловно, относилась, хотя Рэй и недолюбливал её) и остальными канувшими в небытиё жителями, это глубоко задело Дженсона. Некоторое время он ещё пытался заниматься своим делом, вот только любимая прежде работа уже не увлекала его. Он настолько охладел ко всему, что доводил "Фьюри" до ума с несвойственным ему автоматизмом; качественно, но как робот на конвейере — без души, вдохновения. Это не сказалось на конечном результате — и то, лишь потому, что он мечтал об этой машине всегда.

Оставив себе только "Кристину", Рэй уехал на ней из Гринсборо. Навсегда. Он ничего не планировал, но понимал, что, даже располагая неплохим запасом денежных средств, не сможет бесцельно слоняться по стране всю жизнь. Наверное, он осядет где-нибудь подальше от Орегона, опять откроет мастерскую по ремонту автомобилей и будет степенно отмерять прожитые годы, ожидая прихода старости и, в итоге, упокоения.

Однако это отдалённая перспектива. Сейчас, хотя и прошло полтора года, Рэй, по сути, не занимался ничем, мотаясь по штатам и ненадолго задерживаясь то тут, то там. Деньги он тратил бережно (в основном на бензин), поэтому финансовые проблемы ещё даже не показались на горизонте. В настоящий момент он направлялся в Канаду, внезапно почувствовав неодолимое стремление покинуть Штаты, на которые он уже насмотрелся.

Дженсон заметил впереди мигание аварийной световой сигнализации и начал притормаживать, убавив заодно громкость магнитолы. Может, он и замкнулся в себе, но никогда не проезжал мимо тех, кому могла понадобиться помощь (тем более он разбирался в "железе"). На случай же, если кто-то лишь имитирует поломку, дабы завладеть чужим имуществом, Рэй держал под сиденьем увесистую монтировку, да и физической силой он не был обделён.

Остановив "Фьюри" в десятке футов от застывшего на обочине автомобиля, Дженсон внимательно оглядел его. Вседорожник "Шевроле Блейзер", довольно старый, но ещё вполне сносный. Видимых повреждений не имелось — даже колёса все целы. Капот не поднят — скорее всего, владелец даже не пытался выяснить, что произошло с машиной, и ушёл пешком или уехал на попутке. В салоне царила тьма, и вполне мог кто-нибудь прятаться. Ничего хорошего подобная обстановка не сулила, и Рэй собрался уезжать, когда ему на ум пришла мысль иного рода: "Что, если проблема не в автомобиле, а в водителе? Может, ему стало плохо и всё, что он успел сделать — съехать на обочину и включить "аварийку"?"

Он понял, что не успокоится, пока не проверит. Не глуша двигателя, Дженсон вышел из "Плимута", запер его (полезная привычка) и огляделся по сторонам. Местность была открытая, однако на то она и ночь, что легко остаться незамеченным. Блестящий полированный кузов "Фьюри", покрытый каплями дождя, отражал оранжевые блики "Блейзера".

Краем глаза Рэй уловил движение у задней двери "Шевроле". Нахмурившись, он задумался, а не прихватить ли ему свою монтировку на всякий случай? Решив, что это излишне, он направился к вседорожнику. Дженсон вспомнил, что не так далеко находился мёртвый Стар-Сити — это придавало ситуации определённый колорит.

Ни за машиной, ни внутри неё никого не было. Видимо, хозяин всё-таки оставил своего железного коня на обочине, а сам отправился за помощью (Рэй и представить себе не мог, что поступит так же со своим "Фьюри").

Его размышления прервал звук, мгновенно вызвавший мощный выброс адреналина в кровь — кто-то дёргал ручку двери "Плимута", пытаясь открыть её. Подобная неслыханная наглость не могла остаться без ответа, и Дженсон вновь обошёл "Блейзер", направляясь к своему автомобилю и заодно хваля себя за предусмотрительность.

Возле "Кристины" стоял какой-то парень и с монотонностью робота вновь и вновь сражался с замком. Естественно, последний и не думал сдаваться, и всё равно увиденная картина здорово взбесила Рэя.

— Ну и какого хера? — крикнул он, медленно и осторожно приближаясь.

Взломщик прекратил своё бесполезное занятие. И тут Дженсон заметил нешуточную рану на его спине. Да что там нешуточную — она выглядела просто ужасно. Однако укол тревоги он ощутил, когда тип повернулся к нему лицом — столь бледной и невыразительной физиономии Рэй в жизни не видел. У живых людей.

"Похоже, этот придурок принял какое-то убойное дерьмо!" — пришёл к выводу он, немного подрастеряв былую уверенность. Оно и немудрено: тягаться с наркоманом — себе дороже. Такого надо сразу валить с пистолета (лучше ружья) или хотя бы с помощью той же монтировки — с голыми руками лезть на него глупо.

Тем не менее, Дженсон счёл нужным сказать:

— Давай-ка, отвали от моей машины и катись подальше, пока я тебя не заставил уйти.

Прозвучало довольно убедительно, но парень, похоже, никак не отреагировал. Его лицо и глаза, как модель в плохонькой компьютерной игре, представляли собой единое целое — ни малейших признаков жизни.

— Ты меня слышишь? Отойди, мать твою! — рявкнул Рэй.

И Харпер отошёл. Однако не в сторону — он двинулся прямо на Дженсона. Тот, ожидавший такого исхода, принялся отступать, обходя "Блейзер" так, чтобы быть под его защитой. Противник нетвёрдой походкой следовал за ним, и его намерения не вызывали сомнений.

— Ну, ладно, придурок. Ты сам сделал выбор. Суд меня оправдает, — сказал Рэй и, схватившись за ручку, резко распахнул пассажирскую дверь "Шевроле". Расчёт оказался верным — сильный и своевременный натиск металла сбил Харпера с ног. Едва упав, он начал подниматься. Дженсон не собирался ждать и, подскочив к нему, нанёс сокрушительный удар ногой по голове. Любого нормального человека это лишило бы сознания, но Джейсон лишь обратно рухнул и… снова начал подниматься.

Рэй повторил атаку, вложив всю силу. Он ясно расслышал, как хрустнул сломанный нос, и, быть может, ещё кое-что, посерьёзнее…И всё равно противник не унимался, неумолимо поднимаясь.

Из ран не выступило ни капли крови.

"Да кто он такой?!" — испуганно подумал Дженсон.

Харпер медленно вставал, облокотившись о "Блейзер".

— Ну уж нет, это без меня! — выпалил Рэй, рванувшись к "Плимуту". Вытащив из кармана ключ, он вставил его в замочную скважину и повернул. Открыв дверь, юркнул в салон.

Джейсон с грохотом навалился всем телом на "Фьюри", прижавшись к лобовому стеклу.

— Пошёл вон! — в сердцах вскричал Дженсон, внезапно поняв, что это не живой человек. Он просто не мог быть живым — даже самый последний наркоман выглядит стократ лучше, чем этот тип.

Двигатель "Кристины" был заведён, поэтому оставалось лишь начать движение, что Рэй и сделал. Задние шины с классическими белыми боковинами и оригинальными колпаками яростно завращались на мокром асфальте, оправдывая название машины. "Фьюри" выстрелил с места, отбросив противника к "Блейзеру". Дженсон оглянулся назад, смотря на быстро удаляющийся "Шевроле" и ожившего покойника, который опять поднимался.

"Неугомонный какой! — усмехнулся Рэй, однако ухмылка продержалась на его лице недолго. — Надо сообщить в полицию! Этого придурка необходимо изолировать как можно скорее, пока он не сотворил чего!"

Возникла идея вернуться и раздавить мертвеца к такой-то матери ("Против двух тонн металла даже столь живучий ублюдок не попрёт!"), но Дженсон отбросил её, посчитав, что лучше доверить "нейтрализацию" копам.

К тому же, ему явно повезло, и вряд ли умно испытывать удачу во второй раз.

"Плимут" стремительно передвигался по шоссе, освещая себе путь четырьмя мощными фарами и оглашая окрестности рыком свободного от экологической удавки двигателя. Водитель нетерпеливо ждал, когда же появится встречная машина. Желательно патрульная.

* * *

Тело Джейсона Харпера довольно серьёзно пострадало — нос и челюсть были сломаны, несколько зубов не хватало, кожа на лице в нескольких местах разорвана. Но он не чувствовал боли, а повреждения не могли серьёзно помешать осуществить задуманное. Однако он (точнее, руководящая им сила) решил, что необходимо изменить тактику, иначе в следующий раз физическую оболочку окончательно добьют.

Он забрался в "Шевроле" и завёл двигатель, успевший остынуть. Конечно, далеко этот автомобиль всё равно не увезёт, да в том и нет нужды. Повернув руль, Джейсон стронул машину с места, поставив её поперёк шоссе. Заглушив "Блейзер", он взял из "бардачка" нож и покинул автомобиль, не собираясь быть на виду, пока не появится очередная жертва.

Укрывшись неподалёку от шоссе, он принялся терпеливо ждать.

* * *

— Ну, слава Богу! — выдохнул Рэй, увидев впереди мелькание сине-красных маячков патрульной машины. Приблизившись, он увидел, что это был "Джип Чероки", перед которым замер, виновато мигая правым указателем поворота, синий пикап "Форд". Скорее всего, его водитель превысил скорость — обычное дело. А вот то, что собирался поведать полицейскому Дженсон, выходило за рамки обыденности.

Притормозив позади "Джипа", он выскочил наружу и направился к офицеру, разговаривающему с нарушителем. Страж порядка поднял голову и немного удивлённо посмотрел на приближающегося мужчину, одновременно с этим рефлекторно переместив руку поближе к кобуре.

— У вас проблемы, сэр? — спросил он настороженно.

— Да. На меня только что напали.

— Кто?

— Не знаю. Какой-то совершенно невменяемый тип, — Рэй решил пока не говорить всю правду, потому что хотел вернуться на место происшествия, а не отправиться в сумасшедший дом.

— Где это произошло?

— Минутах в десяти отсюда. Я, правда, превышал скорость, направляясь сюда, но вы должны понять — он хотел убить меня!

Полицейский посмотрел на водителя "Форда" и сказал:

— Можете ехать, но впредь не забывайте, что ограничение скорости придумано для вашей же безопасности.

— Да, конечно, спасибо, — ответил тот, всем своим видом выражая истинное отношение к услышанному. После этого вырулил на шоссе и довольно резко прибавил газу. Однако офицер уже забыл о нём, полностью переключившись на владельца "Фьюри".

— Как вас зовут?

— Рэй Дженсон.

— Значит, на вас напали, но вам удалось бежать?

— Именно. Я отбился и уехал оттуда.

— А вы его не убили?

— Нет, он ещё пытался догнать меня. Послушайте, — нетерпеливо проронил Рэй, — пока мы здесь разговариваем, этот гад может достать ещё кого-нибудь.

— Маловероятно. Скорее всего, он уже сбежал с места происшествия.

— Говорю же вам — он ни черта не понимает. Наркоман, одним словом.

— Ладно, давайте проверим. Езжайте вперёд, а я сразу за вами, — приказал полицейский, идя к "Чероки". Дженсон тоже вернулся к "Плимуту", сел в него и, развернувшись, направил обратной дорогой. Немного погодя в зеркале показались огни двигающегося следом патрульного "Джипа".

* * *

Времени имелось в наличии не так много — Джейсон это понимал. Сбежавший человек наверняка отправился за помощью, что могло осложнить ситуацию. Шоссе было на редкость пустынным даже для ночного времени, но полицейские патрули в любом случае на дежурстве. Мало времени, мало.

И тут, как по воле высших сил, из тьмы показались огни фар.

Харпер пронизывающим взглядом следил за приближающимся автомобилем, который на поверку оказался универсалом "Меркюри Маркиз", разменявшим, пожалуй, уже второй десяток. Вполне подходящее транспортное средство.

Как только машина остановилась в десятке футов от "Блейзера", Джейсон осторожно направился к ней.

Из салона выбрался молодой парень лет двадцати пяти и на некоторое время замер, рассматривая перегородивший ему путь автомобиль. Глядя на него, Харпер понял, что может решить сразу две проблемы — заиметь работоспособное средство передвижения и заодно избавиться от возможного полицейского преследования.

Фрэнк Вэттер, нахмурившись, огляделся по сторонам. "Шевроле" выглядит безжизненно, равно как и окружающая местность, только почему он стоит посреди шоссе? Никаких следов аварии не заметно, и это настораживало. Немного подумав, Фрэнк двинулся к "Блейзеру", намереваясь убрать препятствие с дороги. Конечно, он вполне мог его и объехать, но что если следующая машина будет нестись слишком быстро и не успеет остановиться? Никто ведь зачастую не ожидает, что какой-то придурок бросит свою колымагу прямо посреди шоссе и слиняет в неизвестном направлении.

Обойдя "Шеви", Вэттер сначала заглянул в салон, освещаемый фарами "Меркюри", убедился, что там никого нет, и открыл водительскую дверь. Не садясь в автомобиль, Фрэнк снял его со стояночного тормоза, надеясь, что он сам скатится на обочину. Однако "Блейзер" не сдвинулся с места. Вэттер не собирался изображать из себя Джона Мэтрикса и толкать эту здоровенную хреновину вручную, поэтому он забрался внутрь и завёл двигатель — благо, ключи висели в замке зажигания.

Мотор заработал сразу же. Фрэнк переключил скорость и прислушался. Ему показалось, что он услышал какой-то посторонний звук, как будто кто-то пытался открыть дверь. Оглядевшись, он не увидел вокруг машины ничего подозрительного. Что же касалось его "Меркюри", то ослепляющий свет фар не давал возможности разглядеть хоть что-нибудь. Подождав ещё немного, Вэттер пожал плечами и проехал немного вперёд, припарковав "Блейзер" так, чтобы он не занимал проезжую часть. Удовлетворившись, он заглушил его и вылез наружу. Более не теряя времени (он и так опаздывал), Фрэнк прошёл к "Меркюри" и сел в него.

Двигатель по-прежнему был заведён, поэтому водитель не услышал скрипа заднего сиденья, а когда перед его глазами мелькнул нож, было слишком поздно. Лезвие вонзилось точно в сердце, не оставляя человеку никаких шансов. Джейсон выбрался из салона через заднюю дверь и подошёл к водительской. Открыв её, он наклонился и расстегнул куртку на теле Фрэнка. По рубашке стремительно расплывалось огромное красное пятно. Харпер разорвал её, вынул нож из убитого и провёл им по своему запястью, вскрывая вены. Из пореза не вытекло ни капли крови — вместо этого оттуда медленно поползла густая чёрная жижа. Он поднёс руку к ране на груди водителя, смотря, как вещество перетекает прямо в неё. Спустя минуту он отстранился, встал в полный рост и рухнул на землю, спиной вперёд.

Джейсон Харпер снова стал тем, кем и должен был быть — трупом.

В салоне "Меркюри" возникло движение.

Фрэнк Вэттер повернул голову и посмотрел на останки подле машины. Всё удалось как нельзя лучше — мало того, что новое тело давало больше преимуществ и возможностей ввиду своей свежести, так ещё и полиция более не представляет угрозу, ведь они будут думать, что "преступник" мёртв. Теперь-то можно продолжить прерванное продвижение к цели.

Фрэнк вышел наружу, безразлично переступил через труп и, обойдя автомобиль, как следует захлопнул едва прикрытую правую заднюю дверь, через которую Джейсон проник в салон. После этого он вернулся за руль.

"Меркюри" неспешно развернулся и двинулся в сторону Питтсбурга.

* * *

Рэю сразу стало понятно — что-то не так.

"Плимут" остановился в десятке ярдов от "Блейзера", который стоял уже в другом положении. Полицейский "Джип" объехал "Фьюри" и тоже замер. Водитель покинул автомобиль и сразу же увидел тело, распростёртое посреди дороги. Взглянув на выходящего из "Кристины" Дженсона, он направился к покойнику.

— Осторожно! — предупредил Рэй, не имевший никакого желания отходить от своей машины и приближаться к чёртовому зомби.

Офицер подошёл к трупу и присел рядом с ним. Уже практически не сомневаясь, он всё-таки проверил пульс и убедился в его отсутствии. Судя по травмам на лице, этот парень умер явно не в блаженстве.

— Что там? — услышал он за спиной и обернулся, вставая.

— Он мёртв.

— Вы уверены? — в голосе Рэя отчетливо прозвучало сомнение.

— Определённо. Так, — полицейский подошёл к "Чероки" и открыл заднюю дверь, — залезайте.

— Не понял? — переспросил Дженсон.

— Произошло убийство, и вы в нём замешаны.

— Минуточку, — поднял руку Рэй, — этот тип сам на меня напал. Кроме того, он был жив, когда я уезжал.

— Или доживал последние мгновения. Если ваша версия событий подтвердится, и вы действительно действовали в рамках необходимой обороны, то вам нечего переживать. Если же нет… В общем, лучше садитесь в машину.

— Ну… не знаю, — пробурчал Дженсон, выполняя приказ и забираясь на заднее сиденье патрульного "Джипа". — А как же "Кристина"?

— Кто?

— Моя машина. Что с ней будет?

— Ах, машина, — офицер мельком улыбнулся. — Отгоним её на нашу стоянку, где она будет в полной безопасности. Не волнуйтесь об этом.

После этого захлопнул за ним дверь и взял рацию, натянув шнур на полную длину, чтобы разговаривать, находясь снаружи:

— Центральная, это снова девятый…

Рэй машинально слушал полицейского, пытаясь привести мысли в порядок. Он не винил копа за то, что тот его заподозрил, ведь это более чем логично. Откровенно говоря, его даже не волновало то, что у полиции могут возникнуть сомнения относительно "необходимой самообороны" (в конце концов, "угонщик" и пальцем его не успел тронуть). Что его действительно беспокоило, так это труп, лежащий в десятке футов от "Чероки". Как-то не верилось, что он и вправду мёртв — ведь он был таковым с самого начала, едва Дженсон его увидел возле своего "Плимута".

"Может, показалось? — задал себе банальный вопрос он и сразу ответил: — Ну да, как же! Можно подумать, такая рана на спине, как у него, совместима с жизнью! Но если ошибки нет, то почему он, МОЖЕТ БЫТЬ, дохлый сейчас? Не логично, что-то упущено. Что-то…"

Закончив разговор с диспетчером, офицер положил рацию обратно в салон и облокотился о дверь, глядя на тело. Чутьё подсказывало ему, что сидящий на заднем сиденье парень невиновен. Да и не нужно было обладать какими-то сверхъестественными способностями, чтобы понять — убийство произошло не пятнадцать минут, не полчаса и даже не час назад, а много раньше. Но почему тогда Дженсон утверждает, что этот человек напал на него?

"Мда, загадка", — покачал головой полицейский, продолжая глядеть на покойника.

* * *

— Эльза, стой! — раздался откуда-то издали мужской голос, и руки, сжимавшие голову Стивенса, отпустили его.

Чувствуя невесть откуда взявшуюся сильную слабость и озноб, Джон облокотился о стену, другой ладонью потирая лицо. Перед глазами всё плыло, однако завеса быстро рассеивалась, и он уже мог более-менее сносно видеть.

Женщина, схватившая его, молчаливо стояла рядом, опустив глаза. На ней было надето довольно простое и скромное платье. Из-за её спины вышел средних лет мужчина, в волосах которого уже местами проступила седина, облачённый в рубашку и брюки.

— Вы в порядке? — спросил он у Стивенса.

— Не знаю, — честно признался тот, хотя с каждой секундой чувствовал себя лучше, возвращаясь в обычное состояние.

— Вы должны простить Эльзу — она не могла предполагать, что здесь окажется нормальный человек.

— В каком смысле? — удивился Джон.

— Давайте пройдём в более уютное место и там поговорим.

— Некогда мне разговаривать — я должен найти выход отсюда!

— Боюсь, что в настоящий момент это проблема, но немного позже ситуация переменится.

— Чего?

— В общем, идёмте. Заодно отдохнёте немного.

— Ладно, — махнул рукой Стивенс, — прийти в себя мне не помешает.

— Вот и хорошо. Следуйте за нами, — кивнул мужчина и обратился к женщине: — Эльза, домой.

Она послушно пошла вперёд. Джон и незнакомец направились следом.

Шли не очень долго — минут пять, но за это время было преодолено столько поворотов и развилок, что Стивенс окончательно запутался и мог лишь удивляться уверенности, с которой "местные" находили дорогу. У него созрела масса вопросов к этим странным людям, однако слабость давала себя знать, и в первую очередь ему хотелось присесть или — ещё лучше — прилечь.

Наконец, они оказались у лифта явно грузового предназначения, такого же мрачного, как и всё вокруг, и прошли в него. Мужчина нажал несколько кнопок с цифрами, стоя так, чтобы недоумевающий Джон не увидел, что именно он набирает.

"Должно быть, какой-то пароль", — решил Стивенс.

Через несколько секунд лифт двинулся вверх — это уже немного приободряло — и остановился, преодолев, в перерасчёте на привычные этажи, не менее пяти. Створки с лязгом разъехались в противоположные стороны, и люди прошли в помещение, коренным образом отличавшееся от всего остального.

Уют — вот какое слово приходило здесь на ум. Стены и потолок были отделаны настоящим красным деревом, а паркет на полу, частично закрытый красивым ковром, был, похоже, из дуба. По правую сторону располагался настоящий камин, в котором спокойно мерцало пламя, служившее источником не только хорошего настроения, но также освещения и тепла. Напротив него стоял роскошный дизайном и размерами диван, перед ним журнальный столик, сбоку — кресло. У дальней стены — книжный шкаф, полки в котором почти все были заняты, и письменный стол, на котором нашлось место ещё нескольким книгам и, как ни странно, настольной лампе (видимо, электричество всё же имелось). Слева и справа от входа тускло поблескивали лакированным деревом одинаковые двери, ведущие в какие-то другие помещения — скорее всего, первая скрывала кухню, а вторая — туалет и ванную.

