Макс Каменски

Слёзы Феникса. Книга 3. Любовь

Любовь

Часть 7

Чёрный пепел пятый день подряд медленно оседал на оплавленные руины некогда процветающего города Бангвиль. Заваленные обломками домов улицы были засыпаны толстыми сугробами тёплой золы. В некоторых местах огонь ушёл недавно, а в других – ещё резвился на догорающих последним топливом отчаяния осколках человеческого горя.

Едкий туман войны застлал окрестности.

Безмолвная пустота воцарилась над огромной братской могилой.

Город был уничтожен. Не осталось ни одного целого дома. Только груды мусора, усыпанные пеплом в окружении почерневших стен. Больше половины населения Бангвиля сгинуло в чудовищном пламени. Все, кому посчастливилось выжить, бежали в леса. А те, кто оказался посмелее…

Яр смахнул насевший на брови пепел и поправил кольчужный капюшон на голове. Прильнув к большому обломку дома, он внимательно всматривался в открывающуюся за углом улицу.

Тишина. Только мусор и пепел: никаких признаков чьего-либо присутствия.

Понаблюдав некоторое время за умиротворённым спокойствием, Яр сплюнул и решился подняться. И зря.

Не успел он высунуться, как свистнули болты: один целился точно в грудь асассину. Жизнь спасли чары доспех: вражеское оружие оказалось без магических примесей. И это несказанно обрадовало.

Перекатившись через плечо, Яр занял другую позицию и огляделся. Но, несмотря на магию острого зрения, ничего разглядеть не удавалось.

Оценив обстановку, асассин отполз в сторону, и обогнул лежащую перед ним кучу битого камня. бесшумно сменив ещё несколько позиций, он зашёл за спину врагам: два арбалетчика уютно схоронились за кучей невесть откуда взявшегося песка. Одним была девушка.

В считанные секунды преодолев разделявшее его и врагов расстояние, асассин двумя неуловимо быстрыми ударами кинжала прервал жизни смельчаков: они не успели повернуться. Особые чары свели до минимума шум его движений.

Девушка застонала. Проклятье! Сдавать стал старина Ян. Раньше бил наверняка.

Без лишних эмоций Яр рывком поднял голову неудачливой арбалетчицы и перерезал горло. Быстро и чётко. Как и учили в Школе Асассинов Шепростана.

–. А это я сделала для тебя, – сказал Эльза и протянула возлюбленному венок из полевых цветов.

– Спасибо милая, – сказал Ян, и, приобняв девушку за талию, поцеловал её. – Теперь буду носить сей чудный дар на охоте! – серьёзно проговорил он и водрузил подарок на голову. – Думаю, мне теперь никакие лесные твари не страшны!

– Тебя сочтут таким же сумасшедшим, как и меня, – грустно сказала девушка.

– Так! – Ян осторожно коснулся пальцем подбородка Эльзы и приподнял её голову, строго посмотрев в глаза. – Тебя снова обижали?

– Нет.

– Не ври мне! – брови Яна грозно сошлись к переносице.

– Бабка Алла и её противная дочь Соня кричали мне гадости из-за забора, – по-детски надув губы, призналась Эльза.

– И что же?

– Говорили, во мне обитают бесы и меня надо сжечь.

– Понятно. Ладно, вернусь с охоты – разберусь. Всю деревню поставлю на уши. Хватит терпеть эти издевательства. К тому же муж Сони сейчас не на самом лучшем счету у Старейшины Рурка из-за недавней драки с дружинниками Элиты. Найдём управу на этих удальцов.

– Муж Сони служит префекту Торвиля. – пробормотала Эльза, теребя ворот холщовой рубашки Яна, натянутой под кожаным нагрудником. – Это богатая деревня.

– Солнышко! Я же сказал, что разберусь, значит разберусь! Тебя больше никто не обидит! – серьёзно сказал Ян и ещё раз поцеловал девушку. – А сейчас мне пора. Отряд наверняка заждался.

Подхватив колчан стрел, юноша пристроил его на поясе с левого бока. Эльза помогла привязать ножны с кинжалами на обеих ногах. Походную торбу Ян закинул на спину.

– Не забудь лук, – сказала девушка, передав оружие любимому. В её голосе чувствовалась грусть.

– Конечно! Я же не мог уйти без него! – расхохотался Ян и на прощание крепко обнял Эльзу. – Вернусь через три дня. Постарайся без особой надобности не бродить на улице.

– Да, любимый! – сказал девушка в спину выходящему из хижины Яну и зачем-то схватилась за щеку – старый шрам обожгло резкой болью. Такое бывало… в дни больших неприятностей.

Ян тихо прикрыл за собой дверь и поспешил навстречу отряду: ребята ждали его на выходе из деревни, у кромки леса.

Юноша старался не показывать Эльзе, как он страшно переживал за неё. Несчастную девочку гнобили все, от мала до велика. Не сожгли на костре только потому, что её возлюбленным был он, Ян Рудный, – первый стрелок на деревне Златоустья, что приютилась предгорьях Золотых копий. Благодаря его меткости жители поселения несколько зим не знали нужды в пище.

Но Эльза тяжело переносила выпады в её адрес. Порой она забивалась в тёмный угол своей маленькой хижины и не выходила оттуда сутками. Однажды вернувшись с охоты, Ян застал её чуть не обезвоженной – девушка боялась выйти к колодцу за водой. С тех пор в её доме всегда были запасы еды и воды, заготовленные предусмотрительным Яном.

А началось всё с истории семьи девушки. Мать Эльзы, Норга, была женщиной странной и нелюдимой. Ни с кем особо не общалась, и всё время проводила в мрачной хижине, похожей на шалаш ведьмы из детских сказок. Муж много лет назад погиб в одной из клановых усобиц. Всё бы ничего, если бы Норга не увлекалась колдовством, причём темным. Временами у соседей исчезал скот, гибли урожаи. Ругаться было бессмысленно: хмурая Норга всё отрицала, а доказательств у пострадавших не было. Люди какое-то время терпели выходки темной вдовы, копя злость на саму Норгу и её двух детей – старшую Эльзу и младшенького Ромку – но однажды не выдержали: в одном из домов пропал ребёнок. Похватав топоры да вилы, сельчане пошли на приступ хижины. Сумасшедшая Норга убила двух самых ретивых мужиков, разорвав их на части заклинанием, а затем заперлась в доме и подожгла его вместе с собой и детьми. Норга и её сын погибли. Эльза же спаслась по чистой случайности: вылезла через щель в стене хижины. В память об этой истории на щеке девушки остался шрам от кинжала матери, пытавшейся пресечь побег дочери.

Девочку оставили в деревне по решению Старосты. Построили ей небольшую хатку и оставили на милость Творца. Раз в неделю ей приносили собранную общими усилиями еду да кое-какие лохмотья, чтобы не замёрзла. Заботиться о несчастном ребёнке никто не собирался. Ничего удивительного, что Эльза росла замкнутой и хмурой. Но безудержно красивой!

Ян до прихода в Златоустье несколько лет сражался в дружине Торвиля, зарабатывая на хлеб наёмничеством, но в какой-то момент захотел спокойной жизни, и приютился в первой попавшейся деревне. Эльзу он увидел, когда той было двадцать лет. Несмотря на внешнюю холодность, девушка влекла к себе чарующей красотой. Заживший шрам на щеке придавал её милому лицу загадочности. Молодой Ян влюбился в девушку с первого взгляда. Не теряя времени, юноша с момента поселения в Златоустье пошёл в любовное наступление, и через пару месяцев нашёл путь в закрытое тысячью замков сердце девушки.

Но тогда Эльзу недолюбливали. Не только за поведение. У несчастной открылся дар ясновидения, который она по доброте душевной продемонстрировала сельчанам, предсказав нападение целого племени гоблинов на деревню. Памятуя о темной славе матери, жители Златоустья не спешили благодарить девушку, а наоборот, стали платить бедняжке чёрной ненавистью, которая с каждым годом росла.

Охота прошла удачно. Дичи в лесу оказалось много: на ближайшие пару месяцев можно забыть о походных хлопотах. Ян подстрелил несколько чунгов – маленьких лохматых зверьков с длинными ушами. Из добытого меха юноша планировал сделать зимние перчатки и шапку Эльзе.

На обратном пути, на подступах к деревне, отрядников охватило странное беспокойство. Смятение в сердцах охотников переросло в панику, когда из-за ближайшей к Златоустью рощи показались черные столбы дыма. Воины деревни очертя головы бросились вперёд.

Когда они выбежали из леса, то застали поселение в жалком состоянии. Половина домов чернели обгоревшими головешками, а поля вокруг – истерзанными трупами. Благо большинством убитых были людоеды – уродливые серошкурые твари, жившие на склонах Золотых копий. Деревня устояла, благодаря охранявшим эти земли дружинникам Элиты. Но их не хватило, чтобы спасти всех жителей.

Однако самым ужасным было другое.

Душераздирающие вопли и гомон толпы Ян услышал ещё у самых границ поселения. Не долго думая, юноша побежал к центру деревни – его желудок скрутило нехорошее предчувствие. Как он и ожидал, именно здесь собрались выжившие – люди окружили небольшой самодельный эшафот и громко подбадривали палача с чёрным мешком на голове. На позорном столбе была привязана Эльза, истекающая кровью.

В одно мгновение стрела Ян сорвалась с тетивы и поразила громко хохочущего палача – его бесчувственное тело скатилось под ноги ошеломлённым людям. Отшвырнув завопившую бабку в сторону, Ян растолкал толпу и вмиг взлетел на эшафот, окрикивая девушку. Эльза не реагировала: её голова безвольно повисла. Кровь из рваных ран ручьём стекала на гнилые доски помоста.

Слёзы навернулись на глаза храброму юноше. Сорвав сдерживавшие Эльзу верёвки, он бережно подхватил её и опустил вниз. Девушка не дышала.

Кто-то из мужиков попытался оттащить Яна, но тот выхватил кинжал и точным ударом в шею прикончил незадачливого сельчанина. спрыгнув с эшафота, Ян выхватил из толпы второго несчастного и безжалостно зарезал. Не успокоившись, двинулся дальше. Пламя чудовищной ярости застлало рассудок Яна.

Один из подоспевших дружинников отбросил взбешённого подальше от толпы и огрел щитом по голове. В глазах потемнело, Ян упал на землю и приготовился к смерти, всей душой желая этого.

Но судьба распорядилась иначе.

В воздухе что-то несколько раз свистнуло, и крики людей прервались. Ян медленно открыл глаза и осмотрелся. Окружающие его люди в ужасе замерли и словно по команде смотрели куда-то за спину убитому горем охотнику. Но Яну было наплевать. На карачках он подполз к девушке, и, обливаясь слезами, стал гладить её бледное личико, нашёптывая нежные слова и прося прощения. Он не мог поверить, что её больше нет. Не мог.

– Пойдём со мной, – прозвучал глубокий голос.

– Я не уйду, не уйду без моей. Эльзы, – задыхаясь, пробормотал Ян.

– Её ты можешь взять с собой, – ответил неизвестный. – Мы похороним её, как должно.

Ян нахмурился и посмотрел на говорившего. Это был странный человек, замотанный в черные одежды с капюшоном на голове, скрывавшем половину лица. Рядом лежало два мёртвых дружинника.

– Ты убил сына префекта Торвиля. Да, именно он был палачом твоей возлюбленной. Не думаю, что теперь ты найдёшь себе место под крышами Златоустья.

– А куда. ты предлагаешь идти? – заплетающимся языком спросил Ян.

Человек сделал пару лёгких шагов и оказался рядом с юношей. Чуть наклонившись, он прошептал ему на ухо:

– Там, где тебя научат мстить.

Яр тряхнул головой, стараясь отогнать накатившие воспоминания. С чего вдруг призраки прошлого решили навестить его?

Обшарив карманы убитых, асассин грустно причмокнул губами. Всего десять золотых. Не очень-то много успели наворовать горе-стрелки. Да, люди гибнут за гроши.

Проверив состояние защитных чар, Яр несколько раз внимательно огляделся, а затем бесшумно исчез в дыму. Скоро начнёт темнеть, а ему нужно обшарить западные кварталы. Или хотя бы часть.

После того, как огонь постепенно покинул город, задержавшись в отдельных местах, руины наводнили мародёры. Сюда шли со всех окружных земель: и бывшие жители, и вольные, и обычные крестьяне. Несмотря на ужас творившегося за стенами города кошмара, в руинах Бангвиля осталось много добра, в том числе золота, драгоценностей и оружия. Всего за пару дней Яр неплохо поднял своё состояние, найдя в каком-то барском доме ларец с алмазами. Гнушаться грабежом он не собирался. Скорее всего, хозяева мертвы, а судить за подобные деяния его никто не будет: власть из этих мест бежала, держась за пятки. А вместе с ней удрал и закон. Что же касается морали, то в Школе Асассинов Яра учили выживать по средствам. Заказов у него давно не было, а жить на что-то нужно. Поэтому несчастным жителям Бангвиля, вне зависимости от желания, приходилось делиться бесхозным добром с честным наёмником.

Проблема заключалась в другом: искатели не собирались с чистым сердцем отпускать счастливчиков на волю. Без лишних предупреждений мародёры стреляли друг в друга и отбирали награбленное. Самое интересное, что это правило касалось только территории города. За пределами городских стен стычки происходили крайне редко. Наоборот, предприимчивые купцы устроили целую ярмарку, скупая награбленное и развлекая отчаянных воров выпивкой и продажными девками.

Услышав хриплые голоса, Яр остановился и попытался рассмотреть говоривших. Однако обломки, пепел и дым полностью скрывали людей.

Подобно кошке, Яр припал к земле и стал медленно ползти на звук. Со стороны это могло показаться самоубийством. Но стоявший в воздухе смог давал асассину прекрасную маскировку.

Враги стояли в десяти метрах, когда Яр заметил их. Судя по одежде, ребята были из вольных.

– Зачем ты стрелял в него? Ты хоть головой своей думал? – горячился один из них.

– Слай, я тебе который раз говорил, – оправдывался второй, – он потянулся к метательному кинжалу, и я…

– Ты что, сумасшедший? Как ты мог с пятидесяти метров рассмотреть, зачем он потянулся? Может у него что-то зачесалось! – Слай чуть не переходил на крик.

– Да не ори ты! – влез в разговор третий. – Сейчас соберёшь гостей.

– Гостей мы себе обеспечили, причём прямо домой! Этот идиот убил дружинника Строгонова! Ты хоть знаешь, что они сделали с Чарли?

– Слай, закрой рот, – внушительно сказал Диз. – Нужно выбираться. Темнеет.

После этих слов спор как-то сам по себе затих. Диз показался убедительным. Вожак, решил Яр.

Вольные ещё несколько минут постояли, озираясь по сторонам, а затем исчезли в противоположной от Яна стороне.

Асассин вздохнул. Ну что ж, никого трогать не придётся.

Не успел Яр подняться и сделать пару шагов, как из мглы раздались душераздирающие вопли. Крупная дрожь галопом пронеслась по спине наёмника. Обычный человек замер бы в ужасе, но асассин знал, что так делать нельзя. В следующий миг Яр прыгнул в сторону и зарылся в пепел. В руках он сжимал кинжалы.

Вжавшись в стену, Ян внимательно слушал тишину. Ему никак не удавалось успокоить бешено колотящееся сердце: взволнованный стук мешал сосредоточиться. Проклятье!

«Запомни, юный кхан, жизнь – штука безжалостная, – говорил перед испытанием фейкхан Ланос, учитель Яна. – Никому нет дела до тебя, если, конечно, ты не важный толстосум. Надейся только на собственные руки и голову. Доверяй честной стали своих клинков, и никогда не теряй самообладания. Расчётливость и хладнокровие – вот залог выживания!»

Хорошо говорить. За три года, проведённые в ранге кхана – самой первой ступени ученичества – Ян так и не смог овладеть искусством полного отрешения. Больше интересовался мастерством владения оружием и рукопашным боем. Теперь, решившись на прохождение экзамена и получение ранга ликхана, он осознал ценность пренебрегаемого умения.

В метре от Яна что-то зашуршало. Мгновенно отскочив от стены, юноша сменил позицию и скрылся в тени высоких кустов. Нет, нельзя давать тварям свободу действий: разорвут на куски в считанные мгновения.

Сущность испытания никто Яну чётко не разъяснял. По словам учителя, оно заключалось в исполнении простого задания: пройти подземелье, располагающееся под Школой, от двери до двери. Никто не обмолвился, что будет ждать там юного кхана… Ян понял это, когда наткнулся в темноте на кадавра, пожиравшего чьё-то полусгнившее тело… Пытаться справиться с тварью при помощи двух коротких кинжалов показалось Яну чистым безумием, и он предпочёл просто-на сбежать от твари, затерявшись в зарослях! Как ни странно, среди голых, перемазанных грязью стен, росли крупные кустарники и карликовые деревья. Наверное, поэтому Ланос как-то назвал это место «ботаническим садом».

После нескольких минут напряжённого ожидания, Ян решил не задерживаться на одном месте. Стараясь не делать лишних движений, молодой кхан покинул убежище и короткими перебежками от одной тени к другой стал медленно продвигаться дальше. По словам учителя, подземелья имели прямоугольную форму, и без всяких ответвлений пролегали на протяжении километра от северо-восточной башни к юго-западной.

Кромешную темноту лениво разгоняли редкие факелы, света которых Ян старался избегать. Конечно, в темноте он не чувствовал себя в большей безопасности, но лишний раз открывать себя врагам в его планы не входило.

В который раз прильнув к стене, юноша начал приглядываться к следующему затемнённому участку, как что-то большое врезалось в его бок и сбило с ног. Ян кубарем покатился по влажному камню, раздирая спину в кровь.

Не успев понять, что произошло, Ян вскочил и наискось рубанул кинжалом: лезвие скользнуло по чему-то мягкому. В тот же миг уши заложил страшный вой, и юноша увидел перед собой нечто лохматое, и с огромными клыками.

Бешено ревя, тварь атаковала, попытавшись с размаху залепить юноше по голове, но Ян ловко пригнулся, пропуская удар над головой, и поразил врага одним кинжалом в брюхо, а вторым в грудь.

Существо заверещало и забилось в судорогах – юноша едва успел выдернуть кинжалы. Спустя пару секунд тварь скрылась в кустах. Жить ей осталось недолго.

Ян вздохнул и прыгнул вперёд, едва успев уйти от рассекавшего воздух лезвия.

Крутанувшись на одной ноге, юноша обернулся к врагу, и, не теряя времени, бросился в атаку.

Врагом оказался здоровый псоглавец. Нагло скаля морду, он приготовился встретить Яна добротной секирой, зажатой в руках. Однако далёкий родственник человека и собаки сильно просчитался. Молодой кхан не собирался бить во фронт: увернувшись от удара, он зашёл за спину псоглавцу и вонзил оба кинжала врагу под лопатки. Захрипев, тварь свалилась на землю и забилась в предсмертной агонии.

Перевести дух кхану не дали. Окружавшие юношу заросли ожили и ощетинились десятками острых клыков, когтей, и даже пиками и мечами!

Времени рассматривать нападающих у Яна не осталось. Юноша рванул прочь.

Он бежал изо всех сил, которые были доступны телу. Враги бросались на него из кустов, желая разорвать на куски. Одних кхан встречах яростным танцем кинжалов, от других уворачивался. В любом случае его задачей было добраться до выхода.

И у него получилось! Мощная створка кованой двери, освещённая магическими лампами, замаячила впереди.

Отмахнувшись от очередного псоглавца, Ян без всякого труда увернулся от атаки странной шипастой твари и кинулся к двери. Но тут что-то зацепило его по ноге.

Ян как подкошенный рухнул на пол: ноги отказались слушаться. Юноша успел заметить два небольших пореза на кожаный штанах, а затем перед глазами вырос знакомый кадавр.

Тварь победоносно взревела и рванула к жертве. Ян даже не успел попрощаться с жизнью.

Смелость кадавра остановил огненный шар, разметавший того на горелые ошмётки. Ещё несколько заклинаний раскидало толпу весело галдящей нечисти.

Ян обернулся: у открытой двери стоял учитель Ланос в окружении трёх боевых магов.

После недолгого молчания наставник подошёл к нему и строго посмотрел в глаза.

– Ты прошёл испытание, – сказал он. – Дошёл до выхода. Но запомни, в реальной жизни испытания не заканчиваются никогда. В другой раз нас рядом может и не быть.

Мучительное ожидание затягивалось. Крики стихли несколько минут назад, но ничего не происходило. Стояла мёртвая тишина.

Яр не спешил шевелиться. Ведь он прекрасно знал, что затаилось в пелене удушливого дыма.

Медленно шаркая и поднимая за собой целые облака золы, перед Яром возникли трое. Разорванные лоскуты одежды грязными тряпками свисали с изуродованных остатков плоти. Запёкшаяся кровь чёрными разводами замазала серую, потрескавшуюся кожу. У одного отсутствовала рука, у другого половина челюсти свисала на грудь, а другая мерно дёргалась из стороны в сторону. Третий… третий был больше похож на хорошо прожаренный уголёк.

Зомби – ещё одна напасть разрушенного Бангвиля. Любой труп, который задерживался в городе примерно на сутки, возвращался в мир живых. И, увы, далеко не с самыми благими намерениями. Особенно мертвецы активизировались под вечер, вылавливая неудачливых искателей приключений. Видимо, вольным не повезло: зомби напали на них неожиданно… Эти несвежие ребята вообще любили нападать из засад.

Первого мертвеца Яр обезглавил, крест-накрест рубанув по шее врага дагами: импровизированные ножницы срезали полусгнившую голову, как спелое яблоко с ветки. Второй зомби попытался отразить стремительный бросок Яра ударом единственной руки, но конечность упала на землю следом за половиной туловища – сгнившая плоть с трудом держалась на хребте.

Последний, прожаренный, мертвяк оказался чуть посмышлёнее: отступив в сторону, он увернулся от выпада асассина, и попытался с размаха заехать Яру кулаком по почкам. Но наёмник предвидел это, и, следуя импульсу тела, сделал кувырок вперёд, распрямляя ноги: правая пятка влетела зомби в висок. Прогнившие ткани шеи не выдержали, и голова ходячего трупа слетела с плеч.

Откуда ожившие мертвецы взялись в Бангвиле, никто не знал. Заряды варваров Ришама не имели некромантии, а в бою под стенами города никто не использовал тёмную магию. Так говорили маги Строгонова. Впрочем, какой бы ни была правда, ситуация с зомби сильно подсобила Строгонову восстановить пошатнувшуюся репутацию борца со злом и тьмой.

Да, грамотное использование информации может серьёзно поменять развитие любой истории. По идее, после разгрома Бангвиля, Строгонов и его разношёрстая компания должны были превратиться в глазах разорённых горожан в ненавистных злодеев. Но Владимир был слишком опытным и хитрым вождём, чтобы позволить такому случиться. Конечно, его грызло ощущение вины и сожаления, но задуманное для него всегда было превыше любых последствий!

Сразу после разгрома войска Лиги, Строгонов позаботился о так называемой. работе с населением. Отдельные группы специально подготовленных агентов разбрелись по обе стороны Черноземья, берегов Вортекс и Нирей, неся с собой заготовленную легенду об ужасных злодеяниях Ренессанса, Ордена и их союзников. Полученные новости стали на всякий лад смаковаться в деревенских тавернах, затем превратились в слухи, блуждавшие от селения к селению, и в конце концов воплотились в общее стойкое убеждение: Лига связана с Тьмой, и её нужно уничтожить. Вскоре к развалинам Бангвиля потянулись делегации мелких кланов и компаний добровольцев, которые жаждали присоединиться к Альянсу – созданному Строгоновым объединению сил центральных земель, главной целью которого была борьба с Лигой.

Шутка ли, но спустя неделю у Строгонова насчитывалось пять тысяч мечей. А новые и новые группы жаждущих мщения и славы воинов приходили каждый день. Если так дело пойдёт и дальше, к Альянсу, возможно, присоединятся и Сюреал, и Хранители, чьи владения находились в непосредственной близости от основного театра военных действий.

Яр внимательно осмотрел трупы: зомби не шевелились. Отлично. С этими тварями покончить просто: нанести серьёзные повреждения полусгнившим телам, чтобы силы, поддерживавшие некое подобие жизни, вернулись обратно в Бездну.

Однако легко в теории. На практике бывают разные ситуации.

– Помогите! – закричал кто-то на ближайшей улице. – Прошу, помогите! – кричала девушка. – Они сожрут меня!

Наёмник нахмурился. Помогать?.. Зачем?

– Что ж, – задумчиво проговорил фейкхан Ланос. – Прошло десять лет твоего ученичества, Ян. Ты достиг третий ступени, но разве звание лукхана способно удовлетворить тебя?

– Нет учитель, – ответил Ян и расправил плечи. Тугая кожаная куртка немного сковывала мышцы.

– Чтобы получить звание экхана и закончить обучение в Школе. тебе необходимо понять Правило Заказа.

– Учитель?

– Пройди к центру узора, Ян, – голос Ланоса стал более жёстким.

Молодой асассин послушно встал на широкую треугольную плиту с причудливым рисунком.

– Расслабься, – приказал учитель.

Ян закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. В следующий миг тело охватил страшный жар. Юноша стиснул зубы, стараясь не выдать боли. Пару секунд, и всё закончилось.

Молодой лукхан осмотрелся. Прямо перед ним, играя бликами полной луны, плескалось море. По правую и левую руку высились густые кроны тёмного леса.

Ярко вспыхнуло магическое пламя, и на плите портала рядом с Яном возник наставник Ланос. Заправив волосы под капюшон, он медленно двинулся в сторону леса.

Шепростан располагался в самом центре гиблого материка Харон, отрезанного от обитаемой части мира выжженными пустошами и ордами тварей. Любые попытки добраться до Гипериона при помощи общих дорог, пресекались Стражами Цитадели, а по морю пробраться от берегов Харона до Гипериона или Феба не пробовали самые отчаянные смельчаки: рифы и аномалии в своё время забрали на дно немало отчаянных голов. Поэтому после Войны Сил в полуразрушенных руинах старого замка (существовавшего ещё на заре Первопришедших) отцы-основатели ордена асассинов установили портал. Откуда они его взяли, никто не знал. Однако портал не соприкасался с главными транспортными точками, связывавшими цивилизованные города, а имел собственную – на самой южной оконечности Гипериона, на Гладком мысе. Именно сюда прибывали асассины из Школы, и отсюда же отправлялись обратно. Активировать телепорт могли только специальные печати хана, без которых артефакты оставались молчаливыми и бесполезными.

– Заказ – это не обязательство, – начал учитель Ланос, заходя под сень деревьев. – Это в первую очередь совокупность взаимосвязанных последствий. Если ты принял Заказ, ты обязан исполнить его любой ценой. Иначе ты станешь врагом Школы, и любой другой ученик будет иметь право уничтожить тебя, и даже получить за это награду. Более того, наниматель также имеет право воздать нерадивому исполнителю по заслугам собственноручно. В то же время принятие Заказа означает согласие заказчика со всеми условиями Школы, то бишь с полной предварительной оплатой назначенного вознаграждения и риском наступления последствий за неисполнения своего обязательства по уплате обговорённой суммы, – фейкхан на миг остановился, задумавшись, а затем продолжил углубляться в лес, обходя овраги и колючие кустарники. – Также хочу тебе напомнить, что половина вознаграждения по Заказу причитается Школе. Это весьма справедливо, учитывая, что твоя безопасность во многом обеспечивается авторитетом Школы, славной своим неминуемым возмездием. Однако, – учитель повернулся к шедшему позади Яну и посмотрел ему в глаза, – если ты погибнешь при исполнении Заказа, мстить за тебя никто не будет. Твой заказ перейдёт к другому, и так до выполнения всех назначенных условий. Поэтому всегда думай перед тем, как принимать Заказ. Если возьмёшься за неисполнимое, то либо себе подпишешь смертный приговор, либо создашь лишние проблемы Школе. Второе, естественно, самое нежелательное, – наставник усмехнулся в седые усы.

После часа блужданий по лесу они вышли на небольшой пригорок, с которого хорошо виднелся хутор в пару десятков домов. Учитель Ланос дал знак присесть на землю. Ян исполнил приказ и стал внимательно вглядываться в темнеющие дома. Магия острого зрения позволяла неплохо ориентироваться в потёмках.

Порывшись в подсумке, Ланос достал небольшой свёрток и протянул Яну.

– Заказ от простых смертных ты можешь принять или отклонить. Но Заказ, перешедший Школе и назначенной тебе ею, обязан исполнить в любом случае.

– Да, учитель! – с готовностью заявил Ян и принял свёрток из рук Ланоса..

– С этим Заказом не справился один из моих учеников, – в обычно бесцветном голосе наставника проскользнули нотки грусти. – Если завершишь его миссию, я подумаю о досрочном допуске тебя к испытанию на следующий ранг.

Юноша кивнул и осторожно раскрыл бумагу. Внутри он обнаружил перламутровый камень, на котором было написано всего два слова: Раймунд Фанд.

– Но так как ты ещё не достиг степени экхана, Школа большинство необходимых приготовлений сделал за тебя. Учти, что поиском жертвы, её изучением и ликвидацией обычно занимаются те асассины, которые приняли Заказ.

– А как Школа узнает, что я принял или не принял Заказ? – спросил вдруг Ян.

– Заказ всегда записывается специальными чернилами на выточенном перламутровом камне, который можно получить только у самого асассина или прямо в Школе. Как только ты дашь согласие, камень оставит на нём печать твоего имени. Да, именно такую, какую ты сейчас видишь перед собой.

Ян хмыкнул. Действительно, рядом с неким Раймундом Фандом появилось и его имя.

– Сигнал о принятии тобой Заказа сразу поступит в Чашу Судьбы.

Юноша понимающе кивнул. В Школе все ученики знали о Чаше Судьбы, но никто, кроме фейкханов и ханов, не видел её воочию и не знакомился с её свойствами. Говорили, что с помощью этого загадочного артефакта ханы – руководители Школы – видят будущее и чаруют оружие асассинов.

– Раймунд Фанд – член Купеческой Гильдии, – начал рассказывать наставник, – торгует золотом и алмазами. Преимущественно проживает в Торвиле. Осторожен и подозрителен до паранойи. Имеет множество врагов. Сказочно богат, содержит десяток отменных наёмников, которые работают посменно группами по пять человек. Из оружия – арбалеты и ратные мечи. Защищены зачарованными кольчугами. Связываться с ними стоит только в крайнем случае.

Наставник сделал паузу, позволив ученику переварить информацию, и продолжил:

– В настоящий момент Раймунд остановился на ночлег в таверне деревни Хутола, которую ты видишь перед собой. Сюда приманили его предложения нашего подставного человека. Таверна расположена посередине деревни и отличается от остальных изб черепичной крышей. Главный и чёрный входы охраняют наёмники. Фанд занимает комнату номер три на втором этаже. Хозяин таверны спит на первом этаже. Магической защиты при Раймунде не выявлено. Есть ли вопросы? По окончании возвращайся сюда же. Если, конечно, за тобой не будет хвоста.

Ян нахмурился.

– Как-то гладко всё. Если там всё не так? – спросил он.

– Тогда придётся импровизировать, – спокойно ответил наставник. – Только ты сам несёшь ответственность за свою судьбу. Соотноси цели и средства. Надеюсь, ты за время ученичества уяснил это простое правило.

Молодой лукхан нервно кивнул, и, легко поднявшись, двинулся к деревне. Через секунду он исчез в темноте.

До таврены Ян добрался без всяких проблем. Деревня спала: ни одна живая душа не бродила среди ночи. И правильно – иногда это опасно для здоровья.

Укрывшись за углом ближайшего к цели дома, молодой лукхан принялся оценивать обстановку.

Заведение было именно таким, как описал Ланос. За исключением двух вещей: у одного из окон были разбиты стека, а у входной двери отсутствовали охранники.

Смутившийся Ян несколько секунд обдумывал свои дальнейшие действия, а затем в три тихих прыжка оказался под стенами таверны, рядом со сломанным окном. Скинув с головы капюшон, юноша осторожно заглянул внутрь.

Широкое прямоугольное помещение таверны освещало всего несколько свечей, свет от которых едва добирался до углов. Длинная обшарпанная стойка была завалена пустыми кружками от эля и измазана различными соусами, маслом и молоком, вперемешку с остатками пищи. Столы, стулья и табуретки были наполовину сломаны и разбросаны. Казалось, в таверне отгремел жестокий бой.

Однако всё было гораздо проще.

Громко хохоча и выкрикивая бессвязные речи компания наёмников Фанда отдыхала. Здоровенные воины, затянутые в звериные шкуры и кольчуги, выпивали, шутили, мерились силой и насиловали женщин. Две казавшиеся миниатюрными в ручищах варваров девушки кричали и молили отпустить их. Но уродов только раззадоривали крики несчастных. Прижав их нежные тела к грязным столам, твари делали с ними всё, что хотели. Один из них даже полосовал девушку ножом. Судя по поведению, девушки древним ремеслом не промышляли.

У Яна свело скулы. Руки сами по себе потянулись к дагам. Первой же мыслью было напасть и уничтожить этих животных. В мыслях мелькнул образ Эльзы. Но что-то остановило его.

«Заказ – это совокупность взаимосвязанных последствий, – всплыли слова наставника. – Каждый несёт ответственность за свою судьбу сам. Соотноси цели и средства».

Ян скрипнул зубами. Он принял Заказ и должен исполнить его. Если сейчас он нападёт на наёмников Фанда, то наверняка погибнет. Десятеро здоровых, даром что пьяных мужиков, достанут его. Впрочем, есть шанс, что судьба не кинет его и задержит удачу в его руках. Но разве можно ставить возможность исполнения Заказа в зависимость от слепого случая?

Нет. Иначе он подставит не только себя. А девушки… Он не обязан никого спасать. Его миссия – убить Фанда.

Ян убрал руку с эфесов даг и без лишнего шума стал забираться на второй этаж, благо брёвна были большими, с удобными выступами. Добравшись до верха, юноша зацепился одной рукой за карниз, а второй вытащил из висевшего на поясе мешочка маленькую щепотку порошка.

– Лост'a Норе, – прошептал Ян и резко выбросил порошок вперёд. Магия тускло блеснула зелёным цветом, а затем тихо зашипела на раме окна. Спустя пару секунд створки медленно отворились – замки испарились. Всех учеников Школы обучали некоторым азам магии. Но только общим вещам. Тех же, кто имел более серьёзные способности к магии, отправляли на курсы подготовки боевых магов.

Благодаря сшитым по особым рецептам сапогам, лукхан без шума опустился на пол, и, стараясь держаться стены, подошёл к нужному номеру. Примечательно: звуки творившегося внизу кошмара едва доносились до верхнего этажа. Видимо, хозяин строил таверну на славу.

Когда дверь открылась, и Ян осторожно проследовал внутрь, Раймунд Фанд только тихо всхрапнул. Ему не было суждено проснуться наутро.

Наставник встретил ученика в полном молчании. Только кивнул, когда Ян показал ему камень заказа: он был чистым. Значит, Заказ исполнен.

Когда они вернулись к телепорту, Ян неожиданно остановился. Ланос медленно обернулся к нему и вопросительно качнул головой.

– Я ведь мог спасти их, – прошептал юноша.

– Девушек? Мог.

– Вы знали?! – в голосе Яна прозвучало возмущение.

– Всё было продуманно. Не время терять учеников.

– Но… .Я ведь мог броситься в схватку!

– И скорее всего погиб бы, и не выполнил Заказ. Всегда просчитывай ситуацию. Профессионал думает головой. Сердце же он имеет право слушать только в самые интимные моменты. Я рад, что ты это понял и остался в живых. Пойдём. Нам приготовили вина, мой будущий экхан.

– Помогите!

Зачем? Яр несколько секунд переминался с ноги на ногу.

Наверное, не стоит отступать от своих принципов.

– Прошу, помогите! – крики девушки были слышны на весь разрушенный Бангвиль.

Асассин неуверенно сделал шаг в сторону, намереваясь убраться подальше от шумного места, но затем остановился. Неожиданно для себя.

Проклятье! Он никому ничем не обязан! Каждый отвечает за себя сам!

– Молю всех, кто слышит, помогите! Они меня сейчас разорвут! – крики превратились в дикие вопли. Девушка явно потеряла рассудок от страха.

Чтоб вас всех!

Моментально сорвавшись с места, Яр рванул к отчаянно кричавшей девушке. Он только один раз позволит себе отступить от правил. Только один раз!

Горе-путешественницу пятеро зомби загнали на небольшой осколок каменного дома, метра в два высотой. Девушка сидела наверху и ногами отбивалась от наседавших на неё мертвяков. Пустые ножны, висевшие на левом боку, свидетельствовали о потере самого дорого – оружия. Что ж, не удивительно, что девушка попала в весьма щекотливую ситуацию.

Предпочтя не строить из себя героя, Яр достал из подсумка маленькую склянку с зелёной жидкостью, и, недолго думая швырнул в сторону ревущих зомби. Штучка эта была дорогой, чтобы впустую тратить на спасение всяких безмозглых девок, но асассину не хотелось устраивать очередной цирк и раскидывать мертвецов в честной рукопашной. А помочь он решил.

Склянка ударилась об осколок дома, на котором сидела девушка, аккурат посередине группы зомби. Твари не успели отреагировать, как их мёртвая плоть отслоилась от прогнивших костей и бесформенной жижей стекла в землю. Девушку алхимия не затронула: убийственные пары действовали только на трупные ткани.

Удостоверившись, что вокруг больше нет врагов, асассин повернулся и хотел уйти, когда его окликнула спасённая.

– Эй! Ты куда?! – в голосе девушки читался и страх, и радость, и возмущение.

Яр опешил.

– Подальше от тебя, – честно признался он.

– Ну как? Куда же я? Ты меня бросишь? – она успела слезть с камня и подскочить к Яру. Тот инстинктивно сделал несколько шагов в сторону.

Теперь ему удалось рассмотреть спасённую девушку: из-под грубого кожаного шлема выглядывала веснушчатая мордашка с большими зелёными глазами. Собранные под шлемом в пучок рыжие волосы растрепались и отдельными локонами свисали на хрупкие плечи. Аккуратный стройный стан, обтянутый в кожаные доспехи, украшала высокая грудь и крутые бёдра. Всё бы хорошо, но личико девушки несправедливо портил слегка скошенный в сторону нос и большая морщинка на лбу. В общем, не во вкусе Яна.

– Меня же сожрут! – заявила она.

– Естественно. Только меня рядом не будет, – пожал плечами Яр.

– Так зачем ты спас меня? – нахмурилась девушка.

Асассин прищурился.

– Не знаю, – сказал он, и, отвернувшись от девушки, двинулся к ближайшим руинам, чтобы скрыться и обдумать дальнейшие действия.

– Меня, кстати, Олей зовут.

– Рад за тебя, – сухо бросил Яр.

– А тебя как? – продолжая идти за ним, спросила Оля. – Мне вот…

– Так послушай! – взорвался вдруг асассин и резко развернувшись, замахнулся рукой. Но его вспышку гнева неожиданно встретил испуганный взгляд ребёнка. Чистый, наивный. И ярость наёмника вмиг затухла. – Говори тише и меньше. – пробурчал он.

– Извини, – сглотнув, прошептала девушка. Наверное, на краткий миг спаситель показался ей погибелью.

– С тобой моя охота закончилась, – заключил Яр. О выполнении сегодняшней программы можно забыть. Да чёрт с ней. – Если хочешь выбраться отсюда, делай так, как я скажу. Понятно?

Оля кивнула.

– Хорошо. Сейчас движемся вдоль улицы до перекрёстка. Без единого звука. Усекла?

Девушка снова кивнула.

– Отлично! Через три шага за мной. Вперёд.

До лагеря искателей они добрались к позднему вечеру. Несколько раз они чуть не нарвались на неприятности, но в целом судьба была благосклонна к ним, и позволила выбраться за стены мёртвого города. Оля оказалась послушной девочкой, и беспрекословно выполняла приказы Яра. Наверное, это их и спасло.

– Спасибо тебе! – воскликнула вдруг девушка, когда они оказались в границах спокойного лагеря среди толпы устало сновавших путешественников. Улыбаясь, Оля повисла у Яра на шее. Наёмник, к своему удивлению, покраснел.

– Всё, всё, хватит! Достаточно, – сказал он, отстраняя от себя Олю.

– Ну ладно.

– Больше не ходи в город,– менторским тоном сказал Ян. – Второй раз спасать не буду.

– Конечно. Мне хотелось приключений! Не думала, что они могут оказаться… такими. Спасибо тебе ещё раз! Пока! – сказала Оля и вмиг исчезла среди людей.

Ян нахмурился. Как-то поспешно ретировалась обрадованная девочка. Даже слишком.

Рука Яна дёрнулась к поясу. Как и ожидалось: кошель с золотом исчез. Остался лишь кусочек обрезанной верёвки.

Ловкая, сволочь.

Сплюнув, асассин махнул рукой и направился в таверну. Благо у него была ещё пара золотых. А Олю он найдёт. И пообщается.

***

Ромунд очнулся от резкого плеска холодной воды в лицо. В ужасе раскрыв глаза, он обнаружил себя лежащим на поверхности страной рыжей субстанции, заполнившей собой пространство вокруг. Замычав и забарахтавшись, юноша завертел головой, и, завидев землю, в бессознательном сознании поплыл к ней. Благо она была рядом.

Мышцы от холода свело болью, тело колотила крупная дрожь. Когда он выбрался из воды, и отполз подальше, цепляясь трясущимися руками за иссиня-чёрную гальку, то смог отдышаться и немного оглядеться. Оказалось, он в полном одиночестве, и голый, лежит на чёрном берегу, а перед ним, тихо бормоча, плещется ярко-оранжевое море, играющее волнами в лучах изумрудного солнца и разноцветных сияний, расчертивших тёмное небо причудливыми узорами.

Стараясь успокоиться, Ромунд обнял себя за плечи и сжался в комок. Ему было страшно холодно. В голове яростным вихрем неслись тысячи мыслей, образы, воспоминания. Он постоянно что-то шептал себе под нос. Странные, дикие вещи. Казалось, его тело и рассудок действовали отдельно друг от друга.

Ему требовалось срочно согреться.

Осталось только найти тепло, тепло!

К удивлению юноши, стоило собрать разбредающиеся мысли в кучу и подумать о тепле, как страшный холод исчез. Его не стало.

Нахмурившись, Ромунд сделал несколько глубоких вздохов и подумал об одежде: его тело вмиг облачилось в щегольской тёмно-оранжевый камзол, кожаные штаны и удобные мокасины.

Не до конца понимая суть происходящего, юноша представил более подходящую к окружающей среде одежду: иссиня-чёрные куртку, штаны и сапоги с жёсткой подошвой – и вмиг облачился в неё.

Начало хорошее.

С трудом поднявшись на ноги Ромунд чуть не загнулся от дикой боли, стянувшей тело. В глазах даже заплясали искры. Собравшись с силами, молодой маг подумал, что боли нет. Она исчезла.

Немного размяв мышцы и проверив свои ощущения, Ромунду ничего не оставалось, как покачать головой. Даже ему, чародею и волшебнику по профессии, происходящее представлялось чудом. Любые законы магии имеют сложную структуру логического обоснования. В этой же ситуации остаётся только развести руками: явления свершаются сами собой без видимых или мыслимых связей. Нужно захотеть.

Одно юноша мог сказать определённо: всё вокруг пропитано Эфиром. Сила чувствовалась в каждой частице воздуха.

Побродив по берегу странного моря, Ромунд постепенно привёл скачущие мысли в порядок. Однако оставалось одно «но». Он ничего не помнил из событий последних дней. Вроде они с Алисой шли к замку. Кандур. Похоже там была битва. Но что потом?

Эмми!

Ромунда бросило в жар. Ну, конечно! Он встретил Эмми. Но что было потом, и почему он оказался здесь?

Юноша задумчиво посмотрел на украшенное сияниями чёрное небо, затем на рыжее море.

Скорее всего, его занесло куда-то в иное измерение.

Или это сон?

Ромунд хорошенько ущипнул себя за руку. Ничего не изменилось.

Что ж. Нужно найти выход. А для начала убраться с чёрного пляжа.

Берег загадочного моря окружали отвесные скалы с плоскими вершинами.

Подойдя к скошенному склону, Ромунд осмотрел чёрный, как смоль, камень гор, прикинул высоту в сотню с чем-то метров, а затем приказал себе взлететь. Невидимые потоки легко подняли его тело и занесли на верхушку скалы.

Как он и ожидал, перед ним раскинулось широкая каменная равнина, засыпанная раздробленными валунами. Никакой растительности. Плато терялось за горизонтом.

Ромунд помрачнел. Оставалось надеяться, что в этом мире есть хоть какие-то границы ландшафта.

Несколько часов он тщетно мерил шагами плоскую поверхность чёрного камня и уже начинал терять надежду и всяческое терпение, когда у одного из многочисленных валунов заметил какое-то движение.

Укрывшись за ближайшим камнем, он осторожно оценил обстановку и ухмыльнулся. Пустоши оказались не лишены живности!

У валуна резвилось несколько странных существ, похожих на разросшихся до размеров волка петухов с фиолетовыми перьями. Они крутились вокруг камня, и, утробно урча, пытались вытащить что-то из-под него.

Ромунд вышел к петухам, стараясь двигаться медленно и не вызывать агрессии. Начинать знакомство с местной фауной с крупной ссоры не хотелось. Но любопытство подталкивало рассмотреть птиц поближе и проверить степень их агрессивности.

Его заметили за двадцать шагов. Заревев подобно мамонтам, милые «петушки» отвлеклись от своего занятия, расправили крылья и стремглав ринулись к Ромунду. По земле. Судя по угрожающим действиям, твари замыслили недоброе.

Ромунд не стал делать лишних движений. Он представил себе пульсар, который возник в его руке, и швырнул в наступающих бестий. Раздался взрыв. и ничего не произошло. «Петушки» не обратили внимания на выпад Ромунда, продолжая бежать к нему.

Юноша занервничал. После нескольких тщетных попыток достать тварей пульсарами и огненными стрелами, ему пришлось уворачиваться от первой атаки: одна из птиц попыталась достать его клювом в грудь.

Представив себе стальной щит, Ромунд отразил нападение второй пташки сталью, а в третью выстрелил из материализовавшегося самострела. Удивительно, но болт вошёл аккурат между зелёных глаз петуха. Птица что-то глухо пробулькала и завалилась на чёрный камень.

Оценив участь собрата, другие две твари решили отступить, и с неестественными вскриками обратились в бегство.

Ромунд вздохнул. Ничего себе! Значит, магия их не берёт, а честная сталь…

Недолго думая, маг закинул щит за плечо и обзавёлся подсумком, полным стальных болтов. Пускай будет. На всякий случай.

Порассматривав приконченного петуха, Ромунд оторвал от твари фиолетовое перо на память и хотел покинуть место неожиданного боя, как до его слуха донёсся жалобный писк.

Юноша прислушался. Писк повторился. Затем ещё и ещё..

Звуки доносились из-под камня, вокруг которого недавно крутились твари.

Подойдя к валуну, Ромунд увидел полуобглоданное тело неизвестного существа. Видимо, твари кого-то поймали. Но другой спрятался под камень и сумел выжить.

Ромунд опустился на колени и заглянул в небольшую нору, образовавшуюся под выемкой камня. На него пристально уставились два маленьких жёлтых глаза.

Поразмыслив немного, молодой маг пришёл к выводу, что лезть в тёмную нору к неизвестно кому может быть весьма рискованно. Поэтому он представил маленький светлый шарик, похожий на миниатюрную лампу, и запустил внутрь дыры.

Светлячок разогнал тьму и открыл перед Ромундом маленького жителя норки – небольшое существо, с ладонь, похожее на маленького поросёнка. Только вместо копыт у него были подушечки, как у кошки, большие и умные глаза вместо поросячьих щёлок, чуть более длинные уши, а бежевая кожа покрыта коричневой шёрсткой. Которая при приближении светлячка вдруг вздыбилась, как у ежа! Существу явно не понравилось бесцеремонное вторжение.

– Ну, ну! Не бойся, – проговорил Ромунд. – Я только что спас тебя. Судя по всему, кого-то из твоих родственников съели. Поэтому пойдём со мной. Одному тебе не протянуть, – сказал юноша и протянул к существу руку (заблаговременно, правда, облачённую в кожаную перчатку).

На удивление, маленькое создание сразу после сказанного успокоилось, опустило шерсть и медленно подползло к руке мага. Обнюхав её смешным пятачком, оно хрюкнуло и уселось на ладонь.

