Наталья Матренина

Хранители Новорики. Пробуждение

Посвящается тем, кто видит в своей жизни не только бесцельное существование.

Умейте ценить вечность! Она дана каждому…

В мире, помимо людей, много монстров и много святых. Кто они? Как попадают на Землю?

Путешествие в Новорику дает разгадки на эти вопросы. Но всем ли дозволено перемещаться в параллельный мир прекрасных и загадочных Нов?

Пролог

1943 год. Антарктида, Новый Швабеленд.

Бункер научного центра СС «Аненербе»

По коридору шли двое в белых халатах:

— Слушай, эта «Земля Королевы Мод» наскучила мне до чертиков, такие сны снятся… Опыты… Может, зря мы полезли в недра Земли, в этот холод? — один неожиданно остановился, устремив невидящий взгляд в стену, над головой собеседника. — Я бы сейчас сидел в Вайшенфельде, занимался наукой и жил спокойно.

Мужчина начал неосознанно потирать пальцы правой руки друг о друга. Второй, услышав такое, тоже приостановился.

— «Спокойно», Ганс, было тогда, когда ты под стол пешком ходил. Раз удостоился чести служить в «Аненербе», будь любезен… Кстати, ты же недавно вернулся, это я тут безвылазно. Как оно там, в замке Вевельсбурга [1]? Был в «Зале Грааля»?

Ганс словно не слышал вопроса, не отводя взгляда со стены, он сжал пальцы в кулак, а затем будто очнувшись, затараторил:

— Да был. Он огромный, под куполом, с уймой окон, сорок восемь, кажется… Но мы там не задерживались, зал предназначен для религиозных медитаций самого рейхсфюрера и людей, приближённых к власти. Знаешь Рихард, какая там аура! А энергетика!..

— О чем ты, я даже не вполне понимаю, что ты подразумеваешь под «аурой», — они рассмеялись, — вот если бы ты спросил меня про имплозивные ядерные заряды или атомную бомбу, я бы еще мог поддержать разговор, да и то, в строго засекреченной форме!

— Эта командировка, конечно, для меня много значила. Сам Гиммлер посещал наши занятия: эпос «Эдда», трактовка рун, криптограммы. Часто поднимался вопрос об Атлантиде…

— Хельголанд [2]? — Рихард с сомнением посмотрел на Ганса.

— Да, именно, Хельголанд, откуда ты знаешь? Ведь именно у нас в институте было придумано название острову. Для остального мира, это просто Атлантида.

— Ну, я ведь тоже проходил курс лекций в «вашем институте», чего ты удивляешься! А еще представляешь, я даже знаю концепции идеологии придающей германским «началам» независимый окрас, это и «позволяет мне ощущать свою исключительность»… Так чертовски приятно не быть «обязанным Аврааму»!..

Разговор прервал гомерический хохот собеседников. Первым в себя пришел Рихард.

— Только не понимаю, зачем манипулировать человеческим сознанием? Зачем все эти генетические опыты? Какого «сверхчеловека» они хотят создать? — внезапно Рихард заметно помрачнел.

Ганс тоже стал серьезным:

— А ты читал Вирта [3]?

Собеседник согласно кивнул, продолжая внимательно слушать.

— Тогда ты знаешь, что у истоков человечества стоят две проторасы: «нордическая», являющаяся духовной расой с Севера, и пришельцы с южного континента Гондвана, охваченные низменными инстинктами — «раса Юга». Ты понимаешь: есть мы, и есть они. Но что-то среднее между нами, тоже имеет место быть… Именно это было причиной деструктивных процессов в обществе «гиперборейцев» [4], расовое смешение с бессловесными и примитивными звероподобными существами. Почему бы тогда не поднять то, что «получилось», на ступень выше, ближе к нам…

— А как же остальные? Они, что не имеют права на существование? — Рихард метнул на Ганса раздраженный взгляд.

— Ты же знаешь, что зверь — это особый вид существ, который противопоставляется человеку. Это «анти-человек». Отсюда «расовая гигиена», — Ганс пожал плечами. Ему казалось, что здесь все предельно просто для понимания, никакой другой правды он не видел.

— Этим ты хочешь объяснить опыты на людях в Дахау, Освенциме, Равенсбрюке, Бухенвальде… — Рихард рассержено буравил взглядом собеседника.

— Чего ты на меня накинулся? Я что, сам лично провожу чистку?

— Извини, не понимаю, как можно таким заниматься… — лицо Рихарда болезненно скривилось. Прошлой осенью, он случайно попал в одну из таких лабораторий, по изучению «бросового материала», после чего понял, что его психика и желудок гораздо слабее, чем казалось.

— Я бы тоже сам не стал… — Ганс задумался и добавил, — надеюсь… Мой удел паранормальные явления, мистика… Да… Наш Вурст [5]просто гений. Если б не он, много чего так и кануло бы в лету. Чаша святого Грааля, легендарная Шамбала, Атлантида…

Тут его понесло, ступив на любимую тему, Ганс забыл обо всем:

— Как раз сейчас разрабатывается теория, что Хельголанд, находилась на севере Атлантического океана, между Европой и Америкой, — примерно там, где разошлись между собой Канада и Скандинавия. Следы этой древнейшей цивилизации Вирт находил в Норвегии и Швеции, в Ирландии, в Нижней Саксонии, особенно — в торфяных болотах по нижнему течению реки Везер и вокруг Бремена. Все это, было бы невозможно, без таких, как я — читающих невидимое и ощущающих неосязаемое… Ты ведь понимаешь ради чего все это?.. — в глазах друга, Ганс искал понимания.

— Ради колечка? — Рихард усмехнувшись, указал на кольцо «Мертвая голова» [6]с руническими символами, на пальце собеседника. Внутри СС оно считалось одной из высших наград за преданную службу, личные достижения, любовь к фюреру и веру в идеалы нацизма.

Ганс крепко сжал руку с кольцом в кулак и спрятал ее в карман белого халата.

— Нет Рихард, ничего ты не понимаешь. Колечко мне досталось за обнаружение человека-зверя. Слышал про вампиров?.. Кстати, недавно привезли экземплярчик. Натуральный псих на первый взгляд, но обладает такой способностью к внушению — первоклассный гипноз в сравнение не идет. К тому же, раз в неделю, он просто взрывается и начинает требовать крови. Сила его настолько велика, что ментальная защита, поставленная нам профессором, трещит по швам рядом с ним.

— И что, приносите ему?

— Что приносим? — не понял Ганс.

— Ну, кровь… приносите?.. — переспросил Рихард.

— Приходится, иначе у него начинается ломка, просто дохнет на глазах, — мужчина отвернулся, не в силах встретиться взглядом с собеседником.

— А берете где? — не унимался второй.

— Что у нас, пленных мало… Недавно на субмарине еще десять человек привезли, сдают кровь, как доноры. А вчера, представь, этот упырь потребовал свежей, «не сцеженной». Привели к нему подопытного, так он его за три минуты осушил… Всего, представляешь?!

Ученые не договорили. Неожиданно дрогнула земля, раздались крики, затем все быстро успокоилось, словно ничего и не было.

— Это у меня на уровне. Пойду, посмотрю, что там, — Рихард развернулся к подъемнику и вошел в кабину.

— Иди… Может мне с тобой?

— Разберусь, — бросил мужчина.

Створки подъемника скрыли его, и стальная коробка быстро спустилась на нижний уровень бункера, отведенный физикам-ядерщикам.

Оглядевшись, Рихард направился к двери собственной лаборатории, где по последним разработкам создавали лазерную установку.

Не всегда испытания проходили успешно…

Кодовый замок на двери был отключен, но то, что ученый увидел, войдя в помещение, поразило его еще больше.

От лаборатории почти ничего не осталось. Повсюду был хаос. Бумаги вместе с обломками стены валялись в общей куче на полу. Непонятно откуда валил дым. Лаборанты судорожно носились, пытаясь что-то исправить, но было поздно.

Опытный образец уж тлел прямо в центре лаборатории.

Взгляд Рихарда остановился на искореженной обшивке базы рядом с аппаратом… Стена была полностью разрушена мощным лучом, но это было не все, прямо в ледяном сколе, что-то сверкало.

— Герр Кребс, — подбежал Альберт, рыжеволосый, чумазый парнишка, лет двадцати пяти, главный лаборант Рихарда.

— Мы проводили стандартные манипуляции с прибором, ничего не меняли… — он запнулся. — Когда первая фаза была пройдена… лазер вышел из-под контроля, сам определил цель и пробил стену. А теперь вот…

Парень ошеломленно показывал на нишу в стене. Там, метрах в трех, лазерный луч наткнулся на что-то непреодолимое. Рихард подошел к проему, и взгляд остановился на блестящей, идеально ровной пластине из желтого металла. Такого сплава он никогда не видел. Плиту лазер даже не задел, она находилась в прекрасном состоянии. Ученый присмотрелся: на поверхности были высечены иероглифы, значение которых, «естественно», было скрыто для непосвященных.

— Что с прибором? — развернувшись к Альберту, спросил Рихард.

— Уничтожен. Когда лазер наткнулся на ЭТО, — лаборант указал на плиту, — он просто потух и задымился…

— Надо сообщить руководству, и позови кого-нибудь из этих… — Рихард поводил рукой в воздухе, не в состоянии определиться с понятием, — Парапсихологов… А лучше, Ганса. Надо расшифровать, что здесь написано. Займись этим… Остальные, осмотрите прибор, мне нужен отчет о повреждениях.

Рихард был ученым, а все они скептики, которых трудно удивить, но эта плита просто не поддавалась объяснению. Здесь в Антарктиде, под толщей льда, плита из неизвестного металла…

Не могли же это оставить люди?.. или могли…

* * *

В лаборатории появился Ганс, он явно был не в духе. На лице проступали красные пятна, такое всегда происходило, когда он сильно волновался.

— Слушай, помнишь, я тебе про упыря рассказывал? — начал он с порога, — прихожу сейчас в лабораторию, а тот вообще с ума сошел. На стену лезет, орет что-то на языке… даже похожего не слышал никогда. Глаза навыкате, клыки торчат… А ведь кормили недавно…

— Ты у нас посмотри, что происходит… — Рихард подвел его к поврежденной стене. — Можешь что-нибудь сказать про это?…

Ганс подошел ближе и провел рукой по поверхности, но через секунду, словно ошпаренный, отскочил от плиты. Его глаза округлились, губы беззвучно задвигались, пытаясь что-то воспроизвести. Наконец, заикаясь, он вымолвил побелевшими губами:

— Это не люди ставили, Рихард… и не для нас стоит. Чувствую, что мой вампир, именно на плиту эту так реагирует. Энергетика у них схожа, он ее чувствует и боится…

— Что же это? Может… инопланетяне?.. — Рихард сам не верил, что произнес это вслух.

— Не знаю, защита сильная, не понять что это, но энергия, как лава из вулкана… Тут на руны похоже… Не пойму что здесь… «Врата»… не знаю куда… Но это запрет. Как клеймо — «нельзя входить». Дальше вообще ничего не понять. Такого я раньше не видел, Рихард…

Ганс был в замешательстве, он даже представить не мог себе такого мощного источника энергии. Его биополе заряжалось до отказа, и тут же энергия выходила, начиная поступать снова…

Это было похоже на чистку, негативные эмоции исчезали, замутненный нацистскими убеждениями разум, начал проясняться. Стало абсолютно понятно, что он жил не своей жизнью, а навязанной ему, государством, руководством. Он даже, сказать по правде, никогда не считал себя представителем арийской расы. Все вдруг стало на свои места.

Захотелось обычной человеческой жизни, на поверхности Земли, а не в этих катакомбах, где он жил уже два года. Хотелось семьи, детей, нормальной работы. А сейчас, все окутано тьмой. Его жизнь — ад, и он методично создает его для других. Он уже привык, что пленные — не люди, просто подопытные кролики. Один не выдерживал штурма психики, взлома сознания, приводили другого и так без конца…

Рихард застыл, наблюдая за парапсихологом. Он видел, как меняется лицо Ганса, и сильно испугавшись внутренних последствий таких внешний проявлений, схватил друга за плечи и оттащил его в сторону от плиты. Глаза у того были просто бешеные, зрачки расширились, руки дрожали, лицо не просто бледное — начисто лишенное всех признаков жизни.

— Говори, не молчи! — Рихард тряс коллегу изо всех сил, но попытки расшевелить друга были тщетны.

Тут из коридора послышался топот десятка ног. В лабораторию вошел обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтнер — он часто посещал Новый Швабеленд с проверками.

— Что здесь происходит? Я требую отчета, — обергруппенфюрер осмотрел повреждения, и холодным взглядом обвел окружающих, выискивая ответственного.

Свита, вошедшая за ним в лабораторию, зашумела. Все искали глазами Рихарда Кребса.

— Обергруппенфюрер Кальтнер, — Рихард обошел Ганса и доложил по форме, — проходило испытание лазерного орудия, оно вышло из строя и пробило обшивку базы. В дыре, оставленной прибором, мы нашли плиту, и сейчас ее исследуют специалисты, — он кивнул на Ганса, который уже начал приходить в себя.

— Это специалист? — Кальтнер раздраженно кивнул в сторону ошалевшего, взъерошенного Ганса.

Ученый действительно выглядел словно помешанный. Увидев обергруппенфюрера, Ганс будто очнулся, его глаза тут же налились кровью, как у разъяренного быка. Он медленно встал и пошел прямо на Кальтнера…

— Что? Власти захотелось, нацисты проклятые! — Ганс не обращал внимания на буравящие его взгляды коллег, — Не будет вам засилья арийской расы на Земле! Не будет мирового господства «нашего всесильного» фюрера. Девятого мая, тысяча девятьсот сорок пятого года, мир будет отмечать салютами победу над фашистскими оккупантами, над рейхстагом будет развеваться советский флаг. Мир задышит полной грудью! Господин Адольф трусливо сбежит на подводной лодке в Аргентину, и будет доживать свою жалкую жизнь тише воды, пугаясь каждого шороха… Верхушку власти, руководителей «Аненербе» на Нюрнбергском процессе приговорят к смерти! За геноцид, за фашизм, за все, что натворили…

Он шел напролом. Слова лились потоком, и все стояли в оцепенении, обдумывая сказанное. Когда Ганс выхватил револьвер, никто кроме Рихарда даже среагировать не успел. Кребс толкнул друга, и выстрел ушел в потолок, прямо над головой обергруппенфюрера. Охрана, тут же пришла в себя — один из офицеров, точным выстрелом угодил в сердце Ганса, и еще несколько пуль впились в тело, пока он падал.

— Нет! — Рихард подхватил друга, — Это плита! Все началось после того, как Ганс ее коснулся!

— Плита, говоришь?.. — обергруппенфюрер подошел ближе к сверкающей поверхности, — Что ж, если она смогла деморализовать такого убежденного, преданного своему фюреру нациста… Может, она способна произвести обратный эффект, на наших противников? Это было бы очень кстати в нашей благородной миссии…

— Изучить ее досконально, обо всем сообщать мне лично. Я скоро отплываю, Гиммлер должен знать о ней. Да, чуть не забыл, — Кальтнер кивнул на мертвого Ганса, — он там что-то говорил про девятое мая, Аргентину… Никто ничего не слышал, ясно! Победа будет за нами!

…И снимите с него кольцо, он не достоин «Мертвой головы».

* * *

Прошло несколько часов после смерти Ганса, Рихард чувствовал себя ужасно подавленным, он потерял друга и был виновен в этом. Хотя… что он мог сделать в той ситуации…

…И плита… сюда словно тянуло…

Рихард не был экстрасенсом, но даже он ощущал исходившие волны энергии. Куда же ведут эти «Врата»? Может, это всего лишь сияющий кусок металла?..

Но что же он мог внушить Гансу, и подвигнуть на такое? Неужели все, что друг кричал в припадке — правда? Они проиграют в войне, и все чем занимается «Аненербе», что делает лично он — пустое… Это людям не нужно?..

Внезапно плита загудела на низкой частоте, приобрела голубоватый оттенок и засветилась. Высеченные на поверхности письмена, начали меняться местами, словно кубики в детской игре. Края плиты, осыпаясь, постепенно теряли свои очертания. Развеваясь золотой пылью, миллиардами атомов, плита медленно приобретала человеческие очертания.

В один момент произошло две вещи: плита с хлопком обрела прежнюю, прямоугольную форму и перед Рихардом, возникла девушка неземной красоты. Ее длинные белоснежные волосы струились по плечам и каскадом спадали до тонкой талии. А глаза были такого яркого, чистого зеленого оттенка — Рихард даже представить не мог, что такие существуют… И странный отблеск на щеке…

…Это татуировка! Серебряная татуировка из рун, как на плите. Девушка прошла вперед. Ее белое, с серебряной вышивкой платье, издавало звуки похожие на шелест листвы от дуновения ветра. Рихарда передернуло.

— Люди, люди… — произнесла девушка осматриваясь, ее голос звучал мелодично, спокойно, без тени эмоции, — Ты боишься… Не стоит, я не причиню тебе вреда, покинь хранилище Врат. И помни, у тебя другой путь. Найдешь его — будешь счастлив. Ищи… ибо кто ищет, всегда находит.

— Я пошел?.. — Рихард пятясь, вышел из лаборатории.

Пройдя несколько шагов, он обернулся, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но ученого ослепила яркая вспышка, а когда Рихард вновь обрел возможность различать предметы, он никого не увидел, и плита тоже исчезла.

Россия.

Май 2009 год

Самолет заходил на посадку. Но я, не смотря на свою паническую боязнь движущегося транспорта, больше всего не хотела покидать кресло этого авиалайнера…

Глава 1. Это сон?

Полёт.

Лето медленно, но верно вступало в свои права. Ненавистной жары было не миновать. Но температурная атака меркла в сравнении с тем, что меня ждало…

Сегодня, я получила приглашение на другой конец света, в Австралию. Моя любимая подружка Ленка, настоятельно просила прибыть как можно скорее на крестины ее сына Ванечки, поскольку сие торжество не терпело отлагательств.

Будучи еще студенткой, и моей одногруппницей, она удачно вышла замуж за Женьку — подающего большие надежды боксера, и, получив диплом, уехала с ним на «зеленый континент», к кенгуру.

Я никогда не была заграницей, но все же, на эту поездку мне было крайне сложно решиться. Не смотря на дикое желание сорваться с места, руки дрожали, укладывая вещи в дорожный чемодан.

Дело в том, что почти три месяца назад, я попала в аварию. Машина разбилась вдребезги, водитель погиб на месте, мне же, по воле случая, досталась царапина на лбу и ужасающей силы фобия. С того времени любое путешествие, вызывало у меня катастрофическую панику.

Причем метаморфоза начинала происходить, как только я опускалась на сиденье и заканчивалась, когда выходила из машины. Меня преследовало полуобморочное состояние, и оцепенение не покидало до пункта назначения.

Аномальный токсикоз на транспорт!

Хотя… может, это было просто напоминанием, что моя жизнь должна была прерваться тогда, а продолжается вопреки всему, непонятно за чей счет? Словно, кто-то сделал поистине царский подарок, защитив меня от смерти, и постоянно об этом напоминает…

Поэтому, получив приглашение в Австралию, не знаю, больше я обрадовалась или испугалась. В конце концов, посоветовавшись с мамой, мы решили: такой шанс упускать нельзя. Кто знает, когда еще представится возможность повидаться с подругой?

И вот, спустя несколько часов, наевшись успокоительного, и включив свой ноутбук, я сижу пристегнутая в кресле самолета, уже до Сиднея — мне остался последний рывок. Как я добралась сюда? Сама не знаю — на автопилоте… Но оказавшись в самолете, я поняла, что этот коварный автоматический помощник бессовестно меня подставил, скрывшись в неизвестном направлении.

Все началось со слабости в руках, плавно перебравшуюся леденящим холодом в живот. Сердце, бросилось в забег с невероятной скоростью. Если такой пульс сейчас, то, что ждет меня дальше?..

Я попробовала внушить себе, что это не самолет вовсе, что я сижу дома на собственном диване. Уткнувшись в экран ноутбука, хотелось поверить, что, получается, контролировать безудержный страх. Но в висках по-прежнему пульсировала кровь, наверняка решившая пробиться наружу, с такой силой она ударяла в стенки артерий.

Со всех сторон доносились голоса стюардесс, рассаживавших пассажиров. Внезапно, я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Я медленно развернулась к проходу и подняла глаза…

…Кожаные ботинки, светлые брюки, тонкий блейзер и бесподобно красивые серые глаза. Какое сильное странное ощущение… словно это уже было… Задержав дыхание, я не шевелилась. Сердце на мгновение замерло, а затем продолжило стучать так, что казалось, все вокруг слышат его бешеный галоп.

— Это Ваше место? — вкрадчивый голос, подоспевшей стюардессы, обращался к стоящему рядом мужчине.

— Да, — ответил обладатель неповторимого взгляда.

Мне пришлось отвести глаза, иначе, со стороны это выглядело бы просто глупо. Но бешеное любопытство заставило меня вновь украдкой взглянуть на соседа.

Короткие, русые волосы, небрежно зачесанные назад, резко очерченные скулы, чувственные, красивые губы, густые брови, добрые глаза…

— Присаживайтесь, — голос стюардессы был до отвращения приторен, она явно оценила то, от чего я тоже не могла отвести глаз, — пристегнитесь, пожалуйста, мы скоро взлетаем…

Девушке не хотелось уходить, но она была на работе. А я нет! Нехотя она двинулась дальше, рассаживать остальных пассажиров, всего лишь изредка оглядываясь.

Опустив глаза в ноутбук, я даже не глянула на экран. Боковое зрение у меня всегда было на высоте, какое счастье, что можно смотреть на него, не показывая своей явной заинтересованности. Положив кейс на полку, он уселся в соседнее кресло. Я поерзала на месте, и закрыв глаза, попыталась успокоиться.

Движение?! Мои глаза распахнулись, боясь упустить что-то важное, но это всего лишь сосед закатал рукава блейзера до локтя и заодно взглянул на часы.

— Пора… — мягкий, успокаивающий тембр его голоса, вызвал необъяснимое странное волнение, я вздрогнула, — боитесь летать?

«Спасибо, что напомнил»!

Не ответив вслух, я подняла глаза, уставившись взглядом, в кресло перед собой. Страх накатил новой удушливой волной, когда самолет начал движение. Меня прошиб холодный пот. Рука дрожа, сдавила правый висок, я уже переставала себя контролировать. Вторая ладонь крепко вцепилась в ноутбук, отчего костяшки пальцев, напряженной руки, побелели. Сердце отчаянно забилось, забыв о «недостижимости» нового рекорда скорости пульса. Черт бы подрал эту фобию! Почему именно сейчас?!

— Все будет хорошо… — голос соседа звучал спокойно и обнадеживающе.

Мужчина легонько тронул мою руку, сжимавшую висок, и по телу пробежала волна спокойствия, словно мне внутривенно ввели снотворное…

— Я Александр.

— Наташа… — не ожидая того сама, я встретилась с ним взглядом.

Глаза были еще прекраснее, чем мне показалось минуту назад. Темный контур радужки, вокруг серых зрачков, придавал выразительности и яркости, их необычно светлому оттенку, а густые ресницы подчеркивали трогательное очарование взгляда.

На вид Саше было лет двадцать семь. Высокий, подтянутый с широкими плечами, свежей, чистой кожей, правильными чертами лица… И глаза…

Я опять встретилась с ним взглядом.

— Все будет хорошо… — повторил он и добавил, шире улыбнувшись, — Наташа.

Мое имя он произнес нараспев с особой интонацией, и мне почудился едва уловимый акцент. Я отвела глаза, чтобы прийти в себя и вздохнула. Вместе с кислородом кровь погнала по венам призрачную надежду на удачное приземление. Но тут снотворное принялось неумолимо пытаться сомкнуть мои глаза. Я медленно моргнула, и веки замерли не в силах подняться, погрузив меня в уютную темноту. Воздух стал вязким и тяжелым. Внутри разливалось спокойствие и усталость, которые объединившись, сделали тело слабым и безвольным.

Обидно, сейчас приятнее было бы пообщаться с Александром, но сознание уже погрузилось в спасительную отрешенность…

* * *

Сквозь сон, стало слышно, как стюардесса просит пристегнуть ремни. Открыв глаза, я поняла, что «возлегаю» на Сашиной груди, а его рука покоится на моем плече. Сердце бешено забилось. Не поднимая глаза, я с неохотой вернулась к себе в кресло.

— Извините… — выдавила я.

«Господи, сколько же я проспала?!»

В следующий раз буду внимательнее с дозой снотворного, а то, когда-нибудь, вообще не проснусь… Я так бездарно провела часы полета! Надо же было все проспать!

— «Извините» за что? — его лицо озарила чудесная, озорная улыбка, отчего внутри зашевелилась каждая клеточка, — Мне было приятно, послужить подушкой, такой очаровательной девушке…

В Сашиных глазах плясали бесята, его рука потянулась к моему лицу, и, поймав выбившийся из прически локон, заправила за ухо. Машинально я пригладила волосы и случайно коснулась его руки, которую он не спешил убирать. Не знаю, откуда взялся электрический разряд такой силы, но если бы импульс замерили, меня уже не ждали среди живых. Искры разбежались по всему телу. Рука замерла в воздухе, отказываясь шевелиться. Словно почувствовав это, Саша нежно обхватил мое запястье, и, потянув его вниз, мягко уложил на подлокотник.

— Ты прекрасно выглядишь, не волнуйся, — в голосе не было ни тени усмешки.

— Спасибо… — выдавила я, и запнувшись, добавила, — ты тоже!

Саша рассмеялся, наверное, достаточно громко, потому что некоторые пассажиры, заинтересованно обернулись.

— Уверяю, ты лучше, — он все еще улыбался.

Самолет уже приземлился. Пассажиры потянулись к трапу, а мне больше всего на свете не хотелось вставать из этого кресла, но пришлось.

— Больше не будешь бояться летать? — спросил Саша, собираясь на выход, — Я же говорил, что все будет хорошо.

— Да уж… Самолет не рассыпался, пока я спала, — мне очень хотелось, что бы он спросил телефон или узнал, где меня можно найти. Но Саша всего лишь улыбнулся на прощанье, и поцеловав мне руку, потерялся в толпе.

Вот и зал аэропорта.

«Я жива!»

— Натаха!!! — услышала я крик Лены, и оглянувшись увидела, что мой любимый «боевой танк» прет напролом через людскую массу, сокращая расстояние между нами.

Встреча

— Ты, знаешь, что Сидней более чем в пять раз превосходит площадь Москвы? — в машине подруга не замолкала ни на секунду. — Сходим с тобой в наш оперный театр, помнишь, я тебе открытку присылала?

— Помню, но я не люблю оперу…

— Какая разница, театр находится в таком здании, это просто шедевр архитектуры! Можем просто постоять у входа, — она усмехнулась. — Кстати, мы сейчас проезжаем мост через Сиднейскую бухту, тебе нравится?..

Я кивнула. От самого аэропорта меня преследовало странное, необъяснимое ощущение, словно я упустила нечто важное… Раньше у меня никогда не было подобного.

Я ехала в машине, слушала трескотню подруги и страдала, не знаю от чего, совсем забыв, что невероятно, про свою фобию транспорта…

Через пару часов мы наконец-то добрались до дома, где жила Ленка. Район был полон цветов и деревьев, коттеджи были только частные, никаких высоток. Мы вышли из машины, и направились к входной двери, которая была деревянной и массивной, под стать кирпичному хозяину. Само здание было просто унизано окнами, огромные стеклянные проемы давали понять гостю, что хозяева, открытые и радушные люди. В одном из окон на первом этаже мелькнула фигура — наверное, Женя. Через мгновение, увидев мужа подруги уже на пороге, я с облегчением вздохнула. Слава Богу, со времени их свадьбы, он никак не изменился, а такой тип мужчин, был не в сфере моих романтических интересов.

Я глубоко убеждена, что настоящие подруги должны иметь разные вкусы на мужчин, только тогда можно спокойно дружить, ни за что не переживая. Ведь ни одна женская дружба, именно по причине одинаковых любовных пристрастий дала трещину.

Не могу сказать, что Женька по моим меркам некрасивый, но все же…

Он невысокого роста, коренастый, накачанный. С перебитым явно ни один раз носом, бесцветными глазами, белыми ресницами и простенькой щербатой улыбкой. В общем, о счастье, не мой тип мужчин. Не буду говорить, что внешность для меня стоит на первом месте. Но все, же при первом взгляде на мужчину, я могу определить, мой это человек или мы на разных планетах.

— Привет, Наташ, — вытаскивая чемоданы из машины, поздоровался муж Лены. — Как долетела?

— Привет, — ответила я. — Ой, знаешь, в целом неплохо, сначала было не по себе, но потом у меня появилась приятная компания.

— О-о-о… — протянула подруга, — а мне ничего не сказала, давай выкладывай!

— Ну, нет, девчонки, это без меня, — успел остановить Женя, — я после ваших рассказов, полностью теряю уверенность, что мужчины сильный пол. Женская болтовня не для моих ушей. Давайте вечерком сядете и сами все обсудите.

— Мы поддерживаем иллюзию патриархата, Наташ, — улыбнулась Лена, — Пойдем, я покажу, где ты будешь обитать, там и расскажешь.

Женька взвалил на себя оба моих чемодана, и нарочно делая вид, что очень тяжело, геройски поплелся на второй этаж в комнату, которую отвели для меня. Примерно через каждые десять шагов, он оборачивался и строил мученические гримасы, после чего мы с Ленкой громко смеялись.

Внутри дом был очень уютным, и начинался с холла, просторного и обставленного в духе минимализма. Никаких лишних деталей, только необходимые функциональные вещи. Жизни и тепла придавала вкусная, шоколадная цветовая гамма, использовавшаяся в комнате сразу во всех оттенках цвета.

Мы поднялись по узкой кованой лестнице, обставленной пальмами, на второй этаж. Фойе здесь напоминало лесную полянку, утопающую в зелени.

По периметру стены, с фотографий, нам улыбались молодые хозяева дома, запечатленные в разных пейзажах и ракурсах.

— Это твоя комната, — Лена торжественно открыла передо мной изумрудного цвета дверь и дождалась пока я войду.

— Я внизу, — Женя поставил чемоданы и неслышно удалился.

Я огляделась: комната была необычной, но весьма уютной. Спокойный розовый настрой разбавляла золотая аппликация, с изображением девчушки в стиле аниме, занимавшая собой практически всю стену над высокой, по всем признакам мягкой кроватью.

— Что это? — я улыбнулась. Не замечала раньше у Лены тяги к мультикам.

— Не нравится? — подруга напряглась. — Хотелось как-то повеселей.

— Да нет, вполне симпатично, — я развернулась и плюхнулась на кровать, — мне нравится.

Взгляд остановился на красивом двухуровневом потолке, изогнутом в причудливой волне, с вмонтированными точечными светильниками.

— Вот шкаф, столик. Комната небольшая, но все необходимое есть, — Лена, словно, извинялась за что-то.

— Чего ты напряглась? — я развернулась лицом к подруге. — Все нормально.

— Ты сильно устала? — ну все, тон не предвещает ничего хорошего…

— Говори, я же тебя знаю, что ты хочешь?

— Расскажи мне, с кем ты там познакомилась?.. Только хорошо, с подробностями…

Кто бы сомневался… Ленка осталась прежней, придется отчитываться…

* * *

— Ванечку, пойдем, покажешь, — вспомнила я, после допроса с пристрастием.

— Ой, правда, совсем забыли про ребенка, пошли, конечно же, — согласилась подруга.

Мы вошли в комнату в конце коридора, которая внутри просто утопала в игрушках. Приглушенный свет, бежевые тона, возле окна детская кроватка, с балдахином, у которой сидела женщина лет пятидесяти, и покачивала ребенка.

— Вера Петровна, ну как он? — обратилась Лена к женщине. Это была ее свекровь, мать Жени.

Подруга подошла к кроватке и взяла сына на руки.

— Вера Петровна, это Наташа; Наташа, это Вера Петровна.

— У нас все нормально, Леночка, — ответила женщина, и, посмотрев на меня, добавила, — Рада познакомиться Наташа. Лена рассказывала много историй, про ваши студенческие годы.

— Надеюсь это не тот момент, когда мне нужно краснеть, — улыбнулась я. — Можно подержу, такого маленького зайчика?..

Потянувшись к ребенку, я взяла его на руки. Вообще-то, я не очень люблю чужих детей. У меня нет чувства благоговения к их вымазанным мордашкам, постоянным крикам, требованиям достать звезду с неба. Но, наверное, уже пришел тот момент, когда нужно обзаводиться своей семьей, детьми. Хотя, кем и когда были выведены эти сроки, до сих пор не понимаю. И все же факт, остается фактом: взяв этот маленький комочек на руки, я поняла, что хочу такого же. Ребенок спал у меня на плече, уютно посапывая, а по всему телу искрилось спокойствие и благоговение.

— Господи, какой он миленький… — прошептала я.

— Да, мы такие, — с гордостью, произнесла молодая мама. — Наташ, пойдем вниз, поужинаем. Вера Петровна, Вы останетесь?

— Конечно, куда же я без него…

Я отдала бабушке внука, и мы вышли из комнаты.

— Ты с ней «на Вы»? — спросила я.

— Когда как, иногда мамой называю. Ну, расскажи мне о России, как ты там без меня, а то сижу тут днями и почти никуда не выхожу. Кругозор снизился до минимума.

— Ну, что я тебе расскажу… ты и так все знаешь. Мы же с тобой почти каждый день переписываемся по инету, — я попыталась увернуться от дальнейших расспросов, но не тут-то было.

— Не юли, знаю, как ты мне рассказываешь, все в себе держишь, — отрезала подруга.

— Давай об этом позже… Лен, представь, взяла твоего Ваню на руки и поняла, что не отказалась бы сейчас от такого же… — призналась я.

— Значит, надо брать в свои руки твою личную жизнь, — с уверенностью заявила она.

— Ой, нет!! Только не это, — попыталась переубедить ее я, хотя знала, что это бесполезно.

В последний раз все закончилось маменькиным сынком, фанатом побольше поесть, и подольше поспать.

— Лен, у нас с тобой резко противоположные вкусы на мужчин.

— Больше чем уверена, что этот твой Санечка, из разряда: «понравился — сволочь — выгнала»… И у кого после этого плохой вкус? Мой Женька ведь просто прелесть.

— Даже телефон у меня не попросил… — вспомнила я, свое глубокое разочарование.

— Вот видишь, я как всегда права. Просто этот индивид, свой путь в твоей жизни, прошел быстрее, — подтвердила свою теорию подруга, — И, слава Богу, что не попросил, а то уже забила бы себе голову, мечтами об идеальной жизни. Ее нет, поверь мне, у каждого полно недостатков.

— А может, в этом бы и была его прелесть, и недостатки понравились бы мне больше, чем явные достоинства… — неуверенно произнесла я.

— Дура, ты, Сафонова, помешанная на романтике и дамских романах, — приземлила меня Лена.

— Не надо, я не читаю дамские романы, — попробовала возразить я.

— Да то, что ты читаешь мне все равно, просто нельзя быть такой доверчивой и наивной, — закончила разговор подруга, и мы вошли в столовую, где уже был накрыт стол, а «просто прелесть», он же муж Лены разливал сок по стаканам.

— Ну как там, на Родине? — поинтересовался Женя.

— Все так же, — заявила я, — дороги плохие, таксисты наглые, цены бешенные.

— Радужные представления о любимом городе, надо сказать, — улыбнулся, мужчина.

— Ну, если о «хорошем», — добавила я, усаживаясь за стол, — у нас много фонтанов новых сделали, цветы на улице высаживают, такие огромные клумбы. И деревья как раз сейчас распускаются, так что красота полная.

— Да… сто лет там не был, — с ностальгией произнес Женя, придвигая к себе тарелку.

— Ты моя древность! — вставила Лена, улыбаясь, — И когда садимся за мемуары?

Сидя за столом, я смотрела на эту молодую семью, как они подкалывают друг, друга, какие взгляды кидают на свою вторую половинку, и испытывала чувство неполноценности. У меня даже не было ни одного серьезного романа, ну так чтобы по-любви. В какие-то моменты даже слабо верилось, что я вообще могу полюбить, ни влюбиться, а именно полюбить.

Чтобы разочароваться в человеке мне хватало узнать, что он пишет с ошибками SMS, или фанатеет от ужасной попсовой музыки, или разбрасывает белье по квартире, или фальшиво поет в душе. На разных индивидов в моей жизни, распространялись разные требования, и если он не справлялся с возложенными на него обязанностями, то отправлялся на все четыре стороны. Я понимаю, что это ненормально, но не могу ничего поделать. В какой-то момент, на «предмет симпатий» обрушивается просто волна презрения и отвращения, и тут уже ищешь любой повод, чтобы разорвать отношения… И вот таким образом, дожив до двадцати двух лет, я не имела ни одного серьезного романа. Вот такой вот пассаж…

— Ребята, я так устала, пойду спать. Спасибо за ужин, было очень вкусно, — отодвинув от себя тарелку с рыбой, я встала из-за стола, и направилась на второй этаж в комнату.

— Разбужу тебя в десять! Крестины у нас в двенадцать, так что успеешь собраться, — крикнула вслед Лена.

— Хорошо. Спокойной ночи, — произнесла я, и уже поднимаясь по лестнице, увидела, как эта влюбленная парочка целуется, забыв обо всех.

Случайность?

— Подъем! — первое, что я услышала следующим утром. — Пора вставать!

— Что, уже утро?? — я еле открыла глаза. — Такое ощущение, что ты меня разбудила на учения по пожарной тревоге, как в общаге, помнишь?

— Да уж, такое не забудешь, — подтвердила Лена, — пять утра, сигнализация пищит, все толпятся возле выхода. На улице как всегда дождь… через час всех отпускают, и только ложишься поспать, а уже надо вставать на пары. Ад!

— Да… Можно я еще поваляюсь? — попыталась выпросить я.

— Нет уж. Можешь поспать, когда вернемся. Я хочу, чтобы у моего сынули была самая красивая крестная мама. Так что подъем, и наводи марафет, — отрезала она.

— Садист… — прошептала я, вставая, — Все! Проснулась! Можешь быть спокойна.

Приходя в себя под контрастным душем, я старалась не впускать в голову пустые мечты о Саше. Вечером мне с удивительной легкостью удалось уснуть, но сегодня день не обещал быть простым. Не стоит его начинать с воспоминаний о несостоявшемся продолжении знакомства.

Обмотавшись полотенцем, я высушила голову и достала из чемодана летний костюм «на выход»: светлые хлопковые брюки и бежевый топ с кокеткой. Но главным моим украшением всегда были зеленые, неизвестно от кого доставшиеся глаза. Ведь, насколько я была осведомлена о родственниках, никто из них не мог завещать мне это изумрудное чудо. А вот вьющиеся светло-русые волосы, это привет от любимой мамочки.

Кстати, нужно написать ей как добралась, а то уже, наверное, волнуется. Спасибо, что есть такая отличная вещь, как электронная почта, и спасибо, что моя мамуля умеет ею пользоваться.

Через полчаса я была полностью готова к возложенным на меня обязанностям. Мы уселись в огромный серебристый джип и всей семьей отправились в маленькую православную церквушку в нескольких кварталах от дома. Перезвон колоколов был слышен на расстоянии. От этого звука на душе разливалось спокойствие и умиротворение. Хотя я, по привычке бояться всякого вида передвижений, все же нервно вцепилась в сидение и ерзала на месте.

Настоятель встретил нас у двери храма. Сколько же я не была в церкви?.. Меня еще бабушка водила туда, когда я была маленькой, а подросла, стало «не хватать времени».

Возле нас остановился Мерседес цвета «зеленый металлик», и Ленка, ткнув меня в бок, прошептала:

— Прошу обратить внимание, наш крестный отец. Друг Жени, бизнесмен, весьма обеспеченный. НЕ ЖЕНАТ…

Из машины вышел высокий мужчина, лет тридцати пяти, симпатичный, но совсем не «для меня»… Светло-русые волосы, голубые глаза, тонкие губы и «слегка» великоватый нос с горбинкой. Он подошел к Женьке и поздоровался, затем развернулся к нам, поцеловал Ленку в щеку и посмотрел на меня оценивающе.

— Наташа, — успела вставить подруга.

— Аркадий, — он протянул мне руку, — очень приятно.

— Мне тоже, — натянуто улыбнувшись, я незаметно вытерла свою руку от его пота.

Ленка, незаметно схватив меня за локоть, шепотом приказала «не упускать свой шанс». Я глубоко вздохнула, и мы вошли в церковь. Нельзя сказать, что церемония была захватывающей, слишком изнурительной, это уж точно…

После обряда мы отправились на банкет, в ресторан, а бабушка с внуком домой. Было так жарко, что я совсем плохо соображала и не реагировала на происходящее. Все радовались, выпивали, а я глотала воду и молила, чтобы быстрее скрылось солнце, и стало прохладнее… Ведь для меня все, что выше 25° — смерти подобно…

Ближе к вечеру все решили рвануть в клуб. Моего мнения на этот счет никто не спрашивал, всего лишь поставили перед фактом. Поэтому, панически возведенные к небу глаза, никого особо не расстроили. Оставалось лишь продолжать молиться, чтобы день быстрее закончился. Жара меня просто убивала.

Здание клуба находилось возле океана, но мне пришлось сидеть в закрытом помещении с грохочущей музыкой и в смертельной духоте. За вечер Аркадий пару раз приглашал танцевать, но мне это совершенно не нравилось. Чтобы не давать надежду на отношения, я старалась с ним вообще не общаться и держалась подальше.

Когда про меня, затаившуюся за столиком у стены, все удачно забыли, я выскользнула из зала и двинулась к океану. Все лучше визжащей толпы и удушливых спиртовых испарений.

На побережье изредка мигали огоньки, из клуба доносилась музыка и смех. Я решила пройтись туда, где мне никто не помешал бы. Сняв шпильки, я почувствовала ступнями горячий песок, он обволакивал мои ноги, затягивая по щиколотку. Двигаясь вперед дальше и дальше, я, то подходила ближе к кромке воды, остудить ноги, то удалялась от пенящегося гиганта. Вскоре, наткнувшись на небольшой камень, лежащий прямо в песке, я уселась, и, закрыв глаза, стала прислушиваться к своим ощущениям.

Вымученное жарой тело приходило в норму, расплавленные мысли стали приобретать прежние очертания. В голове уже вырисовывалось, как, и что буду рассказывать друзьям о поездке. Только сейчас я вспомнила мой полет в самолете, приятную компанию Саши, и снова услышала его голос, повторяющий мое имя. Это были приятные воспоминания, я сидела, закрыв глаза, и улыбалась.

— Наташа…

Я вздрогнула от неожиданности, кто-то прикоснулся к моей руке.

— Ты меня слышишь?

Открыв глаза, я увидела того, о ком только что думала.

Рядом со мной стоял Александр собственной персоной. Его короткие, густые волосы небрежно шевелил ветер, а серые глаза смотрели прямо на меня, слегка обеспокоенно, но с большим интересом. Белую рубашку и закатанные до колена светлые брюки, облюбовали отблески иллюминации с побережья, что смотрелось весьма оригинально… Столько диковинных соцветий на одном человеке…

— Обалдеть… — прошептала я.

— Обалдеть?.. — повторил он, словно не понимая смысла слова, — О чем мечтаешь? Говорю с тобой, а ты сидишь и улыбаешься?

— Я не слышала…

—  «Есть одно зрелище величественнее моря — это небо; есть одно зрелище величественнее неба — это недра души». Так кажется, сказал Виктор Гюго… Похоже, величие воды ты уже оценила… Первый шаг сделан.

— Откуда ты здесь? — выдавила я.

— Живу недалеко, — он кивнул в темноту, — решил прогуляться, привести мысли в порядок, и вот тебя случайно увидел…

Он смотрел на меня, говорил со мной, и все равно не верилось. Неужели в жизни так бывает, вспоминаешь о человеке, и он появляется рядом?

— И что же занимает твои беспорядочные мысли? — спросила я, — Если не секрет.

Саша внимательно смотрел, изучая мое лицо, затем словно опомнившись, улыбнулся. Я засияла в ответной улыбке, от чего, его безумно обаятельная, стала еще шире.

— Ты никогда не задумывалась о предназначении? — произнес он, присев со мной рядом на песок.

— О чем ты? — не поняла я.

— Каждое существо для чего-то или для кого-то создано. Что-то существует именно для тебя… — он поднял голову пытаясь рассмотреть звезды, но тучи укутали небо, все было словно в тумане. — Человек исходя из своей природы, происхождения, стремится к незримой, но ощутимой цели, которая продиктована предназначением.

— Ты имеешь ввиду судьбу? Я думаю, что там не все прописано, человек вправе делать свой выбор.

— Правда так считаешь? — Саша повернул голову и заглянул в глаза. Я же тянула с ответом, чтобы подольше иметь возможность любоваться им.

— Все же нельзя предусмотреть, один сантиметр от назначенной цели и жизнь может пойти по другому руслу, — я поймала себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от его красивого, улыбающегося лица.

Саша, словно не замечая пристального взгляда, взял мою руку, и, перевернув ее, провел пальцем по линиям на ладони.

— А что, если все сантиметры от цели, прописаны вот здесь? Что если они все равно ведут по предназначению…

От прикосновения по спине побежали мурашки, все чувства обострились на ладони, под его пальцами. Ощущения были необыкновенными. Его кожа, по сравнению с моей, горевшей от жары, была мягкой и прохладной, касания искорками разбегались телу. Проведя пальцами до запястья, он внезапно остановился, посмотрел в глаза, и усмехнувшись, положил мою руку на место. Глубоко вздохнув, я поняла, что все это время, оказывается, не дышала. Саша, словно не замечая моей реакции, продолжил.

— Очень интересная рука… Тебя ждет насыщенная жизнь.

— Ты разбираешься в хиромантии?

— Слегка… — он снова усмехнулся, но его лицо стало грустным, словно данное обстоятельство доставляло ему неудобство.

— И что ты увидел?