Впервые за довольно долгое время (начиная с момента, как он освободился от приятных объятий Кейт), Джон оказался в тепле. Даже воздух в этом помещении был вполне нормальным, без следа затхлости. Окружающая обстановка располагала к спокойствию, и Стивенс позволил себе расслабиться, в то же время не забывая, что необходимо найти выход и вернуться к Кейт. Одно утешало — девушка эта, при кажущейся слабости, всё-таки не ребёнок и вполне могла если не справиться с ситуацией ("А кто с ней вообще справится?"), то хотя бы приспособиться к ней. Он действительно в это верил, пускай и знал о ней не очень много.

— Ну, вот мы и на месте, — сказал мужчина, жестом указывая гостю на диван, чем Джон не преминул воспользоваться. Женщина присела рядом и принялась рассматривать свои руки, лежащие на коленях. Джон только сейчас смог как следует её разглядеть, и нашёл довольно привлекательной, несмотря на ярко-рыжие волосы ("а-ля" римская проститутка). Пожалуй, решающую роль в положительной оценке играла именно длина этих волос (почти до талии) и их волнующая волнистость (простите уж за чистосердечный каламбур), выгодно отличающаяся от "прямолинейных" современных причёсок, соответствующих мышлению их обладательниц. О чертах лица незнакомки, подтверждающих, что природа — самый искусный художник, тоже не стоит забывать. Никакой косметики или украшений на незнакомке не было.

Тем временем хозяин расположился в кресле, осведомившись:

— Как вас зовут?

— Джон Стивенс, — автоматически ответил гость, с трудом оторвав взгляд от, без сомнения, прекрасной женщины.

— А меня — Брайан, — спокойно продолжил мужчина, словно не замечая заинтересованности молодого человека. — Я бы назвал свою фамилию, да только зачем она вам? Например, ваша мне ни о чём не говорит.

— Как угодно.

— Не желаете ли поесть? У нас есть превосходное блюдо — картофель, запечённый с мясом.

— Не откажусь, — признался Джон, уже давно смутно чувствовавший голод. Как-никак, он почти не ел вместе с Кейт.

— Эльза, еда, — распорядился Брайан.

Женщина послушно встала и направилась к двери справа от лифта.

— А почему вы так к ней обращаетесь? — поинтересовался Стивенс.

— Как "так"?

— Односложно. Она плохо знает английский язык?

— Да, но дело не в этом. Чтобы понять, что с ней, нужно знать историю этого мира. Я ведь правильно понял — вы не отсюда? — определённо заранее зная ответ, спросил Брайан.

— Верно. Что-то вы не выглядите удивлённым.

— Наверное, это потому, что я сам не здешний. А вот Эльза — она, скажем так, коренная жительница.

Упомянутая женщина вернулась, неся поднос с дымящейся тарелкой и кружкой с чаем. Поставив всё это на столик у дивана, она села рядом с гостем, на сей раз внимательно глядя на него. Джона же сейчас больше интересовал восхитительный запах блюда, поэтому он незамедлительно приступил к трапезе. Съев пару ложек щедро сдобренного пряностями картофеля, он остановился и виновато произнёс:

— А вы не будете?

— Я уже поел, совсем недавно. Эльза тоже. Не стесняйтесь, ешьте.

— Спасибо, — кивнул Стивенс.

— Итак, пока вы насыщаетесь, я могу вкратце рассказать, как сюда попал, — поудобнее устроившись в кресле, заговорил Брайан. — Изначально я жил самой обыкновенной жизнью в своём самом обыкновенном мире. Возможно, вы прибыли как раз из него, но определить это сейчас вряд ли удастся — огромное количество измерений очень схожи друг с другом. Разумеется, существуют и иные, как, например, то, где мы сейчас. Суть не в этом. Так уж вышло, что жизнь моя там, дома, не задалась — с работы уволили, семьи никогда не было. В общем, существование, да и только. Признаюсь, перед тем, как попасть сюда, я около двух недель бродяжничал, поскольку дом более не мог содержать. И вот однажды ночью (года три назад) я оказался в пустынном районе, примыкавшем к заброшенному карьеру. Я брёл по железнодорожной насыпи, на которой остались лишь шпалы — всё остальное сняли — и думал о том же, что и всегда: как быть? И вдруг слышу гудок паровоза. Оглянувшись, я его увидел — он двигался со стороны карьера ко мне. Естественно, я был озадачен: путь-то давно разобран! Однако он приближался, и когда поравнялся со мной (я, естественно, сошёл с рельс), я увидел, что это пассажирский состав, что ещё более странно, ведь там обычная промышленная ветка. Ехал он очень медленно, и мне в голову пришла совершенно нелогичная мысль — забраться в один из вагонов. Почему я решил это сделать? Не знаю. Наверное, простое любопытство и банальное "да какого чёрта"? Что мне было терять? Жизнь, разве что… Короче, я осуществил задуманное, но не успел толком осмотреться, как всё вокруг осветилось ярким синим сиянием…

(Джон на мгновение перестал есть)

…и я, естественно, испугался и бросился к выходу. Выскочил из вагона и рухнул наземь. Встав, обомлел — я находился уже в другом месте! Вокруг было много железнодорожных путей. Состав, заманивший меня (по-другому не скажешь), продолжал неспешно двигаться дальше. Так я и оказался здесь.

— Любопытно, — изрёк Стивенс.

— А как вы попали сюда?

— Своим ходом, если можно так выразиться, — ответил он, откладывая ложку и отпивая тёплый чай.

— Это как?

— История долгая и, боюсь, не могу пока рассказать. Не потому, что скрываю — просто в голове всё перемешалось. Впрочем, меня никуда не "заманивали" — скорее, я сам себя притащил в ловушку. Я на своей машине приехал в заброшенный город, чтобы… ну, это не важно. Меня окружила светящаяся синяя стена — в точности, как в вашем рассказе. Постепенно круг сужался — и вот я здесь…Спасибо за еду, — добавил Джон после небольшой паузы.

— Ну, это не ко мне — Эльза постаралась. Что-что, а готовить она может.

— Спасибо, — повторил Стивенс, обращаясь уже к женщине. Она не отреагировала, продолжая смотреть на него.

— Поблагодарите её словом "хорошо", не забыв упомянуть имя, — подсказал хозяин.

— Эээ… — замялся молодой человек.

— Иначе она не поймёт. Почему так — я вам скоро расскажу, — добавил мужчина.

— Что ж… Хорошо, Эльза, — произнёс Стивенс, чувствуя себя не в своей тарелке.

Женщина счастливо улыбнулась, и улыбка эта была чиста и откровенна, как у ребёнка, который не обременён излишними знаниями и заботами.

— Отнеси, Эльза, — сказал Брайан, после чего продолжил прерванный разговор: — Значит, вы были на поверхности? Я имею в виду, в этом мире?

— Да, — ответил Джон, растерянно глядя вслед уносящей поднос женщине.

— Тогда вы встречались с НИМИ?

— С кем, с "ними"? — вскинул бровь Стивенс.

— С теми, кто без преувеличения правит этим миром.

— По правде говоря, я видел немало странного, но ничего конкретного…

— В том-то и суть! Вы и не могли ИХ заметить, потому что мы, люди, не в состоянии ИХ увидеть. Вернее, глаз воспринимает ИХ, но эта информация не распознаётся мозгом — он просто не способен её обработать, каким бы развитым ни был. Поэтому ОНИ для нас невидимки, хотя это и не так на самом деле. Они строением похожи на нас — это понимаешь, когда вступаешь с НИМИ в непосредственный контакт.

— Я вас не совсем понимаю…

— В таком случае, я могу сделать вывод, что вы избежали встречи с НИМИ, — констатировал Брайан. — Вы счастливчик. Либо "прибыли" ночью — как ни странно, в это время ИХ активность снижается.

— Ночью, верно.

— Как же вы попали сюда, под землю? Вход в этот комплекс один и заперт изнутри.

— Я не уверен… Кажется, я снова перемещался куда-то… — рассеянно промолвил Джон, которому даже думать обо всём произошедшем отчего-то было очень тяжело. — Чёрт, не знаю.

— Это ничего.

— Немного раньше вы сказали что-то странное в ответ на мой вопрос о выходе отсюда, — вспомнив о Кейт, заговорил Стивенс.

— Дойдёт и до этого.

— Сейчас!

— Хорошо. Видите, сколько сейчас времени? — похоже, спокойствие являлось основной чертой характера Брайана.

Джон посмотрел на стену над камином, на которой висели старинные часы.

— И что? — осведомился он.

— Когда настанет шесть часов вечера, мне (а, следовательно, и вам) будет позволено временно выйти на поверхность. Сейчас же только два.

— Что за галиматья?

— Обо всём по порядку, мистер Стивенс. Просто выслушайте меня, и всё, — добродушно сказал Брайан.

Джон согласно кивнул, понимая, что без помощи "местных" он всё равно не сможет выбраться из этого подземелья, так что нужно быть с ними повежливее. Да и интересно, право, что же творится в этой реальности.

— Как я уже говорил, невидимые нам существа здесь — правители. ОНИ захватили весь этот мир за какие-то десять лет — не так уж много, учитывая, что ИМ удалось ликвидировать человечество. О нет, ОНИ не истребили нас всех. Наоборот, активно разводят, потому что мы ИМ нужны для удовлетворения ИХ нужд и потребностей. ОНИ не едят нас, не используют, как рабочую силу. ИМ нужны некоторые наши составляющие для каких-то своих целей. В частности, кожа, волосы, кости. Для получения всего этого ОНИ и позволяют людям плодиться. Вот только это уже не люди в привычном понимании. Это — всего лишь очередной представитель фауны, причём отнюдь не высшего порядка. Между прочим, в этом мире обитают практически такие же животные, как и в моём (насчёт вашего не знаю), но они не очень распространены ввиду специфичности климата и условий окружающей среды. И никто не посягает на их жизнь. Исключение составляет крупный рогатый скот, выращиваемый для пропитания канувших в Лету "гомо сапиенс", однако и сами "разумные" — вернее, то, что остаётся от них после извлечения необходимых частей — отправляется на корм животным. Такой вот замкнутый круг. Мы едим животных, а они едят нас.

— Надеюсь, мясо, которое я съел, было говядиной? — осторожно спросил Джон, почувствовав лёгкое головокружение.

— Разумеется, — кивнул Брайан. — Тем не менее, я специально дал вам возможность сначала перекусить, потому что мой рассказ наверняка отбил бы у вас аппетит.

— Тут уж я спорить точно не буду, — согласился Стивенс.

— Сейчас я скажу одну вещь, которая может показаться вам нонсенсом, но, поверьте, это не так, — мужчина наклонился в сторону гостя и вкрадчиво произнёс: — ОНИ — не злобные создания.

— О, отличный ход! — изрёк Джон.

— Не торопитесь с выводами. Вот вам факты: ОНИ убивают нас не специально, а для получения того, что ИМ необходимо. Или же вследствие несчастного случая. Например, по причине массового заболевания — проще вырезать инфицированных, чем лечить. Чувствуете аналогию? В нашем мире мы точно так же распоряжаемся с животными, которых считаем низшей, второстепенной формой жизни, предназначенной в первую очередь для удовлетворения наших нужд.

— Ну, я бы не обобщал столь категорично…

— Дослушайте меня! Мы даже хуже НИХ, потому что можем убить любое живое существо просто ради прихоти (в том числе и себе подобных, однако это не столь преступно, как мне кажется). ОНИ же так никогда не поступают. Да, я был в одном из этих бесчисленных гигантских ангаров, разбросанных по всему миру. Попав в это измерение, я почти сразу столкнулся с НИМИ и знаете что? ОНИ меня не тронули, поняв, что я другой — не такой, как те, кого ОНИ выращивают! Меня даже не изучали, не ставили опыты, в отличие от людей в аналогичной ситуации. Единственное, я не должен посягать на ИХ права и — тем более! — жизнь (вот уж что мне точно не по силам). Мне был дан выбор, и я предпочёл жить здесь, в этом подземном городе, потому что здесь ИХ нет, и я предоставлен самому себе. Для получения еды и просто прогулок я могу выходить на поверхность только в период между шестью и девятью часами вечера — таков порядок, установленный ИМИ, и он меня устраивает. ВСЁ! Я получаю питание и имею жилище, лично мне не претящее. Меня оставили в покое.

— И вы готовы прожить ТАК до самой смерти? — изумился Джон.

— Чёрт возьми, да! По сравнению с моей предыдущей жизнью, эта — мечта. Я даже не одинок — что ещё нужно?

— Как насчёт свободы? Не мнимой, а настоящей! И потом — жить в роскоши и безопасности, в то время как миллионы… я прав?

— Миллиарды, — поправил Брайан.

— Тем паче! Миллиарды других людей находятся под гнётом, в плену! В то время как их убивают и терзают, пускай и в "благих" намерениях, вы спокойно существуете. Я никогда особо не любил человечество, но это уж чересчур!

— Вы неверно представляете ситуацию, мистер Стивенс.

— Неужели?

— Конечно. Думаете, все эти люди страдают? Согласен — некоторые, да. Большая же часть живёт — хоть и не в "тепличных" условиях, но вполне приемлемо. И чего вы ожидаете от меня? Что я возглавлю восстание "народных масс" и "свергну" ИХ?

Неожиданно Джон понял, что у него нет ответа. Брайан же продолжил:

— Вы равняете всё под себя — это естественно, но в данном случае неприменимо. Миллиарды людей — а весь их интеллект вместе взятый слабее вашего. Взгляните на Эльзу.

Стивенс посмотрел на продолжающую с улыбкой изучать его лицо женщину.

— Видите? Она выглядит как взрослый человек, однако её умственные способности крайне низки. Чтобы приучить её выполнять мои распоряжения, у меня ушло не менее полугода — сравните с аналогичным показателем у собак. И то, мне приходится использовать краткие команды и всегда упоминать её имя, дабы привлечь внимание. Единственное, что она умеет — готовить еду, однако это не моя заслуга. ОНИ сделали так, что у неё очень развита исключительно эта способность. Правда, поначалу её блюда были на редкость бесхитростны, но с помощью кулинарной книги мне удалось научить её большему. Теперь Вы понимаете? ОНИ используют обученных определённым действиям людей для обслуживания остальной массы.

— Погодите… Вы хотите сказать, что ВСЕ — такие, как она? — головокружение вернулось к Джону.

— Я хочу сказать, что она — наиболее развитый представитель здешнего человечества. Низшие формы не умеют даже толком ходить — я видел это лично! Господи, вам не представить этой картины! Когда в огромном ангаре тысячи вполне нормальных в физическом отношении мужчин и женщин беспрестанно ползают в грязи, питаются объедками более удачливых "масс", спят, дерутся, и, естественно, активно размножаются… хочется закрыть глаза и уши и убежать прочь, что я и сделал. Эльзе повезло много больше, но лишь относительно. Изначально она предназначалась вовсе не для того, чтобы готовить пищу — этому её обучили уже потом, когда она досталась мне. Она из тех, кого выращивают для получения кожи и волос. Знаете, что бы произошло с ней, не забери я её? В пятилетнем возрасте её бы умертвили и "взяли" то, о чём я только что сказал. К счастью, мне было разрешено выбрать себе кого-нибудь, и я остановился на ней, поскольку она олицетворяет мой идеал женской красоты. Хотя сделать выбор было очень сложно — все, подобные ей, прекрасны. Разумеется, вы должны понимать, что мне понадобилась женщина не только для поддержания компании — мы ведь всё-таки взрослые люди. Правда, она не очень-то любит это, но ей приходится делать мне одолжение. Тем не менее, согласитесь — альтернатива не идёт ни в какое сравнение.

— Ужас, — Стивенс закрыл лицо ладонями, потом встрепенулся: — Я не ослышался — вы сказали, что в пятилетнем возрасте её должны были убить?..

— Верно. Сейчас ей шесть с небольшим.

— Это безумие! — Джон ошеломлённо смотрел на женщину, как минимум разменявшую третий десяток.

— Нет, снова часть ИХ стратегии. Ждать, пока человек нормально разовьётся — слишком долго, поэтому ОНИ изменили ДНК таким образом, чтобы созревание происходило в кратчайшие сроки. Не пытайтесь спросить у меня, как ОНИ этого добились — нам с вами не понять при всём желании. Собственно, аналогичным способом ОНИ избавили всех людей от "лишних" умственных способностей, полностью поработив их волю. Главное — ИМ как-то удалось изменить функции мозга не только у новорожденных, но и тех, кто жил до ИХ прихода. Способность мыслить, чувствовать (имеются в виду эмоции), понимать, творить и так далее — в общем, всё то, что формирует личность, было устранено, как помеха в осуществлении ИХ целей. Наша культура погибла, наша среда обитания была видоизменена под ИХ требования. Тем не менее, ОНИ охотно воспользовались нашей наукой. Не замечаете снова параллелей?

— Имеете в виду остальной мир, созданный до человечества? Как мы безжалостно вторгаемся, нещадно и, зачастую, бездарно используем его и оставляем после себя лишь смерть и грязь, ДЕРЬМО? Как мы жестоко убиваем животных, вырезаем их на корню, гробим среду их обитания? Как мы поганим величественные творения природы, заменяя истинную красоту своей дрянью? Как мы без тени сомнений можем, к примеру, разрушить гнездо ласточек, обрекая не умеющих летать птенцов на верную гибель, зато, когда наш дом уничтожит некое стихийное бедствие, проклинаем, на чём свет стоит, "злую" природу? И как мы, при всём этом, беззаботно живём в своё удовольствие, предаваясь греху и отторгая основы мироздания устройством своего общества? — яростно выпалил Джон.

— Вы прониклись идеей, мистер Стивенс, — удовлетворённо кивнул Брайан. — Да, именно об этом я и говорю. Учитывая, что сделали мы, трудно обвинять ИХ в бесчеловечности, верно? Мы ведь сами этой человечностью давно пренебрегли, — по сравнению с гостем, он говорил очень уравновешенно, но взгляд выдавал его истинное отношение ко всему сказанному.

— Правда, не стоит забывать, что даже столь противоречивое творение природы, как человек, имеет в своих рядах на удивление достойных представителей, — добавил Джон.

— Перевес в отрицательную сторону слишком велик.

— Вы думаете? Я сам очень часто встречал полнейшее ничтожество в человеческом облике (что любопытно, мерзейшие создания обычно активно стремятся прославиться), но, когда мой разум не замутнён яростью, я сознаю, что истинных людей всё же больше. Их проблема в том, что они почти никогда не известны, особенно в наше время — видимо, сказывается порядочность, которой не место в политике или в шоу-бизнесе. Исключения, конечно, есть, но они незначительны, хотя и ярки. Так что я свято верю, что и одного достойного представителя достаточно, чтобы поверить в перспективность всего человечества.

— Вы знакомы с такими? — скептически осведомился Брайан.

— Да, вне всяких сомнений, — твёрдо ответил Джон, потом бросил взгляд на часы и добавил: — Как бы то ни было, я не изменил своих намерений — мне нужно выбраться отсюда.

— Почему это вам так необходимо? — резкая смена темы ничуть не смутила Брайана.

— Я не хотел говорить, но прибыл сюда, вообще-то, не один. Со мной была девушка, и, после всего услышанного, я очень беспокоюсь за неё.

— Если она такая же, как мы с вами, то ей нечего бояться, хотя…

— Что "хотя"? — насторожился Джон.

— Вы помните, что с вами пыталась сделать Эльза при нашей встрече?

— Смутно.

— Тогда я вам разъясню — она насыщалась вашей энергией. Удивительно, поскольку я не думал, что это умеют, помимо НИХ, ещё и люди. Возможно, её одарили такой возможностью не случайно…

— И что стало бы со мной, не вмешайся вы? — нетерпеливо перебил его Стивенс.

— Вы бы потеряли сознание, и на этом вредное воздействие первого контакта исчерпало себя. Но вот в последующие разы…

— Что?

— Постоянно лишаясь необходимой жизненной энергии, ваш организм начал бы досрочно стареть. Через пять "сеансов" вы бы стали, как я, а через десять — глубоким стариком. Думается, вы представляете себе конечный результат этих контактов, — Брайан внимательно посмотрел на гостя.

— Твою мать, — выдохнул Джон. — Вы полагаете, что они поступят так с Кейт?

— Я не могу ничего полагать, потому что мне неведомо, как мыслят эти существа и что у НИХ на уме. Возможно, ОНИ её просто отпустят, как меня, а могут и "пустить на запчасти", как "родственников" Эльзы.

— Не исключено, что они её не нашли… Мы вместе пробыли наверху довольно долго и ни с кем не встречались… — с надеждой пробормотал Стивенс.

— Ночью ОНИ менее активны, помните?

— И всё равно. Шанс ведь есть…

— Где именно вы появились в этом мире? — спросил Брайан.

— Возле какой-то фермы, — подавленно ответил Джон.

— В том районе ОНИ встречаются крайне редко. Но если ваша девушка отправилась в лес возле железнодорожной станции, то ОНИ стопроцентно её обнаружили.

— Она не моя девушка… но её жизнь для меня значит больше, чем моя собственная.

* * *

Манящий нежный аромат разливался по комнате. Кейт чувствовала его, несмотря на то, что укрылась с головой. Фруктовый запах напоминал свежие абрикосы, в то же время чем-то неуловимо отличаясь. Не будучи сильным, он, тем не менее, притягивал к себе.