Вытащив нового знакомого из-под камня, Ромунд почувствовал, что тот дрожит. Уместив на кожаном ремне ещё один подсумок с меховой прокладкой, юноша предложил ушастому устроиться в тепле. Тот с удовольствием перебрался в подсумок, и, укутавшись в приготовленную шерстяную тряпку, внимательно уставился на человека.

– Как же тебя назвать? – задумчиво проговорил Ромунд. – Впрочем, чего мудрить! Будешь Хрюшиком. Ты ведь мальчик, да? Вроде да.

Наречённый друг с удовольствием хрюкнул.

– Что-то я проголодался. А ты? – сказал юноша и в его голове возник образ ярко-красного плода, похожего на апельсин. – Эй! Это я подумал, или ты мне образ прислал?

Хрюшик хрюкнул в ответ.

– Если ты ещё и телепат… Ладно, сейчас добудем еды. Стоит только подумать…

Ромунд с удовольствием закрыл глаза и представил в руке миску, наполненную жареным мясом, овощами и печёной картошкой. Открыв глаза, Ромунд только скривился от возмущения: миска появилась, а содержимое – нет.

После нескольких тщетных попыток Ромунд горестно всплеснул руками.

– Кажется, мы остались без обеда, – сокрушённо сообщил он Хрюшику.

В тот же миг в его голове возникло изображение куста, чьи черные стебли гнулись к земле под весом красных плодов.

– Думаешь? Ладно. Надо искать. Скорее всего, я могу материализовать только неживое и его производные. Кстати, чтобы не тащиться, мы с тобой полетим!

Легко подпрыгнув, Ромунд оторвался от плато и полетел в метре над землёй, по желанию увеличивая или уменьшая скорость. Хрюшик же не нашёл ничего лучше, как зарыться пятачком в тёплой тряпке и заснуть, что сильно порадовало Ромунда. Впрочем, его настроение вскоре переменилось. В голове стали всплывать отдельные эпизоды воспоминаний и не давать покоя один вопрос: а вдруг Эмми тоже оказалась где-то среди этих черных пустошей?

Если так, нужно найти её. Но где?

***

Через четыре недели после битвы под Бангвилем, армия Альянса приступила к активным действиям. Собрав под своими знамёнами около десяти тысяч человек, общепризнанный главнокомандующий Строгонов решил не терять времени даром и нанести врагу новый удар. На этот раз целью стал Льеж – последний оплот Лиги на пути к родовому замку Ренессанса.

Несмотря на большую численность войска, Альянс уступал врагу в опыте, вооружении и снабжении. Долгое время таким воинством управлять было невозможно: рано или поздно из-за нехватки припасов оно либо разбежится, либо перемрёт с голоду. Поэтому требовалось в максимально сжатые сроки нанести ощутимый урон неприятелю.

Под покровом ночи отборная тысяча ветеранов под командованием Ришама подобралась к стенам замка Льеж, и, дождавшись когда агенты Готикс откроют ворота, ворвалась внутрь. Однако размяться бойцам не удалось: гарнизон сразу сдался на милость воинам Альянса. Более шестисот человек без боя сложили оружие.

Заняв укреплённый район, Строгонов принялся методично выдавливать противника из неохраняемых земель. Небольшие отряды, состоявшие из мелких кланов и шаек, разбрелись по необъятной широте Великой Центральной Равнины, вырезая центры снабжения Лиги и изгоняя из вражеских поселений деревенскую милицию.

Забирая у противника ресурсы, дальновидный командующий Альянса не забывал налаживать и свою сеть коммуникаций: вместо порубленных дружинников Ренессанса на обжитых местах устраивались бойцы Альянса (чаще всего нищие добровольцы), которых устраивала роль стражи и недурные деревенские харчи. Старосты поселений, смекнув начало очередного раздела территории, спешили задобрить новых патронов, и отсылали в армию Альянса значительные запасы урожая. Благодаря грамотным решениям и своевременным действиям, в Центральной равнине сформировалась сеть дорог, по которым к Льежу начал стекаться значительный фураж. За месяц Строгонов сумел решить вопрос со снабжением постоянно разраставшегося воинства.

После того, как войска Остермана перекрыли Северный тракт, Сюреал – все пути южнее Серебряного леса, а двухтысячное войско Альянса заняло позиции в старой крепости у самой кромки Умрадского леса, Лига оказалась окружена, и лишена всяких сношений с остальной частью материка. Сюреал и Хранители после некоторых раздумий решили присоединиться к победоносному походу Строгонова, снабдив его войско тысячей отборных ратников и под общий шум разделив между собой земли Западной и Бангвильской Низменности. Нейтралз, в качестве компенсации потерь, присоединил к своим владениям всё Восточное Черноземье, а собратья Ришама в считанные дни расселились по восточным и южным берегам озера Нирей и Тиссейского залива.

Но, несмотря на удачи, Строгонова мучили сомнения. Ему не давал покоя один вопрос: почему за два месяца активных действий Альянса Лига оставалась безмолвной? Неужели битва под Бангвилем нанесла ей такое поражение, что у прославленных сеньоров Ренессанса не оставалось сил защищать свои важнейшие ресурсные центры? Даже больше – исторически сложившиеся клановые границы. Или в то время, как войска Альянса осваивали новые владения, Лига готовила ответный удар? Ещё более мощный и страшный, чем нанесла нынче покойной Святой Инквизиции? Тогда стоит ли ждать её под стенами Льеж, или атаковать первыми? Хватит ли сил? Не развалятся ли коммуникации?

Никто не знал ответа. Все ждали его слова и приказа. Даже агенты Готикс разводили руками: мол, Данфер хорошо почистил свои ряды, никакой информации нет.

Владимир прекрасно понимал: бремя ответственности за будущее прочие лидеры возложили на его широкие плечи. И горе ему, если принятое решение окажется неверным.

Медленно поскрипывая несмазанными колёсами, сквозь заросшие долины двигались нагруженные провиантом телеги. Суровые молчаливые мужчины и женщины, облачённые в полную броню, внимательно осматривали окружающие холмы, в любой момент ожидая нападения. В эти неспокойные времена даже три десятка воинов не обеспечивали фуражу надёжную защиту: Альянс стремился заморить врага голодом.

" Огонь!"– пронеслась по каналам трансферанса команда десятника, и спустя пару мгновений в средине каравана врага громыхнуло несколько взрывов Большого огня.

В воздухе завизжали стрелы и болты. Яр с первого выстрела свалил закованного в сталь рыцаря, расположившегося во главе колонны. Выпустив ещё несколько стрел, наёмник отбросил лук и поспешил присоединиться к рукопашной: пехотинцы Альянса неслись по склону небольшого холма, намереваясь опрокинуть ошарашенных воинов Лиги.

Первый враг Яра погиб по собственной глупости. Он споткнулся об острый камень, некстати попавшийся под ноги, и напоролся на дагу наёмника – клинок вошёл аккурат в шею.

Второй соперник оказался чуть маститее первого. Орудуя огромным двуручным мечом, он некоторое время не позволял Яру подобраться к себе ближе чем на два шага. Впрочем, асассин правильно рассчитал силы, дождался, пока рука бойца устанет от активной работы, и, в какой-то момент поднырнув под небрежный выпад врага, вонзил дагу между пластинами нагрудника. Второй дагой осталось перерезать горло неудачливому рену.

Несмотря на большие потери, воины Лиги сражались отчаянно. Однако будучи в полном окружении, без поддержки магов, самым простым решением было сдаться, особенно учитывая воззвание Строгонова к врагам, сулившее всем сторонникам Лиги прощение и возможную службу, в случае добровольной сдачи в плен. Однако эти ребята стояли насмерть. И это не понравилось Яру.

Схватившись с очередным бойцом, наёмник не стал заканчивать поединок летальным исходом, ,а подрезав сухожилия на плохо защищённых ногах врага, повалил того на землю, и, обезоружив, попытался связать руки. Однако рен не собирался покорно ждать своей участи. Он отбивался руками и раненными ногами, кричал и плевался. Ян успел разглядеть странный синеватый оттенок его глаз, прежде чем прикончил. Похожая ситуация повторилась с ещё одним воякой. И того глаза чуть не сияли синим пламенем!

«Захватить одного живым!»– приказал по трансферансу Ян. Как один из ординарцев Строгонова, он имел право отдавать обязательные для обычных командиров и солдат распоряжения.

Этим одним оказался последний оставшийся в живых защитник каравана – судя по экипировке, начинающий воин. Ему хорошенько надавали пинков, и, свалив с ног, связали. Однако парень продолжал дёргаться и кричать.

– Вы все умрёте! Он пришёл! Он накажет вас! Мститель не оставит никого в живых.

– Кто такой Он? Что за мститель? – задал вопрос Ян, присев на одно колено рядом с пленником.

– Он! Ты для него ничтожество! – не унимался рен.

– Ответ неправильный, – холодно произнёс Ян, и, схватив парня за голову, отрезал ухо. Дождавшись, когда утихнут вопли боли, повторил вопрос.

– Да катись ты в Бездну, урод! – проревел парень и попытался пихнуть Яна ногами в живот. Наёмник успел отскочить в сторону.

– Прикончить его, – коротко бросил Яр и направился к десятнику. Тот со своими ребятами проверял содержание четырёх уцелевших в огне телег.

– Ну что? Есть что-нибудь ценное? – спросил наёмник.

– Хлеб, вяленое мясо, масло. Соль. Оружия не видно. Может, в других было, но теперь не проверишь. Одни угольки, – развёл руками Ольден – старый вояка, с коротко стриженной седой бородой.

– Хорошо, пусть каждый возьмёт, что захочет. На это пять минут. Потом – возвращаемся к Льежу.

– Ого! Это к ставке-то? – поднял в удивлении брови десятник. – Что-то готовится, наверное.

– Да, – ответил Яр и отвернулся, давая понять, что на другие вопросы отвечать не намерен. Его больше заботило странное сияние в глазах ренов. Что-то подсказывало Яру, что Данфер придумал какую-то очередную дрянь.

Едко-жёлтые облака низко плыли над выжженной землёй, щедро орошая её потоками тёмно-зелёной кислоты. Хищно шипя, струи безжалостной субстанции вгрызались в грунт и без сожаления прожигали его насквозь, заканчивая путь где-то в темных недрах Бездны.

Новоиспечённый экхан, Ян Рудный, молчаливо наблюдал за дождём, стоя на площадке самой высокой башни Шепростана. Взгромоздившемуся на высокую скалу с отвесными склонами замку не был страшен смертельный ливень: его стены надёжно укутывала магическая пелена, не пропускавшая ядовитые газы, дождь, смерчи и прочие подарки сурового Харона. Поэтому молодому асассину ничто не угрожало за стенами замка. которые он вскоре должен был покинуть.

– Грустишь? – проговорил за спиной учитель, неожиданно возникший на площадке башни. Ян вовремя сдержал себя в руках и не дёрнулся.

– Немного, – признался он.

– Собрался?

– Ещё утром, – кивнул экхан. Согласно правилам, после достижения четвертой, окончательной ступени ученичества, каждый асассин должен был уехать за пределы Школы и не возвращаться в неё более десяти лет. В это время он должен был обеспечить себя работой, а Школу – золотом.

– Да, – протянул вдруг наставник, поравнявшись с Яном. – Двенадцать долгих лет прошло. А ты, кстати, не изменился за это время. Только помолодел.

– Спасибо, – сухо ответил Ян.

– Ты отбудешь к вечеру?

– Да, учитель.

– Хорошо. Портал будет готов, – Ланос развернулся и пошёл к лестнице, ведущей к жилому ярусу стражи.

– Учитель, можно спросить? – остановил его Ян.

Ланос замер в дверях и посмотрел на ученика.

– Давай. Только быстро.

– Скажите. а смогу ли я когда-нибудь зажить спокойно? Как обычный человек? – признаться, вопрос дался молодому асассину нелегко.

– Не знаю, – выдержав долгую паузу ответил наставник. – Ты выбрал весьма тернистую тропу. Но ничего невозможного не бывает. Только помни: пока ты идёшь по пути наёмника, ты отвечаешь за себя. Если же пригреешь у сердца любовь, то ситуация усложнится. Не оставляй следов и не оставайся долго на одном месте. Рано или поздно призраки прошлого настигнут тебя. И тогда… – не договорив, Ланос быстро спустился по ступеням вниз. Больше учителя Ян не видел: спустя четыре года наставник погиб где-то на Фебе, и его тело не удалось найти и похоронить.

Состояние лагеря с первого же взгляда не понравилось Яру – слишком безмятежно вели себя воины. Сложив оружие и доспехи, солдаты Альянса предавались сну или с удовольствием уплетали сготовленные на кострах харчи. Некоторые со смехом и шутками потягивали вино из мехов и играли в кости. На границе лагеря он даже не заметил дозорных!

Войска явно не ожидали прихода противника. Уж очень всё удачно складывалось в последнее время. Расслабились.

Кроме того, Ян никак не мог взять в толк, зачем Строгонов потребовал срочно привести его диверсионный отряд в лагерь. Судя по разбитым под стенами замка бивакам, у Льежа расположилась едва треть армии. Значит, никакого общего сбора не планировалось. Никаких особых приказов лично ему от Владимира не поступало. Тогда к чему спешка?

Конечно, Строгонов не был склонен доверять кому-то в своей армии, слишком разношёрстой и непонятной была масса людей, присоединившаяся к его делу. Но при всех особенностях биографии Яна, он был одним из самых нужных Строгонову людей. Его ремесло открывало перед главнокомандующим массу возможностей. Однако Владимир не спешил использовать навыки наёмника. Наверное, проверял, как будет себя вести асассин в простых операциях. Но так и война может закончиться.

Добравшись до своей палатки, асассин скинул торбу и подсумки. Снимать доспехи не стал: плохое предчувствие не покидало асассина. Хотя, конечно, после нескольких дней активных действий он провонял потом и грязью не хуже борова, помыться он успеет.

– Амуницию не снимать, – приказал асассин. Бойцы его отряда располагались вокруг палатки.

– Но это… командир. Все тут… – начал было Ольден. В глазах остальных членов отряда читалось отчаяние: любой солдат с начала похода мечтает скинуть тяжёлые и зачастую дурно пахнущие железки. Поэтому приказ командира оставаться в них в самом лагере звучит, по меньшей мере, дико.

– Делайте так, как я сказал, – отрезал Яр и прищурился. Старику Ольдену ничего не оставалось, как повторить приказ воинам. – Магов тоже касается. – сказал асассин двум подчинённым ему огневикам, которые принялись резво стягивать с себя взмокшие робы.

– Но, командир… – взмолился один из них.

.– Я что, непонятно изъясняюсь?! – взревел Яр и надвинулся на мага. Тот так перепугался, что споткнулся о свою сумку и свалился с ног. – Или вы, мать вашу, особенные?!

– Нет, нет… – пробормотал маг. Яра боялись и уважали. Ворчали и сопротивлялись только для вида: каждый боец не раз убедился, что приказы опытного наёмника зачастую спасали жизнь.

– Тогда исполнять, – теперь спокойно сказал асассин. – Сейчас готовим еду и хорошенько насыщаемся. После – сон. Фругир и Нор, вы первые в дозоре.

– Дозоре? – изумился Фругир, молодой парнишка, мечник.

– Да, стоите рядом с палатками отряда и следите за ситуацией. В случае чего, поднимаете тревогу. Все сорок три человека будут надеяться на вас.

– Сорок два, – подал голос Ольден. – Нор был единственным погибшим сегодня.

– Почему не доложил? – нахмурился Ян. Ему показалось, что отряд отделался только ранеными.

– Виноват, – тряхнул головой десятник.

– Тогда Фругир отдыхает, а ты сторожишь ребят. Понятно?

– Есть, командир, – вздохнул Ольден. – А к чему такие предосторожности?

– Не нравится мне всё. это. Я отлучусь на полчаса. Проследи за выполнением приказов.

– Есть, – ответил Ольден и приступил к исполнению. От внимания наёмника не ускользнуло, что наблюдавшие со стороны за его перебранкой воины стали потихонечку натягивать доспехи. Его хорошо знали в войске, и зачастую прислушивались.

По пути к главнокомандующему, виляя среди шатров и отдыхающих вояк, Яр краем глаза подметил странное мельтешение у одной из воинских палаток. Уж слишком разительно отличались действия закутанного в черные одежды человека от общего настроя лагеря. Присмотревшись, наёмник утвердился в своей догадке: маленькая тонкая фигура, ловко работая руками, торопливо опустошала содержимое сумок спящих воинов, так небрежно доверившихся честности населения лагеря. Отбрасывая ненужное, неизвестный выбирал самое ценное.

Неудачливый вор и пикнуть не успел, как стальные руки Яра скрутили его и прижали лицом к земле.

– Не дёргайся. Я шутить не буду, – проговорил наёмник. Не поверить его холодному голосу было невозможно. Пленнику оставалось только завыть. Жалобно. По-женски.

Связав вору руки поясным ремнём, асассин одним рывком перевернул его на спину. Завидев характерные выпуклости на груди, Яр нахмурился и сорвал чёрный капюшон с головы пленника. Рыжие волосы веером рассыпались по плечам испуганной девушки.

– Оля. понятно, – скривившись, пробормотал Яр.

– Прости. – еле слышно прошептала она. Судя по бледному лицу, воришка была дико напугана. Она отлично понимала, что грозит за кражу в военное время.

– Доигралась, красавица. Думал тебя простить, но теперь придётся повесить. Однако чуть позже. Воин, – обратился Яр к одному из очнувшихся солдат. Он сидел на матраце и с сонными глазами рассматривал свою выпотрошенную торбу. В недоумении он перевёл взгляд на Яра, и попытался подняться, чтобы выполнить официальное приветствие. – Сиди. Последишь за этой девкой, пока я не вернусь. Отвечаешь за неё головой. Заодно вытряхни её карманы и забери своё и товарищей добро обратно.

– Есть! – воскликнул солдат, отсалютовав кулаком по груди. Вскочить он всё-таки успел.

Ставка Строгонова располагалась внутри замка, в подвальных помещениях. Занимать донжон главнокомандующий посчитал излишним: идёт война, и под землёй куда безопаснее. Кто знает, какой сюрприз могут преподнести затаившиеся рены.

Однако ворота Льежа встретили Яра наглухо закрытыми створками. Стоило наёмнику приблизиться ко входу на десять шагов, как на бойницах показались стрелки с взведёнными арбалетами. Судя по решительным лицам, бойцам был дан недвусмысленный приказ никого не подпускать.

Асассин остановился и принялся задумчиво разглядывать застывших на стенах замках воинов. Никто объяснять ему ситуацию явно не собирался. Командир стражи не появлялся.

. »Ян, слышишь меня?»– донёсся до Яра приглушенный голос Строгонова по каналу трансферанса.

«Я требую объяснений!»– заявил асассин.

«Пока их не будет. Собери воинов вокруг себя и приготовься к полевой обороне. Скоро начнётся дело», – ответил Владимир и пропал.

Задерживаться Яр не стал. Захватив по пути связанную Олю, он вернулся к отряду, распинал прикорнувших бойцов и приказал срочно строиться. Связав Оле ноги и рот, Яр без всякого внимания к её протестам уложил девушку в большой походный сундук Ольдена. Ничего, до эшафота полежит. Всё равно недолго осталось.

Не теряя больше ни минуты, он начал метаться по лагерю и трубить тревогу. Разум подсказывал, что нужно скорее убраться из лагеря, но нечто другое сдерживало это разумное желание.

Первые взрывы загрохотали, когда едва половина воинов успела натянуть доспехи. Лишённые магической поддержки и защитных чар солдаты сгорали заживо десятками. Яр сам едва избежал гибели, успев укрыться в ближайшей канаве: по расположению Альянса прицельно били вражеские маги. Спустя пятнадцать минут половина лагеря погибла в огне.

Ян вернулся к отряду только под конец обстрела. Ольден додумался укрыть отряд от огня за невысоким холмом, что удачно вздулся в ста метрах от замка. Здесь же укрылось ещё около сотни бойцов.

– Господин Ян! – обрадованно закричал Ольден, когда наёмник подскочил к бойцам. – Господин Ян, наши все живы. Когда началось, я…

– Хорошо, здесь и окопаемся. Сейчас пойдут пешие, – не дослушав, прокричал асассин. Уши заложило от грохота взрывов, а нос и горло жёг запах гари. Территорию замка заволокло дымом: горели палатки, люди, земля.

– Как окопаемся? А в замок?

– Поднимай ребят. Мечников – у подножья холма, стрелков и магов – на холм. Пока не высовываться. Я соберу оставшихся.

Выживших Яру удалось собрать четыре сотни. Полуголые, покрытые сажей солдаты жались к наёмнику, будто он был их последней надеждой на спасение. Яру невольно было жалко их: в такой заварушке этим салагам бывать не приходилось: многие были простыми добровольцами или рядовыми дружинниками мелких кланов.

Воины успели наскоро вооружиться тем, что нашли среди пепелища, когда в сторону замка из ближайших зарослей (замок располагался на границе леса) покатила пешая волна неприятеля. С первого взгляда, на штурм стен шло не меньше пяти тысяч человек. Если учитывать, что гарнизон Льежа вмещал не более семисот воинов, продержаться защитникам удастся недолго.

Неприятель наступал с противоположной от позиции Яра стороны. Судя по тому, что никто не спешил выкурить выживших с холма, враг их не видел: холм надёжно скрывал затаившихся солдат.

– Ольден, сколько у нас стрелков? – спросил Ян, наблюдавший за передвижениями врага.

– Восемь десятков. И пятнадцать магов.

– Пусть маги сконцентрируются на защите. Стрелкам приказ – атаковать.

– Есть!

Маленький отряд вступил в дело, когда первые залпы Большого Огня обрушились на замок. Бойцы Яна оказались с правого фланга неприятеля, и им было удобно бить пехотинцев Лиги по незащищённым бокам. Они успели скосить не меньше пяти десятков воинов, прежде чем неприятель ответил магией. Однако склоны холма надёжно прикрывали стрелков от разящего огня, а сверкавшие молнии вслепую били по склону, нанося минимальный урон. С прочими заклятиями маги пока справлялись.

Отчаянные действия выжившего отряда дали ощутимый результат: врагу не удавалось сконцентрироваться на штурме – приходилось постоянно отвлекаться на защиту флангов. Защитники же яростно рубились на стенах. Молниеносная атака Лиги захлебнулась.

Не меньше пяти сотен ратников ренов отделилась от общей массы и под прикрытием арбалетчиков двинулась в сторону позиций отряда Яра. Плотность летевших болтов была такая, что стрелкам Альянса не удавалось поднять головы. Не меньше старались и маги противника. Долго продержаться отряду не удастся. Однако на это Яр не рассчитывал. Он впервые доверился не самому себе. А гению Строгонова. И не прогадал.

Когда ворота Льежа держались на последнем издыхании, а ратники Яра с трудом стояли на ногах от усталости, над полем боя раздался чистый звук сигнального рога, возвещавший о подходе войск Альянса. Свежие массы хлынули в тыл врага, когда тот расстроил свои ряды и готовился взять стены.

Битва превратилась в бойню, и за час враг был смят и рассеян. Альянс одержал решительную победу, за которой дорога открывалась на Эйкум-кас – главную резиденцию Ренессанса.

– Синие глаза, говоришь? – потирая небритый подбородок, спросил Строгонов.

– Да. И бились они отчаянно. Никто не отступил, – ответил Яр. – Однако в драке под Льежем я таких не заметил.

– Тревожно… – пробормотал главнокомандующий и обвёл взглядом собравшихся в его шатре командиров.

Сразу после битвы под Льежем, Владимир собрал военный совет. Как он успел наскоро объяснить Яру, ловушка под замком была заранее приготовлена для ренов. Уведя большую часть войска на восток, Строгонов тем самым сделал ложный манёвр, и предоставил Лиге атаковать якобы плохо защищённый лагерь под Льежем. Естественно, что в этот момент он заходил в тыл жадно бросившемуся на казавшуюся лёгкой добычей врагу. Рены не позаботились тщательно провести разведку, и, повылазив из лесных схронов, соединили силы и поспешили к Льежу. Тут-то они и попались. К сожалению, для успешного воплощения плана пришлось пожертвовать двумя тысячами воинов, однако среди них были самые необученные и плохо вооружённые. Теперь же у Строгонова оставалось чуть более восьми тысяч дисциплинированных солдат, а у врага – жалкие остатки деморализованных оборванцев. Мощь Лиги была сокрушена. На вопрос Яра о том, почему Строгонов не предупредил его о готовящейся схватке, Строгонов неопределённо пожал плечами. Мол, военная тайна. Никто, кроме него, о сути манёвров не знал.

– Однако что бы это ни было, путь на Эйкум-кас открыт. Если возьмём его, можно будет дальше двигаться на север. – резонно заметил Ришам.

– А что жаждут варвары получить на севере? – вдруг подал голос Офицер Нейтралз, Андриан.

Грозный Вождь Остермана перевёл на Андриана свой тяжёлый взгляд и некоторое время внимательно изучал его бледное лицо.

– Богатство и славу. Думаю, у союзников Лиги найдётся, чем поживиться, – ответил он после минутного молчания. – А что забыли там Нейтралз?

– Я о том же. Вопрос о северном походе нуждается в тщательном обсуждении. – сказал Андриан и воззрился на Строгонова, который задумчиво теребил подбородок. Он единственный сидел на большом деревянном стуле, расположившись лицом к гостям.

– Знаешь… – начал было Ришам, но Владимир прервал его:

– Позвольте. Оставим преждевременные споры. Пока нужно взять Эйкум-кас. Есть ли среди членов Альянса те, кто считают, что не нужно спешить с атакой на последний оплот Ренессанс? Пусть встанет и обоснует своё мнение.

Командиры быстро переглянулись друг с другом. В шатре присутствовали представители Сюреала, Хранителей, Остермана, Нейтралз, остатков Белых рыцарей и некоторых мелких кланов. Никто не ответил Строгонову. Владимир удовлетворённо кивнул.

– Тогда завтра выступаем. Через трое суток мы должны быть под стенами Эйкум-каса. Фураж необходимо подготовить к началу похода. Андриан, проверь. Маяна предупредить о необходимости поддерживать коммуникации. В Льеже оставить двести человек гарнизона из числа бойцов Остермана. Ещё пять сотен из Нейтралз передать в подчинение Маяна – приказать ему обеспечивать безопасность окружающих дорог и поселений. Нести постоянную разведку. Вопросы?

Командиры молчали.

– Тогда совет окончен. Всем выспаться перед отходом. Подъём в восемь часов.

Когда союзники покинули шатёр, Строгонов облегчённо вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, как обильно так пот по спине. Никто не знал, каких чудовищных усилий ему стоит выдерживать спокойствие и не выдавать эмоций.

– И что дальше? – вдруг спросил Яр. Он так и остался стоять в тёмном углу шатра, где по привычке занял место в начале совета. Тень ему нравилась больше света. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что эти псы с трудом уживаются друг с другом. Стоит общему врагу пасть, как они рассобачатся так, что центр Гипериона запылает пуще прежнего.

– Не знаю, Ян, – тяжело выдохнул Владимир. – Честно говоря, до определённого момента война с Лигой была делом чести и благих намерений. Я не мог позволить Ордену захватить власть. Из разных побуждений. Но как только общий враг падёт. Альянс прекратит своё существование, и междоусобицы разгорятся вновь. И всем будет наплевать, что два крупнейших города лежат в руинах, а население окружающих земель уменьшилось чуть не вдвое.

– А куда надеешься деться ты?

– На крайний случай уйду на службу к Ришаму.

– Не думаешь, что тебя попытаются убрать?

– Как говориться, человека судят по делам его. Если дело провалится – убьют. Если всё удастся, и я потребую долю – убьют. Ну а если с честью и славой под звук фанфар уйду в тень – оставят в покое.

– Не завидую, – цокнул языком Яр.

– Однако пока рано решать что-либо, – махнул рукой Строгонов. – Мир пришёл в пугающе быстрое движение. Завтра ситуация может повернуться так, что взвоем. Поэтому, иди. Отдыхай. Нынче ты бывалый сотник и любимый солдатами командир. Твои три сотни выживших и вновь прибывших пойдут за тобой хоть на край света. Подготовь их к выступлению.

– С твоего разрешения мы задержимся и выйдем на день позже. Не думаю, что ты собираешься брать замок ренов с ходу.

– Верно, – кивнул Строгонов. – А зачем задержка?

– Мои воины страшно устали и нуждаются в небольшом отдыхе. Кроме того, Маян обещал, что подберёт для моих солдат новую амуницию. По старой памяти. Ему нужен день, чтобы запрошенные из Торвиля обозы пришли сюда.

Строгонов прищурился.

– Прохиндей. Хорошо. Но не больше дня. Если всё пойдёт удачно, на четвертые сутки мы нанесём удар. Думаю, у Лиги найдётся тысячи три воинов, чтобы хорошенько попортить нам нервы.

.– Ужин готов? – сухо осведомился Ян.

– Да, – покорно пролепетала Оля. – Накладывать?

Несмотря на кошмар огненной стихии, бушевавшей в лагере при нападении ренов, походный сундук Ольдена, в котором Яр спрятал Олю, оказался нетронутым. Только слегка пригорел. Яр чуть не забыл о нём и спохватился только к ночи.

При виде заплаканной и до смерти перепуганной девушки сердце наёмника дрогнуло, и он решил сжалиться над ней. Но с одним условием. Она становится его личным пленником и будет обслуживать его в походе. Убежать не получится – Яр наложил на девушки Серую метку, от которой её способен избавить либо он, либо хан, либо сильный маг. В противном случае Яр найдёт её везде. И тогда наверняка воздаст по заслугам.

– Что у нас? Каша? – сморщившись, проговорил он. Подойдя к палатке, он в первую очередь скинул сапоги с усталых ног и уселся на матрац.

– С мясом, – кивнула девушка. Она так же была в черных одеждах. Только капюшон Яр велел срезать.

– Ну давай, – махнул рукой наёмник.

Девушка мигом засуетилась вокруг весело булькающего над костром котла, и вскоре Яр получил доверху наполненную миску ароматной снеди. Однако сразу есть не стал. Положив миску на колени, он достал из подсумка маленькую склянку с жёлтой жидкостью и накапал пару капель в кашу, внимательно присмотревшись к эффекту. По прошествии несколько секунд ничего не произошло: капли спокойно растворились. Удовлетворённо кивнув, наёмник принялся за ужин. Если бы в каше был яд, жёлтая субстанция превратилась бы в чёрную и громко зашипела.

– Что это? – удивлённо спросила Оля.

– Правда жизни, – угрюмо ответил Яр. – Себе положи.

– Я не голодна, – попыталась воспротивиться девушка.

– Себе положи, – оторвавшись от еды, размеренно повторил Яр.

– Ладно, ладно, не злись, – пробормотала девушка, поспешно накладывая себе кашу.

– Я не злюсь. Я вообще редко злюсь.

– А вот и неправда, – уверенно заявила Оля, присаживаясь напротив Яра.

– Что неправда? – нахмурился наёмник.

– То, что пытаешься казаться холодным и неприступным, – ответила девушка, облизывая ложку. – Это не так.

Яр дёрнул бровью, но не ответил. Потчеваться они закончили молча.

После ужина Яр быстро снял с себя амуницию и залез в палатку, с удовольствием развалившись на матраце. Нужно было хорошенько выспаться.

– Эм. Яр? – вдруг послышался голос Оли.

– Чего тебе? – недовольно пробурчал он из палатки.

– А где я буду спать? Вообще-то холодно на улице.

Яр тихонько выругался. О служанке-то он и забыл.

– Можно я к тебе? – не растерялась Оля.

Яр покачал головой. Ему тоже на улице спать не хотелось. Конечно, там не морозы, но лучше без ветра и без чужого храпа, который доносится от ближайших костров.

– Лезь, – коротко ответил он, с крайним неудовольствием пододвигаясь.

– Спасибо! – звонкий голосок девушки выражал искреннюю радость.

– От тебя воняет, – сказал Яр, морща нос.

– От тебя тоже, – в тон ему ответила Оля.

Наёмник хмыкнул и повернулся спиной к девушке.

– Завтра помоемся перед отходом, – сказал он.

– Хорошо, – сказала девушка.

Яр по обычной привычке сразу заснул. Однако его чуткий сон постоянно тревожили разные звуки, доносившиеся за спиной. И разбудило тихое рыдание.

– Послушай, Оля, – начал он. – Если надо поплакать, выйди из палатки и там сделай все дела. Но не мешай спать.

– Прости. Можно, я тебя обниму? Мне так будет спокойнее… и теплее.

– Хорошо, только ни звука.

Оля обняла Яна за грудь, а сама всем телом прижалась к его спине. Спустя пару минут девушка успокоилась, и, согревшись, провалилась в сон. Вскоре заснул и Яр.

***

– Дурные вести, Даратас. Дурные, – пробормотал старик Бульвар, размешивая варенье в чашке чая.

– Увы, это так, – раскуривая трубку, ответил маг. Как только табак разгорелся, чародей поплотнее укутался в тёплое покрывало.

После памятного посещения Башни Культа, Даратас пришёл в себя только на пятый день. До этого он лежал в лазарете и бредил. Хозяин Цитадели подумал, что маг потерял рассудок после своего страшного мероприятия, но в какой-то момент Даратас пришёл в себя. Однако последствия соприкосновения с чудовищными потоками силы никуда не исчезли: его постоянно трясло, тепло едва задерживалось в теле, а голова раскалывалась от боли – Даратас с трудом соображал. Штатные маги наложили на него несколько поддерживающих заклинаний, но единственным лекарством оставалось время.

– Но что же Ткач? – не унимался Бульвар. – Неужели он действительно потерял память? И кстати… Разве ты не чувствовал истинную мощь Дарианы? Как она могла так долго скрывать её от тебя?

– Как много вопросов, – тоскливо произнёс Даратас. – Моя голова столько не выдержит.

– Хороший маг действительно может скрывать свою силу, – прозвучал голос третьего человека, – по крайней мере, от того, кто слабее него.

До этого сосредоточенный на разговоре с Даратасом Бульвар с удивлением посмотрел в центр зала: в его ставке появился незваный гость, который явно не пользовался дверью при входе. Одетый в грязный серый плащ, он держал длинный чёрный посох в руке и спокойно смотрел на сидящих за столом людей.

– Что… – начал было Бульвар.

– Вельтор, – тихо проговорил Даратас и поёжился.

У Бульвара расширились глаза.

– Ткач?

– Так звали одно из моих воплощений, – кивнул Названный богом, подойдя к столу. Отодвинув стул, он медленно присел. – Тебе, Бульвар, я ещё известен под именем Диора.

– Что это значит? – нахмурился Хозяин.

– Единый разум не способен охватить явления во всем их многообразии. Он слишком подвержен влиянию своего предпонимания. Пришлось отделять одну часть себя от другой. Впрочем, оставим этот разговор. Сейчас вы общаетесь лично со мной. С моей основной частью.

– Хорошо. Но разве ты, или одно из твоих воплощений, не знали, что Дариана – Первый Мастер?

– Как бы это не могло показаться странным, я действительно не знал. До определённого времени.

– Ты же сказал…

– На момент Войны Сил Дариана была для меня волшебницей. То, что ей удалось сразить Ткача – удача. А, может, и сущая закономерность.

– Но после войны тебе всё стало известно, – сделал вывод Даратас.

– Верно.

– Но почему ты не сказал?! – недоумению Бульвара не было предела.

– Последовательная цепь событий нуждалась в естественном развитии.

– Ты наблюдал, – кивнул Даратас.

– Это было необходимо.

– Ну а теперь? Зачем пришёл? – глаза Бульвара сузились. Было видно, что он не одобряет действий Велтора.

– Помочь выиграть время, – ответил Названый богом.

В этот момент дверь Ставки с грохотом открылась, и в зал вбежал закованный в латы воин.

– Господин Бульвар! – бухнув кулаком в грудь, обратился солдат.

.– Что стряслось? Чего врываешься без спроса? – в голосе Бульвара читалось плохо скрываемое раздражение.

– Там, у ворот. Куча каких-то странных созданий. Командор Вульт говорит, что это Хантеры!

– Так оно и есть, – сказал Вельтор. – Впусти их, Хозяин Цитадели.

Бульвар поморщился, но кивнул.

– Хорошо. Пятая и Седьмая казармы в их распоряжении, – сказал он.

Гонец поспешно покинул Ставку.

– Сколько их? – спросил вдруг Даратас.

– Десять тысяч, – ответил Вельтор. – Но количество не имеет значения. Цитадель не выстоит в любом случае.

– Почему? С чего ты так решил, провались ты в Бездну! – нервы старика Бульвара постепенно сдавали.

– Судьба, – Вельтор медленно поднялся. – Даратас, у тебя есть два дня, прежде чем Мститель достигнет Цитадели. Портал я умертвил, дабы ни у кого не было соблазна воспользоваться им. Сейчас любой Страж – это дополнительно выигранная минута. Даратас, возьми Герду и отправляйся на Гиперион.

– Ты обезумел, или как? – Бульвар вскочил с места. – Зачем ты оправляешь от нас Даратаса? Зачем забираешь Герду?

Вельтор медленно перевёл взгляд на Бульвара. У того всё похолодело внутри, и подкосились ноги. Он тяжело опустился обратно в кресло.

– Даратас и Герда вам не помогут. С тобой останусь я, и не покину замок, пока твоё храброе сердце будет биться в груди. Но Даратасу нужно уходить, – Вельтор посмотрел на мага. – Надеюсь, теперь ты понял?

– Не совсем. Но постепенно начинаю догадываться.

Вельтор сделал несколько шагов от стола.

– Пока я не могу объяснить вам всё: не настал тот час. Но. необходимое не терпит. Цитадель должна продержаться как можно дольше, Бульвар, – Названный богом многозначительно посмотрел на Хозяина Цитадели, а затем перевёл взгляд на Даратаса. – Тебе же, Даратас, надлежит собрать как можно больше людей и отправиться на кораблях в Умрад. Любые средства для исполнения плана найдёшь в таверне Санпула под названием «Слепой грош». Номер 3456. Запомни.

– А что я буду делать в Умраде? – спокойно проговорил Даратас.

– Всему своё время, – загадочно обронил Вельтор и растаял в сером тумане, окутавшем его тело.

***

– Ну что, доволен? – улыбнувшись, спросил Ромунд.

Весело чавкая желанными красными плодами, Хрюшик с удовольствием хрюкнул. Бедняжка чуть не извёлся, пока их длительное путешествие по пустынному плато не закончилось рядом с. лесом. У самой его кромки путники обнаружили черные кустарники с искомыми красными «апельсинами».

Впрочем, по вкусу они не напоминали знакомый Ромунду фрукт. Кожура у плодов размером со сливу была крепкая, словно скорлупа ореха, а внутренность плотная и маслянистая. Но вкусная и сытная. Ромунд и не заметил, как наелся.

Однако Хрюшик уплетал найденное с большим энтузиазмом. Когда Ромунду хватило трёх «апельсинов», маленький зверёк умудрился слопать пять и тянулся за следующим: Ромунд разложил собранные фрукты перед собой на куске материи, а питомца посадил рядом с набранной кучкой плодов. Непредусмотрительно.

– Э нет, братец. Хватит жрать. Вон, смотри, пузо какое выросло. Давай-ка мы лучше оставим это на потом. Ещё неизвестно, сколько нам плутать среди дремучих чащ. Полезай в сумку, – осторожно подхватив малыша, Ромунд положил его в заготовленный подсумок. Но Хрюшику идея не понравилась: он недовольно зашипел, словно кошка, и захрюкал, пытаясь выбраться. – Так, так! А ну-ка прекрати безобразничать! Слышишь? Непослушный какой. Ладно, последнюю дам в лапы, согласен?

Получив отступное, Хрюшик успокоился и захрустел в подсумке. В отличие от Ромунда, он спокойно употреблял кожуру и хрумкал ею без стеснения.

Уложив съестные припасы в торбу, Ромунд присел у ствола дерева и в который раз осмотрелся. Нужно было подумать и оценить обстановку.

Дремучий лес, подобно плато, тянулся на бесчисленные километры во все стороны. Некоторое время Ромунд думал обойти его по краю, но, взобравшись на небольшой пригорок, отказался от этой идеи: бесконечное зелёное покрывало терялось за горизонтом.

– И куда тут идти? А? Может, ты знаешь, малыш? – задумчиво проговорил Ромунд.

Из подсумка донёсся характерный хруст.

– Понятно. И я так же думаю.

Путешествие сквозь чащи оказалось весьма неприятным. Мало того, что светлый день сменялся темной ночью через какие-то десять шагов, так через три часа плутания Ромунд наткнулся на странные постройки, затерявшиеся среди плотной зелени. Конусообразные, выточенные из цельного белого камня, они не имели ни окон, ни дверей. Ромунд ради интереса изучил несколько и убедился: проникнуть в строения невозможно. Тогда зачем они? Да в таком количестве?

Постепенно белые конусы сменились чёрными квадратами, затем перламутровыми ромбами, воткнутыми углами в землю. А земля! Она, казалось, состояла из всех известных Ромунду минералов. Молодой маг зачерпнул странный грунт созданной из воздуха лопаткой и поднёс к глазам: маленькие частички земли переливались всевозможными оттенками.

Вскоре строения, доселе располагавшиеся в десятках метров друг от друга, стали попадаться чаще. И лес неожиданно закончился. День сменился ночью, и позорно бежал, больше не являясь.

Хрюшик зашевелился в подсумке. После плотного завтрака он несколько часов спал. Но, выглянув наружу, он спрятался и грустно заскулил. Ромунд достал ещё один плод и подал его питомцу. Тот принял угощение, но стал осторожно разделывать его маленькими коготками, стараясь издавать как меньше звуков. Скорлупой он не хрустел.

Признаться, Ромунду тоже было не по себе. Двигаясь среди разноцветных геометрических фигур, чьё разнообразие превысило известные Ромунду формы, молодой маг ощущал в воздухе какое-то напряжение. Он чувствовал, что ему не рады в этом молчаливом царстве. Однако магия острого зрения не выявила присутствия других существ. Не справились и поисковые заклятия.

Однако концентрация силы в атмосфере росла. Об этом свидетельствовало и усилившееся сияние в небе. Почему-то Ромунду казалось, что это потоки энергии, преобразовавшиеся в видимые узоры, расчертившие черные небеса.

Через некоторое время Ромунд вышел на некое подобие площади. Выложенный гладкими белыми камнями круг источал чудовищные эманации силы. У Ромунда закружилась голова. Хрюшик беспокойно заворочался в сумке.

– Не волнуйся, малыш. Всё хорошо. Я только посмотрю кое-что, – пробормотал Ромунд. В центре площади он видел небольшой алтарь. Его тянуло посмотреть, что это. Наверное, разум назвал бы это самоубийством. Но юноша не мог бороться с охватившим его интересом.

Когда Ромунд подошёл ближе, то ясно понял: овальной формы алтарь соткан из тумана нежно-розового цвета. При приближении мага он засиял сильнее.

В алтаре лежал маленький предмет. Круглый диск, заключённый в деревянную рамку, расчерчен по краям прерывистыми линями, рядом с которыми поблёскивали неизвестные Ромунду знаки. Лежащий на алтаре предмет напоминал солнечные часы в уменьшенном виде, только без указателей.

Ромунд протянул руку к странному артефакту.

Хрюшик завизжал и распустил иглы, превратив подсумок в решето. Ромунд отшатнулся от алтаря.

Его вдруг охватил жуткий страх. Алтарь окрасился в чёрный цвет. От него во все стороны поползли тени.

Ромунд побежал. Прочь, прочь, прочь! Он бежал изо всех сил!

Подпрыгнув, он полетел в нескольких метрах от земли, огибая геометрические постройки. Прочь!

Юный маг остановился только когда земля кончилась. Впереди зиял огромный чёрный каньон.

Ромунд присел на землю и осмотрелся: позади лежал странный город, молчаливо взиравший на него слепыми строениями, а впереди… Бездна. Край её едва был виден. А дно было сокрыто во мраке.

Жалобно похрюкивая, маленький Хрюшик выполз из подсумка, и, забравшись на колени к Ромунду, уставился на него. Его большие умные глаза заглянули в Ромунда.

В сознании юноши родился образ его питомца, только с крыльями.

– Да. Тут можно только перелететь. Но мы же умеем, верно? – нервно улыбнулся маг.

Хрюшик задумчиво повёл пяточком, потом легко вспрыгнул к магу на плечо и принялся дёргать ремни торбы.

– Ты снова есть хочешь? – рассмеялся Ромунд. – Ну, ты и обжора. Ладно, сейчас дам. Я сам не прочь.

Наскоро отобедав, Ромунд сотворил для Хрюшика новый подсумок, покрепче прежнего, поменял крепления, и, усадив малыша, приказал сидеть смирно. Предстояло преодолеть очень неприятное место.

Первая половина пути, проведённая в воздухе, прошла скучно. Плавный полёт над пропастью несколько будоражил сознание, покрывая тело мурашками, но иные посторонние обстоятельства Ромунда с Хрюшиком не тревожили. Маленький питомец даже осторожно высунул пятачок из подсумка и принялся с интересом наблюдать за происходящим.

Всё изменилось на середине каньона. Хрюшик вдруг спрятался в сумку и выпустил иголки, снова продырявив подсумок. Не успел Ромунд отреагировать на такое странное поведение малыша, как на него накатило странное чувство сонливости. Тело обмякло, и он медленно стал опускаться вниз. Навстречу тому, что ждало внизу. .Ведь оно желало встречи.

Ему не терпелось.

Оно было страшно голодным.

Нужно расслабиться и покориться судьбе.

Что-то больно кольнуло в правом боку. Наваждение сразу спало с Ромунда: он посмотрел вниз и увидел безумные глаза Хрюшика. Малыш выбрался из разорванного подсумка, и, вцепившись лапками в бок мага, выпустил коготки. Ему было страшно.

Ромунд посмотрел вниз. в темноту.

Он заорал так, что сдавило горло..

Всеми силами он рванул вверх, уходя прочь. от огромной зубастой пасти, которая подобно вихрю вырастала из мрака и неуклонно стремилась вверх!

От твари требовалось срочно отделаться. Но как?

Существо утробно заурчало.

Решение было найдено вмиг..

Ромунд представил миллионы стальных игл, которые сыплются навстречу неизвестной твари. И они очень острые.

Неизведанное нечто взвыло от боли. Звук визга был таким мощным, что у Ромунда заложило уши. Но тот не собирался останавливаться. Представив огромный огненный шар, наполненный чудовищной мощью, он отправил вдогонку израненному гиганту. Когда громыхнул взрыв, Ромунд с Хрюшиком были далеко. Малыш так и летел до конца каньона, вцепившись в хозяина, жалобно похрюкивая.

В миг, когда ноги Ромунда коснулись твёрдой земли, новая порция воспоминаний вслед пережитому страху нахлынули на него неистовым потоком. Он вспомнил новые подробности боя у Кандура, картины страшных разрушений, залитая кровью земля. Затем подземелье, голые люди, алтарь. А на нём… На нём колба с жидкостью. Такой манящей! Такой прекрасной!

Сердце Ромунда сжалось. Он медленно коснулся рукой груди.

Колба. Эмми. Алиса. Ну конечно! Его миссия.

Рассеянный взгляд юноши скользнул вперёд. Из груди вырвался непроизвольный стон.

Другая сторона каньона оказалась узкой полоской земли, которая через несколько метров обрывалась пропастью. Чёрным ничто. Впереди, на разном расстоянии друг от друга, в воздухе, среди разноцветных потоков силы, плавали островки суши.

– Эмми, где же мне тебя найти? – пробормотал Ромунд, прижимая сжавшегося в комок Хрюшика к сердцу.

***

– Отлично, этого нам хватит, – пробормотал Ромунд, разглядывая добычу Хрюшика. Маленький питомец, брякнув три тушки пушистиков под ноги хозяину, взобрался к магу на плечо и уткнулся пятачком в щеку. Довольный похвалой, он заурчал подобно кошке.

– Правда, если ты немного умеришь аппетит, – усмехнулся юноша и погладил Хрюшика по макушке.

Малыш оказался жутко прожорливым. Собранные "апельсины" с недюжинной помощью Хрюша закончились быстро, причём по количеству съеденного миниатюрное животное превосходило здорового Ромунда раза в два. И куда только девалось всё?