— Сама все узнаешь и проживешь в свое время. Разве будет интересно жить, ожидая чего-то, что на самом деле может пройти мимо тебя… — Саша внезапно поднялся, и, повернувшись к океану, спросил, — Нравится Сидней?

— Жарко очень, — меня немножко удивила его реакция на мой ответ, он словно вспомнил о чем-то и резко замкнулся.

— Тоже не любишь жару?.. — прошептал Саша едва слышно, затем громче добавил, — Тебя проводить? Ты далеко зашла, не заблудишься?

Такой конец разговора, конечно, был неожиданным для меня. Я слегка смутилась. Неужели, он хочет от меня быстрее отделаться, зачем тогда подходил?..

В сумочке запиликал телефон, не дав мне возмутиться вслух. Это конечно же Ленка.

— Ты куда делась?! — прокричала подруга из трубки.

— На пляже гуляю, — голос слегка дрогнул, затем я справилась с раздражением и добавила, — А что?

— Ну я же волнуюсь, домой пора… а тебя нет.

— Сейчас буду… — я положила телефон в сумочку, и собралась вставать.

Сашина рука оказалась под моим локтем, помогая подняться. Лучше бы он меня не трогал, у меня какая-то необъяснимая реакция на его прикосновения. Я попыталась освободиться, что получилось довольно грубо, но он словно этого не заметил.

— Тебя проводить? — повторил Александр.

— Сама дойду, — я попыталась стряхнуть наваждение, почему он на меня так действует? Только бы в глаза не смотреть…

— Я тебя обидел чем-то? — удивился Саша.

— Ну, если ты считаешь, что предложить проводить девушку до того, как она собирается уйти это нормально… — я нервно сглотнула.

— Ты… что… — он все-таки поймал мой взгляд, — Я просто, знал, что ты сейчас начнешь собираться, — Саша кивнул на телефон.

— На ладони прочитал?! — попыталась съязвить я, хватая босоножки.

— Можно и так сказать… — слегка прищурившись, он скривился в виноватой улыбке.

Я, развернувшись, бодро зашагала по направлению к клубу. Было тяжело не оглянуться…

Сосредоточившись на проваливающихся в песок ногах, я старалась не запнуться от быстрого шага. Внезапно, словно из земли, передо мной вырос Саша. Он приподнял мой подбородок, чтобы встретиться глазами, и, наклонившись, прошептал:

— Наташа, поверь, я не хотел тебя обидеть. Ты сделала совсем неправильные выводы, — схватив его руку, я пыталась убрать ее от себя, но тут поняла, что стояла бы так всю жизнь, и чтобы он был рядом… — Можно я сам отвезу тебя домой?

— Если объяснишь… — я попыталась не выдать волнение.

На его красивом лице отразилась боль, он отвернулся, словно размышляя над условием, затем, положив мне руки на плечи, произнес:

— Это настолько важно? — в его глазах горел огонь сомнения, и я не знала что ответить. Мне действительно было все равно.

— Обещаю, что расскажу тебе немного позже, можно?.. — он провел пальцами по моей щеке, от чего сердце бешено забилось.

Словно почувствовав, что я сдаюсь, Саша опустил руку и взял мою ладонь в свою. Всю дорогу мы молчали, прислушиваясь к шуму прибоя, и через несколько минут, оказались на парковке у клуба. Здесь среди множества машин, Женька, пытаясь поймать Лену, с рыком бегал за ней вокруг джипа. Подруга громко смеясь, пронеслась мимо, затем словно опомнившись, наверное, заметила Сашу, дала задний ход и остановилась рядом с нами.

— Ни на минуту оставить нельзя… — произнесла Ленка, рассматривая Сашу во все глаза, — Мы уже заждались.

— Это я виноват, заболтал Наташу, — произнес мой спутник, и, протянув руку, представился, — Александр.

— Елена, — подруга с интересом рассматривала мужчину, пока не подошел муж.

— Женя, — произнес он, пожимая руку Саше, и обращаясь ко мне, спросил, — И давно вы знакомы?

— Мы в самолете вчера вместе летели, — выдавила я.

— А, понятно, — он посмотрел на жену и снова повернулся ко мне, — Ты домой едешь?

— Позвольте, я довезу Наташу? — Саша обращался сразу ко всем и крепче сжал мою руку, которая все еще была в его ладони.

Лена с Женей переглянулись.

— Ну, это ей решать, — подруга пыталась прочесть в моих глазах ответ.

— Тогда увидимся дома? — я не верила своему счастью.

Мы прогулялись пару кварталов вдоль пляжа и на ближайшей стоянке подошли к зеленой спортивной машине. Как только мы уселись, Саша заставил меня пристегнуться. Хотя фобия не проявила никаких признаков активности, что было весьма непривычно.

К дому мы приехали достаточно быстро, жаль, что Лена жила не на другом конце материка. Александр всю дорогу о чем-то напряженно думал и молчал, что вызывало мое глубокое недоумение, но сама заговорить, я не решалась. Только когда мы приехали, он повернулся ко мне и помог разобраться с ремнем безопасности. Его пальцы пару раз случайно коснулись моих, и я поняла, что привычнее не стало, ток гулял во всю.

— Спасибо, — выдавила я и потянулась к дверце.

— Подожди, — произнес он, и выйдя из машины первым, направился к моей двери. Открыв ее снаружи, Саша протянул мне руку, и помог выйти.

— Спасибо…

Я встала на твердую землю и осознала, как мне не хочется, чтобы он уезжал. Оглянувшись, я увидела серебристый джип, Лена с Женей уже дома, и подруга, скорее всего, подсматривает в окно. Не отпуская руку, Саша проводил меня к крыльцу. Остановившись на пороге, он развернул меня к себе и посмотрел в глаза. В его взгляде, со скоростью света, попеременно отражались смешанные, непонятные чувства, я не могла определить их природу, то ли отчаяние, то ли тоска… Странно…

— Мне пора… — прошептала я, надеясь, что он попросит меня остаться.

Так и вышло, Саша не отпустил моей руки, а притянув ближе, заглянул в глаза.

— Наташа… можно я приглашу тебя на свидание? — он робко улыбнулся.

Мое сердце бешено забилось, даже не раздумывая, я прошептала «Да», и, улыбнувшись в ответ, направилась к двери.

— Я заеду завтра. В семь, — он кивнул на свою машину.

Открывая входную дверь дома, я развернулась, и, улыбаясь, кивнула в ответ. Согласиться вслух не было сил, не хватало воздуха, наверное, я опять забыла дышать. Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, я прислонилась к ее рельефному, деревянному полотну и, прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться на своих ощущениях.

Ох, похоже, я влюбилась, да и еще как…

Только вот очень быстро все произошло…

— Ну, ты даешь, подруга, — показалась Ленка. Сто процентов, что она наблюдала за нами из столовой, — Этот Саша нам подходит, молодец…

Свидание

Проснувшись утром, я сразу же попыталась во всех подробностях вспомнить вчерашний вечер, вспомнить свои ощущения, и в ответ на запрос, внутри приятно потеплело. Это не сон…

Настроение было отличное. Я поднялась с кровати, и надев легкий хлопковый сарафанчик, вприпрыжку спустилась на первый этаж. Семья была в сборе: Женька играл с Ванечкой, Лена болтала со свекровью, изредка поглядывая на расшумевшихся любимых мужчин.

— Доброе утро! — пропела я, и все внимание досталось мне.

— Спящая красавица… Доброе утро! Завтракать будешь? — поприветствовала меня Лена.

— Нет, сока выпью. Жара такая, прямо с утра, ничего не хочется… — я открыла холодильник и достала графин с апельсиновым соком.

Это лето выдалось особенно жарким. А если учесть мою ненависть к градусу, то было просто смертельно…

— Мы идем купаться, ты с нами? — спросил Женя, — Или может у тебя другие планы?

Он, улыбаясь, посмотрел на меня, и перевел заговорщицкий взгляд на жену.

— С вами, — поняв намек, проговорила я и опустила голову.

От оживших воспоминаний к лицу хлынула кровь. Похоже, это факт скрыть все же не удалось, потому что сдержанные смешки одобрили мой румянец.

Утро пролетело незаметно, но после обеда все мои мысли занимала только предстоящая встреча с Сашей. Я просто ни о чем больше не могла думать. Ближе к семи, я уже места себе не находила, чтобы хоть чем-то себя занять, окунулась в гардероб подруги. Мой выбор пал на жемчужно-бежевое платье, идеально подчеркивающее фигуру.

— Я никогда не видела тебя такой красивой! — поражалась Лена, укладывая мои кудри в прическу.

— Знала бы ты, что у меня внутри творится… Я счастлива только от того, что скоро его увижу.

Глянув в зеркало, я увидела лихорадочно блестящие зеленые глаза и яркий румянец на щеках.

В дверь постучали.

— Девочки, к нам гости, — раздался в коридоре голос Жени.

Мы одновременно подскочили к окну, и наткнулись взглядом на машину Саши, стоявшую у дома.

Едва успев обуться, я выскочила из комнаты и бросилась по лестнице. Внизу были слышны голоса, я приостановилась, чтобы восстановить дыхание, и спокойней двинулась дальше.

У входа стоял Женя и беседовал с Сашей.

САША…

Выглядел он сегодня сказочно…

Красивый, стройный, улыбающийся… Серые узкие брюки идеально подходили к голубой рубашке, которая выгодно подчеркивала его бесподобные, чудесные, ЧУДЕСНЫЕ глаза.

— Что замерли, словно первый раз друг друга видите? — Лена обогнала меня и уже стояла рядом с Женей.

Саша словно очнулся.

— Наташа, — он подошел ближе, и, протянув руку, поймал мою ладонь, — ты восхитительно выглядишь…

— Спасибо… — я не могла вымолвить больше ни слова

— Ну, Александр, доверяем тебе нашу ценность, береги ее, — Лена уже стояла рядом.

— Обязательно.

Мы вышли из дома.

— Телефон взяла? — догнала нас у машины подруга.

— Да, — ответила я, усаживаясь в салон.

— Отлично вам провести время! — пожелала подруга, провожая нас.

— Куда мы? — спросила я у кавалера.

— Я хочу показать одно место, тебе там понравится, — произнес Саша и посмотрел на меня, — Ты не пристегнулась. Уже не боишься?

— Забыла, — неуверенно произнесла я, ловя себя на мысли, что действительно не боюсь предстоящей дороги. Наверное, Австралия решила дать мне передышку в борьбе с фобией, но для перестраховки я все же пристегнулась.

— Итак, ты не любишь жару, транспорт, еще что-то?.. — Спросил Саша, наблюдая, как я воюю с ремнем безопасности.

— Ой, этот список бесконечный! Такое ощущение, что я живу в мире, где все против меня… — я положила руки на колени сверху сумочки, и взгляд остановился на магнитоле, тихо наигрывающей нежную мелодию, — Это что Вивальди?

— Слушаешь классику? — его взгляд скользнул по моим пальцам, непроизвольно двигающимся в такт мелодии.

— Редко, но Вивальди знаю. Смешно, у нас здесь «Зима», а на улице дышать от жары нечем, — я с отвращением глянула в окно. Даже приближающийся вечер не давал желаемой прохлады.

— Слушаешь редко, а названия произведений помнишь? — удивился Саша.

— Не помню, конечно. На дисплее название трека написано, — я с улыбкой указала на магнитолу,

— Понятно, — усмехнувшись, он потянулся и включил кондиционер, а затем перевел взгляд на дорогу и задумался.

Спустя минут пятнадцать, под бурлящие музыкальные аккорды, мы подъехали к сверкающему огнями, белоснежному зданию. Саша помог мне выйти и под руку проводил до входа.

Как оказалось, мы прибыли ресторан, совсем небольшой, но трогательно замечательный. Его уютный единственный зал, редко подсвеченный фонарями, утопал в зелени. Это был райский сад с тремя небольшими фонтанчиками, по периметру зала. Саша подвел меня к столику, с одной стороны защищенному фонтаном, с другой — аркой с великолепными белыми орхидеями.

— Как здесь красиво! — восхищенно вздохнула я.

— Я знал, что ты оценишь, — он отодвинул стул и помог мне сесть.

— Это просто «Эдем»! — я с замиранием сердца вновь окинула взглядом зал.

— Только с тобой… — Саша потянулся через стол и накрыл ладонью мою руку.

Сердце взорвалось от прикосновения, словно это был укол адреналина. Через минуту к нам подошел официант и любезно предложил меню. Вечер протекал сказочно, мы беседовали, не замечая никого вокруг.

Во время очередной паузы в разговоре, зазвучала медленная музыка. Александр неожиданно встал, и протянул мне руку, приглашая на танец. Я поднялась и, положив ладонь ему на плечо, послушно закружилась в ритм музыке. Тело словно парило над землей, я даже не чувствовала пола. Мелодии сменяли друг друга, а мы все кружили, наслаждаясь близостью.

Когда музыка смолкла, мы еще долго стояли, не размыкая объятий, и смотрели друг другу в глаза. Внезапно в Сашином взгляде мелькнула боль, словно он подумал о чем-то страшном, но тут же, бесследно исчезла, я даже начала сомневаться, что действительно ее заметила. Затем Саша склонился к моим волосам и глубоко вдохнул.

— Спасибо за танец, — прошептал он мне в волосы, затем обернувшись, замер словно статуя.

Я проследила за его взглядом, но ничего подозрительного не заметила. Возникло ощущение недосказанности, словно в настоящий момент происходило что-то страшное, а я единственная ничего не понимала. Проводив до столика, Саша отодвинул стул и помог мне усесться.

— Я на минутку отойду, — он наклонился, и убрав кудрявый завиток упавший мне на глаза прижался губами ко лбу, — не исчезай, ладно?

— Договорились… — я ничего не понимала, что он там увидел?

Саша направился к выходу из ресторана и исчез за стеклянной дверью. Ничего не понимая, я теребила салфетку, пока мое внимание не привлекла пара за соседним столиком. Встав перед спутницей на колено, мужчина, протянул ей бархатную коробочку. Девушка дрожащими пальцами взяла подарок, и заглянув внутрь, кинулась в объятия к кавалеру со счастливым лицом.

Похоже, у них скоро свадьба. И похоже, эти двое по-настоящему любят друг друга…

Вздохнув, я снова посмотрела на дверь, Саши не было. Рядом с рестораном неожиданно завыла сигнализация. Я перевела взгляд на огромное окно и заметила убегающего мужчину, довольно странно передвигаясь, он быстро исчез из вида.

Развернувшись, я сделала большой глоток холодного чая и замерла, перед моим лицом появился маленький, очаровательный букетик серебристых фиалок. Подняв глаза, я увидела Сашу. Он уже сидел напротив и внимательно за мной наблюдал.

— Какая прелесть, — я взяла цветы и втянула воздух, наслаждаясь свежим, сладковатым ароматом. Никогда раньше не видела серебряных фиалок, может они искусственные… Ну нет, пахнут бесподобно и листочки живые, просто чудо! — Спасибо… Они такие… необычные!

— Ну, не настолько, чтобы сравниться с тобой, — в голосе Саши звучали новые нотки, было сложно понять, шутит он или делает признание.

Смутившись, я опустила голову и уставилась на букет.

— Расскажи, мне о себе… — Саша заметно посерьезнел.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Ну, главное мое увлечение — это работа. Я дизайнер. Работаю в рекламе, но иногда делаю попытки в создании интерьеров. Это немного сложнее, но нравится, чуть ли не больше. Вообще-то, я из небольшого города, там особо не пофантазируешь, людям предпочтительнее эконом класс. А ты чем занимаешься?

Александр отмахнулся, давая понять, что он еще не закончил со своими вопросами.

— Это не все… Я хочу знать, что тебя радует, какие мысли или мечты делают счастливой?

— Даже не знаю, наверное, мечты обо всем неосуществимом. Потому что в реальной жизни, даже возможной, мало что устраивает…

— Почему? — взгляд внимательный и серьезный, он не удивлен…

— Если бы знала, то попыталась это исправить, — я хмыкнула, представив себя матерью благородного семейства, это ли мне нужно… Даже понять трудно, что я хочу от жизни.

— Тебе нравится ночное небо? — Саша резко сменил тему.

— Я редко на него смотрю. Но в детстве нравилось, мы даже падающие звезды выжидали часами, чтобы желание загадать, — я вспомнила глупую детскую забаву и улыбнулась.

— Сбывались? — Саша тоже наконец-то расслабился.

— Не помню, — бросив взгляд на его ухоженные руки, с длинными белыми пальцами, я вздохнула.

— А дождь? — Александр склонился надо мной, и я замерла.

— Дождь?.. — мой голос звучал неуверенно, а сердце бешено отбивало ритм канкана.

— Тебе нравится гулять, когда с неба льется вода и под ногами огромные теплые лужи? — он усмехнулся, и я ощутила аромат его дыхания на своей коже.

— Наверное… Я не пробовала, но ты так рассказываешь, думаю, это неплохо.

— Хорошо, — Саша кивнул головой и откинулся на спинку стула.

Теребя пальцами блестящую вилку, он не отрываясь, смотрел мне в глаза. Я моргнула и перевела взгляд на его шею, скользнула по груди, а затем остановилась на букете в своих руках, хотя бы здесь никакого соблазна.

За весь вечер мне так и не удалось хоть что-то узнать о Саше, все мои вопросы были атакованы встречными. Похоже, что хитрец решил за один вечер узнать обо мне все, при этом ничего не рассказывая о себе.

Я и не заметила, как в зале из посетителей остались только мы. Официанты уже начали бесшумно приводить в порядок опустевший ресторан. Поймав мой рассеянный взгляд, Саша поднялся, и протянул руку.

— Погуляем по набережной? Будет дождь…

— Давай, — согласилась я, вставая, — На счет дождя… Ты уверен в своем прогнозе?

— Абсолютно. Как раз вынесешь вердикт подобного рода прогулкам.

Мы вышли из ресторана, и, пешком, спустились вниз по улице. На этот раз вопросов не было, видимо, он решил дать мне передохнуть. Через несколько минут, я услышала шум океана. Перебравшись через дорогу, мы пошли по маленькой аллейке, облепленной пальмами. Вскоре, взгляду открылась небольшая терраса, окруженная кованой балюстрадой, которая возвышалась прямо над водой. Шум океана компенсировал наше молчание, рассказывая нам истории о местах, где побывал этот неутомимый странник.

— О чем ты задумался, если не секрет? — я наконец нарушила тишину. Мне ужасно хотелось услышать его приятный, чарующий голос.

Он посмотрел мне в глаза и прошептал:

— Не секрет… о тебе… — его глаза встретились с моими, и было видно — он не лукавит.

Я смотрела на Сашу, не в силах отвести взгляд.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Ты спросила, я ответил… Не нужно было так откровенно?

— Давай не будем об этом, — попросила я, понимая двусмысленность вопроса.

— Давай, не будем… — он снова развернулся к океану, — Расскажи мне о себе что-нибудь еще…

— Ну, нет! Теперь твоя очередь, — усмехнулась я.

— Можно я расскажу тебе самое главное, — прошептал Саша, неожиданно оказавшись слишком близко, — Только без слов…

Он подался вперед, и выдержав дистанцию и замер. Я же не в силах произнести ни слова, пыталась унять дрожь во всем теле, и не отрываясь смотрела в восхитительные, затягивающие серые глаза. Почувствовав его дыхание совсем рядом с лицом, я прерывисто вдохнула, впустив в легкие пленительный аромат его тела. Неожиданно Саша остановился, буквально коснувшись моих губ, как бы давая мне право выбора. И я не в силах справиться с собой, сократила расстояние до минимума. Тут же инициатива перешла к Саше. Притянув за талию, он прижал меня к себе, а второй рукой запутался в волосах, придерживая мою голову. Его губы нежно касались моих, стараясь не быть настойчивыми, но чем дольше продолжался поцелуй, тем он становился откровеннее.

Мы больше не были чужими, наши тела словно воссоединились после долгой разлуки. Чувство абсолютно поразительное, мы будто дышали друг другом. Сердце гремело набатом, концентрируя эмоции где-то внутри. По телу волной прокатилось ощущение наполненности и счастья.

Неожиданно раздался резкий хлопок, я вернулась в реальность и открыла глаза. В небе, над нашими головами, яркими красками расцветали фейерверки, и исчезали во тьме.

— Рано… — прошептал Александр, коснувшись пальцами моего подбородка, затем обхватил мою голову руками, и, добавив, — Это еще не все аргументы… — снова поцеловал.

Внезапно, я в прямом смысле, потеряла почву под ногами и взлетела в воздух. Едва успев перевести дух, я осмотрелась по сторонам. Оказывается, Саша поднял меня на руки и закружил в объятиях. Не сдержавшись, я рассмеялась. Сердце переполняли чувства, голову кружило от счастья, смех стал громче, и к нему присоединился Сашин…

— А если на словах, что для тебя главное? — я затаила дыхание.

— Ты.

Время без жалости пожирало минуты, хотелось его остановить, но секунды утекали водой сквозь расставленные пальцы. Чем дольше мы находились вместе, тем ближе и роднее становились.

Что с нами происходит? Мы совсем друг друга не знаем, но из всех людей на свете, Саша мне уже самый близкий человек. Такого ведь не бывает?! Не так стремительно…

Ветер усиливался. Чистое небо скрылось за тучами, и решив охладить наш пыл, мне на голову упала большая капля, затем вторая, третья… Пошел дождь, даже не дождь, а ливень. Буквально за пару минут мы были мокрые до нитки.

— Ну что, нравится? — засмеялся Саша, не убирая руки с моей талии и подставив вторую под струящиеся потоки.

— Я себе все не так представляла, — я засмеялась, убрав намокшие пряди со лба, — Это очень мокро!

Капли струйками стекали с красивого Сашиного лица, которое было совсем рядом с моим. Да уж, наверное, по сравнению с ним, я выгляжу жалким существом с растекшейся тушью.

Саша провел пальцами по моей щеке и прижавшись губами к виску, прошептал:

— По-моему, нам пора. Боюсь, мне предъявят счет, если ты растаешь…

Мы добрались до трассы, которая за мгновения превратилась в бурлящую реку, и остановились, решая, что же делать дальше. Тут Саша поднял меня на руки и в несколько шагов преодолел эту «Амазонку».

Через несколько минут, мы уже были у машины. Саша быстро усадил меня в салон. Я неуверенно поерзала на месте, чувствуя неловкость, за испорченную дорогую обивку. Вода струйками стекала с моего платья на кожаное сиденье.

— Будешь долго вспоминать нашу прогулку, — засмеялась я, когда Саша уселся рядом, — теперь салон будет сохнуть пару месяцев.

— Вспоминать буду, но по другой причине, — он коснулся рукой моего лица, вытирая с него дождевые капли, и придвинувшись ближе, провел губами по щеке. Затем обхватив мое лицо ладонями, замер.

— Ты такая, как я и думал. Самая необыкновенная девушка… — голос звучал хрипло из-за переполнявших его эмоций.

Мои пальцы скользнули в его спутанные ветром, мокрые волосы.

— А ты, самый загадочный, — я легко коснулась его губ и отстранилась, но Саша не выпустил меня из объятий и продолжил поцелуй.

Домой мы ехали гораздо дольше, чем в ресторан, что было, не так уж и плохо, учитывая сложившуюся ситуацию. Я смотрела, как Саша ведет машину и любовалась его профилем, который иногда превращался в улыбающийся анфас.

— Если будешь на меня так смотреть, то я забуду, что за рулем… — повернувшись ко мне очередной раз, пригрозил Саша.

Смущенная его словами, я перевела взгляд на залитое дождем стекло.

— Испугал… — я сделала вид, что пытаюсь открыть дверь и выйти из машины.

В салоне раздался низкий, приятный смех Саши. Протянув руку, он взял мою ладонь в свою, и легко сжал пальцами.

Когда мы подъехали к дому Лены, я заметно погрустнела. Все бы сейчас отдала, чтобы вечер не заканчивался.

— Так не хочется, чтобы ты уходила… — Саша зарылся лицом в моих волосах.

Я закрыла глаза и прижалась к его груди. Когда я успела так привязаться к этому человеку? Казалось, оставь он меня хоть на минуту, сердце осыплется тленом, и я перестану существовать.

Нельзя… Знаю, что нельзя так раскрываться… Но что я могу поделать? Пусть, потом я пожалею о том, что дала волю чувствам, но это будет потом.

Я вздохнула и бросила взгляд на светящиеся огромные окна моего временного пристанища.

— На кофе зайдешь? — я подняла глаза.

— Наверное в следующий раз, когда я буду не таким мокрым, — Саша усмехнулся и выжал рукав рубашки на резиновый коврик, — Но мне приятно, что ты пригласила,

Глянув на упавшие капли, я нахмурилась.

— В следующий раз могу не пригласить…

— Значит, он у нас будет, следующий раз? А я не знал, как тебя об этом предупредить! — чмокнув меня в щеку, Саша вышел из машины, и открыв дверь, протянул руку. Дождь уже закончился, но все вокруг было таким сырым и взъерошенным, что мне стало как-то неуютно. Я недоверчиво огляделась.

— Оставил бы тебя себе, но с меня взяли слово, что верну обратно… На этот раз…

Он неожиданно бросил мою руку и пальцами сжал свои виски, прикрыв глаза.

— Саша, тебе плохо? — я тронула его за плечо, но Александр молчал, — Саша?!

Он не реагировал. Я тряхнула его, ухватив за плечо. И в этот момент, услышала пронзительную, высокую трель. Покрутив головой, я попыталась определить ее источник, но звук шел ниоткуда, словно поселился в голове. Поднявшись на октаву выше, он резко оборвался, оставив только звон в ушах.

Почувствовав холодок над верхней губой, я промокнула там пальцами и увидела кровь.

Что же это? Подняв глаза, я встретилась взглядом с Александром. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот, словно что-то хотел сказать, но не мог.

Мимо нас проехала машина с громкой музыкой в салоне, и тогда только Саша опомнился.

— Ты слышала?! — он достал из кармана платок и стал нежно вытирать следы крови с моего лица, — Этого не может быть…

— Почему не может, я же не глухая. А что это было? — я взяла платок из его рук и сама привела себя в порядок.

— А раньше ты слышала этот звук? — Саша игнорировал мой вопрос.

— Не слышала… Что это было, ты скажешь!?

— Нет… пожалуй, нет. Мне пора.

Я в изумлении уставилась на него, а он, воспользовавшись оцепенением, с силой прижался к моим губам, и не дав опомниться, уехал.

Словно в тумане я зашла в дом, и не реагируя на приветствие Лены, поднялась к себе в комнату.

Что все это значит?

Почему он так неожиданно уехал?

А если я его больше не увижу?!

Что со мной будет?

Нет… Нет. Нет!

Нельзя об этом думать!

В дверь постучали. Я встала и открыла дверь, на пороге стояла Лена. Не говоря ни слова, она прошла в комнату, и развернувшись ко мне вопросительно кивнула головой.

Резко выдохнув, я потянулась к подруге, и почувствовала готовые политься слезы.

— Он уехал! — всхлипнула я, — Лена, он уехал… Уехал…

— Ну и чего ты? Он тебя обидел?! — голос Лены звенел от напряжения.

— Нет! Он просто уехал! Все было так чудесно… И тут… — голос надломился, и я втянула воздух, пытаясь успокоиться.

— Ты мне можешь сказать, что случилось?! — Лена усадила меня на кровать и присела рядом.

— Не знаю!

— В чем дело, я не пойму? — Лена обняла меня и заглянула в глаза, — Завтра он вернется…

— А если не вернется?! — горячая волна подкатила к горлу, — Он не сказал, что вернется!

Подруга глубоко вздохнула и прижала меня к своей груди.

— Да, Сафонова, что-то ты совсем расклеилась, и голову тебе давно пора лечить… Раздевайся и ложись спать.

Ожидание

Я открыла глаза и поняла, что лучше бы не проспалась. Голова словно налитая чугуном, раскалывалась от малейшего движения.

Потянувшись к тумбочке за часами, я наткнулась рукой на что-то твердое, чего вчера здесь точно не стояло. Нехотя я повернула голову. В красной китайской вазе, возле кровати, стояли огромные белые орхидеи.

Неужели подруга постаралась?

Раздался стук в дверь, и не дожидаясь ответа, в комнату вошла Лена.

— Доброе утро… — она, нахмурившись, посмотрела на меня, а затем на цветы, — Не надо было их брать, но он очень просил.

— Кто просил?

Лена промолчала, но я поняла, что это был тот, кого я боялась больше никогда не увидеть.

— Саша здесь?! — я подскочила и принялась одеваться.

— Был. Рано утром. Просил тебя не будить, передал цветы и уехал.

— Он ничего больше не говорил? — я снова плюхнулась на кровать.

— Ничего. Наташа, не надо так зацикливаться на нем, ни к чему хорошему это не приведет. Такие как он, не ищут серьезных отношений. А теперь поднимайся, и иди в душ. Потом завтрак и по магазинам… Только попробуй мне отказать!

* * *

Вода была противная, завтрак невкусный, а магазин, по которому мы бродили уже несколько часов, душный и огромный, и не было у него ни конца, ни края.

Я, не переставая, думала о вчерашнем вечере. Что же меня так испугало? Что заставило Сашу уйти без объяснений?

Нас обогнал малыш, и обернувшись ко мне, затараторил на английском. Он так коверкал слова, что можно было разобрать только слово «Мама».

— Интересно, скоро мой сыночек начнет разговаривать?.. — пролепетала Лена рядом.

Мальчик достал из кармана свисток, и набрав воздуха в легкие, наполнил зал пронзительным свистом.

Какой же противный звук… Звук…

К ребенку подбежала женщина, и погладив по голове, забрала игрушку.

Звук…

Вот с чего вчера началось необъяснимое поведение Саши. Дикая трель… Почему он удивился, что я тоже ее слышу? И кровотечение… как это объяснить?

В толпе мелькнул знакомый силуэт, я проследила взглядом за удаляющейся на эскалаторе спиной.

Это что, Саша?!

Это точно он!

Я перегнулась через перила и увидела, как он подходит к выходу. Тут же, сзади пронесся поток воздуха и я, потеряв равновесие, чуть не полетела вниз. В последний момент, меня схватила за шиворот, чья-то рука, и потянула обратно. Я повернулась и увидела рассерженное лицо подруги.

— Что ты делаешь?! — Лена была вне себя, — Убиться хочешь? Наташ, ты меня иногда пугаешь своей беспечностью.

Я глянула вниз, и обомлела. Тот самый мужчина стоял уже у зеркальной двери, но теперь в нем не было ничего от Саши. Он пристально смотрел на меня снизу вверх. Злой неприятный взгляд источал недовольство и ненависть. Как я могла так обознаться?

Через двадцать четыре бутика, две новые кофточки и один бессовестный купальник, мы спустились на первый этаж и уселись за столик в маленьком кафе. Официантка, поздоровавшись, положила перед нами меню и исчезла.

— Я буду мороженое и кофе, а ты? — подруга уже не сердилась, достав телефон, она набирала SMS Женьке.

— Хочу зеленый чай, — я даже не взглянула в меню, уставившись на улицу через стеклянную стену кафе.

На воле было неимоверно жарко, беспощадное солнце накалило асфальт, и злорадно сверкало в окнах соседнего здания. Кондиционер в кафе, охлаждая воздух, трудился на износ. Полезное изобретение, без которого бы мне летом, не выжить. С детства не перевариваю плюсовую температуру.

Снова подлетев к нам, молодая девчонка с озорными хвостиками приняла заказ и убежала. Услышав про мой чай, Лена только вопросительно изогнула бровь, но промолчала, а я принялась осматривать помещение.

Молочный кафель, резко контрастировал с вкусными шоколадными стенами, увешанными часами всех форм и размеров. Возле барной стойки, стояли две огромные вазы с причудливыми кораллами. Бармен, симпатичный парень, о чем-то вежливо беседовал с посетителем, ловко создавая коктейль заученными движениями. На противоположной стене, в нише, устроился огромный плазменный телевизор, с вещающим музыкальным каналом.

Столик у стены освободился и тут же его занял мужчина в возрасте. Я перевела взгляд на Лену, но в ту же секунду вернула обратно, что-то в этом человеке мне показалось знакомым. Он сидел с книжкой меню и уже внимательно изучал ассортимент. Мужчина просто источал недовольство: высоко поднятые брови, искривленный рот, пальцы, нервно постукивающие по пластиковой столешнице. Неожиданно он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. От его злобного взгляда кровь застыла, но черные глаза продолжали сверлить, прожигая во мне дыру.

День какой-то сегодня странный… Почему я никому не нравлюсь? Уже второй человек смотрит на меня так, будто готов убить.

— Сафонова?! — Лена уже теребила меня за руку, — Вернись на Землю и пей свой чай.

— Задумалась… — я взяла чашку и отпила глоток, глянув украдкой на столик у стены, но там уже никого не было.

— Задумалась. Тебе стоит хорошо поразмыслить над ситуацией, а не задумываться черти о чем. Ты понимаешь, что он не вернется в Россию с тобой, его дом здесь, вам все равно не быть вместе. Не проще ли сейчас оборвать, пока не так серьезно?

— Серьезно… Я не хочу обрывать, но, похоже, Саша с тобой согласен. Почему он не звонит?

— Не заставляй меня, расстраивать тебя. Поговорим о чем-нибудь другом. Давай сейчас вернемся домой, и рванем на пляж!

— Не хочу никуда. Там жара, я умру от температуры…

— Еще бы ты хотела… Ничего не умрешь, дома сидеть ты все равно не будешь, и не мечтай!

Я и не мечтала. Я знала, что это мне не удастся.

* * *

Вечером, не в силах больше наблюдать за влюбленной подругой и ее мужем, я взяла со столика в холле, Булгакова «Мастер и Маргарита» и вышла в небольшой садик перед домом.

День прошел ужасно, тревожные мысли не давали покоя, все тело горело, получив изрядную долю ультрафиолета. Я подошла к качелям, уютно расположенным под кроной огромного зеленого куста, и удобно устроившись, раскрыла книгу. Помню, как в первый раз читала это произведение, как оно мне ужасно не понравилось с первых страниц, но к последнему абзацу, я была просто в восторге от прочитанного. Обычно, с первой главы понимаю, нравится мне книга, или нет, но здесь было иначе: испытывая горькое разочарование в начале, я влюбилась в нее после финальной главы.

Добравшись до пятидесятой страницы, я на минутку прикрыла глаза и тут же увидела удаляющуюся от меня мужскую фигуру…

…Грязные немытые улочки, обшарпанные дома, словно я вернулась в Россию, но на сотню лет назад. Я ускорилась, пытаясь догнать мужчину. Выскочив из переулка, я оказалась на проезжей части. По другую сторону дороги на меня смотрел Саша, и улыбаясь звал к себе. Я, не обращая внимания на движение, шла вперед, и чудом оказавшись на противоположной стороне улицы живой, огляделась.

Никого…

Бросившись бежать, метров через триста, я увидела аллейку, где на лавке, под ивой, сидел Саша. Увидев меня он встал, и сделав пару шагов, исчез. Я закрутила головой, пытаясь сориентироваться. Тут же по левую сторону мистическим способом возник пруд. Не спеша, я подошла к невысокому ограждению. С легкостью перемахнув через преграду, я оказалась перед кованой скамейкой, на которой разговаривали трое мужчин, и они были невероятно похожи на героев Булгакова. Кстати, откуда у меня в руках книга, ее же только что не было. Я открыла первую попавшуюся страницу: «Аннушка разлила масло». Фраза занимала весь разворот, захлопнув книгу, я снова увидела Сашу. Он стоял в паре метров от меня и улыбался, только… Глаза… Чернично-черные чужие глаза!

В голове раздался пронзительный звонок, я попыталась руками зажать уши, но звук только нарастал.

Под ногами появился серый вязкий туман. Медленно подняв глаза, я поняла, что является причиной тумана. Словно эпицентр, стоящий в метре от меня Саша, медленно превращался в грязный дым. Через минуту, остались только глаза, наполненные сжигающей тьмой.

Медленно рассеивающийся туман обнажил летящий на меня с невероятной скоростью трамвай. Это он так яростно звонил, предупреждая об опасности. Попытавшись сдвинуться с места, я поняла, что ноги не слушаются. Заметив мою попытку увернуться, зловещие глазные впадины, повисшие в воздухе, увеличиваясь в размерах, двинулись прямо на меня, и пройдя сквозь тело исчезли, оставив ледяной холод, сковавший душу. Я не могла даже шевельнуться, оставалось только с ужасом смотреть на несущуюся навстречу смерть. Внезапно, ощутив огонь на плече, я вздрогнула, и открыла глаза.

— Они же серые… — прошептали мои замерзшие губы, и я провалилась в темноту.

* * *

Даже сквозь закрытые веки я поняла, что уже утро. Где я?

Я открыла глаза. Двухуровневый потолок, розовые стены, понятно, это моя комната. Рывком повернувшись, я увидела вчерашние цветы, огромные белые орхидеи, стали слегка прозрачными, но пахли так же, восхитительно. Подняв голову, я ощутила легкое головокружение.

Ничего себе, уже два часа дня! Сколько же я проспала?! А главное, я не помню, как вчера вернулась в дом, как разделась…

Потянув одеяло, я услышала глухой стук, на пол упал Булгаков. Вот вчера начиталась, в голове замелькали отрывки вчерашнего кошмара. Холод и чернота…

Дверь тихо приоткрылась, и в проеме показалось встревоженное лицо Лены.

— Ну, наконец-то, — она полностью протиснулась в комнату, — Я думала, уже не проснешься. Вчера, когда Саша принес тебя с улицы, я даже испугалась, пока не поняла, что ты спишь как убитая…

— Саша был здесь?! — я вскочила, не обращая внимания на головокружение.

— Да, был. Он пришел вечером, увидел тебя спящую на качелях, и принес в дом. А потом сидел рядом с тобой до ночи, — Лена нагнулась и подняла книгу с пола, — Читал тут. «Мастер и Маргарита» …Твоя?

— Вообще-то твоя…

— Да? Не знала, может Женя купил?..

Я отмахнулась, мне было неважно, откуда книга, и начала одеваться.

— Подруга, ты заметила, что видишь Сашу, чаще, чем я? У меня такое ощущение, что он призрак, появляющийся, только когда я сплю…

— Не говори ерунды, — Лена принялась заправлять мою кровать. — Он сказал, что придет сегодня после пяти, у него днем какая-то встреча. Просил поцеловать тебя за него, когда проснешься.

— Целуй, — я потянулась к подруге. — Я жду!

Лена обхватила меня за талию, и смеясь, повалила на кровать.

— Ну ты и «жук», он-то имел ввиду не буквально, — и впечатав в лоб губами, принялась меня щекотать.

Откровение

Время пролетело незаметно, в половине пятого, я уже в полной боеготовности сидела в холле на диване с Женей, и смотрела бокс по телевизору. «Смотрела», это конечно громко сказано, всего лишь в фоновом режиме наблюдала за хаотичными передвижениями двух амбалов по рингу.

— С левой! — Женька подпрыгнул на месте, ожесточенно жестикулируя руками. — Ну куда ты! Баран…

Я опустила глаза на колени, и в который раз, разгладила, коротенький синий сарафанчик. Вскоре, к нам спустилась Лена, с Ваней на руках. Женя, как примерный отец, принялся объяснять сыну все ошибки боксеров.

Через несколько долгих минут, к дому шурша шинами, подъехала машина. Я сначала хотела встать и подбежать к двери, но потом заставила расслабиться напряженные мышцы и осталась на диване. Сашу впустил Женя, поздоровавшись с гостем за руку, хозяин повернулся ко мне и подмигнул «мол, чего сидишь».

— Добрый вечер, девочки, — от звука Сашиного голоса, сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

— Приветик, — Лена помахала ему Ваниной ручкой, — Скажи, «Привет».

Малыш посмотрел на Сашу и заулыбался.

— Нравится дядя, да сыночек, — заметив реакцию ребенка, подхватила подруга.

На негнущихся ногах я подошла к двери.

— Привет, — еле выдавила я, оглядывая его с ног до головы.

Как я по нему соскучилась… у меня перехватило дыхание. Живые серые глаза, с беспокойством следили за моими передвижениями. А я не могла оторвать взгляд от его лица. Когда он, наконец, мне улыбнулся, внутри запорхали бабочки.

— Привет, — прошептал он и легонько коснулся пальцами мой щеки.

От его прикосновения, лицо запылало, и я опустила голову. Саша поймал мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Будьте умницами. Не делайте глупостей! — усмехнулся Женька.

Лена вручила мужу Ванечку и подошла к нам.

— Мы договорились? — прошептала она Саше в плечо.

— О чем это вы договорились? — удивилась я, у них еще и секреты.

— Это наши дела, — отрезала подруга.

Саша утвердительно кивнул Лене, и повернувшись ко мне, улыбнулся.

Мы вышли из дома и направились к машине. Открыв пассажирскую дверь, Саша развернул меня к себе, но, не дав сесть, обнял за талию. Оказавшись прижатой к его сильному телу, я перестала дышать. Склонившись, он молча, долго смотрел мне в глаза.

— Вдохни, — наконец, он улыбнулся, и очертил пальцем контур моей нижней губы.

Я вздохнула и засмеялась.

— Ты странно на меня действуешь… — я осторожно положила ладони ему на плечи.

— Тоже, могу сказать о тебе, — Саша провел губами по моей щеке.

Сердце затрепетало, от нежных прикосновений. Прерывисто выдохнув, я замерла.

— Можно тебя кое о чем попросить? — прошептал Саша, зарывшись лицом в моих волосах.

— Что угодно…

— Старайся не смотреть в глаза незнакомым людям, — его голос был слишком серьезен, чтобы принять это за шутку.

Подняв голову, я увидела его озабоченное лицо.

— Почему? — услышав мой вопрос, он закрыл глаза, словно, пытаясь сосредоточиться.

— Ты очень восприимчива, — наконец выдавил он, — не все люди имеют добрые намерения. Иногда достаточно одного злого взгляда, чтобы перевернуть жизнь.

Я вспомнила вчерашнего мужчину в торговом центре. Наверное, Саша прав.

— Хорошо, постараюсь, — я сильнее прильнула к его груди, — А о чем вы договорились с Леной?

— Не могу сказать, — вздохнул Саша, улыбнувшись. — Я обещал хранить тайну.

— Ну и не надо, — обиделась я, — договаривайтесь сколько хотите…

Он рассмеялся и усадил меня в машину.

— Куда ты хочешь поехать? — спросил Александр, выехав на трассу.

— Мне все равно, — ответила я, и про себя добавила «Только бы с тобой».

— Ладно, значит, будет сюрприз…

— Чем ты сегодня занимался? — мне интересно было знать все о Саше, но он по-прежнему оставался для меня тайной за семью печатями.

— Я… — он задумался, — у меня была рабочая встреча…

— Кем ты работаешь? — я не унималась.

— Моя деятельность связана с охраной, — Саша невесело улыбнулся.

— Телохранитель? — ну да, кем же еще быть с таким телом.

— Почти… На мне лежит ответственность за… всех телохранителей, — он вполоборота глянул на меня и снова уставился на дорогу.

— Это твой бизнес?..

Саша молча кивнул. Но на этом я не остановилась.

— Ты из России сюда переехал?

— В последний раз, да. Вообще, я много где жил, — он неопределенно помахал рукой в воздухе.

— Где, например?

— Например… Например, в Китае, — Саша вывернул руль и остановился. — А именно Тибет.

— Тибет? — удивилась я, — А куда мы приехали?

Я огляделась. Кругом кроме песка и океана почти ничего не было.

— Сейчас увидишь, — он вышел из машины, и открыв мою дверь, протянул руку. Ноги сразу увязли в песке, я наклонилась расстегнуть босоножки, и оставила их в машине.

Взявшись за руки, мы уходили все дальше…

Ветер раздувал волосы, лаская лицо, шум океана будоражил кровь, и Сашино присутствие дополняло картину счастья.

— Это, что, мой камень?! — я разглядела в сгущающейся темноте то место, где сидела несколько дней назад, сбежав от веселой компании.

— Именно, — Саша смахнул песок, и я уселась на валун, — Кстати, ты можешь загадать желание…

Он устроился рядом, и подняв голову на темнеющее небо, уперся руками в песок.

— С чего бы это? — я удивленно глянула на Сашу. — Сегодня что, парад планет?

Он промолчал, но придвинувшись ближе, обхватил пальцами мой подбородок, и приподняв его, указал рукой на стремительно падающую с неба звезду.

Я лишилась дара речи. Хватая ртом воздух, я подскочила на ноги и во все глаза смотрела на след от звезды в сумеречном небе. Саша встал следом.

— Как ты узнал, что она упадет?! — от волнения мой голос дрожал, я развернулась к нему, — Как?..

— Я не знал, — он, улыбаясь, покачал головой.

— Нет! Ты знал!.. — я сделала шаг назад.

Потянувшись за моей рукой, Саша притянул меня к себе, и уткнувшись в волосы, прошептал:

— Это совпадение…

Его губы оказались совсем рядом с моими.

— Ничего себе совпадение, ты же говорил про желание, до того как звезда упала, — прошептала я, нехотя отодвинув его от себя.

— Я говорил про себя… желание исполню я, — снова заключив меня в объятия, Саша тихо засмеялся, — … ты бы видела свое лицо…

— Мне достаточно того, что я вижу твое, — я смущенно улыбнулась.

— Хочешь, действительно странную вещь покажу? — он усадил меня и устроился рядом, — Дай свою руку.

Я смело протянула ладонь, во все глаза наблюдая за происходящим. Осторожно перевернув ее тыльной стороной, Саша провел мягкими пальцами до предплечья, а затем, снова развернув, едва касаясь кожи спустился до кончиков пальцев. Я не могла поверить, но у основания ногтя на каждом пальце, появилось отчетливое ощущение холода. Затем, коснувшись губами запястья, Саша накрыл мою ладонь своей. С рукой происходило что-то невероятное: кожу слегка покалывало миниатюрными ледяными иголками, я удивленно выдохнула.

Поймав мой растерянный взгляд, Саша улыбнулся и убрал ладонь.

— Что это… было… — я рассматривала свою руку со всех сторон, но ничего необычного не находила.