Девушка откинула одеяло. Она не знала, сколько проспала, однако снаружи было ещё светло. Или уже? Насколько она помнила, очень темно стало из-за ливня. Возможно, он кончился и тучи ушли. А, может, наступил уже следующий день…

Потом она поняла — свет, льющийся через окно, не солнечный. Такое освещение даёт скорее полная луна. Выходит, всё-таки ночь? Кейт приподнялась, и взгляд её упал на столик у кровати. На нём стоял стакан, которого здесь не было ранее, заполненный странной серебристой жидкостью, поблёскивающей бесчисленными золотистыми крупинками.

"Неужели его оставили эти существа?" — подумала она, вспомнив, что с ней случилось. Удивительно, но страха перед ними она не чувствовала — наверное, отчасти потому, что нападение не принесло ей никакого вреда. По крайней мере, очевидного. В конце концов, бывало и похуже…

Девушка села на кровати и, свесив ноги, сразу ощутила холод. Не такой, конечно, как вызванный невидимками, но неприятный. Взяв стакан, она осторожно поднесла его к лицу. Аромат многократно усилился, а вместе с ним пришло дикое желание выпить неизвестную жидкость. Кейт сразу же поставила его на место, однако совершенно необъяснимое притяжение продолжало воздействовать на неё. Восхитительный фруктовый запах сулил настоящее наслаждение, избавление от всех проблем, мир и покой.

"Прямо как реклама… — отметила девушка и логично дополнила… — наркотика".

Скепсис-скепсисом, а стремление попробовать-таки "нектар" охватило её не на шутку. Она пыталась вразумить себя, недвусмысленно намекая, что это вещество может оказаться чем угодно, вплоть до смертельного яда, однако сопротивление, оказываемое волей, слабело с каждой секундой.

— Да что же это за чертовщина? — вслух возмутилась девушка и схватила стакан, чтобы бросить его на пол и разбить.

Это было ошибкой. Даже незначительного приближения источника фантастического аромата хватило, чтобы все доводы канули в небытие. Словно издевка, промелькнула мысль, что самое время довершить начатое и покончить с собой. Не в силах бороться с искушением, Кейт поднесла стакан ко рту и отпила.

Нежное тепло проникло в горло и почти сразу начало разливаться по всему организму. Вопреки крикам разума, девушка сделала не один глоток, а выпила жидкость полностью. После чего вернула стакан на стол и подошла к окну, прерывисто дыша. Она ожидала, что в следующую секунду её пронзит резкая боль, накатит тошнота или ещё что-нибудь, но ничего ужасного не происходило — лишь тепло охватывало каждый уголок тела, действительно расслабляя. Нечто похожее она уже испытывала… когда её спасла от Элизабет другая вампирша — Джейн.

Ливень снаружи прекратился, лишь дул ненавязчивый ветер. Странно, Кейт не видела луны — небо было абсолютно чёрное, без единых проблесков. Создавалось впечатление, что ровный неяркий свет струился из воздуха; при этом он не имел ничего общего с хорошо знакомым ей синим сиянием Стар-Сити.

"Что же я выпила?" — раздумывала девушка, разум которой вернулся на своё законное место и сейчас корил её за легкомысленность.

Отойдя от окна, она приблизилась к двери и подёргала ручку. Естественно, заперто.

"Похоже, у "невидимок" на меня имеются планы", — по-прежнему без боязни сделала вывод она и ненароком посмотрела в зеркало, висящее на стене. Что-то в отражении её смутило, и девушка подошла к нему почти вплотную, разглядывая себя. Произошли какие-то изменения — она это чувствовала. А вот какие? Она внимательно изучала своё лицо, и вдруг её осенило — вокруг глаз появились морщинки. Данный факт обеспокоил Кейт, поскольку ничего подобного она раньше не замечала. Напряжённо вглядываясь, она потрогала кожу кончиками пальцев, ощутив некоторую сухость.

Она не успела прийти ни к каким умозаключениям — из-за закрытой двери раздались уже знакомые ей шаги. Повинуясь инстинкту, девушка отстранилась назад и, дойдя за кровати, упала на неё. Тепло, охватившее её, усиливалось. Температура тела определённо поднялась, и Кейт уже с трудом могла двигаться и даже думать. Мысль о том, что стакан с серебристой жидкостью оставили специально, не вызывала сомнений. Затуманенным взором девушка смотрела на отворившуюся дверь, за которой ничего якобы не было.

Когда уже знакомые руки охватили её голову, она и не помышляла о сопротивлении.

* * *

"Меркюри Гран Маркиз" въехал в Питтсбург глубокой ночью. Водитель направил автомобиль к дому Фрэнка Вэттера. Адрес не имел принципиального значения — останься Джейсон Харпер, он бы отправился к себе домой.

Преодолев несколько улиц, машина остановилась перед сравнительно небольшим трёхэтажным зданием, полностью погружённым во тьму. Выйдя наружу, Фрэнк проследовал к подъезду, а затем и к своей двери на последнем этаже. Достав из кармана ключ, он вставил его в замочную скважину и повернул. Проникнув в квартиру, он первым делом отправился в спальню, где, как указывала память, должна была в столь поздний час находиться его молодая жена.

Информация оказалась верной. Поскольку лишние люди не то, чтобы могли учинить какие-то препятствия, но всё-таки мешали, у двадцатисемилетней Джоан Вэттер не было шансов.

Через двадцать три секунды Фрэнк вышел из спальни, вытирая окровавленные руки о куртку. Решив, таким образом, единственную "проблему", он безотлагательно перешёл к основной части. Пройдя в гостиную, он взял вазу с цветами (Фрэнк Вэттер подарил их своей жене накануне) и взглянул на часы — почти четыре. Отлично. Вылив воду вместе с розами прямо на ковёр, он отбросил в сторону ненужную тару и присел рядом с растекающейся лужей. На миг он замер.

Затем из покрывшейся коростой раны на груди показался маленький чёрный пузырёк. Он быстро и импульсивно увеличивался в размерах, пока не лопнул. Струйка жидкости аналогичного цвета потекла вниз, на разбросанные в беспорядке цветы.

Реакция последовала незамедлительно. Приятный глазу зелёный цвет стеблей за секунду вылинял в нечто бурое и крайне неприятное на вид. Розовые бутоны просто расползлись, будто растаяв, а до того бывшая чистой вода приобрела нездоровый серый оттенок. Синтетический ковёр не изменился.

Что ж, всё прошло, как и задумывалось (иначе и быть не могло). Фрэнк откинул ковёр в сторону. Чёрная жидкость уже начала впитываться в пол — на самом деле она протекала сквозь него, устремляясь в квартиру ниже. Впрочем, и это ещё не конечная цель.

Чтобы процесс успешно развился, ему была необходима "подпитка" — для этого вполне подходили несколько десятков живых существ, в данном случае людей и их домашних питомцев, проживающих в данном доме. Фактически это была единственная условность и одновременно причина, по которой силы, использовавшие тела Джейсона Харпера и Фрэнка Вэттера, покинули абсолютно мёртвый Стар-Сити. После того, как начальная стадия успешно завершится (то есть все живые существа в радиусе досягаемости будут поглощены), процесс уже не сможет остановить ничто.

Заражение устремится в толщу земли (до самого ядра) и в воздух (до стратосферы), после чего круг станет неспешно, но безостановочно расширяться. Что касается разнообразного ландшафта, высотных зданий и прочих "препятствий", то для смертоносной заразы не составит никаких трудностей равномерно захватить и их, не снижая темпов. И неважно, гора ли это или океан.

Фрэнк сел на диван и замер, чтобы уже никогда не двигаться. Свою задачу он выполнил, и мёртвое тело больше было не нужно. Долго ему не придётся находиться здесь — очень скоро от него не останется и следа, как и от всего, до чего доберётся заражение.

Обратный отсчёт пошёл.

* * *

Поскольку оставалось три с лишним часа до момента "дозволения", Джон, за неимением других дел, решил немного вздремнуть, справедливо считая, что бодрость и свежесть ему пригодятся. Брайан отнёсся с пониманием и занялся своими делами, пообещав разбудить, когда придёт время.

Несмотря на безумный рассказ об этом мире и возможной судьбе Кейт (да и его тоже), Стивенс заснул достаточно быстро.

Проснулся он сам, без посторонней помощи, помня, что во сне не видел ничего, кроме кромешной тьмы. Сонливость тотчас отпустила его вместе с воспоминаниями о лишённом света мире. Отчасти в этом ей помогла женщина, сидящая на диване рядом с Джоном.

"Эльза, — вспомнил он. — Выглядит на тридцать, а на деле ей шесть. И как прикажете к такому относиться?!"

В этот момент он заметил, что она не просто находилась рядом — она держала его за руку. Или, если быть максимально точным, ощупывала её, словно не веря в материальность незваного гостя. Стивенс привстал и осторожно попытался высвободить ладонь, что ему удалось без труда, однако он готов был поклясться — на лице женщины мелькнуло разочарование. Поэтому (а также по причине отсутствия Брайана в комнате) он не смог удержаться.

— Неужели ты меня совсем не понимаешь? — спросил он. — Ну хоть немного?

"Может, она просто не знает английского языка?" — пришла в голову неуместная шутка.

Она взглянула ему в глаза и очаровательно, но совершенно отрешённо улыбнулась. Джон смотрел на неё, ощущая невероятно сильную грусть. Он видел перед собой очень красивую женщину, которую лишили разума (души?). Фактически она была приравнена к роботу, выполняющему свою функцию. Пустая — хотя и крайне привлекательная — оболочка. И целый мир таких же бездушных существ, столь похожих на людей…

Эльза протянула руку и дотронулась до его лица. Памятуя об их первой встрече, Стивенс хотел снова остановить её, но передумал. Уж очень ласково её пальцы касались его кожи. Будто уловив его предрасположенность, она придвинулась ближе и второй рукой принялась ощупывать волосы на его голове. Судя по всему, данный процесс ей нравился, и Джон почему-то решил, что сейчас раздастся мурлыканье, вроде кошачьего.

Раздался гул поднимающегося лифта. Стивенс внезапно почувствовал себя неловко — как если бы находился с этой женщиной в постели — и попытался высвободиться. На сей раз она явно не хотела его отпускать.

— Ладно, хватит. Уходи, — сказал он.

Створки отворились, и Брайан зашёл в помещение. Окинув взором сидящую на диване "парочку", он покачал головой и приблизился, говоря:

— Я так и думал.

— Это не то, чем кажется… — начал оправдываться Джон, однако хозяин его прервал:

— Успокойтесь, мистер Стивенс. Я говорю об Эльзе.

Вышеупомянутая женщина, к слову, и ухом не повела, продолжая вовсю исследовать голову гостя.

— Только не говорите мне, что она ищет блох, — снова проснулось чувство юмора.

— Нет, — усмехнулся Брайан, — это она заинтересована. Не знаю, правда, чем именно — наверное, она думала, что я единственный "умный" человек на свете и, повстречав ещё одного, решила узнать его получше. В меру своих способностей, конечно.

— Очень мило, однако не могли бы вы попросить её прекратить?

— С лёгкостью, да вы и сами можете.

— Я? И что я должен сказать?

— Будьте предельно кратки и не забудьте упомянуть её имя.

— Эээ… Эльза, хватит, — смущённо произнёс Джон.

Она приостановилась и удивлённо взглянула на него, как бы говоря: "Разве тебе не нравится?"

"Нравится, конечно, — ответил встречным взглядом он, — но мы не одни, и вообще… ни к чему это".

— Иногда нужно повторить несколько раз — порой она проявляет зачатки характера, — продолжал наставлять "новичка" Брайан.

— Эльза… довольно, остановись. Хватит! — последнее слово он сказал нарочито громко.

Женщина тотчас убрала руки и отодвинулась от него на противоположную сторону дивана. Там она съёжилась и опустила голову. Стивенс увидел, что она начала плакать, как обиженный маленький ребёнок, и у него снова ёкнуло внутри.

— Чёрт, пожалуй, я перестарался, — извиняющимся тоном проговорил он.

— Не обращайте внимания, — как всегда спокойно ответил Брайан. — Покапризничает с полчасика, а после всё забывает.

— И всё равно мне неудобно.

— Тогда вы будете рады узнать, что мы можем отправляться в путь.

— Но ведь ещё только половина шестого, — взглянув на часы, сказал Джон.

— Выход не так близок, поэтому лучше двинуться заранее.

— Хорошо, — молодой человек встал и накинул предварительно снятую им куртку. — У вас есть какое-нибудь оружие?

— Зачем вам? — осторожно спросил Брайан.

— На случай, если кто-то или что-то встанет у меня на пути.

— Мистер Стивенс, мне казалось, что я доступно вам всё разъяснил…

— Более чем. Однако я хочу иметь при себе что-нибудь посерьёзнее речевых оборотов.

— Вы очень сильно рискуете. ОНИ вас найдут в любом случае, а вот то, что последует далее, зависит от вашего поведения. Стоит вам проявить агрессию — и вы покойник.

— Если меня никто не тронет, и я не стану набрасываться. А вот как насчёт иных форм жизни? Вдруг здесь есть кое-что, помимо этих "невидимок"?

— Не встречал.

— Надеюсь, вы не думаете, что вам всё показали? — справедливо заметил Джон. — Даже в "моём" мире осталось много неизведанного, а уж про этот я и говорить не хочу — и так понятно.

Брайан нахмурился, после чего вздохнул и произнёс:

— Вы, конечно, правы, но, в любом случае, у меня нет оружия.

— Это — огромная военная база, и у вас не завалялся даже жалкий пистолет? — изумлённо проговорил Стивенс.

— Мне он ни к чему. Полагаю, где-то в комплексе есть то, что вам нужно, однако оно тщательно укрыто от посторонних и вряд ли вам удастся им разжиться.

— Ладно, но ножи-то у вас найдутся? — сдался Джон.

— Только кухонные. Хотя нет, есть и с автоматическим лезвием.

— Выделите?

— Как хотите, — Брайан подошёл к столу и вытащил из ящика искомый предмет. Передавая его Стивенсу, он счёл нужным повториться: — И всё-таки я не разделяю вашей позиции.

— Поживём — увидим, — отрешённо ответил тот, бросил последний взгляд на тихонько плачущую Эльзу и вошёл в лифт. Мужчина проследовал за ним, и через полминуты они вернулись в промозглую атмосферу подземелья.

— Идите за мной, — сказал Брайан, открывая ближайшую дверь в левой стене.

Джон настроился на долгую дорогу, поэтому немного опешил, когда увидел, что помещение, в котором они оказались, было и не помещением вовсе, а довольно большим тоннелем, уходящим в беспросветную тьму. Учитывая размеры, в нём вполне мог пройти поезд, а отсутствие освещения (ну не считать же таковым небольшую лампу над дверью) лишь подчёркивало масштабность. Однако напротив входа стоял не огнедышащий локомотив, а небольшой открытый автомобильчик — Стивенс видел такие в кадрах кинохроники времён Второй мировой войны.

"Кюбельваген" КДФ-82, на основе легендарного "Фольксвагена Жук", — вспомнил он.

— Садитесь, — сказал Брайан, устраиваясь за рулём.

— Неужели путь действительно неблизкий? — недоверчиво покосился во мглу тоннеля Стивенс.

— Пять с небольшим миль.

— И все под землёй?!

— Да.

— Невероятно! — Джон забрался на пассажирское место, не знакомое с такими понятиями, как эргономика или комфорт, но при этом вполне удобное для непродолжительной поездки. В открытой машине Стивенс чувствовал себя не очень уютно — разверзнутый зёв тоннеля вызывал суеверный страх.

Словно заметив это, Брайан произнёс:

— Если хотите, можно поднять тент.

— Не стоит. Давайте лучше побыстрее отправимся.

— Хорошо, — пожал плечами он и завёл двигатель.

Тарахтение 985-кубового двигателя бесцеремонно нарушило тишину, и Джон бы не удивился, если б из тьмы показались потревоженные зомби в старой немецкой военной форме, горящие желанием "объяснить" незваным гостям, как следует себя вести на их территории. Разумеется, мысли так и остались мыслями, и "Кюбельваген" спокойно и неторопливо (подстать своему водителю) покатился вперёд, освещая себе путь тусклыми фарами.

Около минуты оба человека молчали, глядя на вырисовывающиеся из мрака стены и порядком запыленную "дорогу", а потом Стивенс сказал:

— Мы обсудили с вами многое, и всё услышанное так сбило меня с толку, что я забыл у вас спросить, что же это за подземное сооружение вообще, в котором мы находимся?

— Нацистский подземный город, — ответил само собой разумеющимся тоном Брайан. — Знаете, "Regenwurmlager" в Польше?

— Слышал.

— Не помню, как там, а здесь город занимает более трёх миллионов квадратных футов. Для того, чтобы вы могли оценить его размеры, представьте шестьдесят футбольных полей.

— Впечатляет, — окинув взглядом безликую стену тоннеля, выдохнул Джон.

— Сейчас всё заброшено и большая часть оборудования не функционирует, однако не потому, что оно неисправно — просто законсервировано. Правда, теперь уже ясно, что никто и никогда не введёт его в строй снова.

— История этого места вам известна? — спросил искренне заинтересованный Стивенс.

— В общих чертах. Построен город был во время Второй мировой войны. Насколько я понимаю, он создавался, как полностью автономный, не зависящий от внешних факторов, объект. Учитывая размеры, здесь могло бы проживать немалое количество людей, причём именно проживать, а не существовать — системы жизнеобеспечения даже сейчас поражают своей эффективностью (это притом, что ныне они практически не используются!). Скорее всего, нацисты планировали укрываться здесь на случай, если ход войны повернётся вспять. Но по каким-то причинам они так и не воспользовались данной возможностью. Одно сомнений не вызывает — город полностью достроен и готов к эксплуатации.

— Может, их застали врасплох?

— Не исключено. Наступление русских было стремительным и неумолимым. Тем не менее, хотя они и разгромили фашистов, это колоссальное сооружение не нашли, что ещё раз подчёркивает его удивительные возможности. Представьте — под ногами у вас целый город, а вы об этом даже не подозреваете! Поэтому победители использовали эту территорию для промышленных целей — свидетельства сохранились в виде огромного карьера (интересно, что он расположен очень близко к объекту и просто невероятно, что последний не был обнаружен или повреждён), железнодорожной станции, прилегающей к внушительному предприятию непонятного мне назначения, и прочих сооружениях. Причём карьер появился первым, потом был заброшен и рядом с ним началось промышленное строительство.

— Мне одно непонятно… — задумчиво проговорил Джон. — Рискуя показаться странным, вынужден спросить: какая это страна? Где мы сейчас находимся?

— Соединённые Штаты, конечно.

— Ерунда какая-то! Откуда в Америке взяться нацистам, а потом и русским?

— Совсем забыл — вы же из другого мира и не можете знать о здешней поразительной особенности.

— Какой?

— Довольно масштабной — на этой Земле только один гигантский материк, сродни Пангее, окружённый со всех сторон огромным океаном. Есть, конечно, внутренние моря и озёра, да только погоды они не делают. Плюс к этому, после Великой депрессии 1929 года Америка так и не оправилась и фактически распалась на отдельные мелкие государства, бывшие дотоле штатами. Поэтому никаких преград у фашистской Германии для проникновения на эту территорию не возникло. Равно как и у русских, впоследствии присоединивших США к СССР. Народу-победителю достался солидный куш, не находите? Впрочем, он это более чем заслужил.

— Любопытный сценарий. Интересно, какая бы судьба ждала Советский Союз в этом мире?

— К сожалению, узнать это не суждено. ОНИ вмешались в историю человечества и прекратили её. Теперь везде только одна страна — ИХ страна.

— Интересный мирок, ничего не попишешь, — произнёс Джон.

— А как насчёт вас? — спросил Брайан.

— О чём вы?

— Ну, о вас и той девушке, что прибыла сюда с вами. Допустим, вы найдётё её целой и невредимой — и что после?

— Мы попытаемся выбраться отсюда, вернуться домой, — Стивенс решил не вдаваться в подробности и не сказал, что под "мы" подразумевал "она".

— А ежели это не получится?

— Не знаю. Не хочу о таком думать.

— И всё же?

— Не знаю, — повторил Джон.

— Может, присоединитесь к нам? — предложил Брайан. Стивенс вопросительно (в каком-то смысле даже с вызовом) посмотрел на него, и мужчина добавил: — Город этот большой, в нём есть и другие шикарные апартаменты для высших чинов, вроде того, что заняли мы с Эльзой. Здесь вас ОНИ не тронут, плюс еда, крыша над головой и никакого одиночества. Чего же боле?

— Я не столь оптимистичен и, честно говоря, ваш образ жизни в восторг меня не приводит. Скорее, наоборот, — заметил Джон. — К тому же, я не склонен думать, что в этом подземелье безопасно.

— Напрасно. Если не лезть, куда не следует…

— Я видел кое-что.

— "Кое-что"?

— Нечто, испугавшее меня. Я не верю, что кроме невидимых существ, о которых вы рассказываете, в этом мире (или, по крайней мере, в этом сооружении) нет ничего иного.

— Я, действительно, не сталкивался более ни с чем, — твёрдо заявил Брайан.

— Не сомневаюсь, но насколько хорошо вы исследовали базу (называть это место городом язык не поворачивается)?

— Вынужден признать, что я не побывал и в трети всех доступных помещений. А уж о недоступных вообще молчу.

— Вот-вот. Перед тем, как мы с вами встретились, я натолкнулся на останки немецких солдат.