Когда мешок с припасами показал дно, Хрюшик загрустил. Но ненадолго. На первом же привале он вылез из нового подсумка и отправился на охоту, пропав на некоторое время. Ромунд начал волноваться, когда его питомец вернулся с двумя мохнатыми зверьками в зубах. Они чем-то напоминали хомяков, только без хвоста. С того дня любимое кушанье странников получило наименование пушистиков.

– Так, здесь пристроимся на сон. – сказал Ромунд, разглядывая россыпь жёлтых валунов, словно специально собранных в кучу. Среди голой равнины, залитой сочной зеленью, это нагромождение камней казалось странным. Но выбирать было не из чего: спать среди бесконечного пустыря не хотелось. В отличие от первого острова, на этом живности было много, причём разной, и не всегда дружелюбной или безобидной. – Только, боюсь, не на чем будет твою добычу готовить. Хвороста, поди, здесь не найти. А до другого портала далеко. Чувствую.

Большинство островов (а может, и все) оказались связанными телепортами. Причём не рукотворными, а, судя по всему, природными. Ромунд скривился. Вот бы магистры Академии от зависти полопались: в родном мире считается, что двусторонняя связь между двумя точками пространства возможна исключительно при искусственном воздействии. А тут нет. Порталы работали в обе стороны: юноша специально убедился. А представляли собой любой предмет ландшафта: хоть дерево или булыжник, палку, или просто сгусток материи в воздухе. С виду-то и не поймёшь, пока не дотронешься. Однако Ромунду и дотрагиваться не было необходимости: он начал их чувствовать. Оказавшись на любом острове, он мог безошибочно определить место нахождения следующего портала. Лёгкая резь в голове усиливать по мере приближения к следующей "остановке", и пропадала, как только юноша вместе с маленьким питомцем оказывался рядом.

Впрочем, порталы были не самой удивительной вещью в этой. реальности.

И не самой опасной.

Разделав тушки, Ромунд разжёг костёр. После нехитрых операций с вертелом и рогатинами кушанье весело зашипело над пламенем. Преисполненный энтузиазма Хрюшик сидел на коленях у Ромунда и с удовольствием вкушал запах готовящейся пищи. Малыш не ел сырое мясо.

Где-то вдали раздался встревоженный вой, а затем низкий визг. Ромунд отложил дела и прислушался. Всё было спокойно. Осторожно усадив питомца на заготовленный матрац, он поднялся на верх гряды. Осмотреться.

Но ничего на горизонте видно не было. Стояла непробиваемая тишина.

Спустившись к костру, Ромунд окружил место привала охранным полем. Требовалось хорошенько выспаться. Только солнце мешало. Оно для всех островов было одно, и никогда не садилось.

Первый остров, на котором Ромунд оказался после огромного каньона, был лишён привычного притяжения. Голый камень, испещрённый трещинами. Однако в полуметре от него росла зелень! Густая, пушистая, сочная трава и невысокие кусты! Ромунду оставалось только качать головой и удивляться, паря над зелёным покрывалом.

К счастью Хрюшика, среди кустарников обитали маленькие шустрые зверушки с треть человеческой ладони: телом они напоминали крыс, а мордочкой – кошек. Смешно подвывая, они улепётывали прочь от задорно хрюкающего питомца Ромунда, который с радостью разминал замлевшие мышцы, гоняясь за крысокошками. Парочку местных обитателей он поймал, подёргал маленькими лапками за хвосты, и отпустил, погладив на прощание.

Второй мир предстал перед путниками великолепным разнообразием флоры и фауны. Высокие лиственные деревья всех цветов радуги хранили под широкими кронами буйство сине-фиолетовых кустарников, застенчиво жавшихся к оранжевым стволам древесных гигантов. Вокруг царил хаос природной фантазии. Но, кроме растительности, на острове обитали и весьма колоритные представители животного мира. Некоторые достигали внушительных размеров. Продираться сквозь разноцветные джунгли пришлось с большой осторожность: несколько раз на Ромунда с Хрюшиком нападали клыкастые и шипастые твари, большую часть из которых удалость отогнать магией, остальных – созданным из воздуха оружием. Одного шустрого кота, разросшегося до размеров упитанного вепря, прогнал сам Хрюшик! Запрыгнув к Ромунду на плечо, он метко выстрелил одной из своих иголок в подкрадывавшемуся сзади монстру в глаз. Тому осталось дико завопить и улепетнуть прочь.

Покинув красивый, но опасный остров, путники перенеслись сквозь портал, спрятанный в одном из деревьев, на выжженную сотнями вулканов пустошь. Магия спасала от невыносимого пекла: вокруг царило царство огня. Бедный Хрюшик дрожал от страха и от голода. Малыш к тому времени опустошил запасы «апельсинов».

Подкрепиться у них получилось только в следующем мире. Там питомец Ромунда и поймал первых пушистиков. В последствии эти вкусные зверьки стали попадаться везде, где росли низкорослые жёлтые деревья со слоистой корой и длинными мясистыми листьями.

Однако не все острова имели растительность. На одном вообще не было ничего, кроме белой гальки. И, видимо, не предполагалось вовсе: стоило Ромунду вступить на землю этого странного места, как его одежда принялась рассыпаться по ниткам, а кожу безжалостно защипало солнце.

Пока Ромунд сообразил закрыть себя непроницаемым магическим щитом, все материальные вещи превратились в прах. Сидевший на плече Хрюшик смотрел на хозяина и почему-то громко и довольно хрюкал, приложив одну из лапок к пяточку. Ромунд чувствовал, что малышу весело. Похоже, он таким образом смеялся.

Миры и их образы сменялись от острова к острову, но Ромунд продолжал оставаться в неведении относительно своего будущего. Что же дальше? Путешествовать он может среди висящих в воздухе земель вечно. Но как же Эмми? Как найти её? Как вернуться в родной мир? Сколько времени прошло? Может, здесь оно идёт быстрее, а может, и медленнее. А что, если оно вовсе не существует в этой реальности? И что она из себя представляет? Междумирье? Или отдельный мир?

Однако к чёрту всё! Что бы это ни было, где-то здесь Эмми. Ромунд чувствовал это. Он был уверен.

Милая, как же найти тебя? Что же нужно сделать?

Сердце Ромунда сжалось в груди. Захотелось закричать.

Хорошо чувствовавший хозяина Хрюшик забрался к тому на плечо и уткнулся пятаком в щеку, будто разделяя переживания.

– Да, малыш. Вот так вот, – пробормотал Ромунд, потрепав питомца за уши. – Давай лучше поедим.

Хорошенько отобедав, путники выспались и снова отправились в путь. Добравшись до портала, спрятанного в камень, зависший в метре от земли, Ромунд лёгким движением пальца активировал его, и магия в мгновение ока перенесла их на новый остров.

После использования портала несколько мгновений болели глаза, их было трудно открыть. Проморгавшись, Ромунд случайно сделал несколько шагов, а когда взор окончательно прояснился, то замер на месте от удивления: мир вокруг оказался расчленённым на две разные половины – чёрную и розовую. В эти два ужасных цвета было выкрашено всё: от маленького камушка, притаившегося в невысокой траве, до огромных деревьев-гигантов. Хвала богам, сам Ромунд оставался в привычных оттенках. Настороженно похрюкивающий в подсумке Хрюшик был того же мнения.

Портал вынес Ромунда с питомцем в чащу разноцветного леса. Широкие кроны деревьев закрывали солнце, поэтому вокруг царил плотный сумрак. У путников ушло много времени на то, чтобы продраться сквозь густые и ощетинившиеся колючками заросли.

Когда беспросветная чаща закончилась просторной опушкой, Ромунд решил сделать привал. К счастью, здесь обнаружились и невысокие деревья с чёрно-розовыми плодами. Обнюхать их на пригодность Ромунд поручил Хрюшику.

Пока маг возился с заготовкой охранных кругов, он утратил должную внимательность. Сначала раздался жуткий визг Хрюшика, затем треск, и только потом Ромунд увидел надвигающуюся на него тень.

Действуя по наитию, Ромунд перекатился через правое плечо и наотмашь рубанул огненным кнутом, возникшем в его руке.

Тварь закричала. Это был огромный шестирукий кусок камня, голова которого была едва видна за толстыми складками наплечной брони. Кисти рук венчали огромные плоские колотуны. Оружие Ромунда оставило на твари едва заметную чёрную полосу.

Взревев снова, монстр атаковал. Несмотря на размеры, он действовал чудовищно быстро.

Но и Ромунд был не промах. Ускорившись в несколько десятков раз, маг подхватил с земли сжавшегося в комок Хрюшика и атаковал ходячий камень сзади. Огненный пульсар с треском разорвался о спину твари. Но лишь слегка опалил.

Враг не унимался. Ревя и визжа, он атаковал снова и снова, стараясь растоптать ненавистную букашку: тварь была не меньше семи метров ростом.

Однако юноша постоянно уворачивался и отбегал на безопасное расстояние. Но справиться с глыбой не удавалось.

Ромунд хотел сбежать от надоедливого монстра, но в какой-то момент решил опробовать кое-что новое.

В стихии воды он был не силен, но окружающая сила позволила состряпать сложное заклинание кислотного облака в считанные секунды.

Разогнавшаяся тварь не успела затормозить и влетела в ярко-жёлтое марево. Спустя пару мгновений опушку заполнил жуткий вой агонизирующего животного. Тело несокрушимой каменной глыбы неестественно изогнулось, задрожало. Взбесившийся монстр старался выбраться из губительного облака, но оно не собиралось отпускать свою жертву: утробно шипя, заклинание прогрызало тысячи маленький отверстий, разъедая могучую броню живого существа и устремляясь всё глубже и глубже к мягким тканям.

Спустя пару мгновений тварь в муках умерла. Кислота превратила его тело в груду изуродованного камня.

Ромунд глубоко вздохнул. Впервые он ощутил некоторую усталость. Любые силы имеют предел.

Магия кислотного облака закончилась. Останки монстра с хрустом развалились. Показалось нечто коричневое.

И в этот миг джунгли наполнились звуками. Казалось, каждое дерево стремилось выказать протест. Земля затряслась.

Хрюшик зажался в угол подсумка и жалобно заскулил.

Времени на раздумья у Ромунда не осталось.

Он побежал.

Бежал он немыслимо долго. Магия придавала сил. Преследователи не собирались останавливаться. Наоборот, их число росло. Целые орды каменных тварей, с треском ломая заросли, требовали отмщения за смерть собрата. Они гнали дерзкого мага всё дальше и дальше.

Ромунд чувствовал портал, но не мог выбрать направление. Каменные глыбы постоянно возникали у него на пути.

Хрюшик тихонько пищал в подсумке. Малыш хотел кушать. Но у Ромунда не было возможности перейти на шаг. Запасы сил таяли. Окружающая магия рано или поздно не сможет помочь.

Чем больше Ромунд находился на острове, тем более осмысленным он становился. Исчезали некоторые угловатости и условности. Краски становились чётче, объекты объёмнее. А небо! Чёрное небо начинало розоветь, исчезали из вида другие острова, потоки силы, загадочное солнце. И энергии вокруг становилось меньше.

Однако выяснять, почему, у Ромунда не было желания. Добравшись до портала, он воспользовался им и перенёсся на другой остров.

Хотелось есть. Нужно было найти что-нибудь съестное.

Но мысли о голоде быстро отошли на второй план, когда Ромунд окинул взглядом новый мир: тысячи черных пирамид, усеявших ровное выжженное плато. И белеющие костяки. Тысячи, миллионы истлевших останков.

Закружилась голова. Хрюшик встревоженно захрюкал в сумке.

– Осторожнее, молодой человек, не стойте рядом со сгустком тьмы. Опасно для здоровья.

Ромунд отскочил в сторону и посмотрел на говорившего. В нескольких шагах от него стоял человек в грязной серой робе, с короткой стрижкой, поддёрнутыми кверху усами и в круглых линзах очков.

– Спокойно. Не стоит нервничать. – вкрадчиво сказал человек. – Меня зовут Сильвестор, а вас?

***

Сонная Оля проснулась, когда лагерь пришёл в движение. Солдаты бодро собирали пожитки и в последний раз проверяли амуницию. Отряжённые в авангард сотни начали потихоньку выдвигаться по заданному маршруту. Послышались песни.

Бойцы же Яра только начали выбираться из палаток и готовить еду. У них был день в запасе. Можно было отдохнуть.

– Я заготовил воды, – заявил Яр, просунувшись в палатку. – Иди мыться.

Разбудив Олю, асассин задумчиво замер рядом с палаткой, разглядывая, как сонные воины постепенно приходят в себя, разжигают костры, шутят и беззлобно переругиваются. Наёмник мог поклясться, что с каждым часом всё больше проникается особым. отеческим чувством к подчинённым.

– Ты не. посторожишь?– смущённо спросила Оля, выбравшись из палатки. В руках она держала какие-то тряпки.

– Посторожишь что? – нахмурился Яр. Оторвавшись от мыслей, он не сразу понял вопроса.

– Меня, – смущённо ответила девушка.

– Зачем?

– Да незачем! – вздохнула Оля. – Где твоя вода? Показывай.

Яр отвёл девушку на несколько десятков шагов к притаившемуся за небольшим бугром шатру. Несмотря на суровость, наёмник предусмотрел для девушки некоторую защиту от чужих глаз. В противном случае весь лагерь бы сбежался поглазеть на голую девушку. Нечего тревожить и так терпящих лишения воинов.

– Всё внутри? Спасибо… – неуверенно пробормотала Оля, рассматривая купальню. – А если кто залезет? Постой хотя бы рядом… – щёки девушки покрылись румянцем.

Асассин фыркнул, но затем кивнул.

– Быстро, – сквозь зубы бросил он.

– А она тёплая? – спросила Оля из палатки. Послышался характерный всплеск.– Ой! Тёплая. Спасибо огромное!

– Не за что, – ответил асассин, повернувшись спиной к шатру: нацепленная на копья медвежья шкура шатра в нескольких местах была изорвана, и при особом желании Яр мог бы полюбоваться на прелести пленницы. Но внутренняя дисциплина сдержала его. Отвернувшись, он принялся внимательно рассматривать окрестности.

Лагерь Альянса опустел. Последние роты прикрытия постепенно собирались в дорогу, гася костры и проверяя амуницию. Ещё немного, и под стенами замка Льеж останутся только три сотни Яра. Если повозки Маяна не задержатся, они выступят следующим утром.

– Долго. Сейчас уйду, – спустя минут пять сказал Яр.

– Я только начала! – испуганно воскликнула девушка.

– Шутка. Быстрей давай, – процедил Яр. Его спокойный равнодушный голос подстёгивал получше любого кнута.

По прошествии ещё минут десяти, девушка вылезла из купальни. На ней была надета холщёвая рубашка с льняными штанами, стянутыми верёвкой. Мокрые рыжие волосы собраны в пучок и перевязаны выцветшей тряпкой.

– Это что за наряд? – губы Яра предательски дрогнули.

– Нашла в твоих шмотках. – честно призналась девушка. – Свои только вымыла.

– Замечательно, – усмехнулся наёмник. – Идём, сделаешь мне завтрак.

Когда ароматная каша сготовилась в чугунном котелке, на горизонте возникли повозки Маяна. Яр успел съесть пару ложек, когда к нему явился дозорный – молодой парнишка-лучник бросился докладывать командиру сразу после появления на подходах к замку фуража.

– Говори, – бросил Яр, пережёвывая завтрак.

– Командир… Прибыли посылки с Торвиля. Вот только… – дозорный замялся.

– Только что? – нахмурился наёмник.

– Их всего четыре. И вся команда изранена. Есть трупы.

Яр отложил кашу в сторону и взялся за лежащие рядом даги. Быстро прицепив их к поясу, он велел двум дежурным идти вместе с ним. Одевать доспехи ему не требовалось: по старой привычке асассин был всегда собран и готов к действию.

Повозки они встретили недалеко от ворот замка. Деревянные конструкции едва передвигались под действием затухающих заклятий. Рядом шли оборванные и перевязанные люди.

– Кто тут главный? – спросил Яр, обратившись к первому человеку. На нём была накинута разодранная серая ряса.

– Нету главных, – раздался знакомый голос. Из-за повозки вышел Маян. Широкоплечий коротко стриженый ветеран прижимал к могучей груди плачущую девушку. Белая сорочка несчастной была перемазана засохшей кровью.

– Что случилось? – повозки неожиданно дрогнули и остановились. В нос ударил запах разложения. Магия полностью иссякла. В тот же момент человек в серой рясе пошатнулся и упал. Один из дежурных склонился над ним и потрогал шею. Готов.

– Насколько я понял, на них напали. – проговорил Маян. – Тише, милая, успокойся, всё нормально. В общем, Ян, на юге беда. Торвиль в огне. Дикие племена повылезали из нор, и, собравшись в бесчисленные полчища, попёрли друг на друга и на людей. Сожгли все селения и вроде даже ворвались в город. Нашему фуражу пришлось отбиваться от всякой нечисти первую половину пути. А вторую… – Маян внимательно посмотрел на собравшихся вокруг – их было не больше десяти. – Они говорят, что некоторых из охранения стало охватывать безумие. Они вдруг набрасывались на всех подряд и стремились убить. Без всякого смысла. У них синели глаза, и они…

– Говорили что-то о Мстителе? – прищурился Ян.

– В точку! – Маян удивлённо дёрнул бровью. – Ты-то откуда знаешь?

– Да повстречал я таких среди ренов. Ладно, что-нибудь из фуража уцелело?

– В одной из повозок. Арбалеты, какие-то щиты, кожаные доспехи. В других – трупы.

– Не стали бросать своих? – щека Яна дёрнулась..

– Верно. У этой бедняжки оба брата погибли. Специально нанялась в обслугу, чтобы быть рядом с ними. Одного она зарубила сама, когда у того крыша поехала.

– Душераздирающая история, – равнодушно сказал Яр. – Ладно, люди и трупы – твоя забота. Организуй кого-нибудь из гарнизона. Нам нужно оружие, выступим через два часа.

– Что так скоро? – поинтересовался Маян.

– Боюсь, Строгонову скоро понадобятся все силы.

Из остатков вооружения воинам Яра досталось немного. В основном довольными остались стрелки, приобретшие новые лёгкие кожаные доспехи и арбалеты. Мечники же удовольствовались несколькими тяжёлыми щитами. Зато Оля была вне себя от радости: среди доспех рыжей лисичке нашлась лёгкая женская куртка из волчьей шкуры, шерстяные штаны и элегантные кольчужные поножи с сапогами. Яр поначалу запротестовал, но затем сменил гнев на милость. Пускай порадуется девчушка. Всё равно в его сотне больше женщин не было.

Яр собрал отряд в дорогу ближе ко второй половине дня. При всей дисциплинированности, воины были так настроены на полноценный отдых, что тайком от командира с утра хорошенько набрались горилки. Пока немногочисленные маги привели солдат в чувство, драгоценное время неумолимо убежало вперёд на целых восемь часов. Самых нерадивых Яр погнал полупьяными вперёд в качестве дозора. Столько отборной ругани его подопечные ещё не слышали из уст обычно молчаливого асассина.

Когда выстроившиеся в походную колонну сотни угрюмо двинулись сквозь заливные луга и жиденькие рощи Великой Центральной Равнины, солнце начало медленно клониться к закату. Озлобленный Яр запретил делать привалы, а также посулил жуткие кары тому, кто собьётся и пойдёт не в ногу. Даже несчастную Олю заставил маршировать со всеми наравне.

Ближе к вечеру к активно движущейся колонне присоединился и головной дозор. Яр велел наказанным десяткам вернуться к основному строю, оставив впереди нескольких разведчиков. Его приказ был обусловлен весьма тревожными вестями, переданными командиром дозора по трансферансу. По пути следования основной армии были замечены многочисленные места мелких схваток с дикими племенами. Судя по следам, дикие бросались на солдат Альянса даже не из засад: с ходу нападали толпой и гибли чуть не сотнями. Дозорные обнаружили множество трупов тропосов, псоглавцев, гоблинов, карликов и даже лесных эльфов. Потери Альянса были минимальными.

Вскоре сотни Яра прошли мимо таких мест. Страшная вонь разлагавшихся тел не оставила никого из воинов равнодушными. Несмотря на усталость, ребята подобрались и зашагали быстрее.

Первая стычка с нечистью состоялась недалеко от Дубравной Зори – живописной рощи широколиственных деревьев, усеявших берег небольшого лазурного озера. Некогда в этом месте располагалось селение купцов, но во время войны Ренессанса и Хранителей деревня богачей была сожжена дотла.

Нынче там обосновались весьма агрессивные дикие племена, принявшиеся поливать двигавшихся вдоль рощи бойцов Яра градом стрел и камней.

Десяток боевых магов сработал без лишних слов и приказов: рощу накрыли взрывы Большого огня и град цепных молний. Прекрасный уголок природы за несколько секунд охватило адское пламя, пожравшее половину нападавших. Другую половину оно выгнало из-под спасительных крон деревьев под плотный поток стальных болтов. Никто из диких добраться до строя не сумел: в большинстве своём плохо защищённые эльфы вперемешку с тропосами, ошарашенные огнём магов, не смогли сориентироваться и погибли все до единого. Причём пока шёл обстрел, никто из врагов не попытался бежать: все упорно шли на перестроившихся в плотную линию бойцов Яра и погибали. Асассин был готов поклясться, что видел синий свет в глазах наиболее близко подобравшихся эльфов.

Вторая стычка произошла в темноте: разведка вовремя доложила о приближении огромного количества карликов и псоглавцев с севера. Яр успел развернуть свои сотни и закрепить до того, как лавина нечисти обрушилась на его воинов. В потёмках полагаться на арбалеты Яр не стал – всем приказал биться в строю. Только маги и редкие мастера среди стрелков позволили себе сражаться на дистанции.

Несмотря на бестолковость действий врага, количество диких было безмерно. Солдаты Яра через час ожесточённой схватки стали уставать и принялись медленно откатываться назад. Проклятые твари перле без страха, умирая с одинаковым странным именем на устах – «Фарг’нар». Не известно, чем бы закончилась жуткая схватка, если бы поток диких не иссяк.

Покинув поле боя, Яр позволил бойцам не более часа на привал. Хоронить погибших – их было около пятнадцати – не стали: обстоятельства требовали скорейшего соединения с общими силами Альянса.

Последующие встречи с дикими прошли по менее драматичному сценарию, но также жестоко и бескомпромиссно. Твари лезли из всех возможных мест. Однажды из земли выкопалось несколько цианосов прямо посреди строя! Один чуть не зашиб несчастную Олю – спас вовремя оказавшийся рядом чародей.

Впрочем, бои с дикими хоть и были тяжёлыми, однако прошли в обычном для таких случаев порядке. Потери отряда составили около двух с лишним десятков человек, причём только мечников. Благодаря стараниям магов, все раненные вовремя получили необходимую помощь, и многочисленных жертв удалось избежать. Большую же сумятицу внёс другой инцидент.

Шагавшая рядом с Яром Оля время от времени устало потирала виски и постоянно спотыкалась. Суровый наёмник поначалу не обращал на пленницу внимания, но после очередного особенно неуклюжего спотыкания девушки, стал присматриваться к ней и в какой-то момент подхватил на руки: рыженькая лисичка потеряла сознание от усталости. Однако его резкое движение спасло ему жизнь: над левым ухом просвистел арбалетный болт.

Положив бесчувственную девушку на землю, Яр развернулся и активировал артефакт Щита, заключённый в маленькое золотое колечко. Наложить на себя защитную магию заранее он не успел.

Как оказалось, стреляли из его же отряда. Несколько арбалетчиков из середины строя ни с того ни с сего атаковали своих: трое бойцов были убиты наповал, прежде чем обезумевших скрутили стоящие рядом товарищи. Стрелявших было четверо.

Когда асассин подошёл к связанным ремнями стрелкам, он не смог удержаться от грязной ругани. У спятивших бойцов горели синим светом глаза, и они без остановки сулили окружающим страшные наказания и ужасы от грядущего Мстителя.

– Только сейчас заговорили так? – спросил Яр у стоявшего рядом старого десятника.

– Да вроде около часа бубнили себе под нос что-то, никто не обращал внимания, – ответил седой щербатый ветеран.

– А что делали до выхода?

– Пили горилку со всеми, спали. Ничего особенного.

– Ни с кем не встречались? Ничего не получали? – спрашивал Яр, разглядывая лежавших ребят. недавно они были нормальными. А что теперь?

– Командир, отвечаю головой. Ничего. Они делали всё, как и мы.

Слова десятника ужаснули Яра.

– Что делать с ними? Они ведь неуправляемые, – пробормотал ветеран. В голосе слышалось желание переложить на кого-нибудь логично вытекающий из ситуации приказ.

– Устранить угрозу, десятник, – коротко ответил Яр. – Быстро и тихо. Лекарь, ко мне. У меня человек без сознания.

К утру Яр сумел вывести свои неполные три сотни к позициям Альянса. Войско Строгонова по всем правилам воинского искусства взяло замок Лиги в осаду, принявшись насыпать кольцевой вал. Первое, что бросилось в глаза при входе в лагерь – погребальные костры.

– Тяжело шли, с боями, – ответил на немой вопрос Яра офицер, встретивший прибывших. Будучи Распорядителем, он внёс в специальный журнал численный состав отряда Яра и указал ему место расположения по утверждённой диспозиции: бойцам Яра досталась левая сторона квадратной цитадели ренов, ощетинившаяся двумя мощными башнями. – И сумасшедших развелось что-то. Чуть не сотня свихнулась. Дела…

Весь день армия Альянса провозилась с подготовкой вала. Видимо, Строгонов не рассчитывал взять замок с нахрапа и решил обезопасить себя от возможного прорыва врага из окружения. Мало ли…

Попасть в ставку к главнокомандующему у Яра до конца дня не получилось. Да он и не старался. Уточнил у Распорядителя основные приказы для его сотни, и на этом успокоился. Что-то ему не хотелось лезть в верха. Если потребуется, Владимир сам его позовёт. А пока…

Сидя вечером у костра, Яр в который раз задумывался над одним простым вопросом: что он делает на этой войне? В принципе, от Отдела давно не поступало никаких указаний. Строгонов не упрашивал оставаться и помогать. Школа давно не вмешивается в его дела. Так какого, спрашивается, чёрта он полез в пекло? Что здесь хотел найти? Чем-то поживиться? Конечно, к добыче он руку приложит. Ну а дальше что?

Самое интересное, что подобные мысли были не свойственны Яру. После обучения в Школе Шепростана, наёмника ничего, кроме выгоды, преимущественно материальной, не волновало. Заказы, редкие задания Отдела, и, конечно, заслуженное вознаграждение. А теперь война, чуть не за освобождение, равенство и братство. Что за, чёрт возьми, такое?!

– О чём задумался? – спросила Оля. Девушка сидела рядом с костром и помешивала готовящуюся кашу в котелке.

– О людях, – отстранённо ляпнул Яр.

– А что о нас думать? Животные и мрази, – спокойно ответила девушка.

Резкие слова Оли заставили наёмника оторваться от мыслей.

– С чего ты так решила?

– Да по жизни, – пожала плечами девушка. – Жрём, гадим, размножаемся, убиваем друг друга. Как животные.

– А мрази почему?

– Потому что гадим и убиваем с чрезвычайным удовольствием, и стараемся прикрыть самые отвратительные дела великими целями, общим благом и волей богов, – ответила девушка заготовленной фразой.

– Занятно, – пробурчал Яр и махнул рукой. – Жрать готово?

Оля улыбнулась.

– Почти. Немного осталось.

Лёжа ночью в палатке, Яр почему-то вспомнил свою первую любовь. Впервые за последние несколько лет его холодное сердце немного оттаяло. Он позволил себе слабость. Но обругал себя и со злостью повернулся на бок.

– Мне холодно, – проворковала Оля, лежащая рядом. Её нежный пальчик скользнул по мускулистой спине наёмника.

– Выйди и попрыгай: согреешься, – угрюмо буркнул Яр.

– Чурбан! – воскликнула девушка и тоже повернулась. На противоположный бок.

Сам не зная почему, Яр улыбнулся. И провалился в глубокий сон.

***

Убаюканный лёгким полётом драконицы, Даратас очнулся в самом конце пути: весь перелёт от Цитадели до Мёртвых земель он спокойно спал на спине Герды, уступив Ольвену возможность любоваться открывающемуся с высоты виду. Для пошатнувшегося здоровья мага требовался отдых. Но о нём оставалось только мечтать.

Герда всего за сутки добралась до места назначения.

С громким треском огромный дракон опустился среди мертвенно-спокойных скал. Чёрное небо над головой среди белого дня и безудержный рокот бушующей стихии не оставляли сомнений о месте посадки.

– Ты что-то сломала, дорогая, – пробормотал сонный Даратас. Очнувшись, он наложил на себя и Ольвена защиту от погодных явлений. Здешние ветры весьма опасны для здоровья.

В голове Даратаса появился образ большого скелета, принадлежавшего какому-то неизвестному магу созданию.

– Да? Что-то не помню здесь таких гадов. Ольвен, слезаем! – скомандовал Даратас, с трудом переваливаясь через правое крыло Герды. Лишний раз пользоваться магией чародей не стал, а спрыгивать оказалось высоко. Пришлось подсказать драконице, чтобы та немного наклонилась набок.

– Старый я стал, – пробурчал Даратас, поправляя складки новой белой мантии.

– Вы выронили посох, мессир, – сказал эльф, передав магу его оружие. Найденная в закромах Цитадели тёмно-зелёная палка с рубиновым набалдашником едва ли могла называться посохом. Но ничего другого у Бульвара не было. Маги и так ходили во всём вторичном и подлатанном.

– Спасибо, друг. Ты, я вижу, в полном облачении. – ответил Даратас и скривился. Его слова можно было принять за издевательство: замечательные мифриловые доспехи эльфа сгинули под завалами Башни. В арсеналах Цитадели на рост эльфа ничего не нашлось, кроме плохонькой кирасы и кольчужных накладок.

– Для этого не пришлось сильно стараться, – улыбнулся Ольвен, и оба путника рассмеялись.

– Ладно. Нервные смешки отставить. Как я выгляжу? – спросил Даратас.

Герда направила хозяину видения старого дряхлого старика, державшего на спине огромный мешок, наполненный всяким барахлом.

– Отлично, мессир. Как истинный правитель, – ответил Ольвен.

– Ох, дорогой друг, ты никогда не умел врать. А вот некоторые, – Даратас посмотрел в хитрющие глаза дышавшей рядом Герды, – любят быть чрезмерно прямолинейными!

Драконица фыркнула в ответ.

– Ну что, мой друг. Пора снова навестить мой народ и направить его к новой, лучшей жизни, – отстранённо проговорил Даратас. – Если я не ошибаюсь, вход в пещеры за тем холмом. Герда, будь добра, пристройся где-нибудь невдалеке от Мёртвых земель. Если что, я вызову тебя. А пока… Нечего тут делать такой красавице.

Герда снова фыркнула, но подчинилась. Два раза взмахнув мощными крыльями, драконица взмыла в небо. Если бы не магическая защита, Даратас с эльфом улетели бы от мощных потоков воздуха, взбудораженных Гердой.

Путь ко входу в Подземное царство оказался нервным. Несмотря на магию, Даратас постоянно изучал местность поисковыми заклинаниями. Всё-таки его силы ещё не восстановились, а Мёртвые земли хранили в себе разные опасности.

Первая страшная находка ждала путников за холмом: противоположный склон был усеян белыми костями. Повсюду лежали обломки покорёженных доспехов, оружия, обрывки одежды. Гладкие черепа зияли чернотой пустых глазниц. С первого взгляда было ясно: останки принадлежали эльфам. Либо людям невысокого роста .

Даратас с глубоким вздохом присел рядом с одним из останков. Потрогав кости, с удивлением обнаружил, что они тёплые. Вне всяких сомнений, костяки принадлежали эльфам. Но что с ними случилось? Если эти несчастные погибли в день, когда Даратас покинул Царство, тела не успели бы разложиться до такого состояния. Следы зубов отсутствуют – значит, не обглодали.

– Ты такое когда-нибудь видел? – задумчиво спросил Даратас.

– Нет, мессир. Магия? – без тени эмоций ответил Ольвен.

– В том-то и дело, что магии я не чувствую. – Даратас поднялся. И вскинул наизготовку посох, активировав рубиновый набалдашник. Одно из поисковых заклинаний засекло чьё-то присутствие.

Вмиг оценивший ситуацию эльф, выхватил даги и сместился в сторону от мага, обходя возможную опасность с фланга – посох Даратаса указывал в сторону неизвестного.

Склон каменного холма плавно переходил в гряду разбитых камней, складывавшихся в некоторое подобие лабиринта, прикрывавшего вход в Царство. Именно из этого лабиринта на мага и его верного стража двигалось нечто. По формам – небольшое.

Из-за большого валуна вышла невысокая фигура. На ней висели грязные серые тряпки, отдалённо напоминающие одежду. Голова неизвестного была опущена вниз, руки безвольно болтались. Короткие босые ноги с трудом перемещались по чёрному камню. Некогда пышные серебристые волосы больше напоминали серую паклю, а фиолетовая кожа полностью потеряла пигмент. Если бы не острые эльфийские уши, Даратас ни за что бы не признал в несчастном эльфа.

Маг собирался окликнуть незнакомца, когда тот неожиданно вскинул руки, задрав голову, и возникшее из неоткуда пламя окутало его тело. Не прошло и секунды, как на землю упали белые кости и остатки разодранной одежды.

Никакого воздействия магии Даратас не почувствовал.

В ужасе застыв на месте, маг растерялся, и не знал, что делать. Увиденное шло вразрез с доводами разума! Этого не могло быть!

Посмотрев на своего стража, Даратас обнаружил на его обычно бесстрастном лице полное недоумение.

Отойдя от шока, волшебник подошёл к останкам недавно живого существа и внимательно осмотрел. Никаких следов воздействия огня: белые кости и рваная одежда. И тепло, исходящее от скелета.

– Странные вещи тут творятся. – проговорил Даратас, когда Ольвен подошёл к нему.

– Пойдёмте дальше, мессир? – в голове принца слышалась тревога.

– Переживаешь за соплеменников?

– Страшное зло постигло мой народ, – уверенно сказал эльф, нервно потирая эфесы даг.

– Да, идём. Ответы мы найдём впереди.

Пройдя лабиринт, путники вышли ко входу в Подземное Царство. Следуя ритуалу, они остановились в ожидании стражи. Но и спустя значительное время, к ним никто не вышел.

Исследовав вход на предмет ловушек, Даратас обеспокоено покачал головой. Пустота. Никаких мер предосторожности.

Перехватив поудобнее посох, маг позволил эльфу первому войти внутрь. В ближнем бою Ольвен куда эффективнее.

Переступив порог Подземного Царства, Даратас понял, что дела эльфов плохи. Вместо нежного аромата табачных плантаций на него нахлынула страшная вонь разложения, затхлости и грязи.

Отошедший на несколько шагов от входа Ольвен склонился над чем-то неподвижным. Подойдя поближе, Даратас понял, что это труп.

– Судя по одежде, один из Стражей, – проговорил Ольвен и уточнил: – Стражей Последнего Часа.

– Я понял, мой друг. От него тоже остался один скелет?

– Нет. Мёртвое тело. Судя по ранам, его несколько раз порезали глефой по животу и спине.

Маг задумался. Странный факт. Никто из людей не использовал такое экзотическое оружие, как глефа. Чаще её можно встретить среди ритуальных атрибутов или знаков различия. Только в редких случаях искусные и опытные наёмники прибегали к помощи глефы.

– Давно он погиб?

– Тело начало разлагаться, – последовал ответ.

– Ясно, – Даратас мог бы и не спрашивать, но тратить силы на заклинание исследования лишний раз не стал. – Идём дальше. Боюсь, это не последняя находка.

И маг оказался прав. Весь первый ярус представлял собой арену страшной бойни. Все плантации и даже секреты, полностью открытые, заполнены мертвецами. И только эльфами. Трупов других племён и рас Даратас не обнаружил. Более того, Ольвен был готов поклясться, что эльфы бились друг с другом.

Гражданская война? Немыслимо. Почему не убраны трупы? Это не многокилометровые расстояния. А бои прошли давно..

На подходе ко второму ярусу поисковое заклинание возвестило о присутствии посторонних. И последовала атака.

Из ближайших ответвлений основного коридора выскочило несколько темных фигур. Самая ближайшая взмахнула чем-то длинным, но пошатнулась и упала на бок – молниеносная реакция Ольвена лишила жизни нападающего. Второму врагу принц отсёк голову, а третьему всадил обе даги под рёбра.

Смерть троих не остановила атакующих. Они упрямо лезли вперёд, сверкая синими глазами.

Ольвен успел прикончить всех врагов, прежде чем вмешался маг и захватил одного в магические оковы, спеленавшие неприятеля по рукам и ногам.

Подойдя к пленнику, Даратас выпустил светлячок, который загорелся ярким светом под сводами пещеры. Острое зрение и так неплохо помогало магу, но ему требовалось осмотреть нападавших во всех красках.

Увиденное ужаснуло мага: противники были женщинами! И молодыми, и старыми. Пленником оказалась юная девушка. Несмотря на путы, она шипела и брыкалась, сыпля проклятьями и призывая Фарг’Нарна погибель врагам. Её большие глаза сияли синим пламенем.

– Тише, тише, милая! Не горячись, – проговорил на ломанном эльфийском Даратас.

– Пошёл прочь, проклятый ублюдок. Ты подохнешь! Подохнешь, тварь! – орала пленница.

– О Тира! – прошептал Ольвен. Обернувшись на эльфа, маг застал того в полной растерянности. Даги выпали из рук эльфа и ноги едва держались на земле. Несчастный эльф в ужасе смотрел на убитых им женщин. Видимо, в горячке боя он не понял, кто перед ним. Причём многие убитые были плотно укутаны в одежду.

Страшное преступление для поклонника Тиры.

– Ольвен, поговори с ней. Ольвен, чёрт бы тебя побрал! Я здесь! Держи себя в руках! Поговори с девушкой.

Только после увесистого тычка Ольвен отреагировал на слова мага. На негнущихся ногах он подошёл к связанной пленнице, и, опустившись перед ней на колени, в первую очередь принялся просить прощения.

Но та не слушала. Она продолжала изливать потоки ругани, стараясь снять путы. В итоге разговоры и увещевания закончились ничем.

– Что у неё с глазами? – спросил Даратас.

– Не знаю. – отстранённо ответил эльф. – Я такого не видел.

– Нет магии, вообще нет. Чепуха какая-то.

– Что будем делать с ней?

– Оставим полежать. Через несколько часов путы исчезнут. Мы же пойдём.

– Она нападёт.

– А ты готов решить эту проблему?

– Нет! – эльф в ужасе отпрянул от мага.

– Тогда вперёд. Нечего терять время.

Раста фун Мельявстретила путников безмолвием. Торговая жила Подземного царства была мертва. Только множественные останки, разбитые и изрубленные палатки, набросанный хлам. И полная тишина.

Потратив несколько часов на исследование площади, Даратас решил посетить жилые кварталы. Хотя идти туда было опасно: в узких проходах могла таиться опасность. Особенно для Ольвена, который стал задумчив и менее осторожен. Один раз он чуть не оказался на острие длинной пики, с которой выпрыгнул из-за камня обезумевший эльф. Маг в последний момент успел сжечь нападающего пульсаром.

Жилой ярус не открыл магу ничего нового. Несколько исследованных кварталов представляли собой одну удручающую картину. В какой-то момент Даратас решил сделать привал. Начертив круг силы, маг запустил заклинание поиска по остальным жилым частям Подземного Царства. Он надеялся найти живых.

Охранять себя во время поиска Даратас поручил Ольвену. Но стоило магу начать поиск, как некто мощным ударом сбил его с ног. Прокатившись кубарем по камням, Даратас не потерялся, и, поднявшись на ноги, приготовился к бою. Но его порыв угас: перед ним стоял Мильгард..

Трясясь всем телом, некогда сильный и властный эльф представлял собой жуткое зрелище. Перемазанный грязью, одетый в разодранную рубаху, он постоянно дёргал глазом и что-то бормотал себе под нос. Изо рта текли слюни. Даратас удивился, что признал в этом уродстве принца Подземного Престола.

– Мильгард. – прошептал Даратас, внимательно вглядываясь в глаза эльфа, в которых слабо поигрывал голубой огонёк.

– Да… ра… та… ссссс… – прохрипел Мильгард. – Дар… тас…

.– Бездна! Мильгард! Что случилось с тобой? Боги, – Даратас сделал шаг к эльфу, но тот поднял вверх руку, призывая мага остановиться.

– Не подходи! Не. подходи! – чуть не завыл принц.

Маг встал, как вкопанный. Ему вспомнился недавний удар, сбивший его с ног, несмотря на магические щиты.

– Мильгард, что произошло? Какое несчастье постигло мой народ? – маг развёл руки в стороны, показывая исключительно благие намерения.

– Дар… Уходи. Беги прочь из этого проклятого места. Мы обречены. Мы… все мертвы.

– Но кто? Кто, Мильгард? – Даратас чувствовал, как начинает кружиться голова и подкашиваются ноги. – Бездна?

– Она тут ни при чём, Даратас. Это Судьба, – проговорил Мильгард. Его глаза загорелись чуть ярче, и он сделал первый шаг в сторону мага. – Я не могу себя контролировать. Это. пожирает моё сознание и волю, – ещё два шага, – тебе придётся покончить со мной. Прощай! – Мильгард проревел последнее слово и сделал ловкий прыжок к Даратасу, хищно оскалившись.

Широкое лезвие красты пробило грудь эльфа навылет. Изо рта Мильгарда брызнула кровь, и тело обмякло. Синий огонь в глазах потух, и на лице промелькнуло облегчение.

У Даратаса затряслись руки. Неописуемый ужас вместе с безудержной тоской и отчаянием охватили сознание мага. Бешено заколотилось сердце. Даратас упал на колени.

Мильгард… эльфы… Его народ! Друзья…

Насадивший принца на красту воин откинул мёртвое тело в сторону и посмотрел на сжавшегося на земле Даратаса. Это был Ольвен. Его глаза горели бешеным синим огнём, а на лице застыла безумная ухмылка. Он медленно направил оружие в сторону волшебника и атаковал.

"Хватит смертей," – мелькнуло в голове мага, и он активировал простое заклинание выброса. Эльфа откинуло в сторону, а в следующий миг окутало магическими путами.

– Убью! – заревел Ольвен на эльфийском. – Уничтожу! Сотру! Прикончу! Убью-ю-ю-ю!!

Не в силах находиться под гнетом страшных переживаний, Даратас побежал. Прочь. Наружу. Бежать! Бежать!

Ничего не замечая, маг проскочил оба яруса и остановился, когда выбежал из подземелий. Воздуха не хватало, сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Даратас упал, больно ударившись коленями.

Это немыслимо! Непостижимо…

Из темноты пещеры донеслись крики, вой, ругань. Оттуда неслось зло.

Даратас с трудом собрался с силами и медленно встал на ноги. Подняв посох над головой, маг принялся нараспев читать заклинание, сфокусировав силы на каменных сводах пещеры, которые постепенно начали трещать под воздействием магии.

На середине заклинания маленькие осколки стали сыпаться на острый камень, а когда Даратас закончил подготовку и высвободил изготовленное плетение, стены пещеры треснули и с громким рухнули перед носом показавшихся жителей Подземного царства – их яростные крики заглушил грохот обвала. Теперь их будет слышать только Бездна.

Заботливая Герда давно почувствовала опасность и заранее заняла позицию рядом со входом в Подземное Царство. Как только маг закончил муровать пещеру, она подобралась поближе и легонько коснулась мордой плеча чародея. Тот медленно повернулся к драконице и уткнулся головой в огромный чешуйчатый нос. Горькие слёзы текли по его щекам.

Покидая пределы Мёртвых земель, Даратас навестил своё старое жилище, взял необходимые артефакты, и, забравшись на спину Герде, помчался прочь из ненавистных мест.

***

– Интересные вещи ты поведал, – задумчиво проговорил Сильвестор, покрутив головой. Линзы очков блеснули светом загадочного солнца. – И что? Ты думаешь найти возлюбленную?

– Не уверен. Я чувствую, что она где-то. здесь, – пробормотал Ромунд, наблюдая, как маленький Хрюшик с аппетитом уплетает кусок вяленого мяса.

– Здесь? Что ты имеешь в виду? – спросил Сильвестор..

– Ну, в этом месте.

– Место всегда имеет законченную форму. А есть ли у данного пространства хотя бы какие-нибудь границы?

– В одном из миров, – поспешно уточнил Ромунд. Собеседник был явно склонен к отстранённым размышлениям. Скорее всего, в прошлом работал в какой-нибудь из школ магии. Правда, в данный момент тот ничего из прежней жизни не помнил..

В жутком мире пирамид они пробыли недолго. К их счастью, портал на другой остров оказался недалеко от места встречи с Сильвестором, и блуждать среди останков мёртвых долго не пришлось. Однако даже незначительное время, проведённое в том ужасающем мире, навсегда осталось в памяти Ромунда. Белевшие кости излучали такую удушающую злобу, что она казалась материальной. И Ромунда, и Сильвестора трясло от страха, когда они проходили мимо очередной груды костей. Кому принадлежали они, понять было сложно, да и Ромунд не стремился разузнать подробнее. Ему хотелось быстрее убраться прочь с острова. Иначе можно остаться здесь навсегда: такая вероятность была.

Сильвестор разъяснил Ромунду, что каждый остров представлял целый мир, служил как бы входом. Если надолго задержаться на нем, постепенно силы равновесия затянут путника внутрь основной реальности. Так чуть не случилось с Ромундом в чёрно-фиолетовом мире.

Новый кусок суши оказался прекрасным оазисом: маленькое озерцо в окружении девственно нежной зелени ютилось на невысокой скале, вздымавшейся над песчаной пустыней, и дарило прохладу и хорошее настроение. Желанное спокойствие и природное естество – то, что нужно после мрачного мира смерти и зла.

Недолго думая, путники решили сделать остановку и передохнуть: что их ждёт впереди, знают лишь боги. Или и они не знают.

Пристроившись недалеко от озера, путешественники собрали немного сухих ветвей (в оазисе росли обычные широколиственные деревья) и разожгли костёр. Хрюшик наловил кучу маленьких мохнатых тварей, задней частью похожих на ящериц с обрубленным хвостом, а передней – на кошек. Судя по возбуждённому хрюканью, малыш был полностью уверен в съедобности добычи.

Когда голод был утолён, путешественники отправились дальше. Новые миры не представляли собой ничего нового: зелёная растительность, пустыни и иногда каменные плато. Опасностей тоже не было. Было время пообщаться.

– И что за субстанция? Не знаешь? – спросил Сильвестор, сорвав по пути ярко-алый цветок с ветки кустарника.

– Нет, не знаю. Но силы в ней чудовищно много.

– И как думаешь, артефакт остался там, в твоём мире?

– Всякое может быть. – пожал плечами Ромунд.

– Не хочешь говорить?

– Я… не знаю. Моё дело – доставить вещичку. Или провести знающего человека до цели.

– Да, ты говорил. Я помню. Интересная организация у вас.

– Скорее я дурак. Витал где-то в облаках, придумал себе что-то.

– Не кори себя, – вкрадчиво произнёс Сильвестор. – Молодость прекрасна силой чувств. Только дряхлые старики предпочитают прагматизм и осторожность.

– Да? – улыбнулся Ромунд. – Ну а чем занимался ты? не помнишь?

– Почему же? Помню, с того момента, как оказался тут. Блуждаю от мира к миру. А что было раньше… Помню лицо седого старика. часы. яркий свет.

– Наверное, ты кому-то сильно помешал.

– Почему-то в этом у меня сомнений нет, – серьёзно ответил маг. – А вот и новый портал. Прошу, юноша. Теперь первым ты.

Очередной мир оказался не похожим на виденные ранее. По размерам он едва дотягивал до площади небольшого городка средних размеров, а по содержанию напоминал сон сумасшедшего.

Жёлто-зелёные кустарники, аккуратно высаженные вдоль тропинки, выложенной чёрно-белой плиткой, постоянно смешивались то с фигурками различных животных, то с увеличенными предметами быта, то с непонятными раковинами или отхожими местами! По обе стороны дорожки то целые водопады, тёкшие снизу вверх, скапливались в небольшие тучи и снова спадали дождём, то разноцветные вихри плясали друг с другом, разбрасывая вокруг светящуюся пыль.. Не успели обескураженные путники пройти несколько метров, как дорогу перегородила палка, выкрашенная в красно-белые тона. Палку держала большая жаба, одетая в оранжевый сюртук и белую сорочку. Большие глаза зелёного создания вопросительно смотрели на незваных гостей.