— Энергия. Всего лишь соприкосновение наших биополей.

— Я как в цирке, честно. Готова без устали удивляться твоим фокусам. Ты когда-нибудь перестанешь меня поражать? — придвинувшись ближе, я уютно устроилась в его объятиях.

— Надеюсь, что нет, — он положил мне голову на плечо и усмехнулся.

Я подняла его ладонь со своей талии, и перевернув, попыталась рассмотреть линии судьбы.

— Что ты там мне рассказывал про хиромантию?.. — я вывела завиток у основания его большого пальца, — Где здесь линия жизни?

— Темно, ты ничего не увидишь, — по голосу я поняла, что Саша улыбается.

— Тогда расскажи, что ты видел на моей руке, — полуобернувшись, я коснулась его щеки.

— У тебя все будет хорошо… — он напрягся.

— Ты не так сказал, — упрямилась я, — Говорил, меня ждет что-то интересное. Что именно?

— Там не написано… Но все будет хорошо, я позабочусь об этом, — Саша вытянул руку, чтобы удобнее меня обнять, и поднявшийся короткий рукав рубашки, обнажил татуировку на внутренней стороне плеча.

— Что здесь написано? — я провела пальцем по въевшимся в кожу чернилам, выстроившимся в неведомой мне последовательности, непонятными иероглифами.

— Я не могу сказать, — Саша убрал руку и замолчал.

— Мне, не можешь?

— Я никому из людей не имею права этого говорить, — голос был тверд, и видимо ничто не могло его переубедить.

— Ты мне совсем ничего не хочешь рассказать про себя, — мой голос дрогнул, я почувствовала себя надоедливым ребенком. Но так хотелось его раскрыть…

— Просто ты задаешь те вопросы, на которые я не могу ответить, — Саша развернул меня к себе, — Давай попробуем еще раз…

Я опустила глаза пытаясь придумать, что бы спросить. Саша в ожидании, молча, вычерчивал узоры на моем плече.

— Чем ты занимался Китае? — я с опаской взглянула ему в глаза, и увидела, как ползут вверх уголки его губ, — Опять?!

— Нет, это простой вопрос, — Саша засмеялся.

— …В моей жизни был такой период… Кризис, наверное… Я тяжело реагировал на людей… Вообще не переносил человечество. Друг посоветовал лучше узнать этот мир, понять его. Некоторое время я безостановочно скитался. Когда дорога привела в Китай, меня интересовало все, но только не люди и их взаимоотношения. Эта страна стала первой, где мне захотелось остановиться.

Уникальные явления природы, необыкновенные восходы и закаты солнца. Все доставляло мне гораздо больше удовольствия, чем общение с живыми существами. Вскоре, путешествуя по Китаю, я оказался в Тибете.

Ты знаешь, что там интенсивность ультрафиолетового облучения по сравнению с равниной сильнее в два раза? Поэтому в Тибете почти отсутствуют многие болезнетворные бактерии, и почти не бывает кожных заболеваний и заражений при травмах.

А горы!.. Все вершины плато покрыты снегом, а их пики будто увенчаны серебром. Они ярко сияют под солнечными лучами. Еще более красивый вид открывается на горы, если смотреть на них с высоты. Тебе бы там понравилось…

Саша вздохнул, видимо вспомнив тот период своей жизни.

— На моем пути встала вершина Кайлаш, она, кстати, считается самой священной среди буддистов и индусов. Одни полагают, что это ось горы Сумеру, основной горы, на которой держится концепция построения мира. Другие, что это — трон Шивы. Именно там я повстречал очень мудрого человека, который приютил меня и многое поведал о человеческой природе.

— И что же тебе открылось о нас грешных?

— Большинство людей живут… в весьма ограниченном круге своих интересов. Но это не в их власти, нельзя вменять это в вину. Люди используют очень малую часть возможностей своего сознания и ресурсов души. Почти так же, как если бы ты, имела привычку пользоваться и шевелить только мизинцем.

— Большинство… То есть существует меньшинство, которое умеет использовать все свои возможности?..

— Они делают это непроизвольно, по вдохновению. Например, творцы… Рихард Вагнер, создавая свою музыку, слышал, как она исходит из его « внутреннего уха». Иоганн Брамс, описывая свой творческий процесс, говорил: « Эти идеи текут ко мне прямо от Бога». Джакомо Пуччини при создании оперы «Мадам Баттерфляй» тоже говорил: « Музыка этой оперы была продиктована мне Богом; я был всего лишь инструментом, чтобы перенести ее на бумагу и передать публике»…

Они понимали, что это дано не каждому, понимали свою уникальность, но не могли контролировать процесс. Люди, даже умеющие просто пользоваться моментом высшего вдохновения, остаются в истории…

— И долго ты прожил в Тибете?

— Несколько лет…

Я взглянула на задумавшегося Сашу, и сердце сжалось в комок.

Не могу его потерять!

Как мне теперь жить без него?!

Неужели раньше это было возможно…

Казалось каждая клеточка моего тела вопила, не желая его отпускать. Если он не поедет в Россию, я останусь в Сиднее. Пусть умру от адского климата, но рядом с ним. Набравшись смелости, я выпалила:

— А где ты живешь сейчас? В прошлый раз ты говорил, что это рядом…

— На кофе? — Саша очнулся от тяжелых мыслей, и маленькая складочка на переносице разгладилась. — Или нет, чай зеленый?

Я улыбнулась и опустила голову, потому что почувствовала, как щеки заливает румянец. Напросилась…

Перелом.

Мы подъехали к небольшому, миленькому коттеджу, окруженному пальмами. Припарковавшись на подъездной дорожке, и прошли ко входу. В темноте сложно было рассмотреть архитектуру здания, но я чувствовала, что мне дом очень нравится, только от того, что принадлежит Саше. Он открыл дверь, и пригласил меня войти.

Я переступила порог, и холл озарил уютный свет, исходивший от десятков миниатюрных звездочек вмонтированных в потолок. Оглядевшись, я обмерла. Это была просто сказка, а не дом…

Стены с рельефной бежевой штукатуркой, местами украшала фрагментарная кирпичная кладка. Кованные перголы, увитые плетущимися растениями, с резными листьями, стояли почти везде. Одна из стен отличалась от остальных: рт пола до потолка, по ней струями стекала вода. Искрящееся серебристыми вкраплениями стекло, не давало влаге оседать на светлом пушистом ковре. Искусственный водопад у самого пола переходил в продолговатый прудик, с растущими там белыми и сиреневыми лилиями.

Рядом с этим чудом стояло два уютных кресла, обтянутых белыми чехлами, и коктельный столик со стеклянной столешницей и коваными ножками, причудливо переплетенными между собой.

— Пойдем, — Саша взял меня за руку и через всю комнату повел к арке в стене, ведущей, как оказалось, на кухню.

По пути мой взгляд остановился на торшере возле портала, где стояла странная фигурка. Я подошла ближе и взяла ее в руки. Это было странное сказочное существо с великолепными рыжими усами. По комплекции фигурка напоминала человека, с золотой кожей. Огромные синие глаза были как живые, и проницательно следили за происходящим. Уши непропорционально огромного размера, торчали как у чебурашки. На руках у него было три пальца, а на внутренней стороне ладоней искрился легкий рыжий пушок.

— Что это за существо, — спросила я, крутя в руках статуэтку.

— Трикстер. По приданию, этот парень может жить на границе миров, — улыбнулся Саша.

— Никогда не слышала…

На шее у «трикстера» висел красивый медальон продолговатой формы, который был сплетен из белесых каменных змеек, а внутри мерцал сияющий серебристый песок в прозрачном сосуде.

— Какой у него красивый медальон…

— Это оберег, — Саша подошел ко мне сзади, и, обнял за талию, — Я хотел бы, чтоб теперь он был у тебя.

Протянув руку, Саша снял украшение и оставил его у меня на ладони.

— Это подарок? — я еще раз посмотрела на изящное переплетенные белые нити, покрывающие таинственный сосуд.

— Нет. Это Хранитель.

На кухне я уселась на высокий барный стул обтянутый красной кожей. Саша, как гостеприимный хозяин возился с посудой, а я, пользуясь моментом, осмотрелась, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь.

Кухня по дизайну, отличалась от холла брутальностью. Стены были отделаны терракотовым искусственным камнем, а молочного цвета навесной потолок в три ступени спускался к противоположной стене, которую занимала огромная картина. К третьей ступени вплотную прилегала огромная картина, занимавшая собой всю стену. На ней был запечатлен сказочный пейзаж, с замком, драконом и горами. Полотно словно жило своей жизнью, настолько было велико умение создателя.

— Мне нравится эта зверушка, — я развернулась к Саше, и он поставил передо мной чашку с пахучим чаем.

— Ты имеешь ввиду Дорри? — Саша тоже взглянул на картину.

— Так зовут художника? — я сделала небольшой глоток.

— Нет, — он засмеялся, — так зовут красавца, парящего в облаках.

— Дракон?! — я снова развернулась к полотну, — У него есть имя?

— Конечно, и оно ему очень подходит, — Саша накрыл мою ладонь своей и переплел наши пальцы.

Я еще раз глянула на сверкающего в закатных лучах дракона. Дорри… Мне кажется, Степан, ему бы подошло ровно также.

Перед картиной стоял массивный дубовый стол со стульями, основа из темного дерева, делала гарнитур еще более весомым. На полу штучный паркет, складывался в причудливые узоры. Я еще раз окинула комнату взглядом. Кроме кованых канделябров с современными лампочками и картины, на стенах ничего не было.

— У тебя нет телевизора? — я развернулась к Саше.

— Нет, — он покачал головой, — но у меня есть нечто, более интересное.

Саша вышел из-за барной стойки и повлек меня за собой. Мы прошли через холл и спустившись по лестнице, оказались в комнате, утопающей в буйной зелени. Здесь были, наверное, все виды существующих растений. Разные оттенки зелени разбавлялись яркими цветущими венчиками. На некоторых соцветиях, восседали декоративные бабочки, искусно созданные из воздушных тканей и сверкающих камней.

— Ты разводишь цветы? — удивилась я, любуясь оранжерей.

— Нет, — улыбнулся Саша, и повел меня вглубь, по усыпанному гладкими, мелкими камешками полу.

Мы остановили у зеленого кожаного дивана, и проследив за взглядом Саши, я увидела огромный аквариум в стенной нише, напротив, в котором плавали чудесные создания. Они были настолько необычные, с трудом верилось, что это живые существа. Невозможность оторвать взгляда от волшебных рыбок, дополнилась четким ощущением дежавю, словно я здесь уже была… Что, конечно же, невозможно.

— Какие они красивые, — у меня перехватило дыхание.

Я потянулась рукой к стеклу, и жизнь в маленьком море сразу изменила свое течение, кто-то подплыл ближе, но большинство, испугавшись, спрятались за кораллы.

— Да красивые, почти как ты… — Саша повернул меня к себе и коснулся пальцами шеи, затем спустился ниже, — Знаешь, когда я увидел тебя в первый раз, я подумал, что ты почти как рыбка, очень красивая, и очень трусливая… — он улыбнулся.

— Знаешь что… тогда ты похож на черепаху, — я сделала вид что обиделась, — Каждый раз, когда речь заходит о тебе, ты прячешься в свой панцирь.

— Может, ты и права, — согласился он, с непонятной грустью в голосе, — я не люблю говорить о себе.

Саша сел на диван и потянул меня за собой.

— Почему жизнь такая несправедливая штука, почему, когда она дает то, о чем просишь, то сразу же отнимает? — меня снова коснулись тяжелые мысли о нашем шатком будущем.

— Рам Дасс однажды очень точно выразился: «Мир абсолютно совершенен, включая твое недовольство им, а также все то, что ты пытаешься делать, чтобы его изменить»…

Мы сидели, сжимая друг друга в объятиях, и молчали. Тишина была такая уютная, такая наша. Каждый мыслил на своей волне.

— Поговори со мной, — спустя несколько минут, я не выдержала.

Саша развернулся, и обхватив мое лицо руками, прошептал:

— Знаешь, я давно хотел кое-что сделать… Только слушай внимательно, не перебивай и не смейся:

«Пусть придет к тебе с бегущей волной безмятежный покой.

Пусть придет к тебе с дуновением ветра безмятежный покой.

Да будет тебе на мирной земле безмятежный покой.

Луна и звезды прольют на тебя свой целительный свет.

Так пусть придет к тебе безмятежный покой…»— Саша неожиданно замолчал.

— Что это? — спросила я.

— Это гэльское благословение, теперь ты ничего не будешь бояться, никогда…

— С чего ты взял, что я боюсь?

— Просто знаю, — он снова замолчал.

— Не мучай меня, о чем ты думаешь? — я посмотрела ему в глаза.

— Так… о девушке одной… — он хитро улыбнулся.

— Красивой? — я придвинулась ближе.

— Да так себе… — Саша склонился и поцеловал меня в шею. По его прерывистому дыханию, я поняла, что он смеется.

— Ах так! — я попыталась вырваться из его объятий, — Ну и ты и…

Я не договорила, его губы накрыли мои, и поцелуй полностью лишил меня воли, заставив забыть, зачем хотела вырваться из этих уютных, ласковых рук.

— Твоя красота, ни с чем не сравнится, — шептал Саша в коротких перерывах между поцелуями, — Я кроме тебя, не вижу никого…

Его руки позволяли себе все более смелые ласки, губы уже не ограничивались лицом, увеличив диаметр атаки. Я слышала, как сбилось его дыхание, и заглянув в любимые серые глаза, увидела в них искры желания, что еще больше подстегнуло мою страсть.

Подняв на руки, Саша, не переставая целовать, понес меня наверх. Оказавшись в комнате, он усадил меня на кровать, и неожиданно опустился на пол рядом. Обняв мои колени, Саша положил на них голову. Я догадывалась, что его терзает необходимость выбора.

— Я не вправе привязывать тебя к себе… не могу так поступить… — его хриплый голос был пронизан болью.

— Ты о нашем будущем? — прошептала я, приглаживая его спутанные волосы.

Саша поднял на меня глаза, полные сомнения.

— Не в моей власти дать тебе то, чего ты заслуживаешь, — в его голосе звенело отчаяние. — Но почему, больше всего на свете, мне хочется именно этого?! Зачем я люблю тебя, не имея возможности сделать счастливой!

— Ты уже это сделал, — не останавливаясь, я легкими движениями гладила его лицо, — Ты позволил мне любить себя, на сегодня, этого достаточно.

— Я всегда хочу быть рядом с тобой… — он погрузил ладонь в мои волосы и вдохнул, — Какой запах… ни у кого больше такого не встречал. Это настолько сильнее меня…

Он говорил, с такой ностальгией, стало даже не по себе. Но неловкость быстро улетучилась, Саша нашел занятие намного приятнее, чем пугать меня своими воспоминаниями.

Мы любили, полностью растворяясь друг в друге. Не существовало ни дня, ни ночи, ни людей, ни богов, только мы в маленькой комнатке с видом на океан.

Проснулась

Я проснулась уже утром. Солнце сквозь открытое окно ласкало тело своими лучами. Не открывая глаза, я потянулась. Наконец-то живая, наконец-то сердце бьется ради любимого человека. Только для этого стоило существовать все прошлые годы. В голове закружились воспоминания о близости… Эта ночь превзошла все ожидания…

Улыбнувшись своим мыслям, я вытянула руку, пытаясь нащупать Сашу… Но никого не было. Открыв глаза, я привстала. Комната пуста. Но где-то надрывался телефон, наверное, он меня и разбудил. Пришлось встать, чтобы найти мобильник. Он оказался в сумочке на кухне. Накинув чужой халат, я огляделась.

Саши нигде не было.

— Алло, — проговорила я в трубку.

— Наташ, где ты есть, я тут волнуюсь! С тобой все в порядке? — обрушился на меня словесный поток. Это была Лена.

— Постой, Лен, — попробовала вставить я, — Сколько времени?

— Девять. У тебя, между прочим, подруга волнуется, а ты ходишь неизвестно где. Объяснить, ничего, не хочешь? — не унималась она.

— Леночка, давай я попозже перезвоню, — произнесла я, оглядывая комнату, — не волнуйся. У меня есть голова на плечах.

— Знаешь, дорогая: в поисках приключений, главную роль играет не голова…

— Саш, — позвала я, положив телефон в сумочку, — ты где?

Никто не отвечал, я прошла в спальню, и собрала свою одежду.

Странно, где же он…

Дом, словно замер, только водопад в холле тихо журчал, перекачивая влагу. Я обошла все комнаты, но они тоже оказались пусты. Без Саши атмосфера дома стала удручающей, пропало волшебство и очарование, стены давили. Даже солнце, было не таким ярким.

Я присела в кухне за барной стойкой. Здесь по-прежнему стояли наши чашки, с недопитым чаем, что доказывало реальность вчерашних событий. Но куда он мог деться, ни записки, ничего…

А может плохо смотрела? Я снова пришла в спальню. На белом перламутровом столике, под зеркалом, лежали журналы и несколько листков. Я подошла ближе. Взяв стопку бумаг, я принялась перебирать их, надеясь отыскать объяснение, но кроме непонятных иероглифов, на них ничего не было. Когда в руке осталось всего пару листов, на пол спланировала лежавшая между ними фотография и приземлилась обратной стороной.

Дрожащими руками, я ее перевернула… Хотя лучше бы этого не делала.

На фото была девушка, красоте которой позавидовала бы любая. Белые платиновые волосы спускались до самой талии, зеленые изумрудные глаза светились нежностью, пухлые губы были приоткрыты в полуулыбке. И… что это у нее на щеке?..

Это что татуировка?!

Почему она серебряная?..

…Как же она похожа на Сашину… Такие же непонятные завитки.

В уголке надпись:

«Муж мой — душа моя, мы на веки едины».

Слова выжгли в моем пылающем мозгу огненную пустыню. Казалось еще чуть-чуть, и я осыплюсь прахом. Внутри все вопило, от четкого осознания, что я опоздала. Саша всегда принадлежал и будет принадлежать этой красавице. Для меня это стало абсолютно ясно, как и то, что день всегда будет принадлежать солнцу, а луне и мечтать нечего.

Как больно…

Лучше тысяча смертей, чем эта боль!

Как бы я хотела, что бы у меня не было сердца, чтобы нечему было так разрывать грудь. Я прижала руки к пульсирующей мышце и с силой сжала, чтобы вернуть ее на место.

Не помню, как оказалась на полу, слезы застилали глаза, воздуха не хватало. Я попыталась вдохнуть через рот, но сердце так резануло, что получился только надрывный хрип.

Схватившись руками за горло, я нащупала невесть откуда взявшийся шнурок на шее. Это Сашин медальон. Как он на мне оказался? Вчера я оставила его в сумочке…

Вцепившись в тесемку, я рванула, но шнурок не поддался. Я зарыдала, пусть висит, черт с ним, потом выброшу.

Саша принадлежит другой женщине…

С глаз, словно пелена спала: «…Я не люблю говорить о себе»… Так, он кажется, сказал…

Пустота — какое страшное слово. Какое страшное состояние — Пустота…

На ватных ногах я вышла из дома. Взгляд остановился на Его машине, она стояла там же, где и вчера, пройдя пару шагов по дорожке, я остановилась.

Что это за след на траве?..

В сантиметрах от моих ног, поблескивал белый песок, словно кто-то рассыпал серебряную пыль…

Опять серебро! Что это за наваждение такое…

Переступив через ненавистные песчинки, я зашагала прочь,

Ждала ведь боли! Сама к этому стремилась…

Только вот «потом» настало очень быстро.

И почему ТАК больно?!

Глава 2. Невероятное крушение мировозрения

Россия. Несколько дней спустя.

Чайник перестал шуметь, и пузырьки кипящей воды, начали медленно успокаиваться. Я взяла чашку, и насыпав в нее кофе, не спеша долила кипятка.

— И давно ты пьешь кофе? — мама села рядом и внимательно на меня посмотрела.

Я откинулась на диванчике, и взгляд остановился на смешной люстре с золотыми стрекозами из проволоки, которых мы с мамой налепили пару лет назад.

— Не знаю…

«Родная моя, я не помню, чем занималась вчера, где была, с кем разговаривала, просыпалась ли вообще… Прости, я вижу тебе больно из-за меня, но ничего не могу с собой поделать. Единственный выход — оградить тебя от моего общества. Надо уезжать…»

— Доченька, почему ты не расскажешь мне, что случилось? Я позвонила Лене…

— И она тебе все объяснила… — мой голос был холоден и безразличен.

— Она хотела поговорить с тобой. Девочка моя, пожалуйста, очнись, нужно жить дальше… — мама сморгнула слезу.

Сердце екнуло, я протянула руку и положила ее на мамину ладонь.

— Я буду жить… только немножко позже. Дай мне время, — я посмотрела ей в глаза, как же она переживает… Все нужно собираться.

— Ой, что это! — мама отдернула руку и посмотрела на ладонь, — Ты ни чего не почувствовала?

— Что?..

«Я бы рада вообще ничего не чувствовать, может так будет легче выжить».

Я поднялась, чтобы вымыть кружку.

— Покалывание, как иголками… И почему у тебя рука такая холодная?

Резко развернувшись, я посмотрела на мамину руку.

В голове зазвучал до боли знакомый голос, в груди все сжалось:

…«Хочешь, действительно странную вещь покажу? …Энергия. Всего лишь соприкосновение наших биополей»…

— Господи… — я прижала руки к груди, пытаясь унять сердцебиение.

Чашка, оказавшись в воздухе, медленно полетела вниз. Осколки гремели на кафеле, целую вечность. Хватая ртом воздух, я снова опустилась на диван и увидела расширившиеся от ужаса мамины глаза.

— Мама, я уезжаю, — «только не отступать», — Меня Гоша давно в Москву звал, говорит, там работа для меня есть, прямо у него в фирме…

— Когда? — спросила мама севшим голосом.

— Завтра, — выдохнула я.

* * *

— Мамуль, пойми, не хочу здесь, — я собирала вещи в чемодан, а мама вынимала их обратно, — Этот город меня убивает, мне нужно разнообразие, иначе я с ума сойду.

— Если ты уедешь, с ума сойду я, — мама не отступала.

Вырастив меня, на более чем скромную зарплату химика-лаборанта, она, конечно же, надеялась, что мне в жизни повезет немного больше чем ей. Только вот все должно происходить на ее глазах, и под чутким руководством. Мое решение уехать, явно рушило все ее планы на жизнь, но привыкшая жертвовать собой, она и сейчас, готова была на все, что бы мне было хорошо.

Я чувствовала себя ужасно виноватой, но дальше мучить ее своей депрессией не имела права.

— Дорогая, послушай, — я крепко обняла ее и положила голову на плечо, — если все будет плохо, я вернусь, и писать на e-mail буду часто. Не волнуйся…

Мне, во что бы то ни стало, нужно окунуться в новую жизнь, я чувствовала, что начинаю сходить с ума. Тяжелые мысли давили невидимым грузом. Голове нужна была передышка, необходимо направить энергию в другое русло. Будут новые проблемы, придут другие мысли, заменив жгучие, болезненные воспоминания о НЕМ…

— Знаю я тебя, вернешься… — мама взяла меня за руки, и посмотрела в глаза, — Ты только не забывай про меня… Я люблю тебя, доченька…

— И я тебя, мамочка, — мы крепко обнялись.

Вокзал

На вокзале, как всегда, было полно народу, все суетились, бегали по этажам, бомжи заискивающе прохаживались в толпе.

— Чебуреки! Беляши! — надрывалась тетка, в когда-то белом фартуке. Странно, но у нее действительно покупали и ели тут же эти вонючие пирожки… На сомнительные изделия «кулинарии», тошнотворно было смотреть, даже издалека.

Люди, занятые своими проблемами, даже не поднимали глаз, либо уткнувшись в телефоны, либо читая газеты. Серая безликая масса жила своей жизнью. Ненавижу такие моменты, когда начинаешь отделять себя от людей. Смотришь на них свысока, понимая, что между нами огромная пропасть, им никогда не понять моих проблем, а мне плевать на то, что беспокоит их. Ощущаешь себя песчинкой отбившейся от основного потока людской жизни.

Я стянула солнечные очки и поискала глазами расписание поездов. Ага, на Москву вторая касса, долго ждать не придется, проходящий поезд через несколько минут. Отлично! Я собиралась за билетом, но что-то заставило меня застыть на месте.

Странное ощущение…

Я обернулась. В паре метров от меня, стоял пугающей красоты парень. Короткая стрижка, темные волосы, белая кожа, черные джинсы и такая же рубашка. Все бы ничего, но…

Глаза…

Вот это чернота! Даже мурашки по коже побежали…

Встретившись с ним взглядом, я ощутила холод, пробравшийся от кончиков пальцев прямо к сердцу. В голове замелькали картинки: мужчина в торговом центре Сиднея; потом в кафе; сон, по Булгаковским мотивам… Везде были эти дьявольские глаза. Тьма вытягивала душу, стало тяжело дышать, но я не могла даже пошевелиться.

Парень протянул ко мне руку, и моя, словно отделившись от тела, тоже, стала медленно подниматься.

Неожиданно, проходивший мимо мужчина, уронил коробку, которую нес в руках. Разбитая посуда загремела на весь вокзал. Это позволило мне отвести взгляд, а когда я снова повернулась, парень бесследно исчез, словно его и не было…

А может, и правда не было?..

Я потерла замерзшие руки, это-то при тридцати градусах тепла, и отправилась к кассе. Истеричная кассирша проорала в микрофон что-то нечленораздельное. Не знаю, понимает ли кто их безумный «акцент»… Протянув тысячную бумажку, я надеялась, что именно это имеется ввиду. Она пробурчала еще нечто адски загадочное, и протянула мне билет и сдачу.

До отправки поезда у меня было пятнадцать минут, но я не хотела шататься по набитому вокзалу, и вышла на перрон. На втором пути уже стоял поезд, и я отправилась искать свой вагон. В это время, дама по громкоговорителю, сообщила, что нумерация моего поезда начинается с головы состава.

— Вы не расслышали, откуда начинается нумерация? — спросил меня пожилой мужчина, тоже искавший свой вагон.

Он тянул за собой старый потертый чемодан на колесиках. Одного колеса не хватало, и ему приходилось все время следить за равновесием, это доставляло мужчине массу неудобства.

— С головы состава, — повторила я реплику из громкоговорителя.

— Значит в конец, у меня десятый, — определился мужчина, сняв запотевшие очки, и потер их об уголок цветастой рубашки, — А вам тоже туда?

— Да, у меня одиннадцатый.

— Подождите, как одиннадцатый? Кассир сказала, что десятый последний, — спохватился он, цепляя очки, на нос.

— Может, он прицепной? — пожала я плечами, и направилась дальше.

— Откуда прицепной?.. — бурчал себе под нос мужчина, двигаясь к своему вагону, — Кто его цеплять будет, скоро отправляемся уже…

Я ближе и ближе подходила, к хвосту вагона, девятый, десятый, а вот и одиннадцатый. Странный он какой-то. Меня передернуло, казалось, что над вагоном нависло что-то нехорошее, хотя внешне он ничем не отличался от своих собратьев. Отбросив трусливые мысли, я двинулась вперед.

Дверь была закрыта. Я протянула руку, но тут же ее отдернула, почувствовав леденящий холод.

В этот момент, со спины, меня накрыло невидимой, но ощутимой волной. От неожиданности я вскрикнула. Тут же чья-то теплая ладонь зажала мне рот…

— Тихо, прошу тебя. Только тихо… — шептал совсем рядом чужой голос.

Дверь вагона перед нами открылась. В проеме появился мужчина, возраст которого, невозможно было определить. Взгляд темных глаз был недобрым, и это еще больше подчеркивали причудливо изогнутые брови. Фигура слишком худощава, на руках, синюшные вены. На фоне серовато-бледной кожи, это выглядело дико. Да и одет он был, мягко говоря, странно. Черные ботинки с длинными носами, желтые вельветовые брюки-дудочки, серая рубашка и черный жилет в клетку.

Хлопнув в ладоши, субъект поднял руки над головой и развернул их от себя. В ушах зазвенело, трель становилась пронзительней, и я начала вырываться из цепких рук.

Что здесь происходит?!

Ненавижу этот звук! Голова сейчас лопнет…

Мужчина осмотрел перрон, затем повернулся в мою сторону. Взгляд его был пустым, он смотрел, но не видел. Руки его опустились и тут же звук прекратился. Развернувшись, человек скрылся в вагоне.

Было ощущение, что мужчина просто не замечает, что происходит перед носом. Но назвать его слепым было бы неправильно, уж слишком осмысленно он оглядывался по сторонам, и не видел только меня и моего похитителя.

Я задумалась, что для меня в данный момент лучше: остаться здесь, с тем человеком у меня за спиной или вырваться и оказаться в поезде с черноглазым… Неожиданно, в окне вагона появился тот самый парень, который привиделся мне возле кассы в здании вокзала. Оказывается, он реален… Парень смотрел в пустоту невидящим взглядом, и на лице читалась безотчетная тоска, если бы не дьявольские глаза, мне бы даже стало его жалко…

— Тебе нужно закрыть глаза, — прошептал мне в ухо спокойный, доброжелательный голос, и чужая рука поднялась со рта, лишив меня обзора.

Я вскинула руки к лицу, пытаясь убрать чужые, но ничего не вышло, они, словно приросли к глазам. В этот момент меня закружило, ветер поднялся со всех сторон, и наступила невесомость…

Когда я снова обрела возможность видеть, вокруг ничего невозможно было узнать. Не было ни вагона, ни даже вокзала, только бесконечная зеленая равнина с гигантскими деревьями, цветущими голубыми орхидеями, за которыми возвышался величественный белоснежный замок в стиле…

…Даже не знаю, как его определить, здесь было намешено всего, и барокко и модерн, плюс ко всему готические скульптуры по фасаду. Рельеф и форма колонн поражали. Я развернулась, чтобы посмотреть, кто стоит рядом и…

Это не возможно!..

…Существо, все это время, державшее руки у меня на лице, было, не сказать плохого… слегка странным. Ростом слегка выше меня, две руки, две ноги, голова и на этом сходство с Homo Sapiens заканчивалось. Все открытые места тела были покрыты серебряной пылью, придававшей коже мерцающее сияние. На лице, шее и тыльной стороне ладоней, четко прорисовывались татуировки темно-синего цвета, этого же оттенка были и ногти на руках. Волосы, собранные на затылке в пучок, имели светло-пепельный оттенок.

Одежда тоже отличалась оригинальностью: черная рубашка на запах с серебряным кантом, широкие брюки, заправленные в высокие сапоги и плащ с капюшоном. Картину дополняли стального цвета огромные глаза, наполненные сочувствием, и экстремальный пирсинг в брови, ушах, даже носу.

— Боже мой… Ты кто? — я сделала пару шагов назад, — Где мы, и как здесь оказались?

— Наташа, ты только не волнуйся. Я сейчас все объясню… — существо вытянуло руки в моем направлении.

Я вздрогнула и попятилась назад.

У него на пальцах была кровь…

Он же только что держал меня своими руками! Я вскинула ладонь и провела ей по лицу. Дрожащие пальцы медленно поднялись на уровень глаз, и с указательного пальца, медленно стекла алая струйка крови.

Опять… Все повторяется…

Ненавижу дежавю…

Я испуганно посмотрела на серебряное существо и тут меня накрыла волна спокойствия. Веки стали чугунными и опустились сами.

Признание

Когда я открыла глаза, надо мной возвышался витражный потолок, состоящий из четырех куполов, сквозь который пробивались последние лучи закатного солнца. Стараясь не шевелиться, чтобы не обратить на себя внимание, я прислушалась. За стальной ширмой, с причудливым орнаментом, беседовали двое.

— Оверий, ты ведь понимаешь, что если она взбунтует, мы пропали. Не мог ты ее без гипноза доставить, чтобы она сама пожелала нам помочь?.. — звучал рассудительный незнакомый голос.

— Дагор, мы отправились слишком поздно, я перехватил ее прямо перед носом Рикан [7], еще мгновение и она попала бы в руки Цировина. Это была единственная возможность спасти ей жизнь, — чеканил второй, с железной уверенностью в голосе.

— Ладно, Оверий, ты прав. Сейчас иди к ней и будь рядом, вы битма [8]не забывай. Я пойду к Више [9], пора начинать. У нас мало времени.

Они замолчали, и я привстала, чтобы осмотреться, где нахожусь. Вокруг было очень много странных вещей, статуэтки, плетеные ковры, предметы мебели. Их назначение угадывалось, но дизайн поражал.

Кровать, на которой я лежала, была из блестящего синего металла, крепления внизу переплетались, как корни дерева. Матрац на ней, по ощущениям, напоминал водный, но на ощупь был меховым. Рядом лежало покрывало сплетенное из тончайших волокон непонятного поблескивающего материала, похожего на металлическую проволоку, хотя тактильно это был чистый шелк. В общем, все было построено на противоречиях впечатлений и ощущений.

За спиной раздался голос:

— Мы мирная нация — Новы [10]. То, что пришлось доставить тебя в Новорику не прихоть, а необходимость, — я резко обернулась и увидела Оверия, это было то самое существо, с которого все началось на вокзале. — Мы просим у тебя помощи, Наташа. Твое сознание хранит очень важную энергию. Вы с Аликкаром…

— Я не знаю никакого Аликкара! Уверяю вас, вы ошиблись! Верните меня домой, прошу Вас…

«Не могу поверить, что это происходит со мной»…

— Это ты ошибаешься Наташа, — Оверий взял со стола небольшой прямоугольный предмет, со сферой, вмонтированной в его центр. — Смотри.

Он легкими движениями начал вращать шар.

В воздухе стали расплываться разноцветные круги, постепенно сгущаясь, они вычерчивали картину побережья. Шел дождь, по набережной, смеясь, гуляли мужчина и женщина. Присмотревшись к девушке внимательней, я узнала в ней себя, а рядом шел Саша и что-то рассказывал, держа в своих ладонях мою руку.

— Это Александр! — с облегчением воскликнула я, стараясь убедить себя, что это все нелепая случайность. — Понимаешь, это не Аликкар…

— Нам нельзя называть настоящие имена людям, — прервал меня Оверий, — поэтому, ты знаешь только его земное имя — Александр. Мы же, уже двести тридцать один год зовем его Аликкар…

— Ой-ой… Постойте, не спешите, — я промокнула влажный лоб и попробовала сопоставить факты, — Двести тридцать один год… Что значит «нельзя на Земле», а мы где?!

— Начну сначала. Ты, конечно, слышала о параллельных мирах?

Я молча кивнула, предчувствуя, что он скажет дальше.

— Двадцать два года ты жила в мире параллельном нашему, на Земле, мы же сейчас находимся в мире Новорика.

Оверий присел рядом со мной на кровать, и я увидела, что рисунки на его теле, вовсе не татуировки, а рельеф, глубоко уходящий в кожу.

Он снова включил голограмму. Перед нами возникло изображение планеты, очень похожей на Землю, но в то же время ее полной противоположностью. Там, где на Земле находилась суша, здесь была вода, и наоборот, словно планету вывернули наизнанку.

— Здесь, находятся ваши селения, — Оверий указал на водное пространство, — а здесь живем мы, в вашем мире здесь океаны. У вас в основном люди, хотя вы на Земле не одни… а у нас только Новы — это нация родоначальников мира Новорика, продолжительность нашей жизни составляет несколько сотен лет. Мы оберегаем людей, перед лицом опасности. Вносим спокойствие, и равновесие в ваш мир… Живем параллельно и храним Землю. У каждого Новы, есть своя группа подопечных, если можно так выразиться, мы ваши «ангелы-хранители»…

«Моя деятельность связана с охраной… — рука непроизвольно потянулась к медальону на шее, который, я так и не смогла снять, — Господи, опять! Опять его голос у меня в голове».

Я сжала виски пытаясь сосредоточиться, а Оверий продолжал:

— Когда Нова умирает, то он возрождается на Земле. Наши способности нередко проявляются в вашем мире, их трудно скрывать. Это бывает дар предсказания, целительства, телекинеза, способности к творчеству, да много чего. Иногда, после перерождения, мы уничтожаем эти способности в зародыше, не принимая их, и тогда проживаем жизнь обычными людьми. Благо, в основном, мы не помним, там, на Земле, о своей прежней жизни в Новорике. Так было тысячелетия, пока не переродился Цировин…

Он был могущественным Новой… Но однажды, его сын… тяжело заболел. Цировин пытался Силой вылечить его, но все было бесполезно. Гарон мучился и тогда отец убил его, чтобы на Земле он переродился и начал жить сначала, обычным человеком… Тем самым Цировин подписал себе приговор. Он больше не мог жить в Новорике. Таков закон — убивший, покидает мир Нов. Но перед казнью Цировин сам лишил себя жизни.

— Зачем ему это было делать? Его и так ждала смерть, — подала я голос.

— Если Нову лишают жизни за преступление, он перерождается в вашем мире, но чаще всего неполноценным, в физическом смысле, может даже с дефицитом интеллекта. Он проходит своеобразное чистилище длиной в земную жизнь. Если же Нова сам сведет счеты с жизнью, то сознание сохранит воспоминания о нашем мире, заставляя все время помнить, чего он сам себя лишил. Да к тому же он не родится заново, а просто его сознание переселится в земное тело, которое станет его тюрьмой. В последствии произойдет мутация, Нова деформируется в риканина, а это может быть кто угодно — вампир, оборотень или заклинатель, мир тьмы разнообразен и непостижим. Все потому что, его сознание перерождается, мутирует, появляется агрессия, злоба, ненависть к жизни, жажда смерти, но уже не своей…

— Скажите, а на Земле есть просто люди, те, которые не попадают туда из вашего мира? — я нервно сглотнула, почему-то истинность сказанного не внушала сомнения.

— Есть, конечно. Это все остальные прослойки среднего класса без особых запросов и претензий к жизни. Нов на Земле не так много. Хотя некоторые люди старательно нас пародируют, все эти гадалки, экстрасенсы и тому подобные личности. На них просто смешно смотреть…

— Да ладно, «Матрица» прямо какая-то, — прервала я, — Про ваш уклад, философию мне более-менее понятно, но каким образом это соотносится со мной?

— Мы просим помочь тебя в поисках Аликкара, — Оверий с надеждой взглянул на меня.

— А куда он делся? — этот вопрос прозвучал грубо, но я не смягчилась, а поморщившись, добавила, — Насколько я знаю, ваш «Аликкар» женат, может она вам и поможет?

Меня передернуло от собственных слов, но обида все еще терзала душу. А сердце вопило: «Он не человек, он принадлежит другому миру, это же все объясняет!»

Оверий внимательно на меня посмотрел, и произнес:

— Нет, не поможет. Она умерла шестьдесят шесть лет назад…

«Умерла… Он не предал… Не врал!»

— Его жизнь зависит теперь только от тебя, — Оверий на минуту замолк и продолжил. — Несколько дней назад, Аликкар совершил опрометчивый поступок, перешел на Землю, в облике человека, чтобы предотвратить твою гибель.

Я удивленно подняла глаза на Оверия.

— С тех пор как он стал твоим… м-м-м… ангелом-хранителем, Аликкар вообще очень поменялся. Ты помнишь тот день, когда попала в автомобильную аварию, три месяца назад?

Я кивнула, сердце билось все чаще и сильнее.

— В тот день ты должна была погибнуть, но он спас тебя. Две недели назад самолет до Сиднея, упал бы в океан, если б не Аликкар. Он дважды преступил закон, изменил предписанное. Ты живешь не своей жизнью, твоя закончилась три месяца назад. Эта, дарована тебе Аликкаром!

Я прикрыла глаза и попыталась осмыслить услышанное. Воздуха не хватало. Меня, словно ударили в солнечное сплетение. И об этом человеке я думала плохо?..

— Так вот, он остался в Сиднее с тобой. А в это время Цировин нашел способ вернуться в Новорику. После перерождения он стал могущественным темным заклинателем, с единственной целью: вернуться в наш мир. Для того чтобы это осуществить, Цировин должен был войти в сознание Новы, оказавшегося на Земле и воспользовавшись его силой, найти Врата перехода. Такая возможность у него появилась, с Аликкаром. Цировин сделал тебя приманкой. Он намеренно создавал обрывы твоего жизненного пути, но, даже понимая это, Аликкар не мог дать тебе погибнуть. Рискуя собой, он перешел на Землю, чтобы заботиться о тебе. Не знаю, что произошло дальше… Но внезапно мы перестали его чувствовать… Отыскав тебя, мы не нашли его, хотя он всегда был с тобой рядом. Виша Эра просканировав тебя, определила, что на него было совершено нападение. Новы на Земле, беззащитны только в одном состоянии — во сне… Видимо Цировин улучил момент и добился своего. Теперь он знает, где искать Врата перехода.

Но ему ни в коем случае нельзя в Новорику…

У нас хранится Кристалл Арго — это серебряный слиток, уравновешивающий наши энергии и параллели. Если его сдвинуть, миры поглотят друг друга и неизвестно, что станет после вселенского коллапса. Цировин в своей жажде мести, желает перевернуть оба мира.

Я отвела глаза, чувствуя себя невольно виноватой в том, что произошло. Вспомнилась ночь, когда исчез Саша. Неужели я всему виной…

Оверий продолжил:

— Сознание Аликкара было атаковано, но не опустошено. Цировин нашел необходимую информацию и просто поставил блок на доступ. Теперь, не только мы не можем найти Нову, но и он сам не может найти себя. Он ничего не вспомнит о своей жизни, не сможет вернуться в Новорику. Зато Цировин стал трикстером — существом, способным жить на границе между мирами. Теперь ему осталось найти Врата и ничто не помешает трикстеру, нарушив равновесие, остаться в живых.

Наша задача, не дать Цировину проникнуть в Новорику. А для этого необходимо найти Аликкара, потому что он единственный, кто может уничтожить Врата перехода. Он наш верховный Виша — правитель, наставник…

Он мой друг…

Сейчас, после встречи с Цировином, Аликкар, как чистая страница, ничего о себе не знает и ничего не помнит… Только ты способна помочь нам найти его.

Оверий взял мою руку и крепко сжал ее, глядя в глаза.

— Ты была для него очень важна. У вас связь на подсознательном уровне, и ее надо проследить. Это единственный шанс, последняя ниточка…

— То есть в моей голове ключ к его местонахождению? — до меня постепенно начинало доходить.

— В подсознании, — Оверий усмехнувшись, посмотрел на меня, — но суть ты уловила. Если даже мы чудом без тебя отыщем Аликкара, он нас не вспомнит. Чтобы ему помочь нужно будет совместить ваши сущности, и тогда «пароль доступа» будет известен. Сознание освободится.

— Разве это возможно?

— Он Виша, это больше чем Нова, и только так мы можем его вернуть. Но нужно спешить, прошло уже немало времени, мы можем опоздать. Обычно, состояния сознания диктуются внешней средой, в которую погружен Нова. Однако, начиная с некоторого эволюционного момента, он, в той или иной мере, становится способным влиять на выбор своего текущего состояния. Нам нельзя опоздать, он может стать кем угодно… Вращаясь в общественной среде, индивид строит свое поведение либо на основе принятой им общественной морали, либо на основе своих желаний, иногда идущих вразрез с общественной моралью, и действия эти могут нести либо добро, либо зло.

— Я так понимаю, что Аликкар может стать на сторону зла… — меня передернуло.

— Понятливая. Я был в тебе уверен!

Новы

Выходит наша встреча с Сашей не была случайной… Он рисковал собой, ради меня, а я сбежала от него из-за глупой ревности. В глубине зашевелилось чувство отвращения к себе. Понятно, почему он все время неожиданно пропадал. Все эти видения, черные глаза…

«Старайся не смотреть в глаза незнакомым людям»— родной голос всплыл из прошлого.

Все его тайны, отказы отвечать на вопросы, нежелание говорить о себе… Только теперь все стало на свои места.

Внезапно за стеной послышалось хлопанье крыльев, и крики огромной птицы, судя по силе пронзительного крика.

— Харлос, жуна! — истошный человеческий крик, вселил ужас.

Оверий вскочил и немедля вышел из комнаты.

— Лисар… — процедил он сквозь зубы, уже на пороге.

Я тоже встала и с опаской медленно двинулась за Новой. Приоткрыв рельефную, словно сделанную из множества переплетенных синих ветвей дверь, я не поверила своим глазам…

В огромном зале, на каменном полу, лежало существо, очень похожее на… дракона?! Размером он был с небольшого быка, тело чем-то напоминало зеленую ящерицу, существо не шевелилось, только огромные птичьи крылья слегка подрагивали. Рядом сидел парень, абсолютно обычный, лет восемнадцати, и что-то шептал, поглаживая неподвижную голову крылатому существу.

— Лисар, оставь в покое, бедное животное. Он переживает, ему сейчас и так нелегко, — произнес Оверий.

Парень поднялся и посмотрел на вошедших, а встретившись со мной взглядом, замер. Его глаза, лицо, были настолько красивыми и знакомыми, но я никак не могла вспомнить, где их видела.

О! Кто же тот садист, выдумавший мучить людей дежавю!

Лисар перевел взгляд на Оверия, и стало заметно, что его правую щеку, пересекает серебряная татуировка с иероглифами. Тот же орнамент повторялся на металлическом кольце, охватившем ворот белой рубашки и манжетах. Его вьющиеся русые волосы едва доходили до плеч и делали владельца похожим на сказочного принца.

— Ты успел… — он улыбнулся Оверию, и снова развернулся ко мне.

Лисар был крепким и статным. Рубашка плотно прилегала к мускулистому торсу и была заправлена в бежевые брюки, а талию перетягивал широкий серебряный ремень.

Парень подошел ко мне и пристально посмотрел в глаза. Но видимо не найдя там чего хотел, он взял мою руку в свою и поцеловал.

Его глаза… ГЛАЗА… Такие же, как у Саши… Они невероятно похожи…

Неужели, в Новорике все такие сногсшибательные красавчики?.. Ну, кроме Оверия, не в обиду, конечно, он классный, но слегка необычный.