— Странно, я ни разу не встречал подобного…

— Ну, видимо, это были "неправильные" трупы, потому что они оказались и не мёртвыми вовсе! Они хотели напасть на меня! — Джон невольно содрогнулся, вспомнив мрачный, залитый красным аварийным освещением коридор.

— Не знаю, что и сказать… — задумчиво произнёс Брайан, и в его голосе отчётливо прозвучало сомнение. Оно и понятно — всё время, что прожил здесь, он всячески старался избегать мысли о том, что, возможно, внизу вовсе не так безопасно, как казалось на первый взгляд.

Пугающие размышления были прерваны завершением тоннеля. "Кюбельваген" выехал из мрачного подземелья в не менее мрачный лес и остановился в десятке ярдов от чёрного проёма в холме, из которого выбрался.

— Вот и приехали, — снова спокойным голосом поведал Брайан.

— Темновато для шести часов.

— Большую часть суток здесь царит тьма.

— Вы же говорили, что "невидимки" активны только днём.

— Каким-то образом на НИХ воздействует именно время суток, а не световой день.

— Ладно, и куда мне держать путь? — спросил Джон, оглядываясь по сторонам.

— Зависит от того, где ваша девушка.

— Я надеюсь, что она на той же ферме.

— Тогда действуйте вот как: впереди, немного поодаль, будет старая однопутная железная дорога. Не заметить её невозможно, поэтому на сей счёт не волнуйтесь. По ней двинетесь в направлении, противоположном наклону деревьев. Рано или поздно выйдете к железнодорожной станции. Немного в стороне и будет та ферма. Плутать не придётся — места там более чем запоминающиеся.

— Думаю, я справлюсь, — вылезая из "Кюбельвагена", ответил Джон. — Спасибо вам за всё.

— Обдумайте моё предложение, — напомнил водитель.

— Боюсь, что я это уже сделал и отверг его.

Брайан заметно погрустнел, но не стал более уговаривать молодого человека. Вместо этого он счёл нужным сказать кое-что поважнее:

— Помните, что я вам говорил, мистер Стивенс — ОНИ не враги, поэтому не стоит проявлять агрессию. Если ОНИ вас всё-таки найдут, делайте то, что от вас будет требоваться (вы поймёте это сами — не спрашивайте как), и в итоге вас отпустят.

— Учту, — кивнул Джон, и мужчины обменялись рукопожатием.

После этого "Кюбельваген" развернулся между деревьями и скрылся обратно в тоннеле — видимо, сегодня Брайан не планировал "прогулку" или предпочитал не делать этого в одиночку.

Проводив его взглядом, Стивенс отметил то, что при свете фар машины было не так очевидно — странный свет, наподобие лунного, но без собственно луны на небе — и направился вперёд, в чащу леса.

* * *

Всё повторялось. Страшный холод, ледяное забвение, а потом воскрешающее тепло. Кейт проснулась со стойкой неуверенностью, что всё это происходит на самом деле, что она не бредит или, по крайней мере, не спит. Где та грань, отделяющая видения от реальности? Что реально, а что — плод её воображения? Она даже не могла понять, бодрствует ли или продолжает блуждать в лабиринте собственного сознания. Может, всё, начиная с нападения "невидимок" — лишь сон? А раньше? Пробуждение без Джона — она сейчас продолжает спать рядом с ним на той ферме? Стар-Сити — она и Стивенс продолжают находиться в его машине в заброшенном городе в ожидании спасения… или, может, смерти? Самоубийство — неужели у неё не вышло убить себя, и она сейчас в больнице в Торонто, как ей и казалось ранее?

"Нет, — остановила затягивающий водоворот мыслей она. — Я не верю в это".

Она повернула голову и увидела уже знакомый ей стакан с блестящей серебристой жидкостью. Манящий аромат плавно проник в ноздри, растворяя сомнения, кроме одного, и она понимала, какого. Кейт потянулась, чтобы снова выпить непонятное вещество, случайно взглянув на свою руку.

Пальцы сомкнулись на пустоте, не достигнув цели. Она смотрела на заметно одрябшую кожу; отчетливо вырисовывавшиеся вены казались ужасно уязвимыми… Непонимающий взгляд переместился на зеркало, и девушка снова начала думать, что бредит. Точнее, жаждала, чтобы это предположение оказалось правдой, поскольку то, что она увидела в своём отражении, было невозможным.

Борясь со стойким желанием испить загадочной жидкости, Кейт встала с кровати и подошла к зеркалу. Дрожащими пальцами она потрогала прядь абсолютно седых волос, кричаще выделяющуюся на фоне остальных, пока не изменившихся, каштаново-коричневого цвета. Затем коснулась морщин у глаз, которые сильно увеличились с прошлого раза и уже не могли быть оптическим обманом.

Кейт поняла, что каким-то непостижимым образом постарела. Но, что ещё безумнее, процесс этот происходил не повсеместно, а только в некоторых местах, подобно радиоактивному загрязнению, распространившемуся пятнами. "Молодые" участки чередовались со "старыми", как будто в девушке уживались сразу два человека разного возраста (второй как минимум вдвое старше).

И она знала, что стало причиной изменений.

"Причина" не замедлила заявить о своём присутствии отчётливыми звуками шагов. Кейт отошла обратно к кровати и взяла стакан, смотря на него, как на яд, каковым он, в сущности, и являлся. Несмотря на то, что произошло, она страстно хотела выпить эту искрящуюся ароматную гадость и уже начала подносить её ко рту, когда прибегла к последней возможности — посмотрела на свой отражение ещё раз. Зачатки уродливой старости, проступившие на лице, оказали должное влияние — с криком девушка бросила стакан в зеркало. Звон, блестящий дождь осколков…

Дверь открылась. Резко, неумолимо. Однако то, что находилось за ней, Кейт не ожидала увидеть.

В проёме мерцала до боли знакомая синяя завеса. Гул и вибрации подтвердили, что с этим явлением девушка сталкивалась уже не раз. Тем не менее, она продолжала слышать шаги, которые почти достигли двери и замерли, словно в недоумении. Кейт внезапно поняла, что "невидимки" не имеют никакого отношения к этой дыре в пространстве. Но почему она появилась именно здесь и что за ней?

Времени на размышления у девушки было немного — мерцание стало ослабевать, а сама завеса уже не занимала весь дверной проём, съеживаясь к центру. Необходимо сделать выбор, причём быстро. Кейт сильно сомневалась, что нечто решилось ей помочь, но, с другой стороны, любой из имеющихся выходов не сулил ничего хорошего, поэтому она, зажмурившись, шагнула в неизвестность.

Гул мгновенно изменился, став более мощным и зловещим. Открыв глаза, девушка не удержалась и застонала от бессилия. Как и следовало ожидать, она вовсе не вернулась в свой мир, о чём свидетельствовало небо немыслимого для природы грязно-жёлтого оттенка. Если уж на то пошло, всё вокруг оказалось пронизано желтизной, как будто воздух имел цвет, и его можно было увидеть. Но не эта странность привела Кейт в отчаяние.

…Она так надеялась, что больше никогда их не увидит…

Огромный чёрный, как ночь в джунглях, колоннообразный смерч заслонил солидную часть видимого пространства перед девушкой. Поначалу создавалось ложное впечатление, что он не двигается, однако стоило приглядеться, и глаз улавливал медленный рост вихря. Что вероятнее — он просто приближался.

Но это было далеко не всё. Посмотрев сначала вправо, а потом влево, она увидела ещё два смерча, тоже направлявшихся к ней. Она всегда считала, что двух одинаковых торнадо не бывает, однако эти совершенно ничем не отличались, вплоть до летающей вокруг них грязи, поднятой с поверхности, что в очередной раз указывало на "нереальность" происходящего — равно как и сама возможность нахождения нескольких крупных исчадий ада поблизости друг от друга.

В последней слепой надежде Кейт оглянулась. Четвёртый столб (слово воронка к этому монстру, ширина которого что вверху, что внизу неизменна, не очень-то подходило), вращаясь и совсем не покачиваясь, двигался к жертве. Намного ближе, всего ярдах в десяти от неё, находился холм, в котором зиял вход в пещеру. На фоне темноты, царящей там, отчётливо виднелся чёрный силуэт с немигающими красными глазами, неподвижно наблюдающий за девушкой.

Кейт, прилагающая усилия, чтобы устоять на ногах, в ужасе оглядывалась по сторонам, отказываясь поверить, что это конец. Неужели всё вот так просто — столько стараний и страданий, и ради чего? Чтобы погибнуть в этом Богом забытом месте?

— Иди сюда! — раздался в её голове странно знакомый голос. Она в который раз осмотрелась, не увидев рядом с собой никого.

Кроме монстра.

— Сюда, Кейт — или умирай! — повторило что-то.

Яростный ветер сбил-таки девушку с ног, и она более не могла подняться — торнадо были настолько близко, что практически заслонили видимое пространство. Она не хотела подчиняться приказу, но ужасные вихри пугали даже больше, чем существо, наблюдающее за ней, потому что, в отличие от обычных смерчей, эти созданы не природой — по крайней мере, не той природой, какую она знала.

Превозмогая сомнения и борясь с порывами ветра, Кейт поползла на четвереньках к пещере. Десять ярдов растянулись минимум вдвое, поскольку торнадо уже подтягивали жертву к себе, таская её то в одну сторону, то в другую. Когда она находилась непосредственно рядом с силуэтом, её тело оторвалось от земли и непременно исчезло бы в вихре, если б монстр не схватил девушку за руку и не удержал.

Не прилагая никаких усилий для борьбы с взбесившейся стихией, он поволок Кейт за собой. И хотя он спас её от неминуемой гибели, она почувствовала облегчение, когда её, наконец, отпустили.

К этому моменту смерчи либо достигли холма, либо почти сделали это. Рёв стоял просто невероятный — девушка несколько раз крикнула, но не услышала своего голоса. Земля судорожно вибрировала, пещера, казалось, намеревалась обвалиться, однако монстра это, как и следовало ожидать, не беспокоило. Игнорируя врывающийся через вход ветер, он встал рядом с Кейт, и она с немалым удивлением увидела, как этот самый вход плавно сжался и исчез, изолировав пещеру от стихийного кошмара. Вместе с тем, пропал и единственный источник света — всё погрузилось во тьму. Девушка теперь не только ничего не слышала, но и не видела, кроме, разумеется, чёрного силуэта и его жалящих красных глаз.

Дикий вой, действительно напоминающий непрерывный гудок локомотива (с той лишь разницей, что он был тысячекратно усилен) не оставлял ни малейшего шанса отгородиться. Прижатые к ушам руки не давали абсолютно никакого эффекта. Этот апокалипсический звук сотрясал и тело, и сознание Кейт, принося ей сильные муки. Что хуже всего — он всё время нарастал. Что творилось снаружи, не ведал, пожалуй, даже сам Господь, который не имел отношения к этому проклятому месту. Очевидно, четыре торнадо встретились в одной точке… Соединились они или продолжали бесноваться, прижавшись друг к другу и вращаясь, как в дьявольском хороводе — неизвестно.

— Пускай это прекратится! Пускай прекратится!!! — напрасно молила она неизвестно кого.

И оно прекратилось, умокло. Резко, как лишившийся подпитки электроэнергией телевизор. Однако земля продолжала вибрировать.

— Кейт! — грянуло в её голове, и она от неожиданности вздрогнула. Снова тот же голос…

Девушка посмотрела на чёрный силуэт, замерший рядом с ней, и встала с колен. Стояла абсолютная тишина, но характерного звона почему-то не раздавалось. Она дотронулась до ушей, потом приложила к ним ладони — ничего.

— Твои старания тщетны, — опять оформились слова. — Барабанные перепонки лопнули — ты оглохла.

— Что?! — вскрикнула она, не услышав себя. — Кто ты?

— Неуместный вопрос. Мы с тобой давно знакомы.

Девушка вновь взглянула на существо.

— Удивлена? Понятно — прежде я не говорил. На самом деле, я и сейчас не говорю — ты слышишь не меня, а мои мысли, которые оформляются у тебя в мозгу, поэтому глухота не препятствие. Словарный запас, стилистика, интонация, грамотность — всё это взято из твоего сознания. Голос принадлежит твоему отцу.

Кейт была поражена. Она машинально продолжала потирать уши, не веря, что они теперь всего лишь не более, чем элемент внешности.

— Что тебе опять от меня надо? — спросила она вслух, чувствуя нелепость и неудобство из-за того, что не слышала себя.

— Не обязательно говорить — можешь просто думать. Что же касается твоего вопроса, то могу его перефразировать для большей точности — почему я пристал именно к тебе? Ты полагаешь, что я выбрал тебя по причине твоей уникальности, что ты чем-то отличаешься от остальных людей и в связи с этим интересуешь меня. Должен тебя огорчить, Кейт — тебе всего-навсего "посчастливилось" стать первым человеком, попавшим ко мне. Вот и всё. Ты оказалась у меня, и изучение тебя дало мне понять, что вы, люди, очень подходите для разного рода "посягательств". Кстати, ты, наверное, заметила, что я говорю так, будто тьма принадлежит мне одному. Дело в том, что как таковых её "обитателей" много, но все они едины, все — это я. Речь не об общем разуме или абсолютной идентичности. Тебе будет трудно понять, да и ваши слова не позволяют полностью объяснить суть — я воплощён в каждом из множества существ в равной степени. Все они — это я. Я одновременно занят сразу непостижимым для вас количеством дел, ничуть при этом не утруждаясь. Поэтому-то я знаю всё, что произошло с тобой. И, между прочим, на самом деле я бесформен, а этот вид приобрёл, опираясь исключительно на свойства человеческого разума.

— Если это так, если ты всегда один и тот же, — продолжала говорить, игнорируя "подсказку" монстра, девушка, — то тогда ответь мне — зачем? Зачем ты издеваешься надо мной, зачем убил столько неповинных людей… зачем ты убил Джека, ЗАЧЕМ?!

— И опять ты пытаешься отыскать в произошедшем и происходящем смысл, логику. Мне эти термины ни о чём не говорят — я руководствуюсь только решением, которое принимаю, в отличие от вас, без предварительного желания или необходимости. Я просто решаю.

— И ты "просто решил" уничтожить целый город?

— Совершенно верно. И гибель Стар-Сити, и смерть твоих близких, и издевательства над тобой — составные части одного решения, кратко характеризуемого словом "эксперимент". Опыты, и ничего более. Все твои злоключения, даже кошмарные сны — результаты данного эксперимента. Равно как и отравленная земля, чёрный туман, гигантские торнадо, неестественные молнии, кислотный дождь, множество дверей между измерениями, уничтожение всего живого в районе Стар-Сити и превращение той местности в полностью опустошённую, мёртвую часть на теле Земли. Равно как и медленная смерть твоей подруги Линды. Равно как и твоё временное превращение в меня и последовавшее за этим убийство Джека Тейлора. Равно как и мой разговор с тобой сейчас. Обычный — даже заурядный — эксперимент.

— Господи, — Кейт закрыла лицо руками.

— Так что ты и тебе подобные — всего лишь материал. Зачастую уже отработанный.

— Почему бы тогда тебе не убить меня? — спросила она, взглянув на красные точки-глаза.

— Зачем? Мне не нужна твоя смерть. Мне не нужна твоя жизнь. Ты мне вообще не нужна и твоя судьба меня не волнует. Умрёшь — я перейду к следующему образцу. И так было с самого начала.

— За каким же чёртом ты спас меня сейчас?

— Ответ проистекает из моего предыдущего высказывания. Но перед тем сообщу кое-что важное. Для тебя. Мир, который ты знаешь, доживает свои последние годы. Через десяток лет не только о человечестве, а вообще о жизни на Земле вспоминать будет некому. Так что твоё дикое желание вернуться, по сути, суицид.

— Я не верю.

— Напрасно, Кейт. Я не знаю, как и зачем лгать.

— И это тоже эксперимент?

— Естественно. Миров бесконечное множество. Некоторые настолько различны, что ваш разум даже не способен это понять, другие, наоборот, похожи, как две капли воды, отличаясь лишь в самых мелких деталях. Поэтому уничтожение одного из них — событие крайне незначительное в общих масштабах. Впрочем, разного рода испытания я приготовил и для великого множества других миров. Не для всех, конечно — даже мои возможности небезграничны, да я и не ставлю перед собой цель полностью уничтожить жизнь.

— Это неправильно, — только и смогла выдавить из себя девушка.

— Понятия правильности или неправильности мне также не знакомы. Как и любой из тебе подобных, ты склонна думать о себе, как о чём-то значимом, стоящем, великом и совершенном. Но все вы сильно заблуждаетесь. Я встречал формы жизни, по сравнению с которыми вы — амёбы. Вы скопище недостатков. С чем у вас полный порядок, так это с манией величия. Кстати, твои мысли о человечестве и его судьбе мне импонируют, Кейт. В каком-то смысле убийство жизни самими людьми — несравненно лучший сценарий, который я, без сомнения, реализую в одном из миров.

— Зато ты — идеальное творение, да?! — яростно выпалила девушка.

— Нет. Я не сотворён — я ЕСТЬ. И я — не жизнь и не материя. Я — явление, хотя и это слово далеко не точное.

— Ты — ничтожество! У тебя нет никакого права решать судьбы целых миров!!!

— Получение права на что-либо — это удел вас, людей. Ты очень глупа, Кейт, и ты это знаешь. Все вы такие. Ничтожные и хлипкие существа. Мне ничего не стоит сделать с тобой что угодно. Начиная с незначительного — полный контроль над сознанием, и заканчивая глобальным — изменение твоего генетического кода с целью получения идеального создания или, наоборот, невообразимого чудовища. В тебе нет ничего такого, что не поддавалось бы моему контролю. К примеру, я могу вернуть тебе слух, изменить цвет волос, кожи, излечить от бесплодия, даже сменить пол — и для всего этого мне достаточно решения и минимума усилий. И ты никак не сможешь укрыться. Мне не нужно и рядом находиться, чтобы на тебя воздействовать. Вот так, "величайшее творение природы". Уже одно то, что ваш разум всецело зависит от тела — нонсенс.

Монстр подошёл к ней, и Кейт инстинктивно отстранилась, прижавшись к стене пещеры.

— Я решил проверить ещё кое-что. Ранее люди перемещались между мирами полностью, переходя в них и физически, и психически. Тебе же предстоит сделать это только вторым способом.

Он поднёс обе руки к глазам девушки. Она пыталась сопротивляться, но все её усилия абсолютно ничего не дали. Из ладоней силуэта вырвалось синее сияние и плавно перетекло прямо в её глазницы.

Закончив, он отошёл от Кейт и плавно растворился во тьме.

В первые секунды ничего не происходило — только перед взором была одна лишь яркая сочная синева.

Затем вернулись издаваемые торнадо звуки. Почти сразу они начали стихать, из оглушительного рёва переходя в лёгкие дуновения, а синева стала бледнеть, делаясь более естественной и приятной, как… небо.

Холод сменился расслабляющим теплом, ноздри захватывали не промозглую затхлость пещеры, а относительно чистый воздух, казавшийся после предыдущего просто великолепным.

Кейт повернула голову и оторопела.

Она находилась на крыше какого-то высотного здания, о чём свидетельствовало отсутствие других строений в поле зрения. Чёрно-белый шпиль громоотвода упирался, казалось, прямо в небосвод. Вокруг никого не было, кроме одиноких мужчины и женщины, стоящих на наблюдательной площадке. Дул лёгкий ветерок, освежающий разгорячённое лицо, но девушка не верила чувствам, ведь хорошо помнила, что сделал монстр, и понимала — окружающая её обстановка не может быть реальностью… пускай и чрезвычайно убедительна.

Люди тихо о чём-то разговаривали. Кейт направилась к ним, ещё немного пошатываясь. Крыша была просто огромна — не иначе, крупный небоскрёб. И… как-то знакомо всё вокруг…

Когда девушка подошла к мужчине и женщине, они повернулись и взглянули, как она решила, на неё, однако тут же отвернулись, продолжая беседу. За то мгновение, пока они были обращены к ней лицами, Кейт успела узнать их.

Это были родители Джека.

Самое удивительное заключалось в том, что он никогда не показывал ей никаких семейных снимков, поэтому она просто не могла знать, как выглядели те, кто дал ему жизнь, но факт оставался фактом — это именно они, Роберт и Нэнси Тейлор. Откуда взялась подобная уверенность она понятия не имела, подозревая, что не последнюю роль сыграл "эксперимент" силуэта. Или просто мужчина похож на Джека?

"Стоп… если они, действительно, его родители, и ещё живы… Это даже не другое измерение… или нет? Может ли получиться так, что в ином мире с ними ничего не случилось? А как же слова монстра о том, что "путешествовать" будет только мой разум? Это что — галлюцинация, или моя душа отделилась от тела и переместилась неизвестно куда и когда?"

Размышления девушки были прерваны стремительно нарастающим гулом. Она сразу поняла, что это.

— Странно, Роберт, почему он летит так низко? — спросила Нэнси Тейлор.

— Не знаю… — озабоченно произнёс он. — Может, что-то случилось…

— По-моему, он движется прямо на здание…

— Брось, там же не кретины сидят в кабине.

— Говорю тебе… Господи, он в нас врежется!

— Не может быть… — промолвил мужчина, но с каждой секундой сомнения рассеивались. — Какого дьявола он творит?!