– Что ты хочешь? – нахмурившись, спросил Ромунд.

Жаба протянула руку и по-человечески потёрла пальцами, мол, плату за проход.

– У меня нет денег, – пробормотал юноша.

– Ему не деньги нужны. А вот это, – вмешался Сильвестор и протянул странному охраннику свёрток. У жабы загорелись глаза: она схватила предложенную плату, выбросила палку и бросилась к одному из вихрей, исчезнув в безудержной пляске красок и цветов.

– Что ты дал? – обескуражено спросил Ромунд.

– Что-то вроде рыбы. Она обитает в этих облаках.

– Откуда ты узнал?

– Я был здесь. Интересное место. Пойдём дальше, я покажу тебе кое-что.

И Сильвестор не обманул. Дальше на тропинке им повстречался большой стальной колос, тонкий, как прут, но высокий, как великие горы мира. Если его слегка тронуть, то можно услышать гамму разнообразных звуков. Несколько раз они встретили маленькие яркие шары, кружившие в одинаковом ритме над искрящимися квадратами. По словам Сильвестора, они были звёздами. Встретили они и чёрную дыру, размером в человеческую голову, запертую под громадным стеклянным куполом.

– Часы! – воскликнул Ромунд, когда у дороги возникла овальная коробка с циферблатом, но без стрелок. – Я видел что-то подобное на первом острове! Только цифр было гораздо меньше. Здесь их миллионы!

Маленький Хрюшик поначалу решил самостоятельно изучить природу загадочного острова, но за короткое путешествие успел попасть в большие неприятности: один раз его чуть не слопала огромная кошка, материализовавшаяся из воздуха – благо Ромунд был рядом и сжёг неудачливого хищника, а во второй раз малыша чуть не засосало в вихрь. После этого Хрюшик решил ограничиться созерцанием мира из уютного и безопасного подсумка. Впрочем, малышу нравился остров – все странности он встречал взбудораженным хрюканьем.

Тропинка закончилась небольшой полянкой. с бумажной травой, кустами и деревьями. Ромунд понял это, когда сначала зелёные ломтики захрустели под ногами, а затем случайно задетое плечом дерево легко упало на землю.

Поляна была завалена книгами, скрученными пергаментами и разнообразными предметами, назначение которых Ромунду было неизвестно. Знакомым оказался только деревянный письменный стол с резными ножками. А вот лампа на нём была с проводами. Сильвестор чем-то щёлкнул на ней, и столешницу озарил яркий свет.

Но самое интересное располагалось рядом со столом.

– Что это? – заворожённо проговорил Ромунд, подойдя ближе. Странный артефакт. Поначалу он не обратил на него внимания.

Перед ним сверкало овальное зеркало на серебряном треножнике. Внутри зеркала происходило нечто, что Ромунд не мог описать словами. Он был убеждён, что видел в зеркале всё. Свою жизнь, жизнь других, жизнь Эмми, жизнь соседа, жизнь знакомого сокурсника, смену времён года, появление звёзд и их уничтожение, рассвет, закат, момент рождения, и смерть, начало и конец. Ромунд не мог оторваться. Из его глаз текли слёзы.

– Это белиберда, – внушительно сказал Сильвестор и накинул на зеркало покрывало. Наваждение исчезло. Ромунд смущённо утёр слёзы. Из подсумка донеслось задумчивое похрюкивание.

– Белиберда? – нахмурился Ромунд.

– Бессмыслица.

– Но я…

– Ты видел многое. И в то же время ничего. Жизнь, одним словом.

– Но… – Ромунд хотел сказать что-то, но осёкся. Ему действительно было нечего сказать.

– Хозяин острова много бился над этой загадкой, но ни к чему не пришёл. В одной из книг подробно изложены его исследования. Основной вывод примерно следующий: зеркало показывает закономерность происходящих случайностей. Понятно? Нет? Мне тоже. Но вещь очень заманчивая. Кстати, вот – погляди на стол.

Ромунд пожал плечами и посмотрел в указанное место. Там лежал чёрный листок.

– И что?

– Тоже ничего не видишь? – ухмыльнулся Сильвестор.

– А должен? – Ромунд недовольно дёрнул щекой.

– Наверное, нет. Здешний исследователь назвал этот лист пределом фантазии. Если заметишь, он вмурован в стол.

– Он постоянно работал и видел этот чёрный квадрат?

Сильвестор кивнул:

– Необычный человек, верно? Жил среди бумаги и постоянно созерцал предел фантазии.

– А, может, предел, всего лишь начало?

– Мне тоже приходила эта мысль.

– Постой, – сказал Ромунд. Отодвинув стул, он сел и придвинулся к столу. – Ты говоришь, был здесь. И, судя по всему, имел время почитать труды неизвестного автора. Кстати, они написаны на известном тебе языке?

– В общем, да. Обычный русский язык, – ответил Сильвестор. – А тебе?

– Да, я знаю его, – кивнул Ромунд, изучив один из свитков. – Русский, говоришь? Интересно. Кстати, а не твоё ли рабочее место?

Сильвестор улыбнулся и поправил очки.

– Увы. Я был бы рад владеть теми знаниями, которыми владел автор этих трудов. Но даже если я забыл своё прошлое, хоть что-то я должен был вспомнить. Находился я здесь долго.

– Долго? И тебя не затащило в цельный мир?

– Это не мир, это осколок. У меня такое подозрение, что он создан владельцем этих артефактов. Кстати, здесь его труды на английском и немецком.

– А что это такое? – смущённо спросил Ромунд.

– Эм… языки разных государств одного мира.

– Это ты на одном из островов узнал? – юноша не мог не уступить любознательности, роясь в нагромождении книг и артефактов. – О, смотри, тут свиток написан странной вязью.

– Вроде да… Не помню, – отстранённо ответил Сильвестор, вглядываясь в чёрный квадрат. На его лбу вздулась маленькая вена.

– О! Ты посмотри, какую я штуку нашёл! – воскликнул Ромунд, открыв в куче разнообразного хлама железную конструкцию из прутьев, соединяющих шарики из разноцветного металла.

– Дай-ка сюда, – попросил Сильвестор, и, переняв артефакт из рук Ромунда, поместил в центр чёрного квадрата письменного стола; чем-то щёлкнул, и небольшая с виду конструкция, резко раскрывшись, заняла собой весь стол. Шарики засветились и образовали маленькие образы островов, вращающиеся в потоках энергии вокруг яркого шара.

– Карта! – догадался Ромунд.

– Да, причём, заметь, миры соединены силовыми линиями.

– Каждый остров соединён с несколькими. одним порталом! Ты говоришь, попадал сюда ранее? С какого из островов?

– Не помню. Силовые линии непостоянны. Они меняются, если видишь.

– Постоянное движение. Но ведь существует определённая вероятность, что изменения закономерны, – почесав подбородок, сказал Ромунд.

– Закономерность происходящих случайностей, – пробормотал Сильвестор. – В принципе, да. Но рассчитать её…

– А если предположить?

– Что?

– Не знаю. Думаю.

– Думай, у нас много времени.

– Кстати, карта неравномерна. Словно оборвана. Некоторые силовые линии уходят в пустоту.

– Предел фантазии.

Ромунд неожиданно всплеснул руками.

– Ты гений! – воскликнул он. – Фантазия!

– Что? – нахмурился Сильвестор и помрачнел. – Тебе не кажется. что вокруг стало несколько жарко?

Из подсумка Ромунда донеслось встревоженное похрюкивание.

– Посмотри, бумажная трава под ногами начинает…

– Обугливаться! – заорал Ромунд. – Щиты!

Наскоро созданный Ромундом щит едва сдержал мощную вспышку чистого света, пожравшую рабочую поляну со всем её содержимым – ничего, кроме пепла, она не оставила. Только два человека в обугленной одежде продолжали стоять среди выжженного пространства. И маленький визжащий от ужаса Хрюшик, превратившийся в ёжика в подсумке.

– Ничего себе, – пробормотал пересохшими губами Ромунд. Перед глазами плыло. Удар был чудовищной силы.

– Не стой! Крепи щиты! Ай, нет, не успеешь! – воскликнул Сильвестор, и, подскочив к юноше, схватил его за шкирку, прижав к груди. Полог янтарного мерцающего щита накрыл их в последний момент: остров содрогнулся от чудовищного удара огромной наковальни, грозившей сровнять людей с землёй. Но заклятье Сильвестора выдержало. Молот треснул и рассыпался на огромные железные куски.

– Ты забыл? Здесь можно творить что угодно… до предела фантазии. Защищайся. Неведомый враг не собирается останавливаться, – сказал Сильвестор и оторвал от себя Ромунда. Тот окружил себя известными ему заклятьями от всех мыслимых видов атакующих заклятий.

Невидимый противник превратил остров в пылающий котёл. Горело и плавилось всё, что могло. Страшное пламя вмиг пожрало окружавшие предметы. Однако маги выстояли. И обнаружили врага: он висел в воздухе над островом.

Подпрыгнув, Сильвестор взмыл в небо и атаковал неприятеля тучей ледяных стрел. Они отскочили от щита неприятеля, словно соломинки, и, преобразовавшись в клин, рванули обратно к Сильвестору. Тот успел растопить их в пути, и тут Ромунд нанёс удар: он представил себе два огромных облака, окруживших неприятеля, из которых били жуткие молнии.

Враг сначала ушёл в оборону, но затем отлетел подальше и лёгким заклинанием нейтрализовал облака. И получил яркий огненный шар Сильвестора. Защита мага треснула, и он загорелся.

– Предатель! – раздался усиленный голос. – Ты заплатишь!

"Алиса!" – ахнул Ромунд. Это она!

Сильвестор заключил пылающего врага под мерцающий купол и одним щелчком отправил в никуда. Алиса растворилась в воздухе.

– Предатель… Хм. Твоя возлюбленная? – спросил маг у Ромунда, опустившись на выжженную землю.

– Нет. Моя бывшая начальница.

– Какие у вас тёплые во всех смыслах отношения.

– Ты убил её?

– Нет, сильна девчонка. Моё заклинание только подпалило ей одежду. Я отправил её в один из вспомнившихся мне миров. Надеюсь, некоторое время мы её не увидим.

– Но сейчас нужно убираться отсюда, – кивнул Ромунд. Достав из подсумка Хрюшика, он, как мог, успокаивал трясущегося от страха малыша.

– Да, портал вон там. Он светится. Магия не уничтожила его. Но как жаль… Столько трудов погибло, – пробормотал Сильвестор, оглядев покрытую чёрной сажей пустошь.

Когда новый остров предстал перед глазами магов, Ромунда неожиданно охватило странное волнение. Сердце в груди застучало так сильно, что юноша схватился за грудь. Он понял: Эмми где-то здесь!

***

Тишина утреннего рассвета заполнила окрестности замка Эйкум-кас. Она окутала плотным покрывалом каменные стены, землю, насыпанный ров с частоколом. Обласкав дремлющих воинов, она вселила в их сердца тревожное спокойствие, тяжёлым грузом лёгшее на душу и заставившее молчать.

Но не за безмятежностью и тишиной пришли сюда тысячи мужественных людей. Не за спокойствием стен и живших за ними людей они проделали тяжёлый путь.

В лагере Альянса заиграли побудку. Пелену дремоты разорвали звуки просыпающегося лагеря. Загремело железо, постепенно поднялся гомон разговоров, раздались зычные команды десятников. Армия готовилась к штурму.

Задумчивый Яр стоял на верхушке вала и внимательно рассматривал часть крепостной стены, которую в грядущем сражении приказано атаковать его сотням: левая сторона зубчатых укреплений, рядом с одной из четырёх круглых башен. Вместе с сотней некого рыжебородого Дултора им надлежало занять её одной из первых.

– Не боишься стоять здесь? – спросила Оля, поднявшись к наёмнику.

– Зачем спрашиваешь, если залезла сама? – угрюмо ответил он, не посмотрев на девушку.

– Я и спрашиваю: не боишься за меня? – усмехнулась девушка.

Яр промолчал.

– Будь рядом с обозами, под защитой магов. Не вздумай шляться, где попало, – приказным тоном наказал асассин. – У них ещё остались маги.

– Хорошо. – пролепетала девушка и обняла Яра за талию. Почувствовав тепло Оли, наёмник прикрыл глаза. Утро выдалось. немного холодным. не привычно. – Будь осторожнее.

Яр повернул голову к Оле и внимательно посмотрел в глаза.

– Не всё в жизни зависит от нас, – внушительно сказал он.

– Странно слышать такие слова от искателя удачи.

– Тем более, – коротко бросил Яр. В тон его словам раздалось несколько взрывов. Развернувшись, Яр увидел разливающиеся по мерцающей магической защите рыжие облака над донжоном замка. Кто-то из магов пробовал силы.

– Ты говорил со Строгоновым по поводу синеглазых? – спросила Оля.

– Да, – кивнул Яр. – Его тоже беспокоят вспышки бешенства.

– Что думает делать?

– Пока ничего. Сначала надо разобраться с ренами. Всё, возьми наши вещи и бегом к обозам. Скоро дело начнётся.

Девушка кивнула и на минуту прижалась к груди асассина. Когда она ушла, Яр точно знал одно: без неё стало холоднее.

Спустя пару часов армия Альянса приступила к штурму. Катапульты варваров, получившие среди солдат прозвище «адские машины», под прикрытием магов начали обстрел. Чародеи Лиги сначала легко отбивали зелёные шары. Несколько отскочили от щитов и взорвались недалеко от насыпанного войском Строгонова вала, но затем некоторые нет-нет да проникали сквозь магические щиты, с мощным грохотом взрываясь на стенах или внутри замка. В тот же миг страшное пламя принималось пожирать всё, что попадалось на пути.

Однако Альянсу тоже приходилось несладко. Атакующая магия посыпалась на ратников, нанося значительный урон. Несколько молний громыхнуло в обозе. У Яна сжалось сердце при этом известии. Но покидать расположение сотен он не имел права.

– Начнём, как раздастся третий сигнал горна, – кричал он солдатам под звуки громыхающих взрывов, рвущихся молний и шипящих в воздухе пульсаров. Несколько секунд назад тёмная волна, скользнувшая мимо его головы, чуть не лишила бравого наёмника жизни. – Первый есть! – крикнул он, когда со стороны ставки Строгонова донёсся звук боевого рога. И центр армии Альянса двинулся к воротам замка. Снаряды успели разбить и сжечь дотла створки.

Когда основные силы центра находились на полпути, над ними заклубилось странное чёрное облако. Послышался слившийся воедино крик десятников, и солдаты подняли щиты над собой. Их осыпали болтами защитники стен, целя в незащищённые места. Воины Альянса стали падать на землю, как подкошенные. А чёрное облако охватило зеленоватое свечение. Заключив тучу в кокон, оно принялось сжимать его и вскоре сжало в ничтожную каплю. Последовала вспышка – и вражеская магия безболезненно рассеялась в воздухе: магам Альянса удалось справиться с хитрой атакой ренов.

По второму сигналу горна в бой вступило правое крыло войска Строгонова. Задачей было отвлечь силы противника на центр и правую часть укреплений, распылить защитников.

Третий сигнал последовал, когда бой кипел под стенами цитадели. Противники не скупились на стрелы и ближнюю магию, но войска Альянса неуклонно продвигались вперёд. Атака левого крыла должна была полностью смять неприятеля.

– Щиты приподнять над собой, двигаться в темпе. Линию не разрывать, – скомандовал Яр, получше перехватывая щит. На время атаки наёмник решил воспользоваться этим громоздким элементом. – Вперёд!

Не успели бойцы левого фланга перейти вал, как в них врезалось несколько мощных пульсаров. Не будь позади магов, множественных жертв избежать бы не удалось. Но пока обошлось несколькими раненными.

Несмотря на активную атаку центра и правого фланга, левое крыло подвергалось не менее интенсивному обстрелу. Яру пришлось обратиться по трансферансу к командующему расчётами катапульт и запросить поддержку, в которой ему не отказали. Когда сотни наёмника приблизились к замку, защитники захлебнулись в рёве страшного пламени. В стене появилась брешь: Яр поспешил сконцентрировать удар на слабое место укреплений.

В замок он ворвался первым . Швырнув щит в ближайшего рена, он выхватил милые душе даги, и с разворота снёс голову первому врагу. Следующий попался на длинном выпаде: Яр отскочил в сторону и ткнул врага лезвием в шею.

Бой закипел внутри замка. Войскам Альянса удалось быстро отбросить противника от стен. Сражаться за башни пришлось чуть дольше. Враги бились на каждой ступеньке лестницы, нанеся наступающим значительный урон. Яр получил копьём в плечо и был вынужден на некоторое время выпасть из боя и обратиться к попавшемуся на пути лекарю.

Когда внутренний двор был очищен от противника, и войскам Альянса осталось взяться за донжон, от ставки завизжали испуганные сигналы отступления. Ошарашенные воины остановились. Судя по доносившимся звукам, за стенами замка загорелся бой. Но с кем? Неужели Лига обыграла Строгонова и нанесла удар в тыл?

Когда Яр, несмотря на боль в только что залатанном плече забрался на стену, он впервые потерял самообладание и в ужасе схватился за голову. Происходящее было невозможным.

Со стороны ближайшего леса к замку двигались полчища. Среди них остроглазый Яр рассмотрел и тропосов, и псоглавцев, и карликов, и цианосов. Брели сотни людей с синим пламенем в глазах. Нападая на разрозненные силы Альянса, они рвали всех в клочья. Наступающих было так много, что земля исчезла под телами.

Сначала наёмнику показалось, что орды накатывают только на левую часть вала, топя в крови резервные отряды, но затем заметил, что и с правой и центральной части вала хлопают взрывы, мелькают вспышки и валит густой чёрный дым. Тыльная сторона позиций Альянса вся была охвачена боем.

Оля!

Возникшая мысль поразила сознание и сердце Яра не хуже зачарованной стрелы. В ставке ревел сигнал отчаянной тревоги – три коротких и один длинный звук. По военным понятиям он означал простой и недвусмысленный приказ: бежать куда глаза глядят.

Но Яр не мог себе это позволить.

– За мной! – скомандовал Яр и вырвался за стены. Никто из его выживших не подумал ослушаться. Несмотря на охватившую войско Альянса панику, солдаты асассина выстроились в ромб и начали прорубаться сквозь полчища яростно орущих тварей. По пути, к отряду Яра присоединялись опомнившиеся после шока войска.

Перевалив с потерями через вал, Яр вывел бойцов к обозам, от которых по большей части остались обгорелые головешки. Приказав бойцам держать оборону, Яр взял нескольких добровольцев и отправился искать Олю. В усеявшей землю куче трупов он и не надеялся найти девушку.

Яр обрушился на группу карликов, столпившихся вокруг одной из уцелевших телег. Изрубив маленьких гадов в клочья, асассин заглянул под повозку. И от радости закричал!

Сжавшись в комок, Оля лежала на земле и что-то беззвучно шептала про себя. Услышав оклик Яра, она улыбнулась и с его помощью выбралась наружу. Почему-то наёмник почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Спрятав девушку в середине воинства, Яр возглавил прорыв. Ему удалось увести несколько сотен солдат, которые перестали бежать только тогда, когда горящая цитадель осталась далеко на горизонте.

***

– Тяжёлые тучи нависли над нами, – тихо проговорил Бульвар. Несмотря на немощность, он одел старые доспехи и вложил древний меч в походные ножны.

– Бремя Судьбы, – кивнул Диор и опёрся на зубец стен. Они стояли на взлётной площадке, на самой верхней точке Цитадели, наблюдая за приготовлениями войска к последнему бою.

В воздухе над Цитаделью парили драконы. По тревоге всех подняли в небо.

– Неужели это конец? Неужели дело моей жизни оказалось напрасным? – задыхаясь, говорил старый воин.

– Смысл имеет только то, что делается ежесекундно. Прошлое и будущее – фантазмы в наших умах. Ты долгое время хранил мир от ужасов Харона. Теперь настало время других.

– Но этот мир не сохранить, – покачал головой Бульвар.

– Тем, какой он есть сейчас, – уточнил Диор. – Впрочем, довольно разговоров. К тебе спешат командиры. Давай помолчим минуту и сделаем то, что должны.

Враг возник перед Цитаделью внезапно. Словно из воздуха. Сотни, тысячи, миллионы. Несметная орда шла на стены древней крепости, не скрываясь и не страшась ничего: фиолетовые твари с прозрачными телами жаждали крови. Они вскоре напьются ею. Но пока последние защитники покрепче стиснули мечи, решив как можно дороже отдать жизни.

С мелодичным треском заработали турели. Загромыхала магия. И под лязг железа и боевые кличи Цитадель встретила последнего врага.

Часть 8

Радостное возбуждение, неожиданно охватившее Ромунда, сменилось глубоким отчаянием. Мир, в который перенёс путников злосчастный портал, оказался бесконечной и бессмысленной пустыней: ни растительности, ни животных, ни рельефа! Не видно солнца или других островов. Только белый свет из неизвестных источников заливал бескрайнее ничто. Где искать Эмми? Почему он уверен, что она здесь?

Перепуганный недавними событиями Хрюшик грустно запищал и захрюкал. Малышу не нравилось на новом острове. В голове Ромунда промелькнули видения улепётывающего со всех ног Хрюшика, а также несколько картинок с различными вкусностями. Маленький прожора и в страхе не забывал о еде.

– Где мы? – побормотал Ромунд. Пересохшие губы едва слушались.

– Нигде, – спокойно ответил Сильвестор и почесал подбородок.

– Не люблю загадки в таких ситуациях, – поморщился Ромунд, скармливая последний кусочек вяленого мяса нервному Хрюшику.

– Я тоже. Но сейчас говорю исключительно прямо. Мы действительно нигде. Больше того, ни ты, ни я не можем полностью верить, что каждый из нас реален.

– Конкретнее, – нетерпеливо потребовал юноша, на всякий случай задумав быстрое атакующее заклятие.

– Лимб. Мы застряли между слоями реальности, – медленно проговорил Сильвестор, отойдя от Ромунда на несколько шагов. – Происходящее здесь может как иметь значение. – с права от мага возникла маленькая чёрная точка, постепенно разрастающаяся – на чисто белом фоне она была особенно примечательна, – так и быть бессмысленным. Действительное, прошлое, настоящее. – точка за считанные секунды приняла размер зрелой тыквы, в ней что-то стало переливаться, – и даже невозможное. Всё перемешалось в целое. Перемычка.

– Как отсюда выйти? – с каждым словом Сильвестора надежда найти Эмми таяла с чудовищной силой. Ромунда начало трясти. – Как выйти отсюда, чёрт бы тебя побрал?

Сильвестор обернулся, и, добродушно улыбнувшись, проговорил:

– Понять, что выхода нет.

Чёрное переливающееся нечто разверзло пасть и поглотило Сильвестора. Уши заложил истошный вопль маленького Хрюша, и реальность мигнула.

Щёлк.

Ромунд стоял на вершине огромной чёрной горы. Его окружали сослуживцы, товарищи. Он не видел лиц. Но знал, что они рядом.

– Когда они пойдут, мы встретим их стрелами, потом рукопашная. Без пощады к себе, без пощады к врагу! – Мердзингер говорил, как всегда, спокойно. Его холодный расчётливый голос не выражал эмоций.

– Не трясись, сынок, поздно, – шепнул на ухо Бочонок, натягивая тетиву.

Ромунд кивнул и послушно поднял лук. По склону горы неслись полчища темных тварей. Топот сотен тысяч, миллионов ног отдавался в сердце. Вопли, крики, рыки. Они мечтали стереть последних защитников в порошок.

Но те стояли. Чёрная гора не должна пасть.

Без пощады!

Щёлк.

– Зачем ты предал богов своих, сын? Зачем? – качаясь из стороны в сторону, вопрошал отец. Больной старик под конец своих дней потерял зрение и не видел отпрыска. Но маленькому Ромунду казалось, что сквозь белёсую пелену строгие глаза отца смотрят в его душу.

– Я не знаю, отец, – поджав маленькие ножки, бормотал Ромунд. Он не знал, почему. Он действительно не знал.

– Ты предал их, ты предал нас. – воздух на берегу огненного моря был раскалён до предела. Было трудно дышать. Пламенные волны с гневным рокотом накатывали на выжженный берег. Ромунд плакал, но слёзы моментально сохли на щеках. – Теперь Они сожгут наш мир. Мы обречены.

Щёлк.

– Спасибо, сестра, – проговорил одетый в длинный белый халат мужчина.

Ромунд лежал в маленькой темной келье, связанный по рукам и ногам. Толстые ремни надёжно держали его.

– Итак, больной, вы давно у нас. А всё не можете прийти в себя. Ваша болезнь прогрессирует.

– Как… какая болезнь? – пробормотал Ромунд. Холодный пот выступил на лбу.

Мужчина вздохнул. Его благородное лицо с отточенными чертами, прямыми скулами и большими глазами выражало усталость и разочарование.

– Ну вот снова. Столько процедур. Столько потраченных сил. А вы всё магия, кланы, Ордены. Чёрная гора!

– Я… я не понимаю. Где я?

– Приют Святого Фердинанда. Дом скорби, – вздохнул мужчина. – Я ваш лечащий врач.

Щёлк.

– Пли! – заорал Мердзингер и его голос утонул в визге тысячи стрел. Вспыхнув алым огнём, они устремились в сторону бесчисленных орд наступающих врагов и накрыли их гибельным ковром. Но неудержимый поток ненависти словно не заметил первого ответа защитников Чёрной горы.

– Бьём, пока не опустеют колчаны! – приказал полуэльф. Но в его указаниях никто не нуждался: каждый воин с луком стрелял по врагам без остановки.

Два удара сердца, и стрела отправляется навстречу чьей-то судьбе.

Метр за метром волна врагов продвигалась вперёд. Бесчисленные смерти не являлись для них помехой. Они не знали жалости к себе.

Они не умели чувствовать.

Они пришли убивать.

Чёрное небо громыхало и плевалось молниями. Целые потоки едкой, с горьким привкусом воды, лились на воинов. Солдаты захлёбывались, но не останавливались и продолжали стрелять.

От гадкого вкуса дождя Ромунда мутило. Он отплёвывался, но маленькие капли всё лезли в рот. Юношу вырвало. Руки дрожали.

– Дерись, пацан, другого не дано! – кричал ему Бочонок.

– Только сражаясь, можно отстоять то, что любишь, – вторил ему Медведь, отпуская тетиву.

– А что я люблю?

– Для каждого своё, – ответила Альма, повернувшись к Ромунду. Её ясный взгляд светился счастьем.

Ромунд зарычал и рванул стрелу из колчана. Натянул тетиву. Отпустил. Рванул следующую.

Он будет сражаться!

Без страха. Без боли. За любовь!

Щёлк.

Корабль крутило и швыряло из стороны в сторону. Волны бились о деревянный корпус, норовя разметать натужно скрипящее судёнышко на мелкие щепки.

Ромунд вцепился в мачту и звал богов на помощь.

Но они молчали.

– Зря стараешься, – прокричал ему на ухо кто-то.

– Что? – не расслышав, переспросил Ромунд.

– Говорю, боги отвернулись от тебя.

– Почему? – вода заливала глаза. Ромунд не видел говорившего, но голос был хорошо знаком ему.

– Ты забрал у них огонь, Ромунд. Верни жизнь обратно!

Ромунд не успел ответить. В этот миг огромная волна накатила на корабль и опрокинула в воды.

Щёлк.

Неверная! Казнить её!

– Разорвать на части!

– Дайте народу совершить правосудие! – кричала вслед повозке палача толпа озлобленных людей, ряженных в черные балахоны.

По улицам маленького селения, собранного из глиняных коробочек-домиков, медленно двигалась телега, запряжённая худой клячей, с прибитым посередине коляски столбом. Крепкие верёвки держали на столбе обнажённую девушку. Грязные волосы опали на лицо, тело было испещрено ранами.

– Кидайте в тварь камни!

С трудом передвигая ноги, Ромунд протиснулся через толпу и вышел к повозке. Почему-то ему казалось, что он знает несчастную.

– В чём её обвиняют? – спросил он у ближайшего крикуна.

Тот злобно зыркнул на него исподлобья и отвернулся.

– Не знаю. В чём-то, – процедил он сквозь зубы.

У Ромунда защекотало под ложечкой. Он захотел остановиться повозку. Сделал шаг.

Нечто тяжёлое сбило его с ног. Он покатился в грязь. Вокруг смеялись.

Щёлк.

Стены древней арены содрогались от грохота аплодисментов и слившихся криков сотен тысяч глоток. На соревнования лучших бойцов Ойкумены прибыли несметные полчища поклонников, желающие увидеть кровь, страдания, трагедии. Мечтающие воспеть героев поединков, свой образ идеального эго!

– Ты готов сражаться за любовь? – орал на ухо Ромунду толстый распорядитель. В недоумении посмотрев на деревянный щит и меч, Ромунд затравленно осмотрелся: вокруг него стояли десятки таких же обречённых и ничего не понимающих людей.

– Но как этим сражаться? Это же муляжи!

– Это твоё оружие, сынок! – рассмеялся толстяк и мощной рукой толкнул юношу к выходу на арену.

Ворота поднялись, и толпу несчастных вышвырнули на засыпанную песком арену. Ромунд содрогнулся от чудовищного запаха. Под ногами лежали обрывки гниющей плоти, кости, части доспехов.

Посередине боевого поля располагалась высокая арка, к вершине которой за руки были привязаны девушки. Едва прикрытые кусочками материи, они трепыхались на высоте десятка метров и что-то кричали. Одна из них взывала к Ромунду.

Эмми!

Ромунд бросился к арке, но дорогу ему перегородил появившийся из ниоткуда чёрный всадник. На лице врага белела маска из человеческого черепа, в глазах горел тусклый бирюзовый огонь. Над головой он держал огромный палаш.

Юноша дёрнулся в сторону, поднимая над головой своё игрушечное оружие – лезвие в сантиметре просвистело над его макушкой, разрубив меч пополам. Перекатившись через плечо, Ромунд с трудом ушёл от атаки другого рыцаря и был вынужден проскочить под лошадью следующего.

Крики Эмми становились всё сильнее. Она вопила от боли.

Увернувшись от очередной атаки, Ромунд саданул врага деревянным щитом, развалив его на щепки, и, воспользовавшись минутным замешательством, схватил врага за талию и дёрнул. Не удержавшись в седле, всадник свалился в песок, выронив палаш.

Действуя в отчаянии, захлёбываясь от переполнявшей злобы и страха, Ромунд схватил меч и с размаха ударил по шлему поверженного рыцаря: палаш с громким треском разломил доспехи и вошёл в мягкую плоть. Страшная вонь, вырвавшаяся наружу с едким зелёным облаком, на секунду ошеломила Ромунда, и в тот же миг он пропустил удар щитом в голову.

В глазах потемнело, Ромунд выронил меч и покатился по арене безвольным мешком. Толпа в упоении разразилась аплодисментами.

Ромунд очнулся, когда его обмякшее тело схватил один из спешившихся рыцарей. Под звуки яростно ревущей толпы он занёс над юношей меч. Ромунд повернул голову в сторону арки, вытянул руку.

Эмми.

Щёлк.

– К сожалению, ваша болезнь прогрессирует, – объяснялся доктор, прогуливаясь под руку с пациентом. Они шли вдоль сочной поляны, украшенной фигурными композициями цветов и подстриженных кустарников: знаменитая больница не скупилась на украшение своего сада на заднем дворе. – Руководство начинает проявлять нетерпение.

– Доктор, я. не понимаю, – сокрушённо проговорил Ромунд. – Я не болен.

– Ах, мой друг! – тяжело вздохнул врач, и, остановившись, обнял больного за плечи. – Возможно, вы и счастливы, что живете в собственной реальности, но жизнь прозаична. На ваше лечение ушли большие деньги и значительные репутационные издержки. Пресса без устали твердит, что мы не можем вылечить вас. Знаете ли, ваш случай стал популярной темой в местных газетах.

– Да поверьте же мне! – воскликнул Ромунд, вырвавшись из объятий врача. Тот испуганно отступил на шаг. – Я не болен! Я… я оказался в этом мире, лимбе… я… я… – воинский пыл юноши угас. Он вдруг ясно осознал, насколько ничтожными являются его аргументы. Он видел смеющиеся глаза врача и с ужасом понимал, что выглядит жалким.

Медленно осев на дорожку, Ромунд прижал ладони к ушам.

– Мы не можем лечить вас, если вы сами этого не хотите, – сказал врач, жестом останавливая подбежавших санитаров: крепкие мужчины при виде внезапной вспышки агрессии пациента бросились на выручку, но их помощь не понадобилась.

– Почему вы не понимаете? Меня не надо лечить. – бормотал Ромунд.

– Послушайте. Вы много нам рассказывали о сказочных героях, войнах, магах, иных мирах. Более того, вы неделями разыгрывали целые спектакли из своего воображения. Вовлекали в них других больных, персонал.

– Бред какой-то. безумие, – простонал юноша и посмотрел в даль сада. Там виднелась высокая каменная ограда.

– Я неспроста завёл этот разговор. Принято решение: если в течение двух месяцев ситуация с вами не изменится, вы будете приговорены к лоботомии.

Щёлк.

Стараясь держать себя в руках Ромунд шёл через покрытое кровавыми трупами поле. От горизонта к горизонту ровная земля была завалена человеческими телами, перемолотыми в чудовищной схватке.

Юношу мутило: желудок отказывался переваривать окружающее зрелище. Сознание же давно отключилось, оставив Ромунда наедине с пустотой.

– Война Добра и Зла. Какая нелепая чушь, – проговорил Бочонок, с удовольствием раскуривая трубочку. Усталый ветеран, присев на ствол сваленного дерева, отдыхал. Его не смущал вид творившегося вокруг кошмара.

Ромунд в очередной раз подавил в себе рвотный рефлекс и подошёл к бывшему сослуживцу.

– Ты ведь нереален, – вырвалось у него.

– А ты? – усмехнулся воин, удостоив юношу клубом густого дыма.

– Но я ведь думаю, чувствую.

– И с чего ты решил, что я не могу?

– Не знаю.

– Молодёжь! – всплеснул руками Бочонок. – Ладно, мне пора. Мой путь ещё не окончен. А ты передай привет ребятам.

– Ка… каким ребятам? – поперхнулся Ромунд, предчувствуя что-то недоброе.

Бочонок махнул рукой в ответ, спокойно зашагав на восток. А мёртвые стали медленно пробуждаться и потянули руки. К живому.

Щёлк.

Мигал красный свет. Что-то пронзительно визжало. Вокруг мелькали непонятные тени. Ромунд медленно шёл по тёмному коридору, с трудом передвигая ноги: голова раскалывалась от боли, в глазах рябило и расплывалось.

Юноша не заметил, как вышел в просторный зал, заполненный неведомыми предметами: большими серыми столами из неизвестного материала, покрытыми множеством разноцветных пуговиц (или кнопочек?) и картинок, постоянно меняющих изображение.

На одном из столов, в центре зала, было всего две кнопки, красная и зелёная, и большое стекло, на котором мелькали какие-то видения. Ромунд был готов поклясться, что видел сцены войн, неимоверных катастроф и несчастий.

– Что бы ты сделал, окажись в твоих руках судьба всего мира, Ромунд? – спросил человек, подошедший с другой стороны к столу.

– Уж точно не дал бы жизни таким, как ты, Вильгельм, – несмотря на жуткую мигрень, Ромунд сумел выдавить из себя немного яда для старого врага.

– Мне не дали, – улыбнулся очкарик. – Но это не ответ на вопрос.

– Тут только две кнопки.

– И ты не знаешь, что будет, если нажмёшь любую из них?

– Должны же быть какие-то разъяснения, предположения.

– Готовые решения? – Вильгельм покачал головой. – Видимо, ты кое-что забыл, Ромунд. Нечто важное.

Щёлк

Ромунд отошёл на шаг в сторону, пропуская злобно ворчащую старушку. Та не заметила его, прошаркав вглубь тёмного коридора.

Неуверенно пройдя в общую залу, юноша примостился на дряхлом диване, сложив руки на груди. Окружавшее пространство было определённо чуждо ему: комната отдыха Приюта Святого Фердинанда больше походила на жуткую карикатуру или сцену из проповеди священника. Вокруг бродили странные супостаты, слышались выкрики и проклятия, гремели какие-то инструменты, предметы. Кто-то каждую минуту взвизгивал, громко хлопал по столу, тихо шипел. А ещё Ромунду казалось, что вокруг кто-то постоянно шепчет. Что-то жуткое, раздражающее.

– Как вам в нашей дружной компании? – осведомился доктор. Он возник словно ниоткуда.

Ромунд обжёг его гневным взором, но промолчал.

– Вижу, не нравиться, – грустно вздохнул врач и присел рядом.

– Ваш приют больше сводит с ума, чем лечит, – процедил сквозь зубы Ромунд.

Доктор покачал головой.

– Зря вы так. Представьте этих несчастных за стенами. Не думаю, что они нашли бы себе место в реальной жизни.

Последние слова что-то шевельнули в глубине сознания Ромунда, он внимательно посмотрел на врача, затем на сумасшедших. Резко встал.

И свет померк.

Щёлк.

Темнота. Сплошная, вязкая, физически ощутимая темнота. Охваченная порывом страсти, она возбуждённо скользит липкими пальцами по телу, касается холодными мёртвыми губами открытой кожи и заполняет собой окружающее, вызывающе и дерзко обнимая тишиной.

Ромунд был готов поклясться, что в окружившем его мраке было нечто существующее. Он не знал, где находится, он не видел ничего, слышал только звук падающих откуда-то капель воды.

Дикий холод сковал его голое тело, от мелкой дрожи стучали зубы.

Паника. Она начинала уверенно прокладывать дорогу в расстроенном сознании юноши.

Ромунд попытался закричать, но кто-то коснулся его губ. Два нежных пальца скользнули по ним и исчезли. Неожиданное спокойствие наполнило его душу.

– Эмми? – едва слыша себя, позвал Ромунд.

Яркая вспышка света заставила его отступить на шаг и закрыть лицо рукой.

– Нет, дурачок, – раздался звонкий голос.

Прищурившись, Ромунд разглядел среди белоснежного сияния гибкий стан нагой девушки. Её лицо едва было различимо среди потока света. Но Ромунд был уверен, это. Альма.

– Сумасшествие какое-то. – пробормотал Ромунд.

– Ты думаешь? – свет потерял яркость и девушка со всеми прелестями стала прекрасна видна юноше. – Хочешь настоящего сумасшествия? – её пальчик скользнул по груди Ромунда.

– Не трогай меня, – нервно ответил Ромунд, отстранившись от Альмы. – Ты моё видение. Ты мертва.

Девушка рассмеялась. Мигнула и оказалась рядом с юношей, обняв его за талию.

– Куда же ты, дурачок? Зачем отвергаешь меня? Ведь вокруг темнота.

Она мигнула и исчезла.

Мрак и холод снова окружили Ромунда. Тело задрожало с удвоенной силой. Юноша с трудом мог удерживать в себе силы.

И нечто явилось . Оно было рядом. Оно протянуло лапы!

Юноша закричал!

Щёлк.

Сплюнув на пол, Ромунд завалился на больничную кровать и стал напевать под нос одному ему известную мелодию. Дёргая ногами в такт незадачливой музыки, он заставлял громко скрипеть едва живую койку. Её противный тонкий звук был обязательно слышен в коридоре больницы. Он обязан быть слышен проклятому доктору!

Дверь в палату открылась. Вошёл санитар. Крупный увесистый мужчина в белой тунике и широких шароварах. Он строго посмотрел на пациента и кивнул на дверь:

– К тебе пришли. Не вздумай дёргаться. Я всё вижу.

Ромунд сплюнул на пол и с улыбкой посмотрел на санитара. Тот покачал головой и вышел.

Когда посетитель вошёл в палату, Ромунд не сразу понял, кто перед ним. Смутные воспоминания скользнули где-то в глубине сознания, не пожелав показаться из мрака.

Короткая стрижка, приглаженная набок чёлка, шикарные усы, поддёрнутые кверху, большие глаза, заключённые в круглые линзы очков.

– Как отдых? – поинтересовался гость.

– Как видишь, – Ромунд поднял стеснённые смирительной рубашкой руки вверх.

– А продуктивно? – ухмыльнулся тот.

– Ты кто? – разозлился Ромунд. – Чего тебе надо? Сейчас заору, и тебя быстро выпроводят.

– Кому заорёшь? – нахмурился посетитель. – Мы вообще-то одни.

– Санитару за дверью, – процедил сквозь зубы Ромунд.

– Не думаю. Ведь мы в космосе.

Ромунд сначала злобно зыркнул на визави, но, увидев на его лице спокойное и расслабленное выражение, недоверчиво посмотрел в окно – а оно разве было? – и увидел мириады звёзд, кружащие в танце Вселенной.

Его прошиб холодный озноб.

– Кажется, я действительно схожу с ума. – прошептал он.

– Нет, скорее всего ты кое-что забыл. Нечто важное.

– Я ищу выход.

– Но его нет, – ответил гость.

Дверь в палату и окно исчезли, слившись с монолитными стенами.

– Только если… – Ромунд повернулся к гостю. Тот улыбнулся и показал на карман пиджака. В нем что-то зашевелилось, а затем донеслось тихое похрюкивание, – не создать его самому.

Щёлк.

Под гром аплодисментов и возбуждённый рёв толпы чёрный рыцарь с размаху опустил страшный палаш на жертву. Но клинок обломился о невидимый щит, рассыпавшись пеплом.

Ухмыляясь, Ромунд отшвырнул врага в сторону и пригвоздил к земле огромной пикой, сотворённой им из воздуха. Остальные рыцари, успев к тому времени расправиться с несчастными рабами, повернули к магу головы, и, не долго думая, кинулись наутёк.

Но торжествующий Ромунд не собирался их отпускать. Чудовищно рассмеявшись, он вознёсся к небу и накрыл улепётывавших воинов потоком огня, в считанные секунды пожравшим черные тела. Не раздумывая, юноша залил трибуны арены смерти потоками плазмы, и, не скрывая радости, слушал обезумившие крики тысяч людей, для которых кровавое зрелище в один момент обернулось страшной бойней.

Когда запылал стадион, Ромунд опустился рядом с прикованными невольницами и протянул руки к их оковам. Он видел счастливое лицо Эмми. Он был счастлив.

Щёлк.

Бушующие волны, кипящие вулканы, дрожащая земля…

Мир вокруг сходил с ума: бившаяся в агонии природа миллионами килотонн обрушивалась на едва дышащие останки мира. Те, кому не посчастливилось погибнуть сразу, склонили головы перед неизбежностью. Они молили неведомых богов о пощаде. Они надеялись на милость.

Но нашёлся тот, кто поднялся.

Гордо глянув на рокочущие волны, рвущие воздух смерчи и плюющиеся магмой вулканы, он спокойно улыбнулся и вдохнул полной грудью.

– Сынок? Что ты делаешь? – жалобно просипел слепой старик. – Зачем снова гневишь богов?

– Они давно покинули эти обречённые места, отец, – твёрдо ответил юноша и в несколько шагов подошёл к обрывистому берегу, дрожащему от накатывавшего моря.

– Пощади! Дай умереть спокойно.

– Ты умер, раз смирился. Но я не собираюсь. Ни за что.

– Но почему? – взвыли в полный голос толпы безликих людей.

– Потому что люблю, – ещё шире улыбнувшись, сказал Ромунд и сделал шаг вперёд.

Щёлк.

– Стоять крепко! – заорал Медведь, выхватывая из ножен широкий ратный меч.

В ответ раздался слаженный боевой клич разгорячённых воинов, приготовившихся встретить врага грудь в грудь.

С диким рёвом тысячи тварей навалились на позиции защитников Горы. Первые ряды погибли на месте. Ромунд потерял из вида товарищей. Напиравшие твари не давали и секунды на раздумье.

Сначала Ромунд орудовал коротким мечом, но вскоре он сломался об чей-то панцирь и Ромунд пустил в дело магию. Сначала он применял точечные удары, затем перестал стесняться и взялся за врага по полной. Чёрная гора запылала тысячами взрывов. Воздух раскалился от напряжения.

Но враг продолжал наступать. Он не ведал страха. Он шёл вперёд.

Ромунд плакал и смеялся. Он ревел и хохотал. Очередные заклятья срывались с его губ. Он видел смерть, но верил в жизнь.

Он был готов сражаться до конца.

За веру.

Надежду.

Любовь!

До конца!

***

Первым – Ромунд увидел сплошную серую массой низких жирных туч, нависших на ним. Вторым ощутил что-то маленькое и влажное, уткнувшееся ему в щеку. А третьим услышал весёлое и задорное похрюкивание.

Радостный Хрюшик запрыгнул на грудь лежащего Ромунда и принялся тыкаться пятаком в лицо возвратившегося хозяина. Малыш был настолько рад, что посылаемые им видения перемешались в голове Ромунда в бессмысленную кучу.

– Я тоже рад тебя видеть! – усмехнулся юноша, и, взяв малыша на руки, попытался сесть. Получилось с трудом. Тело жутко болело.

– Сейчас придёшь в норму. Это обычные последствия перемещений, – прозвучал знакомый голос. Ромунд повернул голову и с плохо скрываемым удовлетворением увидел Сильвестора.

– Стоит только подумать, верно? – сказал маг, и представил, что боль исчезла.

– Верно. Но не во всех случаях.

Ромунда вдруг охватило беспокойство.

– А. это реально? Или очередной щелчок?

– Щелчок? – покачал головой Сильвестор. – Смотря что такое реальность, Ромунд. Если совокупность твоих ощущений, то. да. Если нечто гипотетически представляемое, то, наверное, тоже да. Но если ты надеешься увидеть единство мыслимого и существующего…

– Чёрт подери, я хочу понять, здесь ли я сейчас и вы. И всё вокруг.

– Понимаю. Да, наверное. Хотя, пути Перемычки неисповедимы.

– Ты попадал. в Лимб?

– Нет. Только читал. Рад, что моё первое знакомство с ним не стало последним. Впрочем, мы ещё в Лимбе.

Ромунд сглотнул и осмотрелся. Они находились на широкой опушке, со всех сторон окружённой высокими густыми елями (таких высоких деревьев Ромунд отродясь не видел). Небо над головой было хмурое и мрачное.

– Я такого навидался..

– Оставь это себе. Всё, что было в перемычках, важно или неважно только для тебя. Давай поднимайся и пойдём.

– Ты чувствуешь портал?

– А ты нет?

– Я чувствую другое, – сказал Ромунд, ощутив приятное тепло в груди.

– Понятно, – кивнул Сильвестор. – Что ж, в некотором смысле это хорошо.

Ромунд медленно поднялся и принялся собирать разбросанные вокруг сумки.

– И куда идти? – спросил юноша, закончив.

– Туда, – неопределённо махнул рукой Сильвестор в сторону ряда елей.

Ромунд нахмурился, но промолчал. Он ещё пребывал в шоке и не мог собраться с мыслями. Не мог собрать себя. в нечто цельное.

Не успели путники достигнуть края опушки, как что-то выпрыгнуло на них из-за пушных кустов. Рыча и бессвязно бормоча, странный коренастый карлик с большой головой и коротенькими ножками принялся угрожающе тыкать в их сторону деревянным копьём, явно замышляя что-то недоброе.

Первым молниеносно среагировал Хрюшик, угостив незваного гостя одним из своих коричневых шипов. Тот выскочил из загривка малышка и попал неприятелю точно в нос.

Дико взвыв, существо выпустило копьё и завалилось на спину, держась за раненный нос и бормоча ругательства. Прислушавшись, Ромунд разобрал некоторые.

– Хватит бурчать, а то мой маленький питомец может расстроиться и утыкать тебя всем запасом шипов, – пригрозил Ромунд, подойдя к карлику на шаг.

Тот в ужасе подпрыгнул, упал на спину и перекатился через голову, продолжая держаться за рану.

– Твоя поганый свинья заморозить мой нос! – наконец воскликнул он и попытался вытащить иглу, но вместо этого дико завопил и отказался от дальнейших попыток: шип надёжно вошёл в плоть..

– Славный малый, – улыбнувшись, сказал Сильвестор и потрепал Хрюшика за уши, на что тот отозвался задиристым хрюканьем. – Иди сюда, балбес, – обратившись к карлику, проговорил маг и направился к нему с мирно поднятыми руками. Тот попыталось убежать, но Сильвестор спокойно приковал его к земле простым заклятьем..

Подойдя к туземцу, чародей легко коснулся рукой большого мясистого носа и резко выдернул иглу. Никакой боли карлик не ощутил. Однако его и без того большие глаза расширились до невероятных размеров.