— Меня зовут Лисар, — но я уже не слышала, мой взгляд застыл на драконе, который лежал на мощеном полу. — Не бойся, он совсем маленький и безобидный. Я пытался обучать его, раньше им занимался…

Лисар перевел взгляд на Оверия и продолжил:

— …Аликкар. Теперь, я пытаюсь с ним справиться, но эти животные привыкают только к одному Нове. Поэтому ему сейчас очень тяжело работать со мной.

Парень с грустью посмотрел на зеленую ящерку.

— Дорри?! — вырвалось у меня. Это же тот самый дракон с картины, в доме Саши!

— Дорри, — подтвердил Лисар, и улыбнулся, — Вы знакомы?

— Заочно. А что значит его имя? — я сделала шаг вперед, что бы лучше рассмотреть красавца.

— Ну, ближе всего, наверное, Упрямец, — парень смерил меня удивленным взглядом.

— Нам пора к Эре, — Оверий, прервал нас. — Она уже ждет.

Лисар взял меня за руку и повлек к двери.

Мы вошли в просторную залу, где все для меня представляло интерес. Своды были настолько высокими, что с трудом можно было рассмотреть фрески над головой. Потолок состоял из нескольких куполов, одни, были покрыты рисунками, другие, смонтированы из витражей разноцветного стекла. Стены были отделаны камнем, насыщенного синего цвета, который искрился, словно внутри прятались звезды. Каждый отрезок пути освещался, парящей, над изящным золотым канделябром, сферой. Пол был не мощеный, как в предыдущем зале, а монолитный, и словно оживал под ногами. Белая субстанция приветствовала каждое касание золотым соцветием под ступней, плавно перетекая дальше. Заметив мое восхищение, Лисар снисходительно улыбнулся.

Оверий шел впереди, и рукой, словно сканировал поверхность рельефной стены. Вдруг, он неожиданно замер…

— Я сейчас, вы идите… — произнес Оверий и вошел в непонятно откуда взявшуюся дверь, рядом с тем местом, где остановилась его рука.

Не успели мы пройти и пару шагов, как услышали обиженный голос невидимой девушки, доносившийся из-за двери:

— Папа!.. Я буду, буду, буду!!! Все равно я буду пробовать. Я хочу этого… — крики стихли.

— Это Барика, дочь Оверия, — произнес Лисар, — она тоже обладает способностью убеждения, как отец, умеет пользоваться гипнозом. Но проблема в том, что у нее переходный возраст. Сейчас она слишком упряма и раздражительна, ей всего-то тридцать четыре, скоро пройдет.

— Ничего себе у вас понятия о возрасте, — удивилась я, — а тебе, сколько?

— Мне почти семьдесят.

— А Оверию?..

— Ему двести девяносто три. Мы сейчас идем к матери Аликкара — Эре, она главная Виша, ей уже четыреста двадцать лет.

— ?! А Барика… Она похожа на Оверия? Ну, я хочу сказать, ты же с ним не похож, вы разные. Почему так получается?..

— Барика — дочь своего отца… — Лисар улыбнулся, — Она очень на него похожа. А я похож на своего отца, и маму…

Улыбка исчезла с красивого лица, и парень замолчал, опустив глаза. Но через минуту ожил и продолжил.

— В Новорике существует две династии: Аргелия и Хомия. Оверий — это чистый аргелиец, его тело покрывает Кристаллическое серебро, он может убедить кого угодно, прокатиться в грозу на Дорри и читает энергии. Я из династии Хомия — мне назначено хранить людей от зла и предотвращать волнения. Но ни я, ни Оверий, не имеем право вмешиваться в жизнь человека. Мы может только показывать правильный путь, а выбирает он сам. Во главе наших династий стоит Виша — правитель, этот Нова может все. Другое дело, что он не всегда на это решается. Никто не осмелится влиять на жизнь человека, об этом даже вслух не говорится. Виша Аликкар поплатился за вмешательство… извини Наташа…

Я опустила голову. Лучше бы Саша меня не спасал, всем бы было сейчас проще…

Мы вошли в позолоченную дверь, в стиле барокко в конце коридора, и масштабы комнаты, скрывавшейся за ней, меня поразили…

Огромная зала, размером с маленький стадион, была прекрасна. Основная отделка стен из прозрачного, зеленоватого, гладкого, мелкого камня. Бордюр до середины стены, был украшен золотой лепниной, в причудливых узорах. На стеклянном потолке, золотыми и зелеными звездами светили миниатюрные фонарики. По периметру, стояли удобные мягкие кресла и диванчики из зеленого бархата, с золотым растительным орнаментом. Кое-где, возвышались столики, из красного дерева с золотым отливом, на которых красовались вазы с цветами, очень похожими на белые орхидеи, но более изысканные, и необычного перламутрового оттенка.

В центре залы находился огромный трон с балдахином из золотой органзы. На нем восседала женщина, которой, даже при самой развитой фантазии нельзя было дать озвученный Лисаром возраст. Выглядела она превосходно. Лицо свежее, белоснежное, с легким румянцем, обрамленное черными смоляными волосами, завитыми в причудливую прическу. Огромные золотые серьги спускались на ворот шелкового, ярко-желтого платья с корсетом, прошитым золотыми нитями.

Перед ней, как бельчонок, кружил розовощекий кудрявый «херувимчик». Ему, на флейте, подыгрывала девчушка, с яркими рыжими волосами. На диванах, у трона, восседали представители обеих династий, чрезвычайно красивые и благородные. Величие было во всем, даже в том, как они сидели и любовались маленькими артистами. Осанки, позы… это были образцы представителей «голубых кровей», но в них не чувствовалось ни высокомерия, ни надменного превосходства. Когда мы вошли в открытую дверь, взгляды устремились на меня, и я не была для них чужой, они смотрели, как на равную.

— Красивая… — услышала я бархатный голос Виши.

Что она имеет ввиду? Я должна была стать похожей на Оверия после появления в Новорике?

— Виша Эра… — я склонила голову.

Женщина улыбнулась, но через мгновение стала абсолютно серьезной.

— Наташа, вместе с Лисаром и Оверием вы отправитесь на Землю. Чтобы быстрее найти Аликкара ты все время должна о нем думать, у вас ментальная связь, это очень поможет в поисках.

О, ну это не проблема, у меня было много времени на «тренировку».

Эра неуловимым движением оказалась на ногах, только золотые серьги мягким перезвоном заставили обратить на это внимание. Все взгляды с меня, сразу же обратились на Вишу. Легкой походкой она приблизилась и тронула шелковыми пальцами мой лоб. От касания, ко мне словно жизнь вернулась, испарились горечь, тревога, сердце переполнили любовь и умиротворение.

Изящным движением второй руки, Эра выпустила из пальцев три сферы, неизвестно откуда там появившиеся. Зеленый, серебряный и золотой шары начали вращаться по эллиптическим орбитам и в точках их пересечения, образовывающиеся сгустки энергии, моделировали поверхность Земли. Не убирая вторую руку с моего лба, Виша сканировала виртуальную планету. Через минуту, остановившись в определенной точке над Европой, она посмотрела на Лисара.

— Здесь… — Эра выдохнула и закрыла глаза, — Нужно спешить.

В этот момент, открылась боковая дверь, и в зал вошел седовласый старец. Ну ему-то, было точно добрую сотню лет по земным меркам, а уж сколько на самом деле, даже представить сложно.

Выбеленные сединой волосы, с вплетенными серебряными нитями, спускались до середины спины, развеваясь при ходьбе. Широкие брови сходились на переносице, тяжело нависая над лучистыми, мудрыми глазами. Тонкие губы были похожи на ниточку, но это не мешало постаревшему лицу выглядеть по-отечески добрым. Одет мужчина был в черный балахон, на поясе которого, висели мешочки с золотыми тесемками. Он подошел к Эре и что-то прошептал.

— …Наташа, ты сейчас пойдешь с Дагором, — Виша указала на старца, — Он создаст тебе кокон — защиту от внешнего воздействия. Сейчас, когда Аликкара нет рядом, твоя жизнь может прерваться в любой момент. Только он был способен хранить тебя на Земле, и мы попробуем это повторить.

Дагор прошел мимо меня, бросив мимолетный взгляд, и поманил рукой, приглашая следовать за ним. Уходя, я видела, как Эра что-то прошептала Лисару, но слов было не разобрать.

Старец привел меня в маленькую келью, где на стене из кирпичной кладки, висели различные по размерам виды мешочков, подобные тем, что он носил с собой.

— Может быть слегка неприятно, закружится голова, но потерпи, это для твоего блага, — мягкий голос звучал ровно, без оттенка старческой немощи.

Дагор усадил меня в деревянное кресло, покрытое серебристым мехом, затем отвязал с пояса один из мешочков, и, пересыпав в руку содержимое, дунул мне в лицо. Отвернуться, конечно, я не успела, поэтому все полетело в глаза. «Мучитель» к тому же схватил мои руки, не позволяя ничего сделать. Сразу же закружилась голова, и меня поглотила темнота.

Глава 3. Пустота из ничего и всё из пустоты

Клинок

Где-то в Европе

Аликкар очнулся посреди площади древнего города, окруженной фасадами готических соборов. Взгляд замер на фигурах, венчающих карнизы зданий: горгульи, полулюди-полуживотные, дьяволы и духи — выходили из своих соборных ниш. Они шагали ему навстречу, вытянув свои каменные конечности…

По мере того, как надвигались эти существа, все сильнее чувствовались страх и паника, приходило осознание пустоты, царившей в голове. Он ничего о себе не знал, не помнил, даже не представлял…

Аликкар зажмурился, и, сдавливая виски, словно пытаясь унять дикую головную боль, попробовал вспомнить, понять: КТО ОН?..

— Вам помочь? — женщина, проходившая мимо, остановилась и протянула руку в его направлении.

— Нет… Я справлюсь…

В голове было абсолютно пусто. Ни одной зацепки, ни имен, ни образов…

Он не помнил себя, не помнил, как здесь оказался, и не знал, что делать дальше…

Аликкар выпрямился и бездумно направился вниз по улице, ему просто хотелось уйти подальше от этих ужасных статуй.

Вечер. Машин было мало, людей тоже. Он шел, и смотрел по сторонам, не понимая, где находится.

Остановившись у блестящего красного автомобиля, Аликкар почувствовал слабость в ногах, и оперся о крышу машины. Тут же взвыла сигнализация. Люди, проходившие мимо, стали оборачиваться. Аликкар в недоумении посмотрел на мигающую фарами железную коробку. Неприятное завывание только нарастало, не понимая зачем, он протянул руку в сторону автомобиля. Появилось ощущение жара в пальцах, и сигнализация замолкла. Аликкар развернул к себе ладонь и с удивлением стал ее рассматривать. За спиной послышался недовольный голос, и рука машинально сжалась в кулак.

— Ты, урод! Ты что здесь делаешь!? А ну пошел от машины, — к нему приближался неприятный мужчина с выпученными глазами, краснея от напряжения, и жестикулируя руками, он быстро оказался совсем рядом.

Аликкар спокойно поднял глаза, и встретившись с ним взглядом, ясно понял, что в жизни этого мужчины нет ничего. Самым дорогим, стала эта железяка, она была для него всем. Мир людей отошел на второй план.

— Успокойся, — Аликкар положил руку ему на плечо.

— Да кто ты такой?.. — уже спокойнее произнес мужчина и осел.

— Твой рассудок, — Аликкар провел второй рукой по его лицу и тот полностью преобразился, на губах заиграла улыбка, в глазах появился яркий блеск, — Живи с людьми, люби их…

Звякнув, из ослабевших пальцев на землю упал брелок, с ключами от машины, а мужчина, вернулся в кафе, сияя счастливым лицом.

Аликкар шел, не разбирая дороги. Действительно, кто он такой, что есть его жизнь… Он даже лица своего не помнил. Развернувшись к стеклянной витрине, Аликкар встретился взглядом со своим отражением.

Все чужое…

Темные растрепанные волосы, серые безразличные глаза, одежда… Ничего знакомого…

Неожиданно, голову пронзила резкая вспышка яркого света. Аликкар оглянулся и увидел, как дорогу переходит мужчина, над головой которого, статично висел черный ореол. Если бы, не это «нечто», Аликкар прошел мимо, но его словно тянуло туда, где скрылся странный человек. Пройдя за ним в узкий переулок, Аликкар наткнулся на стену, здесь был тупик. Куда же делся прохожий?..

Повинуясь внутреннему порыву, руки потянулись к стене, которая преграждала путь. Аликкар почувствовал фрагменты черной субстанции на одном из кирпичей. Он легко сдвинулся, и стена поехала в сторону, за ней было темно и сыро. Внезапно, женский стон прервал тишину…

Пробираясь по мрачному коридору, Аликкар точно знал, что идет в правильном направлении, его словно вела неведомая сила. Под ногами шмыгнула краса, и растворилась в темноте.

Наконец, где-то вдалеке, забрезжил тусклый свет электрической лампы. За углом показалась комната, там были трое. Двое мужчин, у обоих над головой висела проклятием черная масса, и женщина, безвольно висевшая в объятиях одного из них. Аликкар присмотрелся, с ее плеч на пол капала кровь. Подняв глаза выше, он заметил, рану на шее. Парень, находившийся рядом, надрезал себе руку и по капле сцеживал девушке в рот свою кровь.

Аликкар был в замешательстве, не зная, что делать, и в этот момент, в его ладони появился жгучий серебряный клинок. Все было настолько неожиданно, что Аликкар, не удержав, с глухим стуком уронил его себе под ноги.

Парни переполошились, и бросив в девушку, начали осматриваться. Их лица исказила страшная гримаса, стали заметны нечеловеческие клыки. Аликкар в темноте нащупал упавший клинок, и не спеша, подошел к ним.

— Кто ты? — прошипел один из них, — Как вошел?

— Не убивай его! — второй с интересом рассматривал гостя, — Хельга скоро регенерирует, ей нужна еда. Человечек успел как раз к обеду.

Аликкар понял, что перед ним зло, которое нужно уничтожить. Он подошел ближе. Клинок в руке, обжигающе излучал энергию. Чувствовалось, что парни пытаются его контролировать, но их попытки были смешны. Гипноз беспомощен перед Аликкаром, как и его излучатели.

— Андре! Он не реагирует! Это «Охотник» — уходим! — только и успел произнести мужчина, перед тем, как его сердце пронзил сверкающий клинок.

Аликкар посмотрел на свою руку, ставшей причиной смерти этого существа. Крови на ней не было, только пепел, вихрем уходивший в землю, слегка припорошил рукав.

Второй, как выяснилось, Андре, успел приблизиться шага на два, и занести руку для удара, но его постигла та же участь. Клинок, разрывая плоть, вошел в сердце, и распространяя чистую энергию по телу, выжег все зло из бедняги.

Внезапно, шею Аликкара сдавило железными тисками. Он полоснул лезвием по руке, сдерживающей его, и, развернувшись, увидел женщину, которая минуту назад валялась на полу в крови. Ее лицо тоже преобразил животный оскал. Грозно рыча, бывшая жертва показывала длинные клыки. Готовая снова броситься на Аликкара, она сверлила его черными опасными глазами. Раздался утробный рык, когтистая рука пролетела совсем рядом с лицом. Аликкар видел, как над головой девушки сгущается тьма, черное марево разрасталось со скоростью света, поглощая остатки человеческой природы.

Поздно… Ее не спасти.

Рука сама, взметнувшись, выпустила клинок из пальцев. Пролетев пару метров, сверкающее орудие слилось воедино с умирающим человеческим телом. Выдохнув, девушка опустилась на колени и осыпалась прахом, который без остатка ушел в землю.

Аликкар не понимал, что это был за порыв…

Убить трех человек в считанные секунды… хотя, может все так и должно быть?..

Ведь это были не Люди?..

Убитые существа назвали его «Охотником», что бы это могло значить?..

Может, его предназначение и заключалось в том, что бы чистить мир от таких тварей, как они?..

Но где сознание, где прошлое, где память…

Аликкара терзала Пустота, существующая, вне какой бы то ни было формы. Она была источником всего, ни возникая, не из чего другого, находясь за пределами времени и пространства.

Люди, пережившие ее, ясно осознают тот факт, что из этой Пустоты может возникнуть целая вселенная. Выбирая определенную реальность, мы создаем ее в сознании.

Похоже, в чистом сознании Аликкара, как раз в это время и формировалось из Пустоты новое восприятие, основанное на новой реальности.

Мужчина в смятении вышел из потайной комнаты, и вдруг вспомнил, что не взял с собой орудие убийства. Хотя… Кинжал остался в сердце девушки, но в груде пепла ничего не было. Неужели оружие испарилось?..

Странно….

Впрочем, странно и то, как оно оказалось в его руке…

Аликкар вышел на проспект. Было уже за полночь. Машин стало еще меньше. За поворотом скрылась, обнимаясь, влюбленная парочка.

— Нова?! — послышался голос за спиной.

Резко развернувшись, он увидел человека в длинном черном плаще с капюшоном.

— Я?.. — Аликкар не знал что ответить, про себя он ничего не помнил, да и значение этого слова ему было не понятно.

— Тред, — произнес мужчина, — это «Охотник»…

— Наконец-то, — донеслось из темноты, и на свет вышел второй незнакомец в таком же плаще, но уже нараспашку, под которым были видны джинсы и черный свитер. — Мы очень долго ждали твоего появления парень! Ну, ты «Ас», трех упырей сразу, это просто чудо какое-то. Кор, дорогой, не останется в городе больше вампиров!!! С таким-то «Охотником», потом и по Европе пойдем!.. Низвергнем их в ад, и вся сказка!

— Кто вы? — Аликкар пытался понять, кто с ним разговаривает, и как себя с ними вести. Он четко видел — парни не зло, ауры Аликкар читал прекрасно.

— Я — Тред, — ответил мужчина помоложе, в распахнутом плаще, — А это Кор, мы представляем Братство. Сегодня ты очень помог, сделав за нас работу.

Аликкар прислушался к себе. Кор был главный в их тандеме, он старше, рассудительнее и больше нечисти отправил туда, где ей полагалось находиться. Тред — молодой, горячий, готовый броситься в пекло без лишних расспросов. Аура четко показывала, что это его и погубит в ближайший месяц.

…Оказывается, тяжело видеть улыбающегося человека и знать, что он скоро отправится туда, откуда нет обратной дороги.

Аликкар отвел глаза, ничего нельзя было сделать, парень умрет через двадцать один день в очередной схватке с вампиром…

— Мы, такие же, как ты. Братство истребляет вампиров, этих выродков — кровососов… Главный у них Гарон, мы собираемся в грядущее полнолуние, почистить ряды упырей, а то вздохнуть людям не дают. Тянут всех подряд… Инициировать стали чаще. Чистые вампиры, врожденные — редкость. Сейчас в основном полукровки. Их привлекают для обслуги и добычи пищи, своему «хозяину», — на лице Треда, читалось явное отвращение.

— Где я?.. Что это за место? Здесь такая энергетика, словно несколько веков не переставая, лили кровь… — Аликкар не слушал Треда.

— Прага, брат. Здесь, в средневековье, было столько кровавых сражений, за независимость государства, что город пропитался духом смерти на тысячелетия. Недаром его так полюбили Рикане, а вампиры в особенности.

Кор подошел ближе, и, положив руку на плечо Аликкару, крепко ее сжал.

— Мы будем тебе очень признательны, если вступишь в наши ряды, — он переглянулся с Тредом, — Тем более, Рита давно тебя ждет.

— Она меня знает? — с надеждой спросил Аликкар, подняв глаза, но взгляд его был пустой и обращен в никуда.

— Да. Она говорила, что ты скоро придешь, — Тред поднял ворот плаща, — Что-то холодно сегодня, даром что лето. Пойдем домой…

«Домом» был маленький двухэтажный особняк на краю города. Аликкар, надеялся, что вспомнит его, но похоже, видел все впервые. Тред поднялся по ступенькам ко входу и остановился, поджидая Кора с Аликкаром.

— Здесь мы собираемся в особых случаях, это дом Риты. Как раз сегодня, Братство в полном составе, познакомишься со всеми, — он открыл дверь и жестом пригласил войти.

В холле, находилось трое мужчин, они горячо что-то обсуждали, но увидев на пороге гостя, мгновенно замолчали.

— Братья, — воскликнул Кор, проходя в комнату, где было еще человек десять, — это «Охотник»!

— Троих за минуту уделал, — добавил Тред, — Мы за ними следили два дня, а он появился, из ниоткуда, прошел сквозь стену и уложил упырей…

— Братья, теперь у нас есть «Охотник», — прервал его Кор, — Это полнолуние будет для Гарона последним!

Все оживились, явно одобряя идею. Только у Аликкара мелькнула в голове тень: «Гарон»… какое знакомое имя…

Рита

Аликкар вошел в комнату на втором этаже, куда его привели. Освещение здесь было слабое, да и что можно требовать от нескольких свечей, расставленных по периметру комнаты.

В световом пятне, в центре, угадывались очертания резного массивного стола. Войдя глубже в комнату, Аликкар никого не увидел. Но его взгляд упал на скрижаль, лежавшую на темном полотне столешницы, она вся была испещрена рунами, но как ни странно, текс читался с легкостью, словно это был его родной язык:

Познание Того, что дает знание Всего.

Аликкар подошел ближе и взгляд устремился к раскрытой рядом книге:

— Плерома…

— Плерома — начало и конец сотворенных существ, — женский голос звучал из темноты, — она пронизывает их точно так же, как свет пронизывает воздух… Однако мы сами являемся плеромой, ибо мы — часть вечного и бесконечного…

На свет вышла девушка лет семнадцати, она была одета, как обычный подросток своего возраста, в джинсы и белую майку. Светлые, вьющиеся волосы, заплетенные в косу, бледная кожа, темные круги под глазами. Только голос был слишком взрослый для молодой девчонки.

Аликкар обратил внимание, что ее движения плавные и взвешенные, словно выверены по сантиметрам. Девушка двигалась к столу, глядя на Аликкара, но ее небесно-голубые глаза были пусты, они, не замечая его настороженного взгляда, скользили поверх головы.

— Да, я не вижу материи, — девушка, словно прочитала его мысли, — зато я вижу Энергию. Ты «Охотник». Я ждала тебя. Меня зовут Рита. Присаживайся.

Рука замерла над стулом, рядом с которым стоял Аликкар.

— Ты знаешь кто я?

— Ты «Охотник», я же сказала…

— И все? — Аликкар был спокоен, он понимал, что требовать чего-то не имеет права.

— Если я скажу, кто ты на самом деле, останешься с нами?.. — девушка подняла на него невидящий взгляд.

— Зачем… — вопрос был полностью лишен эмоций, Аликкар витал в Пустоте.

— Не останешься, вижу… — девушка еле заметно улыбнулась, — А если скажу, что ты не человек… Удивишься?

— Пожалуй, нет…

— Я так и знала, — девушка усмехнулась, — Раньше, мы с тобой были на равных, но сейчас, я утратила свой потенциал, а ты нет… хоть и почему-то на Земле… Знаешь… человек — это часть целого, которое мы называем «Вселенной», часть, ограниченная в пространстве и времени. Он переживает себя, свои мысли и чувства, как нечто отдельное от всего остального — это, своего рода, оптический обман сознания. Мне все так странно в этой новой жизни…

А ты такого не ощущаешь?..

— Не знаю, — Аликкар задумался.

— Ах да, твое сознание повреждено… Теперь я вижу!.. — девушка сжала виски, — Сознание человека, как нечто, существующее вне нас и независимо от нас — нечто, по сути своей не привязанное к материи. Но ты Нова, не человек… Твое сознание — часть твоего существа, и оно было подвергнуто деформации. Тебя закрыли…

Рита вытянула руку в его направлении и застыла.

— Что значит Нова?

— Этому нет определения, — ее рука легла на место, — Что значит человек? Ты существуешь, чтобы хранить равновесие. Равновесие наших миров — они единое целое, погибнет один, не удержится и второй.

— Откуда все это? — Аликкар с трудом понимал девушку.

— Откуда об этом знаю я? — она напряглась, — Я тоже была Новой, но когда настало время, я переродилась на Земле. Смерть неизбежна, неведом лишь час, как для человека, так и для Новы. Над нашими головами постоянно нависает призрак смерти, напоминая о бренности существования.

Но ты не переродился, не стал человеком… Твое место в Новорике.

— Почему я ничего не помню?

— Я же сказала, твое сознание вывернуто, тебя закрыли. Лишь вмешательство Новы поможет тебе восстановиться, — Рита поднялась и не спеша подошла к Аликкару.

— Как мне найти Нову? — в душе «Охотника» шевельнулась надежда.

— А не надо его искать, он сам тебя найдет… — девушка прикоснулась ко лбу Аликкара, — Сейчас ты поможешь моим братьями. Это будет твоей ниточкой к прозрению.

Охота

Сегодня он охотился…

Все началось в доме Риты. В тот вечер Аликкара впервые посетило видение, в нем черная жаждущая субстанция, лишала жизни беззащитного ребенка. Охотнику потребовалась минута, чтобы выскочить на улицу и сфокусироваться на координатах вампира.

Рядом тут же появился Тред.

— Ты что-то увидел? — парень положил руку ему на плечо.

— Это нападение. Их двое. Жертва — ребенок. Надо помешать… — Аликкар рванул с места.

— Я с тобой! — Тред не отстал, он рысью последовал за «Охотником».

— Где-то рядом, я чувствую, — через пятнадцать минут Аликкар резко остановился и закрыл глаза.

— Я ничего не слышу…

Рука «Охотника» прикрывшая Треду рот, заставила его замолчать.

— Я слышу… — беззвучно произнес Аликкар.

Следуя вдоль длинной, чугунной ограды городского парка, они подошли прямо ко входу, и тут, оба услышали приглушенный плачь ребенка. Стараясь двигаться бесшумно, чтобы застигнутые врасплох монстры преждевременно не навредили жертве, они двинулись в парк, скрываясь за стволами деревьев. Метрах в тридцати, на детской площадке сидел мальчик, и глядя в наглое лицо кровопийцы, плакал, прикрывая рот крошечными ладошками.

— Подонок! — Тред, не выдержав, рванул прямо в свет фонаря, к качелям.

Увидев его, вампир развернулся и молнией бросился на мужчину. Удар сбил с ног обоих. Катаясь в пыли, они ненавидящими взглядами сверлили друг друга. Вампир, с рыком, навалился на Треда и разинул клыкастую пасть.

Только сейчас Аликкар понял, что пришли они без оружия. Подняв руку, «Охотник» взглянул на ладонь.

Как же в прошлый раз у него в руке появился клинок?..

Встряхнув кистью, он несколько раз сжал и разжал пальцы. Ничего.

Неважно. Надо помочь Треду.

Пробегая мимо ребенка, он столкнул его под карусель, чтобы вампиру достать было не так просто. Оглянувшись «Охотник» убедился, что малыш уполз почти к оси вертушки, практически в метре от края.

— Пистолет! — Тред оказался сверху, и сжав руками горло вампира, закричал, — У меня, в кобуре!

Подскочив к Треду, Аликкар нащупал оружие. Но в этот момент, ему на спину, словно бревно кинули. Закрутившись, «Охотник» попытался сбросить груз, но тот крепко вцепился ему в шею тонкими, гибкими женскими руками. Рядом с ухом противно зашипело и грудь полоснули четыре когтя. Схватившись за сдерживающие его руки, Аликкар потянул их перед собой, и перевернувшись через голову, оказался на противнике.

Встретившись взглядом с вампиром, «Охотник» понял, что это не женщина, а подросток, лет четырнадцати. На него вызывающе глядели два бездонных, полных ненависти, черных озера.

— Нет, не трогай его! — вампир, с которым боролся Тред, взвыл, и с нечеловеческим усилием повалил противника, — Оставьте ему жизнь! Заберите меня! Парень ни в чем не виноват!

— Не верь ему, «Охотник», — лицо Треда было пунцовым, руки вампира перекрыли ему доступ кислорода, — Убей…

Аликкар опустил глаза на юношу, и встретившись с ним взглядом, почувствовал в руке приятную обжигающую тяжесть. Клинок снова горел у него в ладони. Поднявшись, «Охотник» поставил на ноги вампира.

— Где скрывается Гарон? — Аликкар встряхнул обмякшего парня, — Ты ведь знаешь…

Снова встретившись с ним глазами, «Охотник» почувствовал накатывающую энергетическую волну, вместе с которой пришло Знание.

— Гредо, в прошлой жизни Нова. До перерождения похищал детей из детских домов и заставлял людей насильно, под страхом смерти, принимать их в свои семьи. Переродился после казни, в тысяча девятьсот сорок третьем году…

Вампир начал яростно вырываться.

— Как?.. ты?.. — черные глаза засверкали, выливая на Аликкара вселенскую ненависть, — Тебя бы самого туда! Да ты хоть представляешь, что тогда творили люди!.. Войны, насилие, голод… Что из того, что я перенес несколько детей в другой конец света, без взрывов по ночам и едой на столе?!

— Я не судия, и у тебя уже есть приговор, — «Охотник» снова проник в сознание риканина.

«Гарон, Гарон где же ты… Ага, вот»…

— Я знаю где Гарон, Тред… — не успел Аликкар договорить, как вампир, сделав невероятный финт, вырвался из захвата и припустил в темноту.

Второй кровопийца, отпустив Треда, сбил с ног «Охотника», и оба покатились по земле.

— Мразь, — тут же сильные руки оторвали вампира от Аликкара, — Ты не понимаешь, что делаешь! Пора уже раскаяться!

Хлесткий удар Треда обрушился на риканина.

Аликкар встал на ноги и взглянул на вампира, глаза которого были полны слез и ужаса.

— Ты был человеком?! — «Охотник» видел, что это не врожденный вампир, и мало того он, добровольно выбрал для себя такую участь, — Но зачем?

— Где тебе понять!..

Вампир осел и под пытливым взглядом Аликкара, спокойнее продолжил.

— До сорок третьего года, я посвятил свою жизнь науке. Служил в «великом» институте «Аненербе». Благодаря нашим общим стараниям, господин Гитлер получил имплозивные ядерные заряды и лазерные пушки…

Не просто с этим жить, зная, что друг, погибший из-за тебя, всего лишь первое звено в бесконечной цепочке смертей на твоем алтаре науке.

Ганс…

…Знаете, мне тогда все время снился один и тот же сон, смерть друга и неземной красоты девушка, пришедшая из ниоткуда… Вышедшая из сверкающей плиты… Я начал сходить с ума, не понимая, было это на самом деле или только мне снилось.

…Перед смертью, Ганс рассказывал о своем открытии. Он обнаружил человека-зверя — вампира. Рассказал, как существо отреагировало на взрыв, который обнажил золотую плиту. Я понимал, что только вампир сможет помочь мне во всем разобраться… Знал, что подтвердит мои сны, потому что сам к этому имеет отношение. Только ему было известно, что случилось на самом деле в тот день в бункере, при испытаниях. Так я познакомился с Гредо, он обменял истину на свою свободу, и рассказал мне о Новорике. Он даровал мне бессмертие… Мы старались помогать людям, мы заботились о детях…

Раздался хлопок. Тред, не выдержав, с размаху ударил вампира в лицо.

— Заботились?! Вы же их просто убивали!..

— Мы выбирали тех, кто в страданиях прожил бы свою жизнь. Мы дарили им вечность. Они не знали мук… — подняв руку, вампир размазал кровь по лицу, и она медленно начала впитываться в кожу.

— Тварь! — Тред вытащил из кобуры пистолет с разрывными пулями и взвел курок, — Сам сейчас отправишься в вечность!

— Постой, — Аликкар перехватил руку мужчины, — Я помогу ему стать человеком. Он должен умереть тем, кем родился.

«Охотник» приложил ладони к груди вампира и впустил в него свою энергию. Огонь разливался от рук Аликкара по всему трепещущему телу, выжигая остатки Риканской сущности, за шестьдесят шесть лет прочно слившейся с человеческой.

— Спокойно, Рихард…

— Рихард?! Стой на месте, упырь, — Тред сильными руками пригвоздил вырывающегося вампира.

«Охотник» взглянул поверх головы Рихарда Кребса — черная субстанция, окутавшая голову бывшего нациста, шипя, сжималась в размерах. Переварив себя до размера теннисного мяча, сущность, с бешеной скорость, начала вращаться вокруг своей оси. Аликкар убрал руки, в ту же секунду, шар рассыпался черной пылью и вихрем ушел в землю.

Перед глазами предстал древний старик. Не удержавшись на ногах, он повалился на землю.

— …Она сказала: «Другой путь… Ищи»… — Рихард еле шевелил губами, — Видимо, я ошибся в выборе…

— …Кто? — Аликкар чувствовал, что ответ старика, очень для него важен, он встряхнул дряблое тело, как пушинку, — Кто это сказал?!

— Гредо сказал, ее зовут… Сса-а… — иссохшее тело обмякло, глаза остановились, и губы не произнесли больше ни одного звука.

— Сказка! Эта тварь, убившая сотни детей, умер от старости! — Тред был вне себя от ярости, — Зачем ты меня остановил «Охотник»?

— Послушай меня: злость это последнее, что должно быть в твоем сердце. Нам отведено не так много времени, что бы бездарно его тратить, — Аликкар снова глянул на смертельный завиток в ауре Треда, — Старайся быть в согласии и гармонии с собой, нам всем немного осталось.

— Малыш, — «Охотник» подошел к карусели и заглянул под вращающийся диск, — не бойся, я отведу тебя к маме.

Ребенок, всхлипнув, протянул к нему дрожащие ручки.

— Моя мама далеко, но скоро она приедет и заберет меня, — мальчик показал чумазую мордашку из темноты.

— Кто это тебе сказал? — спросил Тред.

— Никто. Я сам знаю. Воспитательница врет, что мама умерла, но я знаю, что когда-нибудь, она меня заберет, — ребенок всхлипнул и присел на край карусели.

Аликкар резко выдохнул. Он только сейчас заметил то, что имел в виду Рихард Кребс. Аура подтверждала: в жизни этого мальчика все не так просто. Мать — наркоманка, бросила его еще в младенчестве у дверей приюта, отец никогда и не знал о его существовании. Став взрослым, порушив детские надежды, паренек озлобится на весь мир и начнет методично ему мстить. Мстить всем, кто будет напоминать ему «воспитательницу», которую он уже в этом возврате дико ненавидит. Перед глазами Аликкара сидел будущий убийца, жестокий зверь в человеческом обличии.

Имел ли он право изменить жизнь малыша?.. Нет.

Это его судьба, его ошибки, его жизнь. Человеческая жизнь. Пусть даже она принесет много горя окружающим, и его окровавленные руки не будут знать покоя. Аликкар не имел никакого права влиять на выбор Человека.

В мире всегда должно быть добро и должно быть зло, без этого нет равновесия. Сдерживать, он имеет право, только Рикан, перед ними беззащитны все. А мальчик… Пусть станет, кем суждено, может за годы отпечаток монстра сотрется с его ауры, и парень станет добрым и отзывчивым человеком. Хотя…

Обманывать себя не стоит, этого не случится.

Нельзя решать за людей.

Рихард Кребс, следуя велению «искать», которое явно исходило от высшей силы, лишил не только себя жизни, но и украл ее у многих других.

Прости, Рихард…

Нельзя обмануть смерть, нельзя менять предназначение.

Прости Тред…

Глава 4. Через тернии…

Первый шаг

Новорика. Дворец

Очнулась я снова на кровати, где первый раз открыла глаза в Новорике. Из оконного витража, на меня падал изумрудный лучик солнца. Я поднялась с постели, и подойдя к окну, раскрыла створки.

Великолепная Новорика! Волшебный, сказочный мир.

Всюду, пока хватало глаз, мир утопал в искрящейся зелени сочной травы и величественных деревьев, с цветущими орхидеями. Недалеко от замка, журчал нерешительный ручеек, с плавающими на поверхности алыми соцветиями. Даже отсюда было видно, как в нем плещется рыба, отливая золотом чешуи, под ласкающими солнечными лучами.

Вдруг, за одним из деревьев почудилось движение, и в воздух взмыл дракон Дорри, подняв за собой веер огромных, размером с голубя бабочек. Одна, самая решительная, подлетела к моему окну и присела на каменный выступ. Это была просто песня, а не бабочка. Симфония ее крыльев наполняла душу музыкой, заставляя парить под облаками. Воздушные потоки от трепета огромных, золотых с рубинами крыльев, развевали мои распущенные волосы, омывая лицо кристально-чистыми воздухом.

— Наташа…

Я развернулась. Рядом стояла девушка, лет шестнадцати. Сразу было понятно, что она принадлежит к аргелийской династии. Из-за кожи припорошенной, словно микроскопическими бриллиантами, серебряной пылью, она выглядела как сверкающее, живое изваяние. На ее предплечьях красовались замысловатые васильковые узоры. Лицо же с выступающими скулами и ангельской улыбкой, было нечеловечески прекрасно. Словно фея из сказки, она глядела на меня своими огромными, стальными глазами и теребила платиновые волосы.

— Меня зовут Барика, я дочь Оверия… — голос приятный, звенящий, с легкой ноткой бунтарства.

Я, застыла на месте, не в силах произнести ни слова. Наверное, это нереально: привыкнуть к чарующей, невозможной красоте Нов.

— Я хочу тебя кое о чем попросить, — Барика не обратила внимания на мое нелепое восхищение, — Вы скоро отправитесь на Землю, я хотела бы с вами… Но папа мне не разрешает. Не могла бы ты с ним поговорить?

— Барика… — я изумленно приподняла бровь, — Мне кажется, я не тот человек, к которому сейчас прислушается Оверий. Я, конечно, могу попросить…

— Больше ничего и не надо, только попросить! — девушка подошла ближе и взяла мои ладони в свои.

Ее кожа была мягкой и гладкой на ощупь. Я невольно ахнула, опустив глаза на ее изящные, серебряные пальцы. Но Барика не обратила внимания:

— Я знаю, тебе никто не сможет отказать, ведь… Я хотела сказать… В общем, мне очень нравится Лисар, я… Я видела будущее, мы с ним должны быть вместе, и если я отправлюсь с вами, он поймет это быстрее. Ты же знаешь, общее дело сближает. И вообще, я тут без него не смогу… Я ведь не Аликкар, и не стану ждать столько времени…

Произнеся последнюю фразу, Барика, осеклась и посмотрела на меня, испуганными глазами.

— Я имела ввиду… Я, кажется, сболтнула лишнего. Прости…

— И сколько же ждал Аликкар, — я поняла, что она имеет ввиду одиночество Саши, после смерти жены.

— Шестьдесят шесть лет… — в замедленном темпе ответила Барика, поражаясь тому, что я спрашиваю. По-видимому, она считала, что я в курсе.

— Ты хочешь сказать, что после смерти жены у него никого не было?.. — теперь настало мое время удивляться. Неужели мужчина может столько времени быть один? Теперь я поняла, что имела ввиду Барика, действительно, его выдержкой невозможно не восхищаться.

— Конечно!.. — воскликнула девушка, — Не сомневайся! Он был одинок!

— Я не сомневаюсь, просто удивительно…

— Удивительно?! Да ты на его месте поступила бы так же, я ведь слышала, как вы… Я опять говорю лишнее, — Барика начала выламывать пальцы.

— Боюсь, у меня запас времени на ожидание ограничен, людям такой срок не под силу… — я усмехнулась, но девушка действительно сильно нервничала.

— Теперь-то да… — Барика глубоко вдохнула и на выдохе выпалила, — Ты поговоришь с папой?

За стеной послышались голоса, дверь в комнату распахнулась, и на пороге показался Оверий. Он тут же, жестом приказав дочери не перебивать, вынес очередной вердикт:

— Папа уже сказал свое слово. Ты останешься в Новорике! — Нова подошел ко мне, и взяв за руку, повлек за собой, — Даже не заговаривай со мной об этом…

Мы оказались в зале, где я впервые увидела Лисара, а вот и он. Парень стоял рядом с Эрой, и та нежно, по-матерински, гладила его волнистые волосы. Дагор сидел в гордом одиночестве на диванчике, но явно не скучал, он делал пасы руками и от ладоней исходили красноватые, с синим отливом, волны. Первым меня увидел Лисар, он сразу отстранился от Эры, словно испугался или это было стеснение, я не поняла, и произнес:

— Виша, нам пора, Наташа готова.

Все посмотрели на меня и стихли.

— Ну что же, действительно пора, — произнесла Эра и с грустью погладила меня по щеке. И снова от ее касания по телу разлилось блаженное спокойствие. Я знала, все будет хорошо, они найдут Аликкара, а я своего Сашу, в одном лице.

— Как это будет? — спросила я, имея ввиду, процесс перемещения на Землю.

Оверий с охотой принялся за объяснение:

— Вселенная видится, как одно непрерывное поле переменной плотности. Материя становится равнозначной и взаимозаменяемой с энергией. В свете этого, сознание рассматривается, как неотъемлемая часть вселенской ткани и, безусловно, не сводится к деятельности нашего мозга… — тут Нова посмотрел на меня, и вздохнул, — Просто закрой глаза и расслабься.

Почти опустив веки, я увидела, как Новы перед, моими глазами, осыпались серебряной пылью и закружились в пространственном вихре. Перестав себя ощущать, я тоже витала в невесомости. Отключив зрительное восприятие, расслабилась, и лишь почувствовав под ногами землю, попыталась осмотреться.

Но не тут-то было, глаза пронзила острая боль, словно, я в песчаную бурю, радостно хлопала веками, наполняя их пылью.

С губ сорвался стон, и я опустилась на колени.

Тут же меня кто-то подхватил, и прохладные, нежные пальцы коснулись лица.

— Если Оверий просит закрыть глаза, поверь мне, делать нужно именно это, — заботливая рука Лисара еще на мгновение осталась на поврежденных глазах, а когда опустилась, от боли не осталось и следа.

— Спасибо Лисар, — я с благодарностью посмотрела ему в глаза, — Никогда больше не буду своевольничать.

Я огляделась. Мы оказались в толпе людей, но никто на нас даже не взглянул. Вокруг были одни русские, я прислушалась… Со всех сторон действительно доносилась только понятные мне фразы. Толпа прошла сквозь нас, и я снова осмотрелась.

— Мы где?

— На Карловом мосту, в Праге — одном из самых красивых и наиболее сохранившихся городов Европы, с десятого века являющейся столицей Чешского государства. В этом городе след Аликкара самый четкий, — исчерпывающе ответил мне Оверий.

Я обернулась и посмотрела на Нову. На Земле он стал обычным человеком. Исчезло серебряное сияние, испарились узоры на коже, только глаза остались прежние, и от пирсинга он тоже, конечно, не отказался.

— А что, сюда вся Россия эмигрировала? — я попыталась понять феномен только русской речи.

— Нет, просто теперь, ты знаешь все языки, которые используют люди. Это подарок от Дагора, — сказал Лисар, оглядываясь, — Я чувствую здесь кого-то…

В отличие от Оверия, Лисар вообще не изменился, лишь серебряная татуировка на щеке, стала обычного темно-серого цвета. В сочетании с земными джинсами и узкой синей курткой, это смотрелось абсолютно по-человечески.

Я огляделась — сплошь туристы с фотоаппаратами. В нескольких шагах от нас, немолодой кавалер, установив «даму сердца» рядом со статуей святого, запечатлевал ее для истории во всех ракурсах. Мадам с седыми локонами, чувствовала себя просто богиней кадра, и кружилась так, что позавидовала бы любая фотомодель. Я улыбнулась: вот где счастье…

— А почему Карлов мост? — здесь было так многолюдно, у меня глаза просто разбегались.

Оверий подошел ближе.

— Это место связано с нашим миром. Даже люди заметили, что побывав здесь, они находят свой путь в жизни, и впоследствии, приходят туда, куда им нужно, — Оверий оглянулся и кивнул на статую святого с собакой, — Посмотри на Яна Непомуцкого. Видишь, животное рядом с ним отполировано до блеска. Люди ощутили закономерность, но объяснение для него нашли обывательское: погладить собаку и желание сбудется…

Оверий усмехнулся и посмотрел на Лисара, который внимательно изучал туристов, пытаясь понять причины своей тревоги.

— На самом деле, перед тем как воздвигнуть мост, мы заложили у основания скрижали с рунами, они служат нам своеобразным маяком при перемещении. Ты уже поняла, что Врата перехода, доставляют немало хлопот, мы от них давно отказались. Их осталось немного, но предки скрыли местонахождение оставшихся Врат, отсюда и проблемы.

— Оверий, это Нова, — Лисар сжал пальцы в кулаки и напрягся, внимательно вглядываясь в толпу, — и он совсем рядом…

Оверий прикрыл глаза, и ресницы пару раз вздрогнув, замерли.

Может это Саша… А если он совсем близко!

Я направилась к памятнику, чтобы забраться повыше и осмотреть мост, но пройдя пару шагов, с размаху налетела на невидимое препятствие. Передо мной определенно ничего не было, но пройти точно что-то мешало, словно незримая стена стояла на пути.

Заметив это, Оверий подошел ко мне, и схватив воздух, вскинул руку. Тут же в шаге от меня появилась Барика, а в руке у Оверия возник плащ. Именно тот плащ, который был на нем, когда началась вся эта история, еще на вокзале.

— Это что плащ-невидимка?.. — удивленно выдохнув, спросила я.

— Да, и именно он спас тебя вчера от Цировина, — ответил мне Оверий, и, переключив внимание на Барику, произнес, — Сейчас же отправляйся в Новорику, дочь. Я же тебе запретил перемещаться на Землю.

— Па!.. Ну, пожалуйста, пожалуйста…

— Ты понимаешь, что это не увеселительная прогулка?!

— Я же не веселиться! Я помочь хочу, папочка, миленький, пожалуйста?!

Перемещение на Землю тоже изменило Барику: белая кожа, огромные стальные глаза, маленький капризно сморщенный носик, и две кокетливых косички на голове. Если не считать неземной красоты, уже вполне обычный человеческий подросток.

— Пусть остается, Оверий, — произнес Лисар, — она ведь все равно будет идти за нами, так хоть под присмотром будет.

Барика посмотрела на парня глазами полными нежности и любви. Очевидно, она восприняла предложение Лисара, как неопровержимое доказательство своей теории, о неизбежности их совместного будущего.