Кейт подбежала к краю крыши и глянула вниз, туда, куда они смотрели. Она успела заметить блеснувший на солнце фюзеляж с символикой "American Airlines", после чего здание сотряс мощный удар. Девушку бросило назад на несколько десятков футов; то же самое произошло и с родителями Джека. Одновременно с толчком раздался оглушительный взрыв. Вверх взметнулись языки пламени, зловеще чёрный дым стремительно заволакивал солнце, повсюду летали какие-то бумаги, мелкие обломки. Небоскрёб ощутимо накренился и несколько ужасно долгих секунд наклон усиливался, а потом здание так же плавно "выпрямилось".

Кейт с трудом поднялась, видя перед собой только дым. Роберт помогал жене встать, бормоча что-то бессмысленное, видимо, чтобы успокоить её и себя. Но ни он, ни она, ни кто-либо другой не знали того, что было известно девушке — с этой минуты Всемирный Торговый Центр обречён. Второй самолёт уже в пути и его ничто не остановит. А ещё она помнила, что в северной башне, атакованной первой, выше места удара не выжил никто.

Перед глазами стало совсем темно, и Кейт подумала, что сейчас упадёт в обморок, когда сквозь рёв пламени и далёкий вой сирен расслышала знакомый гул. Второй "Боинг"… уже? Не прошло и пары минут! Однако Роберт и Нэнси теперь находились не рядом с ней, а на противоположной стороне крыши, подальше от удушающего дыма. Плюс к этому вокруг было ещё много людей. Несколько мужчин пытались объяснить испуганным женщинам, что путь вниз отрезан пожаром и им остаётся только ждать.

Судя по всему, девушка переживала события в ускоренном темпе.

Она побежала к родителям Джека, сама не зная зачем, когда второй самолёт протаранил южную башню. От страшного удара содрогнулось даже северное здание, и без того сильно повреждённое.

— Боже мой!!! — закричала Нэнси и вместе с ней все остальные.

— Это не случайность, не случайность… — как заведённый, повторял Роберт, прижимая супругу к себе.

Снова полное затемнение. Мгла рассеялась через несколько секунд, и сразу же раздался адский грохот, крыша закачалась, ввысь взметнулось гигантское облако пыли. Второй небоскрёб, пострадавший позже, стремительно разрушался — по иронии судьбы, первым. За ничтожное количество времени огромное сооружение — величественное творение человека, символ его гения — превратилось в кучу строительного мусора, погребя под завалами множество людей. И аналогичная судьба ждала оставшуюся башню.

Теперь у всех, кто находился на крыше, не оставалось сомнений — они умрут. И никто их не спасёт. Кейт, хотя и стояла рядом, на самом деле была от них бесконечно далеко — они и не подозревали о её присутствии, да и что бы изменилось в противном случае? Девушка могла только смотреть на последние минуты их жизней.

— Это неправильно, несправедливо, — говорила Нэнси, постоянно запинаясь из-за кашля. — Причём здесь обычные люди? В чём мы провинились?

— Ублюдки, устроившие это, поплатятся. Рано или поздно…Мне очень жаль, что всё так обернулось, дорогая, — крепко обнимая её, произнёс Тейлор. — Но мы ничего не можем изменить.

— Я не хочу умирать, Роберт. Я не могу… что будет с Джеком? Он такой несамостоятельный… как же он станет жить без нас, без нашей поддержки?

— Не переживай за него, Нэнси. Он сильнее, чем ты думаешь. Он сильнее, чем даже он сам думает.

— Мне столько нужно ему сказать… мы ведь прощались, не подозревая, что больше не увидимся…

— Я люблю тебя, — сказал он.

Она ничего не ответила и зарыдала.

После этого они замолчали и не промолвили больше ни слова, ожидая неминуемого. Но всё равно оказавшиеся в ловушке здесь, наверху, люди надеялись, что здание устоит, что оно пострадало меньше, чем соседнее, что…

А потом без предупреждения крыша резко пошла вниз, разламываясь на куски. Всё заслонила пыль, и Кейт не видела, что стало с родителями Джека и всеми остальными. Был момент, когда на мгновение в завесе возникла прореха, и она заметила кровь на кусках бетона, однако потом солнце полностью померкло. Чёрно-белый шпиль изогнулся и скрылся во тьме. Девушка полетела вниз, крича от ужаса, слыша только невыносимый грохот. Обломки не причиняли ей вреда, проходя сквозь тело, но от этого весь кошмар происходящего не становился слабее.

Перед глазами возникла очередная пелена, на сей раз синяя, и Кейт упала в… воду. Ещё через секунду она поняла, что это не вода, а кровь. Погрузившись в неё на десяток футов, она судорожно начала всплывать, даже не пытаясь думать о том, где очутилась. Одно то, что падение с 1300-футовой высоты никак на ней не отразилось, казалось полнейшим безумием, впрочем, как и сам факт перемещения между мирами одного лишь разума. Нет, это совершенно невозможно — она ведь чувствует своё тело, чувствует, что ей не хватает воздуха, чувствует ВСЁ, что и должна, будучи живым человеком.

Наконец, она вынырнула на поверхность, отплёвываясь, ЧУВСТВУЯ вкус крови во рту. Вокруг размеренно, лениво двигались кровавые волны, накатываясь на окровавленный берег, который, кстати, был очень близко — не более семи ярдов. Собрав все силы, девушка устремилась к нему, стараясь не проглатывать мерзкую жидкость (не всегда успешно). Наконец, она вылезла из "воды" и упала на насквозь пропитанный, благодаря волнам, песок.

Приподняв голову, Кейт увидела большое — если не сказать, огромное — строение, напоминающее дворец, расположившееся почти на самом краю суши. Внушительные витражные окна тускло блестели в лучах сокрытого тучами солнца. Поскольку здание охватывало солидную часть обзора, девушка могла только догадываться, что находилось за ним. Обернувшись, она застыла, заворожено смотря на кровавый океан, уходящий за горизонт. Сочетание его тёмно-красной поверхности и пасмурного, как в предвестье сильной грозы, неба вызывало благоговейный ужас.

Повернувшись набок и съёжившись, девушка решила немного полежать здесь, в ожидании следующего "перехода", который обязательно должен был произойти (снова чужие мысли). Идея пройти во дворец и согреться там была отвергнута с хода — очень уж зловеще выглядело это колоссальное строение, подстать всему остальному.

Когда кровь у берега забурлила, Кейт даже не пошевелилась. Пускай это будет хоть сам дьявол — предыдущий опыт подсказывал ей, что она для всех местных обитателей невидима, неощутима и даже не обоняемая, если уж на то пошло.

Из воды показалась девушка, одетая в насквозь пропитанное красной жидкостью платье. Она пристально смотрела на Кейт — прямо ей в глаза — отчего у той возникло крайне неприятное ощущение полнейшей беззащитности. Предчувствуя недоброе, она поднялась, намереваясь, в случае чего, убежать.

И возможность для этого представилась очень скоро — вампирша (а это, как и следовало ожидать, была именно одна из них) направилась непосредственно к девушке, не отрывая от неё своего адского взора.

— Хорошо, что это тут у нас? — услышала Кейт над ухом и сразу же была обхвачена сильной рукой за шею и прижата к холодному — это ощущалось даже через одежду — телу.

Повернув голову, она увидела Элизабет.

— Привет, — бодро сказала та. — А я уж было подумала, что никогда больше тебя не встречу.

— Ты меня… видишь? — ошеломлённо пробормотала девушка.

— Естественно. Понимаю, для тебя это неожиданно, но стоит ли так удивляться? Лучше познакомься, — кивая на подошедшую вампиршу, сказала она, — это Джессика Дэвис, двоюродная сестра небезызвестного тебе Сандерса. Помнишь ещё о таком?

Девушка не ответила. В сознании сразу же всплыли слова Джейн о том, что Марк был убит именно своей сестрой.

— Как мило, Элизабет, что ты придержала эту конфетку для меня, — изрекла Джессика, оглядывая Кейт сверху вниз и обратно. — Надо же, какая миленькая.

— В чём-то на тебя похожа, не находишь?

— Ну, может быть. Только я лучше сохранилась. Гляди — она уже частично седая, да и морщины видны. Впрочем, это ничего не меняет, — вампирша приблизилась вплотную к девушке, которая теперь оказалась между двумя бестиями, как в тисках, и дополнила: — А ты очень сексуальна, будучи вся в крови, Кейт.

Та ничего не ответила, начав безудержно дрожать от холода, исходящего от существ.

— Наверное, тебе будет интересно узнать, как подох твой ненаглядный Марк, — сказала Джессика.

— У неё уже другой "ненаглядный". Правда, и он накрылся, — хмыкнула Элизабет. — Ты прям чёрная вдова, милая.

— И ты смогла убить его, не моргнув глазом, невзирая на то, что он был твоим братом? — подавленно произнесла Кейт, глядя на Джессику.

— Не дай дьявол таких родственников. Ты на него запала, как и Джейн, потому что вы обе наивные дурочки. Я тоже такой была, однако мне он никогда не нравился. Сопляк.

— Отпустите меня, — внезапно резко потребовала девушка.

— Зачем? — искренне удивлённо осведомилась Элизабет.

— Ты обещала, что оставишь меня в покое.

— Неужто? Не врёшь? Странно, что это со мной… Насколько я помню, это Джейн тебе обещала много всего. Ладно, не буду отнекиваться, — смиренно промолвила вампирша, но хватку не ослабила.

— Тогда чего ты ждёшь? — спросила Кейт.

— Видишь ли, — вместо Элизабет ответила Джессика, — что бы она там тебе ни наговорила, это имеет отношение только к ней. Я же никому не подчиняюсь. У нас здесь равноправие, поэтому каждая при своём мнении и никто нам не указ. Соответственно и заверения Джейн аннулируются в моих объятиях.

Она схватила Кейт за подбородок и принялась по-кошачьи облизывать её лицо, очищая его от почему-то упорно не желавшей сворачиваться крови. Одновременно она запустила руки под футболку жертвы, исследуя восхитительное тело.

— Да, целомудренная Дэвис, ты многому научилась, — усмехнулась вторая вампирша, всё участие которой ограничивалось удерживанием девушки.

Но в том не было нужды. Кейт стояла покорно, не мысля о сопротивлении. Это вовсе не значило, что ей начало нравиться сие извращённое действо. Поскольку на её разум ничто не воздействовало, она просто смирилась с происходящим, позволяя забавляться со своим телом. Ей не было страшно или противно — имело место одно безразличие. Ну и, пожалуй, терпеливое ожидание окончания.

Элизабет заметила несколько нетипичное поведение Кейт и не замедлила высказаться:

— А ты стала совсем непроницаемой, прямо как Джейн. Она тоже была такой спокойной и уверенной даже перед лицом смерти — то бишь, моим. Вас обеих можно понять — жестокие судьбы, особенно у тебя. Конечно, и ей досталось изрядно, однако вряд ли она тебе позавидовала бы. И, тем не менее, до недавнего времени ты боялась нас. Подвижки наметились, когда ты отвергла моё великолепное предложение, теперь процесс пошёл ещё быстрее. Что же изменилось?

— Ничего, просто я ус… — ответ Кейт был прерван проникнувшим в её рот ледяным, как слизняк, языком. Она невольно съёжилась.

— Джессика, займись каким-нибудь другим местом, чёрт возьми! Мы ведь разговариваем всё-таки! — с укором произнесла Элизабет.

— Нашли время! — прервав "поцелуй", ответила Дэвис, тем не менее переключившись на шею девушки.

— Так на чём мы остановились? — переспросила Райдер.

Поборов рвотный спазм, девушка ответила:

— Я устала от всего этого.

— А именно?

— От страха, кошмаров, вечного преследования, нелепой жизни. И от вас в особенности, проклятые кровопийцы.

— Ну, это ты зря — видишь, как мы с тобой обращаемся, чуть ли не по-королевски. Знаешь, многим нашим жертвам везёт меньше. Что же касается твоей "нелепой жизни", то не переживай сильно — скоро ты её лишишься.

— Спасибо за одолжение, — огрызнулась Кейт, чувствуя на своей шее всё более частые прикосновения острых клыков Джессики.

— Не обольщайся, это сделаем не мы. Нам ты нужна так, побаловаться. А вот ИМ…

— Кому? — голос девушки невольно дрогнул.

— Секрет. Ты сама узнаешь в ближайшем будущем. И будешь очень сильно жалеть, что не согласилась быть со мной.

— Ну уж нет, спасибо, — напряжённым голосом ответила Кейт, — я как-нибудь обойдусь без ваших услуг.

— Посмотрим… Тебя ждут такие страдания, милая, каких ты ещё не испытывала. Чёрт, даже мне становится не по себе, когда я представляю, что ОНИ с тобой будут делать… Дьявол мой, это несправедливо.

В этот момент перед взором девушки опять появилась синяя завеса, символизируя об очередном переходе из ниоткуда в никуда.

"Очень вовремя", — заметила она, потому что Джессика уже определённо была готова перейти к более решительным действиям.

Как только пелена рассеялась, Кейт увидела довольно приятную картину. Перед ней спокойно плескался океан, только теперь он был обычным и оттого невероятно красивым. Правда, пейзаж несколько портило гигантское строение на утёсе вдали. Огромная бетонная коробка типичного индустриального "дизайна", единственным заметным элементом которой была высокая бело-красная труба. Судя по всему, предприятие давно забросили — даже на расстоянии просматривалась буйная, невероятно яркая зелёная растительность, постепенно отвоёвывающая территорию. Косвенно на это же указывала рухнувшая часть комплекса, однако это могло быть и следствием взрыва. В любом случае, сейчас всё выглядело мирно, поэтому Кейт переключила внимание на то, что находилось рядом с ней.

Она стояла на пляже — совсем непохожем на тот, что был в предыдущем мире. Восхитительный мелкий песок ласкал взгляд. Позади неё высился немного странный прямолинейный лес, но большее удивление вызвало нечто иное — неподалёку от неё замер до боли знакомый автомобиль. Не тот самый, конечно, однако же…

Полицейский "Форд Краун Виктория", принадлежащий департаменту города Питтсбург.

"Каким образом его сюда занесло?" — не могла не подумать Кейт, направляясь к машине. Может быть, повезёт, и там кто-то есть.

Или не повезёт, и там что-то есть.

Было очень жарко, и она сняла куртку, оставив её, тем не менее, при себе, повесив на руку. Неизвестно, что будет в следующем мире, поэтому рисковать ни к чему. И ещё неизвестно, как долго будет продолжаться эта сумасшедшая гонка по измерениям, в которой, оказывается, можно пострадать — встреча с вездесущими вампиршами это наглядно продемонстрировала.

Когда до автомобиля оставалось несколько шагов, в салоне возникло движение. Кейт остановилась, напряжённо вглядываясь в запылённые окна. За ними находился человек, более того — женщина.

"Неужели опять происки Элизабет?" — гневно предположила девушка, но эта версия оказалась несостоятельной, когда она приблизилась достаточно, чтобы видеть всё, происходящее в салоне.

Женщина полулежала на заднем сиденье, напряжённо глядя на руку, с которой что-то было не так. Очень даже не так. Кейт прислонилась к стеклу, предполагая, что нормальным людям, в отличие от вампиров, не под силу увидеть её. Так и вышло — по крайней мере, Аманда Трентон никак не отреагировала на появление незнакомки.

Всё её внимание было сосредоточено на левой руке. Начиная от самых кончиков пальцев и до середины предплечья, кожа стала грязно-бурой, высушенной, сморщенной — крайне неприятной на вид, и (этого Кейт снаружи не чувствовала) запахом напоминающей смрад гниющих фруктов.

Женщина попробовала пошевелить пальцами. Тщетно. Тогда кистью. Аналогично. Ей удалось добиться незначительных результатов, лишь двигая всей конечностью в целом. Попавшие в зону поражения неизвестной заразой мышцы никак не реагировали на команды мозга. Осязание тоже пропало. Она дотронулась пальцами здоровой руки до изуродованного запястья, ощутив под подушечками нечто, напоминающее корку свернувшейся крови.

Прикусив губу, Аманда, поддавшись внезапному импульсу, принялась с отвращением раздирать ногтями заражённую кожу. С тихим потрескиванием та легко отслоилась, обнажая тёмно-коричневые, почти чёрные ткани, в которых угадывались высушенные съежившиеся сосуды. Голова у женщины закружилась, однако она не остановилась и продолжила отдирать мёртвую оболочку. Дойдя до середины кисти, Аманда не выдержала и рванула, что было сил. Кожа с прежней беспрепятственностью отделилась как раз до середины предплечья, где начинался здоровый участок. Огромный лоскут сморщенной ткани повис на руке жутким пергаментом, касаясь обивки сиденья с сухим шелестом копошащихся в коробке тараканов.

То, что открылось взору, было ещё хуже. Абсолютно все мышцы и сухожилия превратились в черствую темно-коричневую массу, обильно покрытую многочисленными ярко выделяющимися гнойно-жёлтыми пустулами, внутри которых можно было заметить бесчисленные семена. Смрад многократно усилился, став невыносимым. Женщина закричала, глядя на то, что осталось от её руки и, не прерывая крика, буквально вцепилась ногтями в кисть, яростно раздирая гнилостную плоть в надежде почувствовать хоть что-нибудь, пускай даже сильную боль. Вместо этого из потревоженных тканей медленно потекла густая бурая жидкость вперемешку с недозревшими семенами.

Кейт больше не могла смотреть. Она отвернулась, борясь с тошнотой проверенным способом — глубоко вдыхала и выдыхала, смотря вокруг и пытаясь думать о чём-то отвлечённом. Помогало не очень, потому что воздух был удушающее горячим, а ядовито-зелёный лес, ярко-голубая вода и кричаще-жёлтый пляж уже не казались приятными.

Водительская дверь "Форда" открылась на пару дюймов. Девушка обернулась, увидев, что несчастная женщина перебралась с заднего на переднее сиденье и теперь выбиралась из машины, судорожно пытаясь вздохнуть. В результате она просто вывалилась наружу, толкнув своим телом дверь и рухнув на живот.

На мгновение она замерла, перестав двигаться и кричать. Кейт неотрывно смотрела на её ужасную руку, сочащуюся омерзительным гноем или ещё чем-то…

Наконец, Аманда приподнялась; на её рубашке с левой стороны расплывалось красное пятно. Более того — девушке показалось, что правая грудь была намного больше в размерах… Женщина медленно расстегнула верхние пуговицы и отогнула ткань.

Их обеих стошнило практически одновременно. Согнувшись и судорожно избавляясь от скудного содержимого желудка, Кейт облокотилась о багажник "Форда", чтобы не упасть. Она слышала, как рвало Аманду, и от этого её мучения усиливались. Но что они в сравнении с ужасом, обрушившимся на несчастную женщину?

Левой груди, как таковой, не осталось. Вместо полушария минимум третьего размера остался лишь лоскут кожи, напоминающий спущенный воздушный шарик, со сплющенным соском на конце. Только в данном случае "выпустили" всё содержимое груди — кошмарный фарш ещё продолжал сочиться из разрыва у её основания, скользя по животу на ноги и дальше, на песок пляжа.

Едва изнурительная рвота закончилась, Аманда вскинула голову к небу и завыла. Это был не крик, не стон — именно вой, преисполненный отчаяния.

И внезапно раздался ответный звук — ужасающий утробный рык, откуда-то со стороны океана. Остолбенев, обе женщины посмотрели в ту сторону и снова закричали, теперь уже вместе.

Вдалеке из воды вынырнул крокодил — вернее, только его голова с пастью, полной кошмарных зубов. Даже слово "огромный" не могло в полной мере охарактеризовать эту невероятно гигантскую рептилию, размерами не уступающую супертанкеру. Монстр несколько секунд побыл на поверхности, после чего вернулся в мрачные глубины, откуда прибыл.

Влажные руки Кейт заскользили по металлу, и ей пришлось отстраниться от "Форда", чтобы в буквальном смысле не лечь на него. Пот градом струился по всему её телу, насквозь пропитав одежду. Она смотрела на то место, где показалось невиданное существо, едва не закричав снова при одной мысли о том, что ещё могли скрывать с виду такие приветливые волны океана.

И опять ответ не заставил себя ждать. Совсем неподалёку от берега в воде показалось что-то тёмное и округлое. Оно немного покружило, а потом целенаправленно направилось к суше. Когда оно вынырнуло из воды, Кейт бросилась бежать. Ей удалось сделать всего несколько шагов, и она обессилено упала. Встать обратно она не могла, и поэтому ей оставалось лежать, смотреть и надеяться лишь на то, что чудовище её не увидит.

Аманда на сей раз среагировала на удивление спокойно. Она всего пару секунд смотрела на огромную пасть, полностью скрывающую крохотное тело хищной рыбины, даже не пытаясь понять, как глубоководная тварь может находиться на поверхности и не только не погибать от перепада давления, но ещё и ползать по суше. Вместо этого она перевела взгляд обратно на свою уничтоженную грудь, неожиданно вспомнив, как кормила ею сына, после чего закрыла дверь автомобиля. Она точно знала свой следующий шаг.

Хоть существо и двигалось медленно, расстояние от него до женщины сокращалось быстрее, чем она надеялась. Достав из кобуры пистолет, она, держа его здоровой рукой, попыталась передёрнуть затвор поражённой. Изуродованная конечность, никак не реагирующая на импульсы, посылаемые мозгом, служила плохим подспорьем. Несколько раз тщетно проведя мёртвыми пальцами и ладонью по стали, Аманда бросила оружие на песок и прижала ногой. Взглянув на чудовище, она судорожно вздохнула — внушительная пасть, вполне способная целиком вместить взрослого человека, была в каких-нибудь десяти футах от неё. Удерживая пистолет коленом, женщина освободившейся нормальной рукой передёрнула-таки затвор и поднесла ствол ко лбу.