– Ну вот и всё. А ты боялся. Не помоги я тебе, яд из иглы постепенно превратил бы твоё тело в кисель, годный для неспешной трапезы.

Ромунд подозрительно покосился на Хрюшика. Тот по-человечески развёл передними лапами, мол, никто и не говорил, что он травоядный.

– Хватит таращиться на меня, – сказал Сильвестор, внимательно изучая карлика. Тот был сплошь покрыт чёрными волосами, а единственной одеждой служила набедренная повязка. – Вроде разумный. Непонятно. В общем, я тебя сейчас отпущу, а ты без глупостей, хорошо?

Маг провёл над карликом рукой, и сковывающее заклинание исчезло.

Однако туземец не побежал. Он несколько секунд продолжал удивлённо смотреть на Сильвестора, потом перевёл взгляд на Ромунд и схватился за рот, словно испугался какой-то мысли.

– Может, у него шок, – задумчиво проговорил Сильвестор. – Ведь дрянь, которую содержат иглы твоего поросёнка, Ромунд, чудовищное едкая.

– Сотворяющие, – пролепетал карлик.

– Что? – нахмурился Сильвестор и резко наклонился над волосатым коротышкой.

Несчастный от испуга вжался затылком в траву.

– Да не бойся ты. Никто тебя не тронет, – успокоил Сильвестор.

– Сотворяющие, – повторил туземец.

– И чего это значит?

– Не знать. Но нечто важный… – ответил туземец и снова схватился за рот.

– Понятно, – Сильвестор выпрямился во весь рост и задумчиво посмотрел на хмурое небо.

– Посмотреть! Посмотреть! – воскликнул вдруг карлик, подпрыгивая на ноги. – Посмотреть! – он замахал руками, призывая последовать за ним в лес.

– Он куда-то зовёт нас, – сказал Ромунд. – Но мне что-то не хочется идти.

– Ты боишься? – усмехнулся Сильвестор.

– Скорее проявляю осторожность, – на последнем слово Ромунд сделал особый акцент.

– Согласен. Но, думается, у нас есть возможности обезопасить себя. К тому же я начинаю подозревать, что в этом мире не всё хорошо с магией.

– В каком смысле? – удивился юноша.

– Идём. Сейчас поймёшь.

Поняв, что большие люди решили последовать за ним, коротышка вприпрыжку ринулся сквозь густой лес – Ромунд с Сильвестором с трудом успевали за ним. Однако бежать пришлось недолго: в какой-то момент зелень расступилась, и на овальной поляне вырос прямоугольный обелиск, обросший мхом и покосившийся от времени. Сделан он был из простого гранита.

Рядом с камнем на коленях сидел коротышка и со священным трепетом смотрел на изображение, высеченное на обелиске. Подойдя поближе, Ромунд внимательно изучил запечатлённую сцену.

– Какой-то библейский сюжет, по-моему, – сказал Сильвестор.

– Что? – не понял Ромунд. По его мнению, неизвестный художник увековечил какое-то местное собрание карликов, на котором в качестве почётных участников присутствовало три человека с нимбами, манипулировавшие чем-то в руках. Наверное, заклинаниями.

– Да ничего. Афоризм, – махнул рукой Сильвестор. – Скажи мне, наш коротконогий друг, и что Сотворяющие делали в этом мире?

– Уууу! Много всякий. Страшный. Жуткий. Красивый. Игнок не знать всё. Игнок маленький и глупый. Игнок быстро изгнать племя, не успеть научить, – выпалил карлик.

– Игнок, значит. Говоришь, маленький и глупый? – поинтересовался Сильвестор.

– Так есть. Три сунма и пять тратов, – ответил карлик, показал сначала семь пальцев, а затем два.

– Это, к сожалению, нам ничего не говорит.

– Интересный способ летоисчисления, – усмехнулся Ромунд. – Но насчёт магии мне ничего не понятно.

– А ты разве не видел, как Игнок удивился простому заклинанию? А этот сюжет не навёл тебя ни на какие мысли?

– Если честно, то нет, – пожал плечами Ромунд. – Возможно, у меня голова занята другим.

Хрюшик согласно хрюкнул и погладил лапкой круглый животик.

– Нет, не этим, – рассмеялся Ромунд. – Впрочем, я не отказался бы чего-нибудь поесть.

Сильвестор цокнул языком и согласно кивнул.

– Игнок, а нет ли у тебя каких-нибудь запасов? Мы голодны.

Игнок недоверчиво посмотрел на Сотворяющих и грустно вздохнул.

– Есть. Шалаш. Идти за мной, – отчеканил он и поплёлся от камня.

Радости Хрюшика не было предела. В составленном из елового лапника жилище Игнока оказался солидный набор вяленого мяса и даже сушёных плодов. Малыш так обрадовался, что за несколько минут умял солидный шматок .

Увидев, с каким аппетитом питомец Ромунда уплетает кровно собранные харчи, Игнок покраснел и чуть не заревел. Однако Сильвестор вовремя успокоил низкорослого туземца, пообещав помочь с провизией.

– А что, мой друг, можешь ли ты нас провести к своим? – спросил Сильвестор, с удовольствием похрустывая красным овальным овощем, по вкусу напоминающим огурец с чесноком. Компания расположилась в тесном, но сухом шатре. Начавшийся дождь загнал путников в жилище Игнока.

Затравленно наблюдающий за трапезой Сотворяющих карлик нахмурился.

– Не знать. Игнок изгой. Игноку запрещено ходить деревня. Родной. Игнок несчастный. – туземец отчаянно взмахнул руками и уткнулся лбом в ладони. Заплакал.

Хрюшик отреагировал: подскочив к Игноку, забрался к нему на плечо, принявшись тереться пятаком об мясистое ухо карлика. Тот сначала недоверчиво дёрнулся, но потом благодарно улыбнулся. От малыша исходила невероятная аура спокойствия и теплоты.

Ромунд удивился быстрой перемене отношения Хрюшика к новому компаньону.

– А за что тебя изгнали? – поинтересовался юноша.

Игнок тяжело вздохнул.

– Ноги. Кривые. Мой род – род стройных ног. А моя. – карлик махнул рукой. – Мать не признать Игнока. Не мой, сказать сын. Игнока выбросить к свиньям. Но они не жрать меня. Игнок питаться дрянью из корыта. На второй сунм тётка взять меня и вышвырнуть. Уходи, сказать. Не приходи больше. Иначе тарантуга.

– Тарантуга? – нахмурился Ромунд.

– Масло. Пыш, пыш. Купаться! – Игнок закатил глаза.

– Суровые у вас законы, – покачал головой Сильвестор, разрезая сотворённым ножом мясо.

– Законы, нет. Законы дать Сотворяющие. Но тётка забыть. Она сказать, она главный. А законы – пуф! Сказка.

– Ты из правящей семьи, я так понял? – ухмыльнулся Сильвестор.

– Правящей? Игнок не знать. Тётка – вождь. Злой. Плохой. Остальные не любить тётка. Но у неё много хакарси. Они большие, с железякой.

– Хакарси? – поинтересовался Ромунд..

– Злые. Война! – попытался изобразить кулачный бой Игнок.

– Ясно. А что насчёт Сотворяющих? Ты ничего не слышал про их отношение к нарушению законов? – поинтересовался очкарик.

– Не слышать, – отрицательно мотнул головой Игнок.

– Не договариваешь ты чего-то, дорогой Игнок, – прищурился Сильвестор. – Откуда ты разговаривать научился. Хотя бы так?

Игнок замялся.

– Тедо научил, – ответил карлик после недолго молчания.

– Кто это?

– Изгой. Тоже. Старый, мудрый. Он подобрать меня в лес. Кормить и учить.

– И легенды он, наверняка, тебе тоже рассказывал, – перешёл в наступление маг и навис над Игноком.

– Пощадить! – взмолился карлик, бухнувшись лбом на землю.

Хрюшик спрыгнул с туземца и в недоумении уставился на него.

– Игнок. я жду, – требовательно сказал Сильвестор.

Игнок с трудом оторвался, осмотрелся по сторонам, и, поняв, что деваться некуда, принялся рассказывать:

– Тедо сказать, чтобы я молчать. Он сказать, что за это его изгнать тётка. Много лет назад.

– За это что? – направил в нужное русло маг.

– Пророчество, – запинаясь, выговорил Игнок. – Там сказать, что Сотворяющие прийти в мир и устроить большой Джад. Суд богов. И мир сгореть в огонь. Бух! И всем тикмук прийти конец!

– Кто такие тикмук? – спросил Ромунд.

– Такие, как я. Тикмук, – ответил Игнок, ударив себя рукой в грудь.

– И много тикмук живёт в этих краях?

– По всей тарелка. Одни тикмук. И жигсы – большие и тупые обезьяна.

Ромунд едва заметно улыбнулся. Маленький карлик сам смахивал на макаку-переростка.

– А тарелка – это мир?

– Тедо говорить, такой мир Тунгана – большой тарелка. Тётка жрать из такой, пока Игнок хлебать говно из корыто!

Ромунд едва не расхохотался карлику в лицо, но, заметив печальное выражение на лице туземца, сдержался. А вот Хрюшик громко захрюкал, уткнувшись пятаком в полено Игнока. Ромунд чувствовал, что малыша переполняет веселье. Неужели он настолько легко воспринимает слова окружающих?

– Тедо, говоришь. – задумчиво проговорил Сильвестор, грустным взором посмотрев в проход шалаша. За порогом бушевал ливень. Вода чудом не затекала внутрь.

– Не залить. Игнок думать. Игнок сделать шалаш на горка! – похвалился туземец, разгадав мысли очкарика.

– Молодец, – поддержал его Сильвестор. – Ну что, Ромунд, как насчёт лёгкого отдыха?

Ромунд подёргал плечами. За последнее время ему пришлось многое пережить.

– Думаю, пару часов.

– Пару? – с трудом повторил Игнок.

– Это значит два, – пояснил Ромунд, показав два пальца.

– Не понимать, – покачал головой туземец и вернулся к куску мяса.

– Да ничего… – вздохнул Ромунд и завалился на бок. – Поместиться бы тут.

– Игнок, ты сводишь нас к Тедо? – вдруг спросил Сильвестор.

Карлик тревожно посмотрел на человека и задумался. Однако затем неуверенно кивнул.

– Игнок сводить Сотворяющие. Тедо убить Игнок потом, – жалобно пробурчал он.

– Никто никого не убьёт. Пока ты с нами, тебе нечего бояться, – уверенно сказал Сильвестор и улёгся рядом с Ромундом. Через некоторое время он забылся глубоким сном.

А Игнок вместе с сидящим рядом с ним Хрюшиком продолжали слушать шум дождя.

***

– Живее! Что вы еле ноги передвигаете?! – орал во всю глотку десятник Ольден. – Проклятье! Куда ты несёшь это? Зачем тебе сундук? Уходим налегке!

– Ну как же, там мои платья! – возмутилась девушка.

– Какие к чёрту платья, дура? – глаза старого вояки налились кровью. – Не ровен час, тебя на мелкие кусочки порежут, а ты платья! Бросай к чёртовой матери! А ты куда преешь эти коробки, едрит твою? Тебе, тебе, пацан, говорю. А ну выкинь сейчас же! А то по шее дам. И родителям твоим!

Понять ветерана было несложно: несколько дней подряд под чётким руководством Яра из селений Великой Центральной равнины уводились люди. Господин главнокомандующий – Владимир Строгонов – пожелал назвать это действие «эвакуацией». на деле же остатки войск Альянса врывались в деревни и требовали срочно покинуть жилища и отправиться следом за воинами. Точкой сбора был назначен Лагерь близ города Бангвиля. Первоначальный опорный пункт Альянса на западе – замок Льеж – погиб ещё до битвы за Эйкум-кас. Гарнизон сошёл с ума и в пылу бешенства разрушил старинный замок.

«Эвакуация» проходила из рук вон плохо. Обескураженные новым поворотом судьбы люди зачастую запирались в домах и отказывались выходить. Метавшихся от поселения к поселению воинов это злило, они с руганью выламывали двери, выбивали окна и с тумаками выкидывали хозяев на улицу. Приказ ведь был чёткий и недвусмысленный: собрать всех, никого не оставлять.

– Ольден! Арбалетчиков ко мне, – крикнул Яр с наблюдательной вышки. Пока солдаты занимались «организацией» и «мотивацией» жителей деревни Матвеева, асассин предпочёл наблюдать за окрестностями. Доверять кому-либо важное дело он опасался: несколько раз из-за халатности часовых спасательные отряды несли невосполнимые потери.

После памятного сражения за Эйкум-кас, около тысячи солдат под командованием Яра спаслось из страшной мясорубки. Прорубившись сквозь казавшиеся бесконечными толпы тварей и свихнувшихся людей, наёмник вывел бойцов к руинам Бангвиля, где и приказал закрепиться. Спустя некоторое время туда же подошли все, кому удалось вырваться из объятий смерти. Всего около двух тысяч человек. Среди выживших был и Строгонов – единственный командир Альянса, которому посчастливилось не сложить голову на окровавленную землю Эйкум-каса. Ришам и Андриан не сумели продраться сквозь волну обезумевших тварей и сгинули.

Энергичный главнокомандующий без промедлений перенял учтиво предложенные Яром бразды управления Лагерем, и занялся нормализацией обстановки. За несколько суток был возведён защитный вал вокруг Лагеря и создан склад амуниции и продовольствия. Сформированы новые подразделения, набраны добровольцы из беженцев, кого нелёгкая погнала прочь с обжитых земель. Следующим шагом Строгонов организовал отряды спасателей и собирателей. Первым был дан приказ «эвакуировать» тех, кто безмятежно поглядывал на медленно надвигавшуюся тень ужаса и разорения, а вторым поручено набить склады продовольствием, поскольку с ним возникла проблема.

– Шевелись, едрёна вошь! – орал Ольден. – Ламинский! Выброси яблоко, твою мать!

– Но я есть хочу! – попытался оправдаться солдат, пряча руку с яблоком за спину. Несколько дней бойцы не держали во рту и капли росы.

– Я тебе его сейчас в задницу вкручу! – весомо пообещал Ольден и молодой воин выбросил фрукт. – Марш к командиру!

Ян стоял на земле и внимательно разглядывал толпу тропосов, вынырнувшую из чащи леса и несущуюся в сторону деревни.

– Так, сколько вас? – обратился к ближайшему стрелку асассин.

– Тридцать четыре, – ответил тот, поправляя шлем.

– Хорошо, в три шеренги становись, – скомандовал Яр, прикидывая в уме расстояние до врага. Местность была хорошей, гладкой – самой лучшей для стрельбы.

– Все три линии разбиваю на три номера. Стреляем, сменяемся, перезаряжаем.

– М-может, мечников позвать? – раздался тревожный голос из строя.

Яр смерил молодого бойца строгим взглядом. Зелёный парнишка. Из новобранцев. Дай бог пару раз видел стычки. Издалека.

– Сегодня ночью в дозоре будешь, – сухо сказал ему Яр. – Слушай мою команду! Приготовься! Целься! Пли!

Положение было крайне тяжёлым. Север, юг и восток Гипериона пылали огнём. Тысячи несчастных, покидая разорённые жилища, бежали прочь от обезумевших людей. Торвиль, по свидетельствам очевидцев, превратился в кладбище почище Бангвиля. Все более-менее серьёзные поселения были сровнены с землёй. От Остермана несколько недель не поступало никаких сообщений. То же самое было с Элитой и Нейтралз. Каналы трансферанса молчали.

Сюреал и Хранители – последние срезные кланы на Гиперионе – в срочном порядке реорганизовывали свои подразделения, чтобы влить в общие силы Альянса. Для всех медленно, но верно стало доходить, что привычный мир рухнул в Бездну. Три из четырёх главных центра Гипериона уничтожены. Торговля разрушена. Политика растоптана в грязи. Налаженные связи, с трудом установленные правила и условия совместного быта, канули в Лету. Когда осознание этого ужаса дошло до жителей Лагеря, многих охватило отчаяние.

Град болтов накрыл наступавших в открытую тропосов, собрав кровавый урожай. Стреляющие посменно арбалетчики в считанные минуты перебили всех диких, не оставив им ни одного шанса. Самого юркого, единственного добравшегося к арбалетчикам тропоса, добил сам Яр.

.– Соберите болты, которые сможете. У вас пять минут. Времени на болтовню не терять. Выступаем немедленно, – приказал Яр и направился на вышку. Нападения можно ждать в любой момент.

Самым страшным было то, что даже за обнесённым частоколом и хорошо охраняющемся валом Лагеря никто не мог чувствовать себя в безопасности. Ежедневно происходили вспышки болезни: люди на ровном месте сходили с ума. Патрулировавшая Лагерь милиция порой сама обретала светящиеся глаза и принимаясь резать окружающих без разбора. Никто не мог полностью доверять друг другу. Близкие люди с опаской оборачивались на родных, с замиранием сердца ожидая увидеть светящиеся глаза. Неизвестный вирус был беспощаден. Маги и учёные, лишившиеся лабораторий, разводили руками: мало того, что они и в теории с трудом представляли, как подступиться к проблеме, так у них и не было нужных средств для изучения.

Собрав беженцев в нестройную колонну, назначив разведчиков и головной дозор, Яр повёл испуганных и сбитых с толку жителей Матвеева к их новому месту обитания. Признаться, он не был согласен с политикой Строгонова, разбросавшего силы для поиска и спасения мирных жителей. По сугубо меркантильному мнению наёмника, не было смысла играть в добрых рыцарей. Негласные правила некогда вынуждали защищать селян, в обмен на ресурсы. Теперь же толпы лишённых земли крестьян и бывших горожан были явной обузой, но Владимир был непреклонен, а спорить с ним никому не хотелось. В условиях разрухи и паники нужен был человек, который сможет своей волей объединить людей, дать им новый смысл и назначить цели. В противном случае разношёрстая масса сожрёт друг друга.

Пока отряд продирался сквозь густые чащи, поросшие густыми елями и папоротником, несколько раз из ниоткуда нападали толпы диких. Благодаря разведке, удары удалось несколько раз упредить. Но однажды меры предосторожности дали осечку.

Белая стрела свистнула в сантиметре от правого уха Яра. Повинуясь рефлексу, наёмник перекатился через плечо и спрятался за дерево.

Стреляли с верхушек деревьев. Причём без разбора. Стрелы разили как солдат, так и мирных людей. Не меньше десятка погибли под обстрелом.

Однако нападение тварей наткнулось на опытность старого вояки Ольдена. Несмотря на пробитое стрелой плечо, ветеран быстро сориентировал растерявшихся поначалу арбалетчиков, и вскоре на землю посыпали тела подстреленных врагов. Ими оказались лесные менады.

Перестрелка длилась недолго. Обнаруженные менады, потеряв маскировку, попытались спастись бегством, но мечники не предоставили им такой возможности. Все нападавшие были изрублены в лохмотья.

Ярость уставших воинов едва не перекинулась на перепуганных до смерти мирных жителей. Те, кто не убежал без оглядки в лес, принялись роптать на окружающих дружинников, и Яру пришлось пустить в дело кулаки, успокаивая наиболее зарвавшихся крестьян и воинов.

Приведя потрёпанные порядки в норму, наёмник отдал приказ о выступлении. За собой они оставили лежать тридцать три неподвижных человеческих тела. Семеро успели оставить след на сердце Яна.

– Каждый раз, когда ты уходишь, я жду твоего возвращения с замиранием сердца, – еле слышно пролепетала Оля, прижавшись к груди Яра.

Усталый наёмник нежно обнял девушку и замер, вкушая запах её волос.

– Ты же знаешь, нет смысла в страхе. Особенно когда не можешь повлиять на события, – сказал он. – Есть что-нибудь поесть?

Девушка кивнула и откинула полог маленькой потрёпанной палатки:

– Заходи. Из съестного в Лагере немного, но кое-что есть.

– А я принёс немного яблок, – улыбнулся Яр и показал увесистый мешок.

За время организации Лагеря в него набилось около тридцати тысяч человек. Из них семь тысяч мужчин, годных к ратному делу, в добровольно-принудительном порядке записали в ополчение и вооружили в основном копьями да рогатинами. Женщин же и детей направили на подсобное хозяйство – следить за скотом и вспахивать землю. Строгонов был намерен закрепиться в центре Гипериона на серьёзный срок. Бежать-то было некуда.

– А Санпул? Почему бы не перенаправить силы туда? – вдруг спросила Оля обедающего Яра.

Наёмник, пережёвывая постную кашу, неодобрительно промычал в ответ.

– А на кой мы им сдались? У них пока всё тихо-спокойно. Много своих дел. Да и земли давно распределены по наделам. Зачем им наши проблемы?

– Но кошмар рано или поздно докатиться и до них! – всплеснула руками девушка.

– Может быть. По югу уж точно. Но там заставы Хранителей ,да и дружина у сплочённого Санпула куда серьёзнее, чем в Торвиле. В последнем вообще была только милиция.

– Защита была возложена на Элиту и Нейтралз?

– Чёрт его знает. Интриги, Оля. Интриги. Впрочем, к чёрту всё, – Яр отложил миску в сторону. – Иди ко мне.

– Это ещё зачем? – игриво улыбаясь, спросила девушка.

– Иди сюда, тебе понравится, – Яр скинул тунику, обнажив мускулистый торс.

– А если нет? – хохотнула Оля, выставляя перед собой руки, будто собираясь защищаться.

– Такого не может быть, – девушка не успела уследить, как оказалась во власти крепких мужских рук и на удивление нежных чувственных губ.

Обычно так и бывает: люди находят свою судьбу незаметно, неуловимо и непонятно. Нет единожды заданных канонов, правил или точек отсчёта. Это происходит. Только затем пытливый ум пытается найти причины, следствия, результат.

Однако Яр привык кушать жизнь с того бока, который повернулся к нему, а не пытался схватиться за другой. За многие годы его одинокой жизни он снова нашёл человека, к которому проникся. чувством. Он не мог объяснить, почему, и не пытался это делать. Ему было хорошо. Даже среди огня и смертей. И у него был смысл жить.

Странное чувство заставило проснуться Яра среди ночи – словно нечто вырвало его из глубокого и сладкого сна. Открыв глаза, наёмник озадаченно уставился в темноту палатки, слушая тишину и мерное дыхание лежащей рядом Оли. Что-то было не так. Привыкший доверять предчувствиям, Яр осторожно выбрался из тёплой перины, бесшумно накинул кожаные доспехи, не разбудив спящую девушку, и откинул полог шатра.

И в этот момент темноту ночи разорвала вспышка взрыва. Затем ещё одна, и ещё.

На Лагерь напали.

Вернувшись в палатку, Яр подхватил сбитую с толку Олю на руки и ринулся прочь из палатки. И не зря. В следующий миг мощный взрыв оставил от его скромного жилища пылающие ошмётки.

Скрипнув зубами, наёмник помчался в противную от обстреливаемой зоны сторону. Лагерь пришёл в движение. Поднятые по тревоге бойцы спешили к своими местам. Даже бестолковые ополченцы успели похватать оружие и теперь в напряжении ждали приказов.

– Сиди здесь! И никуда, – потребовал Яр. Он принёс девушку к погребам, где хранились скудные запасы провианта Лагеря. – Вот самострел. Если что…

– Я разберусь, – спокойным голосом сказала Оля. – Беги к ребятам. Сейчас ты им нужнее, чем мне.

Строгонова Яр встретил в центре лагеря. Его окружали недавно назначенные командиры и поручики.

– Что стряслось? – с ходу спросил Яр. Сейчас их отношения с Владимиром строились на равноправной основе. Многие из дружинников помнили, кто изначально основал Лагерь.

– Дикие, – бросил Строгонов, о чём-то напряжённо думая.

– А кто стреляет по валу? – прищурился наёмник.

– Они же. Судя по всему, из катапульт Ришама.

– Сообразительные твари, – присвистнул Яр.

– Где твои сотни?

– На левом фланге. Вроде его пока не тронуло.

– Бери ребят и веди в обход. Нужно задушить этих. артиллеристов.

– А ты чем займёшься?

– Будем отбиваться, – кратко сказал Владимир, обратившись к одному из поручиков.

Пока бесчисленные толпы накатывали на основательно порушенный вал, Яр обошёл разношёрстое воинство с фланга и вышел к месту, откуда по Лагерю прямой наводкой били катапульты. Защитникам повезло, что убийственные снаряды Ришама закончились ещё под Эйкум-кас. Тварям достались только «хлопушки», однако и их хватало, чтобы сеять в Лагере смерть и разрушение.

Увлечённо орудовавших с катапультами диких Яр сначала накрыл дождём болтов. Когда большое число ублюдков улеглось ежами на землю, за дело взялись мечники. Яр не отказал себе в удовольствие прирезать пару особо рьяных эльфов (почему-то за катапультами стояли преимущественно они). Проклятые уроды сожгли его маленькое скромное жилище!

Когда дело казалось выигранным, Яр непозволительно для себя расслабился и пропустил увесистый удар в спину. Били чем-то тупым и тяжёлым.

Не удержавшись на ногах, наёмник покатился по земле. Остановившись, он с ужасом понял, что не может подняться. Ноги отказали.

С трудом повернув голову в сторону нападавшего, Яр от удивления раскрыл рот.

Перед ним стоял Ришам! В горящих синим пламенем глазах читалась ярость и жажда убийства. Он подошёл к Яру и занёс огромную дубинку.

– Тебе не скрыться от Мстителя. Сопротивление бесполезно! – заорал он, намереваясь одним ударом прикончить беспомощного наёмника, но в тот же миг стальной болт пробил ему голову навылет, и бездыханное тело великого вождя варваров отлетело в сторону.

Тьма накрыла Яра тугой и непроглядной пеленой.

Оля…

Яр пришёл в себя на третьи сутки. Рядом с ним постоянно находилась Оля, Она изредка прерывалась на краткий сон, оставляя дежурство на попечение Ольдена. Солдаты из сотен наёмника не отходили от палатки командира и с волнением ожидали новостей. Штатные лекари сделали для наёмника всё возможное – выздоровление же было делом рук его самого. Магия лечила только материю. Дух должен был сам принять восстановление.

Когда наёмник открыл глаза, Оля не сдержала эмоций и расплакалась. Сидевший рядом Ольден поспешил известить солдат, и те радостно загудели у палатки. Вскоре Ольден принёс Яру целую миску фруктов – трофеи воинов, специально припасённые для болеющего командира.

Несколько дней спустя в палату Яра вошёл Строгонов. Наёмнику хватило одного взгляда на Владимира, чтобы попросить Олю выйти. Девушка недоверчиво посмотрела на возлюбленного, но перечить не стала.

– Как самочувствие? – холодно поинтересовался Строгонов.

– Ты сюда не за этим пришёл, – осадил Владимира Яр.

Тот кивнул и уселся сбоку.

– Ты мне нужен. А точнее, твои навыки.

– Хочешь, чтобы я прикончил пару важных диких? – едко ухмыльнулся Яр.

– Не совсем, – покачал головой Владимир. – Видишь ли, пока ты изволил отдыхать, мы успели выдержать ещё три нападения. Послабее, конечно, но… В общем, наши потери с момента организации Лагеря достигли тысячи человек. А количество диких не иссякает. Наоборот, их становится больше.. Но самое ужасное, действия их становятся всё более продуманными. Чёткими. Слаженными. Это меня пугает.

– Я видел это.

– Тем более. Разведка докладывает, что разрозненные группы диких начинают стекаться к северу. Если они начинают концентрироваться, значит, у них появилось командование.

– Моя задача – вычислить и уничтожить возможных лидеров?

– Верно.

– Хорошо. Ещё два дня, и я приду в норму.

– Договорились.

– Кто руководит моими отрядами?

– Ольден. У него неплохо получается. Но, думаю, тебя никто не заменит. Поправляйся. Ты нам нужен.

***

Торвиль, родина искусных кузнецов и оружейников, центр торговли и ремесла с красивой и безмятежной историей: благодаря усердию жителей и неисчерпаемым ресурсам окружных гор, это поселение в рекордные сроки без конфликтов выросло из маленькой деревушки в обнесённой крепостной стеной город с множеством разномастных кварталов, каменных домов и дворцов. Бесконечные войны кланов, обходившие Торвиль стороной, снабжали дорогими заказами купеческие цеха и ремесленные мастерские. Золото рекой текло в банки, вселяя в жителей надежду на светлое и безбедное будущее.

Торвиль сегодня – это мёртвые руины, заполненные трупами и непереносимым зловонием. Богатство и роскошь не смогли спасти жителей от хаоса. Не имевшие нужды содержать серьёзную стражу торвильцы ничего не смогли противопоставить всесокрушающей лавине диких. Она пронеслась сквозь освещённые магическими фонарями кварталы, разрушая всё на пути. Некогда великий город был стёрт с лица Гипериона, превратившись в часть истории смутных времён. Кому посчастливилось выжить – бежали прочь, не останавливаясь ни на минуту: им оставалось только надеяться, что где-то там, за горизонтом их ждёт мир и спокойствие.

Лёгкая тень промелькнула мимо развалин некогда богатого дома. В тусклом свете полумесяца её можно было принять за наваждение, неожиданно посетившее воображение среди темной ночи. Но в Торвиле не было никого, кто хотя бы немного обладал сознанием: бушевавшие дикие давно покинули уничтоженный город и окрестности. Поэтому неизвестный мог не опасаться обнаружения. Но многолетний опыт не позволял ему расслабиться ни на секунду. Действительно, кто знает. Быть может, среди умерщвлённого города бродят пускай и безмозглые, но не менее опасные существа.

Проскочив несколько кварталов, закутанная в черные одежды фигура проникла на задний двор высокой белокаменной усадьбы, изрезанной трещинами и выбоинами. Вместо двери зияла огромная дыра в два человеческих роста – камень по краям прохода был обожжён и частично оплавлен.

Действуя быстро и бесшумно, неизвестный взлетел на второй этаж дома по едва сохранившейся лестнице и принялся внимательно изучать содержимое шкафов, ящиков, сундуков. Его не интересовали ценности. Объект его интереса представлял собой нечто другое.

Изучив имеющиеся на втором этаже комнаты и внимательно простукав стены, непрошенный гость пустой усадьбы вышел на веранду с резной оградой и с чудом сохранившимся чайным столиком. Здесь он нашёл несколько шкафов и стеллажей. Несколько секунд он созерцал россыпь блёклых звёзд на чёрном небе, а затем взялся за изучение оставшейся мебели.

Когда неожиданный мощный порыв ветра снёс незнакомца с ног, он успел в полёте активировать заклинание магического щита, но времени укрепить его не осталось. Чужие чары вмиг разбили хилую защиту и сковали по рукам и ногам: обездвиженное тело грузно упало на мраморный пол.

Лишённый возможности двигаться, человек смиренно лежал и ждал своей участи. Единственное, что он отлично понимал – рядом с ним царапало пол нечто огромное. Он чувствовал, как дрожал дом от каждого движения этого существа, а воздух хрипел от натужного и громогласного дыхания.

– Никогда бы не подумал, – вдруг прозвучал спокойный голос, – что какому-то мародёру хватило ума забраться сюда.

Человека резко оторвало от земли и развернуло в сторону говорившего. Оппонент явно неплохо разбирался в магии.

Первое, что увидел закутанный в тёмные одежды незнакомец, это огромную голову чёрного дракона, а также страшные зубы с локоть величиной. Затем ошарашенный пленник перевёл взгляд на говорившего – это был седоволосый человек с гладким молодым лицом в темной мантии. В руках он держал длинный чёрный посох с пылающим чистым светом набалдашником. Стоявший за его спиной дракон ничуть не смущал его.

– Ну что, дружок? Будем говорить, или сразу отдать тебя на корм моей подружке? – ровным голосом поинтересовался седовласый.

Магическая хватка немного ослабла.

.– Будем говорить, – последовал хриплый ответ.

– Хорошо. Для начала познакомимся: меня зовут Даратас. А тебя?

– Затейник.

– Какое интересное имя. Кому служишь?

– Никому! – резко ответил Бладмур.

– Враньё! – усмехнулся Даратас и тело Затейника пронзила страшная боль. Он не смог сдержаться и завыл.

– Повторяю вопрос, – угрожающим голосом спросил маг.

– Никому, правду говорю!

– Какой настырный, – на этот раз боль была такой страшной, что Затейника вывернуло наизнанку.

– Я начинаю терять терпение. Напоминаю, моя любимица сегодня ещё не завтракала!

– В этом нет нужды, – зазвучал новый спокойный голос. На веранду вышел человек, с горящими, словно угли, глазами.

– Данфер, – кивнул Даратас и отшвырнул Затейника в сторону. – Тебя-то я и искал.

– Привет, хранитель мудрости. Я успел соскучиться, – усмехнулся вождь темных.

– А я, честно говоря, нет, – грубо ответил Даратас, и в тон ему фыркнула Герда.

– Может, ты уберёшь свою зверюшку, и мы поговорим? Тем более твоей собачке неудобно стоять на задних лапах.

При этих словах драконица угрожающе зашипела и её оскалившаяся пасть надвинулась на главу Ордена. Тот предостерегающе понял руку с сияющим красным камнем в руке.

– Ты ведь знаешь, что это. Конечно, эта штучка тебя не убьёт, но серьёзно покалечит. Даже если мне не будет суждено дожить до утра.

– Герда, оставь нас ненадолго. Не переживай.

Драконица недовольно тряхнула головой, но противиться не стала. Мощный взмах крыльев – и она бесшумно растаяла в темноте.

– Как тихо. – отметил Данфер. – Неудивительно, что Бладмур не услышал её прилёт.

– Твой слуга вообще был несколько беспечен.

– Отпусти его, – попросил Данфер.

– Не время,– покачал головой Даратас. – Пускай полежит.

– Сволочь, – прорычал Затейник от бессильной злобы.

– Заткнись! – Даратас взмахнул рукой и разведчика оглушило. От резкой боли тот потерял сознание.

– Стал не сдержан ты, хранитель мудрости.

– Тебе ли меня судить? – осадил главу Ордена Даратас. – Твоими усилиями этот мир покатился в Бездну.

– Далеко не моими.

– Изволь не кормить меня этой чушью. Я сам знаю, что Дариана в этой каше играла не последнюю роль. Но здесь, на Гиперионе, ты действительно постарался на славу.

– Благодарю, – гадко рассмеялся Данфер и склонился в низком поклоне.

– Безумец! Ты не представляешь, что вы натворили.

– Увы, представляю.

– Замолчи, ничтожный! Видимо, твой узкий ум не способен осознать ужас ситуации.

– Опять не соглашусь, мессир. Пока вы изволили отсутствовать, моя работа не прекращалась ни на секунду. Даже после гибели моих армий я не опускаю рук.

– Готовишь почву для своего господина? – глаза Даратаса сверкнули гневом.

– И снова ошибка. У меня нет господина. Когда-то была госпожа. – в горящих глазах Данфера мелькнула грусть. – Но теперь всё в прошлом. Необходимо срочно предпринять некоторые меры, чтобы не отправиться в Бездну.

– Ты же об этом мечтал, – дёрнул глазом Даратас.

– Я мечтал о власти. И получил её сполна. Однако оказался несколько заносчив и самоуверен. Но ещё не всё потеряно.

– А теперь ошибка с твоей стороны, Данфер. Потеряно всё. По крайней мере, в этом мире.

– Да, но остался Анхельм, или иначе, Ансвиль, так ведь? – горящие глаза главы Ордена азартно блеснули.

– Не думай, что я позволю таким, как ты, пробраться туда.

– Ну а как у тебя это получиться? Ты хочешь драться? – магические щиты Данфера укрепились. Чародей приготовился к любому повороту событий.

– Не сейчас. На сколько я понимаю, ты обладаешь кое-какой информацией. А я обладаю другой. До определённого времени мы можем быть полезными друг другу.

Данфер расхохотался.

– Вы посмотрите на этого авантюриста! Ты грозишь уничтожить меня, и в то же время предлагаешь сотрудничество? Немыслимо!

– Это так кажется. Нам с тобой не из одного кубка пить. Расскажи мне то, что я не знаю, а я сообщу тебе нечто, без чего твои поиски затянуться на весьма долгий срок. Что будет дальше – решит судьба.

Данфер задумался. Даратас его не торопил. Только внимательно поглядывал на визави, ожидая любой пакости.

– Ладно, – наконец молвил вождь темных. – Слушай же.

Мягко и бесшумно парил дракон над опустошёнными просторами Гипериона. незаметен он был в облаках чёрной ночи и рассеянном свете бледного месяца.

Даратас метался по юго-востоку материка, стараясь восстановить общий ход событий за время своей отлучки на Харон. Он посетил все известные ему поселения, и мог с уверенностью заключить: эта часть суши полностью очищена от людей.

В чём причина внезапной вспышки неизвестной эпидемии, Даратас не знал. Взятые образцы с трупов, и нескольких пойманных живых «экземпляров» ответов не дали. Наоборот – только вопросы. Все известные Даратасу методы изучения показали, что носители взятых проб были вполне здоровыми. Никаких признаков особого заболевания выявить не удалось.

Однако эти признаки проявлялись «налицо»: люди и нелюди со светящими глазами без всяких причин шли умирать и убивать других. Поначалу их действия были нелогичными, но затем атаки стали более продуманными, среди бесформенной толпы начали появляться отдельные лидеры. Данный феномен тоже оставался для Даратаса загадкой. Раз ненависть перестаёт быть неконтролируемой, то чем она обусловлена? Особенно у простых крестьян, сменивших соху на дубину.

Даратас некоторое время наблюдал за происходящим вокруг Торвиля, но затем всё живое из этих мест ушло. Дикие вперемешку с сумасшедшими людьми двинулись к центру Гипериона, где неожиданно из остатков Альянса и беженцев сформировался мощный оплот. Его Даратас успел оценить, однако с руководителями ещё не общался. Было не до того.

Отчасти Даратас занимался исследованиями, а отчасти – гнал людей к Санпулу. Врываясь на Герде в поселения, маг приказывал жителям бежать. Прибавив к словам толику магии, Даратас заставлял людей хватать манатки и отправляться в путь. Времени оставалось немного. Мститель в скором времени достигнет пределов Гипериона. Даратас чувствовал это.

О гибели Цитадели он узнал, слушая ветер. Защитники великой крепости пали. Что случилось с Диором, Даратас не знал. Ветер молчал: проклятый маг снова провалился сквозь землю.

На Фебе дела тоже шли не лучшим образом. Окончательный успех войны с варварами был омрачён полной потерей Кандура – неизвестная сила разрушила замок, оставив на его месте огромную воронку. Союзные силы Сюреала и Республики немедленно распались: озаботившись происходящим на Гиперионе, Сюреал потребовал армии возвращаться обратно. Брошенные союзниками республиканцы попали под огонь оставшихся сил Таргоса, и, неся тяжёлые потери, побежали прочь из выжженных войной лесов. Однако в этот момент молох вечной войны пришёл в движение, и войска Солнечного Королевства навалились на редуты Республики. Историческая граница раздела двух различных миров треснула – над Умрадом нависла тягостная угроза вторжения.

– Что же у нас на севере, Герда? – задумчиво проговорил Даратас, гладя шею Драконицы.

Перед глазами возник образ горящих лесов и разорённых деревень. У мудрой Герды не было иллюзий.

– Скорее всего . Ветер показал, что там движение. И в основном диких. Правда, есть некоторые сведения о действиях солдат Лагеря – главнокомандующий пытается забрать под защиту выживших. Что ж, это и хорошо и плохо одновременно. Рано или поздно наши герои попадут в тиски, из которых выбраться не смогут. Однако, думается мне, надо навестить Санпул.

На стенах старинного города кипела работа. Укрепления сплошь покрывали строительные леса, а у их подножий лежали горы строительного камня и дерева. Санпул активно настраивался на защиту. После известий о страшной судьбе Торвиля, население города выступило с решительной инициативой: нужно приготовиться к самому худшему. Извечные хранители города – Сюреал, Хранители и Дети Драконов – сконцентрировали большую часть сил вокруг города. Ещё около пяти тысяч наёмников были подключены к строительству тотальной обороны. Однако объединяться с Лагерем Санпул не спешил. По вполне понятным причинам отцы города не считали необходимым пускать в свои границы тучи голодных и разозлённых на судьбу людей.

Оставив Герду в одной из близлежащих долин, Даратас отправился в Санпул пешком. Накинув на себя глухой плащ, и оставив в стороне посох, маг решил не акцентировать на себе внимание, прикинувшись обычным путником, тем более что окрестности Санпула были наводнены ими в последнее время.

Во времена бурной молодости Даратас частенько наведывался в этот замечательный город. Больше того, здесь жила его любовь – Люи Мадве. Светская львица, первая красавица Санпула. О! Как беспечны и прекрасны были два года с ней! Безумие, океан страстей! Измученный думами Даратас мог почувствовать себя расслабленным и счастливым только с Люи. Игристое вино, ужин на мансарде самого шикарного ресторана! Затем мягкое ложе в объятьях нежного полумрака.

Увы, из жизни его прекрасную Люи вырвала чрезмерная любовь к экзотическим эфирам и порошкам. Молодая девушка скончалась на своей вилле от передозировки. Даратас в тот день был в отъезде, и ничем не мог помочь своей любви. Как жаль, что люди во всех мирах одинаковые.

Чародей без лишних хлопот прошёл сквозь распахнутые ворота города. Патруль стражей только спросил цель прибытия, и на этом отстал. Слишком много людей сейчас шло в Санпул и через него – тщательно проверять каждого у стражников не было времени.

Пройдя ремесленный квартал, пропахший дымом и грязью, маг вышел к району купцов. Шикарные многоэтажные усадьбы не замедлили обступить его со всех сторон. Когда-то в этом месте жила Люи. Здесь же, на Туриной улице, должен стоять мраморный особняк Франческо, проданный им за некоторое время до смерти.

Однако целью Даратаса были не воспоминания, а таверна «Слепой грош».

Это известное питейное заведение располагалось на главной площади города. Несмотря на удачное расположение, посетителей в «Слепом гроше» было немного: цены кошмарили простых обывателей, и последнее слово в названии таверны казалось издевательством. Но здесь можно было достать всё. Любое удовольствие – законное или незаконное. Что ж, Диор знал, что выбрать.

Отворив деревянную дверь с рисунком распахнутого кошелька, Даратас прошёл в предбанник заведения. В нос ударили запахи еды и выпивки. Хотя на дворе стоял день, таверна была полна посетителей: задорно играли музыканты, голосили мужчины и смеялись девушки.

Пройдя в шумную прокуренную залу, Даратас подошёл к барной стойке.

– Место есть? – спросил он у бородатого тучного человека.

– Смотря какое, – ответил тот.

– Сидячее, – нетерпеливо буркнул маг.

– Есть. Фатун! Проводи гостя за столик! – крикнул разливала какому-то мальчишке.

Тот шустро подбежал к Даратасу и предложил следовать за ним. Вскоре маг занял место в дальнем углу залы, и кружка пенящегося эля не замедлила оказаться в его руках.

Потихоньку потягивая напиток, маг внимательно рассматривал посетителей. В основном зажиточные купцы, пара магов и несколько рыцарей. Вокруг них порхали молоденькие красавицы, жаждущие найти своё будущее в похотливых руках богатых людей. На сцене задорно играли какие-то менестрели, наверняка, довольно известные в этих местах. Всё было как всегда. За исключением присутствия одного тёмного человека в глубоком капюшоне. Тот давно заметил Даратаса, и когда тот обратил на него внимание, чуть приподнял голову и сверкнул горящими глазами .

Даратас кивнул в ответ. Времени глава Ордена не терял.

Допив эль, Даратас поднялся из-за стола и направился к стойке.

– Меня интересует комната под номером 3456, – сказал он разливале.

– Она занята. Всегда занята, – ответил напрягшийся трактирщик.

– А мне кажется, нет, – усмехнулся Даратас, сверкнув молниями в глазах. Эффектная иллюзия.

– Ты что, меня за клоуна держишь? – взревел вдруг разливала, и об щиты мага разбилось мощное заклинание. Маг не удержался на ногах и влетел в ближайший столик. Однако в ту же секунду вскочил на ноги. Стоило ему взмахнуть рукой, и барную стойку вместе с трактирщиком объял огонь. Человек завопил, пытаясь сбить магическое пламя.

Посетители пришли в движение. Два подвыпивших рыцаря схватились было за клинки, но остались без доспехов, обратившихся в пыль, – Даратас не собирался вступать с ними в бой. У него неожиданно появились враги поинтереснее. Два мага в красных робах атаковали Даратаса синхронно: огненные стрелы и шары налетели на него, подобно майскому дождю. Чародеи, конечно, были не чета опытному волшебнику, но вдвоём они заставили его перейти к обороне. Даратас даже подумал покинуть залу и выйти на более удобный участок местности, но один из магов нелепо споткнулся об столик и потерял концентрацию. В следующие миг его голова покатилась по полу таверны, а второй превратился в прах.

Пока шёл магический поединок, завсегдатаи «Слепого гроша» с криками и кудахтаньем пытались спасти свои жизни. В запале боя чародея легко задели нескольких купцов, но лишних жертв удалось избежать. К концу сражения в таверне не осталось никого, кроме Даратаса и спокойно сидевшего за своим столиком Данфера.

– Стареешь, – едко усмехнулся глава Ордена и взмахнул рукой: горящая стойка вместе с трупом трактирщика погасла.

– Я несколько устал от полётов, – ответил Даратас. – Будем дальше сидеть, или пойдём в комнату?

– Скоро сюда прибегут рассерженные стражники, – заметил Данфер. – Поэтому не мешало бы поторопиться.

Нужный номер они нашли на третьем этаже таверны, в дальнем конце коридора. Дверь ничем не отличалась от других: простая деревянная, покрытая красным лаком. Только номерок слегка затёртый.

– Трактирщик сказал, что эта комната всегда занята, – пробормотал Даратас и дёрнул за ручку. Дверь была заперта. – Проклятье. Нужно было взять ключ.

– Не думаю, что она закрыта снаружи, – веско сказал Данфер.

Даратас внимательно посмотрел на главу Ордена. Тот дёрнул щекой и извлёк из кармана дверную ручку – копию той, что была на двери номера 3456.

– Я всё-таки нашёл её в тех развалинах. Быстрее, чем мой помощник. – пояснил Данфер.

– И где же она была?

– В доме одного из менял.

– Весьма беспечно со стороны Диора.

– Отнюдь, – не согласился вождь темных. – Хранить что-либо бессмысленно: если кому-то твоя вещь понадобиться, он найдёт её у тебя. Диор сделал гораздо умнее: толкнул кому-то странный артефакт, и тот пошёл гулять по миру. А что ей можно открыть, знал только создатель. Он нашёл бы артефакт в любой момент.

– И как это работает? – нахмурился Даратас.

– Подозреваю, что вот так, – сказал Данфер и приставил ручку к двери. Раздался резкий щелчок, и артефакт крепко сцепился с дверью. – Теперь, если дверь закрыта изнутри. то откроется против часовой стрелки.

– Звучит недурно, – лёгкая улыбка тронула губы мага.

Данфер повернул ручку. Дверь поддалась.

– Диор гениален до простоты, – проговорил Даратас.

С нижнего этажа донеслись топот и зычные команды – славные стражи Санпула ворвались в Слепой Грош вершить скорый суд над возмутителями спокойствия.

Даратас пнул ногой дверь, и она со скрипом открылась настежь. Так, на всякий случай, если у главы Ордена захочется быстренько закрыть дверь перед его носом.

Данфер гадко улыбнулся. Очевидно, похожие мысли блуждали в его голове.

– Заходим, – резко сказал Даратас и прошёл вперёд Данфера.

Когда дверь за спиной волшебника закрылась, он активировал щиты и обернулся к Данферу. В руке того лежал чёрный кинжал.

– Ну что, союзник, сразу решим вопросы? – улыбнулся глава темных..

– Я не прочь, – отозвался Даратас и в его руке загорелся маленький пульсар.

– Лучше взгляни на комнату. Она не так велика, чтобы принять битву.

– Предложения?

– Думаю, наш маленький альянс может пожить некоторое время, – сказал Данфер и убрал клинок под плащ.

– Договорились, – пульсар в руке Даратаса погас.

– Ты слышишь что-нибудь?

– В смысле?

– Ну, топот, крики, лязг оружия? – Данфер с любопытством приставил ухо к двери.

– Нет, – покачал головой маг.

– Так я и думал. – пробормотал глава Ордена и осмотрелся. Номер оказался крайне маленьким и неуютным: узкая кровать, приставленная к противоположной от входа стене. Шкаф, письменный комод, дряхлый столик с одной сломанной ножкой изодранное кресло. Ещё пара стопок книг. Обшитые грубыми досками стены. Всё.