Оверий сдался:

— Нам нужно на старое еврейское кладбище, — Нова взял Барику за руку, и они двинулись к проезжей части.

Мы с Лисаром, переглянувшись, последовали за ними. Уже не в первый раз я заметила в глазах юноши боль и муку, терзавшие его изнутри, он явно очень сильно переживает. Только почему это проявляется, когда он смотрит на меня? Лисар словно ждал чего-то.

Хотя… понятно, он наверное надеется, что я хоть как-то, помогу им в поисках Аликкара.

— Почему кладбище? — я огляделась по сторонам, любуясь городом.

Лисар нерешительно предложил мне локоть, и взяв его под руку, я услышала ответ.

— Там, наш старый знакомый, оставил очень важную вещь. Я расскажу тебе все с самого начала, — Лисар прочистил горло, — Несколько веков люди пересказывают легенду о раввине Иегуде-Леве Бен-Бецалеле и его детище — Големе, но они не подозревают, что речь идет о реальных событиях. Ты ведь слышала о нем?

— Оживающий глиняный человек?

— Именно… Так вот с самого начала. Иегуда-Лев Бен-Бецалель (известный также как Махарал ми-Праг) родился в 1512 году в городе Познань. После обучения Иегуда был окружным раввином в Мораве, а затем переехал в Прагу. С 1597 года и до конца жизни, Бецалель был главным раввином города.

Следует сказать, что деятельность Иегуды Бецалеля оказала огромное влияние на дальнейшее развитие еврейской этики и философии. Кроме религиозных трудов, он написал великое множество книг по астрономии, алхимии, медицине и математике. Бецалель входил в плеяду тогдашних европейских ученых.

Считается, что он искал формулу оживления. Истинная же цель — глубже. Ему необходимо было живое, но неодушевленное, идеальное оружие для убийства. Бецалель был перерожденным Новой, и отчаянно хотел защитить людей от Рикан.

Легенда говорит, что поиск привел Бецалеля к созданию искусственного существа по имени Голем. Жизнь в Големе поддерживалась, якобы, магическими словами, имеющими свойство притягивать из Вселенной «свободный звездный ток». Слова эти были написаны на пергаменте, который днем вкладывался в рот Голема, а ночью вынимался, чтобы жизнь покинула это существо, так как после захода солнца детище Бецалеля становилось буйным.

На самом деле, создав Голема, Иегуда оживил его осколком Кристалла Арго — ядра нашего мира. На нем были высечены две руны, вот тут уж люди не переврали их значение: «эмэт», означающее «истина», и «мэт», переводимое как «смерть». Если первое слово оживляло, то второе, превращало Голема в неодушевленный предмет.

Однажды, как повествует легенда, Бецалель перед вечерней молитвой забыл вытащить изо рта Голема пергамент, и тот взбунтовался. Когда в синагоге закончили молитву, на улице раздался страшный крик. Это мчался Голем, убивая всех, кто попадался на его пути. Бецалель с трудом догнал его и порвал пергамент, оживляющий искусственного человека. Голем тут же превратился в глиняный чурбан, который до сих пор показывают в пражской синагоге на улице Алхимиков. Но это человеческая версия легенды.

В реальности же Голем был первым «Охотником». Именно ночью, он и выполнял свое предназначение, чистил город от Рикан, перерожденных Нов. Это однажды и увидели люди, Голема действительно пришлось успокоить навечно. Но Бецалель не оставил людей без защиты, и под охраной Кристалла, сам стал на страже.

Иегуда Бецалель умер в 1609 году и похоронен на старом еврейском кладбище. Кристалл Арго, так и остался у Бецалеля, именно он нам и нужен. За века Арго обрел колоссальную энергию, свою душу, можно сказать, и стал управлять «Охотниками», а это уже наша легенда…

Лисар мило улыбнулся, перевел взгляд на меня и тут же опустил глаза.

— На Земле всегда должен быть «Охотник», и Арго регулярно выбирает кандидатов. Иногда по доброй воле, Новы сами просят об этом Кристалл, иногда Арго делает свой выбор, и не оставляет его Нове. Единственная цель «Охотника» оградить людей от Рикан. И он не перед чем не остановится, пока Кристалл его не отпустит.

«Охотник» — самый сильный источник энергии на Земле, каждого Нову словно магнитом к нему тянет. Поэтому, все дороги ведут нас к служителю Арго — он нить, связующая миры.

Аликкар опустошен, но все равно будет искать вспышки энергии, интуитивно. Виша обязательно к нему придет…

Сейчас у нас нет времени самим искать «Охотника», и мы идем к Арго, он укажет путь. Найдем служителя Кристалла, найдем и Аликкара. Останется только совместить ваши сознания, — Лисар легонько пожал мне локоть, — и Новорика вновь обретет своего Вишу. А с ним, мы Цировина остановим…

Парень напрягся. Повернувшись к нему, я увидела, как выступили вены на висках, заиграли желваки. Лисар явно пытался сдержать негативные эмоции в адрес риканина.

— А «Охотник», он только один на Земле? — мы уже приближались к огромным перекошенным надгробным плитам. Оверий уверенно вел нас к могиле Бецалеля.

— Нет, — Лисар начал приходить в себя. Мне очень захотелось ему помочь, разгладить морщинки на лице, но я сдержалась. — Никто не знает их количество, кроме Кристалла Арго, но на каждом континенте их несколько.

Мы остановились.

Оверий опустился на землю, рядом с надгробием Бецалеля, и медленно потерев ладони, друг о друга, опустил их на землю. Закрыв глаза, он беззвучно шевелил губами. Через мгновение, сквозь просветы между пальцами, засиял яркий белый свет. Оверий открыл глаза, и свет впитался в руки. Не спеша, Нова поднял их на несколько сантиметров от земли, и соединил ладони вместе мощным соприкосновением. Энергетическая волна от удара, подняла сухие листья с земли, и они зависли в воздухе. Мир замер в невесомости, а когда время возобновило свой бег, Оверий застонав, обхватил лицо руками.

— Только не это, — прошептал Лисар мертвым голосом, он видел то же, что и аргелиец, — Оверий!.. Этого не может быть, ну скажи, что не Он!

Подняв больные глаза, Оверий, по очереди, осмотрел нас и остановил свой взгляд на мне.

— Аликкар и есть «Охотник»…

Я услышала шумный выдох Барики. Девушка, словно опомнившись, подбежала к отцу и помогла ему подняться. И когда тот выпрямился, добавил:

— Кристалл не отпускает его… В Праге Гарон, и это главная цель Аликкара.

— Гарон, это сын Цировина? — я вспомнила рассказ Оверия.

На мой вопрос кивком ответила Барика.

— То есть, Саша… — мой голос сорвался, — теперь под властью Кристалла, пока не… пока не убьет Гарона?..

— Это решать Арго, все может затянуться на века, — Оверий подошел к Лисару и опустил руку ему на плечо, — Но сынок, мы вернем его, обещаю.

Ловушка

Оверий привел нас на Староместскую площадь, и велел оставаться там до его прихода. Лисар уже почти пришел в себя, лицо разгладилось, и во взгляде появилась надежда. Барика даже не подходила к нему, переживая свой личный ад, из-за его страданий.

— Можно осмотреть ратушу? — робко спросила девушка, она видимо, больше не могла выносить нашего напряженного молчания.

Лисар, только бросил на нее безразличный взгляд, и кивнул. Он не выпускал моей руки, сжимая ее почти до боли, с того страшного открытия на кладбище. Но я не могла убрать свою ладонь, потому что сама нуждалась в его поддержке, словно Лисар был последним в обоих мирах, кто мог меня утешить.

В это время часы на ратуше сровняли стрелки, и забили. Я подняла голову. На часах появились фигуры двенадцати апостолов, а в центре закружился диск, показывающий фазы Солнца и Луны.

— Нельзя оставлять ее одну, — я посмотрела вслед Барике, и обратилась к стоящему рядом Нове, — Пойдем тоже посмотрим на город с высоты.

Мы вошли в ратушу и начали подниматься по крутой лестнице на смотровую площадку.

— Высоты не боишься? — обернувшись, спросил Лисар.

— Мне кажется, я уже ничего не боюсь… Раньше, даже в машине, была на грани нервного срыва, но после поездки в Сидней все как рукой сняло…

Сердце болезненно сжалось, теперь, я понимала, что те слова Саши, не были пустым звуком:

«Теперь, ты ничего не будешь бояться».

— Лисар, а почему Новы скрывают свое существование? Может если бы люди знали о вашем мире, они многое бы переосмыслили…

— Наташа, люди никогда не жили, и не будут жить «правильно и осмысленно», это всегда только утоление собственных потребностей. Если бы они точно знали, что их оберегают и контролируют, поведение стало бы совершенно неразумным. Даже в религии, они умудряются отыскать выгоду, что уж там говорить о действительно существующей наивысшей силе. Люди из воздушных замков создают культ, а окажись все это, доступной им правдой…

Лисар сокрушено покачал головой и продолжил:

— Господство и власть над себе подобными и не важно, с какими жертвами. Люди все переиначивают, перевирают в свою пользу… Хочешь пример:

Долгое время тибетские племена жили родовым строем, не общаясь с внешним миром. Наконец, сам внешний мир обратил на них внимание: с востока пришла сяньбийская дружина и покорила тела и сердца, а с запада, из Гилгита, в Тибет вторглась вера «бон» и овладела умами и душами.

Мир, по представлениям этой религии, состоит из трех сфер: небесной области — богов, земной области — людей и нижней — водяных духов. Сквозь три эти вселенные прорастает мистическое мировое дерево, и оно является путем, по которому вселенные сносятся друг с другом. Общение осуществляется путем мистерий, совершаемых жрецами, принявшими посвящение. Они гадают, колдуют и заклинают.

Хотя эта вера брала свое начало в тунгусском шаманизме, на Тибете она полностью преобразовалась. Из шаманизма, в учении о трех мирах, не осталось понятия о верховном божестве, посвящении и силе жертвоприношений. Появились клир и церковная организация, чего принципиально не было в шаманизме, потому что шамана, по представлениям тунгусов, избирают духи, а не обучают люди. Наконец, в шаманизм не обращаются, и к помощи шамана при болезни может прибегнуть человек любой веры, как к врачу, тогда как «бон» совмещает проповедь и исключительность, как всякая высокоразвитая религия и как любая церковь.

Религия стала господствующей и воинствующей, создав церковную организацию с соответствующей иерархией, организованным культом и тенденцией вмешиваться в государственные дела. Конечно, восторжествовала она не без борьбы и крови. Как звучит человеческая же пословица «Раздули из мухи слона» и с этого «слона» поимели деньги, власть и послушное стадо. Вот и смотри, вроде великое стремление рядового человека к осознанию чего-то всеобщего и великого, привело к банальным войнам, смерти, в борьбе за власть, и принуждение к чужой вере. А теперь приведи мне аналогичный пример из европейской истории…

— …Крестовые походы… — выдавила я.

Никогда не смотрела на религиозные войны в этом разрезе, услышанное, меня поразило.

— Крестовые походы, — согласился Лисар, — Так что не нужно давать людям еще один козырь, с помощью которого самые шустрые из них только обретут новую власть.

За разговором, мы не заметили, как преодолели последнюю ступеньку лестницы. Взору открылся потрясающий вид величественного города и Барика, стоявшая у самого края смотровой площадки.

— Барика, — девушка обернулась на мой голос, но посмотрела на Лисара, — мы к тебе.

— Я не против, — она опустила глаза, и развернувшись, продолжила смотреть вдаль.

Мы подошли ближе, и я ахнула, увидев панораму. Невозможно было остаться равнодушным к очарованию Праги, каждая деталь этого города радовала глаз. Здесь удивительным образом сохранились изысканность архитектуры и свой особый шарм. Дух старины буквально пропитал улочки и здания, придав еще большей загадочности этому поистине удивительному месту.

Поразительна и архитектура старинных зданий, которые своими многочисленными шпилями устремляются ввысь. Уникальное сочетание казалось бы таких несовместимых стилей, как готика, барокко, ренессанс, романтизм и современные направления в модерне и кубизме.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Лисар пристально смотрел, не отводя от меня глаз, а за его спиной с мечтательной улыбкой, предназначенной Лисару, стояла Барика.

— А Нова, после смерти, сразу перерождается на Земле? — как-то наше молчание затянулось, и мой вопрос прозвучал в полной тишине.

— Нет, — Лисар удивленно на меня взглянул и сразу же отвернулся, — Некоторым для перерождения требуется время, это может занять несколько лет.

— То есть не факт, что если ты прекратил свое существование в Новорике, в тот же момент возродишься на Земле?

— Нет, так редко бывает, — Лисар смотрел вдаль, где на горизонте, за шпилями зданий маскировалось бледное солнце, — Кому-то требуется год, кто-то уходит в Пустоту на сотни лет.

— А перерожденный Нова всегда помнит, кем был в прошлой жизни?

— Обычно — нет, но способности…

Неожиданно с лестницы раздался треск и звук падающего тела. Мы осмотрелись, Барики нигде не было.

— Оставайся здесь, — бросил Лисар и рванул в сторону, откуда доносился шум.

Я застыла в нерешительности, раздумывая, чем бы помочь. Но неожиданно сзади, меня обхватила чужая рука, а вторая закрыла лицо вонючей тряпкой. Я пыталась не дышать, не вышло…

Перед глазами затрепыхался туман…

Глава 5. Другой путь

Гарон

Я медленно приходила в себя, но тело абсолютно не слушалось. Пальцы не гнулись, глаза не открывались. Зато отчетливо чувствовалось, что моя пятая точка, лежит на холодном каменном полу. Я попыталась еще раз разлепить веки, и они нехотя, словно налитые свинцом, приоткрыли маленькую щелочку. Было видно только паутину в углу, и паука, по-хозяйски, наряжавшего муху, на смертельный балл. Чувствительность возвращалась медленно. Я попробовала встать, но ноги были еще ватными. Меня сильно покачнуло, и влетев в стену, я выругалась. Выпрямиться получилось только с третьего раза.

Осмотрелась лучше. Камера, по-другому ее и не назовешь, не имела даже окошка, а тяжелая деревянная дверь была заперта с обратной стороны. Разномастные кирпичи в некоторых местах были подточены, словно их пытались вытащить, выскребая цемент. Я прислонила ладонь к самому выступающему и тактильно почувствовала странные завитки. Придвинувшись к нему ближе, я увидела, как кто-то, корявым подчерком, вывел леденящую кровь надпись:

Да хранит нас Бог.

Куда же я попала?

У противоположной стены валялся старый матрац, что на порядок лучше холодного камня. Я присела на него, и подняв глаза, обмерла. Вся стена перед глазами была испещрена мольбами о сохранении жизни и призывами к Всевышнему.

Рука непроизвольно потянулась к медальону на шее …

«Теперь, ты ничего не будешь бояться»…

Голос Саши, как спасательный круг, всплыл в подсознании. Как же я соскучилась по его бархатному чистому голосу.

Как ребята теперь его найдут? Мало того, что сама встряла, еще и лишила Нов своей помощи.

Прошло всего лишь пару дней, как я вышла из дома, попрощалась с мамой, а столько всего произошло…

Мамуля… я совсем забыла, что обещала ей написать…

Как же мне отправить ей весточку…

Она, наверное, с ума сходит…

Щель под дверью озарилась мягким приглушенным светом, кто-то остановился у двери. Я пригнулась, но сквозь небольшой зазор увидела только тень от ног. Некто сдавленно засмеялся, и тень скрылась во мраке.

Я снова вернулась к своим мыслям.

Могла ли я вообразить, что существует другой мир, так крепко связанный с нашим. Оверий, Лисар, Виша Эра, Барика…

Саша… Или уже Аликкар?..

Столько всего изменилось, мир стал с ног на голову. Я не знаю, как к этому можно привыкнуть, как такое осознать?..

Мысли скакали от одного к другому, и я не успевала ни на чем сосредоточиться.

Саша меня не бросил…

Он не человек… Нова — звучит как песня.

А мир Саши — Аликкара, прекрасен. Не видела ничего величественнее и притягательней Новорики. Такая красота… Красота во всем.

Внутри кольнуло — Саша теперь «Охотник», Кристалл избрал его, и отпустит ли неизвестно. Удастся ли мне еще его увидеть, хоть разок?

Интересно все-таки, кому я понадобилась? Почему-то совсем не страшно…

Я вспомнила лицо Лисара на кладбище. Почему он отреагировал болезненнее всех, его словно убили в ту минуту?..

И ко мне его тянет, это заметно. Но Барика совсем не ревнует, хотя любит Лисара безумно… Странно…

После моего просвещения о загадочном мире Нов, осталось больше вопросов, чем было.

Не знаю, сколько я пробыла в этом карцере, пока за дверью снова не послышались шаги. Ключ повернулся в замке, и дверь со страшным скрипом открылась. На пороге появились два парня, один был вполне симпатичный, но субтильный блондин, а второй высокий темноволосый качок, с сильно вытянутым лицом. Странно, но я чувствовала его сущность, и видела тьму в его душе. По спине пробежал холодок, было понятно — главный здесь он.

— Вам нравится, хозяин? — заискивающе спросил блондин, подтверждая мою догадку.

«Хозяин» подошел ко мне, и я уловила его энергетическую волну. Мрак приближался и затягивал. Я же спокойно ждала, продолжения. «Пусть я не понравлюсь, пусть меня выгонят отсюда»…

Сжав руками глубокий вырез на кофточке, я попыталась слиться со стеной, прислонившись к ней всем телом. Хорошо, что я в брюках, и на ногах его взгляд не остановился, он смотрел поверх моей головы.

Лицо «хозяина» на глазах становилось просто ужасным, словно замедленная съемка пробуждающейся ярости. Развернувшись к блондинчику, он взревел как раненый зверь.

— Идиот, это Нова! Ты кретин, понимаешь, что сейчас начнется?! Итак назревает война, если узнают сейчас, начнется переполох. Все может сорваться. Нужно сообщить Ему.

— Хозяин, это же не Нова, амулет сработал! Ну это же не Нова, хозяин… — и тут, блондин получил оплеуху, от которой его просто расплющило о стену.

Отплевываясь от крови, парень все продолжал убеждать себя, что не виноват. А монстр стремительно вышел из карцера, и даже дверь за собой не закрыл.

Это зрелище придало мне решимости, и, не обращая внимания на валявшегося на полу, стонущего парня, я вышла из камеры. Коридор был презентабельнее карцера, но такой же темный, без единого лучика света. За спиной раздался голос.

— Да, я кое-что забыл.

Вернулся «хозяин», и схватив меня как пушинку, перекинул через плечо, и понес по коридору.

— Меня будут искать, — сказала я спокойно, поражаясь своему бесстрашию.

— В этом-то и проблема… — процедил он сквозь зубы.

В конце коридора нас встретила крутая лестница, но меня не выпустили из рук, и подпрыгивая на каждой ступеньке, я неизбежно приближалась к выходу.

Добравшись до двери, мы оказались в фойе. На стенах облицованных белым камнем, висели светильники-подсвечники, но света от них было мало, и если бы не красный оттенок лампочек, может, глазу было бы немного приятнее. Поднявшись еще по одной лестнице, уже более широкой и не такой крутой, мы остановились в просторном холле, увешанном бордовым бархатом и с шикарной хрустальной люстрой.

Поставив на ноги, мужчина без слов толкнул меня в неприметный портал за углом, и я уперлась лицом в дверь, которая сразу же распахнулась.

Взору предстала огромная кровать, с черным шелковым бельем, на которой, вальяжно растянулись две молодые девицы. В приглушенном свете не было отчетливо видно их лиц, только одно можно было сказать наверняка, первая была рыжая, с европейскими чертами лица, а вторая, с тонкими раскосыми глазами и с иссиня черными волосами. Кожа у обеих была неестественно бледная, даже сероватая. Может освещение?? Или точнее, его фактическое отсутствие.

Наше вторжение повлияло на них весьма странно, рыжая втянула воздух, и оскалившись, зашипела. Я сглотнула. Клыки не клыки, но в ее нижнюю губу, что-то упиралось.

Не успела я моргнуть, вторая девушка, с азиатскими чертами лица, оказалась в метре от нас. Как возможно так быстро и бесшумно перемещаться? Она резко остановилась, оказавшись в непосредственной близости, и словно в стену уперлась…

В горле у нее зарокотало, глаза с обжигающим холодом осматривали меня, но увидев медальон, она в ужасе отпрянула.

— Сафира…

Низкий голос прозвучал из темноты. Я обернулась на звук. У стены в массивном кресле сидел мужчина. Он, не отрываясь, смотрел на меня, и на бледном красивом лице читалось облегчение, словно меня здесь ждали.

…И… где я могла видеть этого человека?.. Освещение мешало рассмотреть его лучше, но знакомые черты угадывались даже в полутьме.

Сзади раздался голос «хозяина»:

— Гарон, этот идиот Ричи, притянул Нову. Она была не одна, ее уже, наверное, ищут… — прорычал провожатый и толкнул меня вперед.

Гарон… Боже, я попала к вампирам, это же тот самый риканин, которого мы ищем, и именно за ним охотится Аликкар…

Мужчина ухмыльнулся, и не сводя с меня заинтересованного взгляда, подошел ближе.

— Она не Нова… Это просто человек, Кенил, — плотоядно произнес он, с оттенком вселенской грусти. Затем, красавец-вампир подошел вплотную ко мне и вдохнул, — Какой запах…

— Да запашек от нее еще тот, Новорикой за версту разит, — Кенил поежился, давая понять, что это не самый приятный для него аромат.

— Ты меня не помнишь?.. — произнес Гарон, ухмыляясь, и явно не ожидая ответа.

Затем он поднял руку и потянулся ко мне. Но неожиданно ладонь замерла над Сашиным медальоном, так и не решившись дотронуться до него, Гарон опустил руку. Его лицо попало в свет лампы, и я вспомнила: пугающая красота, черный притягательный взгляд…

— Я помню тебя… — в памяти всплыл эпизод на вокзале. Внутри все похолодело и сжалось. Боже, он уже тогда следил за мной, и Цировин…

— Помнишь?.. — Гарон поднял глаза, но в них не было, ни тени эмоции, он пытался что-то прочитать в моих.

Не отрывая взгляд, вампир словно копался у меня в голове, было не по себе, тело стало словно чужое.

— Да, ты был на вокзале, в России, — выдавила я, едва шевеля губами.

— В России… — он ослабил натиск, — Интересно, почему же ты меня запомнила?

— Взгляд у тебя ледяной, даже холодно стало, вот и запомнила.

— У нас здесь у всех такой взгляд, скоро привыкнешь, — он усмехнулся, обводя взглядом окружающих, девушки недовольно зашептались.

— Отпусти меня, — ни на что не надеясь, произнесла я, — зачем тебе это…

— Зачем… Скоро узнаешь, ты останешься здесь, со мной. Забудь об остальном.

— А как же Новы? Ее будут искать! — осмелился возразить Кенил.

— Ты меня не понял?! — вспыхнул Гарон, — Она моя! Отведи ее в комнату на втором этаже. И… кто ее привел?

— Ричи, — Кенил скривился.

— Пусть амулет уничтожит. И отблагодари его, парень все сделал правильно, — Гарон еще раз окинул меня ледяным взглядом.

Взбешенный вампир не мешкая, схватил меня за руку, и, вытащив из покоев Гарона, повел дальше по коридору. Мы шли недолго, через несколько минут он открыл передо мной дверь и втолкнул в комнату. Не то чтобы пятизвездочный отель, но определенно лучше подвала. В помещении была кровать, с синим покрывалом, возле стены кресло, с такой же обивкой. Плотные голубые габардины и жалюзи скрывали солнечный свет из окна.

Я огляделась и заметила, что Кенил не сводит с меня глаз.

— Человек значит?.. Будь моя воля, я бы тебя сам убил, — он подошел ближе. — Чертовых Нов за версту чую… Но теперь я ощущаю, что это «завеса», наверное, ты дорога кому-то с Новорики, раз поставили такой щит человеку. Кто бы это мог быть?..

Его жуткий взгляд дополняли темные круги под глазами. Сощурившись, он сжал тонкие губы, и засунул руки, стиснутые в кулаки, в карманы брюк.

На меня его грозный вид не произвел впечатление. Отвернувшись, я присела на кровать, что его слегка озадачило. Наверное, люди смотрели на него, как на удава, не отводя взгляда, наполненного ужасом, в предчувствии смерти, а я просто не обращала на него внимания. Мне нереально хотелось спать, что было даже странно. Столько волнений, а внутри штиль и глаза закрываются. Сняв обувь, и забравшись под одеяло, я моментально отключилась.

Гость

Проснувшись через несколько часов, я попыталась сопоставить обрывки сна, не давшего мне отдохнуть.

«Лаборатория… Заброшенная что ли… приборы повсюду незнакомые. Бумаги на полу валяются, перемешанные со строительным мусором… На столе, недалеко от меня, фашистская свастика на листе бумаги. Прямо над столом, символика с надписью: „DEUTSCHES AHNENERBE“.

В лаборатории есть кто-то еще, он пристально на меня смотрит…

Что дальше?

Вокруг полная темнота…»

Я вздохнула и открыла глаза. Ощущение, что за мной наблюдают, не пропало, и сев на кровати, я осмотрелась.

У окна стоял Гарон, и не отрываясь, смотрел на меня грустными глазами, появилось отчетливое ощущение, что ему больно это делать. Взгляд был переполнен страданием, губы сжаты, лишь уголки слегка подрагивали от напряжения. Заметив, что я не сплю, он даже не пошевелился.

Внезапно меня словно молнией поразило, я ощутила прилив тепла и томление…

Что со мной происходит?!

Причина ощущений была непонятна, я снова взглянула на Гарона… И тут до меня дошло, что это было за чувство. С губ непроизвольно сорвался стон.

Меня к нему влекло, по-настоящему… Чем дольше он пристально смотрел на меня, тем более возрастало неистовое желание. Мои пальцы судорожно сжали одеяло, грудь подалась вперед. Стремление оказаться как можно ближе к Гаронну, захлестнуло с головой…

Внезапно, крик ночной птицы пронзил тишину, остановив мое прерывистое дыхание. Вздрогнув, я отвела глаза, и тут наваждение прошло.

Да это же просто внушение!

Взглянув на Гарона еще раз, я увидела, что он уже стоит в пол-оборота, развернувшись к окну. Вампир был босиком и без рубашки. Я старалась не замечать, как он красив, но правильные черты лица, подтянутое рельефное тело, облаченное только в обтягивающие джинсы, как магнит притягивали мой взгляд.

Изящные брови и длинные ресницы на бледной коже смотрелись идеально, а черные глаза завораживали, завлекали, губили… Но я видела, что внутри у него боль, отчаяние, мука, и все это витает во внутренней Пустоте. Он не жил, он дарил смерть другим и этим существовал.

— А ты изменилась Сафира, — Гарон подошел ко мне и присел рядом, — волосы потемнели, хотя глаза те же… зеленые…

Он провел рукой по моему лицу, и, склонившись, глубоко вдохнул. Я увидела, что веки его опущены, лишь ресницы слегка подрагивают и губы настолько плотно сомкнуты, словно он пытается сдержать мучительный стон, от терзающей его пытки. Спустя несколько секунд черные глаза открылись и посмотрели на меня в упор. Даже через одеяло я ощутила холод, который от них исходил.

Не отводя взгляда, Гарон провел по моим волосам ладонью, которая замерла на затылке. Его лицо было совсем рядом, и меня снова закружило, я не могла понять, что чувствую…

Это было влечение, жалость, но не страх, я не боялась. Была уверенность, что вампир не причинит мне вреда. Тут его губы коснулись моих. Гарон целовал робко, будто опасаясь чего-то. Но желание захлестнуло обоих, я обняла его, прижавшись теснее, и ответила на поцелуй.

Воля забилась в уголок и тихонько постанывала под гнетом чужого внушения. Меня уже ничто не способно было остановить. Но когда настал решающий момент, я ощутила такой дикий огонь на своей шее, что сразу же вернулась в реальность. Боль не была следствием укуса вампира, он даже не собирался… Это было нечто такой силы, что огонь почувствовал даже Гарон.

Я лихорадочно ощупала шею дрожащими пальцами и поймала медальон, подаренный мне когда-то Сашей. Именно он, вспыхнув обжигающим пламенем, заставил меня очнуться.

Гарон попытался его сорвать, но отдернул руку, едва коснувшись.

— Сними его Сафира, — его губы обнажили нечеловеческие клыки, меня словно холодной водой облили.

— Я не Сафира… Уйди! — руками я попыталась оттолкнуть его, но Гарон со злостью взглянув на меня, крепко сжал их своими, сдавив, словно тисками.

Боль заставила меня окончательно прийти в себя.

— Уходи! — я начала вырываться и в борьбе оцарапав ему лицо, увидела, что рана прямо на глазах стала затягиваться.

— Изменилась, — он снова повалил меня на кровать, и придавив телом, исключил всякое сопротивление, — Скоро полнолуние, эти побрякушки перестанут действовать. Ты станешь моей… Больше ошибки я не допущу.

— Я не Сафира…

Не имея возможности даже шевельнуться, я отвернулась от его пристального, пронизывающего взгляда, и дала волю слезам…

— Нет, нет, нет… — Гарон словно испугался, он ослабил хватку, и, повернув мою голову, вытер катившиеся слезы, — Не плачь, я не хочу, чтобы ты плакала. Я знаю что изменился, стал жестоким, но ты вернешь меня к жизни… Мы будем вместе!

— Уйди… — горло душили спазмы, еще чуть-чуть и начнется истерика.

— Хорошо, ты только успокойся, это все чертов Аликкар, со своими метками… — он внезапно замолчал.

— Ты его знаешь? — я посмотрела на Гарона, но он отвернулся.

— Я и тебя знаю, ты же не веришь, — он поднялся, и направился к двери, но резко остановился, и, обернувшись, добавил, — Теперь нам никто не помешает. И мне все равно, что он снова нашел тебя раньше. Мы будем вместе, обещаю…

Гарон открыл дверь и вышел, оставив меня одну в недоумении. Неужели все, что он говорил это…

Нет! Как это может быть правдой, я же не сошла с ума!

Кто такая Сафира?..

Если допустить, что я была ею в прошлой жизни в Новорике…

Смешно…

Нова помнит о том, как он оказался на Земле, Лисар сам говорил об этом. И способностей у меня никаких нет… В общем, единственный вариант, что Гарон просто видит во мне то, что хочет сам.

Наверное, Сафира была очень на меня похожа, а Гарон теперь пытается найти ее во мне. Может, это была его возлюбленная, и он ее потерял. Наверное, даже хорошо, что напоминаю ее, а то бы не поздоровилось. Я вспомнила угрозы Кенила и вздрогнула, представив, как его клыки смыкаются на моем горле, разрывая артерии. Он так и сказал: «если бы не Гарон»…

Интересно, была ли совпадением наша встреча в России. На вокзале он смотрел на меня теми же глазами, что и сегодня. Спасибо медальону, он вернул меня к реальности, вспыхнув между нами…

А если бы я поддалась…

Это бы было предательством…

И почему Гарон сказал, что Саша СНОВА нашел меня раньше…

Рука потянулось к единственной ниточке — медальону, связывающему меня с любимым и подтверждающему его существование. Сердце сжалось, в предчувствии. Только бы Новы нашли его и не случилось ничего дурного.

Стоп! Откуда Гарон знает настоящее имя Саши?! Он ведь даже мне его не называл… И как узнал, что медальон его подарок?.. Значит, когда Гарон был Новой, он знал Аликкара…

Как все-таки непривычно произносить это его странное имя.

Но если, он знал Сашу в Новорике…

И помнит его…

Но как он может помнить меня? Да, хотелось бы мне, чтобы он не ошибался. Заманчиво ни с того, ни с сего оказаться Новой… Выкинуть бы из головы стопроцентную уверенность в том, что я человек… И способность какую-нибудь бы приобрести, совсем маленькую…

Кажется, голова сейчас разлетится на части…

И сон этот, чего меня вдруг в сороковые затянуло, «Аненербе» это же фашистская научная организация… Лаборатория какая-то…

Что же со мной происходит?..

План

Следующий день, был еще хуже, чем предыдущий. Открыв глаза, я сразу же вспомнила, где нахожусь. Внутри все противно сжалось. Уткнувшись взглядом в белый потолок, я представила, как он рушится на меня, многотонной массой. Это было бы не плохо, учитывая, в каком положении я оказалась.

Гарон от своего не отступит, стоит один раз заглянуть ему в глаза, и станет понятно, что он ни перед чем не остановится. Значит, подобный визит был не последним. Имея надо мной власть, он может заставить чувствовать то, чего нет на самом деле. Следовательно, моя любовь и верность Саше, может оказаться под угрозой. В здравом уме, я конечно, ни за что не откажусь от своих чувств, но под воздействием гипноза целеустремленного вампира… Ох, не знаю…

Да, умею я влипать в истории…

Полнолуние…

Интересно, что для меня готовит Гарон. Он ясно дал понять, что скоро для меня начнется новая жизнь, рядом с ним. Но как он меня заставит…

А если он сделает меня вампиром…

Только не это! Как же жить после такого…

Что делать? Что делать!

Времени не так уж много. Если учесть, что я не подозреваю, где нахожусь, за исключением того, что страну мы не покинули. Я в Праге, значит Оверий, Лисар и Барика, где-то рядом. Но на надежде быть ими спасенной, мой энтузиазм не должен заканчиваться. Как помочь себя найти?

Откинув теплое покрывало, я поднялась с кровати, и подошла к окну. Оно было задернуто тяжелыми небесно-голубыми шторами, под которыми находились плотно закрытые жалюзи. Рывком я освободила проем от ткани, мешавшей проникать свету, и принялась за жалюзи. Этот механизм был не так податлив. Удалось лишь открыть маленькие щелочки, между пластинами, но этого хватило, чтобы осмотреть местность за окном.

Рядом стоял лес, за которым не просматривалось никаких шпилей зданий, абсолютно ничего…

Перед темнеющей массой, открытое пространство, наверное, поле. Прильнув как можно ближе к стеклянному полотну, я попыталась заглянуть, что находится за углом здания. Попытка была, смешна, но не безнадежна. Мне удалось разглядеть подъездную дорожку, на которой покоился одинокий БМВ.

Так, и что это нам дает?

Вопрос риторический, я знала, что на улицу меня не выпустят, да и без ключей я далеко не уеду. В животе предательски заурчало. Я ничего не ела со вчерашнего дня. Стоит напроситься на завтрак…

Подойдя к двери, я тронула ручку, в полной уверенности, что это бесполезно. Каково же было мое удивление, когда она приоткрылась под моим невнятным натиском.

Кто же так оплошал? Кенил?

Тут мое лицо залило краской, я вспомнила ночной визит Гарона.

Сафонова, какая же ты все-таки безвольная…

Но раз он не запер меня, может я могу свободно передвигаться?…

Я вышла в коридор, он был темный, мрачный и холодный. Каменная кладка на стенах была довольно старой и смотрелась паршиво, изредка в стену врезались современные светильники, которые хоть как-то разбавляли дух средневековья. Стараясь не шуметь, я двинулась по направлению к двери в конце коридора. Начало шествия, огласило цоканье моих шпилек, по мощеному полу. Не успела я снять обувь, как в соседней комнате раздался шум и в коридор выглянул Кенил.

— Куда направилась? — он смерил меня недовольным взглядом и на секунду скрылся в проеме, затем так же неожиданно оказался рядом.

Всем видом он выражал недовольство, что ему приходится со мной общаться.

— Обычно, с такими как ты, у нас разговор короткий… — он хищно оскалился, чтобы я вернее поняла смысл фразы, затем, недовольно хмыкнул и кинул на меня оценивающий взгляд, — Но вот Гарон придерживается другого мнения насчет твоего будущего… Что он в тебе нашел?..

Кенил, схватил меня за локоть, и я тут же вскрикнула от боли. Он, не ожидая такой реакции, немного отпрянул, но руку не отпустил.

— Что!?

— Мне больно, вообще-то, — я попыталась освободиться, на что мой тюремщик только усмехнулся.

— Это я умею лучше всего, — он слегка ослабил хватку.

— Куда ты меня тянешь? — я упиралась, не желая идти за ним, мне необходимо было осмотреться, может, существует возможность сбежать…

— В комнате сиди! Если ОН приказал тебя не закрывать, это не значит, что я буду бегать за тобой по всему дому, — Кенил открыл дверь комнаты и втолкнул меня обратно, — Экскурсия в тур не включена…

Он грубо рассмеялся.

— Вообще-то, я есть хочу… — сказала я без надежды в голосе, но прозвучало это довольно заносчиво.

— Я может тоже хочу, — он покосился на меня, и я поежилась, представив, что он имеет ввиду, — Но не пристаю же к тебе с подобными просьбами…

Дверь захлопнулась перед самым моим носом, я едва успела убрать ногу с порога. Развернувшись, я окинула взглядом комнату: какой отвратительный все-таки этот голубой, какая омерзительная комната, как здесь не хватает воздуха! Обида, смешанная со злостью, подкатила к горлу, и глаза наполнились влагой.

Что же мне, сидеть тут до самой смерти…

Хотя, думаю, долго ждать не придется…

Я подошла к тумбочке и подергала шнурок-выключатель на серебристо-сером ночнике. Лампа подмигнула грязно-желтым светом, и на стене появилась причудливых очертаний тень, моментально исчезнув. Крепко сжав рукой подставку, я подняла ее над головой и со всей силы швырнула в стену. Осколки с грохотом осыпались на пол, и в ту же секунду дверь снова открылась. В проеме показалось удивленное лицо Кенила, он посмотрел на меня, а затем на ночник, расколовшийся на части.

— Ладно, пошли, — не дожидаясь меня, он направился по коридору в комнату, где видимо обитал.

Не отставая, я вышла вслед за ним. Очутившись в «наблюдательном центре», я осмотрелась: не заправленная кровать, грязная футболка на стуле, окно плотно закрытое жалюзи, и тусклое освещение единственной лампочкой на потолке. На столе работал ноутбук, на экране которого замерли герои знакомой мне игры «Принц Персии». Воспоминания вернули меня на несколько лет назад, когда я сама проходила этап за этапом, сражаясь с виртуальными врагами. Как давно это было, кажется в другой жизни.

Стоп ноутбук… Связь? Хотя с кем мне связываться…

Мама…

Конечно же, надо отправить ей письмо. Телефон я оставила в Новорике вместе с остальными вещами, а вот мобильный модем должен быть в заднем кармане брюк…

Так и есть, я нащупала устройство.

Надо разговорить Кенила. Может, удастся выманить его из комнаты.

— Не можешь убить королеву?

— Ты о чем? — он удивленно взглянул на меня.

Я кивнула на ноутбук, где застыли в немой ярости, смертельные враги.

— Ах… — он, наконец, понял, о чем я, — Да, эта зараза уже раз десять меня убила. Опять не хватило времени…

Кенил перевел взгляд на экран и с негодованием сверкнул на него глазами.

— Я знаю, как выиграть… — мне было необходимо войти к нему в доверие, чтобы вампир смог оставить меня здесь одну.

— Неужели?.. — он, конечно, мне не верил.

— Давай ты ищешь мне завтрак, а я прохожу для тебя уровень…

«Ну, согласись, пожалуйста»…

Кенил смерил меня недовольным взглядом.

— Это шантаж?

— Нет, это мое условие.

Спокойно, главное, чтобы он не заметил, что мне этого очень хочется.

— Ладно. Но учти, дверь я закрою, — вампир указал на проем, — Нечего разгуливать по дому, тебе все равно не уйти.

— Договорились, а с тебя еда.

— Что ты ешь?

— Все.

«Да иди уже!»

Дверь захлопнулась, и ключ повернулся на два оборота. Так, медлить нельзя. Я достала модем и подсоединила к компьютеру.

— Давай, давай… Как же долго! — никогда не замечала, что интернет это просто улитка.

Так — e-mail. Ого, три письма. И все, конечно же, от мамы, а нет, одно от Лены. Читать не буду, некогда.

«Привет мамуля. Доехала нормально, живу, как и рассчитывала у Гоши, он очень мне помогает. Сегодня была на собеседовании у него в фирме, обещали позвонить. Завтра тоже пойду, но в другую, фирма называется „Инфорет“. Чего сидеть без дела!? Ну, все мамуль. Извини, что мало написала, пора бежать. Люблю. Целую. Пока».

— Отправить… — я нажала на кнопку, и письмо улетело в мою спокойную, но несчастную жизнь.

В замке повернулся ключ. Я вырвала флешку и восстановила игру.

— Что, не получается! — усмехнулся Кенил глядя на экран.

— Еще минута, — я вспомнила нужную комбинацию, и принц-герой достиг цели.

Кенил отодвинул меня и уставился на экран, не веря, что я сделала то, над чем он бился не один час.

— А ну-ка! — он придвинул к себе компьютер и снова увлекся игрой.

— Ты обещал завтрак?

— Точно, — Кенил кинул мне на колени замороженный куриный полуфабрикат.

«Интересно, он совсем дурак или просто притворяется»…

— Думаешь, я буду это есть? — я повертела в руках оледенелую тушу.

— Ты же сказала, что все ешь… — вампир не отрывался от игры.

По-моему, с ним разговаривать бесполезно. Я присела на краешек кровати за его спиной и уставилась на бритый затылок. Вот бы припечатать ему этой курицей, жаль что вампир, этого не почувствует…

А как хочется…

Я была так близка к жизни, о которой мечтала. Мне открыли существование Новорики, возможно, я скоро увидела бы Сашу, если б не похищение. Как жаль, что Новы сейчас далеко. Я снова вспомнила добродушного, грустного Лисара, уверенного, рассудительного Оверия, непослушную, гиперчувствительную Барику… Кажется, я скучала.

— Ну, чего не ешь? — Кенил обернулся и спрашивал вполне серьезно.

— Она же сырая, — я постаралась скрыть раздражение, — Я не могу.

— А что с ней нужно делать?

— Хотя бы сварить…

— Нет уж, — вампир отвернулся, — этого я делать не буду.

— Давай тогда хотя бы пиццу закажем…

«Попытка не пытка»…

Кенил вздохнул и вынул мобильник из кармана.

— Пиццу нам, — рявкнул он, набрав номер, — Спрашивают, с чем?

— Без разницы, только чтоб не сырая.

Интересно, откуда он знает номер пиццерии, уж точно не сам ест. Судя по курице, он человеческую еду не употребляет.

— А ты только кровью питаешься?

«И почему я не могу сидеть молча?!»

Кенил смерил меня заинтересованным взглядом из-под бровей.

— Есть предложение? — он придвинулся ближе и закусил нижнюю губу.

Черные глаза сверкнули жаждой, ноздри затрепетали, пропуская внутрь потоки воздуха.

Только не это… Кажется, он неправильно меня понял. Я отодвинулась подальше и вжалась в спинку кровати.

— Просто интересно, ты обычную еду не ешь?..

— Нет, — он отвернулся и зажал пальцы в кулак, затем рука опустилась на колено.

Следующие минут двадцать мы сидели и молчали. Но мне было дозволено наблюдать, как Кенил, виртуальным мечом принца крушит противников. И почему я так не умею в реальности?.. Прыгать на скалы, качаться на цепях, бегать как антилопа. Это во многом облегчило бы жизнь.

Внизу раздался звонок. Кенил поднял глаза. Он уже забыл, что заказал пиццу, но еле отлепившись от ноутбука, все же двинулся к двери.

— Можно с тобой? — подскочив следом за ним, я встала рядом.

Вампир глянул на меня, явно прикидывая, что могу сделать. Затем вероятно решив, что в моем лице противник слабый, утвердительно кивнул головой.

Мы прошли по кирпичному коридору до лестницы, спустились в просторный зал, с бордовой бархатной отделкой, в котором я уже была. Свернув в узкий проход, мы оказались перед выходом.

Кенил открыл дверь. На пороге стоял молодой, прыщавый парень, лет двадцати и нервно переминался с ноги на ногу. За его спиной метрах в десяти, стояла малолитражка, обклеенная рекламными слоганами.

— С вас десять долларов, — неуверенно произнес он, когда коробка с пиццей оказалась в руках у Кенила, который смерил его недоумевающим взглядом.

Затем посмотрел на меня, передал коробку, и кивнул курьеру.

— Подожди.

Кенил пошел в соседнюю комнату, послышалось шуршание, стук открывающихся шкафов.

Не теряя времени, я схватила парня за шиворот, и, шипя ему в ухо, потянула за собой к выходу.

— Ты должен мне помочь, — его глаза расширились от удивления, — Меня похитили и держат в заложниках.

Чтобы он оценил ситуацию, я со страшными глазами соврала:

— Они убили моего друга. Отвези меня в город, тебя отблагодарят.

— А за пиццу? — он обернулся к двери, но я потянула его за собой.

— За пиццу тоже заплатят, пошли!

До него, наконец, начало доходить, что я не шучу. Мы добежали до машины, и, нырнув в салон, я нервно сжала кулаки.

— Быстрее! Быстрее! — повторяла я, пока он копался с ключами.

Двигатель, тихо заработал, машина развернулась и начала набирать скорость, но на повороте мотор закашлял. Машина задергалась и стала снижать скорость.

— Похоже приехали, — парень глянул на приборную панель.

— Поехали! — я со злостью стукнула по спидометру.

Сквозь кулак прошла горячая волна, тонкие иголки впились в мою кожу. Я убрала руку и на месте удара осталась светлая блестящая пыль.

— Что это? Серебро? — парень склонился над веществом, но тут мотор заработал с новой силой и мы начали набирать скорость.

Действительно, что это? Я разжала кулак и посмотрела на ладонь, она была такой же, как и раньше, без особых изменений, только покраснела немного. Опустив руку в появившуюся пыль, я потерла ее между пальцами, на ощупь, это металлические опилки. Странно…

Тут водитель истошно закричал. Я подняла глаза и увидела, что перед машиной стоит Кенил, с перекошенным от гнева, вытянутым лицом и огромными клыками. Не сбавляя газа, парень на полной скорости врезался в преследователя. Удар был такой силы, будто столкновение произошло с гранитной стеной. Капот машины, словно тесто окутал вампира, но, похоже, для него это осталось незамеченным. Вскочив на бампер, Кенил рукой пробил лобовой стекло, и вытянув визжащего в панике курьера, вцепился в него клыками.