Кейт не отвернулась, парализованная ужасом. Она видела, как из головы несчастной брызнула кровь вперемешку с мозгом, как она завалилась на спину, раскинув руки… и как через несколько секунд чудовище схватило её своей пастью, поглотив сразу наполовину, после чего медленно принялось затягивать в себя.

Девушка уже думала, что этот кошмар никогда не кончится, но нечто, контролирующее перемещения, видимо, решило, что хватит, и перед глазами к её несказанному облегчению появилась синяя пелена.

Она не рассеивалась непривычно долго, и лишь спустя некоторое время Кейт поняла, что это часть мира, в который её "забросили".

Небо было абсолютно черно — ни луны, ни звёзд.

"Неужели я вернулась в Стар-Сити? — подумала девушка, глядя на мрачные безлюдные городские улицы, освещаемые исключительно сиянием, источавшимся из них. — Нет, здесь иначе".

Действительно, таких зданий она прежде не видела, равно как и машин, уныло примостившихся подле. Видимо, это какое-то иное измерение, которое постигла аналогичная судьба. Кейт растерянно стояла посреди мёртвого города, гадая, какой очередной "сюрприз" уготовлен ей здесь.

Резкий грохот едва не остановил её сердце. От неожиданности упав, она посмотрела на стоящий у бровки тротуара, между изрядно потрёпанными ГАЗ-31105 и ВАЗ-2115, старенький, родом из восьмидесятых годов, "Фольксваген Пассат Вариант" цвета кофе с молоком. Не задумываясь о том, как при подобном освещении она смогла различить цвет, Кейт с удивлением поняла, что слышит музыку, если можно так выразиться. Неудивительно, что она приняла её за шум — из динамиков ревел на максимальной громкости Saxon, исполняя "Everybody Up".

Внезапно девушка поняла, что знает, где она и что здесь случилось. Осознание пришло неожиданно, и она догадывалась о первоисточнике.

Всё, что она видела вокруг — и вправду, не часть Стар-Сити. И даже не Америка. Но это её мир — тот самый, которому она принадлежала. Просто она оказалась в недалёком будущем — в 2021 году.

И неудивительно, что она мысленно нарекла этот город мёртвым — такой теперь была вся планета. Ни единого живого существа, НИГДЕ. Даже у самого незначительного одноклеточного организма не было шансов уцелеть.

Кейт уже знала, что стало причиной этого, и что происходило до того, как незараженная территория сузилась до крошечной окружности и исчезла навсегда. Разумеется, едва пал первый город, в котором всё и началось — Питтсбург, как человечество заволновалось, предчувствуя недоброе. Но вряд ли тогда большинство населения всерьёз полагало, что конец света фактически настал. В конце концов, пример Стар-Сити говорил об обратном, однако…

Вымерли Джонстаун и Янгстаун, следом Эри, Кливленд, Лорейн, Акрон, Кантон, Уилинг, Камберленд, Гаррисберг, Йорк… Неправильной формы пятно медленно и неуклонно растекалось по территории Штатов, уничтожая всё живое. Как правило, в начале люди почти не погибали, ведь приближение смерти было видно невооружённым взглядом (мгновенное омертвение земли и всего, что на ней произрастало, возникновение синего сияния, приход вечной ночи), да и скорость её позволяла не то, что уехать, а уйти пешком. Страдали, в основном, растения и животные. Когда зараза добралась до Вашингтона, уже немногие надеялись на благополучный исход. Учёные стремились найти способ остановить её продвижение, но всё было тщетно — человеческому разуму оказалось просто не под силу постичь и, тем паче, взять под контроль то, что создано иными силами.

Пока политики бесконечно обсуждали сложившееся положение, люди непрестанно отступали, массово покидая Соединённые Штаты, причём некоторые предпочитали отправиться сразу на другой материк, а не в Мексику, поскольку неугомонная надежда успокаивала, утверждая, что уж океан-то способен оградить от этого бедствия.

Не тут-то было. США ещё полностью не вымерли, когда смерть покинула пределы суши и с прежней невозмутимостью двинулась через водную "преграду". Что интересно, вода, как и воздух, попадавший на зараженную территорию, оставалась поражённой только до тех пор, пока не возвращалась в нормальную среду. "Зато" на живые организмы это явление не распространялось.

Вот уже не стало Северной Америки, да и Южная начала "тесниться", и человечество потихоньку начало сходить с ума, не в силах ничего изменить. Судя по очень приблизительным расчётам, наиболее "долговечной" признавалась Европа, и туда хлынули потоки беженцев. Однако… Семь с лишним миллиардов не уместить в той же Германии, да и не позволили им. Власть и деньги имущие приложили все усилия, чтобы не допустить в эту часть никого лишнего, предоставляя им, "в качестве утешения", Россию — дескать, уж там вам места всем хватит.

Годы шли. Постепенно "безопасной" осталась только… Россия. Словно насмехаясь над расчётами людей, неведомые силы скорректировали распространение заразы, в результате чего последним пристанищем должен был стать Урал. В бешеной слюнобрызжащей панике богатеи рванулись туда, но катастрофическое перенаселение — детей-то всё равно рожали, вопреки здравому смыслу — сделало практически невозможными какие бы то ни было перемещения. Добавьте сюда ещё страшный дефицит продуктов питания, и вы получите рецепт жесточайшей войны в истории. Повсеместно начались массовые уничтожения "лишних" людей (как правило, самых обыкновенных и оттого самых ценных), спонсируемые, естественно, вчерашними "слугами народа". Ответная реакция не заставила себя ждать — люди самых разных национальностей, объединённые отсутствием средств, чтобы купить себе "место под солнцем" и стремлением выжить, пользуясь "массовым" преимуществом захватили стратегические объекты России и бывшего Советского Союза. В результате в Европу был послан "наш ответ Чемберлену" — атомные бомбы испепелили Германию, Францию, Испанию, Италию и прочие страны, где обосновались "избранные". "Акция" удалась — "избранных" не стало. "Зато" началась ядерная зима, ускорившая вымирание не только человечества, но также животных и растений. Очень быстро природные запасы были исчерпаны, и "гомо сапиенс" перешли к каннибализму. Впрочем, на тот период действительно разумных и достойных людей уже не осталось.

И опять человечество доказало свою низменность — из недавних "борцов с властью" выделилась группка новоявленных "избранных", окопавшаяся на Урале. Впрочем, в сложившихся условиях их "главенство" мало что дало. Население стремительно сокращалось, люди убивали и поедали друг друга, бродя в полуразрушенных, промороженных ядерной зимой городах среди свидетельств былого могущества и гения человечества, оставшихся лишь в виде разрозненных фрагментов. Фактически, к тому моменту, когда заражение полностью охватило Землю, на ней уже не было людей — последний человек умер от голода задолго до этого, сжимая в зубах обглоданную кость себе подобного.

А после наступил долгожданный покой. И хотя жизни на планете не было, основные процессы продолжались. Вулканы, землетрясения и им подобные бедствия (особенно невесть откуда берущиеся смерчи, ужасающие мощью и своими размерами) разрушали никому не нужные великие творения человечества и природы. Не было лишь смены времён года — везде воцарилась ужасно холодная зима, без единого проблеска солнечных лучей…

Кейт огляделась. Она находилась как раз в том месте, где всё закончилось — в центре Свердловска. Именно в этой точке, рядом со старым "Фольксвагеном", исчез последний дюйм живой поверхности. Бешеная музыка, раздающаяся из машины, словно подчёркивала всё то безумие, которое охватило мир в последнее десятилетие его существования.

С неба пошёл мертвенно-белый снег. Девушка молча следила взглядом за неправдоподобно прямолинейным полётом снежинок, оседающих на землю и машины, чувствуя полнейшее отчаяние. Да, это будущее, этого пока не произошло, но она ЗНАЛА, что это уже началось в её мире…

Стоит ли в него возвращаться?

Она закрыла глаза и не открывала их, даже когда перед ними снова возникло синее сияние.

* * *

Джон покинул, наконец, недружелюбный лес и огляделся. Всё время он следовал по рельсовым путям и порядком устал, поскольку дорогу то и дело преграждали кустарники и прочая растительность, обосновавшаяся прямо на полотне. В одном месте он даже столкнулся с небольшим деревцем, росшим между шпалами.

И вот долгожданная железнодорожная станция. Он сразу повеселел, хотя и понимал, что Кейт вряд ли осталась на той ферме, и его поиски могут завершиться очень нескоро и совсем не так, как ему бы хотелось. Перед глазами то и дело мелькали пугающие картины, на которых девушка была мертва или, что ещё хуже, попала в один из тех ангаров, о которых рассказывал Брайан.

Стивенс пересекал бесчисленные рельсы, когда заметил что-то, появившееся немного в стороне и на порядочном удалении. Повернув голову, он увидел две яркие точки, почти сразу поняв, что это огни локомотива. Но откуда они взялись? Он ведь до сих пор всерьёз полагал, что станция давно заброшена, и на то у него были веские основания.

Дул сильный ветер, причём как раз в лицо, однако никаких посторонних звуков, вроде гудков, рокота двигателя, стука колёс и тому подобного не раздавалось.

Краем глаза Джон уловил ещё одну прореху в полутьме и оглянулся. Где-то за пределами железнодорожной станции, на фоне едва заметной горы, мерцала уже знакомая ему синяя стена, тускло освещая рельсовый путь. Но куда ведёт эта "дверь" и почему она так "случайно" появилась как раз в то время, когда он проходил неподалёку? Ответы на эти вопросы можно было получить только одним способом. Однако Стивенс не собирался делать этого без Кейт.

У него возникло неприятное чувство, будто глаза-фонари локомотива за ним наблюдают. Он поспешно двинулся подальше, к угадывающемуся впереди составу, оказавшись за которым сможет почувствовать себя спокойнее. Правда, для начала придётся перелезть под ним… Всем своим видом и движениями выдавая нервозность, Стивенс прошмыгнул под вагоном и, встав в полный рост, озадаченно огляделся.

Искомой фермы поблизости не имелось, но, может, она чуть в стороне?

"Кажется, Брайан говорил об этом…" — припомнил Джон, увидел тропинку и направился по ней, то и дело оборачиваясь. Отчего-то он всерьёз испугался тех неожиданно вспыхнувших огней. Стоит ли удивляться: "оживший" локомотив на покинутой всеми железнодорожной станции — явление сродни шагам ночью на кладбище или чьему-то дыханию в вашей спальне, где, как вы знаете (надеетесь?) никого больше нет.

Как бы то ни было, он добрался до фермы без приключений. Окинув радостным ("Дорогая, я дома!") и одновременно унылым ("Да, старина, похоже, время лихих поездок позади…") взглядом свой "Форд", ставший со столбом единым целым, Стивенс прошёл в строение. Ещё издали он заметил слабые отблески света керосиновой лампы, горящей наверху, что вызывало осторожный оптимизм.

И всё-таки, увидев девушку лежащей на скирдах сена, он поначалу не поверил своим глазам. Слишком уж неправдоподобным казался тот факт, что она никуда не ушла, а осталась на том же месте, где он её видел в последний раз, словно и не вставала вовсе.

Тем не менее, секунды шли, а "галлюцинация" не исчезала — наоборот, она продолжала порывисто дышать, немного подрагивая то ли от холода, то ли от кошмарных сновидений. Осторожно приблизившись, Джон присел рядом с девушкой и, почему-то сильно волнуясь, дотронулся до её плеча.

Через мгновение он понял причину столь трепетного подсознательного отношения. Она резко подскочила, размахиваясь, чтобы вцепиться ногтями ему в лицо. Только натренированная реакция спасла Стивенса от незапланированной пластической операции. Отстранившись, он перехватил её руку и сжал.

— Кейт, это же я!

Она посмотрела сначала на него, потом вокруг, потом снова на него и ошеломлённо спросила:

— Ты вернулся?

— Ну да, — ободряюще улыбнулся он.

— Как ты здесь оказался… как я здесь оказалась?

Он замешкался, не зная, какой можно дать ответ на столь странный вопрос, точнее, на его вторую часть.

— Мы опять на ферме? — не дождавшись, сама заговорила она.

— Верно.

— Но как… я же была… — она запнулась.

"Чёрт, а где я была? — мысленно продолжила она. — В иных мирах? Или всё-таки "путешествовало" только моё сознание, а всё это время я находилась… всё равно не здесь. Я должна быть в той пещере… Может, меня переместил сюда чёрный силуэт?.. Я уже вообще ничего не понимаю".

— Что с тобой случилось? — придвинувшись, спросил Стивенс. — Ты поседела и… выглядишь как-то иначе…

Он коснулся выцветшей пряди волос, почувствовав их жёсткость.

— Знаю… я малость постарела, да? — попытавшись придать голосу беззаботный тон, прокомментировала Кейт.

Джон кивнул. Дотрагиваться до покрытой морщинами кожи на её лице он не стал, впрочем, на вид она выглядела не очень приятно, словно девушка долгое время находилась на сильном ветре.

— Как? — задал вопрос он.

— Познакомилась с "туземцами", — в прежнем стиле ответила она, вставая. Попутно отметила, что куртка на ней была одета, хотя она её сняла в том жарком мире, где несчастная женщина покончила с собой. Видимо, всё-таки иллюзия… чересчур правдоподобная.

— Что? Ты их видела? — напрягся Джон.

— "Видела" — не то слово. Они невидимки. Зато почувствовала… ещё как… — Кейт содрогнулась. — А ты что, знаешь, о чём я говорю?

— Да. Я тоже кое с кем повстречался. Правда, с нормальным человеком, и он мне вкратце поведал, что за чертовщина творится в этом мире.

— Могу себе представить.

— Не знаю, не знаю… В общем, надо бы тебе отсюда сматываться.

— Каким образом? — обречённо вздохнула девушка.

— Я видел синюю завесу…

— Где? — встрепенулась она.

— Не так далеко отсюда. За железнодорожной станцией есть гора, по склону которой проходит рельсовый путь. Вот прямо на нём я и приметил знакомое свечение.

— А ты уверен, что не перепутал?..

— Нет, всё точно.

— Только что же с той стороны? Куда нас "выбросит"?

— Неизвестно. Но это шанс.

— Да, шанс, — кивнула Кейт, однако сомнение явно присутствовало в её голосе.

Неудивительно — она в последнее время повидала достаточно миров, и все как один были, мягко говоря, недружелюбны. Тотчас она вспомнила о будущем своего измерения, вновь справедливо задавшись вопросом: "Стоит ли всё-таки туда возвращаться? Что тут смерть, что там — выхода, по сути, и нет". С другой стороны, сидеть, сложа руки, она по-прежнему не желала, поэтому решительно заявила:

— Ладно, чего же мы ждём?

Стивенс направился к лестнице, лихорадочно размышляя, как объяснить девушке, что он-то как раз ничего не ждёт и не собирается покидать эту реальность. Она, естественно, не могла не помнить того, что он говорил ей ещё в Стар-Сити, но наверняка тешит себя надеждами, что он передумал…

Противный скрип и одновременный треск деревянной ступеньки под ногами стал для Джона полной неожиданностью. Он успел подумать лишь о том, что надёжность лестницы изначально вызывала сомнения, после чего провалился вниз вместе с обломками. Резкая беспощадная боль ударом кувалды пробила правую ногу. Высота была явно недостаточная, чтобы получить травму, но Джону не повезло — он упал на ящики, загромождавшие почти весь первый этаж. И вдвойне не повезло, потому что "приземлился" он крайне неудачно — практически вся масса тела пришлась на голень, на пути которой, в свою очередь, оказался угол ящика. С грохотом и не удержанным воплем Стивенс распластался на полу, обхватив колено, так как адский очаг боли, зародившийся ниже, не допускал даже лёгкого прикосновения. Приподняв голову, молодой человек увидел, что из раны торчит кость, и вовсю течёт кровь.

— Джон!!! — крикнула сверху Кейт. Она, не задумываясь о прочности остальных ступенек, быстро спустилась вниз и склонилась над ним. — Боже!

Один вид пострадавшей ноги вызывал тошноту, но девушка поборола себя и перевела взгляд на резко побледневшее и покрывшееся испариной лицо Стивенса.

— Твою мать!!! — в сердцах выпалил он. — Проклятье!!!

— Я… я не знаю, что мне сделать… — сбивчиво проговорила Кейт.

Джон, сдавленно дыша, попробовал подняться.

— По-моему, тебе не стоит вставать, — сказала девушка.

— Кейт, помоги мне… — попросил он, — …помоги дойти до моей машины.

— Зачем?

— Просто помоги, ладно?

— Хорошо, — она перекинула его левую руку через свою шею и, напрягшись, посодействовала подъёму. Поднявшись в полный рост, Стивенс снова скривился из-за боли, но теперь она стала в некотором роде контролируемой — вполне можно было думать и разговаривать, хотя, конечно, приятным времяпрепровождением подобное состояние не назовёшь.

Медленно они двинулись к выходу из строения. Джон отрывисто и шумно выдыхал холодный воздух, продолжая съёживаться при каждом шаге-прыжке. Едва люди вышли наружу, как порывы сильного ветра едва не сбили их обоих с ног. По сути, если б не девушка, падение было бы неминуемо. Чувствуя боль в перенапряжённых мышцах, она, тем не менее, не позволила себе расслабиться до тех пор, пока Стивенс не облокотился о надёжную опору — автомобиль. Восстанавливая сбившееся дыхание, Кейт смотрела, как Джон открыл переднюю пассажирскую дверь и неуклюже плюхнулся на сиденье, в который раз скривившись и негромко прокомментировав:

— Дерьмо!..

Немного повозившись, принимая более-менее удобную позу, он открыл "бардачок", порылся в нём с озабоченным видом, потом остановился — видимо, нашёл искомое — и повернулся к девушке.

— Теперь ты должна уйти, — чётко и ясно произнёс он.

— Что? — опешила она. — О чём ты?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём. Уходи. Доберись до той синей завесы и покинь этот проклятый мир.

— Но… как же ты? — предчувствуя очередную издевку судьбы, спросила девушка тихим голосом.

— Это неважно. Иди!

— Нет! — замотала головой она. — Мы пойдём вместе!

— Кейт, — вздохнув, сказал Стивенс, — я теперь почти такая же недвижимость, как и моя машина, и буду недопустимо задерживать тебя, стану тебе обузой. Ни к чему это.

— Ты не прав!

— А ты не подумала о том, что "дверь" между мирами может исчезнуть в любой момент, и каждая минута промедления играет против тебя?

— Мне всё равно. Без тебя я не пойду! — настаивала она.

— Тебе придётся, — не менее упорно ответил он, доставая из "бардачка" ту самую гранату, что когда-то "позаимствовал" при обыске автомобиля преступника.

— Не надо! — девушка попыталась протиснуться в салон, но Стивенс не впустил её, довольно бесцеремонно оттолкнув. Она упала на землю, тут же поднялась и, игнорируя его неджентльменский поступок, взмолилась: — Джон, прошу тебя, не делай этого! Ничего страшного ведь не случилось!

— Нет, случилось. Только не сейчас, а несколько ранее, ещё в нормальном мире. И я тебе об этом говорил.

— Неужели ты думаешь, что самоубийство — выход?

— Да, — непоколебимо выпалил он, — именно так я и думаю. По крайней мере, это выход, доступный мне, в отличие от того, ведущего в нашу реальность, куда мне путь заказан. Я ведь убил несколько отморозков не просто так, и в Стар-Сити ехал с одной единственной целью — покончить с собой. Даже если я одумаюсь и решу вернуться, меня там ждёт в лучшем случае тюрьма до конца моих дней. Нужно мне это? Нет.

— Это несправедливо, — не в силах парировать его доводы, отчаянно выкрикнула девушка. — Пожалуйста, Джон, не бросай меня…

— Кейт, — наконец-то в его голосе появилось тепло, правда, хватило его только на одно это слово, а все остальные были сказаны более привычным, преисполненным презрением к себе, — ну почему ты так за меня цепляешься? Что я сделал для тебя? Зачем я тебе вообще дался?

— У меня никого нет, Джон, НИКОГО! Я уже теряла любимого человека, теряла друзей… и не хочу повторения, — глаза девушки заблестели.

— Извини, Кейт, — с горечью промолвил он, — но у меня нет выбора. Прощай.

Он стремительно захлопнул дверь и закрылся изнутри. Впрочем, в этой мере не было необходимости — девушка не бросилась вслед за ним, не дёргала в отчаянии не поддающуюся ручку. Она поднялась с земли и, не смотря более на "Форд" и его хозяина, направилась прочь. Рыдания разрывали её грудь, горячие слёзы стекали по щекам, но она уходила, не замедляя шага, потому что понимала, что Стивенс прав. И так было с самого начала. Если б не она, он бы убил себя намного раньше, так что благодаря ей он получил лишь отсрочку.

И всё равно ей было очень больно.

Джон не смотрел ей вслед. Его тоже терзали страдания, причём не столько физические, сколько моральные. Он проклинал себя за ещё одну свою "жертву", искренне жалея Кейт, надеясь, что ей удастся покинуть этот мир и вернуться обратно.

Он взялся за кольцо гранаты, но отпустил его, не выдернув. Нет, он не передумал и даже не засомневался. Просто он хотел ещё раз услышать звук двигателя своего самого верного друга. Подвинувшись, Стивенс повернул ключ в замке зажигания. Мотор завёлся только со второй попытки, словно выражал протест затее хозяина. Зато потом зарокотал ровно и уверенно, как всегда.

Стивенс откинулся на спинку кресла, почти позабыв о боли в сломанной ноге. Без сомнений внешне, но с таковыми в душе, он выдернул чеку и, не глядя, бросил её на заднее сиденье.