– Что ты думал?

– Мы вне пространства и времени, – спокойно ответил Данфер. – Жаль, окон нет.

Даратас почесал подбородок.

– Мило. Вполне в духе Диора.

– Ты был на его знаменитой горе? – подмигнул Данфер..

– Именно. Впрочем, сейчас нас не интересуют особенности рабочего кабинета полубога. Что говорили твои источники об этом месте?

– «И где-то в обители Названного богом хранится древняя скрижаль», – нараспев произнёс Данфер. – Надеюсь, твой милый друг не будет против, если мы устроим небольшой обыск?

Оба мага принялись за поиски.

– Скрижали, значит, – задумчиво произнёс Даратас, разглядывая рабочий стол Диора. Тот был испещрён царапинами и замазан кляксами.

Данфер с интересом изучал содержание шкафа. В основном различные сосуды, обрывки пергаментов, кое-какие медицинские инструменты.

– Хлам. Одни хлам. – пробурчал Данфер и отшвырнул в угол ворох бесполезных бумаг. – Ничего найти нельзя.

– Нельзя? Или ты не можешь? – медленно проговорил Даратас и принялся перекладывать книги. Одну за другой. Вдруг маленький, ничем не привлекательный блокнот, выпал на пол и сам открылся. На странице. 6543. Яркими красными чернилами было написано: Старт. Проект 43-00/ПБ-Ан-X-e-LM. ANSvil.

Даратас с Данфером переглянулись и воздух вокруг их напряжённых тел сгустился. Секунды превратились в вечность. Каждый не знал, что ожидать от другого.

И Даратас напал первым.

Усмехнувшись, он окружил себя куполом яркого лилового света, об который разбились убийственные заклинания Данфера. Маг в ту же секунду сделал несколько сложных пассов руками, и из его ладоней в главу Ордена вырвалось зелёное пламя. Тот попытался увернуться, но не удалось. Магия зажала его в угол. Щиты затрещали и Данфер закричал:

– Подлый гад! Я ещё рассчитаюсь с тобой!

Из последних сил Данфер нейтрализовал атаку Даратаса, поглотив щитом, но сил на ответ у него не осталось. Он хлопнул ладонями, и его тело охватило чёрное пламя. Миг, и он исчез из комнаты.

– Катись в Бездну, – пробурчал Даратас, облизнув пересохшие губы. Что ж, он не ожидал такого простого исхода.

Подняв с пола объект долгих поисков, маг благоговейно провёл ладонью по шершавым страницам и прочитал первые несколько строк.

– Боги. Герда, ты не представляешь, какие тайны открываются перед нами.

***

– Что это за места? – спросил Сильвестор, перелезая через огромный валун явно не природного происхождения. Его края были гладко обтёсаны, а с одной стороны виден плохо различимый рисунок.

– Тингол Агуш, – ответил Игнок, подозрительно осматривая стоящую перед ним статую. Точнее, половину статуи: нижнюю часть женской фигуры. Заднюю.

– Отлично. А что это значит? – усмехнулся Ромунд. Скульптура была явно сделана влюблённым мастером.

Карлик пожал плечами.

– Не знать. Спросить Тедо. Но тут точно жить Сотворяющие.

После краткого сна в шалаше Игнока путники вновь двинулись в путь. Игнок предупредил, что дорога будет не близкой и опасной. Поэтому попросил во всём следовать ему.

Путешествие оказалось не самым лёгким. Поначалу туземец вёл их по густому лесу с множеством коряг и оврагов, а потом, когда растительность кончилась, и вместе с ней пологая земля, им пришлось штурмовать множественные холмы, изрезанные крутыми склонами и обрывами. После холмов последовал снова лес, идти сквозь который было сплошным издевательством: в непроходимых буреломах спокойно чувствовали себя только Игнок с Хрюшиком. Людям же сначала приходилось выделывать сложные акробатические трюки, преодолевая завалы, пока Ромунд не предпочёл выжигать перед собой путь в самых сложных местах.

Затем был ручей. С виду неглубокий. Но, как оказалось, таивший в себе всякую пакость. Виной всему – неосмотрительность Хрюшика. Малышу приспичило хлебнуть воды, и он едва не попал в лапы к страшной зелёной твари, неожиданно высунувшей огромную медвежью лапу из мутной жижи. Питомец Ромунда успел отскочить и в ужасе спрятался в подсумок.

Раздосадованный хозяин ручья начал выползать на берег, но, завидев двух людей, остановился в раздумьях. Сам он был похож на большой неотёсанный валун с широкими плечами и короткими ногами. Рот и два больших синих глаза торчали прямо из заплывшей жиром груди.

Некоторое время подумав, странное существо несколько раз хлопнуло по воде лапой. В ответ на это из ручья полезли новые твари.

– Числом взять решили. – процедил сквозь зубы Сильвестор. – А как насчёт тёплой бани?

Маг взмахнул руками, и поверхность ручья всколыхнулась. В следующий миг она закипела и забулькала. Несчастные твари бросились к берегу, но здесь их ждала непроходимая стена воздуха, созданная Ромундом. Спустя некоторое время истошные вопли около десятка странных существ прервались. Все ушли на дно.

Ромунд осторожно подошёл к воде.

– Уйди! В сторону! – закричал из кустов Игнок: он прятался за спинами людей. – Уртов не пронять булькой! Прочь!

Юноша нахмурился, но последовал совету туземца.

– Куда дальше? – спросил Сильвестор.

– Обход. Идти через поле. Ручей – нельзя теперь. Булька ваша разозлить уртов. – серьёзно отвёл Игнок.

Сильвестор с Ромундом переглянулись, но предпочли не спорить. Пускай такие, как Игнок, магией не пользовались, но это не означало, что на. острове нет других существ, знакомых с вечным Эфиром.

А в незнакомой местности бросаться на рожон – занятие неблагодарное.

Полем оказалась сеть лугов, когда-то возделанных земледельцами – об этом свидетельствовали пограничные столбы и линии кустов, росших по границам ровных квадратов земельных наделов. А после поля последовали руины, которые Игнок и назвал Тингол Агуш.

– Интересно. – проговорил Сильвестор, рассматривая разрушенные постройки. – Все строения разбиты. Словно шла большая война. Это так, Игнок?

– Тедо говорить, много годов назад быть большой Бандур. Война! Сотворяющие сеять ярость в Тунгана, – рассказывая, Игнок

– А почему Тунгана? – поинтересовался Ромунд..

– Игнок не знать. Тедо так называть мир.

– Ясно. Ого! Поглядите, глазам не верю! – последние слова Сильвестор проговорил, стоя на потрескавшейся террасе.

Юноша с сидевшим на плече Хрюшиком поспешил присоединиться к очкарику. И задохнулся от изумления. Перед ним, на склонах и дне огромной впадины, раскинулся огромный город древних. По размерам он несколько раз превосходил Умрад! Взошедшее после дождя солнце освещало кости некогда великого поселения,

– Наверное, здесь частенько проводили дни хозяева. Отсюда великолепный вид, – сказал Сильвестор. Он был прав: терраса примыкала к старинному дому, который напоминал виллу из богатых кварталов Умрада, на ней были устроены места для отдыха. Хотя, это могли быть только предположения. Что за существа жили здесь когда-то? И куда исчезли, если в этом мире остались едва развитые полуобезьяны?

Когда загадочный город Створяющих остался позади, мир Тунгана вновь показал своей хищный оскал. Продираясь сквозь негустую рощу, зажатую среди двойной цепи острых гор, путники не заметили, как их окружила стая кошек-переростков, с огромными клыками, свисающими с верхней челюсти. Сильвестор назвал их саблезубыми. Твари напали из засады и чуть не захватили магов врасплох.

Но наученный горьким опытом Ромунд среагировал моментально: как только саблезубые выпрыгнули из кустов, путников окружил купол прозрачного пламени, который лопнул, выбросив в стороны потоки огня. На несколько метров вокруг роща превратилась в уголь. Вместе с ней и саблезубые. Только паре кошек удалось в ужасе удрать прочь.

– Милые кошечки, – обронил Сильвестор, поправляя амуницию.

– Это малый стая. Нужно идти, – нервничал Игнок. – Нужно идти вперёд.

И снова бесконечные рощи, узкие долины, редкие луга. Однообразно и скучно.

– Мы бредём часов пятнадцать, а солнце как стояло в зените, так и стоит, – резонно заметил Ромунд. Первые признаки усталости начали одолевать его полчаса назад.

– Верно. Когда у вас наступает ночь, Игнок? – поддержал юношу Сильвестор. – Я бы не отказался прилечь под сенью темноты.

Маленький туземец остановился и задумался.

– Но-чь? – неуверенно выговорил он.

– Ну да! Ночь! Это время, когда солнце уходит за горизонт, и мир погружается во тьму.

– Ах! – карлик схватился за голову и упал на колени. – Тьма. Она приходить вместе с Унтанга – Покрывало Бездны. Никто не знать, когда приходить Унтанга. Само.

– Интересно, – нахмурился Ромунд. Хрюшик вторил ему встревоженным сопением. – А солнце?

– Солнце всегда стоять на месте. Только облако и Унтанга мочь закрыть его. На время.

– Поднимайся, Игнок. Даже если нечто закрывает солнце, бояться нечего. – заявил очкарик, с интересом разглядывая пышный чёрно-оранжевый куст.

Карлик отрицательно замотал головой.

.– Когда Унтанга приходит… – начал говорить туземец и замолчал.

– Что, когда она приходит? – нетерпеливо спросил Ромунду, но Игнок не ответил. В маленьких глазах коротышки заплясала тревога. Он к чему-то прислушивался.

Заволновался и Хрюшик. Малыш обеспокоенно захрюкал, помотал пятачком из стороны в сторону, и в итоге забрался в подсумок.

– Зря глупый Игнок вспомнить Унтангу. Зря… – пробормотал Игнок и чуть не расплакался.

– Что pа… – хотел было спросить Ромунд, и замер.

Странный звук, подобный зову горна, донёсся из-за горизонта, и стал постепенно нарастать, становясь всё отчётливее. Поначалу он казался обычным эхом, но с каждой секундой становился мощнее, и в какой-то момент обрушился на путников, чуть не придавив к земле. Юноша понял, что звук пришёл вместе с мощной волной магии, пронёсшейся через мир подобно урагану. Несколько деревьев рассыпалось в щепки, кусты завяли, и трава местами рассыпалась трухой.

Когда давление закончилось, воздух наполнился нестерпимым треском, от которого зазвенело в ушах.

– Бежим! – закричал Игнок и бросился в чащу.

Ромунд с Сильвестором ринулись за ним. Пока маги вместе с туземцем в панике бежали сквозь заросли, мир вокруг преображался. Цвета окружающих предметов медленно тускнели и теряли чёткость, расплываясь в пространстве. Растительность умирала на глазах, а доселе ярко светившее солнце вдруг стало постепенно гаснуть. Когда Ромунд на бегу поднял голову к небу, то чуть не закричал от нахлынувших эмоций: от земли к солнцу поднимались клубы чёрного нечто. Они ползли, извиваясь, по небесной глазури, закрывая землю от светила плотным слоем тьмы. Унтанга. Покрывало Бездны.

– Куда мы бежим, чёрт подери?! – закричал Ромунд.

– Спрятаться! Укрытие! – визжал на бегу Игнок. Несмотря на кривые ноги, карлик нёсся быстрее ветра. Маги едва поспевали за ним.

Игнок остановился рядом с разрушенным зданием с прогнувшейся крышей. Едва посмотрев на него, туземец юркнул в чёрный проход, заваленный наполовину. Ромунд с Сильвестором нырнули следом за карликом.

– Игнок, ты где? – спросил Ромунд.

– Здесь! Сюда! – донеслось из темноты.

– Здесь воняет псиной, – пробормотал Сильвестор.

– Тсс, это логово дхара! – последовал ответ Игнока. – Его пока здесь нет.

– Ну и не будет, – сказал Ромунд и хотел запечатать проход магией, но Игнок в ужасе зашипел и кинулся на него из темноты, призывая «не делать бунбангу».

– Но почему? – не понимал Ромунд.

– Духи не любят бунбангу, – пояснил Игнок.

И в этот момент за порогом завыли тысячи голосов. Могильных, заупокойных голосов.

– Нужен огонь, – сказал туземец. – Без магии.

– Но как без магии я добуду огонь?

– Твой хрю-ушеик. Он умеет, – заявил Игнок.

– Что? – изумился Ромунд и воззрился на маленького питомца, высунувшегося из подсумка. В полумраке хитрые глазки виновато глянули на Ромунда.

Спрыгнув на пол, малыш резко втянул воздух, а затем выплюнул шарик чистого огня. Тот врезался в лежащую кучу мусора и легко поджёг её. Свет озарил мрак разрушенного здания, осветив обглоданные кости и разорванные одежды.

– И что я о тебе ещё не знаю? – проговорил Ромунд, взяв Хрюшика на руки. Тот виновато уткнулся пяточком в ладони и заурчал.

– Дхар не придти. Значит, спрятаться в другом месте. Или погибнуть, – заключил Игнок, подкладывая какие-то тонкие кости в огонь. – Это косточки тунгу. Они хорошо гореть, – пояснил он.

На улице творилось форменное мракобесие. Выл ветер, ему вторили духи, гремел гром и мелькали вспышки молний.

– Это всегда так? – спросил Сильвестор.

Игнок кивнул.

– А что это за духи?

– Не знать. Даже Тедо не знать. Никто не решаться выходить в это время. Все, кто не успел укрыться и разжечь огонь – сгинуть.

– Да? – сомнительно пробормотал Сильвестор и уселся рядом со входом.

– Нет! Куда? Нельзя, чтобы духи видеть! – занервничал Игнок.

– Ромунд.– выдохнул Сильвестор, не в силах оторваться от увиденного. – Ты посмотри!

Юноша подозрительно посмотрел на очкарика, но удержать любопытство в узде не смог. Подползя к Сильвестору, он выглянул наружу и замер в изумлении.

На фоне иссиня-чёрного неба мелькали видения – картины неизвестных юноше событий. Словно сцены из спектакля, они представляли на небе разнообразные сюжеты быта и войны, показывали образы разнообразных существ и предметов. А внизу, на земле, бушевали смерчи и ураганы, танцевали тени и костяки мёртвых, веселилась нечисть и без устали выли духи.

Ромунд очнулся только после мощного щелчка по носу.

– Я же сказал: не смотреть. Сюда, к огню. Не злите духов. Иначе они придти к нам. – заявил Игнок и также треснул Сильвестора. Тот ошалело посмотрел на туземца, но затем кивнул и полез вглубь убежища.

– Откуда ты знал, что Хрюшик может выплюнуть огонь? – спросил Ромунд, когда путники улеглись у костра и приготовились к тревожному, но необходимому сну.

Игнок задумчиво посмотрел на мага.

– Твой хреушек не маленький унга, которого жрать тётка за обед. Это – рог’хар. Бес войны. Сотворяющие когда-то разводить их в пустынях Сатори. Считаться высшей честь иметь рог’хар спутником. С ним всегда чувствовать себя в безопасность.

– Бес войны? – изумился Ромунд, посмотрев на сладко дремавшего на коленях питомца. – Не верю.

– Твой рог’хар ещё не являться тебе в боевой маска. Мал пока, – поджал губы карлик.

– Боевая маска?

– Ронт’гун – ярость богов. Каждый рог’хар в дни мира – маленький свинья, ласковый и пушистый. Но в сунмы боя рог’хар способен влить в себя ронт’гун, и тогда враги бежать в ужасе и страхе. Тедо говорить, что не каждый Сотворяющий мочь совладать с рог’хар в боевой маска.

– Ничего себе, – пробормотал Ромунд, укладываясь на бок. Хрюшик недовольно заворчал, когда его переложили с колен в подсумок, но снова заснул. Признаться, Ромунд пока не заметил за малышом никаких боевых качеств. Разве что тот пару раз стрельнул иголками от страха. Ну и продырявил несколько подсумков.

– В любом случае, тебе повезти. Никто никогда не смочь приручит рог’хар против его воля. Только сам рог’хар выбирать себе спутника. Раз и навсегда.

***

Мерзкий дождь заливал окопы, превращая драгоценные укрытия в размокшие траншеи, полные грязи и дерьма, вперемешку с окоченевшими трупами.

Ненавистная война.

Харгул в ярости сплюнул под ноги и снова забил в трубку табак. Ядовитая мерзость стала единственной отдушиной среди бесконечных дней ужаса.

Несмотря на окончание похода против варваров, никто не собирался возвращать выживших студентов к учебникам. Наоборот, их заочно признавали выпускниками и направляли обратно на войну. Даже жетоны отчеканили и отправили почтой. к фронту. Таких везунчиков от состава, отправленного вместе с Тринадцатым легионом, осталось не больше пятнадцати. В том числе Харгул и Стимп. Всего два человека из десятка, некогда вверенного Харгулу. При этих мыслях у десятника сжималось сердце.

Впрочем, не только выпускникам выпала честь встать на защиту горячо любимой Родины. Всем студентам двух последних курсов Академии вручили сапоги и отправили на фронт, который к тому времени трещал по швам. Армия Таргоса, несмотря на многочисленные потери в Восточной войне – так газеты окрестили бойню в землях варваров – сумела поднатужиться и хорошо навалиться на позиции Республики, вынудив передовые части Умрада отступить. Хотя Республика скоро опомнилась, и, получив подкрепления в виде зелёных олухов, единым кулаком ударила прямо в центр позиции Солнечного Королевства районе Четвёртого Вала, или по иному – Головной Заставы, ситуация только осложнилась. если не сказать больше.

Харгул раскурил трубку и посмотрел в тёмное небо, методично изливающее потоки воды. Старухи говорили, что в дни продолжительных ливней на землю вместе с дождём снисходят слёзы богов. Возможно, они правы.

Сам десятник не участвовал в битве у Четвёртого Вала: в это время Харгул вместе с остатками Тринадцатого и Седьмого легионов пробивались под градом пушечных залпов из земель варваров к своим. Однако всему миру было известно, что атака Республики захлебнулась в такой крови, что трупы лежали в несколько слоёв. Две трети армии (около сорока тысяч человек) не вернулось домой, все новобранцы сложили головы в чащах Головной Заставы.

– Командир, вернулся разведчик, – доложил недавний студент Шива. Весь в грязи, он самоотверженно прополз по траншее с докладом.

– И что? Где он? – хрипло отозвался Харгул.

– Умер на руках у Джо, – запнувшись, ответил Шива.

– Ясно. На место иди.

После невиданного в истории войн поражения, Республика снежным комом покатилась со всех удерживаемых десятилетиями позиций. Требовалось срочно сформировать новые легионы и найти свежие решения. Но где взять людей и талантливых командиров? Балбесов много во все времена. Спасало, что у армии Таргоса тоже была проблема с составом и снабжением. На руку Умрада играла и погода, размочившая дороги и затопив джунгли. Но только на краткое время. Атаки врага можно было ожидать в любой момент.

Однако пока стороны обменивались мелкими укусами, пробовали друг друга на ощупь. Впрочем, Республика больше занималась тем, что подставляла свои мясистые бока под острые клыки Таргоса. Никаких решительных действий не предпринималось – только медленное и планомерное отступление. Хотя что делать, когда в армии по всему фронту не больше двадцати тысяч бойцов.

Харгул, мало того, что не схватил нагоняй от начальства за выходки у Кандура, так ещё и получил в подчинение целых три десятка, один из которых целиком состоял из магов. Среди них были Джо и Стимп. Опытные воины, прошедшие бои от самых границ, признали бывшего студента полноправным командиром. Восточная компания выдрессировала вчерашнего салагу в хорошего солдата и десятника. Война кровью и пеплом учила своих детей.

– Куда ты лезешь? – зашипел Харгул на Стимпа. – Сейчас получишь ядром в голову.

– Да, такое возможно, – подтвердил Стимп, пробежав по кромке траншеи и спрыгнув к командиру. – Что-то долго молчат пушки.

Три десятка Харгула и ещё две сотни бойцов Тринадцатого легиона дислоцировались на Чёртовой высоте – самом краю правого крыла обороны Республики. Дальше была прямая дорога на город Умрад. Главной задачей усталой и измученной постоянными боями кучки людей являлось удержание Башни Дозора – мощного артефакт старины, сооружённого когда-то двумя чудными магами. В башне располагалась старинная магическая турель, способная выжигать целые пространства. Жаль, на незначительное расстояние.

– После последнего обстрела есть погибшие? – поинтересовался десятник.

– Хвала богам, нет. Мы с Хобулом успели вылечить всех. Робин, правда, лишился уха.

– Нечего высовывать башку, когда не надо, – сплюнул Харгул, снова раскуривая трубку. На дожде табак быстро сырел.

– Думаешь, затевается что-то большое? – спросил Стимп, поглядев перед траншеей. Позиции воинов Республики располагались на склоне насыпного холма в окружении густых джунглей, прореженных воронками взрывов и магией Большого огня.

Батареи же Таргоса располагались на противоположных высотах в нескольких километрах. Примечательно: попасть в башню они не могли, и ядра долетали только до траншей.

– Убеждён, – кивнул Харгул.

Стимп развернулся и посмотрел на белый конус исполинской башни, увенчанной короной из трёх зубцов. В высоту строение было не меньше сотни метров.

– Будем включать? – задал вопрос лекарь.

– Если прижмёт. Хотя никто не даст гарантий, что эта шарманка заведётся. Она работала в последний раз лет восемьдесят назад. Да и топлива мало, – зло и быстро сказал Харгул. Действие турели основывалось на какой-то зелёной смеси, содержащейся в деревянных бочках.

– На атаку хватит, – успокаивающе пробормотал Стимп.

Бои за Чёртову Высоту проходили разные. Иногда мелкие стычки, иногда посерьёзнее. Однако в этот раз было особенно тяжко.

Ещё до падения первых бомб пронзительный свист летящих снарядов оповестил о начале атаки. Несколько ядер удалось уничтожить в воздухе, однако не меньше десятка разорвалось на склоне холма, разметав в стороны грязь вперемешку со шрапнелью. Десятки Харгула держали левый фланг обороны.

Замершие в окопах воины терпеливо ждали окончания обстрела. Но он не заканчивался! Бомбы месили грязь на холме в течение часа, не останавливаясь ни на секунду. Однако ни одно ядро не достигло цели, и десятки были в полном порядке. Что творилось у соседей, Харгул не знал.

– Жаль, Ромунда с нами нет, – пробормотал Стимп. – Он как тогда, на ручье, задал бы хорошую трёпку артиллеристам.

– С нами многих нет, – процедил Харгул, сплёвывая набившуюся в рот воду и землю. О сокурснике, ещё в начале ушедшем на особое задание, он не вспоминал. На курсе мало общались, да и война быстро разделила их пути.

– Идут! – заорал кто-то из воинов. – Идут!

Взрывы не прекращались.

Харгул на свой риск высунулся из окопа. По склону холма медленно поднималась лавина войск Таргоса. Плохо вооружённая, раздетая, но лавина! Если не орда.

«Арбалетчикам бить по возможности. Зря не высовываться. Магам приготовиться к массовой атаке!»– приказал Харгул по траснферансу.

Защёлкали арбалеты, сквозь завесу дождя в сторону наступающих понеслись серебристые капсулы смерти.

А затем заговорили огонь и молнии. Лишённые защитных чар таргосовцы в один миг превратились в груду дымящегося мяса, измазанного грязью и утыканного болтами. Число погибающих врагов пошло на десятки. Но атака не прекращалась: утопая в раскисшей земле и крови войска Солнечного Королевства продолжали взбираться вверх, угрожающе вопя и посылая проклятья.

Десятки Харгула тоже несли потери. Визжащая шрапнель, усиленная магией, не щадила никого: несколько воинов сразило наповал, Стимпу раздробило руку, а Харгул чудом остался жив: в его шлем угодила россыпь стальных шариков, но броню немыслимым чудом не пробила.

Активировались маги противника, ввязав защищающихся чародеев в дистанционный бой. Пришлось несладко: местность вокруг башни загорелась и затрещала: отбитые заклинания рикошетом летели во все стороны. Несколько угодило в башню, проделав здоровенные дыры в каменном теле.

– Они близко! – кричали солдаты.

Харгул сам видел, как стремительно сокращается расстояние между толпой наступавших и их изрешечёнными позициями. Но ничего поделать не мог. Его защита трещала по швам, а кровь хлестала из носа от напряжения: вражеские маги всерьёз взялись за них.

Первая часть наступающих обрушилась на центр позиций Республики, сметя первую линию оборонявшихся в считанные мгновения. Однако дальше пройти им не удалось. Гораздо лучше защищённые воины Республики устроили голодранцам такую кровавую бойню, что наступательный порыв таргосовцев иссяк, и они откатились назад. К этому времени десятки Харгула также вступили в ближний бой. Артобстрел закончился, и воины обеих сторон схватились в полный рост.

Но наступающих было слишком много. Они заполнили весь склон холма.

Положение защитников ухудшалось с каждой минутой. Харгул потерял больше семи человек. Снова был ранен Стимп, и выбыл из строя Джо. Один Хобул не успел подлечивать раненых солдат.

«Лерой, пора включать турель! –обратился к сотнику Харгул по каналу трансферанса. – Держимся из последних сил!»

«Погоди, ещё минуту!» – последовал ответ.

И в тот же миг раздался мощный скрип, затем какой-то механический стук, и задымленное поле битвы озарил яркий зелёный свет. Драка затихла, и сражающиеся задрали головы вверх.

На вершине Башни Дозора разгоралась сфера зелёного огня, ежесекундно увеличиваясь в объёме. Когда она разрослась до размеров венчающей турель каменной короны, раздался мощный грохот, и широкий изумрудный луч расчертил стену дождя, ударив в центр склона.

Землю ощутимо встряхнуло. Многие не удержались на ногах и свалились в грязь. Некоторые попытались закопаться в землю.

Смертоносный луч медленно двигался по склону холма, и от него на десятки метров в стороны нёсся мощный поток плазмы, выжигающий всё живое, а землю превращающий в высушенную пыль.

И защитники, и нападающие, стоявшие ближе к башне, попрятались в окопы, спасаясь от нестерпимого жара, исходившего от ужасающей по силе магии. Остальных ждала страшная участь. Лишь немногим из воинов Таргоса удалось бежать в чащу, которая вскоре превратилась в пепел: Лерой решил заодно расчистить видимость перед Высотой.

Когда турель замолкла, Харгул медленно поднялся на ноги и добродушно посмотрел на трёх перепуганных насмерть таргосовцев, вжавшихся в стенки его окопа.

– Ну что, друзья, добро пожаловать.

Прошло три дня с последней атаки войск Солнечного Королевства на Чёртову Высоту. Потеряв не меньше тысячи убитыми и сотню пленными, храбрые таргосовцы больше не показывались из джунглей. Молчали и их смертоносные пушки. Со всех фронтов докладывали о чём-то похожем: мощная атака на позиции, закончившаяся удачей, а затем задумчивая и подозрительная тишина.

– Я переведу к тебе десяток Штура, – сказал Лерой, опрокидывая очередную кружку вина.

– Всё-таки решился? – усмехнулся Харгул, поддерживая капитана употреблением порции кислого пойла. В погребе Башни не нашлось ничего лучше.

– У него осталось четверо, – пожал плечами Лерой. – А у тебя не хватает одиннадцати. Как Джо?

– Стимп хлопочет вокруг него, говорит, поправляется.

– Это хорошо. Боюсь, вскоре нам понадобятся все силы.

Харгул резко встал с деревянной табуретки и в задумчивости сделал несколько шагов по выложенной камнем площадке: они сидели на верхушке Башни Дозора, откуда недавно стрелял уничтожающий поток плазмы.

Остановившись у одного из зубцов, Харгул облокотился на него и задумчиво посмотрел на окрестности. В наступивших сумерках безмятежность окутанных мраком джунглей вселяла тревогу. Что-то зловещее таили в себе раскуроченные войной заросли, скрытые в вечерней дымке.

– Нельзя больше отсиживаться здесь. Нельзя… – пробормотал Харгул.

– Что ты предлагаешь? – спросил Лерой, в очередной раз наполняя кружку.

– Нужно разведать.

– Два наших разведчика вернулись со смертельными ранами. Мало?

– Я сам пойду. Мне нужны двое в помощь.

– Нечего тебе, брат. Хочешь мои и так истрёпанные сотни на целых три бойца уменьшить? – в пьяном голосе Лероя звучало и недовольство, и сарказм.

– Послушай, – вдруг жёстко сказал Харгул. – Это затишье пахнет плохо. Либо скоро к нам в гости придут сотни тысяч, либо эти гады задумали нечто ужасное. Нутром чую!

– И что? Предлагаешь полагаться на твои чувства?

– А ты попробуй, – серьёзно предложил Харгул.

Лерой хекнул и опрокинул в себя кружку.

– Ждём два дня. Ты за это время как раз найдёшь себе компанию из двух сумасшедших. Только по доброму желанию. Это ясно? Никаких приказов! Если через два дня ничего не измениться – отправишься в свою разведку.

Однако никаких изменений за обусловленный срок не произошло. Наоборот, ощущение затаившейся угрозы поселилась в сердцах всех без исключения защитников Башни Дозора. От соседних подразделений, защищавших южно-восточные предгорья, приходили аналогичные сообщения. Нужно было что-то делать.

– Стимп, я возьму Шиву, прости, – покачал головой Харгул. – Хобул не справиться один.

Лекарь тяжело вздохнул и промолчал. Бездействие убивало не только его, поэтому Лерой ошибался насчёт сумасшедших. А если и был прав, но тогда в отношении всех – идти в разведку вызвались все без исключения бойцы десятков. Даже раненные. Харгул взял с собой поправившегося Джо и юркого Шиву.

– Джо, готов? – крикнул десятник возившемуся в окопе великану.

Тот закивал и махнул рукой.

– Шива, беги вперёд, – приказал Харгул. – Рассмотри всё в ближайших зарослях.

Мальчишка кивнул и рванул вниз по склону. В поздних сумерках его тонкое гибкое тело едва было видно.

. »Не рискуй понапрасну. Вы нужны мне живые. Мёртвыми обратно не возвращайтесь», – наказал перед отправкой порядком выпивший Лерой.

Харгул усмехнулся. Уж если и придётся преставиться, то возвращаться в вонючие траншеи он точно не намерен.

Начало их маленького похода было совершенно спокойным. Быстро пройдя через ближайшие к Чёртовой Высоте заросли, в основном обожжённые и переломанные, бойцы углубились в дальние джунгли, и направились в сторону предполагаемых позиций противника – по крайней мере, артиллерии.

Шли тихо, бесшумно. Трём магам ничего не стоило использовать чары для устранения звуков передвижений. Защищаться же от магов в любом случае придётся боем. Пройти сквозь их дозорные заклинания под силу разве асассинам Шепростана.

Однако сколько бы они ни шли, никаких постов не обнаружили. Несколько лёжек, один или два пустых шалаша. Казалось, таргосовцы полностью покинули позиции. Может, отступили?

Харгул постоянно ловил себя на мысли, что идёт не по вражеской территории, а по пустой земле. Словно рядом и нет противостоящих сил.

– Лечь! – вдруг скомандовал Джо, и все три разведчика разом схоронились в кустах.

– Что там? – прошептал на ухо огневику Харгул.

– Три цели на одиннадцать часов, на пригорке, рядом с раскидистой пальмой.

Десятник осторожно приподнялся на руках и посмотрел из-за густого папоротника в указанную сторону. Там действительно стояло три человека. Только вели они себя несколько странно: отвернувшись друг от друга, они неестественно тряслись, дёргались, мотали головами. Словно их била страшная лихорадка.

– Что с ними? – изумился Джо.

– Не знаю.

– Смотрите! – охнул подлезший к ним Шива.

Троица неожиданно пришла в движение. Один из них выхватил меч и снёс голову другому. Третий проткнул первого кинжалом, но сам не ушёл от удара клинком по шее. На этом страшная драма закончилась.

Разведчики переглянулись в недоумении. Магия? Но никаких признаков…

Некоторое время понаблюдав за округой, Харгул отдал приказ двигаться вперёд. Надо проверить…

Осторожно выйдя к поляне с трупами, чародеи проверили мертвецов и окружающее пространство на предмет магии. Но поисковые заклинания дали отрицательный ответ.

– Никаких следов. Тела на первый взгляд, помимо недавних повреждений, в нормальном состоянии. Никаких признаков зомбирования или иного внешнего воздействия. – менторским тоном говорил Джо. Одной из его специализаций была анатомия, хотя основной профессией он выбрал огненную стихию, не преуспев во врачевании. – Харгул, белиберда какая-то!

– Думаю, мы скоро поймём, в чём дело, – отозвался десятник, не глядя на Джо.

Разведчики, оставив трупы в покое, подошли к командиру, и в изумлении раскрыли рты. С пригорка открывался отличный вид на позиции войск Солнечного Королевства, точнее, на то, что от них осталось.

Среди обожжённых стволов деревьев лежали сотни трупов, догорали лафеты разрушенных пушек, сгоревших шатров и фуража. Измазанные и изодранные стяги со штандартами беспорядочно валялись на земле. Стояла плотная, непробиваемая тишина.

Несколько оробевший Харгул смог совладать с собой и приказал разведать место битвы.

При первом же осмотре поля битвы разведчики поняли: никто не нападал на таргосовцев, они сами перебили друг друга, причём в ход шло и оружие, и руки, и зубы.

– Кошмар какой-то, – проговорил Джо. – Они растерзали друг друга!

– Тихо ты, – цыкнул Харгул. – Здесь ещё может быть кто-то.

– Вряд ли, – покачал головой огневик.

– Шива, – позвал десятник, – ну-ка, порыскай в тех зарослях, что у высокого частокола. Там наверняка ставка была.

Юркий парень в считанные мгновения исполнил приказ и вернулся с серым лицом:

– Там столько крови и мяса, что… – парень не договорил. Его вывернуло наизнанку.

– Мои поисковые заклинания указывают на полное отсутствие живых существ в ближайшем километре, – доложил Джо. – Вообще никого.

Харгул задумался.

– Что же здесь произошло? Бунт? – вслух сказал он.

– Непонятно, командир, – ответил Джо. – Какая-то куча мала. Будем двигаться дальше?

Харгул глянул на бледную полосу рассвета, медленно выползавшую из-за горизонта.

– Идём обратно. Лерой нам дал время только до утра. Наша находка сильно удивит его.

***

В очередной раз Арнольд проснулся под барабанную дробь дождя. Ненастная погода несколько недель царила на Тантале: хмурое небо с достойным рвением поливало раскисшую землю пресной водой. В это время года, словно по часам, тучные облака приходили с Феба и накрывали старый остров печалью бесконечных ливней.

В этот день Арнольд встал рано: его мучили кошмары, и ночь в очередной раз вышла бессонной.

Умывшись, начальник поста натянул кожаный доспех, накинул сверху кольчугу, и, сунув под мышку излюбленный кабассет, вышел на проверку. И почувствовал, как напряжён воздух. Стоило посмотреть в глаза нескольким стражам и становилось ясно: тревога настолько захватила души воинов, что многие едва сдерживались от желания бежать. Ещё бы! Как только портал на Харон закрылся, никаких вестей из Цитадели не приходило. Наоборот, только тёмные знамения принялись являться по ночам. Старому кузнецу Уролю вообще привиделось, что с севера движется Тьма.

Арнольд старался не обращать на эти вещи внимания, но с каждым днём атмосфера на блокпосте нагнеталась. причём без видимых причин. Что-то внутри стражей подсказывало о наступлении крупной угрозы.

– На север! Смотрите на север! – заорал дозорный с вышки. После памятного визита неизвестного мага на посту мало что изменилось: появилась вышка и пару заплаток в стенах. Гарнизона не хватало на все работы.

Начальник, сделавший десять шагов от шатра, сплюнул и побежал к северной стене. На неё лезли перепуганные воины.

Когда Арнольд поднялся на смотровую площадку, все позиции были заняты растревоженными стражами. Накинув шлем на голову, Арнольд пригляделся.

Блокпост располагался недалеко от северного побережья, на котором догнивала старинная пристань. Именно с той стороны появились две фигуры. Одна сверкала начищенными доспехами, а вторая…

Изумлённый вдох пронёсся по рядам бывалых вояк. Второй пришелец, казалось, не имел размеров: он постоянно менял формы, расплываясь в воздухе и вновь собираясь в неясную тень.

– Небо, небо! – провизжал кто-то.

Все подняли глаза вверх и испугались ещё больше: небеса за спинами неизвестных гостей медленно покрывались алым заревом.

– А что я вам говорил? – забрюзжал вдруг Уроль, затесавшийся в толпу. – Вот она, тьма.

– Смотрите, за ними идут! Прямо из воды! – закричал дозорный.

Арнольд не верил глазам: на берег один за другим поднимались неизвестные существа: их могучие фиолетовые тела пропускали сквозь себя свет.

– Демоны. – зашептал Уроль, и затем закричал: – Демоны!

– Всем приготовиться, – начал командовать Арнольд, но в тот же миг враг нанёс удар. Начальник поста запомнил только, как легко подлетел в воздух, невыносимый жар, охвативший тело и крики воинов. Затем упал и потерял сознание.

Он стоял на пепелище и вкушал ароматы смерти и ужаса. Всем существом он наслаждался вонью смерти и разложения. Он сам был причиной и виновником. Он был тем, кого призвали уничтожать!

– Повелитель, мост на материк через сто километров. Передовые части направились туда, – доложил Найджел, спокойно наблюдая, как десятки раз в минуту меняется образ его ужасающего повелителя. Всем живым образ Мстителя вселял первородный страх. Но для Потерявшего Душу такие вещи были неизвестны. От прежнего стража осталось только имя.

– Великолепно, – проронил Он и рассмеялся. Жутко и раскатисто. А затем тонко засвистел. – Посмотри, Найджел, кто-то барахтается у тебя под ногами.

Искрящийся воин опустил глубокий, тяжёлый взор на землю. Там лежал человек в кольчуге, перемазанный сажей, и без ног. Рядом с ним – расколотый кабассет.

– Арнольд, – проговорил Мститель. – Помнишь меня? Хотя, наверное, нет. Не помнишь.

Человек едва дышал. В его глазах дребезжал ужас. Он что-то прошептал, на губах выступила алая кровь.

– Всё оказалось бессмысленно, Арнольд. Годы твоей службы и мучений – всё впустую. – чеканя каждое слово, проговорил тот, кого когда-то звали Мерлоном.

Найджел вытащил из ножен небольшой искривлённый кинжал, и, наклонившись над человеком, бесстрастно прорезал горло. Медленно, чтобы доставить удовольствие Хозяину.

– Нет надежды. Мертва ваша вера. Спасения нет, – сказал Он и заливисто расхохотался. Охваченные алым заревом облака вторили ему мощным громом.

***

Прощались молча. В такие минуты слова не могли передать всю силу чувств, переполнявших душу. Хотя они и рвались, и жалобно просились на уста, выразить их не получалось ни у Яра, ни у рыжеволосой девушки Оли. Влюблённые долго и безмолвно сжимали друг друга в объятиях.

– Пора, – тихо молвил Яр, и всё внутри Оли оборвалось. Слёзы хлынули ручьём из её глаз. Она отвернулась, стараясь не смутить возлюбленного на пороге неизвестности, а он вышел, не оборачиваясь.

Как только полог шатра остался за спиной, Яр тяжело вздохнул. Его новое задание было иным, чем прошлые. Он действительно шёл в неизвестность, цели и последствия заранее просчитать невозможно. Впрочем, такие мелочи вряд ли могли смутить многоопытного асассина, если бы у него не было человека, который дорог ему, ради которого имелся смысл выжить.

Стояло раннее утро. Бледно-синяя полоска рассвета медленно выползала из-за горизонта. Пахло свежестью. Гулял слабый ветерок.

Строгонов встретил Яра у ворот Лагеря. С ними было ещё четыре тёмные фигуры: седовласый разведчик Сюреала Лингвей, мастеровитый охотник Рон, наёмник Физ и следопыт Остермана Рагнар с уродливым шрамом на щеке. Все были опытными и бывалыми вояками. Асассин лично отбирал претендентов.

– Смертники в сборе? – серьёзно спросил Яр, поравнявшись с группой.

Физ недовольно фыркнул.

– С таким настроем к чёрту на рога лезть не стоит, – заметил он.

– Тогда проваливай, – пожал плечами Яр и отвернулся от наёмника.

– Возьми этот камень, Ян, – сказал Строгонов, протягивая асассину белый бесформенный булыжник.

– Зачем? – нахмурился Яр.

– Артефакт. Будем связываться при его помощи. Магии хватит на три вызова.

– А трансферанс?

– Слишком большие помехи.

– Понял, – кивнул асассин и положил камень в пустой подсумок. Такой он по привычке носил на поясе, для добычи и мелкого хабара.

– Все готовы? – спросил он и двинулся к воротам. Согласия бойцов он, естественно, не дожидался: бывалые и опытные воины должны почувствовать его лидерство. В противном случае каждый будет действовать и размышлять самостоятельно, а не в составе группы. В большинстве случаев такие отряды цели не достигали.

– Удачи, Ян, – бросил Строгонов в спину уходящему наёмнику. Яр не стал оборачиваться.

Когда солнце пересилило тяжёлые облака и поднялось над горизонтом, разведка Яра удалилась от Лагеря на приличное расстояние, затерявшись среди густых и мрачных лесов.

Шли молча. За несколько часов Яр единожды обменялся мнением с Рагнаром. На карты не глядели, ориентировались по местности: все без исключения члены отряда излазили эти земли вдоль и поперёк.

Впрочем, куда идти, воины Лагеря толком не знали. Задачей была разведка и поиск возможных главарей синеглазых и диких. Как предполагалось их вычислить, ни Яр, ни кто-либо из отряда не предполагали. Верили в свои силы и навыки.

Однако и опыт не мог исключить неожиданных встреч.

Проходя мимо очередного пушного куста, Яр по привычке бегло окинул его взглядом, и, не заметив подозрительных следов, спокойно прошёл мимо. Как оказалось, зря. Растение ожило позади наёмника и огрело его толстой веткой-клешнёй.

Бесшумно отлетев на несколько метров, асассин кубарем покатился по земле. От сломанного позвоночника чудом уберёг тяжёлый арбалет, висевший за спиной и вставший на пути удара.

Пока Яр приходил в себя, мигом оценивший обстановку Рагнар, выхватил любимую обоюдоострую секиру и с воем налетел на ожившее растение. То забурчало и зафыркало, попыталось отмахнуться, но безуспешно: славный воин-варвар отлично знал, как справляться с такими сюрпризами лесов. Среди воинов его клана почиталось за обязанность встретить «духа» и задать хорошую трёпку.

После пары мощных взмахов пушная шевелюра «духа» приобрела модельную стрижку, отчего ожившее растение пришло в неописуемый ужас. Оттолкнув от себя ненавистного варвара, «дух» что-то громко пробулькал, и попытался скрыться. Но стоящий неподалёку от него Физ решил довершить начатое Рагнаром. Криво усмехнувшись, наёмник вскрыл зажатую в руках колбу и метко швырнул в не слишком расторопно отступающего духа. Склянка разбилась аккурат под продиравшимся через заросли «кустом». Яркий огонь в секунду охватил «духа» и быстро выжег древесную плоть. После этого лесной житель стал безопасным: ему потребуется длительное время, чтобы подчинить себе очередную растительность или камень.

– Живой, командир? – поинтересовался Рагнар, убирая секиру за спину.

Яр печально кивнул и отбросил в сторону ставший бесполезным арбалет.

– Стареешь, брат? – посмеялся подошедший Физ.

Асассин не удостоил его вниманием. Ещё бы. Всего через несколько часов группа чуть вся не полегла из-за самонадеянности этого наёмника: высланный в дозор, он умудрился проворонить целую семью тропосов вперемешку с цианосами, присевшими на обед перед чьим-то растерзанным телом у поросшего мхом валуна.

Выручил Лингвей. Моментально среагировав, разведчик Сюреала бросил в сторону ошалевших от неожиданного визита тропосов порошок ослепления. Лишённые зрения дикие твари панически бросились в рассыпную. И в большинстве стали жертвами острых клинков разведчиков.

Физ прибежал к самому окончанию поединка.

– Стареешь? – вернул должок наёмнику Яр.

Тот злобно оскалился. Асассин же покачал головой. Об адекватности членов группы он не задумывался, ориентируясь в основном на их навыки. А стоило бы.

К вечеру разведка вышла к Великой Центральной Равнине, полностью лишённой густых лесов: только редкие чащи и широкая, необъятная степь встречали группу Яра. Ну и, конечно, дикие, вперемешку с потерявшими рассудок людьми.

Несколько раз удачно проскочив мимо бредших в неизвестность толп врагов, группа не смогла уйти от очередного столкновения, и разведчики снова вступили в бой: налетевшая ватага карликов с псоглавцами не успокоилась, пока не полегла вся до единого. Помучиться пришлось только с одним человеком, носившим чёрный крест на изодранной рубахе. Орудуя ржавым клинком, он искусно отбивал атаки насевшего на него Яра, пока наёмник не сбил его с ног мощным ударом с разворота. Оказавшись на земле, «синеглазый» попытался встать, но был встречен точным ударом даги в горло.

– Что-то становится жарковато, – проронил сквозь зубы Лингвей. Асассин кивнул и приказал группе схорониться в ближайшей чаще. Передвигаться по равнине при свете становилось слишком опасно.

Надёжно укрывшись в сочной зелени, разведчики кинули на землю дождевые плащи и затаились. Рагнар не постеснялся заснуть.

Время тянулось до невозможности долго. Оно словно растаяло и жидкими каплями перетекало от одной минуты к другой. А ожидание в напряжённой обстановке невыносимо.

Яр нервничал. И признавался себе в этом. Он переживал за Олю, боялся неизвестности. Он впервые за много лет допустил эмоции в дело, чем нарушил первую и самую главную заповедь учителей из хмурого замка Шепростан. Ему действительно стал дорог кто-то помимо него самого. А в этих условиях риск не кажется привлекательным.

– Чем занимался по жизни, Лингвей? – не выдержал молчания Физ и присел на корточки. Говорил он тихо, но асассин шикнул на наёмника. Тот махнул рукой.

Однако суровый боец Сюреала не удержался от ответа:

– Да побегал я вдоволь, повоевал.

– Много где? – заинтересовался Физ.

– Много, – кивнул Лингвей. – недавно вернулся с Феба.

– Поход на Кандур? – очнулся вдруг охотник Рон. Он тихо лежал под кустом барбариса.

– Ага, – с некоторой неохотой отозвался воин Сюреала.

– Не по нраву пришлось? – усмехнулся Физ.

– Да кому ж по нраву придётся? Столько народу уложили, и всё впустую! Я не люблю бессмысленных дел, – Лингвей от злости сплюнул. – Даже поражение от ренов под Фьев было не так болезненным, как этот треклятый поход на Кандур.

– Судя по всему, тебя не только поражение гложет, – проснулся Рагнар и повернулся набок, чтобы лучше видеть Лингвея.

Воин тяжело кивнул.

– Здесь на Гиперионе кланы рубят друг друга и редко трогают сельчан . А что творилось на Фебе? Зверства! Они привели к полной разрухе обширных земель – ни Сюреал, ни Республика ничего в итоге не приобрели. А от варваров если что и осталось, то. горы трупов.

– Не жалели никого? – лицо Рагнара помрачнело.

– Никого, – ответил Лингвей. – Республиканцы придумали какую-то дрянь, которая, видите ли, безболезненно убивает. Вот ей и пичкали всех от мала до велика. А кого загнать на убой не удалось – посекли в боях или сожгли.

– Ну и ничего, – пожал плечами Физ. – Всё равно сумасшедшие. Что с них взять-то? С варваров этих? На Гиперионе все терпеливые. Им всё равно кому дань платить. А если б они каждому новому хозяину кишки пускали среди ночи, здесь также ни с кем не церемонились бы.

– Да, как Нейтралз с союзом Шести домов, – процедил сквозь зубы Рагнар.

– Это, случаем, не ваши ли сородичи? – усмехнулся Физ.

Следопыт удостоил наёмника гневным взором и медленно проговорил:

– Наших. Только они отвергли наш дом, отвергли наши идеи.

– Если бы не Нейтралз, от вас осталось бы мокрое место, – заметил охотник.

– Верно.

– С тех пор вы в вечном альянсе с Нейтралз, – снова гадко усмехнулся наёмник.