Я не сдержала крик ужаса. Парень, ни в чем не повинный мальчик, погиб из-за меня. Его безвольное тело, едва трепыхалось в смертельных объятиях вампира.

Закрыв глаза руками, я опустила голову на колени. Его крик застрял в ушах, похоже, я буду слышать это всегда.

Прости…

Машина вздрогнула, рядом со мной послышался рык. Дверь со страшным скрежетом вылетела наружу, и я увидела перед собой разъяренное, окровавленное лицо Кенила.

Схватив за шиворот, он вытащил меня наружу и с силой прижал к машине. На вампира было страшно смотреть, мне казалось, что он разорвет меня на месте. Стоя, под испепеляющим взглядом убийцы, я внезапно испытала прилив ярости и начала вырываться из железных оков. Мои руки врезались в него, словно в камень, я не видела куда била. Да и била ли? Ему это скорее казалось поглаживанием…

Подняв над землей, Кенил швырнул меня в сторону. Пролетев несколько метров, я тяжело приземлилась на траву, и открыв глаза, увидела над собой раздваивающуюся крону огромного дерева.

Кажется это конец…

Перевернувшись на бок, я притянула ноги, и обхватив их руками и стала ждать смерти. Только бы сразу убил…

— От меня не убежать! — рык раздался прямо над головой, я сильнее зажмурилась. Только бы сразу…

Рывком меня поставили на землю, я в страхе приоткрыла глаза. Его оскал мог заставить остановиться кровь, бегущую по венам. Кенил встряхнул меня и так сжал за плечи, что показалось, я слышу хруст собственных костей.

Из горла вырвался глухой вскрик. И тут же я получила чугунной рукой пощечину. Во рту появился солоноватый привкус крови. Чего сдерживается? Если бы он ударил в полную силу, то сломал бы мне шею…

Это хотя бы быстро…

Наверное…

— Не зли меня, поняла?!

Я зажмурилась. Не хочу видеть лицо монстра.

Кенил перекинув меня через плечо, понес обратно в дом. Швырнув с ненавистью на кровать, он прошипел над ухом:

— Сиди и не шевелись.

Дверь хлопнула с такой силой, что несколько секунд я ждала обрушения стены, но ничего так и не произошло. Я поднялась и присела на край кровати.

Почему, когда кажется, что все ужасно и хуже некуда, жизнь доказывает обратное, и демонстрирует весь своей потенциал: «Сейчас плохо? А ты попробуй вот это и узнаешь, что значит ПЛОХО»!

Я посмотрела на свои руки, они были в каких-то непонятных красных разводах. Кровь?! Это кровь парнишки, с лица Кенила… По-моему, я несколько раз попала ему в голову, когда вырывалась.

Вскочив с кровати, я присела у тумбочки и стала лихорадочно рыться в ящиках. Чья-то рубашка — это то, что нужно. Жесткой тканью, с силой оттирая чужую кровь, впитавшуюся в руки, я не могла остановиться, пока кожа не начала пылать. Из глаз закапали слезы, правую щеку, рядом с губой, страшно щипало. Я промокнула лицо, и на рубашке остался свежий кровавый след.

Отлично, похоже, Кенил разбил мне губу.

Схватившись за кровать, я попыталась встать, но со стоном опустилась обратно. Дикая боль в изможденном теле, отбила всякое желание шевелиться.

Не успела я прийти в себя, как дверь снова открылась. На пороге возник Кенил, он уже видимо успокоился, по крайней мере, не выглядел сейчас так ужасно. С минуту он стоял молча, собираясь с мыслями. Вампир явно что-то хотел сказать, но не знал с чего начать. Наконец, он обрек свои мысли в словесное выражение.

— Ты вынудила меня сделать то, что Гарон категорически запрещает. Я убил дома. Это может доставить нам хлопот, когда начнут искать курьера. Да и сама можешь пострадать, если ОН узнает, что ты пыталась сбежать…

Я начала понимать, к чему клонит вампир, а он продолжал:

— В гневе, Гарон беспощаден, поэтому нам с тобой нужно благоразумно молчать о сегодняшнем инциденте. Ты со мной согласна?

Конечно, я была согласна. Он тоже кивнул, давая понять, что и не сомневался в моем ответе.

— Приятного аппетита, — вампир кинул на кровать, рядом со мной, злосчастную пиццу, — И умойся.

Рядом с коробкой приземлилась бутылка воды.

Подготовка

Вечером, мои страдания прервал грубый стук в дверь, и, не дожидаясь приглашения, в комнату вошел Кенил.

— Тебе пора, вставай!

— Куда пора? Я никуда не пойду!..

— Пойдешь! Куда ты денешься, — он схватил меня за руку и рванул на себя. Пришлось вставать, а то бы дело кончилось плохо.

Мы спустились по лестнице. Шествуя сзади, вампир изредка подталкивал меня в правильном направлении.

Через уже знакомый бархатный зал, мы попали в небольшую комнату выложенную плиткой, насыщенного синего цвета, где со всех сторон лилась медленная, расслабляющая музыка. В центре помещения было углубление, заполненное бурлящей, перламутрово-белой жидкостью.

Две девушки сидели рядом с купальней, и обрывая лепестки с бутонов роз, бросали их в переливающуюся жидкость. Девушек я уже видела, это вампиры, которые были вчера, в спальне Гарона.

Что это еще за сюрприз… И мне не нравится их ледяной взгляд…

Элиза, так звали рыжую, медленно встала и с грацией кошки подошла ко мне. Ее шелковый халат зеленого цвета, едва прикрывал обнаженное тело. Остановившись в нескольких сантиметра от меня, девушка провела рукой по больной щеке.

— Так теперь ты будешь с нами… — Элиза встретилась со мной взглядом неестественно синих глаз, и мечтательно улыбнулась.

— О чем ты? — не поняла я.

«К чему меня готовят?»

— Сегодня, в полнолуние, ты станешь нашей сестрой, — она начала расстегивать пуговицы на моей кофточке.

«Господи, Гарон все-таки сделает меня вампиром…»

Схватив девушку за запястья, я попыталась убрать от себя ее руки. Но Элиза, окинув меня холодным взглядом, склонилась и прошептала на ухо:

— Не надо…

И я поверила, что действительно не стоит сопротивляться. Сняв мою кофту, она принялась за брюки.

— Что ты делаешь?! — я снова попыталась вырваться.

Сзади подошла вторая девушка — Шело. Прижавшись ко мне всем телом, она провела губами по шее, и убрав мои волосы наверх, закрепила их заколкой.

— Не волнуйся, — ее мелодичный ровный голос, расслаблял, — Гарон просил подготовить тебя к приему. Ты просто понежишься в ванной, отдохнешь, а то, вид у тебя замученный.

Действительно, что плохого, если я просто помоюсь…

Взгляд Элизы остановился на моем медальоне, взмахнув рыжей, кудрявой гривой, она развернулась и отошла к купальне.

Посмотрев на Шело, я заметила, что та тоже сверлит меня узенькими, как щелочки, азиатскими глазами.

Неужели это медальон на них так действует?

Распустив свои черные волосы, собранные в пучок на затылке, Шело встряхнула головой. Блестящие локоны каскадом рассыпались по плечам. Подняв полы прозрачного черного, кружевного пеньюара, она присела к моим ногам и сняла туфли.

— Раздевайся, — поднявшись, Шело провела рукой по моим багровым синякам на плечах.

Я вздрогнула.

— Больно?

— Нет, — соврала я.

Оставшись в одном белье, я с опаской погрузилась в перламутровую жидкость. Но ощущения были приятными. Меня окутала вязкая, теплая субстанция, которая просто божественно пахла весной и цветами. Подняв ладонь с жидкостью к глазам, я пыталась понять, что же это такое…

— Расслабься, — голос Шело прозвучал совсем рядом, ее пальцы опустились мне на плечи и нежно гладили кожу.

Аромат, витавший в воздухе, проникал в каждую клеточку тела, расслабляя и успокаивая. Я прикрыла глаза, и тут же меня закружил водоворот из радуг. Паря в невесомости, я ощутила полное счастье и умиротворение.

Передо мной из ниоткуда появился Саша. Его серые с искорками глаза, светились нежностью и любовью. Саша протянул ко мне руку, и улыбка проявила мягкие ямочки на щеках. Я подалась к нему всем телом и дотронулась протянутой руки, наши пальцы переплелись. Через прикосновение, по всему телу пошла искрящая волна удовольствия. Сдавлено улыбнувшись, я закусила нижнюю губу, и привстав, оказалась совсем близко с прекрасным Сашиным лицом. Запустив руки в мягкие русые волосы, я, не отрываясь, смотрела в восхитительные, добрые, родные глаза. Чувствуя дыхание любимого на лице, я прикрыла глаза и ощутила его губы на своих. Нежный, трепетный поцелуй стремительно перерос в требовательный и страстный.

Пытаясь перевести дыхание, я на мгновение отстранилась, и из-под опущенных ресниц заметила разительные изменения в образе Саши. Его глаза медленно темнели, пока не стали совсем черными, а лицо, наоборот, не приобрело мертвенную бледность. Передо мной уже был не мужчина, ради которого я бы с удовольствием пожертвовала жизнью, а вампир, с усмехающимся, самодовольным лицом Гарона. Отчаянно пытаясь высвободиться из чужих объятий, я закричала и проснулась.

Последний шаг

Дальнейшая реальность сопровождалась спасительным оцепенением. Все происходящее, было словно в тумане. Меня одевали, причесывали, иногда спрашивали о чем-то, я отвечала односложно, на автомате, даже не вникая в смысл вопроса.

Пелена спала, только когда я увидела себя в зеркале. Из массивной, старой, золотой рамы на меня смотрела незнакомка, одетая в шикарное черное платье со вставками из бархата и шелка. Никогда не замечала, что у меня такая белая кожа, на фоне черного платья она смотрелась пугающе. Но еще страшнее, были багровые синяки на плечах, которые мне подарил Кенил. Хорошо хоть ссадина на губе почти не видна.

Я встретилась взглядом со своим отражением и вздрогнула. В глазах цвета изумрудной зелени было столько боли и страха…

Веки непроизвольно закрылись и по щекам потекли слезы, горячие потоки были нескончаемы. Вскоре тяжелые капли уже падали на выпирающие ключицы и скатывались, мгновенно впитываясь в бархатную ткань платья.

Элиза удивленно взглянула на меня и поднесла руку к моей груди. Тяжелое спокойствие окутало сердце, глаза покрылись матовой пленкой, лишившей их блеска.

— Не бойся, — голос девушки был мягок и заботлив.

Я не боялась, мне уже было все равно. Даже если это последние мгновения моей жизни…

В плотную стену безразличия маленькой трещинкой врезалось сожаление: я больше никогда не увижу Сашу, навсегда останусь пленницей проклятого кровопийцы…

Значит все-таки не судьба…

Шело, мягкой щеткой, зачесала мои непослушные волосы и скрепила их гребнем, с россыпью белых кристаллов. Элиза взяла в руки старинную кованую шкатулку и достала из нее брошь из белого золота и бриллиантов. Украшение прикололи к лифу платья.

Мой взгляд остановился на Сашином медальоне, который ни одна из них не трогала, и в глазах появился лихорадочный блеск, может… Он ведь столько раз мне помогал!

Но, если нет, я не собираюсь жить без любви! Не стану существовать вампиром… при первой же возможности спасительная смерть…

От этой мысли даже стало по-своему легче.

За дверью послышались голоса и через мгновение в комнату вошли. Первым показался Гарон. Выглядел он впечатляюще: темный костюм, бордовая рубашка с галстуком в тон, украшенный золотыми нитями. Волосы уложены в элегантную прическу. Если бы не дьявольские искорки в черных глазах и неестественно бледная кожа, его можно было бы принять за обычного человека.

— Ты прекрасна, любовь моя, — Гарон подошел и поцеловал меня в напряженный лоб.

Черные глаза затягивали, не знаю, чего было больше в его взгляде жажды обладания или восхищения. Тут взгляд вампира опустился на мои плечи. Его словно подменили, лицо потемнело, перекосившись от ярости, теперь передо мной стоял монстр, взглядом метающий молнии.

— КТО?!

Он пристально посмотрел на меня, а затем обвел взглядом окружающих. Все опустили головы, не желая нарваться на неприятности.

— Я спрашиваю, кто это сделал?! — теперь я понимала, почему Кенил так боялся Гарона. По телу прошла дрожь.

Бросив взгляд на сообщника, я увидела, что Кенил стоял в толпе и сжимал кулаки, боясь поднять голову. Внезапно Гарон успокоился так же мгновенно, как и рассвирепел. Он повернулся ко мне и взгляд его оттаял.

— Скажи, кто это сделал… — голос был проникновенен и спокоен.

— Это давно уже, — прошептала я, еще раз бросив взгляд на Кенила. Готова поклясться, что видела как из груди моего сообщника, вырвался вздох облегчения, он СЛИШКОМ боялся Гарона, — Неудачная встреча на темной улице родного города…

— Мы найдем их, обещаю.

Вампир сделал вид, что поверил, но его тело все еще было напряжено, выдавая негодование и ярость. Тронув холодной рукой мои синяки, он поднялся выше, и провел белыми пальцами по щеке. Его взгляд замер на губах, тут же обхватив мое лицо руками, Гарон поцеловал, заставляя меня ответить взаимностью. Заслонившись от него стеной безразличия, я просто терпела, и ждала, когда это закончится. Слава Богу, я не испытывала тех чувств, что так поразили меня вчера. Гарон явно пренебрег умением, навязывать жертве свою волю, выдавая ее за истинные побуждения.

— Сафира… — выдохнул он, прижав меня сильнее.

— Я не Сафира, — протиснув между нами ладони, я попыталась оттолкнуть Гарона, — и люблю другого человека. Ты лишь досадное недоразумение…

Не успела я договорить, как его рука, взметнувшись, замерла в непосредственной близости от моего лица, грозя врезаться пощечиной. Но спустя мгновение, ладонь сжалась в кулак и с видимым усилием опустилась вниз.

На лице Гарона отразилась мучительная досада, и он криво усмехнулся.

— Ты мне это уже говорила, не помнишь? Тогда все закончилось не в твою пользу…

Да, он явно помешался, похоже, его уже не переубедить.

— Нам пора, любимая, гости ждут, — Гарон вцепился мне в руку и потянул за собой.

Минув узкий коридор, мы оказались в бардово-бархатной гостиной, с шикарной хрустальной люстрой под потолком. Вокруг было полно народу, все что-то живо обсуждали, но когда мы вошли, повисла звенящая тишина.

Все с интересом наблюдали за мной и Гароном. Я чувствовала на себе десятки холодных глаз.

— Господа! — голос вампира прозвучал с насмешкой, — Разрешите представить, мою спутницу — Сафира…

Он не отрывал от меня глаз, наслаждаясь реакцией на это имя. Я, в бессильном порыве злости, закрыла глаза, желая только одного — быстрее остаться одной в комнате и свести счеты с жизнью. Гарон усмехнулся и прижался щекой к моему виску. Затем, он подвел меня к дивану обтянутому красным шелком. Поднявшись через пять ступенек, мы уселись на роскошный диван, стилизованный под двуместный трон.

Перед нами, под музыку, закружились полуобнаженные девушки в невероятных, светящихся одеяниях. Спустя время, к ним присоединились два парня, одетые как египетские фараоны. Их телодвижения очень напоминали приватный танец, но без оголения плоти. Девушки кружили вокруг самцов, недвусмысленно предлагая себя. Смотреть, на все это, было неприятно, я прикрыла глаза.

Почувствовав на себе взгляд Гарона, я не повернулась. И он до боли сжал мою руку, все же заставив обратить на себя внимание.

— Что ты собираешься со мной делать? — мой голос дрогнул. Я не отрываясь, смотрела ему прямо в глаза.

— Хочу, чтобы ты всегда была рядом. Я подарю тебе бессмертие. Вечную жизнь со мной.

Гарон провел рукой по синякам на моем плече, и вздохнув, уставился на танцующих.

— Я не хочу… — произнесла я вслух, скорее для себя, но он повернулся, и прижавшись губами к моему уху, прошептал:

— Какой из них тебе больше нравится? — он кивнул на «фараонов», — Я подарю его тебе после инициации. И он будет счастлив, умереть в твоих объятиях.

Мои губы приоткрылись в беззвучном стоне.

— Умереть?.. — я рванула, чтобы встать и убежать отсюда без оглядки, но холодные железные оковы сомкнулись на моей талии.

— Тише… Тише, любимая. Просто жажда крови станет неотъемлемой частью твоего существования. С годами ты привыкнешь. Это ничто по сравнению с моей любовью…

— А как насчет моей любви?! — я встретилась с ним взглядом, Гарон молчал, — Ненавижу тебя! Не хочу быть вампиром! Оставь меня!

— Это ты сейчас так думаешь, потому что не знаешь каково это. Потом все будет иначе, — он сам искренне верил в то, что говорил, его глаза снова начали меня затягивать.

— Кто такая Сафира? — я сделала последнюю попытку, пока воля моя не сломилась, — Ты любил ее?

— Любил… И сейчас люблю. Прости за то, что убил тебя тогда, но иначе бы мы не были бы вместе сейчас. Я же говорил тебе…

— Что за бред ты несешь?! — мне надоело его помешательство, — Ты понимаешь, что меня зовут Наташа…

— …Сафонова. Родилась в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. Живешь с мамой, два года назад закончила университет. Работала дизайнером в фирме «РеллиМекер». Несколько дней назад, попала под влияние Новы, по имени Оверий, вследствие чего, не можешь ничего вспомнить. Поверь мне, ты — Сафира, ты та единственная, которая предназначена для меня. И все равно, в какой по счету жизни — мы будем вместе…

Его спокойный уверенный голос ввел меня в ступор. Я не могла осмыслить то, что он мне говорил.

В это время, у входа раздались крики, образовавшаяся гудящая толпа выплюнула в центр зала худощавого паренька, совсем мальчика.

— Гарон, «Охотник» в Праге! — его пронзительный крик, застыл в тишине, никто даже не дышал, — Он здесь…

— А… Гредо, малыш, давно тебя не было, — Гарон не проявил ни единой эмоции, — Что тебя привело ко мне?

— «Охотник»… — парень подошел ближе и упал на колени перед нами.

— Когда ты его видел? — Гарон по-прежнему был спокоен.

— Несколько дней назад…

— Почему сразу не сказал? — вампир наклонился к Гредо.

— Я скрывался… Он ведь преследовал меня! — парень внезапно притих.

— Ролан, Нипа, Далне, — Гарон смотрел куда-то вдаль, — проследите, чтобы сегодня ни один Нова, не появился на пороге этого дома.

«Боже, они говорят о Саше, он рядом!»

Это последний шанс. Я рванула к Гредо, и схватив его за грудки, встряхнула.

— Где он?! Где ты его видел? Отвечай! — парень в изумлении смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ну-ну, любимая, — Гарон оторвал меня от Гредо, — не стоит так переживать, никто нам не помешает.

Развернув меня к себе, он заставил поднять на него глаза.

— А сейчас мы потанцуем… — его голос стал завораживающим. Мне захотелось делать все, что он говорил, я теряла контроль над собой.

Крепко прижав меня к себе, он не сводил с меня взгляда, и чем дольше это продолжалось, тем меньше оставалось шансов противостоять ему.

Гарон закружил меня в танце, и было так хорошо, что хотелось просто взлететь. Он наклонился к моей шее и поцеловал ее, затем поднял голову и поцеловал в губы. Я понимала, что нахожусь под гипнозом, но бороться с ним не было никакой возможности.

Даже обжигающее тепло медальона на шее не вернуло к реальности.

— Сними это… — его голос был спокоен и требователен.

Я, даже не задумываясь, нащупала замок на шее и сняла единственное, что осталось мне от самого дорогого в мире человека.

Пнув упавший на пол медальон, Гарон глухо засмеялся.

— Ты моя…

Музыка играла, мы кружились в танце. Перспектива, остаться с ним навсегда, уже не была такой ужасающей, скорее желанной… Я полностью подчинилась его власти.

Холодные пальцы поднялись с талии и пробежали по спине. Остановившись на шее, они замерли над пульсирующей веной. Гарон сглотнул и опустил руку снова на талию.

Минуты кружили в танце времени вместе с нами, и я давно потеряла им счет. Поэтому, когда Гарон остановился, слегка отстранившись от меня, я не сразу поняла, что он хочет. Но тут до меня донесся бой старинных часов, оповещающих, что мое время закончилось.

…Вот и все…

— Не бойся это не больно, я буду осторожен…

Он склонился к моей шее, и я чувствовала его дыхание на своей коже, меня обуревало желание. Хотелось только того, что и так было неизбежно, хотелось касания острых клыков, хотелось, чтобы он выпил меня без остатка. Хотелось быть только его…

В зале началось движение, что-то происходило, но мне было все равно.

Шум, крики вспышки… Ничего не имело значения.

Я почувствовала, как в мою шею вонзились клыки, и поняла, что теряю силы. Тело стало невесомым и ватным, наверное, я умираю. Но даже в этом состоянии, не хотелось, чтобы Гарон отстранился от меня. Не замечая ничего более, я мечтала о вечном слиянии и единении.

Глава 6. Битма

Ратуша на площади.

Днем ранее

Лисар бежал на шум борьбы, совсем забыв о том, что Наташа осталась далеко позади. Свернув за угол, он увидел как, Барика пытается удержать убегающего парня. Девушка владела многими видами борьбы, поэтому справиться с хулиганом ей не составляло никакого труда.

Но это был не просто хулиган, он был риканином. Лисар четко видел его ауру и не мог ошибаться. Парень вывернулся и сделал попытку скрыться, но Лисар уже держал его невидимыми силками. Выглядело это достаточно странно: парень просто застыл в позе «низкого старта» и только его глаза неистово сверлили противника.

— Кто? — процедил Лисар.

— Пошел, ты!.. — успел выговорить бедняга, прежде чем его сжали энергетические тиски.

Он крючился от боли, но молчал. Тут Барика пришла на помощь и просто ударила тому в солнечное сплетение острым носком ботинка. Парень взвыл, и, повернувшись к Лисару, прошипел:

— Ты, идиот, нам нужна не она. Та, которую искали уже наша.

В глазах Лисара отразилась целая гамма эмоций. Лицо Новы посерело, отражая только ярость и недоверие.

Парень развернулся и бросился туда, где только что оставил Наташу.

— Почему ее? — схватив за шиворот заложника, спросила Барика.

— В ней Сила… Хозяин приказал найти невесту повелителю…. Амулет показал на нее, ты была отвлекающим маневром.

риканин уже умерил свой пыл, он понял, что противники сильнее и будет благоразумнее не злить их.

— Ах, ты мутант проклятый! — Лисар влетел как разъяренный зверь, он готов был разорвать беднягу, — Она Нова, ты знаешь, что теперь вам будет выродки?.. Я за нее вас всех… Без перерождения!

— Ты кто?.. — прошептал пленник, боясь озвучить догадку вслух. Только Высший Нова — Виша мог вершить такое.

— Не твое риканское дело, грязь, — Лисар был в ярости. Барика, стоявшая с ним рядом видела, как его аура стала темно-багровой, такого в Новорике она не видела ни разу. Лисар провел рукой по лицу парня, сканируя его, — Харак — казнен за принуждение к близости земной женщины. Перерожден на Земле в вампира. Твой клан подчиняется… ЧТО?.. Гарон!

В тот же миг Харак полетел в стену, слышно было, как трещат его кости, но вампиры быстро регенерируют, никто даже не посмотрел в его сторону.

— Как он узнал?.. — Барика положила ладонь на грудь Лисара, пытаясь его успокоить, — …Здесь не обошлось без Цировина…

— Да к черту! Главное спасти ее. Ты же знаешь… Я не хочу снова потерять, все повторяется… Опять! Опять!.. Ну как же… — Лисар с силой приложился к подоконнику, и тот дал трещину.

Харак начал приходить в себя, кровь из поломанных конечностей впитывалась в кожу, не проливаясь на пол. Разбитое лицо, уже выглядело, как до удара. Парень пытался встать, но силы еще не вернулись. Лисар кинул на него уничтожающий взгляд, и вампир потерял всякое желание покинуть место преступления, риканин забился в угол, продолжая регенерировать.

Барика понимала, что Лисар на пределе, и нельзя подпускать его к Хараку. Вампир должен помочь найти Гарона. Скоро полнолуние. Наташа в опасности, повторять ошибку было бы неразумно.

— Лисар, мы найдем ее. Просканируем вампирчика, найдем Гарона и все будет хорошо… Аликкар ведь тоже ищет его, все пути ведут нас туда.

На щеке Лисара блеснула слеза, злость перешла в отчаяние. Внезапно чужая рука легла ему на плечо, это был Оверий.

— Все идет как надо, сынок. Прости, но это было просчитано, — Лисар в удивлении отстранился от него, — Виша Эра знала, что так будет. Мы скрывали от тебя прости… Пойми Аликкар «Охотник», он будет убивать вампиров. Скоро полнолуние, и Гарон попытается инициировать Наташу. Это большая вспышка. Все линии сойдутся в одной точке. Будет единственная возможность вернуть все на круги своя.

— Это не ЛИНИИ, это… Сколько можно плести интриги! Второй раз я не позволю убить ее! Если Гарон успеет инициировать Наташу, Аликкар не поймет, кто перед ним, и расправится с ней как с простым кровососом…

— Лисар, — Оверий сильно прижал к себе юношу, — все будет хорошо, Аликкар нашел ее в параллельном мире, после перерождения. Ты думаешь, он не почувствует? Его лишили сознания и памяти, а не разума и сердца.

— Но есть риск?…

— Он есть всегда. Прости…

Мотылёк

Устроившись в материализованном на Земле доме Оверия, Новы решили дождаться утра. Но Барике не спалось. Девушка думала о случившемся, о своих чувствах к Лисару…

Случайно она заметила, как в оконное стекло бьется мотылек, пытаясь дотянуться до света от ночной лампы на столике. Невольно девушка сравнила себя с этим печальным и несчастным существом, оказывается, они так похожи. Цель Барики тоже находилась, словно за стеклом. Лисар не хотел замечать, что она давно и безответно любит его…

После смерти матери, он замкнулся в себе, и в сердце зародилась та разрушающая, всепоглощающая тьма, способная уничтожить Нову изнутри, подвигающая его на месть. Хорошо, что Лисар — Виша, по праву наследования, иначе, саморазрушения было бы не миновать.

Мужчины рядом, уже давно спали. Отец погрузился в гипнотический транс, наверное, он сейчас в Новорике и беседует с Дагором или Вишей Эрой. Лисар уснул сразу, наверное, в этом ему помог Оверий. Но сон парня был беспокойный, тревожный, как спят только люди…

Девушка подошла ближе и присела около, ей хотелось просто смотреть на него, быть рядом…

Лицо любимого, даже в земном облике было прекрасным. Никого красивее Барика даже не могла себе представить, хотя Лисар очень был похож на своего отца… особенно глаза. Его мать, была яркой блондинкой с изумрудно-зелеными глазами, от нее Лисару достался упрямый характер, настойчивость в достижении цели и мятежный дух. Даже страх смерти не мог сломить ее.

После того, как ее не стало, в Новорике многое изменилось. Запретили переходить на Землю в одиночку, помогать людям дозволялось только с разрешения Верховного Виши. К Риканам вообще запрещалось подходить.

Барика снова взглянула на Лисара. Ресницы парня слегка подрагивали, и причудливые тени делали их еще длиннее. Неожиданно он дернулся и затих. Барика знала, что Новы на Земле снов не видят, они предвидят будущее. Вот только утром, сознание подчищает следы и остается всего лишь смутное ощущение дежавю на следующий день. Барика провела рукой по лицу любимого, пытаясь снять печаль.

Если бы он отвечал ей взаимностью, больше ничего не надо. Но Лисар ушел в себя, не замечая того, как дорог ей. Оверий успокаивал, но Барика и сама знала, что они будут вместе. Вот это-то и доводило до исступления. Постоянное ожидание… Бессмысленная трата времени.

Она провела рукой по его губам, чуть коснувшись, и едва сдерживая слезы, легла рядом с Лисаром. Завтра они проснутся вместе, а сейчас впереди вся ночь, наполненная его ровным дыханием…

Что ждет их завтра?

Харак выдал место обитания Гарона, но сегодня туда решили не соваться, чтобы не спугнуть. Отец говорил, что Аликкар, завтра там обязательно появится. Будет возможность его восстановить. Про Наташу никто старался не говорить. Ее, словно слепого котенка, бросили в самое пекло, на растерзание. Лисар оправданно переживал за нее, он боялся, что не успеет, боялся потерять…

Как беззаветно и преданно он любил…

Только с ее появлением, в глазах Лисара снова появилась жизнь. Он стал позитивнее, динамичнее. На мгновение Барика вспомнила его глаза, когда Лисар понял, что Наташу похитили. Сколько ярости выплеснулось наружу, сколько боли было в его душе.

Определенно, если бы Оверий посвятил его в будущее, Лисар бы ни за что на это не согласился. Он бы принес себя в жертву, ради ее спасения.

Барика воскресила в памяти образ, столь дорогой, для ее любимого. Наташа была красива, земной мир лишь слегка приглушил, ее восхитительные черты лица, и цвет волос, но глаза… На них, рука не поднялась даже у циничного процесса перерождения, оставив их прежними, лишь слегка затуманив тревогой.

Желание помочь, доброта и чистая душа Наташи, привлекали, словно магнит, но это могли чувствовать лишь Новы. Люди же обычно отталкивают таких, ненамеренно, на уровне подсознания. Просто окружающие чувствуют свою неполноценность рядом с ними. Если бы Аликкар ее не отыскал, возможно, она никогда бы не познала счастья. Счастья быть любимой и понятой. Они были созданы друг для друга, и не важно, сколь обширные границы между мирами их разделяли.

В своих видениях Барика четко видела, что без одного, не будет жизни другому. Либо они будут вместе, либо оба погибнут.

Полнолуние

Оверий проснулся рано, открыв глаза, он увидел, что Барики нет в ее кровати. Рывком поднявшись, отец увидел, что дочь свернулась калачиком рядом с Лисаром и крепко спит. Оверий знал, что Барика влюблена, и увязалась она с ними только из-за Лисара. Имея возможность предвидеть будущее, Оверий даже не отговаривал дочь отказаться от своих чувств…

— Ребята, — Оверий посмотрел в окно, солнце уже давно было над горизонтом, — пора вставать.

Лисар открыл глаза, словно только этого и ждал. Услышав посапывание рядом, он удивленно приподнялся и увидел Барику. Она спала, уткнувшись ему в бок. Осторожно высвободившись из объятий, Лисар поднялся и подошел к окну, на Оверия он старался не смотреть.

— Ты не виноват сынок, — отец посмотрел на дочь, — Я понимаю, что тебе нужно время, да и она это понимает.

— Когда мы выходим? — спросил Лисар бесцветным голосом.

— В принципе, мы можем выходить, — Оверий снова взглянул на дочь, она вздрогнула и открыла глаза, — Подождем Аликкара у особняка.

— Тогда выдвигаемся, — Лисар встретился взглядом с Барикой и сразу отвел глаза.

* * *

Спустя несколько часов, лес у логова Гарона, стал хорошим укрытием для Нов. Лисар взобрался на дерево, чтобы улучшить обзор. Оверий прислонившись к стволу дерева, с потрескавшейся корой, и замер, словно был статуей. Барика же не находила себе места, она стояла то возле одного дерева, то возле другого, переминаясь с ноги на ногу, и пыталась хоть что-то рассмотреть в окнах зловещего дома. Но единственное, что она видела своим идеальным зрением, это жалюзи на каждом из них.

Прошло немало времени, начало смеркаться, прежде чем Оверий пошевелился. Заметив перемены в его положении, Лисар напрягся, включая все свои возможности, чтобы почувствовать того, кого они здесь поджидали все это время. В сумраке, рядом с домом, ярким пламенем горела знакомая энергия.

— Он здесь…

Оверий едва заметно кивнул. Каждый Нова сейчас ощутил присутствие Аликкара.

— Пора, — Лисар в одно мгновение оказался на ногах.

— Барика, — Оверий протянул руку, — будь рядом и никаких фокусов.

Приникая к земле, они пробирались к задней стене дома. Внезапно, темноту прорезал свет фар подъезжающей машины. Чтобы остаться незамеченными, Новам пришлось лечь на траву и замереть. Вскоре опасность миновала, они вновь погрузились в спасительный мрак.

Лисар аккуратно сдвинул решетку, ведущую в подвальное помещение особняка, и все проследовали за ним. Время поджимало.

Проникнуть в подвал было несложно, но поднявшись по лестнице, Оверий наткнулся на запертую дверь. Увидев, что Лисар готов к решительным действиям, аргелиец отошел в сторону. Прижав ладонь к преграде, парень энергетическим толчком сломал замок. Дверь открылась.

Длинный коридор, утыканный тяжелыми деревянными дверями, заканчивался яркой полоской света. Стараясь больше не шуметь, Новы двинулись к цели. Барика тоже бесшумной тенью, двигалась за мужчинами. Возле одной из комнат Лисар решительно остановился.

— Она была здесь, — парень провел рукой по запертой двери.

Оверий кивнул и подтолкнул его вперед.

На самом верху, взору предстал огромный зал с большим количеством Рикан. Оставшись в укрытии, за углом, они осмотрелись лучше.

В центре зала Гарон кружил в своих объятиях Наташу. Девушка была зомбирована его гипнозом, который используют вампиры, приманивая жертву.

В толпе мелькнуло еще одно знакомое лицо…

Аликкар был здесь, с ним еще несколько человек, и все они пришли убивать. Уничтожать зло, которое видели.

— Я пойду, посмотрю, — Лисар не оглядываясь, двинулся вдоль стены.

За ним бесшумно следовал Оверий, рукой удерживая дочь у себя за спиной. Пройдя несколько шагов, он остановился.

— Барика, стой здесь, — он указал на нишу в стене, — сейчас начнется схватка. Аликкар уже на пределе, старайся быть незаметной.

Отец развернулся и двинулся вглубь зала, за Лисаром.

— Ну конечно, я как всегда лишняя, — с негодованием прошипела Барика. Внезапно кто-то схватил ее за плечо…

— Ой, а кто это у нас тут? — раздался слащавый голос, прямо над ухом. Боясь делать резких движений, девушка повернулась к источнику звука.

Глаза встретились с чужими ледяными, излучающими самодовольство и голод. Это была Элиза — вампир из свиты Гарона. Она, облизав нижнюю губу, с наслаждением провела ногтем по шее Барики.

— Ты вовремя, — продолжила она, — как раз к ужину.

Ухмылка обнажила смертоносные клыки, но страха это у «жертвы», как предполагалось, не вызвало, лишь досаду.

Элиза даже опомниться не успела, а из носа уже капала кровь, от удара Барики. Это пробудило ярость во взгляде, руки взметнулись ответить, но Нова была готова к такой реакции, она пригнулась и когти просвистели прямо над головой. Пытаясь выбить почву из-под ног вампирши, девушка с силой ударила ногой по коленям, та покачнулась, но не упала. Наклонившись вперед, Элиза схватила Барику за волосы и потащила вверх.

— Ты доставила мне много хлопот и испортила макияж. Как я покажусь перед гостями?.. — вампирша кулаком вытерла кровь с лица. Ее глаза бешено вращались, а клыки приближались все ближе и ближе к шее Новы.

«Ну… Где же ты?»

Барика трясла рукой пытаясь материализовать энергетический клинок, но ничего не выходило. Она редко им пользовалась, не научившись управлять, как следует, а папа так настаивал…

— А-а-а, — раздался жуткий вопль Элизы. Внезапно она, оттолкнув Барику, стала рвать на себе одежду.

Тут взгляд Новы остановился на груди вампирши, из которой торчало лезвие энергетического клинка. Элиза на глазах превращалась в пепел. Девушка отвела взгляд с останков и увидела Лисара.

— Барика, ты в порядке? — голос парня был взволнованным, он провел рукой по ее лицу, приподнял волосы, желая убедиться, что укусов нет. Затем руки Лисара опустились вниз в поисках повреждений.

— Нигде не болит? — он ощупывал руки, ноги, производя «инвентаризацию».

— Болит, — со слезами в голосе, надрывно прошептала Барика. Взгляд Лисара взметнулся вверх, он пристально всматривался в ее глаза в ожидании ответа.

— Здесь… — ее рука указал на сердце, которое билось, как ненормальное в его присутствии.

Лисар машинально отодвинул ее руку, не поняв, что это была не физическая боль, и провел по месту, куда Барика указывала.

— Здесь ничего нет… — он непонимающе посмотрел ей в глаза.

— Здесь мое сердце…

— Барика… Я думал, ты ранена, — Лисар понял, о чем идет речь и опустил глаза.

— Мое сердце разбито от твоего безразличия! — Барика надрывно всхлипнула.

— По-моему сейчас не время выяснять отношения…

— А когда будет время?! Ты меня в упор не замечаешь, а я так люблю тебя! — вырвалось у девушки.

Лисар снова глянул на Барику. Девушка смотрела на него с такой надеждой… Внутри все оборвалось.

В конце-то концов!!!

Он обхватил ее голову руками и притянул к себе.

— Ты хочешь услышать о моих чувствах?! — он был рассержен, и немного резок. — Да! Я люблю тебя! Я не пережил бы твоей смерти, поэтому избегал, боясь сближаться. Но сейчас, когда ты была на волосок от гибели, понял, что моя стратегия ничего не стоит. Сердце чуть не остановилось, когда я увидел, что тебе грозит…

Он не договорил. Барика схватив Лисара за ворот рубашки, потянула его к себе, и прильнула к губам…

— Я понимаю, сейчас не время и все такое… — переводя дух, затараторила она, — Но я так тебя люблю, просто сил нет ждать дальше…

— Я тоже тебя люблю, — Лисар провел руками по волосам, и, взяв за руку, потянул за собой, — Не отставай, будь рядом.

— Всю жизнь… — сияя от счастья, согласилась девушка.

В особняке повсюду творился хаос, сдобренный кучами пепла и криками застигнутых врасплох вампиров.

Барика с удивлением взглянула вверх, на потолок, откуда раздавались бешеные вопли. Мужчина, пришедший с «Охотником», пытался снять с люстры упирающегося вампира. Тот брыкался, вцепившись в хрустальные гирлянды, и раскачивался, пытаясь ухватиться за перила второго этажа.

Часы били полночь. Лисар попытался найти в толпе Наташу, но взор ему перекрыл Кенил.

— Что шавки новориканские, — его злобный взгляд сверлил пару, — пришли на собственные похороны? Я долго не задержу, вам даже в гроб ложиться не придется…

Он вскинул руку и нанес удар доставшийся Лисару, прикрывавшему Барику. Парень, пролетев несколько метров, приземлился точно на ноги, и даже равновесия не потерял. Но тут сзади на него накинулась Шело, она вцепилась руками в шею, запрыгнув парню на спину.

Барика даже не успела опомниться, как Кенил схватил ее за плечи и притянул к себе.

— Для начала, хочется попробовать, какая же ты на вкус… — прорычал он.

Барика приготовилась отбиваться, но в секунду все изменилось. Между жертвой и палачом засияла энергия, на мгновение ослепнув, Кенил встряхнул головой. И в этот момент из ниоткуда вырос Оверий. Вырвав дочь из цепких когтей вампира, он стал лицом к лицу с противником. В руках аргелийца сиял длинный энергетический посох. Ловко управляясь с ним, Оверий ткнул Кенила в грудь, тот охнул и отступил назад. Следующий удар пришелся по ногам, опрокинув вампира на спину.

Нова, не спеша, подошел к ошеломленному противнику.

— Что, не привык к равному бою… По душе беззащитные? Хотя откуда у тебя душа… Ты есмь прах, и в прах обратишься! — Оверий ловко развернул посох и воткнул его в сердце Кенилу.

— Барика, помоги Лисару, — отец даже не обернулся, чтобы убедиться, что Лисару действительно до сих пор требуется помощь.

Взгляд девушки метнулся в сторону любимого, тот никак не мог оторвать от себя Шело. Вампирша крепко вцепилась ему в шею и пыталась укусить. Барика осторожно обошла их со спины, мысленно прося только одного, чтобы клинок на этот раз не подвел. И он засиял, как ни разу до этого. С размаху, по самую рукоятку, лезвие вошло в голову Шело. Она даже не кричала, просто осыпалась пеплом на пол. Лисар обернулся, и, отряхиваясь, восхищенно посмотрел на спасительницу.

— Счет равный, — Барика смахнула пепел с его волос, — Мы квиты…

— Да уж, — усмехнулся Лисар, но тут же нахмурился, и внимательно осмотрелся, — Нам нужно найти Наташу. Уже полночь, только бы не опоздать…

Они пробирались в глубь зала, когда заметили Гарона. Вампир, схватив свою жертву, вцепился клыками ей в горло, и тело безвольно поникло в руках кровопийцы.

— Нет… — лицо Лисара застыло и приобрело серый оттенок, — Опять…

Лисар шел как танк сквозь ревущую толпу, когда рядом с Гароном увидел «Охотника». Аликкар был в нескольких шагах от вампира. Но Гарон видимо уловил его запах, и, оторвавшись от Наташи, прорычал:

— Аликкар!.. И на этот раз ты мне не помешаешь…

Лисар, не отрывая взгляда, пытался уловить признаки жизни, в девушке, безвольно висевшей у него в руках. Но, не дав сосредоточиться, вампир схватил Наташу, и, перекинув через плечо, стремительно взлетел на второй этаж. Аликкар бросился за ним. Медлить было нельзя…

Вбежав по лестнице, Лисар оказался в коридоре полном дверей. В узком пространстве боролись Аликкар и Гарон. У стены неподвижно лежала Наташа.

Сердце Новы бешено забилось. Только бы живая…

«Охотник» выбросил руку вперед, и ладонь, железным молотом, врезалась в челюсть вампиру. Тот запрокинул голову, и было слышно, как трещат позвонки на шее. Зацепив пальцами волосы, Гарон водрузил череп на место. И когтистые руки потянулись к Аликкару, сквозь зубы вампира вырвался утробный рык.

— Как же я тебя ненавижу, ты все время стоишь у меня на пути! Ненавижу тот день, когда ты вернулся в Новорику и забрал ее у меня. Будь ты проклят, и Арго не поможет тебе. Отец отмстит вам!

Аликкар безразлично смотрел на Гарона, спокойно наблюдая за его хаотичными передвижениями. Наконец, вампир, потеряв терпение, бросился вперед, раскинув руки. И тут же зал озарила яркая вспышка. Сияющий клинок вошел в сердце Гарона. Больше ему не переродиться.

Тело вампира затрепыхалось, превращаясь в прах, и сила земли потянула его вихрем в свою утробу.

Переведя взгляд на Аликкара, Лисар увидел, что тот подошел к хрупкому, неподвижному телу Наташи и занес энергетический клинок. Кровь парня перестала бежать по венам, губы побелели. В один прыжок он оказался рядом и перехватил руку «Охотника», готовую совершить непоправимую ошибку.

— Не надо! Она не инициирована, ее можно исцелить!..

Аликкар обернулся. На него смотрел молодой парень. Он был настолько знакомым и родным, что мужчина засомневался…

— Кто ты?..

— Я Лисар — твой сын… — в голосе парня звенела боль.

— …Сын… А она? Я знаю ее. Откуда?

— Это Сафира. Шестьдесят шесть лет назад, она была твоей женой и…

Аликкар взглянул на девушку. Она была очень красива. Белоснежная, свежая кожа, темные изящные брови, длинные ресницы. Роскошные русые локоны, завитками выбивались из прически.

Чувственные, полные губы, слегка приоткрылись, и вырвался стон. «Охотник» приподнял ее голову и увидел, что из раны на шее сочится кровь. Девушка была укушена.

Последствия общения с вампиром, ему были прекрасно известны, если человек не умирал, то становился причиной смерти для других. Ее судьба предрешена, кем бы бедняжка ни была. Ее жизнь кончена…

…Но тут девушка открыла глаза, и цвет ее изумрудно-зеленых глаз заставил раствориться клинок в руке Аликкара, которую едва сдерживал Лисар.

Глава 7. На круги своя

Дом Оверия. Прага

Вечер следующего дня

Я уже начала привыкать к тому, что помнила последним одно место, а просыпалась совсем в другом. Так и сейчас. Может на этот раз я умерла?

Был зал полный вампиров, Гарон… а затем, я увидела ЕГО. Саша был рядом, он смотрел мне в глаза, но его рука с клинком, судорожно пыталась освободиться от цепких оков Лисара.

НЕТ!.. Мне показалось! Он не хотел меня убить!

Я рванула, пытаясь встать, и почувствовала такую боль в шее, будто мне ее сломали, и на теле она держалась, только раскаленными скобами боли. От моего стона рядом кто-то зашевелился, но я не могла повернуть голову и посмотреть. Человек, словно почувствовав это, склонился надо мной, и я снова увидела глаза, которые при нашей первой встрече перевернули мою душу. Это был Саша, или уже Аликкар… И он помнил меня, я видела это в его глазах. Оверий все сделал как надо!

— Родная моя, все хорошо, уже, все хорошо…

Я вздрогнула от его голоса и непроизвольно отстранилась. Он закрыл глаза и отвернулся от меня, пытаясь скрыть искаженное от боли лицо.

Нет… Саша не хотел меня убить, он не МОГ этого хотеть…

— Мне приснилось, что ты хотел меня убить… — я произнесла это вслух, для того чтобы скорее избавиться от наваждения.

Это действительно звучало глупо… Он ведь любит меня!

Саша напрягся. Молчание длилось недолго. Посмотрев мне в глаза, он наклонился, но, не решаясь дотронуться, мертвым голосом произнес:

— Тебе не приснилось… — слова повисли между нами. Я смотрела в глаза и видела сжигающий его изнутри огонь. Он ненавидел себя, за то, что мог сделать.