— Ты уж прости, старина, но мы уйдём вместе, — обратился к "Форду" Джон.

Фары спереди и сзади светили с почти первозданной яркостью.

Панель приборов освещалась уютной подсветкой; одометр показывал 201648 миль пробега.

Ухоженный кузов поблескивал в бледном свечении извне.

Выработавший не менее половины ресурса — и всё равно ещё вполне здоровый — двигатель продолжал сытно урчать.

Сердце Джона Стивенса учащённо билось.

Взрыв мгновенно разрушил переднюю часть салона "Форда Краун Виктории", превратив человека в месиво и деформировав кузов и столб. С треском вылетели все стёкла, передняя правая пассажирская дверь не выдержала напора и распахнулась. Затем рванул бензобак. Огненный кулак разворотил задок автомобиля, прижав его к земле. Открылся и выпустил наружу пламя капот. Покачиваясь, машина вернулась в исходное положение и всякое движение прекратилось. Яростный огонь с удовольствием набросился на то, что несколько секунд назад было отлично сохранившимся для своего возраста "Фордом Краун Викторией".

Кейт услышала за спиной мощный взрыв, но не обернулась и не замедлила шаг. Она не желала видеть смерть Джона, прекрасно понимая, что эта картина всё равно не раз будет нарисована её воображением и преподнесена в кошмарных снах. Девушке хотелось отключиться — не просто заснуть, а прекратить функционировать. Безусловно, речь не о суициде — если и было что-то положительное в гибели Стивенса, так это стойкое нежелание Кейт повторять то, что сделал он.

Спустя какое-то время гул и треск пламени, терзающего останки машины, стихли — девушка удалилась на достаточное расстояние. Когда она подошла к железнодорожной станции и, перебравшись под крайним составом, увидела синее мерцание, о котором говорил Джон, ей внезапно жутко захотелось, чтобы оно погасло, исчезло. Наверняка за ним нормальный мир — в конце концов, это в стиле чёрного силуэта. Кейт не хотела возвращаться, поскольку грядущие события всё равно не давали ей никаких шансов выжить. Да и были омерзительны. Лучше уж остаться здесь, снова попасться в лапы к "невидимкам" и… благодаря их стараниям состариться в ускоренном режиме и умереть. Конечно, это ни что иное, как изощрённая форма самоубийства, однако девушку она устраивала. Главное, что ей самой не придётся ничего делать, чтобы лишить себя жизни.

Но пока "дверь" присутствовала, она стремилась к ней, потому что Джон очень хотел, чтобы она выбралась-таки отсюда.

Кейт поспешно пересекла железнодорожную станцию и почти добралась до того места, где от безумно переплетающейся массы рельс отделялся один путь и уходил в сторону карьера, когда поняла, что просто не может дальше идти.

Ветер стал очень сильным — она уже едва могла стоять. Неужели опять где-то поблизости зародился торнадо?

Только сейчас она оглянулась и увидела далёкие отблески пламени в том месте, где находилась ферма и уничтоженный взрывом автомобиль. Случившееся казалось таким невероятным, невозможным, неправильным… Совсем недавно Джон был жив, разговаривал с ней, а теперь от него фактически ничего не осталось, кроме воспоминаний, как бы банально это ни звучало.

Пытаясь избавиться от мучивших её мыслей, Кейт снова и снова осматривалась, боясь увидеть зловещий вихрь, но его не было. Как не было признаков грозы. Присутствовал один лишь сильный ветер, порывы которого толкали её не в сторону карьера, а к лесу. Просто не в силах с ними бороться, Кейт вынужденно направилась к естественному укрытию, надеясь, что оно защитит её. Однако, преодолев несколько десятков ярдов, она поняла, что мёртвые, лишённые растительности деревья почти не сдерживали напора воздушных потоков. Отчаявшись, девушка опять устремилась к пути, уводящему к карьеру. Результатов эта попытка, разумеется, не дала.

И тут она заметила прежде виденный ею сгоревший тепловоз, застывший у подножия железнодорожной насыпи. Если и было лучшее место для укрытия, то уж точно не в такой близости, поэтому она, не раздумывая, устремилась к нему. Чуть ли не кубарем скатившись вниз, Кейт с облегчением увидела, что дверь в борту открыта. Держась из последних сил за прокопченные поручни, в непосредственной близости от которых виднелись литые буквы и цифры — ТЭ2-088 — она забралась по неудобной лесенке во чрево локомотива и упала на усыпанный золой пол, тяжело дыша.

Стёкол давно не имелось, и хотя часть из них была заделана, большинство неприкрыто зияли, впуская ветер, с гулом и воем проносящийся по мёртвому тепловозу. Тем не менее, это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось снаружи. Девушка решила переждать разгул стихии здесь, невзирая на холод и, мягко выражаясь, неудобства её временного пристанища. Забившись в угол кабины, она закрыла глаза, стараясь не размышлять о том, что ветер мог быть направлен против неё, чтобы не допустить к выходу. Слишком уж это надуманно… и пугающе.

Она начала дремать, когда услышала громкие шаги, гулкое эхо которых проносилось по всему локомотиву.

Кейт встрепенулась.

Звуки раздавались из дизельного отделения.

Девушка ожидала увидеть монстра или не увидеть одного из невидимок, но то, что предстало её взору, было уж слишком. Поначалу она подумала, что это чёрный силуэт, ведь у незваного гостя тоже имелись горящие огнём красные глаза. Однако потом она заметила одежду, волосы, кожу… и лицо.

Это был Джек Тейлор.

— Привет! — бросил он сухим хрипловатым голосом. — Скучаешь?

— Джек? — не веря, переспросила Кейт. — Ты же… мёртв.

— Поначалу я тоже так считал, но, как видишь, тебе не удалось меня убить.

— Я не убивала тебя…

— Ну-ну, — покачал головой он. — Ладно, к чёрту прошлое. Мы снова вместе — чего же боле?

Тейлор схватил растерявшуюся девушку за плечи и сильным рывком поднял на ноги. Прижав её к стенке, он жутко улыбнулся и произнёс:

— Поцелуй меня, как в старые добрые времена.

И, не дожидаясь ответа, сам начал действовать, однако был встречен упершимися ему в грудь руками.

— И как это понимать? — нахмурился он.

— Я… не уверена… Ты умер, Джек — я ведь всё помню.

— Я тоже всё помню. И даже больше — я знаю, что ты делала без меня, — тон его стал угрожающим: — Мало того, что ты убила меня. Ты ещё и переспала с тем недоноском. И, в довершение всего, проявила склонность к лесбиянству. Браво, Кейт — ты настоящая шлюха!

— Не говори так…

— В чём дело? Ты не согласна, милая? Напрасно — я всё про тебя знаю. Омерзительная, развратная шлюха — как и все, кто попадался мне на пути.

— Ты не прав, Джек! Я люблю тебя! — вскрикнула девушка дрогнувшим голосом. — Да, я оступилась, и я признаю это, но ты же знаешь, что я не такая…

— ЗАТКНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ! — рявкнул он. — Не желаю ничего слушать. Ты ведь снюхалась и с тем копом, что прикончил себя? Славно ты по нему рыдала — прям как сейчас.

Она потупилась, роняя на закопчённый пол слёзы.

— Смотри на меня, грязная проститутка! — схватив её за подбородок, вновь приказал "Тейлор". — Каким же я был дураком, кретином, полным придурком. А ты и пользовалась, тварь!

— Джек, Бога ради! — всхлипывая, промолвила Кейт. — Ты не можешь так говорить… Вспомни, что было между нами. Вспомни наши чувства…

— Наши чувства? — он рассмеялся. — Не было между нами никаких чувств!!!

— Нет!.. — крикнула девушка. — Ты… не Джек. Ты — жалкая пародия на него! Ты ничтожество, НИЧТОЖЕСТВО!!!

— Ах, вот как! — он резко отшвырнул её, причём с такой силой, что она, подобно пушинке, вылетела из тепловоза и упала на каменистый склон насыпи. Скатившись вниз, она уткнулась в проржавевшую колёсную тележку локомотива, схватившись за серьёзно ушибленную голову.

"Тейлор" выпрыгнул следом и, абсолютно не обращая внимания на бешеный ветер, склонился над Кейт.

— Ну что, сволочь, утихомирилась?

Он убрал её руки. На лице девушки появились отчётливые синяки и несколько довольно глубоких порезов, очертившихся кровью. "Джек" попробовал снова поцеловать её, встретил очередное сопротивление и, не сомневаясь, ударил девушку в солнечное сплетение. Она мгновенно перестала противиться, судорожно пытаясь вздохнуть, чем мучитель и не преминул воспользоваться, присосавшись к её раскрытому рту. Кейт напряглась до предела, пытаясь сбросить монстра с себя, но он будто не замечал напрасных усилий, пожирая её рот и не позволяя сделать спасительный вдох.

Лишь через четверть минуты "Тейлор" отстранился, оставив грязь на лице Кейт, тотчас начавшей отчаянно и надрывно кашлять. Он некоторое время безмолвно наблюдал, дожидаясь, когда она придёт в себя, чтобы повторить.

Вот этот момент настал, он наклонился обратно к несчастной, и опять её рука упёрлась в его грудь, но очень слабо, не приказывая, а моля оставить в покое.

— Что ж, если ты хочешь так… — изрёк он и, выставив колено, с лёгкостью, как спичку, сломал правую кисть девушки. Она дико закричала; неестественно изогнутая рука безвольно уткнулась торчащей костью в ржавую колёсную пару тепловоза, обагряя её кровью.

"Тейлор" рассмеялся, явно удовлетворённый происходящим.

В следующую секунду земля в ярде от них взорвалась изнутри. Из образовавшейся ямы поднялась некогда стройная фигура, ныне являющая собой жуткое зрелище. Наполовину истлевшая одежда, почти пергаментная кожа и скупые клочки бывших когда-то золотистыми волос — вот и всё, что осталось от…

— Линда! — радостно возвестил "Тейлор". — Не ожидал!

— Ты чего это творишь тут? — сипло спросила она.

— Да вот, наказываю эту шалаву за то, что она такая, какая есть.

— А мне можно немного?

— До или после её смерти? — усмехнулся "Джек".

— Лучше до, — ответила "Линда", подползая к беспомощной девушке, стонущей от боли и ужаса.

— Милости прошу! — махнул рукой "Тейлор", продолжая, тем не менее, удерживать жертву.

В последний момент Кейт увидела нависшее над ней обезображенное разложением лицо, сохранившееся много хуже, чем у "Джека", но успела только жалобно выдавить "Нет…" — после чего "Линда" набросилась на неё с глубоким "поцелуем", вдавив в землю.

"Тейлор" спокойно наблюдал за действом, с удовлетворением ощущая неистовое биение грациозного тела девушки.

"Линда" мучила Кейт не менее полуминуты. Потом она медленно поднялась и, вытирая сморщенные губы, сказала:

— Всегда мечтала это сделать.

— Лучше поздно, чем никогда, — кивнул "Джек". — А теперь проваливай — мне нужно закончить.

Покойница послушно отползла за локомотив, скрывшись из виду.

— Каково, а? Вечер встреч, — разглядывая полуживую девушку, прокомментировал "Тейлор", после чего внезапно приказал: — Вставай!

Она не отреагировала, балансируя на границе смерти и безумия.

— Мда, — изрёк он, схватил её за целую руку и поволок за собой на насыпь, как мешок.

Затащив истерзанную Кейт наверх, монстр расположил её так, чтобы она лежала аккурат на рельсе, вытянувшись во весь рост. Словно дождавшись этого, между шпал и камней показалась густая, похожая на смолу, чёрная жидкость. Она стремительно прибывала и довольно скоро заволокла руки и ноги девушки своеобразными кандалами.

Удостоверившись, что процесс завершён, "Джек" отпустил бедняжку. Она не пошевелилась. Поняв, что она потеряла сознание, он нахмурился и, наклонившись, ожесточённо укусил её за мочку уха. Кейт очнулась с криком и попыталась рвануться в сторону, но её тело лишь беспомощно извивалось, подобно застрявшей в паутине мухе. Сходство ещё более усилилось, когда она поняла, что её конечности намертво прилипли к чёрной жидкости, завязли в ней, как в жутком клею.

"Тейлор" приподнял голову девушки и прошептал на ухо:

— Слышишь?

Несмотря на ветер, Кейт услышала нарастающий гул. Он становился всё громче, а потом чуть в стороне между деревьями замелькали огни. Постепенно они приближались, и девушка с ужасом поняла, что это поезд, двигающийся по той ветке, что вела к карьеру, только на сей раз в обратную сторону. Она снова начала пытаться вырваться из цепких пут, но это было безнадёжное занятие.

— Вот оно, милая! — продолжал говорить "Тейлор". — Твоя смерть. Ты умрёшь, Кейт! Прямо сейчас!

Из-за поворота показался головной локомотив, двигаясь будто нарочито неторопливо. Как и следовало ожидать, он направился не в сторону железнодорожной станции, а в лес.

— Нет, Боже, не надо!!! — закричала она, снова и снова тщетно напрягая мышцы.

Тепловоз был всё ближе. Гул от него стал просто оглушительным; мелко дрожали, как в лихорадке, земля и рельсы, к одной из которых была прикована Кейт, крики которой потонули в какофонии звуков.

Заскрежетав, локомотив начал тормозить, но это происходило чересчур медленно. Он уже заслонил всё видимое пространство, нависнув над девушкой огромной могильной плитой. Она узнала его — это был тот самый 2ТЭ10М-2800, который сильно испугал её, когда самопроизвольно сдвинулся с места.

Поскольку путеочистителя у тепловоза не имелось, Кейт беспрепятственно проникла под него, не пострадав. Громада накрыла сначала её ноги, потом живот, грудь, и, наконец, голову. Стальное колесо прекратило движение как раз в тот момент, когда коснулось джинсов между ног девушки. Локомотив замер, но отнюдь не затих.

— Прощай, Кейт, ты была отличной подстилкой, — изрёк напоследок, казалось, прямо у неё в мозгу, "Тейлор" и ушёл.

— Постой, не оставляй меня здесь!!! Прошу тебя, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА!!! — напрасно молила ему вслед она — он даже не оглянулся.

Девушка, едва не теряя сознание от ужаса, непрестанно пробовала вырваться. Однако зло не желало её отпускать ни при каких обстоятельствах.

Тепловоз продолжал грохотать. Кейт, погребённая под его массой, смотрела на грязное днище, озаряемое тусклым синим сиянием, и чувствуя разгорячённый запах масла и дизельного топлива… а также давление колеса на свою промежность. Ощущение полнейшей беспомощности перед ржавым, выгоревшим на солнце, покрытым свернувшейся кровью адским колоссом было кошмарным. Девушка не могла поверить, что это происходит с ней на самом деле, что Смерть всё-таки добралась до нее, и теперь наслаждается каждой секундой ожидания неминуемого.

Бедняжка не знала, сколько прошло времени — для неё восприятие невообразимо исказилось. Она предполагала, что минуло несколько мучительно долгих часов лежания под стальной махиной, но на самом деле прошло всего пять минут, когда раздался гудок. Оглушительный, беспощадный. Длился он ещё полминуты, а потом звук двигателя изменился.

Он стал угрожающе нарастать.

Энергия, вырабатываемая двумя дизелями 10Д100 суммарной мощностью 6000 лошадиных сил, через якоря тяговых генераторов проследовала к тяговым электродвигателям, а оттуда, в свою очередь, через осевые редукторы к колёсным парам. Пневматические тормоза разблокировались, и тепловоз медленно стал двигаться.

Кейт закричала, когда стальная фреза начала сильнее давить на её промежность, но крик был заглушен тифоном. Он ревел, не переставая, в то время как локомотив неумолимо накатывался на жертву.

С неслышным треском раскололись под неудержимым давлением тазовые кости. Кровь брызнула мощным напором, обагрив бесчувственный металл. Колесо катилось с прежней скоростью, подминая и разрезая тело девушки, как фольгу. Оно неспешно "прогрызло" живот и грудь, выдавливая на рельс их содержимое — в частности, рефлекторно продолжающее биться сердце, брызгающее кровью. Затем настал черёд шеи и, наконец, головы. Колесо прошлось по лицу Кейт, деформируя его до полнейшей неузнаваемости. Лопнул череп, и мозг вперемешку с кровью и волосами бесформенной массой вытек наружу, чтобы через мгновение быть размозжённым по стальному пути.

Не переставая гудеть, тепловоз начал интенсивно набирать скорость. Обе его секции прошлись над изуродованным телом Кейт, разделённым на две ужасные половины — целыми остались лишь руки и ноги. Стекающая с изношенных механизмов смазка чёрными точками покрыла кровавое месиво. Ведомый локомотивом состав — сотня залитых нефтепродуктами цистерн — ритмично постукивал на стыках рельс колёсами, двигаясь всё быстрее. Не прошло и минуты, как поезд уже нёсся над останками девушки, набрав пятьдесят миль в час.

Рёв сирены и дизелей тепловоза, с лёгкостью продирающегося через заросший путь, постепенно удалялся. Когда все вагоны миновали ужасное место и скрылись за поворотом, оставив последнее напоминание о себе — лёгкое постукивание рельс — вернулся дотоле заглушавшийся металлическим лязгом вой сумасшедшего ветра. Сильнейшие порывы проносились над старой железной дорогой и тем, что ещё совсем недавно было двадцатичетырёхлетней Кейт Андерсон.

* * *

Многие жители Питтсбурга проснулись, ещё не ведая, что их жизни, как и жизни вообще всех людей, изменились, превратившись в борьбу за выживание. Конечно, о подобной перспективе никто не думал, даже глядя на полностью вымерший дом, ощущая присутствие смерти, уничтожающей всех, кто оказался на её территории, видя, как трава подле здания съёживается и высыхает в считанные секунды. Полиция оцепила "место происшествия", однако им постоянно приходилось изменять границы кордона. Спешно были вызваны учёные — вот только они ничего не знали и не могли узнать об этой напасти.

Сценарий не предусматривал победы людей, пускай самой незначительной.

Конец известен.

Однако, несмотря на невозможность пребывания на планете чего-нибудь мало-мальски живого, не вся Земля оказалась заражена — остался совсем маленький участок, просто крошечный, не затронутый заражением. И находился он не где-нибудь, а в Питтсбурге, с которого всё и пошло.

Этим последним пристанищем жизни стало специальное помещение в научно-исследовательском институте, где хранился единственный вывезенный из Стар-Сити предмет, излучавший положительную энергию — "Форд Краун Виктория", в далёком прошлом принадлежавший полицейскому департаменту Стар-Сити и вернувший Кейт Андерсон в нормальный мир. Разумеется, дело было не в автомобиле, а в том, источником чего он стал. Но живительной энергии хватало лишь на небольшое пространство лаборатории, расположенной в цокольном этаже здания. Что толку от капли воды в пустыне или, наоборот, от песчинки в океане? Ни в машине, ни вокруг неё почти не осталось ничего, кроме самых примитивных форм жизни, заточённых здесь и не имеющих никакой возможности вернуться на прежнюю территорию, дабы начать всё заново.

* * *

…Бесконечное число миров…

…Бесконечное число жизней…

…Бесконечное число судеб…

* * *

Небольшое окно было засыпано свежим снегом почти наполовину. Он искрился, отражая огни уютного двухэтажного дома, затерянного в бескрайнем лесу. Пляшущее в камине пламя давало расслабляющий рассеянный свет и живительное тепло — о разгуле стихии напоминал лишь доносившийся снаружи вой ветра и вибрирование стёкол.

В стоящей рядом с диваном кроватке спал, забавно посапывая, малыш, который не так давно разменял первый год своей жизни. Изящная женская рука заботливо погладила ребёнка по голове, нежный голос донёс до его ушей ласковые слова.

— Мне так нравится смотреть на тебя в роли матери, Кейт, — сказал тихо подошедший сзади мужчина.

Она обернулась и с улыбкой произнесла:

— Ты уже столько раз мне это говорил, Джек, а мне всё равно чертовски приятно.

— Поэтому я и говорю, — кивнул он. — Что может быть красивее и чище, чем женщина, убаюкивающая своего малыша.

— Нашего малыша, — поправила она.

— В первую очередь всё-таки твоего, — Тейлор обнял её. — Ладно, давай сядем, а то разбудим Дэнни.

Они перебрались на диван и хотя в комнате было тепло, девушка прижалась к молодому человеку, взяв его за руку и положив голову ему на плечо. Некоторое время они молчали, наслаждаясь тесным контактом, а потом Кейт произнесла:

— Я так счастлива, что даже боюсь.

— Чего?

— Ну, знаешь ведь, как говорят: "Если всё слишком хорошо — то это плохо".

— Брось, ничего сверхъестественного мы от жизни не требуем. Всё идёт так, как и должно.

— Да, но вот, скажем, Линда до сих пор одна.

— Рано или поздно ей повезёт.

— Как мне с тобой? — посмотрела ему в глаза она.

— Как нам друг с другом, — ответил он, поцеловал её в лоб и, усмехнувшись, добавил: — Хотя я до сих пор не понимаю, что ты во мне нашла.

Она шутливо пихнула его в бок.

— Ох уж это твоё чувство юмора, — покачала головой она. — А вот представь себе — ты мне нравишься таким, какой есть.

— Со всеми недостатками? — улыбка не покидала его лица.

— Именно так.

— А ты мне нравишься потому, что у тебя нет недостатков, — погладив её дивные волосы, высказал он.

— Не подлизывайся! — она перехватила его руку и притянула к своей щеке.

Джек чувствовал мягкость кожи Кейт и это ощущение вызывало у него лёгкое головокружение.