– Теперь нет ни Остермана, ни Нейтралз, – ответил Рагнар. – Эти два клана погибли под стенами Эйкум-кас. Отныне существует только Альянс. Сюреал и Хранители – последние серьёзные игроки Гипериона, хотят они того или нет – часть Альянса. Хотим мы того или нет, но общая беда сделала то, о чём так давно мечтали и завоеватели, и проповедники: людской мир объединился.

– Не знаю, по мне – это исключительно временное явление, – пожал плечами Физ. – Пока есть где задницу пригреть, мне всё равно, под чьим флагом находиться. А вот когда дрянь закончиться – умчу подальше от господ и командиров. Всю жизнь был вольным, и им же останусь.

– Вольным? – нахмурился Рон.

– Эм, наёмником, – поправился Физ. – С кучкой бродяг я дела не веду. Да и режу иногда – порой в их мешках есть ценные вещицы.

– Ну, ты и мразь, – с чувством сказал Рагнар.

– Что ты сказал? – вмиг вспылил Физ и прыгнул к лежащему варвару. Блеснул кинжал.

Яр оказался быстрее, и остановил прыткого наёмника точным броском Переговорного камня в лоб. Всё время асассин задумчиво вертел эту штучку в руках.

От неожиданной атаки Физ не удержался на ногах и завалился набок. Этого хватило Рагнару, чтобы вскочить и нависнуть над негодяем с секирой наготове.

– Тише! Распетушились! – встал между ними Лингвей. – Сейчас на ваше кудахтанье слетятся дикие!

– Какого чёрта? Кто кинул в меня камень? – ярился Физ. – Ты, командир?!

– Я, – ответил асассин, поднимая артефакт с земли.

– Зарвался, начальничек, – оскалился Физ.

– Заткнись, – посоветовал ему охотник. – Хватит норов свой показывать. Зачем пошёл с нами? Мешать? Так я тебя сейчас как вредителя и прихлопну.

– Ну, попробуй, – прошипел наёмник, меняя позицию. Теперь он видел всех четырёх членов отряда и ожидал удара от любого. – Что же вы остановились?

– Остынь, – покачал головой Лингвей и положил руку на эфес. – Сейчас ссоры могут загубить всё дело.

Рагнар неожиданно отвлёкся от наёмника и посмотрел куда-то в сторону. От Яра не ускользнуло это движение опытного следопыта.

– Что там? – спросил асассин.

– Тсс, – варвар поднял вверх указательный палец. Он к чему-то прислушивался.

– Не уходи от разговора! – заорал Физ.

От лица следопыта отхлынула кровь.

– Молодец, пацанчик. Ты привёл их прямо к нам, – замогильным голосом произнёс Рагнар и ему вторил мощный гортанный рёв.

Разведчики, не сговариваясь, рванули прочь из схрона. И вовремя: в небольшую чащу хлынула неисчислимая волна диких, среди которых ревели и разметали всё на пути ужасные камнееды.

Как они умудрились подойти так близко? Почему раньше их группы выдавали себя раньше, чем подходили на километр?

Бежавший позади всех Физ кидал перед носом наступавших диких алхимические бомбы, но это не останавливало преследователей. Наоборот, только раззадоривало.

Пробежав несколько жиденьких рощ, разведчики к своему ужасу оказались на гладкой, вытоптанной бесчисленными ногами равнине. Со всех сторон к ним спешили новые и новые группы врагов.

– Кажется, пришло время умереть с честью, – холодно сказал Лингвей и со свистом вытащил клинок из ножен.

– Ещё чего! – помотал головой охотник. – К холму. Успеем!

Разведчики переглянулись. Высившийся к западу холм казался таким далёким… Добежать до него они вряд ли сумеют, а добежав… Что будут делать дальше?

Однако спорить никто не стал. Быстро активизировав нужную магию мантр защиты и ускорения, воины на всех парах помчались в обозначенную сторону. Это дало им некоторое преимущество. Когда они достигли вершины холма, враги отставали метров на пятьсот. Всего лишь. Оставить жалкую группу людей в покое, бесчисленная орда не желала.

– Вот и забрались. – вздохнул Рагнар, перекидывая секиру поудобнее. – Думаю, пару десятков положим. Камнееды вроде позади этой кучи.

– Что-то рано вы с жизнью прощаться собрались, – снова не согласился охотник. – Ну-ка, гляньте туда, – манул он рукой на северо-восток.

Озадаченные воины пригляделись в указанном направлении, и их мрачные лица разгладились улыбками. В километре за холмом, в окружении высоких деревьев, высились стены поселения. Судя по белому дымку, шедшему из труб, оно было вполне целым, а башни крепки и готовы к бою.

– Ничего себе. Что это за место? – пробормотал удивлённый Лингвей. – Я не помню такого.

– Лагеря тоже когда-то не существовало, – спокойно проговорил асассин. – Это бывшая деревня «Солнечный Бор». Нынче настоящая цитадель.

.– Нужно задержать наших друзей, – заявил Физ и достал из торбы чёрный кожаный свёрток.

– Это подарок на день рождения? – прищурился Рагнар.

– Нет, на твои похороны, – огрызнулся наёмник, разворачивая ткань. Внутри была трёхлитровая склянка с красным порошком внутри. – Отойдите-ка.

Оторвав деревянную пробку, Физ широкими взмахами рассыпал порошок на вершине холма.

– Они близко, – посетовал охотник. Толпа врагов ревела и стенала на склоне. Их обрадовала близость добычи.

– Знаю, – кивнул наёмник, заканчивая.

Отбросив банку, Физ достал из кармана два небольших черных камушка, и, чиркнув друг о друга, бросил в гущу рассыпанного порошка.

– А теперь валим так быстро, как хватит сил, – крикнул он на бегу.

Разведчики рванули, что было мочи. Остатки магии подгоняли их.

Не прошло и двадцати секунд после попадания камней в порошок, как чудовищный взрыв сотряс округу. Вспышка на мгновение превратила вечер в день. Огромный яркий столб огня и дыма долго вздымался вверх, ревя как несколько вулканов. Бежавшие во всю прыть воины не удержались на ногах и покатились кубарем по трясшейся земле.

Первым вскочил Яр и помог подняться охотнику. Посмотрев в сторону холма, асассин, к своему разочарованию, увидел выбегающих из дыма диких. Несмотря ни на что, они продолжали погоню.

– Ну что ж. хотя бы их поменьше стало, – пожал плечами Физ.

Асассин недовольно скривился. Если бы он знал о наличии такой смеси у бойца, придумал бы ей применение получше. Теперь же ценная дрянь досталась воздуху.

– Бежим, до лагеря осталось немного. Не забудьте наложить на себя магию прыжков. Ворота нам не откроют. Вперёд! – приказал Яр.

Как и ожидалось, ворота Солнечного Бора, обитые сталью и усиленные мощными шипами, были надёжно закрыты. Со смотровой площадки на бегущих разведчиков взирали молчаливые воины. Поначалу они бездействовали, но при приближении разведчиков в их руках показались тяжёлые арбалеты.

– Не стреляйте! – закричал им Физ.

В ответ несколько болтов сорвалось в сторону отряда Яра. В молоко.

– Да не стреляйте! Мы не враги! – вторил наёмнику Рагнар.

Снова залп. Мимо.

– Что делаем, командир? Может, это синеглазые? – спросил запыхавшийся охотник.

– Может, – крикнул Яр. – Но у нас нет выбора.

Интересная деталь: вокруг Цитадели гнили десятки, а то и сотни трупов. Утыканные стрелами и болтами!

Когда разведчики подбежали к стенам поселения, в них дружно выстрелили все дежурившие стрелки. К счастью, на воинах была магическая защита, и болты не причинили им вреда. С дружным гиком солдаты Лагеря вспрыгнули на стены Солнечного Бора.

– Никого не убивать! – крикнул в воздухе Яр и засветил сапогом в лицо первому же защитнику цитадели.

Двум другим наподдал Рагнар, а ещё одного скинул во внутренний двор Лингвей.

– Какого чёрта стреляете, а? – взревел варвар.

– Мой боец задал вопрос, – спокойно сказал Яр, посмотрев на сторонящихся его стрелков. В их руках были заряженные арбалеты.

– А вы кто такие? Чего надо? – спросил хромой седовласый воин. Левый глаз его был перетянул чёрной повязкой.

– Путники, – ответил Яр. – И не желаем никому зла. В отличие от вас.

.– Какие, к чёрту, путники в такие времена? Синеглазые есть среди вас? – злился старик.

– Все пятеро, если не видишь, – съязвил Физ, играя кинжалом.

– Рожи-то подозрительные, – процедил ветеран Солнечного Бора. – Это вы взорвали холм?

– Конечно. Пытались предупредить атаку на цитадель, – мигом соврал Яр.

– Как же! – усмехнулся седовласый. – Ладно. Чёрт с вами. Хотите остаться – помогите отбиться, гости дорогие.

– Ну, от битвы никогда не отказываемся, – заявил Рагнар.

– Есть ещё арбалеты? – подхватил Лингвей.

– Куча, – кивнул ветеран. – Висли! Дай молодцам оружие! Сейчас постреляем!

Орда диких с ором и свистом налетела на ворота цитадели и принялась в приступах агонии биться об них, словно надеясь сломать напором. У Яра закралось подозрение в успехе этой затеи: сколоченные из дерева укрепления Солнечного бора опасно шатались по ногами защитников.

Люди принялись поливать диких стрелами и болтами. Кто-то из магов простым светлячком подсветил поле битвы, и все выстрелы находили цель: так густо стояла толпа врагов. Ситуация несколько ухудшилась с приходом разъярённых камнеедов. Всего пятеро тварей представляли серьёзную угрозу для стен цитадели. Впрочем, у оборонявшихся было своё мнение на этот счёт.

Неожиданно с внутреннего двора поднялось три больших чугунных чана. Они медленно плыли по воздуху, предвещая беду. Яр подметил их над самыми стенами – так его увлёк безнаказанный расстрел метавшихся тварей (помогало справиться с нервами).

Чаны подплыли к камнеедам и зависли над ними. Твари словно не замечали опасности.

Раз! И все три огромных сосуда опрокинулись на трёх огромных тварей. Ещё раз! И остатки вылились ещё на двух.

Монстры жалобно завыли: их тела стали медленно шипеть и разрушаться. Спустя пару секунду они песком рассыпались по залитой кровью земле.

К тому времени всех диких перестреляли. Тишина вместе с ночью окутали Солнечный Бор.

– Ну вот. Завтра предстоит уборка, – с грустью проговорил молодой парнишка, стоявший рядом с Яром. – Иначе завоняется .

– Со мной, господа, – попросил безглазый ветеран. – Представим вас начальству.

Цитадель сама по себе никакой цитаделью, конечно, не являлась: обычная деревня, волею судьбы приютившая обескровленных бродяг. Простые деревянные лачуги с сеном на крышах прекрасно свидетельствовали об истиной сущности поселения. Не было ни одного каменного строения! Только дом старейшины был пошире остальных и укрыт красной черепицей.

– Как же они умудрились стену отстроить? – удивлялся Рагнар.

– Солнечный Бор был давним поставщиком дерева и железа, – ответил Физ, с интересом поглядывая по сторонам. – Работал в основном на Ренессанс и Реюньон. Если не заметили, у большинства солдат нашивки последнего

– С такими ресурсами, такие поганые хаты? – возмутился охотник.

– А ты думаешь, в этой жизни всё просто? – услышал его седовласый ветеран, шедший впереди отряда Яра. – Сюреал частенько наведывался к нам.

– Неужто осмеливались трогать? – нахмурился Лингвей.

– Да по-всякому бывало. Я тридцать лет дружинником здесь отмотал. Порой жгли нас. Хотя зачастую шайки всякие – беспредельщики. Стену строить начали годков этак шесть назад. Устали от постоянных набегов.

– А куда ты нас ведёшь? Дом старейшины мы вроде прошли, ты сам его показал, – поинтересовался Яр.

– Старейшина сошёл с ума пару недель назад, и его мучения быстро окончили. Нынче военный совет всему голова. А он сидит на площади, у колодца.

Площадь Солнечного Бора представляла собой широкую пыльную улицу с колодцем посередине. Со всех сторон стояли обычные дома сельчан. Резко отличался от них зелёный походный шатёр с двумя стражниками на входе.

– Постойте тут. Можете воды напиться. Я доложусь, – сказал ветеран и медленно поковылял к шатру.

Разведчики не преминули воспользовался предложением, и, утолив жажду после боя, наполнили фляги. К этому моменту полог военного совета откинулся, и из него вышло трое. Ветерана видно не было.

– Весёлая компания, – сплюнул охотник.

– Рен и два реньюна, – осклабился Рагнар. Красная и лиловые нашивки начальников Солнечного Бора были видны издалека. В темноте они немного светились.

Яр покачал головой. Одного из них – шедшего посередине – он знал хорошо.

– Привет, Ян, – небрежно поздоровался тот, поправляя черные, как смоль, волосы. На каменном лице не дрогнул ни один мускул.

– Здорово, Бладмур, – ответил Яр. – Сколько лет…

– Да, время неумолимо, – кивнул асассин. Когда-то два наёмных убийцы учились вместе. В Школе Шепростана.

Два других соломенноголовых мужчины средних лет с острыми бородками хранили молчание. В их глаза читалось подозрение.

– Что забыли в наших краях? – поинтересовался Бладмур.

– Шли мимо. Решили зайти в гости, поздороваться, – ответил Яр.

– Хорошо поздоровались, – усмехнулся черноволосый асассин и кивнул в сторону стен..

– Здесь несколько неспокойные места, – пожал плечами Яр.

– Какого чёрта вам здесь надо? Чего вынюхиваете? – вдруг вспылил один из начальников деревни, стоящий слева от Бладмура.

Яр смерил того спокойным взором и ответил:

– Думаю, если бы хотел что-то вынюхать, вряд ли стал бы запрыгивать к вам на стены.

Коллега Яна кивнул.

– Откуда вы? – спросил он более мягким тоном.

– Из Лагеря.

– Лагеря? – нахмурился Бладмур.

– Ты не слышал?

– Мы несколько недель в осаде. Ежедневно отбиваемся от всяких тварей. К нам редко кто приходит.

– Неужели даже нет бродяг? – засомневался Рагнар.

– А ты, варвар, молчи вообще! – вступил в разговор третий начальник цитадели.

– У тебя есть претензии? – прищурился потомок дома Остерман.

– Пережитки прошлого, – перебил соломенноголового Бладмур. – Илейн, будь добор, умерь свой пыл. Реюньон нынче не существует.

– Как и Остерман, – вторил Рагнар.

– Так я и думал. – кивнул Бладмур.

– Из реальной силы на Гиперионе остались только Сюреал и Хранители. Да и то смешались со стражей Санпула и разношёрстой компанией из Альянса, удерживающего Лагерь, – вставил комментарий Лингвей.

– Дети Дракона и Полуночная Империя ещё есть на юге, – добавил охотник.

– Так что за Лагерь? – махнув рукой, спросил Илейн.

– Большой приют для всех, кто потерял веру и надежду. Обнесённый земляным валом и частоколом палаточный город, – ответил Яр.

– Судя по описаниям, большое местечко, – задумчиво произнёс Бладмур. – А далеко отсюда?

– Около дня пути.

– Или трёх всей деревней, – рассчитал Илейн.

– И что? Как успехи? – спросил Бладмур и внимательно посмотрел в глаза Яру.

– Не самые, – ответил за асассина Рагнар.

– Как и у нас, – вздохнул бывший глава Темной Стражи Ренессанса. – Постоянно кто-то обретает синие глаза, дикие бесятся и бьются об стены ежедневно. Провизии осталось максимум на месяц. А конца и края не видно этому сумасшествию.

– Мир пытается вытеснить людей, – категорично заявил Илейн.

– И у него неплохо получается, – кивнул Лингвей.

– Скажи, Бладмур, а нет ли ощущения, что действия психов и диких начинают приобретать некоторый осмысленный характер? – вдруг спросил Яр.

Бывший соратник с плохо скрытым любопытством посмотрел в лицо асассину.

– Думается мне, вам некуда сейчас спешить. Да и вы устали. Предлагаю пройти в наш ещё живой кабачок и обсудить последние известия. Вы не против? – намерения Бладмура сразу стали ясны Яру, и тот согласно кивнул.

– Отлично! Тогда следуйте за нами. И кто-нибудь, вытащите тело старика Руммеля из шатра. У бедолаги не выдержало сердце, – последние слова Бладмур адресовал Яру. – И так воинов нет, так ещё случаются подобные неприятности.

Кабачком оказалась дряхлая деревенская таверна с прогнувшейся крышей и стёршимся от времени названием: на именном щите, приколоченной к торчащей из-под козырька перекладине, красовалось пустое жёлтое поле и неразборчивые каракули.

Когда троица начальников вошла в кабачок, а за ним и гости Солнечного Бора, присутствующие на миг встали по стойке «смирно» (даже две престарелые служанки). Бладмур едва заметно мотнул головой, и посетители нехитрого заведения поспешили покинуть его. Данное обстоятельство не ускользнуло от внимания Яра.

– Садитесь, – предложил Бладмур и указал на большой стол. – Виларий! Эля нашим гостям.

– Да, господин, – вымолвил бледный старичок, стоящий за стойкой. Интересным словом он именовал наёмного убийцу не существующего ныне клана Ренессанс.

– Ян? – остановил подошедшего к столу Яра Бладмур. – Не пройдёшь ли со мной за стойку? Вспомним старые времена. Думаю, твоим и моим товарищам неинтересно слушать наши излияния.

Естественно, воинам было интересно послушать. Особенно про прошлое молчаливого и загадочного асассина Яра. Но они понимающе кивнули. Командирам нужно переговорить наедине.

Стоило Яру облокотиться на стойку, пенящаяся кружка ароматного эля оказалась рядом с его локтем. Асассин поблагодарил хозяина, который слегка кивнул головой и затем посмотрел на Бладмура: перед эти мошенником он чуть не склонился в поклоне.

– Свободен, – коротко бросил Бладмур хозяину, и тот исчез в подсобке.

Отхлебнув из кружки, бывший глава Тайной Стражи внимательно посмотрел в глаза Яра.

– Отличный эль. Остатки. Виларий бережёт его только для значимых гостей, – зачем-то сказал он.

– Ты позвал меня обсудить напиток? – серьёзно спросил Яр.

– А почему бы и нет? Столько лет не виделись! – усмехнулся Бладмур.

– Мы никогда не были хорошими друзьями, Бладмур.

– Но и не становились врагами. Личными, по крайней мере. Это радует, согласись, – лицо Бладмура почерствело. – Но ты прав. Пообщаться наедине я решил не так. Мне необходимо знать, что вы разнюхали по поводу диких. Соломенным не обязательно это слышать. Да и вообще кому-либо.

– Почему я тебе должен об этом рассказывать? – нахмурился Яр.

– Назовём это простым проявлением вежливости по отношению к хозяевам этого прекрасного места, – глаза Бладмура загадочно блеснули.

Яр понял сразу и прикинул в уме: хватит ли им сил пробиться. Нет, не хватит. Все устали. Им действительно нужен отдых и временный приют.

– Ничего особенно важного, – вздохнул асассин. – последние нападения на Лагерь стали более организованными, сплочёнными. Появились некоторые намёки на тактику. Наш главнокомандующий заподозрил появление лидеров.

– И вас послали их убрать? – понимающе кивнул Бладмур.

– Немудрено догадаться.

– И что? Нашли кого-нибудь?

Яр покачал головой.

– Толпы разрозненных диких и синеглазых. Честно признаться, даже не знаю, где начинать поиски.

– Основные массы приходят с севера, – поглаживая гладко выбритый подбородок, протянул Бладмур. – Возможно, ваша цель где-то там.

– Север чудовищно огромен. А теперь ещё и безлюден.

– Не факт. Возможно, какие-нибудь поседения точно так же организовали укрепления и отбиваются от атак.

– И долго ты планируешь выдержать? – вдруг прямо спросил Яр.

Бладмур прищурился и внимательно посмотрел в глаза коллеги.

– Столько, сколько возможно. В любом случае, в ваш Лагерь мы не пойдём. У нас свои законы, и покровительство нам не интересно.

Яр в который раз заострил внимание на властных интонациях бывшего ученика Шепростана.

– Не могу сказать, что кто-нибудь расстроится по этому поводу. В Лагере всё тяжелее и тяжелее с продовольствием. К нему бегут все.

– Тогда вам и своих ртов хватает. Ладно, давай вернёмся к ребятам. А то они никак не могут расслабиться. Виларий! Ещё эля гостям!

***

Дверь подвала легонько скрипнула. Сидевшая на грязном топчане рыжеволосая девочка вскочила на ноги и шустро сменила позицию, скрывшись в тёмном углу маленькой спальни. В маленькой веснушчатой ручонке лежал короткий нож.

– Это я. Жрать готово? – спросил грубый прокуренный голос.

Малышка облегчённо вздохнула и вышла в прихожую, одновременно служившую и гостиной, и кухней, и спальней для. Учителя.

– Привет, папа Эрнест, – прозвучал в тишине звонкий детский голосок.

– Здорова. Жрать готово? – кивнул невысокий тонкий мужчина. Снимая чёрный плащ, он с интересом смотрел на стоящий в углу котелок.

– Да, папа. Перловка с рыбой, – ответила девочка и улыбнулась.

Раздевшись, Эрнест остался в серой тунике и коричневых портках. Без одежды он стал маленьким и болезненно худым. Поглаживая лысую голову, он прошёл к дряхлому, покосившемуся столу, и присел на единственную табуретку.

– Давай, чего ждёшь? – приказным тоном потребовал Эрнест.

Девочка в один прыжок оказалась рядом с котелком, и, выудив из кармана ложку, подала Учителю. Тот снял крышку и помрачнел.

– Ты что? Использовала весь мешок? – тихим и бесконечно злым голосом спросил Эрнест.

Кровь отхлынула от лица девочки.

– Я…

– Отвечай! – взъярился Эрнест и вскочил с места, чуть не ударившись головой об низкий потолок подвала.

– Я… я… да, – слёзы сами хлынули из глаз малышки.

– Какого чёрта, а? Я тебе сколько раз говорил, что жратву надо экономить? А? – звонкая пощёчина снесла девочку с ног. – Ты головой будешь думать? Или останешься такой же тупой? – орал мужчина, нависнув над ребёнком.

Девочка рыдала навзрыд, закрыв лицо ладошками.

– В комнату! Быстро! – прошипел Эрнест, снова присев за стол.

Малышка вмиг исполнила приказ.

– И хныкать хватит! А то рот завяжу! – прикрикнул Эрнест. Ребёнок замолчал, продолжив беззвучно плакать под грязной изодранной подушкой..

Когда Эрнест закончил трапезу и немного успокоился, девочка спала. Его каменное сердце сжалилось. Он почувствовал стыд.

Присев рядом с ребёнком, тонкий и жалкий человек убрал подушку с головы девочки и принялся нежно гладить её волосы. Из его узких злых глаз медленно потекли слёзы.

– Прости, малышка, прости. Я не могу владеть собой. Жизнь-сука выжгла мою душу. – причитал Эрнест.

Малышка вдруг открыла глаза и внимательно посмотрела на Учителя.

– Ничего, папа, – серьёзным голосом произнесла она. – Я понимаю. И всё равно люблю тебя.

И любила до тех пор, пока Эрнеста навылет не пробил арбалетный болт, пущенным одним из преследователей. Тогда повзрослевшая и ставшая девушкой ученица низкорослого вора, известного среди «своих» как Стручок, в очередной раз вместе с наречённым отцом уходила от погони. Эрнесту не повезло. В свои пятьдесят он нашёл конец в грязной канаве Торвиля. А девочка ушла. И с тех пор стала жить так, как завещал Учитель. Пока однажды её легко и непринуждённо поймал асассин по имени Яр.

Прошёл всего день, как Яр ушёл в разведку, а Оля успела соскучиться по нему. Во всех смыслах.

Грубый, жёсткий и порой бесчувственный асассин, напоминал девушке её Учителя Эрнеста. Низкорослый вор когда-то подобрал её на городской помойке и принял как собственного ребёнка. Воспитывал, обучал и неизбежно создал в её сознании образ настоящего мужчины, который безжалостно борется со всеми ударами судьбы, и лишь иногда, только иногда, может позволить себе показать чувства. Таким был Эрнест. Таким был и Яр. Девушка влюбилась в него без остатка. И знала, что холодный и малоразговорчивый асассин испытывает к ней то же самое.

Улыбнувшись собственным мыслям, девушка закрепила застёжки на кожаных сапогах и в очередной раз проверила ремни на куртке и клёпаных штанах. Превосходный костюм наёмника или вора Оля достала на складе Лагеря втихаря от Яра. Она не хотела, чтобы Яр видел её истинный характер. А он был покрепче камня.

Конечно, дурацкая сцена со спасением в Бангвиле была не чем иным, как розыгрышем. Асассина, как бы он ни старался спрятаться, девушка приметила давно, и решила немного поиграть. И всё получилось отлично. Гордый спасением девушки мужик не ожидал подвоха и легко расстался с кошельком! Правда потом она сама попалась слишком, слишком просто. А, может, хотела этого?

Вообще Оля за долгую жизнь вора совершила много. дел. В кругу "своих" её знали как Липучку – в основном за то, что никому, вообще никому, не удалось уйти от её карающей руки. Она прилипала к врагу и следовала за ним до тех пор, пока не возвращала должок. Кровью. Впрочем, эта кличка подходила и к её мастерству: богатеи Бангвиля и Шипстоуна не раз становились жертвами её маленьких ловких ручонок.

Однако сколотить капитал ей не удалось. Да она и не стремилась к этому. Награбленное быстро сбывалось кому нужно, а вырученные деньги утекали в кабаки. Оля любила веселиться. Вот это её возлюбленному знать не надо.

Покинув палатку, девушка направилась прямиком на Вал. Скорее всего, дикие нанесут очередной удар и Оле хотелось размять затёкшие мышцы. При Яре она была маленькой и беспомощной дурнушкой. Даже в боях при Льеже и Эйкум-кас она умудрилась сохранить этот образ, хотя в действительности хорошенько наподдала всем, кто осмелился сунуться к ней. И об этом тоже не обязательно сообщать Яру.

Забравшись по врытым в землю ступенькам, девушка поднялась на Вал и облокотилась на один из торчавших кольев. Вдохнув свежий утренний воздух полной грудью, Оля внимательно осмотрела окружавшую Лагерь местность: сплошное поле, изрытое взрывами и усеянное сотнями не убранных трупов. Как ни старались санитарные бригады, убирать всё новые и новые тела они не успевали: приходила очередная толпа диких, и ровным слоем устилала землю новыми мертвецами.

– Миледи, могу ли я быть чем-нибудь полезным? – спросил широкоплечий белокурый воин с нахальной и любимой девушками улыбкой. В его правильное, с отточенными чертами лицо, было невозможно не влюбиться.

Оля недовольно поморщилась. Она забыла накинуть капюшон на голову. Теперь кто-нибудь точно сболтнёт Яру о её прогулке.

Повернувшись к воину, она сделала к нему шаг и коснулась стального нагрудника пальчиком.

– Малыш, ты такой интересный, – проворковала она.

– Я могу быть ещё более интересным, без железок, – усмехнулся белокурый.

– Да? Это было бы неплохо. Только есть две вещи, которые я хотела сообщить тебе, – нежный голосок Оли зачаровал воина.

– Слушаю, киска, – небрежно бросил солдат.

Оля улыбнулась и в следующий миг изо всех сил заехала своим новым кожаным сапогом под коленку белокурому. Тот ойкнул и рухнул на колени. И получил увесистый пинок промеж ног. От удара не спасла и стальная раковина.

Пока воин, позабыв обо всём на свете, схватился за самое важное, Оля рванула его за волосы и приставила к шее острый изогнутый кинжал.

– Слушай меня, засранец, – прошипела ему на ухо Оля. – Первое: я тебе не миледи, и никогда ей не была. Второе: ты меня не видел. Если кому болтнёшь что-нибудь, я отрежу всё, что сейчас ты держишь в руках. Ясно?

– Да! – выдавил из себя воин.

– Отлично! Не забывай об этом, – сказал Оля, и, отпустив бойца, пошла прочь.

Накинув капюшон, девушка затерялась среди защитников Вала. Все, кто видел курьёзный инцидент, сделали вид, будто ничего не было. Опасная воительница имела склонность бить по самому живому, и излишне длинный язык мог стать причиной мужских слабостей.

Размяться Оле всё-таки удалось.

Поначалу неясные отдалённые крики стали повторяться всё чаще и чаще. Залязгало железо, загремела сталь. Стражники на постах стали в тревоге вытягивать шеи. Вскоре стало очевидно: где-то внутри Лагеря разгорелся бой.

Поглубже натянув капюшон, Оля быстро сбежала с вала и поспешила в сторону боя. Её молодое тело наполнилось приятным теплом и жаждой действия.

Огибая палатки и недоуменно мотающих головами людей, девушка легко преодолела отделявшее её от веселья расстояние и выскочила к самому сердцу драки.

Битва шла у шатра Строгонова. Главнокомандующий Лагеря лично отбивался от наседающих на него со всех сторон врагов. Их было много, чертовски много. Они рычали и сыпали проклятьями. Синие глаза горели ненавистью.

Срубив одного из нападавших, Владимир неудачно оступился о лежащий на земле труп и чуть не угодил на рогатину дико вопящего человека в рваном балахоне. Выручила Оля – её маленький смертоносный метательный нож угодил врагу в шею.

Следующего сумасшедшего девушка остановила быстрым и сбивающим дыхание ударом ноги в грудь. Согнувшийся пополам соперник получил два удара маленькими кинжалами под лопатки. .

Среди толпы синеглазых были разные люди. В основном простые жителя Лагеря с дубинками и кольями в руках. Однако попадались и воины. Причём из личной охраны Строгонова.

На защиту главнокомандующего бросились подоспевшие воины Лагеря. Заслонив собой Строгонова, они с яростью набросились на бывших соседей и товарищей по оружию. Кровь полилась рекой.

В Оле бушевал океан эмоций. Вынужденная игра маленькой и тихой девушки сильно тяготила её последние дни. И теперь накопившаяся внутри энергия пошла в дело.

Показывая чудеса акробатики, девушка билась всеми возможными частями тела. Враги отлетали от её мощных ног, теряли сознание от точных попаданий локтем в висок и расставались с зубами при чётко поставленном ударе кулака. Кинжалы то резали и кололи, то оказывались в ножнах и вновь с радостным свистом вылетали из них навстречу чьей-то судьбе. Девушка смеялась. Из её глаз лились слёзы радости.

Но вдруг воздух высох и наполнился запахом гари. Яркая вспышка, и мощный взрыв разбросал людей в стороны, разорвав десятки защитников и нападавших на части. Оле повезло выжить только благодаря одному из воинов, случайно заслонившего её от ударной волны.

Вскочив на ноги, рыжеволосая бестия оказалась лицом к лицу с обезумевшим магом. В заполонившем всё дыму больше никого видно не было.

В руках заклинатель держал чёрный посох с большим гранатовым набалдашником. Мастер огня пятой ступени.

Недолго думая, Оля запустила в мага метательный нож. Но тот отскочил от мерцающей зелёным светом магической защиты чародея.

Тот рассмеялся и блеснул синими глазами. В его руках загорелся пульсар.

В миг, когда Оля успела ощутить поглощающий сознание ужас, струя огня низверглась с небес и поглотила безумного мага – пыль брызнула в стороны.

Послышалось мощное рычание, и ещё несколько струй яростного огня обрушились на Лагерь. Воздух наполнился хлопаньем мощных крыльев. Они легко разогнали клубившийся над полем боя дым.

Стоящая в оцепенении Оля поначалу не удивилась, когда над ней зависло огромное чешуйчатое тело чёрного дракона. Однако когда здоровенная тварюга приземлилась в каком-то метре от неё, душа ушла в пятки. От внимательного взгляда дракона это не ускользнуло, и чудовищно задорно зафырчало.

– Тише, Герда. Это свои, – спокойным тоном произнёс сидящий на спине дракона человек в синей мантии. У него были короткие седые волосы и чистое молодое лицо. Взмахнув рукой, он легко поднялся в воздух и плавно опустился на землю. В его руках лежал белоснежный посох с витиеватым набалдашником. Никаких знаков отличия магических гильдий у чародея не было.

– Рано или поздно ты станешь жертвой собственных идей, – сказал маг кому-то за спиной Оли. Девушка нервно оглянулась и увидела стоящего рядом с ней Строгонова. Лёгкая куртка главнокомандующего была изрублена и обожжена, хотя и без следов крови.

– Мессир Даратас, – благоговейно произнёс Владимир. – Я знал, что рано или поздно вы должны выйти на сцену в эти. неспокойные времена.

Даратас и Строгонов познакомились ещё во времена Великой Войны Сил. Строгонов тогда командовал специальным отрядом лазутчиков, и наравне с Арнольдом отправлялся на самые рискованные задания. Некоторые из товарищей Владимира впоследствии составили костяк будущей Глефы.

– Так и случилось. Судьбе было угодно отложить мой. приход. Но теперь я здесь. И я недоволен складывающимися обстоятельствами.

Строгонов подошёл к стоящей неподвижно Оле и тронул её за плечо.

– Спасибо, Ольга, – сказал он. – Ты спасла мне жизнь сегодня. Я не забуду этого. Если хочешь, я оставлю в тайне твоё участие в бою, для Яра.

Девушка коротко кивнула. Как Строгонов узнал её под капюшоном? Может, он в какой-то момент слетел в бою?

Мысли девушки прервала драконица. Её морда без всякого спроса уткнулась ей в грудь. Оля окаменела.

– А ты ей понравилась, девочка, – усмехнулся маг. – Не бойся её. Зовут Герда. Думаю, вы найдёте, о чём пообщаться.

– Тебе нужно срочно уводить людей, – заявил Даратас, как только Строгонов зашёл за ним в шатёр. Несмотря на бой, скромное жилище главнокомандующего кое-как сохранилось, если не считать множественных порезов на ткани и нескольких трупов, лежавших на входе – первых «ласточек» нападения.

– Куда? – опешил Владимир.

– В Санпул, – обернувшись, сказал маг.

– Не пойдёт, – покачал головой Строгонов. – Нам там не рады. Я посылал нескольких гонцов к ним. Ответ Совета – категорическое нет. Им не нужны беженцы.

– Мне наплевать на Совет, – покачал головой Даратас. – Если нужно, я выжгу его дотла. Вопрос не терпит времени, Владимир. Отпущенные часы скоро превратятся в минуты, и нам придётся молить о каждой лишней секунде!

– Но в чём, собственно, дело? В диких? Ну, мы пока отбиваемся. Лагерь постоянно ширится, к нам прибывают всё новые и новые люди. С едой тяжеловато, но мы начали вести подсобное хозяйство. Справимся, наверное.

– Дело не в диких. Дело в том, что идёт с севера, – слова Строгонова не произвели на мага никакого впечатления.

– А что идёт с севера?

Даратас покачал головой и отстранённым взором обвёл иссечённые стены шатра.

– Знакомо ли тебе слово Фарг’Нар?

– Мститель, – на секунду задумался глава Лагеря. – Это вроде герой каких-то гоблинских пророчеств.

– Теперь это герой нашей реальности. Первый Мастер выпустил… – Даратас запнулся на последнем слоге, – выпустила этого джинна из лампы.

– Первый Мастер? Жив? Да ещё и женщина? – глаза Владимира полезли на лоб.

– Теперь мертвее мёртвых, – махнул рукой Даратас. – А вот Мститель… Он двинулся вершить предначертанное. Цитадель пала.

Дыхание Строгонова перехватило. Он собирался спорить и возражать, но такое известие обрушилось на него подобно ведру холодной воды и затушило запал.

– Что? – только и смог вымолвить он.

– Твердыня Стражей погибла. На пути Мстителя теперь никого нет – только Лагерь, расположившийся в самом центре Гипериона. Переход моря для него – вопрос времени.

– Раз не выстояла Цитадель…

– Даже не смей думать об этом! – воскликнул Даратас, полностью подавив сопротивление Строгонова. – Мстителя теперь ничто не остановит. Это за гранью наших возможностей.

– Откуда такая уверенность?

– Я знаю это. Поверь, мысль об отчаянном сопротивлении не оставляла меня до тех пор, пока мне не открылись некоторые обстоятельства.

– Может, если ты обратился ко мне, то до конца раскроешь карты? – вкрадчиво спросил Строгонов.

Даратас задумчиво прошёл мимо Строгонова, и, откинув полог шатра, посмотрел на стоящего неподалёку дракона. Вокруг него скакала рыжая девушка в кожаном обмундировании и весело смеялась. Герда довольно урчала и фыркала. Видимо, обе наладили ментальный контакт.

– Некоторые знания действительно бывают лишними. Для отдельных людей или случаев, – наконец ответил маг и снова обернулся к главе Лагеря. – Ты хороший управленец, Владимир. И сейчас ничто не должно отвлекать тебя от этого. Собирай людей, придумывай причины. Но цель должна быть одна: Санпул. Я некоторое время буду в стане Лагеря и смогу помочь советом. Если понадобится.

Даратас прервал разговор и вышел.

***

Когда Башня Дозора возникла на горизонте, Харгула и его соратников охватило беспокойство. Над укреплениями поднимался густой чёрный дым. Неужели враги смогли обхитрить защитников, и искусным манёвром взяли позиции Республики?

Нет, этого не могло случиться! После многочисленных потерь, свидетелями которых стали разведчики, таргосовцы не могли быстро мобилизовать новые отряды!

Или могли?

К Башне Харгул решил подходить медленно, без лишней спешки. Если войска Солнечного Королевства победили, то скорее всего выслали дозоры.

Подойдя к кромке обожжённого леса, за которым после памятного действия Башни началась выжженная пустошь перед холмом, Харгул приказал остановиться и внимательно изучить обстановку.

– Думаю, надо использовать «глаз», – предложил Джо.

– У тебя есть? – спросил Харгул.

– Остался один, прихватил по случаю, – ответил здоровяк, доставая из подсумка небольшой, размером со спелую сливу, шарик бирюзового цвета.

Поднеся инструмент к губам, маг принялся зачитывать активирующее заклинание.

– Осера Нов’Шер , – проговорил последние слова Джо и выпустил шарик из рук. Сам чародей остался сидеть на месте с закрытыми глазами.

Артефакт завис в воздухе на некоторое время. Затем, моргнув зелёным светом, медленно поплыл к Башне, увеличивая скорость.

– Окопы пусты. – проговорил Джо через некоторое время: «глаз» добрался до первых укреплений. – А, нет. вижу тела. Пока только с нашей символикой. Боже, сколько трупов!

– Нет следов сражения?

– Есть. Та же картина, что и у таргосовцев. Наши. Постой. Вижу кого-то живого. Он идёт к глазу. У него… у него синие глаза! Чёрт, он что-то… Проклятье! – голова Джо резко дёрнулась, из груди вырвался стон, и чародей завалился на спину без сознания.

– Что с ним? – судорожно сглотнул Шива.

– Видимо кто-то уничтожил глаз. Разрыв ментальной связи с артефактом болезненный. Порой от шока люди умирают, – пояснил Харгул, вытягивая из-за пазухи колбу с зелёной жидкостью.

Смочив палец, Харгул поднёс его к носу Джо и слегка помазал зелёной жидкостью. Здоровяк открыл глаза и поднялся на локтях.

– Фух. – тяжело выдохнул он.

– Кто это был?

– Не знаю, – честно признался Джо. – Вроде человек. Но глаза у него горели синим пламенем!

– Всё раскурочено?

– Ага. Похоже, наши передрались друг с другом.. Хотя тот синеглазый…

– Может, зомби? – предположил Шива.

Ветераны с неодобрение зыркнул на него, но промолчали. В принципе, пацан может оказаться прав.

– Что будем делать? – спросил Джо.

– Пойдём туда. Возможно, кто-нибудь остался жив. Нельзя бросать своих.

– Вместе всегда, вместе мы сила? – вспомнил Джо древний слоган республиканских легионеров.

– Верно. Приготовьтесь к бою – наложите на себя все известные щиты. Возможно, придётся драться.

Не успели разведчики подобраться к первым окопам, как в их сторону свистнуло несколько болтов. На оголённом поле перед холмом Харгул с товарищами были отличной мишенью. Однако спасала магическая защита.

Пробравшись к первым окопам, разведчики засекли стрелков: несколько арбалетчиков стояли во весь рост и увлечённо разряжали оружие в сторону появившихся магов. У всех солдат были яркие синие глаза, светящиеся ненавистью.

Переглянувшись, разведчики приняли единственно верное решение: три яркие цепные молнии вмиг оборвали жизни зарвавшихся стрелков. Их изжаренные тела быстро покатились вниз по склону холма.

Что ж, скрываться не было смысла. Их засекли ещё на прогалине все, кому нужно. Оставалось не высовываться лишний раз под арбалетные болты, которые могли оказаться зачарованными.

Поползли на животах. Медленно, без лишней спешки, разведчики огибали истерзанные тела прежних товарищей, спускались в окопы и снова выбирались наверх. В воздухе стоял смрад разложения. Несчастный Шива, который успел насмотреться на ужасе войны, был бледным, как смерть. В какой-то момент его вырвало.

Когда маги проползли все три линии окопов, и выбрались к Башне, их ждала очередная неприятная встреча. На этот раз к ним спешили пятеро мечников. Двух из них Харгул узнал: они были в его подчинении.

Три огненных пульсара раскидали синеглазых в разные стороны. Подпускать ближе десятник не решился: издалека заслышав яростные вопли, он перестал ожидать тёплой дружеской встречи.

Обогнув Башню, маги подошли ко входу. Здесь тела лежали штабелями. Видимо, кто-то защищал вход в Башню. И проиграл: двери выломаны, в проходе лежали мертвецы.

– Судя по всему, сражение началось спонтанно. Никто не готовился. Началась свалка, – прокомментировал Джо.

– Как и в лагере таргосовцев, – пробормотал Шива.

– Ты куда? – окликнул Харгула здоровяк. Тот стоял у входа в Башню.

– Хочу посмотреть, что там. – ответил через плечо десятник.

Войдя внутрь, маг оказался в просторном овальном помещении, с середины которого поднималась узкая винтовая лестница. Эта часть Башни всего день назад служила хранилищем запасов продовольствия и фуража. Теперь здесь была братская могила славных воинов Республики.

– Какая жуткая вонь… – пробурчал Джо, зажимая нос.

– Ага, здесь всегда пахло своеобразно.

– Арррх! Убить! – заорал вдруг один из трупов, схватил Шиву за руку. – Мститель идёт! – просипел он.

Мальчишка в ужасе вскрикнул, и, поскользнувшись на едва подсохшей крови, завалился на пол. Сверкающий синими глазами человек стал перебирать руками по телу пацана, стремясь подобраться к шее. Судя по обширной ране на лохматой голове синеглазого, он получил травму головы, но не смертельную.

Джо, на счастье Шивы, среагировал быстро. Схватив бывшего воина Республики за волосы, он оторвал его от тела перепуганного до смерти мальчишки и швырнул в противоположную стену. Харгул точным попаданием огненной стрелы прикончил безумца.

– Ты как? В порядке? – рывком поднимая Шиву на ноги, спросил Джо.

– Д-да… – неуверенно ответил тот. – Это был зомби?

– Нет. Живой человек. Только малость того, – ответил Джо. – А это ещё что?

Харгул заметил новую опасность: люк подземных катакомб, располагающийся в противоположной от входа стороне, был распахнут, и из него торчала чья-то голова в шлеме.

– Кто там? – окликнул его Харгул.

– Харг, ты? – поинтересовался знакомый голос.

– Лерой? – нахмурился десятник.

– Слава богам, мой друг! – воскликнул человек, выбираясь наружу. – Стимп! Зови ребят. Вернулся Харгул!

– Лерой! Какого чёрта тут произошло? Что, провались всё в Бездну, ты делал в подземельях? – в голосе Харгула звучало недовольство.

– Я узнаю этот тон, – Лерой тепло обнял Харгула. – Но он не заслужен мною. Умереть вместе с гарнизоном мне не позволил Стимп. Несносный мальчишка утащил меня в подземку на руках, – командир Башни покачал перевязанный бок.

– Он был ранен, а я его лечил, – пожал плечами лекарь и улыбнулся.

Харгул не смог скрыть ответной улыбки.

– Нас выжило всего десять. Остальные…

– Мы видели, – перебил Лероя десятник и резюмировал: – Позиция уничтожена. Холм потерян.

– Что вам удалось узнать? – спросил бывший глава Башни Дозора.

– С таргосовцами произошло то же самое, что и здесь.

Молчание повисло в тёмном нутре Башни. Каждый пытался переварить услышанное.

– Интересно, – пробормотал Стимп. – Мы уж думали, Таргос какое-то новое оружие испытывает.

– Не исключено, – заметил Джо. – Солнечный тиран никогда особо не жалел ни чужих, ни своих.

– В любом случае, – прервал воинов Лерой, – нужно убираться отсюда и доложить командованию. Прошу всех использовать эликсиры. Нам предстоит пройти полсотни километров в максимально короткий срок. Есть возражения? Нет? Отлично. Давайте же покинем это унылое место.

С восходом солнца остатки гарнизона Башни Дозора покинули позиции. Они ушли, оставив друзей и товарищей гнить под солнцем. И так происходило на всех фронтах. Отступающие и наступающие не шибко заботились о костях сослуживцев, оставляя их на произвол времени и ветра.

***

Ромунда разбудил Хрюшик. Он возбуждённо хрюкал и тёрся влажным пятачком о щеку хозяина.

– Малыш, ещё чуть-чуть. – пробормотал Ромунд и почему-то испугался собственной мысли.

Открыв глаза, маг резко сел и осмотрелся. Игнок расположился радом и увлечённо жарил на костре что-то из припасов. Сильвестор сидел у выхода и внимательным взглядом изучал округу.

Подобрав довольного и мурлыкающего питомца на руки, Ромунд подполз к очкарику.

– Доброе утро, – сказал тот, не отрываясь от наблюдения. – Я думал, ты проспишь весь день.

– Доброе, – кивнул юноша и выглянул на улицу. И снова увиденное ошарашило его. Хрюшик невольно засвистел.

– Ты тоже помнишь смерчи и мракобесие, творившееся накануне? – усмехнулся Сильвестор. – Значит, не я один сумасшедший.

– Но как же? – побормотал Ромунд, с трудом пытаясь осознать происходящее. Всё, что вчера видел он и Сильвестор, все ужасы и катастрофы, терзавшие округу, исчезли без следа. Яркое и тёплое солнце заливало зеленеющую округу. Никаких следов произошедшего не было. Словно ночь прошла так же безмятежно, как и утро.

– Я пару часов пытаясь понять это.

– Унтанга никогда не оставлять следы, – вмешался Игнок. Сидящий на руках Хрюшик вдруг подпрыгнул и дёрнул карлика за ухо. Тот улыбнулся под довольное хрюканье малыша.

– Никогда? – изумился Сильвестор.

– Да. Идите есть. До Тедо осталось недалеко, – предложил Игнок и вновь утопал вглубь разрушенного дома.

Несмотря на удивление, Ромунд задерживаться не стал. Желудок настойчиво требовал еды.

Завтракали каким-то жёстким и воняющим тиной мясом. Спрашивать о природе этого лакомства Ромунд посчитал излишним. Другого не было, а для пищеварения лишние знания ни к чему.

Выбравшись из маленького склепа, путники несколько минут наслаждались тёплым солнцем. Утренним его было не назвать: Сильвестор уверял, что рассвет был давно.

– Расцвед? Ут…дро? – поворчал Игнок. – Не знать такого. Есть Унтанга и есть после Унтанга. Другого не придумать.

– Ясно, – сдался Сильвестор. – Не буду спорить. Короче, после Унтанга было давно.

– В принципе, особого значения это не имеет, – заметил Ромунд, наблюдая, как Хрюшик гоняется за летающими вокруг бабочками. – У этой дряни нет чёткого цикла, и появиться оно может в любой момент. Хоть через полчаса.

– Мудрый юноша, – заявил Игнок. – Дело говорить.

– Ладно, ладно! Консилиум старейшин, – рассмеялся Сильвестор и поправил сумку на плече. – Давайте выдвигаться. А то проболтаем до следующей Унтанги.

Местность загадочного мира на следующем отрезке пути преобразилась до неузнаваемости. Путники следовали вдоль неширокого русла реки, стекавшей с острых вершин голых холмов: лишь редкие копны мха и кустистой зелени покрывали их мощные серокаменные тела. Повсюду расцветала пышная яркая зелень: низкорослые деревья с широкими кронами плавно переходили в раскидистые кустарники и разноцветные бутоны цветов.