— Ты не виноват… — мой стон прервал давящую тишину, — Я знаю, ты ничего не помнил!

Я потянулась к нему рукой, и попыталась развернуть к себе каменное лицо. Александр напрягся от моего прикосновения. На секунду показалось, что он снова стал прежним, моим любимым Сашей, но лицо вновь исказилось, и уже от гнева.

— Я виноват! — его голос дрожал, — Как я мог даже подумать, что ты должна умереть. Как я мог тебя не узнать?!

Отстранившись, Саша подошел к окну. Руки крепко вцепились в подоконник, он молчал.

Александр терзал себя за то, что лишившись доступа к своему сознанию, действовал, полагаясь на инстинкты. Как это глупо! Ведь он не мог иначе. Никто не смог бы.

— Саша… — я тихо позвала его.

Он резко развернулся. Какие же у него были глаза, столько боли… я невольно прикрыла веки. Саша испугавшись, что мне стало плохо, в одно мгновение оказался рядом.

— Болит? — он осторожно провел рукой по моему прокушенному горлу, и огонь немного утих, но в горле запершило.

Я потянулась к шее, чтобы снять повязку, которая не позволяла даже голову повернуть, но Саша перехватил мою руку.

— Еще не время, края раны слабо затягиваются, — он виновато взглянул на меня и отвел взгляд, — Я пробовал лечить тебя, когда ты спала, но это почти ничего не дало. Теперь будет гораздо легче, к утру все пройдет.

— Меня не это беспокоит. Я переживаю, что ты там себе придумал… Ты ни в чем не виноват!

— Я не придумал, если бы тогда в Сиднее я не остался… ты бы не попала в эту жуткую историю… Сколько же боли я тебе принес!..

— Ну уж нет! — от злости я попыталась привстать, но его руки уложили меня обратно, — Слышать этого не хочу! Я может ни с кем не была так счастлива как с тобой… Я… Я рада, что так случилось, ведь мы снова вместе…

Слезы лились рекой, я уже ничего не видела, только чувствовала, как соленые капли ловит заботливая Сашина рука.

— Успокойся, любимая, я снова тебя расстроил, меня нельзя подпускать… — его слова заглушили мои усилившееся рыдания, — Прости…

Он обнял меня и стал укачивать как ребенка, нашептывая что-то на ухо. Слова тонули в моих эмоциях, не позволяя понять смысл. Через несколько минут истерика прекратилась. Уж понятно, чьими стараниями. Меня потянуло в сон, но я неистово отгоняла от себя всякую возможность уснуть. Казалось, если я засну, то он исчезнет навсегда из моей жизни, и тогда наступит черная пустота, жить в которой, уже порядком надоело.

— Ты только не уходи… — язык заплетался, — …обещай…

— Я рядом, — его голос звучал, как волшебная музыка, — Поспи, родная, будет легче…

Он говорил, говорил, но слов я уже не разбирала. Тембр его голоса расслаблял меня, уводя в сновидения.

«Deutsche Anenerbe» — я покрутила в руках листок с символикой и положила его обратно на пыльный стол. За стеклом слева от меня стоит какой-то странный прибор. Он явно неисправен, внешний вид, оставляет желать лучшего. Цементная крошка на полу вперемешку с обгоревшей бумагой. А это что…

В стене поблескивает металл…

Чья-то тень?!

Мой взгляд устремляется на дверь, где только что скрылась темная субстанция. Я двигаюсь за ней, мусор под ногами очень шумит. Стараясь быстрее выйти из помещения, оказываюсь в длинном коридоре. Через несколько метров лампочки на потолке заканчиваются, и я в кромешной тьме.

В ужасе осматриваюсь по сторонам, но в это мгновение происходит инверсия. Я уже на заснеженном белом поле, и на меня надвигается зловещая пара ядовитых черных глаз. Перестаю дышать…

Ужасные глаза все стремительней приближаются, и пронзив меня своей тьмой, выбивают почву под ногами.

Я падаю…

Полет неощутим, он заканчивается мгновенно…

Оказавшись, на белом теплом песке, понимаю, что я не в состоянии пошевелиться. Тело ломит, ощущение такое, будто во мне не осталось костей.

Шаги…

Пересилив боль, я поднимаю глаза…

Саша! Он медленно подходит ко мне. В его глазах сочувствие и жалость. Наклонившись, Саша гладит меня по щеке, затем стремительно выпрямляется и уходит…

Он уходит!

Я не могу пошевелиться, не могу закричать!

Не бросай меня! Я умру без тебя!..

Вокруг только шум океана и звук удаляющихся шагов.

Не уходи! НЕТ!

— Нет! — крик вырвался из больного горла, и я подскочила, всматриваясь в темноту. Сердце бешено билось, заставляя легкие работать как кузнечные меха.

— Наташа… — руки Саши коснулись моих плеч, — это просто сон, успокойся, это всего лишь сон…

— Сон?! — я не могла поверить своему счастью, — Сон! Ты здесь! Ты меня не бросил…

— Конечно, глупенькая… Конечно здесь. Куда я без тебя?.. — он ласково тронул пальцами мой подбородок, — Я жить без тебя не могу, любовь моя…

Не знаю, откуда только силы взялись. Отбросив одеяло, я обвила руками его шею, и, притянув к себе, прижалась к губам. От неожиданности он не сразу ответил, но когда пришел в себя, мои усилия были оправданы.

Его губы, как же мне их не хватало, ласково порхали по всему лицу, обжигая приятным дыханием. Он целовал все, что попадалось: губы, глаза, щеки, лоб, снова губы. Поцелуи становились все жарче и откровеннее, воздуха не хватало…

Уложив меня обратно, Саша медленно покрывал поцелуями мое тело. Он немного задержался на шее, после чего, от мучавшей боли, не осталось и следа. Его теплые пальцы нежно касались плеч, выступающих ключиц. Саша не переставая, осыпал меня поцелуями. Я потянулась к пуговицам на его рубашке, он не возражал…

Пробуждение

Утром в комнату постучали…

— Извините, но нам пора, — голос Оверия звучал мягко, но настойчиво.

Открыв глаза, я увидела, что Саша лежит рядом, и, опершись на локоть, смотрит на меня.

— Похоже, тебя не переубедить, что без меня, твоя жизнь была бы проще? — его голос звучал совсем рядом, и я уютно потянулась.

— Даже не мечтай, — я развернулась к Саше, и провела пальцем по его груди, — И долго ты так наблюдаешь?..

— …Не знаю, кажется целую вечность. Я уже забыл, что значит просыпаться рядом с любимой женщиной. Это так здорово… — он легонько чмокнул меня и добавил, — Нам действительно пора вставать. Еще очень много дел на сегодня.

Саша поднялся, и развернувшись ко мне, протянул руку. Когда он успел одеться? Тонкая футболка с длинным рукавом, узкие светлые брюки… Да, сегодня сама себе завидую. Сердце часто забилось, я не могла оторвать взгляда от его сильного, стройного тела. Мечтательно выдохнув, я привстала, и только сейчас поняла, что под одеялом на мне ничего нет.

— Господин Аликкар, не мог бы ты дать мне минуту, чтобы одеться, — не хотелось выглядеть неуклюжей перед ним, пытаясь втиснуться в свою бытовую экипировку, но Саша даже не пошевелился. Он смотрел на меня, не отводя глаз, — Может, отвернешься?..

Саша усмехнулся, и развернувшись, подошел к окну. Я, стараясь успеть в этот короткий момент одеться, подорвалась с кровати, и запутавшись в одеяле, чуть не снесла тумбочку. Подняв глаза в нехорошем предчувствии, я увидела, что Саша смотрит на меня, и, по-видимому, все это время так и стоял, наблюдая. Лицо медленно залило краской, я чувствовала просто каждую свою клеточку горевшую ярким пламенем…

— Ты, что, так и смотрел?!! — я не могла поверить…

— Ну да, — он просто издевался надо мной, — Может, я что-то не рассмотрел этой ночью?..

— Нет, это просто невозможно, — я плюнула на все, и, сбросив всю свою маскировку, спокойно оделась, — Знаешь, ты просто бессовестный человек…

— Я не человек, — Саша подошел ближе, — и ты тоже. Пора тебе все вспомнить…

* * *

Саша привел меня в огромную комнату, и усадил на стул, стоявший в центре. Здесь были все: Барика сидела в кресле у окна, за ее спиной стоял Лисар, Оверий расположился на диване. Все взгляды были прикованы ко мне, на каждом лице — нетерпение. Новы явно чего-то ждали…

— Наташа, — Саша взял меня за руку, и посмотрел в глаза, — я сейчас помогу тебе вспомнить кое-что. Старайся не паниковать, не бойся, я рядом… Ты должна будешь увидеть Врата. Вспомни милая, где ты их оставила.

— Что значит, я оставила?.. — я не успела договорить.

…Перед глазами расползлась кромешная тьма, она затягивала все глубже, поглощая все ощущения и эмоции. Внезапно, я почувствовала толчок, словно самолет при посадке соединился с землей. И зрение постепенно начало возвращаться. Перед взором закружились смутные образы, силуэты людей, бесцветные пейзажи и голос…

Детский голосок, зовущий свою маму…

Совсем незнакомый голос…

Возникло иное ощущение себя, мое сознание было над временем и пространством, оно не принадлежало плоти…

Внезапно меня швырнуло в другой конец вселенной с космической скоростью. Я ощутила себя человеком, даже не человеком… это было что-то большее…

Величие, спокойствие, легкость. Знание.

Я иду по длинному коридору и выхожу на террасу, под резными сводами, увитыми желтыми и бардовыми лианами. Каменный, изумрудный пол, усыпан причудливыми прозрачными листьями, с серебряными прожилками, которые звенят под ногами сотнями колокольчиков. Портал одной из арок выходит на далекую гору, из травяного хрусталя, упирающуюся в облака цвета индиго. Там, над величественной громадой, кружит пара драконов, рубинового и сапфирового сияния. С порывом ветра, в зал порхнула золотая бабочка, с россыпью мелких черных жемчужин на крыльях. Подлетев ближе, она непринужденно уселась на рукав моего белоснежного, с серебряными узорами платья.

Я дома! Это мой мир — мир Новорика…

Но…

…Меня что-то беспокоит. Люди. Опять попытка проникнуть в нашу вселенную, предназначенную только Новам.

Мирам нельзя смещать равновесие, только благодаря этому существуют Земля и Новорика. Но Врата перехода сквозь параллели, спустя тысячелетия вновь открыты.

Все знания потоком шли в мое сознание, и этот напор, словно бурную реку, невозможно было контролировать. Каждое новое вливание было мощнее предыдущего.

Я покачнулась.

Темнота…

Я чувствую, как чьи-то нежные пальцы касаются моих висков, и от них, к глазам, устремляется искрящийся серебряный свет, возвращающий мне способность различать предметы.

Я разворачиваюсь и подхожу к серой, грубой, каменной стене, на которой наши предки начертали руны запрещающие проход сквозь миры. Это оборотная сторона земных Врат в Новорику. Сделав еще шаг, я попадаю в энергетическую волну, и беспрепятственно проникаю в открывшийся портал, который, оказавшись за моей спиной, с хлопком исчезает.

Руки произвольно двигаясь, рассекают пространство. Монолит, охнув, вздрагивает и словно ожившая субстанция, роем расщепившихся атомов, начинает покрывать мое тело тонким золотым слоем. Руны складываются в путевые ключи, и сделав шаг вперед, я оказываюсь в мире людей.

Этот проход использовали только предки. Сейчас Новы перемещаются сквозь миры силой разума, воли и сознания. Но мне необходим именно этот путь, так как только он откроет местонахождение хранилища Врат.

Первый земной вдох болью разливается по всему телу. Злоба, ненависть, высокомерие, жестокость… Неизменные атрибуты земной жизни…

Все как и прежде, ничего не меняется. Плачевный опыт, приобретенный поколением, сходит «на нет» со смертью предков, и все ошибки повторяются идущими следом.

Я нахожусь в исследовательской лаборатории на южном полюсе Земли. Защитное стекло, полуразрушенный смертоносный аппарат, повсюду ворохи бумаг и зияющая дыра в стене, которая тысячелетия скрывала Врата.

…Какая же здесь энергетика!

Огромный соблазн доделать начатую работу — уничтожить все, не оставив камня на камне…

Но нельзя вмешиваться в попытки людей изменить этот мир, подчинить себе друг друга. Нельзя вразумить их, это зомбирование пройдет, и все начнется сначала. Люди должны переболеть и приобрести иммунитет, тогда это во благо, а вмешательство до добра не доведет. Пробовали уже, Средневековье, как исторический период, люди вспоминают до сих пор с содроганием.

— Люди, люди… — произнесла я, почему же до них все должно доходить через муки себе подобных, почему такие препятствия.

В лаборатории мужчина. Увидев меня, он в страхе пятится от Врат, которые рассматривал и теперь округлившимися глазами, изучает меня. Это один из ученых сектантского общества «Аненербе» — Рихард Кребс.

Ну почему у людей нет более мирного способа добычи знаний, опыта? Почему они сначала перебьют друг друга. А затем задумаются, правильно ли поступают. Почему об этом не поразмыслить до наступления последствий их неразумных деяний?..

Например, Рихард Кребс, стоявший передо мной в оцепенении, пытается создать то, что способно уничтожить много жизней, да что там, в «умелых» руках — целые города….

Лазерный луч, имплозивные ядерные заряды…

Люди не смогут пользоваться всем этим рационально. Они сначала уничтожат планету, а затем разведут руками и скажут: «Ну, что ж, в чем мы виноваты, мы стремимся к познанию».

На Земле применяется множество технологий, эффективно программирующих сознание и внедряющих в него множество идей, в том числе и тех, что потенциально опасны для человечества. Делается это обычно помимо воли, но люди сами имеют природную расположенность к внушению, зомбированию. Средства установления контроля над ним, разрабатываются значительно более интенсивно, чем способы противодействия различным вариантам программирования сознания.

Люди ведомы… причем не нами — Новами, а своими более расчетливыми собратьями.

Также было и с этим человеком. Ему просто вдолбили чужие идеи, философию, убеждения, и он искренне верил, что сам пришел к такому образу жизни. Я знаю, нельзя влиять на его жизнь, но хотя бы заставить задуматься…

— Ты боишься… Не стоит, я не причиню тебе вреда. Покинь хранилище Врат. И помни, у тебя другой путь. Найдешь его, будешь счастлив. Ищи… ибо кто ищет, всегда находит.

— Я пошел?.. — мужчина, пятясь, вышел из лаборатории.

Теперь за дело. Врата должны быть погребены, недопустима возможность перехода. Если они попадут в руки к Риканам, обоим мирам придет конец. Я загоняю Врата в толщу льда, и под натиском энергии, они бесследно исчезают. Восстанавливается поврежденная обшивка лаборатории.

Пришлось подчистить память всем, кто видел Врата.

Все это, забрало у меня много сил. Хорошо, что Виша, которой я являюсь в мире Новорика, имеет немного больше потенциала, чем обычный Нова. Иначе, мне не хватило бы энергии даже вернуться домой, что я без промедления делаю.

Без сил опускаюсь на холодный пол. Я снова в Новорике, на той же террасе, в бархатных, прозрачных листьях. Вернувшись, я чувствую, как силы начинают прибывать.

Врата, с дотошностью ювелира, извлекают из складок платья притаившиеся золотые песчинки. Вот уже восстановилась форма монолита, и руны возвращаются к прежнему порядку.

Я поднимаю глаза в лазурное небо, теперь все в порядке. Стайка хрустальных колибри уселась на лианы, над моей головой. На одном из стеблей, под невесомыми птичками, задрожал бардовый листок, почти потерявший свой огненный окрас, и по краям уже ставший бесцветным. Легкое дыхание ветра, спиральным потоком, опускает его мне на ладонь, и на глазах, теплый бархат, становится абсолютно прозрачным, искрясь серебряными прожилками.

Я встаю, и подняв руки, к дарящему жизнь охристому светилу, впускаю энергию в каждую свою клеточку.

Слышится шорох, я поворачиваю голову и вижу мужчину…

Сияющая белая кожа, темные короткие волосы, серебристо-серое одеяние и изящный фамильный медальон на груди. Только вот, у этого Новы, темная мгла в душе, начинающая проявляться, через когда-то небесно-голубые глаза.

…Гарон!

— Здравствуй Виша Сафира, — он причудливо склоняет голову в своеобразном поклоне, и, щурясь, смотрит на меня исподлобья.

В голове знакомые образы, я вижу Нову, который любит меня, мы вместе росли, взрослели. Гарон мне словно брат, но в сердце его, когда-то преданном и любящем, поселилась тьма, разъедающая сознание. Безответная любовь губит его…

Тут же, возникает второй образ: Гарон — вампир, на Земле. Теперь он риканин, вырожденный Нова, но в сердце его, то же смятение, когда он меня видит…

Меня… кто же я теперь?..

Я, Наташа Сафонова, перерожденная Нова…

Тут же сознание вновь устремляется в Новорику, где я без сил смотрю на своего собеседника, пытаясь напитаться энергией в предчувствии схватки…

— Здравствуй, Гарон, давно не видела тебя во дворце. Что привело тебя сюда? — я знаю: наша встреча станет судьбоносной, он явился не просто так.

— Я за тобой. Ты нужна мне больше, чем Ему, знаешь ведь об этом Сафира, — он подошел ко мне и холодной рукой коснулся лица.

— У нас сын, — я пытаюсь за короткий миг прикосновения вернуть его к свету, но он плотно закрыт тьмой, контролирующей его сознание, — Я нужна своему ребенку.

— Лисар сам позаботится о себе, а если хочешь, мы возьмем его с собой, — Гарон сжал мою руку, силой пытаясь доказать глубину своей убежденности.

И глаза Новы еще глубже погрузились во тьму, ставшей уже полноправной владычицей его души.

— Я люблю тебя как брата, но мое сердце принадлежит Аликкару.

Не осталось сил бороться, то, что происходило сейчас на энергетическом уровне, больше походило на изнуряющий рукопашный бой. Мы пытались пробраться в голову друг к другу и переубедить оппонента.

— Что ты делаешь, Гарон? Это против закона, ты же знаешь… — я ощущаю полную опустошенность и беспомощность, остался последний шанс спастись.

Я концентрирую остатки силы и пускаю ее в пространство, надеясь, что кто-то почувствует мощный энергетический всплеск и придет на помощь.

— Не надо было этого делать, — Гарон почувствовал волну и догадался обо всем, — Если ОН сюда войдет, я убью тебя раньше, чем хотел. А потом воссоединюсь с тобой в мире людей.

— Ты не будешь, на Земле человеком, ты станешь риканином, это же чистилище… Согласен на это?..

Тело не слушается меня, я безвольно оседаю в руках Гарона.

— Мне все равно, только бы быть рядом с тобой, — в его руке блеснул энергетический клинок, — Мы будем вместе все равно где…

— Гарон… — на террасе звучит тихий голос любимого.

Аликкар! Он почувствовал мой призыв о помощи и уже в нескольких шагах от нас.

— Стой там! Я убью ее, клянусь! — тьма забирала остатки сознания и разума Гарона. Он уже не был тем, кого я знала, с кем провела годы, вместе взрослея…

— Не делай этого… — Аликкар попробовал вмешаться в его сознание, но почувствовав потоки энергии, Гарон рассвирепел.

Его рука с легкостью взметнулась и всадила пылающий клинок в мое сердце…

Огонь разлился по телу. Я попыталась выдохнуть боль с остатками воздуха из легких, но почувствовала только вкус крови во рту. Казалось, рана расползается по телу, испепеляя все на своем пути. Гарон осторожно опустил меня на ковер из мягких листьев. В глазах потемнело и голову окутало черное покрывало пульсирующей лавы. Вдохнуть тоже не получилось, тело только болезненно вздрогнуло, не справившись с окаменевшими легкими.

Я умираю…

Последние силы покидали тело, не встречая препятствие в поврежденном биополе. Жизнь уходит. Я чувствую, как немеют пальцы, холодеют губы. Жар раны больше не испепеляет, он сковывает смертельным холодом.

Неожиданно, волна облегчения прокатывается по телу.

Я открываю глаза и вижу перед собой мужа. Аликкар отдает мне свою жизненную силу, не давая умереть.

Только не это! Меня уже не спасти, а он может погибнуть вместе со мной!

Собравшись с силами, я отрываю его ладони от своей раны, не сводя взгляда с его наполненных слезами, серых, бездонных глаз.

— Лисар… — губы почти не слушаются, но я должна, не смотря на боль, — …Позаботься о сыне…

Аликкар обнял меня и притянул к себе. Стиснув в объятиях, он прижался губами к моему уху и прошептал:

— Даже не думай меня бросать, слышишь!.. Я отыщу тебя, где бы ты ни была…

— Люблю тебя… — уже беззвучно отвечаю я.

— Это я тебя люблю, — любимый голос все дальше, — …Сафира…

Я глубже погружаюсь в темноту…

Покой и отрешенность…

Теперь у меня есть время…

Впереди целая вечность.

Но что это? Сквозь удушающую мглу чей-то детский голосок зовет меня обратно.

— Мама… Мамочка!!!

«Сыночек мой, прости… Сил совсем не осталось…»

Темнота…

Сознание медленно переваривало данную мне информацию: я — Нова, мало того, я Виша — правитель Новорики, я — жена Аликкара, я — мать Лисара…

Глаза медленно открылись, но тут же веки сомкнулись от накативших слез. Капли медленно ползли по щекам, и их поток было не остановить…

— Сафира, ты слышишь меня? — голос Аликкара тянул в реальность, его руки схватили меня за плечи и хорошенько встряхнули, — Все… ВСЕ! Ты меня слышишь?!

— Вспомнила…

Сознание медленно возвращается. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Сашей — Аликкаром, мужем и отцом моего ребенка.

…Ребенка…

Я повернула голову и увидела, как недалеко от нас, в спинку стула, до белых костяшек, вцепился Лисар. Сколько же пережил этот мальчик… Не каждый Нова за всю жизнь и половину испытывает. Но вопреки всему он вырос сильным, любящим и добрым…

Мой сын…

— Лисар, — имя, сорвавшись с губ, повисло в воздухе. Все напряженно молчали.

Через мгновение стул улетел в сторону и Лисар остановился рядом со мной. Не говоря ни слова, я протянула к нему руки и снова разрыдалась…

Последний штрих

Аликкар проводил меня в нашу комнату, и, уложив на кровать, сел рядом.

— Что было потом? — я медленно приходила в себя от пережитого потрясения и хотела во всем разобраться.

— После того как я… как мы тебя потеряли… — он на мгновение замолчал, — появился Цировин. Он понимал, что сыну грозит смерть без перерождения, чего заклинатель не мог допустить. Улучив момент, перед казнью, Цировин сам убил Гарона, давая ему шанс на земную жизнь, и покончил собой. Оказавшись в человеческом теле на Земле, он не успокоился и шестьдесят шесть лет искал путь обратно. В отличие от Цировина, Гарон переродился на Земле только тридцать два года назад. Объединившись, они продолжили твои поиски, один чтобы найти врата, а второй… Ну, ты знаешь.

Но тебя, моя любимая, не было достаточно долго… Я успел сильно соскучиться, на сорок четыре года ты ушла в Пустоту. Земля только в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году узнала о твоем перерождении. Несколько месяцев назад, об этом узнал и наш старый знакомый. Цировин устроил ту аварию, благодаря которой, я не смог больше покинуть тебя, увидев в новом воплощении. А ведь совсем уже не надеялся на встречу в этом столетии. По-видимому, риканин ничего не сказал Гарону, иначе бы я встретил тогда и его.

Цировин вел нас до Сиднея, ему необходимо было узнать, где находятся Врата. Покопавшись в моем сознании, когда я так неосмотрительно уснул, — Аликкар прижался губами к моему виску, — заклинатель ничего не нашел. Ведь только ты знала, где Врата. Опустошенного, он, перемещает меня в Европу, ближе к Гарону. Под наблюдение, так сказать. Но там меня выбирает Кристалл Арго, что оборачивается роковой ошибкой для вампира.

Тем временем Цировин продолжает поиски. В Сиднее ему пришлось отступить, но он решает достать тебя дома. Об этом узнает Гарон. На вокзале, помнишь?..

Я кивнула, прижавшись к нему сильнее.

— Хорошо, что Оверий вовремя успел. Дальше ты все знаешь. Рикане ждали, когда ты появишься в Праге, по моему следу. Цировин планировал с сыном через Врата вернуться в Новорику и уничтожить Кристалл Арго — источник равновесия, но снова остался один. Хотя и один он представляет опасность, поэтому нам нельзя медлить, нужно как можно быстрее найти заклинателя.

— Постой, а Кристалл? Ты же «Охотник»? — я испуганно посмотрела на мужа.

— Гарон был моим последним заданием. Арго отпустил меня.

Мы молча сидели в объятиях друг друга, анализируя все, что произошло за это время, пока меня не поразила страшная мысль.

— Аликкар, мне кажется, Цировин уже знает, где находятся Врата. Когда я была у Гарона, он искал это в моем сознании. Однажды я проснулась ночью, а вампир был рядом, он пытался через сон проникнуть в мои мысли.

— Да, Рикане, это умеют… — Аликкар внимательно посмотрел на меня, и в глазах мелькнул странный огонек. Неужели ревнует? — Но у тебя была энергетическая защита…

— Во сне она не работает, ты же знаешь… — я взглянула ему в глаза.

— А не во сне… работает?..

— Ты прямо спросить не хочешь, что тебя интересует? Или мой муж стал слишком похож на человека, неспособного прямо говорить на волнующие темы? — я видела, что он мучается, и снисходительно добавила, — …Мы не были близки…

— Я не это имел ввиду, — муж спрятал глаза, но в голосе слышалось облегчение.

— Любимый мой, — я улыбнулась, — ты забыл, с кем разговариваешь? Я уже не просто Наташа — глупенькая девчонка, верящая всему сказанному из твоих прекрасных уст.

— Ах, ну да… — Аликкар рассмеялся.

Я ткнула ладонью его в лоб, но он обхватил ее и притянул к себе. Легонько поцеловав меня за ухом, Аликкар глубоко вдохнул.

— Ты пахнешь так же, как раньше…

— Я это уже слышала.

— И запомнила?!

— Если бы ты знал, сколько раз я прокручивала в голове те наши встречи… Мне кажется, я помню каждое твое слово…

Я развернула его руку и провела пальцами по татуировке, так заинтриговавшей меня в Сиднее.

— Теперь я знаю, что здесь написано… «Виша Аликкар»… Да, тогда бы я этого не поняла…

Аликкар провел рукой по моему лбу, и погрузив пальцы в волосы, взглянул в глаза. Сердце встрепенулось от избытка чувств, накрывших меня с головой от этого взгляда. Самые прекрасные на свете серые глаза, сияли любовью и трепетным желанием.

— Не представляешь, как одиноко было без тебя все эти годы, — его дыхание обжигало кожу, и я глубоко вдохнула, позволяя жару растекаться по венам.

Пальцы потянулись к лицу любимого. Очертив контур высоких скул, я медленно коснулась губами подбородка. Затем, обхватив его лицо руками, долго смотрела в глаза. Я видела все, что ему пришлось пережить без меня, видела, как теперь возрождается его душа, как обновляется истерзанное сердце.

— Расскажи…

— Сейчас?.. — Аликкар легонько дунул, заставив мои, упавшие на глаза локоны, пошевелиться.

— Расскажи, — я утвердительно кивнула.

— Когда ты ушла… я каждое утро встречал с надеждой снова чувствовать тебя живой, пусть даже на Земле. Шли годы, годы одиночества и Пустоты. Если бы ни Лисар… Сын был единственной ниточкой, державшей меня в реальности. Ведь ничто другое тогда не заставило бы меня остаться без тебя…

Я провела рукой по его напряженному лбу, и серые глаза снова радостно засияли, отражая глубину чувств.

— Десятилетия я был одинок, пока двадцать два года назад не появилась новая звезда, свидетельствующая о твоем перерождении. Я отправился на Землю и нашел крошечную девочку — Наташу. Она смотрела на меня твоими родными, зелеными глазами из своей колыбельки…

Мое сердце перестало биться в холостую, теперь я знал, ждать осталось недолго. Годы я не подходил к тебе близко, давая возможность стать личностью, а не воплощением моего воспоминания. И вот, совсем недавно, меня задело энергетической волной Цировина. Его усилиями, ты получила ту психологическую травму в аварии, да и человек погиб. Водителя я спасти не мог, но потерять тебя снова, было равносильно… Я нарушил свой же закон и изменил твою судьбу. Вернувшись в Новорику, я понимал, покушение не последнее. И когда ты собралась в Сидней, долго не думая, решил лететь с тобой.

Вот тогда то и понял, больше удерживать дистанцию не смогу. Было решено покорить тебя снова…

— У тебя это с легкостью получилось. Причем, меня все время терзало дежавю, особенно твои глаза, я их помнила… И запах, чудеснее аромата цветочной воды Новорики, нигде не встречала.

Я взяла ладонь Аликкара и прижала ее к своей щеке, закрыв глаза. Обняв второй рукой, он притянул меня к себе, и зарывшись лицом в волосах, продолжил:

— В Сиднее, я, конечно, поступил неразумно…

Я повернула к нему голову и сделала вид, что обиделась.

— Ты жалеешь об этом? Для меня это были самые прекрасные дни на Земле…

— Я этого не сказал… Мои слова «это было неразумно». Как я могу сожалеть о мгновениях проведенных рядом с тобой? Но я подверг тебя опасности, лишил своей защиты, кинул в самое пекло противостояния…

— И я благодарна тебя за это! Ты дал мне возможность почувствовать себя живой. Подарил счастье быть нужной тебе.

— Я же знал, что Цировин по близости… Этого могло не быть, все должно было закончиться еще тогда. Но я больше интересовался тобой, чем возможностью обезвредить риканина. Хотя у меня был шанс…

— Поэтому ты так часто пропадал тогда?

Аликкар кивнул и продолжил:

— В первый раз, когда Цировин был совсем рядом, его энергия так на тебя повлияла… После дождя, когда тебя провожал, помнишь? Я просто опешил, когда ты услышала Зов, и твоя кровь сопротивлялась… В тот момент я понял, что нельзя игнорировать заклинателя, он становится от этого только увереннее. Мои действия на время успокоили Цировина, я вернулся к тебе, на следующий день, но ты уже была ведома… Едва вытащил тебя из комы.

— Я Булгакова читала, и заснула, а во сне меня чуть трамвай не сбил. Потом я решила, что просто слишком впечатлительна.

— Это дело рук Цировина… Но самую большую ошибку я совершил в нашу последнюю ночь…

— Первую?..

— Ну, можно сказать и так, — Аликкар улыбнулся, слегка вздернув вверх уголок губ.

— Ты до сих пор, считаешь это ошибкой… — я растерялась.

— Милая, ошибка не в том, что мы в ту ночь любили друг друга, хотя моя слабость, проявилась даже в этом… Ужасно, что я позволил себе уснуть…

Я вспомнила то утро, когда проснувшись, начала новую пустую жизнь без любимого.

— А ведь я тогда приревновала тебя. Проснулась, рядом никого, я стала искать твои «следы». И наткнулась на свой же портрет. У меня земля из-под ног ушла в тот момент. Я чувствовала, что ты будешь принадлежать только этой девушке с фото. Но откуда мне было знать, что это я сама в прошлой жизни…

— И сильно ты ревновала? — Аликкар пощекотал носом мою щеку, чем полностью дезориентировал. Было не просто сконцентрироваться и вспомнить вопрос, но я ответила:

— Очень… Но это не считается, я ведь ревновала к себе… Или… Может та внешность тебе нравилась больше? — я отстранилась.

— Какое мне дело до твоей внешности… — я снова оказалась в его нежных объятиях, — Даже если бы в этой жизни ты больше походила на нашего Дагора, я бы тебя ни на кого не променял.

— Кстати, — Аликкар отстранился от меня, и достал что-то из кармана, — больше не снимай…

Его руки опустились на мою шею и оставили после себя сияющий сосуд с пылью Арго, оплетенный серебряными жилами.

— Ты его нашел? — я прижала медальон к груди.

— Он сам вернулся…

— Виша, это же запрещено: нельзя дарить смертным такие обереги, — я попыталась накрутить его локон себе на палец, но волосы все время ускользали, длина не позволяла.

— Ну и кто меня в этом упрекнет?! — Аликкар хитро улыбнулся.

— Люблю тебя… — я запустила свои пальцы ему в волосы и тесно прижалась к прекрасному телу. Внутри разгорался огонь, и его руки, заставили пламя пылать еще ярче. Но внезапно в сердце охнула пустота, — … Лисар?…

— Он изменился, — Аликкар понял, что, я имею в виду, — когда тебя не стало, наш сын узнал, что такое ненависть. В тот день Лисар научился материализовать клинок. Я его едва удержал, чтобы он не убил Гаронна, тот только этого и ждал, даже не сопротивлялся…

— Бедный мальчик, ему же тогда было четыре года… — по моей щеке скатилась слеза, но муж тут же смахнул ее губами, — Как мне себя с ним вести?

— А ты чувствуешь себя матерью?

— Что за вопрос, конечно! Но примет ли он меня такой? — я махнула рукой на свое новое лицо, — Может, я для него, прежде всего Наташа? Человек, не склонный к спокойному существованию…

— Ты для него — ВСЕ. Обличие тут не играет роли, — Аликкар поднялся и помог мне встать, — Пойдем, убедишься в этом.

Мы вышли из комнаты и отправились в зал, где Новы так и остались, ожидая нас. Оверий развалился на диване и смотрел в потолок, Барика сидела на подоконнике и наблюдала за оживленной улицей. Но Лисара нигде не было…

— А где… — мой голос дрогнул, все посмотрели на нас, а я развернулась к Аликкару, — Неужели он…

— …Сафира?.. — в дверях возник Лисар, он стоял в нерешительности, готовый сорваться с места.

Слова не шли с языка, застревая в горле.

— Лисар… — я протянула к нему руки, подалась вперед, и он тут же оказался рядом, — Прости меня… Мальчик мой, я так тебя люблю!

— Мама, — он словно пробовал это слово на вкус, отвыкнув от него за годы, — я тоже тебя очень люблю… Мама…

— Сыночек, прости меня, прости… — я целовала волосы, лоб, щеки и наконец, прижав его к груди, почувствовала, как щеки бороздят соленые реки счастья. Наша семья снова вместе, и в подтверждение, я почувствовала, как сильные руки Аликкара накрыли нас обоих.

Для Нов не существует прошлого, полюбив однажды, они хранят это чувство на протяжении всего существования. Даже смерть не способна убить любовь представителей династий Новорики, ни в каком ее проявлении.

— Мамуличка, — детский пронзительный голосок Лисара, всплыл в памяти, — смотри какая бабочка!

Над нами кружило чудесное создание с золотыми крыльями и россыпью сапфиров на них.

— Сынок, осторожно, там вода! — малыш бежал прямо к ручью, за огромным насекомым. Послышался всплеск.

— Ты мой непослушный ребенок… — я выхватила Лисара, стоящего по колено в воде, и поставила на землю.

— Мамуля! — сын вытянул маленький пальчик и зачарованно смотрел на мое плечо, куда преспокойно уселась порхающая красавица.

Я осторожно сняла насекомое и протянула восхищенному малышу.

— Не порань ее… — я присела и посадила бабочку на крохотную ладошку, чмокнув сына в щеку.

Лисар не дал мне выпрямиться, обвив второй рукой мою шею, и прошептал:

— Давай подарим ее папе, он любит все красивое.

— Он так сказал? — я улыбнулась.

— Нет, — Лисар пожал плечами, — Но ведь папа любит тебя…

Нас прервал сам «папа»:

— О чем шепчемся? — Аликкар приближался к нам грациозной походкой.

Я поднялась. Лисар, увидев отца, тут же бросился к нему.

— Папа, мы с мамой… Ой! — пойманная бабочка, взмахнув крыльями, взлетела над нашими головами.

— Папа остался без подарка, сынок, — я улыбнулась мужу и вложила свою ладонь в его, протянутую ко мне руку.

— Без подарка значит, — Аликкар покосился на роскошное дерево рядом с нами, усыпанное орхидеями, и в тот же момент, с него спорхнули десятки сверкающих красавиц.

— Ого!.. — Лисар поднял голову, и смеясь, закружился в разноцветном облаке.

Его счастливый смех, словно колокольчики, переливающиеся серебристым звоном, наполнил меня счастьем.

Я встретилась взглядом с Аликкаром. На его лице было тоже же восхищение, что и у нашего сына, разгонявшего бабочек, только адресованное ко мне.

Глава 8. Путь начертан

Внедрение

— План такой, — Аликкар обвел всех взглядом, — сейчас перемещаемся на российский ледокол, который доставляет ученых в Антарктиду. Под защитой морока, примкнем к их группе. Доберемся до базы, а затем, отправимся на поиски бункера «Аненербе»…

— А почему нельзя переместиться сразу в бункер, — тихо спросила у меня Барика, — Зачем такие сложности?

— Перемещение на такое огромное расстояние, попросту лишит всех силы, — я говорила со знание дела, прекрасно понимая, что это единственный правильный путь, — Да и к тому же, в тысяча девятьсот сорок третьем году я поставила там завесу, чтобы не было никакой возможности просканировать материк. Мы легко можем промахнуться…

— Серьезно, даже Аликкар? — Барика знала, насколько силен мой муж, и именно на него ориентировалась в понимании трудности задачи.

— Даже, если мы все вместе объединимся, этого будет недостаточно… — Аликкар ответил за меня, и пригладив свои взъерошенные волосы продолжил, — На корабле ведите себя естественно, при общении с людьми можете искать ответы в сознании ученых, но только это. Старайтесь не тратить силу, она еще пригодится…

— Да, и еще, имена… Ты, — Аликкар указал на Оверия, — Виталий.

— Сын, ты будешь — Лешей; Барика, — Варей. Наши имена остаются прежними, — муж обнял меня за талию, — На этом все.

Оверий похлопал себя по бокам огромной зимней куртки, и подмигнув мне, метким выстрелом послал, непонятно откуда взявшийся комок мокрого снега, в Лисара, задумчиво застывшего у окна. Парень развернулся, и взгляд его остановился на каждом Нове в комнате, пытаясь выявить хулигана. Аликкар и Оверий делали вид, что давно увлечено беседуют. Барика пыталась застегнуть молнию на куртке, которая никак не хотела подчиняться. Оставалась только я, с улыбкой смотрящая Лисару в глаза. Он улыбнулся мне в ответ, и подойдя к Барике, помог ей с замком.

Через мгновение послышался непонятный шум. Оглянувшись, я увидела, как Аликкар, в последний момент, схватил Оверия за локоть, не дав ему упасть на внезапно возникшей посреди комнаты ледяной луже.

Я украдкой глянула на Лисара. Он стоял рядом с Барикой, держа ее за руку, и что-то нежно шептал. Не подкопаешься… Я улыбнулась, вспомнив мою первую встречу с девушкой, как она тогда просила меня уговорить Оверия взять ее с собой, эмоциональный рассказ о чувствах к Лисару. А ведь в тот день она воспринимала меня как Сафиру. Много оговорок Барики, могли зародить сомнение в моей голове, но разве я могла тогда об этом помыслить. Теперь же, моя земная жизнь казалась какой-то нереальной, словно сон.

— Похоже, — Аликкар наклонился ко мне и прошептал, — наш сын наконец-то позволил себе любить.

— Они будут хорошей парой… — я еще раз посмотрела на Лисара и на этот раз встретилась с сыном взглядом.

В его глазах больше не было боли, которую я не раз там замечала, они светились любовью. Через столько лет, Лисар все же освободился от груза ожидания и страха. Он наконец-то был счастлив.

— Нам пора, — Аликкар крепко прижал меня к себе, и остальные, взявшись за руки, окружили нас плотным кольцом.

Почувствовав, что земля под ногами испарилась, и поднялся сильный ветер, я сразу же крепко зажмурила глаза. Все кружилось, увлекая нас за собой в силовом вихре.

Неожиданно, нос и щеки защипало от мороза, я втянула шею, в надежде, что станет теплее и огляделась. Мы оказались на обледенелой палубе корабля. За бортом плескала вода, слышался треск льдин, и мерное их постукивание о борт.

— Саш!

Я оглянулась. К нам подходил тепло одетый мужчина средних лет, отряхивая иней с густой бороды.

— Представляешь, Сергей говорит, к нам на базу британцы наведывались. Что-то выпытывали, совсем оборзели, от жадности уже крыша едет, только бы оттяпать побольше.

Мужчина явно обращался к Аликкару, и это было ярким подтверждением, что наш морок действует. На этом судне нас все уже считают своими.

— И долго они пробыли на базе, — Аликкар включился в разговор, — а какая была официальная версия визита, Глеб?

— Да никакой, — мужчина развел руками и усмехнулся, — просто говорят «в гости», по пути зашли…

— Понятно, — Аликкар тоже усмехнулся, и добавил, уже обращаясь ко мне, — Наташа иди в каюту, ты вся дрожишь.

— Ну, Саня, жена, это конечно хорошо… Только зачем ты тащишь свою красавицу в эту мерзлоту? — Глеб окинул меня оценивающим взглядом.

— Это она меня тащит, а не я ее, — муж взглянул на меня, и на его лице заиграла улыбка, — Для супруги нет ничего важнее олиготрофных экосистем озера Восток.

— Да, уж планктончик, это нечто. Стоит того чтобы хорошенько промерзнуть, — Глеб подмигнул мне, и все дружно засмеялись. Я незаметно ткнула локтем Аликкара, но вряд ли он почувствовал мое негодование, через толстый пуховик.

— Леша, ты проводишь меня? — я обернулась к сыну, он молча кивнул, и двинулся за мной.

Когда мы порядком отошли от остальных, я решилась заговорить:

— Лисар, — прошептала я ему, — рада, что у вас с Барикой все наладилось.

Парень, слегка смутившись, опустил голову, но все же ответил:

— Я люблю ее… Но мне кажется, сейчас не время для развития отношений.

— А что тебе мешает? — я удивилась: почему Лисар опять воздвигает стену.

— Ситуация слишком серьезная, наверное Барику нужно отправить в Новорику. Я не хочу рисковать, — он поднял голову, и на меня в упор посмотрели глаза Аликкара.

— Ты о ней беспокоишься, в какой-то степени это разумно. Но Лисар, как же ее чувства к тебе. Ты думаешь, ей будет легче вдали от тебе, в постоянном ожидании? А если опять начнутся глупости? Ты же ее знаешь… С Барикой легче согласиться, иначе последствия непредсказуемы, — я потрепала сына по щеке, — Для любви нет назначенного времени, либо она есть, либо нет. Посмотри на нас с отцом. Куда бы я ни попадала, какая бы опасность нам не грозила, ни я, ни он не отказывались от чувств друг к другу. Любовь придает силы в самых тяжелых ситуациях. Ты должен быть рядом с Барикой. Девочка давно решила посвятить свою жизнь тебе, и ты тоже считаешь ее своей половинкой, я же вижу.

— А если я этого не заслужил? — он посмотрел на меня грустными глазами, — Не заслужил ее любви…

— Не выдумывай. Ты как никто это выстрадал, так просто будь счастлив, — я тронула пальцем кончик его носа, и мы засмеялись, — Вот и мои апартаменты…

Мы подошли к каюте. Я потянулась к двери, и распахнув ее, сделала шаг внутрь помещения. Но внезапно меня рвануло назад. Оказывается, я зацепилась карманом куртки за ручку двери, и скользкий пол, добавив свою лепту, затанцевал под ногами. Началось неизбежное падение. Сильные руки Лисара ухватили меня прямо в нескольких сантиметрах от пола.

— Мамуль, ты поаккуратнее, — он усмехнулся, и, подняв меня на ноги отряхнул снег с колена, на которое я успела приземлиться.

— Это должно было случиться. Я видела… но не думала, что это произойдет так скоро. Спасибо, сынок, — я рассмеялась. Это наверное, выглядело довольно странно, мать и сын одного возраста, особенно в глазах посторонних.

— Ты снова Видишь? — Лисар внимательно на меня взглянул, имея ввиду дар предвидения, который у меня был в прошлой жизни.

— Да, — ответила я, немного расстроившись, — но не так как мне хотелось бы. Временной промежуток слишком короткий…

— Но это лучше чем ничего, — сын кивнул на дверь, которая стала причиной моего неуклюжего танца, — хотя бы колени будут целы.

— Все в порядке? — поинтересовалась, догнавшая нас, Барика.

— Да, все живы, — я снова открыла дверь каюты, и войдя внутрь, прошептала сама себе, — Будем надеяться на это и дальше…

Закрыв за собой дверь, я осмотрелась. Комнатка была маленькая, но чистая, обставленная в духе минимализма. Кровать, накрытая красным плотным шерстяным покрывалом, тумба и небольшой столик, прикрученные к полу, маленький стул, вот и вся обстановка.

Сняв толстые перчатки, я присела на кровать. В каюте было значительно теплее, и я расстегнув теплый пуховик, прилегла. Снаружи доносились голоса и потрескивание льдин, лампочка под потолком мерно покачивалась, тени весело плясали под потолком. Несколько минут я лежала без движения, интересно, у меня есть морская болезнь?

Похоже, нет…

Оказывается, я сильная женщина, сильная и счастливая. У меня есть муж, сын, и это то, что было у меня всегда, только я об этом не догадывалась.

А еще у меня есть мама, о которой я совсем забыла… Наверняка на корабле должен быть интернет, нужно отправить ей сообщение.

Странно, я вроде уже и не Наташа, а маму люблю так же, скучаю по ней. Что же будет с нами, с нашими родственными отношениями? Сможем ли мы общаться по-прежнему, узнает ли она во мне свою дочь…

За дверью послышались шаги, и на пороге появился Аликкар.

— Согрелась? — улыбнулся он, прикрыв за собой дверь, и присел на кровать рядом со мной, — Лисар сказал, что ты снова Видишь?

Муж, не отрываясь, внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. Я кивнула.