— Хорошо здесь, в Монтане, — изрёк он. — В точности, как ты рассказывала.

— Ты не представляешь, как я рада, что нам наконец-то удалось сюда выбраться. Кстати! — встрепенулась она. — Недавно Линда какими-то своими путями смогла раздобыть номер телефона Марка Сандерса!

— Того самого?

— Того самого.

— Ну, и как у него дела?

— В общем, он не жаловался. Правда, когда я сказала, что у меня есть муж — то есть, ты — он немного погрустнел.

— Его трудно винить. Но разве у него нет своей девушки?

— Честно говоря, я не совсем поняла. Он говорил, что у него есть очень хорошая знакомая — Джейн. Именно так он её и называет: "очень хорошая знакомая". Странно, правда?

— Уверен, у него есть на то причины.

— Пожалуй, — кивнула Кейт, сладко зевнула, а потом неожиданно спросила: — Помнишь тот день, когда мы встретились?

— Конечно — это один из тех дней, которые я никогда не забуду.

— Такой был чудесный вечер — особенно после того, мы покинули бар и устроили небольшой пикничок за городом.

— Да, просто удивительно, что ты согласилась поехать со мной — мы ведь были едва знакомы. Честно говоря, предлагая тебе, я был на девяносто процентов уверен, что ты откажешься.

— Твоё волнение в тот момент было настолько искренне, да и вообще ты так располагал к себе… Ты же волновался больше, чем я!

— Я такой.

— И это одна из твоих черт, которые привлекают меня.

— А за городом, помнишь? — расплывшись в удовлетворённой улыбке, сказал Джек. — Восхитительное закатное небо; лучи заходящего солнца, отражающиеся от нашего "Вольво"; лёгкий, чуть прохладный летний ветерок… И ты — такая красивая, такая юная, такая… такая… прелестная. Эх, жаль, фотоаппарата не было.

— Когда уже ближе к ночи ты отвёз меня домой, я была уверена, что ты и есть тот мужчина, который мне нужен.

— Притом, что мы были знакомы несколько часов… — покачал головой он.

— В том-то и дело! Я как увидела тебя, то сразу почувствовала нечто такое, чего никогда и ни к кому прежде не испытывала. Ты говорил, что у тебя были аналогичные эмоции.

— И я не лгал.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что у КАЖДОГО человека в мире есть вторая половинка, идеальный спутник жизни. Вот только далеко не всегда с ним удаётся воссоединиться. К сожалению.

— По крайней мере нам удача улыбнулась. Думаю, четыре года знакомства, из которых три мы состоим в браке, дают мне право делать такое заявление. Мы ведь и не ссорились-то толком.

— Ну, было один раз.

— Ты про тот случай, когда случайно удалила мои рассказы из компьютера? — усмехнулся он.

— Тебе смешно, а я чуть не поседела!

— Я тоже! К счастью, вовремя вспомнил, что можно восстановить удалённые данные, если поверх ничего не записано. С тех пор я резервирую всё важную информацию на отдельном диске, так что, можно сказать, то событие даже принесло пользу.

— Всё равно поменьше бы таких встрясок.

— Будет тебе! Я же потом загладил свою вину, разве нет?

— Притом весьма эффективным способом — тогда мы впервые занялись любовью.

— Видишь — и здесь благо.

— С этим спорить не буду. Мне иногда даже кажется, что ты специально позволил мне стереть твои файлы, чтобы потом легче было меня соблазнить.

— Как ни странно, но нет, — пожал плечами он.

— Верю, — с улыбкой кивнула она.

— И потом, на тот момент мы уже встречались полгода…

— Само собой. Не надо оправдываться, Джек, — она обняла его за шею, — я же отнюдь не была против.

— Да, я заметил. Но всё-таки я хотел подождать до свадьбы…

— Случай, — развела руками Кейт. — Кстати, приблизивший свадьбу — один из лучших дней в моей жизни.

— Помню, за ночь до этого события я так переживал, что толком не смог заснуть, поэтому в брачную ночь был несколько вял.

— Брось, всё было замечательно.

— За исключением того, что почти сразу после завершения, гм, процесса, я отключился, хотя совсем не употребляю спиртного.

— Я же знала, что ты не выспался, поэтому никаких претензий. И потом — на следующий день ты полностью реабилитировался.

— Согласен. Куда бы я делся? — усмехнулся он.

— Жаль, Линда и твой друг не сошлись, хотя на нашей свадьбе вроде бы отлично поладили.

— Он всё-таки полицейский. Как-то он мне сказал, что сознательно отдаляет от себя женщин, так как не хочет, чтобы однажды его жене позвонили среди ночи и сказали, что он погиб во время исполнения служебных обязанностей.

— По-моему, он преувеличивает. У нас в Стар-Сити редко когда бывают серьёзные происшествия.

— Я тоже с ним спорил, но ты же знаешь, какой он упёртый. Впрочем, по секрету он мне признался, что Линда ему нравится. До сих пор.

— Удивительно, но мне она говорила то же самое о нём.

— Тогда, может, не всё потеряно?

— Будем надеяться.

Они на некоторое время замолчали, слушая завывания ветра и потрескивание пламени в камине.

— И всё-таки были ещё шероховатости в наших отношениях, — наконец, произнесла Кейт.

— Что-то не припомню.

— А вот когда мне долгое время не удавалось забеременеть — помнишь, я стала нервной, всерьёз начав опасаться, что у меня бесплодие.

— Помню. Но я тебя не виню — причина более чем уважительная. К счастью, у нас всё-таки получилось.

— Да, — Кейт посмотрела на кроватку со спящим ребёнком. — Теперь я могу смело утверждать, что познала любовь полностью. Не только между мужчиной и женщиной, но и между матерью и сыном. Эти чувства такие схожие и в то же время такие разные… Я просто не могу передать словами, что я испытываю к Дэнни.

Девушка прижалась щекой к щеке Тейлора, чувствуя лёгкое покалывание от его небольшой щетины.

— И не нужно. Это ваши чувства — и только ваши. У отца своя роль, — тихо сказал он.

Она потянулась к нему, и они слились в поцелуе. Когда он завершился, она почти не отстранилась и, касаясь его губ своими, прошептала:

— Я люблю тебя, Джек. Ты подарил мне столько счастья. Ты подарил мне Дэнни.

— Ты почти всегда меня опережаешь с признаниями в любви, поэтому мне приходится лишь отвечать: "И я тебя тоже", — покачал головой он. — А ведь я люблю тебя не меньше.

Она лишь улыбнулась ему и они снова прильнули друг к другу. Их поцелуй разгорался, становясь всё более страстным, однако они оба знали, что не перейдут к более активным действиям. Сейчас это было бы неуместным.

Через несколько минут Кейт расслабленно откинулась на спинку дивана.

Они сидели, обнявшись, и смотрели на живой огонь.

— Представь себе, — заговорил Тейлор, — через много-много лет мы будем так же сидеть у камина, и я — дряхлый, прикидывающийся бодрым, старичок — буду упоённо читать своим скрипучим старческим голосом очередной собственноручно созданный роман тебе — милой старушке, вяжущей свитер для внучки, дочери Дэнни.

— Признаться, я так далеко не заглядываю. Но надеюсь, что всё так и будет.

— Конечно, будет. И когда старость всё-таки постучит в наши двери, мы не будем огорчаться — потому что проживём достойную жизнь. Я в этом уверен.

— И мы будем вспоминать этот вечер.

— Да. С Рождеством, Кейт.

— С Рождеством, Джек.

Они закрыли глаза и в очередной, последний за эту ночь, раз слились в поцелуе. А потом обоих унёс мир сновидений, где они вместе переживали счастливейшие моменты своей жизни — как оставшиеся в прошлом, так и грядущие.

"Посвящается Ей"

Кусков Евгений, декабрь 2006 года — февраль 2008 года

Авторское послесловие

Работая над первой "Тьмой", я не планировал продолжений. Но потом написал "Во тьме", который можно было считать второй частью с большой натяжкой. Тогда-то у меня и появилась мысль объединить концепции этих двух произведений в заключительной третьей части.

Впрочем, справедливости ради, "Из тьмы" гораздо больше походит на моего первенца — в том числе и тем, что у меня первоначально не было чёткого плана работы. Одно мне было известно точно — я хотел вернуть Кейт не только, собственно, в рассказ, но и в Стар-Сити. Учитывая то, что с ней там случилось, это представлялось не самой простой задачей. Наверное, это в каком-то смысле было схоже с тем, как Джеймс Камерон при написании сценария "Чужих" гадал, каким образом ему заманить Рипли (Кейт) обратно на ЛВ-426 (Стар-Сити).

Я сразу решил, что о добровольной "экскурсии" в мёртвый город не может быть и речи, поэтому начал выдумывать, как привести её туда силой (вот негодяй!). Ничего оригинального я не предлагал: в первом варианте рассказа (который не продвинулся дальше моих мыслей) Кейт похищал некий маньяк и отвозил в Стар-Сити — идеальное место для тех, кто не хотел, чтобы их нашли. Однако эта идея была мною отвергнута почти сразу — слишком уж притянуто за уши (можно подумать, маньяк не мог найти жертву поближе, чем в Канаде).

Обдумав ещё несколько версий (в числе которых самоубийственный порыв и происки Элизабет), я отвергнул их все. С другой стороны, эти наброски так или иначе попали в финальную версию рассказа. В итоге я остановился на том, что после самоубийства Кейт "таинственным" образом переместилась в Стар-Сити, заодно излечившись от ран. Кто или что было ответственно за это, я так и не разъяснил — не сделаю этого и сейчас. Не потому, что это такая "великая тайна" — просто такого рода недосказанности меня устраивают. Настолько, что "правильного" ответа не знаю я сам.

Но я забежал немного вперёд. Рассказ начинается вовсе не с Кейт, а с Джона Стивенса и его напарника Джерри Хоупа. Тут особых метаний не было — я сразу планировал нечто такое, что надломит бедолагу Стивенса. В первоначальной версии беременную девушку убил не Джон, а собственноручно тот самый маньяк. Полицейские же лишь стали свидетелями этого и попытались схватить преступника. Данная сцена с автомобильной погоней и несколькими авариями (при которых пострадали случайные пешеходы) была мной написана. Заканчивалась она тем, что Джон, настигнув-таки подонка, расправился с ним на месте.

На первый взгляд, неплохо. Но уж слишком по-голливудски — куча разбитых машин (в том числе дорогой БМВ преступника), вой сирен и справедливое возмездие. Да и не тянет всё это на причину для самоубийства.

Не скажу, что вторая версия блещет оригинальностью — в конце концов, способ убийства Эмили я "подсмотрел" в фильме "Ничего себе поездочка". С той лишь разницей, что у меня в рассказе жуткого убийства избежать не удалось, а маньяк был своего рода любитель лотереи, подстроив всё так, что роковой выстрел мог прозвучать только при распахивании двери на широкий угол. Как бы то ни было, злой рок настиг Стивенса.

Полагаю, невооружённым взглядом заметно, что рассказ буквально переполнен пессимизмом и сценами суицида — как успешного, так и нет. Что ж, писал я его далеко не в самый лучший период своей жизни. И хотя в реальности я всерьёз не задумывался о том же, что и Джон, мой настрой поневоле передался произведению, окрасив его в мрачные тона. Можно даже утверждать, что если в первом рассказе главенствовали масштабные катастрофы, во втором — эротика, обильно приправленная сексуальными извращениями (или всё-таки наоборот?), то в третьем — насилие, достигшее своей кульминации в сцене гибели Кейт. Пожалуй, это самое жуткое, что я когда-либо писал и напишу в будущем. Настолько жуткое, что я просто не мог на этом поставить точку (равно как и обойтись без такого финала…) — и в результате появился заключительный эпизод, но о нём чуть позже.

Впрочем, без "компонентов" из первых двух рассказов тоже не обошлось.

Даже больше — масштабная катастрофа (гибель Стар-Сити) стала поистине глобальной (гибель всего мира). Вообще-то, в последнее время снято столько фильмов-катастроф и апокалипсических передач, что любые разговоры о конце света вызывают такую же реакцию, как два пальца, засунутые в рот. Но я позволю себе утверждать, что "моя" катастрофа, по крайней мере, не высокобюджетная и даже не очень-то зрелищная. Зато стопроцентно эффективная — уж об этом я позаботился.

Что же касается составляющей второго рассказа, то количество откровенных, мягко говоря, сцен снизилось в разы. Даже Элизабет остепенилась — я позволил ей лишь немного "позабавиться" с Кейт, как кошке с мышкой, не более того. Куда большая роль возложена на Джейн — фактически если б не она, то Кейт погибла бы в Стар-Сити ещё до встречи с Джоном. К сожалению, даже Джейн не могла спасти девушку от того, что её ждало впереди, но, по крайней мере, она выполнила свою роль до конца. И хотя её присутствие в рассказе ограничивается одним эпизодом, я считаю её роль одной из главных (впрочем, мои к ней симпатии я достаточно подробно изложил в "интервью" к предыдущему рассказу).

В целом же, редактирование моего третьего рассказа, как и второго, свелось к работе над ошибками.

Тем не менее, как минимум одна недосказанность осталась. Лейтенант полиции Аманда и её подчинённый Джерри Хоуп попали в мир, определённо переживший некую глобальную катастрофу. Первым строением, которое они посетили, была так называемая "Станция N 6". Там-то они и столкнулись с целой комнатой, заполненной всевозможными видами пауков, которых они приняли за мёртвых. Однако в самом конце эпизода упоминается о том, что один из "экспонатов" пошевелил лапой. Естественно, возникает впечатление, что это не "просто так", что рано или поздно люди снова встретятся с этими тварями, причём в более невыгодных для себя условиях. Но… этого не происходит. Я сознательно не стал развивать эту линию, с самого начала решив, что это будет лишь намёком на то, что в мире, в который имели несчастье попасть Аманда и Джерри, можно ожидать встречи с чем угодно. Собственно, так и вышло: полицейские лицом к лицу столкнулись с "туземцами" и, разумеется, не имели шансов спастись.

Кстати, в их смерти виноват именно Стивенс, ведь только из-за него они отправились в Стар-Сити. И хотя сам Джон не знал об этом (хотя мог догадываться, зная Аманду), данный факт стал ещё одним гвоздём в крышку его гроба.

В целом, в процессе последнего редактирования я внёс в рассказ именно множество мелких изменений. До глобальных же дело не дошло — я даже не изменял коренным образом эпизоды (кроме последнего). Правда, один эпизод я удалил.

Это была сцена, в которой Джон, то ли бодрствуя, то ли галлюцинируя, встретил Эмили — ту самую беременную девушку, которую он ненароком погубил в начале рассказа. Сначала она поведала ему, что с ней всё хорошо и она теперь живёт в лучшем мире (надо полагать, это что-то вроде рая — впрочем, на этом я подробнее останавливался в старом варианте концовки). Затем Эмили живописала трагедию, которая должна была случиться в мире Стивенса и погубить всё живое.

Я убрал этот эпизод, поскольку концепция "лучшего мира" перестала казаться мне уместной, да и конец света гораздо детальнее описан в сцене "мысленного" посещения Кейт различных миров — в том числе и будущего.

Мной были сделаны и другие мелкие изменения. Например, в первоначальной версии Джейсон Харпер и Ричард Стоквелл отправились в Стар-Сити на "экскурсию" просто так, из любопытства. В ходе последнего редактирования я немного изменил их мотивы, а заодно и "повесил" на них угон автомобиля. Конечно, того, что с ними произошло, это не изменило, но реализма, полагаю, добавило (иначе зачем тащиться в заброшенный город на ночь глядя? Тот факт, что там вечная тьма — не оправдание).

То же касается "воскрешения" умершего Джейсона. Если раньше за это был "ответственен" чёрный силуэт, то теперь я возложил сию роль на нечто, обитающее в городе. Но, опять-таки, сути это не меняет, поскольку Стар-Сити и все его "обитатели" так или иначе связаны с монстром из тьмы. Разве что я попытался объяснить, зачем вообще понадобилось использовать тело Харпера, да ещё и заставлять его ехать в Питтсбург — ведь гораздо проще было начать распространение заразы непосредственно из Стар-Сити. Не скажу, что придумал блестящее оправдание, но, по крайней мере, оно более логично, чем прежнее.

Ну и, наконец, финальный эпизод.

После всех тех ужасов, что выпали на долю Кейт, я просто не мог не попытаться оправдаться (в первую очередь, перед самим собой) и не дать ей второй шанс. В результате появилась последняя сцена, которая впоследствии была мной кардинально изменена.

В первом варианте рассказа Кейт, погибнув жуткой смертью под колёсами локомотива, непостижимым образом возрождалась в том самом "лучшем мире", о котором рассказывала Эмили Стивенсу (в каком-то смысле это было схоже с её перемещением в Стар-Сити после самоубийства). Там же, как оказалось, жил и Джек — с самого момента своей смерти. Разумеется, события, предшествовавшие её гибели, оставили такой отпечаток на сознании Кейт, что она сошла с ума. Однако Тейлор, прибегнув к способу, очень схожему с тем, которым пользовалась Джейн, излечил девушку. Затем он рассказал ей о том, где она оказалась, и что отныне они всегда будут вместе. Более того, перемещение в "лучший мир" заодно избавило Кейт и от бесплодия — её реакцию на это известие предугадать нетрудно. Под конец они оба засыпали в объятиях друг друга и шли титры под песню Сандры "Forever" (второй вариант — "The art of love").

Ну что я могу сказать? На первый взгляд, неплохо — Кейт спасена, Джек тоже, и ещё множество людей, помимо них, избежали неминуемой смерти в нормальном мире. Но даже когда я этот эпизод писал, то чувствовал, что он слишком приторный — прямо как "настоящая" концовка режиссёрской версии "Терминатора-2", где всё хорошо, все счастливы и вообще жизнь удалась.

В то же время, отказаться от этой сцены вообще я не мог — при всей нелюбви к "хэппи-эндам", я понимал, что просто не прощу себе, если закончу трилогию настолько беспросветно.

И я, как считаю, нашёл выход.

Предыдущая версия, при всей её слащавости, вовсе не отрицала того, что происходило во всех трёх рассказах, а также конца, уготованного жизни вообще и человечеству в частности. Это всегда меня напрягало — выходит, пока сравнительно небольшая горстка людей "нежится" в "лучшем мире", большая часть людей мучительно погибает в мире нормальном. Нехорошо-с!

Поэтому я решил просто перечеркнуть события всех рассказов, кроме самого начала "Тьмы" (до прихода бури в тот вечер, когда встретились Джек и Кейт). Впрочем, это не означает, что всё написанное было кошмарным сном девушки или галлюцинацией Марка. Отнюдь, всё это БЫЛО, но — в другом мире. Измерений ведь великое множество — и в одном из них действительно произошло то, что описано в трилогии. Но есть ведь и другие.

На это я и опирался, переделывая концовку. Всё невероятно просто — в другом мире в вечер встречи Джека и Кейт никакой бури не было. Следовательно, не было и торнадо на утро, не было поездки с Беном Ганнистоном и последовавшей затем попытки изнасилования (хотя сам Бен, конечно, был — может быть, он даже пытался "подкатить" к Кейт, но Джек встал у него на пути обратившись, скорее всего, за помощью к Нику Стоуну).

В общем, вечер прошёл без эксцессов, на следующий день Джек и Кейт снова встретились, и вместо "посещения" тьмы она отправилась с ним уже на полноценное свидание.

События же новой концовки "Из тьмы" происходят тогда, когда "нормальный" мир уже поглощается заразой. Разумеется, ничего подобного здесь нет, Джек и Кейт вместе со своим сыном счастливо проводят рождественские каникулы в том самом лесном домике в Монтане, в котором несколькими годами ранее девушка отмечала Рождество с Линдой и Марком. Молодые люди рассказывают друг другу о памятных эпизодах своей жизни, после чего, как и в оригинальной концовке, засыпают в объятиях друг друга, только уже без титров с песней Сандры (это лишнее).

Кстати, хотя это и осталось практически за кадром, могу с полной уверенностью сообщить, что в этом более удачливом мире и в жизни Марка Сандерса не произошла большая часть событий, описанных в рассказе "Во тьме". Он, конечно, повстречал Элизабет, но на утро они расстались и больше не виделись (миссис… нет, всё-таки мисс Райдер благополучно добралась до пункта назначения). Джессика тоже приехала и, погостив с пару недель, отбыла.

Грубо говоря, в этой реальности "вырезаны" все фантастические эпизоды из рассказов "Тьма" и "Во тьме", а "Из тьмы" вообще проигнорирован. Судьба Джона Стивенса даже мне неизвестна, однако подсказкой может служить тот факт, что Джейн, при всей моей симпатии к ней, изнасилования не избежала. Ведь как оно ни ужасно и жестоко, оно никоим образом не сверхъестественное. Впрочем, в ещё каком-нибудь мире она, несомненно, жила спокойной размеренной жизнью и в итоге вышла замуж. Вот только вряд ли в той жизни она сблизилась с Марком Сандерсом. В общем, вариантов может быть чрезвычайно много. Что, впрочем, никоим образом не преуменьшает значения событий всех трёх рассказов.

Итак, трилогия закончена. Разумеется, у меня хватит идей и набросков ещё как минимум на одну "серию", но я пришёл к выводу, что довольно издеваться над полюбившимися мне персонажами. Впрочем, с не меньшей уверенностью я решил и то, что они передадут эстафету другим, не менее симпатичным мне людям. Но это, как обычно говорится в таких случаях, уже "совсем другая история".

Content

Евгений Кусков
Из тьмы

Авторское послесловие