— Почему ты мне не сказала? — он отвел глаза.

— Потому что видения, только на несколько минут вперед, и потому там не было ничего интересного… до этого момента… — заговорщицки улыбнувшись, я привстала и потянулась к молнии на его пуховике.

Он усмехнулся.

— Не холодно для этого… — он уже целовал мои губы, освобождаясь от верхней одежды.

— …Я потерплю…

Усевшись к нему на колени, я потянулась к свитеру.

Тут в дверь постучали.

— Александр, это Виталий, мне нужно с тобой поговорить, — раздался голос Оверия.

Я обиженно надула губы. Аликкар усмехнулся, и, пересаживая меня на кровать, произнес:

— Хотя… значит, сроки видений гораздо больше, чем тебе кажется.

Я состроила недовольную гримасу, и муж, вздохнув, прижался губами к моему виску.

— Да, Виталий, заходи, — обратился он уже к Оверию, стоявшему за дверью.

В комнату, вместе с гостем, ворвался холодный воздух. Я поежилась и потянула на себя пуховик любимого, еще сохранивший его тепло.

— Я чувствую след Цировина, он прошел несколько часов назад, — голос Оверия был взволнован.

— Это не так уж плохо, значит, мы еще можем его догнать. Какая у нас разница во времени? — Аликкар был спокоен, а его лицо сосредоточенным и прекрасным. Я даже невольно залюбовалась.

— Где-то шесть часов, — увидев реакцию друга, Оверий тоже начал успокаиваться, — С ним очень много Рикан…

— Да, их около двадцати. Цировин боится за свою жизнь… и кинет их как пушечное мясо, — Аликкар закрыл глаза и задумался, — Но они все молодые, обращенные вампиры. Людей на корабле им хватит, чтобы утолять голод еще несколько дней… Потом они начнут звереть…

— На это Цировин и рассчитывает… — голос Оверия сорвался, выдав последнюю фразу на слишком высокой ноте.

Аликкар повернул голову и посмотрел на меня, но я успела спрятать глаза, чтобы он не увидел в них ужаса. Голодные вампиры, это не такие уж пустяковые противники. Как бы ни пролилась кровь. Я сжала руки в кулаки. Главное, чтобы все остались живы. Почему-то страх смерти преследует меня с тех пор, как начались видения.

— Нас он не ожидает. В этом преимущество, — Аликкар был спокоен и уверен в том, что говорил.

— Через несколько дней мы прибудем, — Оверий сел за стол, — тогда все станет яснее. Сейчас у меня помехи. Не могу хорошо все рассмотреть. Может с Вишей связаться…

— Я говорил с ней вчера, — муж встал, и подойдя к тумбе, начертил пальцем на ее поверхности абстрактный завиток, — Эра тоже мало видит. Всем мешает щит. Давай не будем торопиться. Действовать начнем по прибытии.

Оверий кивнул и направился к двери.

— Я все равно буду за ним следить, — он открыл дверь. — Спокойной ночи.

Оверий ушел, и мы снова остались вдвоем. Я поднялась с кровати и на носочках подошла к мужу. Аликкар сидел за столом и о чем-то размышлял. Я подошла сзади и обняла его за плечи. Словно вспомнив, что не один, муж отцепил мою ладонь с шеи, и поцеловав ее, усадил меня на колени.

— Мы остановим Цировина… — я даже не спрашивала, а скорее соглашалась с его мыслями.

Подняв руку, я провела пальцами по его напряженным скулам, затем по нахмуренному лбу. Он мило улыбнулся.

— Несомненно, — Аликкар прижал меня ближе, а затем неожиданно отстранился и заглянул в глаза, — Я говорил сегодня, что люблю тебя?

— Не помню… — я освободилась из его рук, и игриво переминаясь с ноги на ногу, встала по другую сторону стола.

— Люблю… — он тоже встал со стула и занял позицию напротив меня.

— Я не верю Вам мужчина… — увернувшись от его распахнутых объятий, я отскочила на пару метров.

Аликкар принял правила игры и осторожно начал обходить стол. Я двигалась параллельно ему, стараясь не подходить близко.

— Иди ко мне, — он протянул руку, — Я докажу…

В глазах мужа засиял огонек азарта, когда я снова проигнорировала его приглашение. Аликкар попытался схватить меня, перекинувшись через стол. Но снова ускользнув, я рассмеялась.

— Ну держись, я буду жесток, — любимый изобразил «боевую» гримасу и рывком перемахнул через стол.

Сжав «добычу» в объятиях, он зарычал мне в ухо. Отчего мой смех стал еще громче. Затем, Аликкар схватил меня за талию, и приподняв до уровня своего лица, легким поцелуем тронул губы. Я обвила ногами его талию и поцеловала в мужественный подбородок.

— Люблю тебя, — я смотрела в глаза Аликкара, а он в мои.

Как же я могла столько лет жить без него… немыслимо…

Штиль

Мы болтались на ледоколе с горсткой ученых уже два дня. За это время никто даже не заподозрил, что мы самозванцы. За обедами в столовой, все живо поддерживали разговоры о гляциологии [11]. О результатах в этой области, дающих представление, какой была Земля сто, тысячу, сотни тысяч лет назад. Об уровне солнечной активности на протяжении последних нескольких столетий, определенной по химическому составу различных слоёв льда. Я увлеченно рассказывала об исследованиях, которые буду проводить в подземном озере Восток. Тем для разговоров было много, и некоторые аспекты, нас даже искренне интересовали.

Лисар и Барика, за эти дни очень сблизились, и, не смотря на положение, в котором все оказались, они были счастливы. Аликкар изредка кивал на влюбленных, и поддевал меня разговорами о том, что скоро я стану бабушкой. Не видя врага, мы все слегка расслабились. Только Оверий был постоянно на чеку, он следил за перемещениями энергии и сообщал нам о возможных действиях Цировина.

Я постепенно привыкала к своему новому положению жены и матери. Эти дни дарили мне радость общения с собственной семьей. Я лучше узнавала своих мужчин, а они — меня.

На третий день, мы с Аликкаром, как обычно гуляли после ужина. На свежем воздухе отчетливо ощущалось, что мы движемся в вечную мерзлоту, температурный градус зашкаливал. И вся свежесть воздуха не могла скрасить его жуткой морозности.

— Что это там? — я увидела в темноте фигуру, которая медленно оседала на покрытие палубы.

— Похоже, кому-то плохо… — Аликкар жестом приказал мне оставаться на месте, а сам двинулся вперед.

Несмотря на просьбу, я пошла следом. В темном углу, спиной к стене привалился наш механик — Сергей. Над его головой, воронкой кружилась темная субстанция, медленно двигаясь, она замерла над сердцем мужчины и он захрипел.

Повинуясь внутреннему порыву, я склонилась над Сергеем и коснулась его груди в том месте, где только что исчезла воронка. Его веки затрепетали, дыхание стало ровнее, и он открыл глаза.

— Я ничего не чувствую… — шепот мужчины был слабым, едва слышным, посиневшие губы еле двигались, — почему так темно…

— Милая, — Аликкар положил руку мне на плечо, — его не спасти…

— Он не должен умирать сегодня!.. — я снова попыталась прогнать субстанцию, прочно слившуюся с сердцем мужчины.

— Что случилось? — голос подоспевшего Оверия заставил меня поднять глаза.

— Помоги ему, — мой голос дрогнул, и по щеке скатилась слеза, — Он ни в чем не виноват, ему рано умирать…

— Я не могу… — Оверий опустил голову, и прочистил горло, — Это морок Цировина, он завязан на смерть…

— Но ведь так не должно быть! — я подскочила на ноги и схватила его за плечи, — Оверий, ты же лечишь!..

— Сафира, — Аликкар развернул меня к себе, — он не может… Это уже невозможно остановить.

Я всхлипнула и уткнулась лицом в плечо мужа. Он погладил меня по спине, и положив руки на плечи, отстранил от себя, заставив посмотреть в глаза.

— Успокойся, родная, — его мягкий голос звучал так нереально в этой ужасной, холодной дыре. Я вздрогнула, и Аликкар снова притянул меня к себе, крепко обняв, — Оверий…

Обернувшись, я увидела, как Нова склонился над уже остывающим телом Сергея, и побрела, ведомая мужем, в каюту. Подойдя к двери, я первая потянулась к ручке, и почувствовала, что от кончиков пальцев, медленно, но верно пробирается горячая, энергетическая волна. Пламя все набирало скорость, двигаясь, по только ей известному маршруту. В голове начали мелькать лица, послышались нечеткие голоса.

Я тряхнула головой, пытаясь отбиться от мутной картинки. Лучше уж не Видеть совсем, чем наблюдать за будущим в плохом качестве. Тут же за отказ принять видение меня наказали. Ноги подкосились и начали разъезжаться на ровном месте. Если бы не Аликкар, я бы красиво растянулась на пороге нашей каюты.

— Ты как? — взволнованно поинтересовался он, обхватив мою талию сильными руками, — Не ударилась?

— Нет… — произнесла я неуверенно. Неужели он ни чего не почувствовал, энергетическая волна была огромной силы.

— Сафира?.. — его явно обеспокоил мой невидящий взгляд и расширенные зрачки, — Ты что-то Видела?

— Да, — я решила не волновать его, тем более образы были так расплывчаты, поэтому схитрила, — увидела, что убьюсь когда-нибудь на этом месте.

Аликкар грустно улыбнулся и жестом пригласил меня войти.

Приблизившись к кровати, я сбросила тяжелый пуховик и забралась под покрывало. Муж присел рядом, но мыслями блуждал где-то далеко. На его пушистых, темных ресницах медленно таяли снежинки, и я заворожено наблюдала как последняя, съежившись, бесследно испарилась. Тут же, Аликкар развернувшись, пристально посмотрел мне в глаза.

— Не хочешь мне сказать, что на самом деле Видела? — он придвинулся ближе, и длинные, сильные пальцы обхватили мое лицо, не давая отвести взгляд.

— Это допрос? — я криво улыбнулась, но увидев, что Аликкар действительно очень хочет услышать ответ, я призналась, — Мне ничего не удалось рассмотреть, все было как в тумане, нечеткие голоса, и я даже не уверена, что Видела нас…

— Совсем ничего? — Аликкар вздохнул, — Сейчас пригодились бы любые обрывки будущего…

Я виновато покачала головой.

Муж обнял меня и притянул к себе. Я, не теряя времени, забралась ему на колени и просунула ладони в рукава его вязаного свитера.

— Ручки, совсем как ледышки, — Аликкар уткнулся носом мне в шею и замолчал.

— Согрей меня… — я прижалась к нему сильнее, но тут же вспомнила вопрос, который не давал мне покоя, — Цировин надеялся задеть кого-то из нас?

— Думаю — да, — Аликкар откинулся на подушку и повлек меня за собой, — Нас много, он боится встречи…

Я вспомнила жестокое лицо Цировина. Вспомнила тот злобный взгляд, когда он высматривал меня на вокзале, и вздрогнула. Этот риканин может сделать многое, прежде чем мы его остановим.

— Все будет хорошо, милая, я тебе обещаю.

В дверь постучали, и на пороге возникли Оверий и Лисар, они пришли обсудить случившееся. Я не мешала мужчинам, погрузившись в свои мысли. Только когда все разошлись, я заговорила.

— Что будет с нами, когда все закончится? — я развернулась к Аликкару. Он подошел ко мне, и сел рядом, обняв за плечи, — Тебе ведь нужно вернуться в Новорику, а мне нельзя будет там остаться. Я понимаю, сейчас это эгоистично, думать о таком, но я ведь теперь всего лишь человек…

Аликкар усмехнулся.

— Человек это не так уж и плохо, я знаю одного замечательного парня из вашей породы… Если серьезно, то мы пойдем к Арго. Он решит, как нам поступить. Если тебе не суждено остаться в Новорике, то я буду счастлив, прожить с тобой земную жизнь, здесь…

— Но она такая короткая… — я вздохнула, — и я уже порядком постарела…

Аликкар засмеялся, уткнувшись мне в волосы.

— Моя ты старушка, совсем почти бабушка…

Я зло выдохнула и шлепнула его по плечу. Поймав мою ладонь, Аликкар прижал ее к губам.

— Для меня ты всегда будешь единственной, с кем я могу быть счастлив, и не важно, как долго это будет продолжаться… Главное, чтобы мы всегда были вместе, куда бы нас ни занесло.

Я легла и уютно устроилась у него на груди.

— Поспи, — предложил он, — завтра мы сойдем с корабля, и начнется самое трудное, тебе нужно набраться сил.

Я не стала спорить, тем более что глаза у меня сами закрывались…

«…Я шла по бескрайнему, белому полю. Усталость все больше давала о себе знать, казалось, я в пути уже несколько дней без отдыха. Ветер больно бил по лицу, но я знала, нельзя возвращаться, только вперед. Выбиваясь из сил, доставая ноги из проваливающегося снега, я почти сдалась…

Впереди, насколько хватал глаз, на солнце искрился белый, пушистый снег. Но вот, невдалеке показалось то, ради чего я мерзла нескончаемых три часа. Бункер, он находился прямо подо мной. Вход был совсем рядом, когда я, оступившись, полетела вниз. Хорошо, что куртка у меня была толщиной в несколько сантиметров, иначе бы, скольжение на спине не было таким безболезненным. Мое путешествие прервалось глубоко под землей. Видимо, я попала в ледяной раскол.

Встав на ноги, я огляделась, кругом кроме льда ничего не было. Я находилась в длинном тоннеле. Стоять на месте было глупо и опасно, тем более, я знала, моя цель близка как никогда.

Узкий, длинный коридор, обволакивал со всех сторон. Ледяные стены давили, надвигаясь отовсюду, вероятно, намериваясь расплющить мое хрупкое тело, многотонной массой. Продираясь сквозь все более сужающийся проход, мне пришло опуститься на колени. Хватаясь за выступающие участки стены, казалось, что я даже через перчатки, до крови исцарапала пальцы о ледяные иглы. Невдалеке с хлопком блеснула изумрудная вспышка, я попыталась двигаться быстрее…

Если, это то, что я думаю, карабкаться осталось недолго…

С невероятным усилием я ускорилась, темнота окутала меня, но я не остановилась. Внезапно, земля под ногами исчезла, и я почувствовала, что падаю. Переворачиваясь, мое тело неслось вниз по ледяному склону. Приземление было не из мягких. Всей спиной я ощутила силу земного притяжения. Вдобавок, ледяной осколок, летевший за мной, пронесся рядом с лицом, оставив на лбу, кровавую царапину. Я сдержала болезненный стон.

Пару минут дав себе отдышаться, я собралась вставать, но услышала голоса. Приподняв голову, я увидела огромный пустой зал, который до этого не замечала, упав в углубление у стены. В нескольких метрах от меня толпились темные фигуры, а над их головами витали черные сгустки энергии. Это были вампиры…

Они обступили двух яростно дравшихся собратьев, видимо, поэтому моего падения никто не услышал. Разъяренные полулюди бросались друг на друга, словно бойцовые псы, норовящие перекусить друг другу глотку, а окружение улюлюканьем только поощряла их в этом намерении. Один из вампиров изловчился, и оседлав второго, завалил его на землю, и принялся неистово вгонять голову противника в ледяной шлейф. Показалась кровь, брызги уже летели по сторонам, я отвернулась.

— Заткнулись все! — послышался чей-то скрипучий, командный голос. Я снова подняла голову. В зале появился Цировин, — Ты победил.

Он обращался к тому вампиру, который почти вдолбил противника в лед. Цировин взмахнул рукой, и все расступились. От заклинателя, кружась, отделилась темная субстанция, и окутала голову еще трепыхавшегося поверженного риканина. Тот взвыл последний раз, и жизнь покинула его истерзанное тело.

— Вперед, — бросил Цировин и двинулся к следующему тоннелю. Остальные, недовольно переглядываясь, последовали за ним.

Я пошевелилась, и только сейчас ощутила дикую боль в левой руке. Посмотрев на кисть, я увидела, что та безвольно свисает. Это определенно перелом.

Стиснув зубы, я перевернулась на спину, положив поврежденную руку на грудь. Голоса удалялись все дальше. Я выглянула из убежища, в нескольких метрах от меня валялся одинокий труп, недавно сопротивлявшегося вампира.

Прекрасно, они начали истреблять друг друга…

Полежав в полной тишине и убедившись, что никого не осталось, я потерла пальцы здоровой руки друг о друга, чтобы разогнать кровь, и провела ладонью по сломанной руке. На мгновение меня ослепила яркая вспышка, от затраченной Силы, и боль в руке прошла. Проверяя ее на профпригодность, я пошевелила кистью — все работает и никакого дискомфорта. Вот и хорошо, можно двигаться дальше.

Поднявшись на ноги, я огляделась: высокие своды зала освещены электричеством, в центре, в землю вмонтированы пути для грузовых тележек. Я подошла ближе и на одной из стен, у выхода из зала, увидела фрагменты энергии вампиров. Черная субстанция, корежилась на ледяном сколе, словно разъедаемая кислотой.

Двинувшись по следу, я почти сразу услышала за спиной тяжелое дыхание. Успев обернуться в последний момент, я заметила несущегося на меня, кровопийцу. Видимо, отстал от основной группы. Его глаза вылезали из орбит, бешено вращаясь, а руки были распахнуты, готовясь принять меня в смертельные объятия. Вампир лишился рассудка, почуяв мой запах, кровь звала его, начисто лишив чувства самосохранения.

Подлетев ко мне, он не успел вовремя остановиться, и от столкновения, я полетела в стену. Во рту появился солоноватый привкус крови. „Отлично“… Теперь упыря остановит только смерть.

Вампир, в ту же секунду, оказался рядом со мной. Схватив за куртку, он поднял меня на ноги, и клыкастая пасть оказалась рядом с моим лицом. Резким взмахом, подняв руку, я освободила поток энергии, ослепив его на мгновение. Этого хватило, чтобы извернуться и высвободиться из его хватки. Не теряя времени, я кинулась к трупу, валявшемуся в нескольких шагах, и выхватила у него из-за пояса железную кирку. В эту же секунду сильные руки схватили меня за куртку и отшвырнули в сторону. Врезавшись в стену, я увидела, как разъяренный вампир, принюхиваясь, приближается ко мне. Естественно он понял, что топорик для льда его не остановит. Но какой у меня был выбор…

Размахнувшись, я всадила орудие ему в грудь. риканин осел, а я бросилась к туннелю. Но и на этот раз далеко уйти мне не удалось, правая нога, словно в капкан попала, моментально оказавшись в когтях вампира. Я с размаху ударилась о землю, и тут же поехала на спине в обратном направлении. Вампир вцепился в мой ботинок и тянул к себе, перебирая руками все быстрее.

Похоже это конец…

Тяжело дыша, я не сводила глаз с убийцы, когда в руке почувствовалось обжигающее тепло. Я бросила взгляд на ладонь, и мои глаза широко распахнулись от удивления. Рука крепко сжимала серебряный клинок Новы. Со стоном выдохнув, я собрала остатки сил, и оттолкнувшись, сама навалилась на риканина. Он слегка опешил, но обрадоваться не успел. Клинок вошел ему прямо в сердце. Я с трудом поднялась на ноги и увидела, как тело вампира уже истлело и вихрем уходит в землю.

Не теряя времени, я бросилась за Цировином. Через несколько минут быстрого бега послышались голоса, которые больше не двигались. Видимо, путь окончен. Я замедлила шаг. Мое тело ощущало каждую звуковую вибрацию, словно было тонкой мембраной, улавливающей колебания воздуха.

— Аликкар… — раздался скрежетащий голос Цировина, без тени удивления, — Ты здесь, а где же моя „любимая“ несостоявшаяся невестка?

— Я думал она у тебя… — послышался упавший голос любимого, — Это что, не так?

Раздался истеричный смех.

— Да если бы она была в моих руках, ты сразу же почувствовал бы всплеск энергии, от ее мучительной смерти… Я бы познакомил ее с болью, за то, что она появилась в жизни моего сына. Если бы не было этой твари, Гарон был бы жив и существовал в Новорике, как собственно и я.

Смех резко прервался, и я почувствовала движение энергии. Да какое сильное!

— Закрой свой рот… — с металлом в голосе процедил муж.

Осторожно выглянув из убежища, я увидела, что Аликкара окружили Рикане.

— Убейте его, — услышала я голос Цировина. Этот мерзкий старикашка, с ядовитыми глазами, двинулся к стене, за которой когда-то я укрыла Врата. Где же остальные, почему муж один?!

Аликкар, материализовал клинок и за секунду успел уничтожить троих вампиров. В нескольких шагах от него, я уловила движение знакомой энергии. Из укрытия бесшумно выбрались Лисар, Оверий и Барика. Ну, наконец-то! У меня вырвался вздох облегчения.

Они набросились на ничего неподозревающих о засаде кровопийц. Цировин тем временем, все ближе подбирался к Вратам. Заметив это, Аликкар бросился к нему, оставив вампиров Новам. Стремительно двигаясь вперед, он казалось, не замечал, оставленной Цировином ловушки, в нескольких шагах от Врат. Это был морок, и я поняла, что Аликкар его не чувствует, потому что слишком увлечен целью.

Хотелось закричать, предупредить, но губы не слушались, тело оставалось неподвижным, меня словно парализовало. Все… Поздно…

Аликкар, явно не понимая, что происходит, стал проваливаться в морок. Заклинатель предусмотрительно оставил за собой печать „водной бездны“. Цировин обернулся на шум, и удовлетворенно качнув головой, кинул энергетические путы в ноги моему мужу. В доли секунды, Аликкар скрылся в ледяной воде.

Я закрыла лицо руками. Голос не вернулся, мучительный стон остался внутри, он прожигал мое тело, не давая сосредоточиться. Вжавшись в стену, я начала пробираться к Вратам, стараясь держаться за спиной Цировина. Когда цель уже была в нескольких шагах, раздался его злобный смех. Заклинатель активировал Врата.

Освободившаяся энергия била ключом. Впитывая ее буквально через кожу, я за мгновения наполнилась живительной субстанцией. От переизбытка силы, мое тело, словно наэлетролизованный проводник, искрилось, излучая энергию.

Врата начали менять форму, золотая пыль оседала на Цировине тонким слоем. Медлить было нельзя. Я рванула к риканину и сбила его с ног сильным толчком в спину. Он упал, и хрипя, с трудом развернулся, уставившись на меня своими черными глазами, в которых, с невероятной скоростью, пробудилась ярость.

— Ах ты, гадина, — прошипел Цировин, с вызовом глядя на меня, — Как всегда не вовремя…

— Тебе туда нет пути! — я ощутила в руке приятную тяжесть клинка. Заметив всесильное оружие, риканин спиной попятился от меня, пытаясь пробраться к Вратам.

Чтобы хоть как-то задержать заклинателя, я вонзила клинок ему в голень и потянулась вперед. Он взревел как дикий зверь и оттолкнул меня здоровой ногой. Стиснув зубы от боли, я, цепляясь за его одежду, снова поползла вверх. Цировин же извиваясь, словно змея, пытался наспех создать морок, переплетая темную энергию между пальцами. Метнув в меня неоконченное заклятье, он заскрипел зубами и попытался развернуться на живот. Рана на ноге причиняла ему страшную боль, но он не останавливался. Я стряхнула с себя его неумело брошенную печать, и энергия медленно поползла к создателю, проникая в тело ядовитыми жалами.

От новой боли риканин замер. В этот момент, я поравнялась с ним и вонзила серебряный клинок заклинателю под лопатку, точно в сердце. Цировин вздрогнул и начал медленно ко мне разворачиваться. Когда черные глазницы полные ненависти и злости, остановились на мне, риканин уже не двигался. Мертвое тело с противным звуком стало сжиматься в размерах, приобретая серый оттенок. Субстанция ухнула и закружилась пеплом в черном вихре, из которого вылетали золотые атомы Врат и возвращались к источнику.

— Отец?! — раздался крик Лисара. Обернувшись, я увидела, что никто из Нов не понимает, куда же исчез Аликкар.

Про смертельную ловушку знала только я. Встав на ноги, я бросила внимательный взгляд на сына, он был не ранен. Теперь главное — вернуть ему отца.

— Мама?! — Лисар увидел меня и стремительно начал приближаться.

„Арго, помоги моему мальчику, пережить это снова. Я должна вернуть Аликкара, даже ценой собственной жизни“.

Набрав скорость, я нырнула за любимым в смертельную пучину. Зрение на мгновение пропало, но я погружалась все ниже, пытаясь рассмотреть силуэт Аликкара в кромешной мгле.

И вот, совсем рядом, я увидела его.

Аликкара тянуло ко дну. Путы, сковавшие его тело, не давали двигаться. Воздух в легких наверняка уже закончился, и казалось, он смирился с неизбежным. Я приблизилась к мужу, и, обхватив его голову руками, прижалась к губам, вдохнув кислород в горевшие легкие. Затем цепляясь за одежду, я подтянулась к скованным ногам, и нейтрализовала путы.

Яркая вспышка энергии ослепила. Я почувствовала, как отдача тянет меня вниз. Ледяная вода миллиардами тонких иголок впивалась в мое тело…

Теперь, точно все…

Я перестала сопротивляться, но жадная бездна, все яростней сжимала меня в страстных, смертельных объятиях. Вот бы последний раз взглянуть в любимые глаза…

И еще один глоток кислорода… Только один…»

Громкий, глубокий вдох прервал тишину. Я резко села на кровати, хватая раскрытым ртом воздух. Аликкар тут же проснулся, и схватив меня за плечи, заглянул в глаза:

— Что?! Что? — он понял: я видела будущее.

…«Новы, к сожалению, не могут на Земле удержать свои видения. Только переживая, увиденное во сне, они ощущают смутное ощущение дежавю»…

Но так было до этой ночи, я же, отчетливо помнила каждое мгновение, прожитое во сне. Хотя, Аликкару сейчас, незачем об этом знать, пусть все остается на своих местах. Он должен жить, даже если меня рядом не будет…

Любое изменение приведет к непредсказуемым, не исключено, что летальным последствиям для всех. Возможно, что даже следуя по данной линии судьбы, все будет иначе. Но Врата будут укрыты, Цировин мертв. Наш сын, Оверий, Барика все вернутся домой… Аликкар выплывет!.. Нашей смерти я не видела, мы только были на ее пороге… Ничего нельзя менять!

— Ты же умеешь плавать?.. — задыхаясь, спросила я.

— Да… — недоумевая, ответил он.

— Тогда все будет хорошо… — произнесла я, и глубоко вдохнув, безвольно опустилась на подушку.

* * *

— Помнишь что-нибудь?.. — первое, что я услышала, открыв глаза следующим утром.

— Ты о чем? — я сделала вид, что ничего не понимаю, хотя сердце сжалось в комок. Перед глазами возникла ледяная бездна, и обреченный взгляд любимого, пытавшегося вырваться на поверхность.

— Ночью… — он поник, догадавшись, что, как и все Новы на Земле, я вещий сон не запомнила, — Ты спросила меня, умею ли я плавать, почему?

— Так спросила? — я попыталась улыбнуться, но лицо неспособное врать, просто скривилось, — Ничего не помню…

Главное, я помню его ответ. Он выплывет!

Аликкар обнял меня, и, зарывшись в моих спутанных волосах, стал мурлыкать какой-то грустный мотив.

— Мне кажется, все будет хорошо… — я прильнула к его губам, не в силах встретиться взглядом.

— То же, ты сказала ночью, когда услышала мой положительный ответ, — Аликкар слегка отстранился.

— Значит все так и будет…

Больше я ничего не смогла произнести. Нам никто не мешал, впереди было несколько часов перед разлукой. Этого должно хватить, чтобы навсегда запомнить каждую клеточку его тела, каждую морщинку на любимом лице.

Я обхватила его голову руками, и, глядя в глаза, прошептала:

— Никого не любила и не полюблю так, как тебя. Ты моя душа…

Аликкар ответил мне нежным страстным поцелуем, и всё вокруг утратило реальные очертания. Я уже не видела ничего кроме него, не ощущала ничего, кроме его прикосновений…

Глава 9. Исчезновение?

Прогулка

Антарктида

Российская научно-исследовательская база

— Кто-нибудь видел Наташу? — обеспокоенно поинтересовался, вошедший в помещение, Аликкар.

— Только добрались до базы, а ты уже жену потерял? — Глеб, усмехнувшись, погладил бороду, — Смотри, за такой красавицей глаз да глаз нужен, даже на таком безлюдном континенте, как этот.

— Ты в ангаре смотрел? — спросил потиравший замерзшие руки Оверий, — Я видел они там с Ба… с Варей кружились, у снегоходов.

— Лёш, ты не знаешь, что они там забыли? — Аликкар, повернулся к сыну, — Твоя… Варя не говорила?

— Нет, Саш, я ничего не знаю, — Лисар уловил нотку тревоги в голосе отца, — Давай, я схожу за ними, а то носы себе уже, наверное, отморозили.

— Да и не только носы… — захохотал Глеб, но фразу не закончил. Наткнувшись на ледяной взгляд Аликкара, он подавился смехом и закашлял.

В этот момент в комнату ворвался морозный воздух, и на пороге возникла взъерошенная Барика, ее руки дрожали, вцепившись в дверной косяк.

— Сафира!.. — вырвалось у нее из груди.

Тут же рядом возник Аликкар, он схватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул.

— Говори… — могильным голосом выдавил он.

Все поняли, что случилось нехорошее.

— …Мы пошли к ангару… — Барика кивнула в сторону, и срывающимся голосом продолжила, — Там снегоходы стояли, она захотела покататься и…

— А кто такая Сафира? — не понял Глеб, он уже перестал кашлять и тоже не сводил глаз с девушки. Но на него никто не обратил внимания.

— Ну!.. — нетерпеливо потребовал Аликкар, нависнув над Барикой, — Где она?

— Я не знаю! — слезы полились из глаз девушки, но она продолжила, — Сафира выехала из ангара, и, наверное, потеряла управление. Когда она скрылась из вида, мне пришлось поехать за ней… Потом я увидела брошенный снегоход, и следы… Там была кровь!

Аликкара уже не было, и Лисар тут же бросился следом. Когда дверь за ними закрылась, Оверий подошел к дочери, и, прижав к себе, прошептал:

— Я не Вижу ничего плохого, — он гладил ее по спине, — Успокойся, Сафира жива, и это был не Цировин. Я вообще никого не вижу… Это странно.

Новы вернулись через полчаса.

— Мы все обыскали, там никого, — упавшим голосом произнес Аликкар, — Следы есть, но странные какие-то, ничего не понимаю. И кровь на снегу спокойная, словно она специально поранилась…

— Барика, ты точно ничего не заметила? — Лисар подошел к девушке, — Дай я посмотрю…

Он положил руки на виски девушке и закрыл глаза. Все замолчали.

Аликкар без надежды посмотрел на сына, сканирующего память Барики. Он понимал, что это не поможет, девушка рассказала все, что знала. Оверий подошел к другу и положил руку ему на плечо. Аликкар не отреагировал.

— Ничего… — Лисар отстранился от Барики и погладил ее по голове.

Аликкар дернулся, словно ожидал услышать что-то другое, и лицо исказила мученическая гримаса. Отвернувшись к стене, он сжал руку в кулак, так что костяшки побелели, и уткнулся головой в стену.

— Не может быть… — его голос звучал, словно из-под земли.

Схватив пуховик, Аликкар рывком кинулся к двери и скрылся из вида.

— Не ходи, — Оверий успел схватить Лисара за руку. — Ему надо побыть одному.

Бункер

— Сколько еще? — Аликкар остановился, обращаясь к Оверию, взявшему на себя роль штурмана. Оставив снегоходы перед провалами, они пешком пробирались к бункеру.

— До входа еще семь минут, — закрыв глаза и сосредоточившись, ответил он. — Цировин идет прямо за нами. Полчаса разница.

— Успеем, — твердо сказал Лисар. — Нам главное раньше добраться до Врат.

Аликкар снова обернулся, встретившись взглядом с Оверием. Поняв его немой вопрос, «штурман» отрицательно покачал головой.

— Ее с ним нет…

Резко отвернувшись, Аликкар рванул вперед, стараясь скрыть выражение ужаса, крепко приклеившееся к лицу, за последние несколько часов.

Переглянувшись, Новы поспешили за ним. В лицо бил ветер, снег не давал идти вперед, но Аликкар казалось, ничего не замечал.

После исчезновения жены, к ним снова вернулся Нова, которого все узнали, после гибели Сафиры в Новорике, шестьдесят шесть лет назад. С ее смертью, Аликкар забыл, что сам живой. Казалось, что покинув тогда мир, Сафира забрала с собой его душу. Больше никто не видел счастливых глаз Аликкара. Почти тоже творилось и сейчас, только в стократной степени. На него было страшно смотреть, боль съедала его изнутри.

— Мы пришли, — Аликкар приостановился у входа в бункер, поджидая остальных.

— Да, — Оверий кивнул, — это и есть та самая база «Аненербе», Врата здесь.

Лисар протянул руку Барике, и поддерживая, помог спуститься.

Продвигались по туннелю молча. Каждый сосредоточенно размышлял о будущем, пытаясь обдумать возможный исход сложившейся ситуации. Первым молчание нарушил Аликкар. Он остановился прямо на путях для тележек, в огромном зале, и, повернувшись к спутникам, произнес:

— Я думаю, не стоит показывать сразу, сколько нас, — Аликкар даже не поднял глаза, — Пусть думает, что я пришел один.

— Чтобы он сразу тебя уничтожил?! — голос Лисара сорвался на крик. Еще и отца, он потерять не хотел.

— Вы просто укроетесь, а когда он, успокоившись и потеряв ко мне интерес, двинется к Вратам, начнете действовать… Нужно, чтобы он был уверен в превосходстве.

— Ладно, посмотрим, — Оверий незаметно сжал руку Лисара, чтобы тот не возражал. Спорить с Аликкаром сейчас, было невозможно.

Пробираясь сквозь узкий коридор, Новы вскоре оказались в просторном зале. Он был почти полностью разрушен. Нацисты, уходя, не оставили камня на камне.

— Врата там, — Аликкар вытянул руку, указывая на дальнюю стену. — Они подо льдом. Это даст нам время пока Цировин будет их извлекать.

Встреча

Аликкар поднял голову. Он отчетливо слышал, голоса. Враги приближались. Но, ни один мускул не дрогнул на напряженном лице. Аликкар присел на огромный валун и спокойно стал ждать их появления. Внезапно, словно молнией, голову пронзила страшная мысль: «что если ее там нет? Если она не с ними»…В том, что Сафира жива, Аликкар не сомневался, он просто не мог понять, куда она делась. По своей ли воле ушла с базы? Если да, то зачем?

Терзали смутные догадки, и некоторые, он даже себе боялся озвучивать.

— Аликкар… — раздался голос Цировина, шедшего впереди своего отряда Рикан. — Ты здесь. А где же моя «любимая», несостоявшаяся невестка?

— Я думал она у тебя… — Аликкар до последнего надеялся разглядеть ее в толпе. — Это не так?

Раздался истеричный смех.

— Да если бы она была в моих руках, ты сразу же почувствовал бы всплеск энергии, от ее мучительной смерти… Я бы познакомил ее с болью, за то, что она появилась в жизни моего сына. Если бы не было этой твари, Гарон был бы жив и существовал в Новорике, как собственно и я.

— Закрой свой рот…

«Неужели она сама ушла? Неужели бросила? Нет! Такого не может быть!»

Вампиры стали, угрожающе скалясь, окружать Аликкара. Отступив на пару шагов, он приблизился к убежищу, где затаившись, ждали Оверий, Лисар и Барика.

— Убейте его, — раздался приказ Цировина, а сам он двинулся к Вратам.

Клинок в руке требовал действия. Одним движением Аликкар оказался рядом с вампиром, и ничего не понимающая тварь рассыпалась пеплом у его ног. «Освободив» еще несколько особей, Аликкар услышал выбравшихся из засады товарищей. Противники в ужасе, не понимая, что происходит, начали отступать. Такого сопротивления они не ожидали.

Взгляд Аликкара устремился к Цировину, тот уже почти добрался до Врат. Нельзя было подпускать его ближе. Аликкар поймал взгляд сына, тот кивнул, давая понять, что они справятся сами. Им во что бы то ни стало, нужно сейчас остановить заклинателя, закрыть путь в Новорику.

Двинувшись Цировину наперерез, Аликкар неожиданно замер. Ноги начали проваливаться в вязкую субстанцию. Это ловушка, морок! Как же он не заметил?

Цировин обернулся, и одним взмахом руки, сделал свою ловушку смертельной. Аликкар ощутил, что ноги крепко скованы, и ледяная масса жадно впилась в свою жертву. Проникнув сквозь ее плотную консистенцию, Нова оказался в ледяной воде, словно под куполом. Невидимый груз тянул вниз, не было никакой возможности что-то изменить. Запас воздуха заканчивался. Неужели это конец?..

Перед глазами, в последний раз, возник образ любимой. Но она была уже не такой, какой он вспоминал ее в течение шестидесяти шести лет. Это была другая Сафира — земная девушка, с вьющимися волосами и изумрудными глазами, таившими в себе невероятные эмоции. Ее невозможно было не любить. Первая же встреча на Земле расставила все на свои места. Неважно кто они и где они, в каждой из жизней их душам суждено быть вместе.

Внезапно, дорогой сердцу образ развеяла стремительно приближавшаяся, темная фигура. Вот она уже совсем рядом…

Еще бы капельку кислорода, чтобы подтвердить догадку…

Лицо зажали в руках, и перед глазами возник прекрасный лик.

Сафира!

Она приникла к нему и вдохнула жизнь в надрывающиеся легкие. Затем цепляясь за одежду, спустилась к ногам, и…. Облегчение!

Ноги задвигались, выталкивая тело на поверхность. Вынырнув, Аликкар осмотрелся.

Ее нигде нет!?

Набрав воздуха, Нова нырнул обратно. Наверное, энергетическая отдача оглушила Сафиру, когда она рвала путы, и сейчас ее тело безвольно опускается вглубь бездны. Сделав усилие, Аликкар устремился вниз, и поймав ее руку, потянул за собой наверх.

Глава 10. У каждого свой путь

P. S.

— Хорошо, что я умею плавать?! — услышала я смеющийся родной голос.

Я открыла глаза и увидела любимых мужчин, окруживших меня. Из груди вырвался вздох облегчения.

Все получилось!

Аликкар сгреб меня в объятия и крепко сжал, стальной хваткой.

— Да неплохо, — выдавила я, — Только на это и надеялась…

— Ты Видела?.. и не сказала… — его голос напрягся.

— Ты же знаешь, если бы я призналась, все пошло по другому пути, а этот меня устраивал. Все оставались живы…

— Все. Кроме тебя?.. — со злостью выдавил Аликкар. — Ты хотела снова оставить нас одних!

— Мама, как ты могла? — вырвалось у Лисара, я отстранилась от Аликкара и притянула к себе сына.

— Прости мальчик мой, но твоя жизнь, и всех вас для меня намного дороже своей.

— Да какой бы она была без тебя?! — Лисар сильнее прижался ко мне.

— Ну что теперь об этом говорить… — я попыталась усмирить направленный на меня гнев. — Все живы, и я от вас никуда не денусь.

— Попробуй только, — Аликкар обнял нас обоих и облегченно вздохнул. — Пора домой…

Кристалл Арго

— Милая, иди, не бойся, — Аликкар подталкивал меня к Колыбели Кристалла Арго. — Чтобы он не решил, мы все равно будем вместе…

Я выдохнула, и ступила в узкий проход, освещенный зеленым сиянием. Приблизившись на несколько метров, я остановилась и в восхищении распахнула глаза.

Семнадцать серебряных слитков, прочно соединялись в один огромный сверкающий монолит с резкими гранями и выступающими пиками. Аура, вокруг Кристалла, была переливающегося зеленого цвета. Она исходила с поверхности Кристалла, растекаясь изумрудными нитями в пространстве.

Я сделала пару шагов и замерла. По ногам, вверх, заструилась энергия Арго, и сознание открылось единственной возможной истине, с которой невозможно было не согласиться.

* * *

— Эра, Лисар справится, — Аликкар держал меня за руку и смотрел в глаза своей матери.

— Сын, — Эра с величественным спокойствием перевела глаза с Лисара на Аликкара, — я верю в мальчика, но не могу отпустить тебя. Ты не должен уходить. Твой дом Новорика — Земля для людей.

Я опустила глаза. Конечно, Аликкар отказывается от жизни в Новорике ради меня. Но и на Земле нам теперь будет не так просто жить. Арго назначил меня Смотрителем. Это значит постоянный контроль за Риканами, за движением энергии, за равновесием. Я теперь, своего рода, катализатор для Нов в мире людей — трикстер. Уже не человек, но и не Нова. Мне дозволено перемещаться сквозь миры, но надолго оставаться в Новорике нельзя. Моя обязанность наблюдать, помогать Охотникам и Хранителями,

После того, как Аликкар узнал о решении Кристалла Арго, он сложил с себя полномочия Виши Новорики, передав их нашем сыну — Лисару.

— Мама, — Аликкар подошел к Эре и обнял ее, прижавшись щекой к виску, — я не ухожу. Мы всегда будем рядом.

— Эра, — Лисар подошел, и встал между мной и Аликкаром, взяв нас за руки, — всего лишь Земля. Это не так далеко… Я уверен мы будем видеть эту парочку чаще, чем надеемся. Отец ведь не упустит возможности дать мне несколько десятков советов в день, по ведению дел в Новорике…

В тот же день Аликкар объявил о своем решении Совету, и все единогласно приняли Лисара — Вишей. А вскоре, мы уже были на Земле. Аликкар материализовал наш дом из Сиднея, в Россию, недалеко от моего родного города. Через месяц, мы еще раз сыграли свадьбу.

Кстати, моя мамуля тоже вышла замуж, и теперь, воспитывает пятилетнего сына, своего нового молодого мужа.

Эпилог

Сон был до этого!

— Любимый, как ты думаешь? — я крутилась возле зеркала, осматривая свой праздничный наряд. — Мне не рано становиться свекровью… По-моему, я слишком молода для этого.

Я вскинула руки в театральном жесте и тут же увидела в зеркале улыбающееся лицо Аликкара.

— По-моему, — он подошел ко мне ближе и прильнул губами к шее, — тебе к лицу любая роль, даже бабушки…

Я взмахнула веером, намереваясь отомстить ему. Эта шутка стала для него коронной, после помолвки Лисара и Барики. Но неловко оступившись, я запуталась в юбках, и начала свое неизбежное падение. Хорошо, что Аликкар был рядом. Он поймал меня в объятия, и тут же в плечо ему уткнулся мой веер.

— Сдаюсь… — прошептал он мне в ухо. Его дыхание ласково пощекотало ключицу и снова оказалось рядом. Поймав мои губы своими, он со всей страстью «попросил» у меня прощения.

— Еще чуть-чуть, и наш сын женится без нас… — я пыталась привести чувства в порядок, одно только прикосновение Аликкара будило во мне массу желаний, — Нам пора…

— Угу, — муж уже вошел во вкус, и теперь его было не остановить.

* * *

— Как ты думаешь, может нам устроить еще один медовый месяц? — мы стояли и смотрели вслед удаляющимся молодоженам.

— Я не возражаю, — прижавшись ближе к мужу, я подняла на него глаза.

— Только не стоит тянуть, — Аликкар задумчиво смотрел на меня, — ведь скоро будет не до этого…

— Что ты имеешь ввиду?

— Пеленки, распашонки, ползунки… — он не отрывал от меня взгляда.

— Ты опять за свое? Мне рано становиться бабушкой, тем более, я точно знаю, когда это будет, — я ткнула его в грудь.

— Я тебе не про внуков. У нас с тобой через восемь месяцев и три дня родится дочь, — он посмотрел в лазурное небо, словно разговаривал о погоде.

— Что?! Ты?!.. — я не верила своим ушам. — Я тебе не верю…

— В каких именно моих способностях ты сомневаешься? — Аликкар наклонился и загадочно улыбаясь, приник губами к моему лбу.

Только сейчас я ясно поняла, что Аликкар был прав. Вечно занятая проблемами других, я закрывала глаза на очевидное. Нашему ребенку уже несколько недель, это действительно девочка, и назовем мы ее Нарина. У нее, как и у старшего брата, будут папины бесподобные, серые глаза.

— Я люблю тебя, — муж поднял меня на руки и закружил, удаляясь от гостей.

— И я, Люблю…

Рядом, в воздух, поднялась невесомая стайка разноцветных бабочек, и окутала нас словно облако.

Вот она какая, оказывается, МОЯ ЖИЗНЬ!

28.09.2010

1

Штаб-квартира «Аненербе»

2

«das heilige Land» — «святая земля»

3

Имеется ввиду работа Германа Вирта «Происхождение человечества»

4

Нордическая раса

5

Профессор, специалист по древним культовым текстам, по приказу Гиммлера, создал отрасль в Аненербе по изучению «сверхъестественного».

6

Кольцо «Мертвая голова» представляло собой массивный кусок серебра в виде венка из дубовых листьев, в который было погружено изображение мертвой головы и рун. Заготовки для колец производились методом литья, после чего каждое кольцо вручную отделывалось уполномоченными на это ювелирами из мюнхенской фирмы Отто Гара. На внутренней стороне кольца находилась изящная гравированная надпись «S. lb» («Seinem lieben» — «моему дорогому»), фамилия владельца, дата вручения и факсимильная подпись Гиммлера.

7

Воинственная нация мутантов, мятежники.

8

Тандем, команда, созданная для определенной миссии.

9

Правитель мира Новорика.

10

Жители мира Новорика

11

Наука изучающая строение льда.

Content

Наталья Матренина
Хранители Новорики. Пробуждение

Пролог

Глава 1. Это сон?

Глава 2. Невероятное крушение мировозрения

Глава 3. Пустота из ничего и всё из пустоты

Глава 4. Через тернии…

Глава 5. Другой путь

Глава 6. Битма

Глава 7. На круги своя

Глава 8. Путь начертан

Глава 9. Исчезновение?

Глава 10. У каждого свой путь

Эпилог

1