Речка была неглубокой и прозрачной: можно спокойно видеть дно и мелкую живность, плавающую в толще воды. Игнок клялся, что речка безопасна. По странным причинам никакие хищники не населяли её. Данное обстоятельство порадовало маленького Хрюшика, который с удовольствием по самое брюхо бегал в воде и плескался.

Однако красота быстро кончилась: вместе с поворотом русла реки ушли и красочные пейзажи. Игнок повёл людей через голые каменистые нагорья. Маленький питомец Ромунда при этом взгрустнул.

Холмистая местность постепенно перешла в непролазные джунгли. Через такие Ромунд вместе с Тринадцатым легионом продирался на войну. А затем и на Шестнадцатый вал.

– Стой! – едва успел крикнуть Игнок.

Но было поздно. Задумавшийся Ромунд оказался лицом к лицу с одним из обитателей здешних джунглей.

Это была огромная-преогромная тварь с невероятно большим телом, длинным шипастым хвостом и длинной шеей, заканчивавшейся приплюснутой мордой, которой существо напоминало ящерицу. Создание стояло на небольшой опушке и с удовольствием поедало листья с деревьев. Юноша стоял в трёх метрах от левой передней лапы рептилии – размером она была с рост юноши.

– Тише, не надо резких движений, – прошептал Сильвестор, бесшумно подобравшийся к Ромунду. – Держи Хрюшика крепче. Его чрезвычайная активность сейчас лишняя.

Малыш и сам всё понял. Спрятавшись в подсумок, он с интересом изучал обстановку оттуда.

– Теперь медленно-медленно двигаемся назад. Шаг за шагом. Без резких движений, – придерживая Ромунда за плечо, шептал очкарик.

Юноша в точности исполнял сказанное. Его тело было напряжено, как струна. По спине так липкий пот.

Исполин мерно жевал траву, и, казалось, не замечал пришельцев. Однако его нервно покачивающийся из стороны в сторону смертельно опасный хвост говорил об обратном. Тварь видела и слышала людей, но предпочитала трапезничать. Если мелкие букашки не решатся проявить агрессию, рептилия не нападёт.

– Очуметь, – пробормотал Сильвестор, когда путники отошли от опасного места и спрятались в кустах. – динозавр диплодок!

– Чего? – не понял Ромунд.

– Динозавр! Рептилия-переросток. Эти твари жили в моём прежнем мире за миллионы лет до появления людей. Считалось, что все погибли в ледниковый период.

– Я рад, что ты нашёл что-то родное в этом прекрасном создании. Но мне не хотелось бы встречаться с ним ещё раз, – отчеканил Ромунд.

– С ним ещё ничего. Это травоядное животное и нападает только для защиты. Нам повезло. Врагов в нас он не признал. Хуже будет, если здесь помимо диплодоков живут другие. Хищники. Игнок? Ты знал о существовании динозавров?

– Дино… забров? Не знать таких, – покачал головой туземец. – Мы звать их Замба! Большой и страшный.

– Почему ты не предупредил нас? – нахмурился Ромунд.

– Я думать, вы не бояться таких. Вы же Сотворяющие! – Игнок многозначительно поднял палец к небу.

– Бояться – свойство ума, – возразил Сильвестор. – Впредь предупреждай нас о таких вещах. Магия – всего лишь инструмент. Без знания ситуации от неё толку, как от дубинки.

– Я понять, – расстроился Игнок. Жалеть его никто не собирался. Даже Хрюшик – он вообще предпочёл не показываться из подсумка.

– Долго нам идти по джунглям?

– Сунм киотов, – ответил погрустневший карлик.

– Хорошо, – почему-то Сильвестору не понадобились уточнения величин данной единицы измерения. – Веди крайне внимательно и осторожно. Ромунд, активизируй магию. Возможно, придётся драться. А я думал, набьём тут дичи на обед…

Но решение об активизации щитов оказалось неверным. Магия влекла тварей джунглей, подобно свежему мясу. Первая встреча с ящерами-хищниками произошла через сто метров. Твари ходили на двух мощных ногах, и имели маленькие уродливые лапки спереди. Но двигаться с невероятной скоростью им это не мешало. Острые, как кинжалы, зубы сочились обильными слюнями.

Нападавших маги легко раскидали несколькими пульсарами. Досталось только Игноку, который зачем-то побежал в ужасе прочь. Если бы не быстрая реакция Ромунда и закрывший карлика магический щит, несмышлёный коротышка достался бы хищнику на обед.

За первой встречей последовала вторая. Затем третья. Алчущих людской крови рептилий становилось всё больше. Чародеям приходилось включать в арсенал всё новые и новые заклинания. Вскоре запылали деревья.

Когда горе-путешественники выбрались из джунглей в пожухлую степь, джунгли заполыхали лесным пожаром.

– Ну вот. Даже здесь человек умудрился уничтожить реликты, – пробурчал Даратас. Динозавры по странной причине не следовали за людьми в степь, предпочитая гибнуть в объятиях дыма и огня.

– Не боись, – возразил Игнок. – В джунглях много рек. Огонь далеко не пройдёт.

– Ты жалеешь этих тварей? – изумился запыхавшийся Ромунд. Пот сочился по его лицу.

– Тебе не понять, – отмахнулся Сильвестор. Очки его сверкнули на солнце.

– Что теперь, Игнок? – спросил Ромунд.

– Нам надо пройти по кромке этой степи к лесу Дамбука. Там быть Тедо, – сказал Игнок. – Эй! А что делать твой друг?

Уставший Ромунд, поглощённый проверкой сумок, сначала не заметил, как Сильвестор отошёл от него, но затем резко вскинул голову и увидел, как очкарик медленно бредёт по пожухлой траве. И юноша понял, почему.

За время путешествия Ромунд привык к резкой смене природных условий в этом странном мире. То холмы, то леса, то луга, то джунгли. Теперь степь. Желая, высохшая. И заваленная огромными, полуразрушенными зданиями.

– Сильвестор! Постой! – крикнул очкарику Ромунд.

Маг остановился. Задрав голову, он внимательно изучал ближайшее здание.

– Что тебя заинтересовало? – спросил подбежавший юноша.

– Это невероятно, – прошептал Сильвестор. Его глаза с жадностью пожирали высокое прямоугольное здание с множеством окон, косо вросшее в землю. На вершине здания высился позолоченный цилиндр с куполом.

– Что невероятно? – нахмурился юноша. Здание как здание. Только огромное и косое.

– Александрийская библиотека. Её считали погибшей! – воскликнул Сильвестор. – Ты посмотри дальше, Ромунд! – закричал Сильвестор и побежал вглубь степи.

– Стой! Куда? – заорал Ромунд, несясь следом за очкариком. Какая библиотека?

Сильвестор бежал быстро-быстро. За ним едва поспевал Ромунд с Игноком. Пробегая одно причудливое здание за другим, путники всё дальше и дальше уходили в степь. Игнок кричал что-то неразборчивое, но Сильвестора было не остановить, пока он, не пробежав мимо множества полуразрушенных замков, не остановился, как вкопанный, перед двумя исполинскими зданиями. Они уходили далеко в небо, и их вершины терялись где-то в облаках. Самое интересное, что они сплошь состояли из стекла и железных перегородок. В обоих зияли огромные дыры.

– Башни Всемирного Торгового Центра, – едва смог выдохнуть Сильвестор, когда Ромунд подошёл к нему.

– Что?

Сильвестор обернулся к юноше, и, взяв его за плечи, внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты видел замки? Видел? Словно их набросали здесь. А корабли? Прямо в степи? Видел?

– Да, да! Что ж такое?! – закричал в ответ Ромунд, вырвавшись из колючих рук Сильвестора.

– Короче, многие из этих зданий давно погибли, в моём мире. И я ума не приложу, как они оказались здесь.

Сказанное оборвало родившуюся у юноши реплику. Мозг перестал обрабатывать сказанное: подобное не поддавалось осознанию человеческим разумом.

– Тедо говорить, это пустыня прошлого, – сказал вдруг Игнок. – Она бесконечна. По ней можно бродить вечно. Здесь пыль времени находит своё пристанище. Идём, нужно вернуться к джунглям и пройти по кромке степи к Дамбука.

– Сильвестор? Ты слышал? Нужно идти, – поправляя торбу, сказал Ромунд. За время бега он чуть не потерял её.

– Да, да… – пробормотал очкарик, поникнув. Ещё долго он хранил молчание, что-то обдумывая. Ромунд предпочёл абстрагироваться от увиденного. За прошедшее. время он насмотрелся всяких чудес, и сейчас его больше интересовала Эмми. Он чувствовал, что близко подобрался к ней.

Лес Дамбука встретил путников неприветливо. Тёмный и дремучий, он, казалось, затаился в ожидании дальнейших действий незваных гостей. Не слышно было пения птиц, не колыхались листья. Тёмно-зелёная, иногда чёрная растительность, замерла.

Среди деревьев серели древние руины: останки домов, скульптур, площадок и палисадников. Немые памятники прошлого бесстрастно взирали на людей. Медленно догнивая очередное тысячелетие, они не интересовались живыми.

– Что здесь было? – спросил Ромунд. Он начал чувствовать странное воодушевление. Эмми! Она точно неподалёку.

– Тедо говорить, Сотворяющие тут гуляли, – ответил после недолгого молчания Игнок.

– Гуляли? Как-то мрачновато здесь гулять, – задумчиво проговорил Ромунд. Остановившись у одного из полуразвалившихся изображений девушки, он внимательно изучил испещрённое временем лицо. Работа была выполнена из чистого мрамора.

– Дамбука не всегда быть таким темным. Когда-то здесь быть красиво, – заявил Игнок, с интересом рассматривая барельеф на одном из упавших кусков дома.

– А это что? – нахмурился Ромунд, когда из-за деревьев выступила арка огромного белокаменного здания, увенчанного приплюснутым золотым куполом..

– Подожди! Человек! Стоять! – опомнился Игнок, но Ромунд и слушать не хотел. В его груди горел огонь. Он был уверен, что именно внутри этого здания его ждёт. Эмми!

Пробегая внутрь, юноша не заметил скромной фразы, выточенной над входом. Сильвестор, молча следующий за Ромундом, увидел её и прочитал. Ведь это был его родной язык. Надпись гласила: «Бесстрашный сердцем да определит свою судьбу».

Ромунд опомнился, когда оказался посередине здания. Точнее амфитеатра: под золотым куполом разместилось огромная круглая арена, по краям которой стояли многоэтажные конструкции-скамейки для зрителей. Все были поломаны.

– Ну что ты делать, хизга? – заорал на Ромунда Игнок и больно пнул в ногу. Даже Хрюшек неодобрительно зафыркал на хозяина.

– А что такого? – в некотором тумане спросил Ромунд.

– Никто не ходить на Оэро! Никогда! Отсюда не возвращаться! – выпалил коротышка и испугался собственных слов. Прижавшись, к Ромунду, он в страхе огляделся.

И в этот момент вход в арку закрылся. Взял и схлопнулся. Хотя никакой двери на входе не было.

Вязкая темнота поглотила тела путников. Она была настолько плотной, что ни один звук не смел родиться внутри неё. Ромунд пытался кричать, но рот открывался беззвучно . Он чувствовал, как дрожит маленький Хрюшик в подсумке, но не слышал визгов ужаса. Он знал, что Игнок и Сильвестор где-то рядом. Но не мог услышать шороха движений.

Страх, дикий страх начал медленно пожирать сознание. Мысли о магии сначала подарили надежду, но когда губы беззвучно и бессмысленно зашлёпали, не в силах произнести заклинания, паника охватила Ромунда.

Яркий свет, хлынувший откуда-то из-под высокого потолка, разогнал тьму. Ромунд некоторое время щурился, стараясь привыкнуть к освещению, но когда смог оглядеться, ему захотелось снова закрыть глаза и больше не открывать.

Страшный сон повторялся вновь!

Арену заполняли люди. Жалкие, оборванные, испуганные. Одетые в рваные туники, перевязанные верёвками, они в ужасе озирались по сторонам и хотели бежать. Но бежать было некуда. Выход был перекрыт тяжёлыми стальными воротами, а противоположный путь уж слишком приветливо манил к себе. Но сейчас его перегораживали два исполинских меча, зависших в воздухе.

Скамейки амфитеатра были пусты, однако с них натурально разносился смех и гомон толпы, словно люди заполняли их до отказа.

Лихорадочно озираясь, молодой маг увидел справа от себя Сильвестора и прижавшегося к его ноге Игнока. Они также пытались найти его с Хрюшиком.

Наконец заметив их, очкарик подхватил примёрзшего к нему от ужаса Игнока и протолкался к Ромунду среди ошалелых людей.

– Это что такое? – одновременно спросили друг друга маги.

И последовал ответ:

– Добро пожаловать, дамы и господа, на Арену Духов! – возместил приятный баритон. Сначала было непонятно, откуда он доносится, но затем Ромунд заметил, как из-под потолка спускается зелёный шар, пылающий салатовым пламенем. Когда он спустился ниже и поплыл над толпой замолкнувших людей, его очертания приобрели форму голого черепа, объятого огнём. В пустых глазницах танцевал безумный изумрудный огонёк. – Итак, вам выпала великая честь стать участником настоящего сражения на Арене Духов! И теперь ваша Судьба решится именно здесь.

Взрыв аплодисментов.

– Уверен, – череп сделал несколько пируэтов над Ромундом и Сильвестором, – в ваших светлых головах вертятся мысли о побеге. Но смею вас заверить: какими бы силами вы ни обладали, выход есть только через Врата Определения, который в данный момент охраняют Духи Силы, – череп дёрнул головой в сторону застывших в воздухе мечей. – Прорваться через стены амфитеатра или Гостевые Ворота вам не удастся. Их охраняет магия, понять которую вы сможете только через несколько лет плотных исследований. – череп многозначительно сверкнул взглядом в сторону Сильвестора.

Резко взмыв вверх, странный комментатор подлетел к висевшим в воздухе мечам, и снова обернулся к толпе людей.

– Правила нашей замечательной игры просты, друзья, – возвестил он. – По моему сигналу вы оправляетесь через Врата Определения, и ступаете на три дороги, каждая, я подчёркиваю, каждая из которых ведёт к выходу. Заблудиться в принципе нереально. Пути равнозначны. Сложнее другое: победить в первую очередь себя, а затем наших Стражей. Поприветствуем их!

Перед Вратами возникло четыре лиловых вихря. Из них выступило четыре существа.

Первым был огромный ящер с горящими алым пламенем глазами, закованный в чёрную броню. У него не было задних ног – вместо них имелся мощный толстый хвост. В руках ящер сжимал огромный позолоченный трезубец.

– Раптор! – воскликнул череп, и трибуны приветственно заревели. Тварь им ответила тем же.

Вторым был не меньших размеров скорпион, щелкающий страшными клешнями и размахивающий длинным хвостом с острым ядовитым жалом.

– Сендлекс! – в тон комментатору возвестила невидимая толпа с амфитеатра.

Третьим. было нечто не понятное. Сгусток чёрного тумана, или тьмы, в которой угадывался силуэт с узкой головой и белыми острыми глазами; две руки, увенчанные мощными шипастыми наплечниками, держали длинные ножи в форме полумесяца, нижняя часть туловища и ноги (если они вообще были) терялись в клубах мрака.

– Шедоулайн! – трибуны захлёбывались от восторга.

И, наконец, четвертым был простой человек в серой робе и накинутым на голову глубоком капюшоне. Из-под него ничего видно не было. Или там ничего и не предполагалось: сгусток пустоты в одежде.

– Войд! – арену накрыл невероятный гул. Зрители особенно приветствовали последнего Стража.

Несчастные избранники Судьбы отхлынули от четырёх героев амфитеатра, ожидая самого ужасного. Ромунд принялся крепить магические счёты от греха подальше.

– Поблагодарим наших Стражей и попросим их отправиться на Пути Судьбы. Да, именно на эти три дороги, которые вам нужно пройти. Они буду ждать вас, друзья. Они будут ждать, – в голосе черепа звучало невероятное удовольствие. Участники же соревнований по-другому чувствовали себя. Они начали подвывать от страха. Кто-то бросился к высоким стенам арены в надежде преодолеть их, но ему было не под силу допрыгнуть до скамеек. А если бы несчастный смог совершить такой прыжок, магический экран не позволил бы ему пройти дальше: Ромунд, будучи магом, отчётливо видел его.

Четыре Стража меж тем сделали шаг назад, в ревущие позади них лиловые вихри, и исчезли. Череп же пролетел между мечами и завис над Вратами Определения. Охранявшие их мечи взмыли вверх и зависли под потолком.

– А теперь пришла пора начинать. Ах! Чуть не забыл. Помимо спасения у выхода вас будет ждать кое-что ещё, – череп неожиданно исчез и возник прямо перед лицом Ромунда, – как раз то, что вы так давно хотели, – последнее слово жуткий комментатор адресовал Сильвестору. – Пора, друзья! И бегом, прошу вас! Мы хотим насладиться игрой!

Как только череп исчез, доселе безмятежно висевшие под потолком исполинские мечи атаковали толпу. Завопившие люди бросились к единственно видимому выходу – Вратам Определения. Тех, кто ринулся в другую сторону, мечи жалеть не собирались. Одного взмаха хватало, чтобы собрать кровавую жатву из двух-трёх несчастных.

Схватив неистово вопящего Игнока, Сильвестор кинулся за толпой. В отличие от Ромунда, у него и мысли не возникло попытаться дать отпор мечам. И вскоре стало ясно, почему. Кто-то из толпы запустил в свирепствующее оружие пульсар. Тот отразился от огромного лезвия и отправился обратно. Из-за кучности бежавших взрыв разметал на куски несколько десятков человек. Ромунд бежал и поскальзывался на чьих-то кишках. Песок арены был насквозь пропитан кровью. Пока толпа не покинула порог Врат Определения, треть участвующих в игре ужасные мечи разметали перед невидимыми зрителями амфитеатра. Толпа ревела от ярости и удовольствия.

Панически бегущие люди – не менее бессмысленно стадо, чем испуганные овцы. Бегут, куда глаза глядят.

Подхватив Ромунда, потерявшие рассудок люди понесли его за собой. Сильвестора и Игнока подхватили другие. Так они оказались на разных дорогах.

Кое-как высвободившись из общей массы, Ромунд по выработавшейся привычке нырнул в ближайшие кусты. Нужно осмотреться и всё обдумать.

Дорога представляла собой обычную широкую тропу, по обеим сторонам которой стоял дремучий лес. Он был настолько темным и страшным, что соваться в него не спешил никто. Люди стояли на дороге и судорожно осматривались.

По обочинам тропы стояли магические фонари. Их света хватало, чтобы полностью осветить путь. Над местом развернувшейся игры высилось тёмное звёздное небо. Словно и не было дня.

Маленький Хрюшик осторожно высунул пятачок из подсумка и посмотрел наружу. Ромунд прекрасно ощущал страх малыша.

– Не бойся, мой маленький рог’хар, – прошептал ему Ромунд. Только сейчас он понял, что весь дрожит, и его зубы стучат, будто от холода. – Мы с тобой смелые. Мы справимся.

Хрюшик неожиданно резко выпрыгнул из маленького убежища и забрался на плечо к хозяину. Судя по выражению его маленькой и смешной моськи, он решил быть смелым. Хотя лапки его продолжали дрожать.

Со стороны Врат Определения показалась стая зелёных шаров. Они подлетели к стоящим на дороге людям и стали кружить вокруг. Один достался и Ромунду с Хрюшиком. Последнему не понравилась такая компания, и он метким плевком огненного шарика отправил зелёного гостя на землю.

– А ты у нас с темпераментом, – улыбнулся Ромунд. Выходка малыша приободрила его.

Поначалу бесцельно бродившие по дороге люди стали один за другим рыться в кустах. Подойдя к ним поближе, Ромунд понял причину их активности: среди темной заросли лежали кости, а в них – оружие. Много оружия. Большинство из дряхлым и ржавым. Но оружием.

Кое-как вооружившись, участники игры осознали, что нужно идти дальше. Ромунд сам это отчётливо понимал, но рваться вперёд не хотелось. Возникший из ниоткуда туман стал стелиться по тропе, разбавляя страх в душе отчаянным ужасом.

Но деваться некуда. Либо обратно – к мечам, либо в лес, не внушающий доверия, либо вперёд по дороге. Всем вместе.

Видимо, каждый обдумывал то же самое: видно было, как люди мотают головой из стороны в сторону. А затем, не сговариваясь, стали продвигаться вперёд. Насколько понял Ромунд, все были гостями из разных стран, а то и миров. Никто не понимал языка друг друга. Общались жестами.

Не прошли и двадцати шагов, как из глубины дороги донеслись душераздирающие вопли. А затем наступила тишина. Видимо, часть обезумевших людей успела убежать вперёд.

Ромунд шёл в середине, в окружении нескольких человек с двуручными мечами. Всего несчастных вместе с магом было около сорока, а то и пятидесяти. Но такое количество не внушало уверенности. Твари, которых череп продемонстрировал перед началом игры, могли разобраться с полуголой толпой в два счёта.

Вскоре экспедиция наткнулась на первые трупы. Их было много. Даже очень много. Зелёные шарики кружили вокруг истерзанных, изодранных, изрубленных тел. Они явно намеревались осветить все детали.

Взмахнув рукой, Ромунд цепной молнией сбил любопытные зелёнки. Нечего глумиться над мёртвыми.

Заметив мага, люди уважительно покачали головами и несколько приободрились. Ромунда обступило с десяток людей. То ли от нервов жались к нему, то ли понимали его значимость в общем деле. Однако Ромунд ощущал себя под эскортом.

Дорога кончилась. Началось болото, сквозь которое вёл петлявший деревянный помост. Среди жижи торчали поросшие водорослями кочки, а среди них – плавающие полуразложившиеся тела, кости.

Зелёные шарики заметались вокруг вступивших на помост людей. Видимо, ожидалось что-то интересное. Ещё бы! Замечательное место для кровавого пира!

Ромунд пустил вперёд несколько разведчиков. Люди и не подумали спорить. Их уверенности помогла слабенькая магическая защита, которой Ромунд на всякий случай окружил их полуголые тела.

Разведчики прошли до середины болота без хлопот. Впрочем, так и должно было быть. Скорее всего тварь ждала, когда на помост вступят все участники потехи. И тогда…

Сидящий на плече Хрюшик предостерегающе зашипел. Он чувствовал, как закипает ярость в невидимом враге, как лопаются последние струны терпения. Ещё чуть-чуть, и тварь нападёт.

Ромунд решил не давать врагу право первого удара.

Сотворив лёгкое заклинание огня, и добавив в него несколько плетений водной и воздушной стихии, юноша запустил образовавшийся в его руках ярко-алый шар в разлившуюся вокруг помоста жижу. Заклинание сработало, и грязная болотистая вода вперемешку с тиной превратилась в булькающий и чадящий вонючим паром кипяток.

С диким рёвом один из стражей выскочил из-под помоста. Как раз там, где стояли разведчики. Люди словно пушинки взлетели в воздух и упали в кипящую воду. К сожалению, на такой случай предоставленная Ромундом защита не была рассчитана. Несчастные разведчики сварились заживо.

А вот обнаружившая себя тварь чувствовала себя по-другому. Хитрость Ромунда разозлила её, не причинив видимого вреда.

Играя стальными мускулами под плотной зелёной чешуёй, Раптор несколько секунд оценивающе осматривал замершую перед ним толпу людей. Затем, перекинув трезубец поудобнее, с невероятной скоростью атаковал.

Стоящие на берегу люди бросились прочь. Самообладание покинуло их. Никто и не думал защищать мага. Они не верили в удачу: дремучий лес казался им последним редутом надежды.

Но Ромунд, несмотря на охвативший его страх, бежать не стал. Почему-то он был уверен: в темных зарослях ждёт смерть пострашнее.

Сотворив два пульсара, юноша принял бой. Тварь зашипела и ловко отпрыгнула в сторону. Мощный хвост помогал ей не только быстро двигаться, но и совершать длинные прыжки.

В следующее мгновение, Ромунд нанёс два или три удара молнией. Однако все ушли в молоко. Раптор спокойно уворачивался и в какой-то момент оказался слишком близко к магу.

Позолоченный трезубец его не был простой ковырялкой. В нём были чары, мощные чары. Одного удара хватило, что часть щитов Ромунда рассыпалось вдребезги, а сам он с диким воем полетел в кипящее болото.

Оказавшись в воде, Ромунд первым делом подумал о Хрюшике. В горячке начавшегося боя он не заметил, куда делся малыш. А что, если он упал в убийственную жижу?

Ужас возможной потери наполнил сознание Ромунда яростью. Посчитавший сделанным дело Раптор, несмотря на кипяток, спустился к магу в воду. Тот стоял по пояс в жиже. Магические щиты защищали его от кипятка. Однако вряд ли могли спасти от второго удара ящера.

Тварь замахнулась, предвкушая победу, однако желанная жертва неожиданно замерцала и испарилась. Ошарашенный Раптор замер, не в силах понять происшедшее. Видимо, мозг рептилии-переростка был далёк от логики.

Ромунд, к собственному удивлению, легко использовал телепортацию и оказался за спиной ящера. Пока тот обмозговывал происшедшее, юноша сотворил два огромных магически клинка и рубанул по спине Стража.

Магия пробила броню Раптора и глубоко вошла в твёрдую плоть. Но убить не смогла и растаяла – кое-какие заклинания защищали тупого ящера.

Чёрная кровь фонтаном брызнула в стороны. Тварь заревела и завертелась. Мощный хвост огрел Ромунда, и тот отлетел к кромке леса. От боли и досады Раптор выпустил трезубец из когтистых лап. Это было его ошибкой.

Вскочив на ноги, юноша с помощью магии подтянул к себе трезубец ящера, а затем атаковал Страха, вложив в бросок весь гнев и ненависть, что накопились за время его безумного путешествия, и всадил ревущей и мечущейся на месте твари её же оружие в грудь. Трезубец без всяких проблем пробил чёрный нагрудник Раптора насквозь. Ящер пару раз конвульсивно дёрнулся и с грохотом завалился на землю. Огромная туша безвольно замерла на земле. Из неё в разные стороны потекли черные струйки.

Задыхающийся от ярости и страха Ромунд подумал о Хрюшике. Принялся оглядываться, искать, звать. Но малыша нигде не было. Слёзы навернулись на глаза Ромунда. Он закричал от досады. Вырвав трезубец из Раптора, он принялся кромсать мёртвое тело и бил до тех пор, пока кто-то не положил ему руку на плечо.

Обернувшись, Ромунд обжёг седовласого мужчину бешеным взором. Тот отшатнулся от неожиданности. Тут юноша понял, что дал волю чувствам. Его мантия была насквозь пропитана чёрной кровью Раптора.

Придя в себя, юноша оглядел своё воинство. Вокруг стояло не больше двадцати человек. Куда делись остальные, Ромунд примерно понял по жестам седовласого: обезумившие от страха люди бросились в лес. И тот с удовольствием сожрал их. Вероятно, игра не предполагала действия внутри дебрей: зрителям это могло показаться скучным. Череп умолчал об этом. Интересно, о чём он умолчал ещё?

В последний раз тщетно обыскав берег, Ромунд наложил на своих горе-стражей магические щиты и велел отправляться дальше. Летающие вокруг зелёные шары юноша с завидным упорством сжигал. Как бы и поступил маленький Хрюшик! Золотой трезубец Раптора маг взял с собой. Внутри этого оружия бушевала сила. Грех было оставлять такую мощь.

С грехом пополам пройдя остывшее к этому времени болото, Ромунд вместе с воинством снова вышли на дорогу. По пути они обнаружили ещё несколько тел, но с другими ранами. В основном все были раскромсаны на куски, если бы их разрывали клешнями. Один труп выделялся из общей массы: покрытый слизью, он лежал рядом с деревом в странной изогнутой позе. Его мышцы застыли.

– Яд. – пробормотал Ромунд и задумался. Нужно предусмотреть на этот счёт кое-что из защиты. Юноша и не замечал, что творит волшбу без порошков из родного мира.

Вскоре лес кончился. Дорога пошла сквозь жёлтый песок, по бокам огороженный забором из костей и черепов.

Ромунд велел остановиться. Только прощупав ближайшее пространство поисковыми заклинаниями, юноша решился вступить на песок. А он был горячим. Тёмная ночь уступила место светлому небу и яркому солнцу.

Пройти без помех удалось долго. Вокруг гулял свободный ветер и светило солнце. Среди песка лежало множество оружия и доспехов. Обрадованные люди с удовольствием примеряли их на себя. Видимо, в разных мирах оружие было одинаковым. Хотя бы в какой-то из промежутков истории.

Однако новый враг не позволил людям расслабиться. В какой-то момент он решил проявить себя.

Нет, он не вырывался из песка и не обрушивался людям на головы. Не бил пульсарами и не сверкал молниями… А посередине строя людей возник вихрь песка, который сложился в огромного скорпиона.

– Бежим! – заорал Ромунд, понимая, что позиция для боя крайне неудачная.

За спиной юноши послышались душераздирающие крики: магическая защита не помогала. Но останавливаться было нельзя: следовало найти место пошире, иначе увернуться от клешней и ядовитого хвоста нереально.

Сендлекс без спешки следовал за удирающими людьми. Он был уверен, что жертвы не убегут.

Ромунд считал иначе. В какой-то момент дорога вывела их к перекрёстку трёх Путей Судьбы. С других троп выбежало ещё несколько десятков человек. От кого они бежали, непонятно, но появляться на перекрёстке было большой ошибкой.

Сендлекс снова исчез в вихре и снова появился внутри толпы сомкнувшихся людей. Его страшные клешни легко пробивали защиту, наложенную Ромундом на людей, и рвали, кромсали. Пока Ромунд не огрел тварь молнией по панцирю. Вреда ей это не причинило, но от людей скорпион отстал. И полностью сосредоточился на дерзком маге.

Тот же за время короткого путешествия сумел найти общий язык с трезубцем и нащупал пути к заложенной в него магической силе. Её Ромунд и испробовал на скорпионе.

Трезубец плюнул в скорпиона шаром зелёного огня. Монстр не ожидал подвоха и закрылся клешнёй. Её разорвало в клочья. В стороны брызнула едкая субстанция. Те, на кого она попала, начали корчиться в муках – кровь Сендлекса прожигала тела насквозь.

В бешенстве громадный скорпион попытался снова ударить Ромунда, но тот ответил новым выстрелом и отстрелил одну из восьми ног скорпиона. Это расстроило насекомое.

Доселе в беспорядке метавшийся хвост Сендлекса изогнулся дугой, и острое жало плюнуло в Ромунда жёлтым сгустком. Субстанция разбилась об магический щит мага и разрушила его. Второй плевок снёс ещё одну защиту, а третий задел левое плечо юноши и оно онемело. Трезубец выпал из рук.

Тварь торжествующе взревела. Ромунд пару раз отмахнулся от скорпиона пульсарами, но затем споткнулся о чьё-то распростёртое на песке тело и упал. Сендлекс завис над ним, занёс огромный хвост, и…

Яркая вспышка света разнесла голову Сендлекса в клочья. Шипящая жижа ручьём потекла на Ромунда, но его кое-как защищал последний магический щит. Как только юноша отскочил в сторону, скорпион завалился на песок в собственную кровь. Она принялась разъедать его мощную хитиновую броню.

Ромунд обернулся. В нескольких шагах стоял Сильвестор с трезубцем руках. Его мантия была изодрана и в нескольких местах обожжена. Очков на лице мага не было, и он по-дурацки щурился.

– По-моему, это твоё, – сказал Сильвестор и протянул Ромунду трезубец. Тот принял оружие одной рукой. Левая рука повисла плетью.

– Спасибо, – слабо улыбнулся юноша, и мир в глазах моргнул.

Он не заметил, как оказался лежащим на земле.

– Сейчас, сейчас, – забубнил над ним знакомый голос. Это был Игнок. – У меня трава есть. Вот. Расти по дорога. Я знать её! Засунь ему в рот. Жуй, хизга забутамба! Жуй!

Ромунду едва чувствовал на языке какую-то траву. Начал слабо жевать. Мир перед глазами вертелся. Но с каждым движением челюстей из травы в глотку так горький сок. И постепенно, постепенно становилось легче. Вскоре Ромунд пришёл в себя и сел.

– Где твой свинья? – спросил чумазый Игнок.

– Я… я потерял его, – едва смог выдавить из себя Ромунд.

Игнок неожиданно заскулил. Поджав под себя ноги, он уткнулся подбородком в колени. Его плечи затряслись.

– У меня нет слов, – сказал сидевший рядом Сильвестор.

– Ничего говорить и не надо, – покачал головой Ромунд. Удивительно, как маленький безобразник запал в душу всем, мало знакомым друг с другом. существам.

– На нас напал Раптор. Он куда-то делся, и я…

– Зачем ты вообще идти сюда, хизга? – накинулся на Ромунда Игнок. – Забутамба! Килрак муо! Зачем затащить сюда?

– Успокойся, Игнок. Ромунд не знал, – попытался вмешаться Сильвестор.

– Не знать? Не знать?! Так, да? Хизга! – кулачки маленького заплаканного карлика тряслись от гнева.

Ромунд слушал излияния Игнока и молчал. Туземец был прав. Он всех завёл в ловушку.

– Ругаться бессмысленно, – покачал головой Сильвестор и поднялся. – Выход впереди. Этот первый из убитых стражей?

– Нет. Я прикончил ящера.

– Значит двое, – констатировал Сильвестор. – Нас атаковал тот, из тьмы, и ещё один. который в плаще с капюшоном. Поливали нас всем, чем могли. Насилу ноги унесли. Тёмный вокруг распыляет чёрный дым. В нём ничего не видно. А он видит отлично.

Ромунд с тяжёлым вздохом поднялся. Осмотрев поле битвы, он горько усмехнулся. За недолгую атаку Сендлекс сумел перебить кучу несчастных людей. Остатки их сидели на песке и с надеждой смотрели на магов.

– Как рука? – поинтересовался Сильвестор.

Ромунд подёргал ею.

– Плохо слушается. – отстранённо ответил он.

– Когда закончиться, нужно вплотную ею заняться. Яд мы убили, но токсины могут оставаться.

– Предлагаю двигать дальше. Судьба не ждёт, – ответил Ромунд, и, закинув на плечо трезубец, двинулся дальше. По одной из дорог. И она вела в лес.

***

Яр специально решил долго не спать. Долгие годы тренировок научили его отдыхать ровно столько, сколько нужно. Если асассин решал, что ему нужно выспаться за три часа, он так и делал. Не проходило ни минуты позже, как он открывал глаза. И вот теперь, на верхнем этаже чьего-то дома, он тихо проснулся и так же тихо встал. Ещё когда ложился, он одел всё необходимое, и собираться ему не требовалось.

Тихо проследовав через разложенные на полу перины воинов, наёмник спустился на первый этаж. Как он и предполагал, Бладмур на всякий случай приставил к ним соглядатая. Правда, со своими обязанностями тот справлялся скверно: сладкий храп разносился на весь дом.

Покинув временное пристанище отряда, Яр вышел на тёмные улицы Солнечного Бора. На дворе царствовала ночь.

Прошмыгнув несколько переулков, Яр забрался на одну из крыш, и, распластавшись, стал внимательно изучать улицы.

Не надо быть опытным бойцом, чтобы понять: территория поселения патрулировалась. Маршруты составлялись точно по метрам и часам. Каждый патруль прикрывал другой.

Странное решение для деревни, которая живёт в осаде диких. Даже в Лагере никто не занимался подобным. А размеры его превосходили бывшую деревню в несколько раз.

С бесшумностью кошки перепрыгнув с крыши на крышу, Яр завис над двумя воинами, гревшими руки у костра. Судя по всему, они исполняли роль часовых. Трогать их асассин не собирался. Но многое можно узнать из простой болтовни вояк.

Сначала воины молчали. Затем один не выдержал:

– А всё-таки, Штумме, я говорю: рен загибает.

– Тсс, чего орёшь, олух? – шикнул на напарника второй.

– Да не ору я. Патрули далеко.

– Да чёрт с патрулями. Здесь и стены слушают. Помнишь Старки? Мало насмотрелся, как он дёргается в петле?

– Да я о том и толкую, Штумме. За что вешают пацанов нормальных? Сколько терпеть можно? Развели порядки свои…

– Ох, Ряб, заткнулся бы ты, а то болтливый больно, – с грустью сказал Штумме напарнику.

На этом разговор прервался. Но Яру и так всё было понятно.

Утром всех неожиданно разбудил шум и гам под окном. Бодрый Яр, вздремнувший после прогулки пару часов, проснулся и выглянул наружу. Шла толпа, кричала что-то. Среди массы людей шли воины и вели человека на цепи.

Разведчики в полном составе высыпали на улицу и последовали за толпой. Судя по направлению, люди шли к шатрам военного совета.

Как и предполагал Яр, рядом с ними была сооружена виселица. На эшафоте гордо стоял палач с открытым лицом – это был Илейн.

Толпа обступила эшафот и загудела. Когда к виселице подвели обвиняемого, люди недовольно зароптали.

– Штумме! – вдруг закричал приговорённый. Он был оголён по пояс, на спине видны синяки от ударов. Когда его развернули к народу, все увидели заплывшее от синяков лицо. – Штумме, предатель, поганый! Покажись мне! Подонок! Сдал друга за одну ночь. Падла!

Яр досматривать казнь не стал. Внутри него забурлила ненависть.

Вместо завтрака асассин направился погулять по посёлку. Естественно, не просто так.

Осматривая укрепления, Яр параллельно считал общую численность гарнизона, исследовал логику расположения войск, оценивал вооружение и воинов.

По приблизительным прикидкам Яра, гарнизон Солнечного Бора насчитывал около трёхсот солдат, из которых двадцать были магами. Неплохое количество. С таким можно было замок держать небольшой. И создать новый крепкий клан.

А ещё Яр искал недовольных. Он слишком долго жил в этом мире и насмотрелся всякого. Ему прекрасно были знакомы повадки заговорщиков. Таких нашёл через несколько часов грамотного изучения улиц.

С виду неприметная деревянная хата, с покосившейся крышей, у крыльца – молодая девушка, стирающая тряпки в дряхлом корыте. На ступеньках дома – инвалид безногий, в потёртой одежде. А ещё частые гости, постоянно оглядывающиеся и быстро входящие внутрь.

Яра навели на это место парочка слишком болтливых солдат. Таких, как недавно повешенный Ряб. У асассина не оставалось сомнений, что соглядатаи Бладмура бродят по поселению и внимательно слушают, как и Яр. Нужно действовать быстро – скоро горе-конспираторов накроют. И также развесят перед хаткой всеми обожаемого совета.

По возвращении в расположение отряда, Яр не стал кривить душой, и предложил бойцам поучаствовать в свержении местной военной диктатуры. С Бладмуром у него были давние счёты, даром что при встрече реновский асассин говорил об обратном. Когда-то эта сволочь сильно подставила молодого Яра. И тот поклялся отомстить.

– Ты уверен, Яр? Может, соберём пожитки да отправимся своей дорогой? – усомнился в идее Рагнар.

– Я поддерживаю варвара, – заявил Физ. – Хотя если дело дойдёт до драки – я за. Служить этому хмырю я не нанимался. А сдаётся мне, он нас не выпустит отсюда.

– Не выпустит – это однозначно, – согласился Лингвей..– Не удивлюсь, если нам готовят места на виселицах. К тому же Бладмур вряд ли питает к тебе особые симпатии.

– Он относится ко мне нейтрально, – покачал головой Яр. – Хотя отлично знает, что когда-то серьёзно насолил мне.

– А как ты собираешься совершить этот самый переворот? Воинов-то у этого темноволосого ого-го! – Рону не нравилось предложение Яра.

– Я нашёл место их конспиративных бесед. Более того, среди воинов много недовольных. Думается, ребят не устраивает жить при диктатуре.

– При чём? – не понял Физ.

– Диктатуре, – ответил за асассина Лингвей. – Такой режим правления, что ли. Мне отец рассказывал. Он был из Первопришедших.

– Неважно . – вставил своё слово Рагнар. – Мне честно говоря, наплевать как тут живут люди. Это их дело. У нас есть своя задача. Её нужно выполнить.

– И этот хмырь – преграда на нашем пути, – пожал плечами Физ.

– Это неочевидно, – варвар проявлял нетипичную рассудительность.

На лестнице послышался топот ног. Разведчики, не сговариваясь, похватали оружие и приготовились биться. Уж что-что, а сдаваться они не собираются. Умирать на виселице – не для них.

В дверь постучали.

– Чего надо? – спросил за Яра Физ.

– Господа! Главнокомандующий просит вашего участия. На нас снова катится волна диких.

Яр некоторое время молчал. Взгляды воинов обратились к нему.

– Скажи, что мы поможем, – крикнул он через несколько минут.

– Вот он нас и влил в гарнизон, – покачал головой Рон.

– До поры до времени показывать зубы не стоит. Сыграем роль, – сказал Яр.

– Может, удерём в горячке боя? – предложил Физ.

– Не думаю, что получится. Одевайтесь.

Диких, напавших на Солнечный Бор, было много. Однако большей проблемой стали их слаженные действия. Поганцы проявили знание тактики. Сначала шёл обстрел стен цитадели из луков и пращей, затем под прикрытием стрелков пошли воины ближнего боя. Но без магии и хорошего вооружения даже большое количество врага не поколебало решимость хорошо вооружённых защитников. Дикие захлебнулись в крови. Как и в прошлые разы, отступать они не думали, и погибли все до единого. Воины же Солнечного Бора потеряли только десятерых мечников и одного мага. Последний глупо получил шальную стрелу в голову.

По окончании сражения Бладмур нашёл Яра и в вежливой, но понятной форме предложил посетить его шатёр со всеми его воинами, «дабы отпраздновать очередную победу и выпить за неожиданную встречу».

Теперь ни у кого не оставалось сомнений: на встрече им сделают предложение, от которого вряд ли можно отказаться.

Пока Яр вместе с воинами приводили себя в порядок после боя, и решали, что делать, за дверью послышались шаги.

Физ, выхватив кинжалы, подскочил к двери, рывком раскрыл её, и, схватив стоящего на пороге человека, швырнул внутрь комнаты. Тот прокатился по полу и замер у ног Яра.

– Не убивайте, у меня весть, – сорвалось с губ перепуганного насмерть человека.

– Говори, – сухо велел асассин.

– Мы просим вас о помощи. Необходимо свергнуть военный совет. Их тирания перешла все рамки.

– Кто вы и с чего взяли, что нам это интересно? – спросил за Яра Рагнар.

– Мы – освободительный отряд. И мы знаем, что Бладмур заставит вас либо остаться в Солнечном Бору, либо умереть. Вы создаёте для него опасность, мутите воду. По его рассказам, за пределами деревни жизни не осталось.

– А он – единственная надежда и мессия, – сплюнув, договорил Лингвей.

– Верно, – кивнул человек.

– Вставай и раздевайся, – приказал Яру ему.

– Ч-что? – неуверенно пробормотал гонец.

– Снимай одежду, говорю. По размерам мы с тобой схожи. Тебя в любом случае видели, как ты прошёл. И не мотай головой. Ты ходить не умеешь, топаешь, как мамонт. Я оденусь в твою одёжку и отправлюсь на. переговоры в ваш освободительный отряд. Он, если не ошибаюсь, заседает в неприметной домике с калекой на входе?

– Откуда вы…

– Знаю, и этого достаточно. Раздевайся.

Яр, переодетый в одежду гонца, спокойно покинул таверну и без помех добрался до известного места. Маршруты патрулей он успел изучить накануне, поэтому ему удалось пройти незамеченным.

Показав сидевшему на входе калеке серебряный медальон с изображением орла, позаимствованный у гонца, он прошёл внутрь. И наткнулся на группу людей, беседующих за столом в единственной просторной комнате.

Увидев его, они вскочили с мест и схватились за оружие.

Асассин примирительно поднял руки, вкратце объяснив, кто он и почему переоделся.

Члены освободительного отряда недоверчиво выслушали его и принялись молча обмениваться взглядами. Наконец один из них, высокий коренастый мужчина с яркими рыжими волосами и густой бородой, молвил:

– Хорошо, если так. Но как мы можем доверять тебе?

– Никак. Но я предполагал, что вы вряд ли поверите мне. Поэтому мои воины придут сюда к вечеру. Один за другим. И если я к этому времени не буду в полном здравии…

– Ладно, – махнул рукой рыжий, усаживаясь. За ним сели другие. – Меня зовут Тор. Вы готовы присоединиться к нам?

– Всё зависит от плана.

– Вы с нами или против нас. Теперь ты знаешь нас, и о наших намерениях, – встрял худощавый человек с кривым носом и разбитыми губами. Он сидел по правую руку от Тора.

– Гуго правду говорит, – согласился рыжий. – Теперь вы в любом случае с нами. Осталось определить ваше место.

– Моё излюбленное место – за спиной, – улыбнулся Яр и твёрдо заявил: – Это ваша борьба, нам умирать за неё нечего. Мы поможем, на большее не рассчитывайте.

Тор скривился, но согласно кивнул.

– Тогда помогите устранить стражу на нескольких участках. А остальное мы сделаем сами. Большинство воинов и жителей Бора за нас.

Действовали чётко и быстро, без лишнего шума. Яр самостоятельно усмирил несколько патрулей. Ещё двух часовых, расположившихся на противоположных крышах, убрал Физ. Рон вместе с Лингвеем без всякого труда расстрелял не меньше десятка ничего не подозревающих патрульных. Парни погибали, и не понимали, за что.

Рагнару выпала роль заводилы. Хорошенько напившись в одной из таверн, он ударами огромной секиры зарубил двух попавших под руку стражников. Поводом послужил специально затеянный варваром спор о том, кто такой Бладмур и на каком праве властвует в Бору. Это послужило сигналом для начала восстания.

Признаться, Яр не был уверен в успехе. Но лишь поначалу. Когда галдящая толпа людей заполонила улицы, большинство недавно преданных Бладмуру воинов примкнули к восставшим. Бой разгорелся вокруг ставки Военного совета, где заняли отчаянную оборону бывший царь и император Солнечного бора, и горстка его сторонников.

Бойцы Яра предпочли не вмешиваться в битву. Яр наблюдал за дракой с соседней крыши. В какой-то момент, когда Бладмур пустил вход свой небольшой "школьный" арсенал магии, асассин хотел вмешаться, но скоро прыткого наёмника заставили отказаться как от своих уловок, так и от жизни. Несколько точных выстрелов окончили земной путь хитрого и бесконечно злобного человека.

Умирая с несколькими болтами в груди, Бладмур громко и чётко произнёс:

– Вам конец! Теперь вы обречены, – и на этом бывший глава Тайной Стражи Ренессанса и командующий военного совета Солнечного Бора скончался.

Разведчики ушли под шум восстания: поселение было больше занято внутренними разборками, чем судьбой пятерых пришельцев. И к лучшему. Неизвестно, к каким бы выводам пришли новые власти в отношении «гостей», так легко переметнувшихся к восставшим.

.Углубившись далеко в леса, плотно разросшиеся в этой части Великой равнины, воины остановились по приказу Яра на отдых до утра. Отряду было необходимо восстановить силы.

Ранним утром их разбудили отдалённые хлопки и запах дыма. Поначалу сонным разведчикам показалось, что где-то неподалёку обосновались очередные отчаянные головы, держащие оборону против диких, но затем…

– Дым со стороны Солнечного Бора! – возвестил Лингвей, он дежурил часовым на дереве. Забравшись повыше, он увидел, откуда валил чёрный столб дыма.

– Что у них? Веселье затянулось? – как-то безрадостно пошутил Физ.

Не сговариваясь, разведчики бросились обратно к Солнечному Бору. Асассин с другом остановил их на подходе к поселению, заставив залечь в зарослях. Деревянная цитадель была обречена и пылала. Вокруг в неистовстве бегали толпы диких. Они прорвались внутрь. Судя по истошным воплям, многие из которых принадлежали женщинам, бойня шла внутри поселения.

– Уходим, – коротко приказал Яр.

– Но, но… – забормотал Рагнар.

– Я сказал, уходим! – рявкнул асассин.

Воины не могли смириться с собственным бессилием. Но каждый был опытным воякой, и умел заглушить боль и ярость в душе: впятером против толпы делать нечего. Поселение обречено.

Пока разведчики один за другим с тяжёлым вздохом разворачивались и шагали в лес прочь от поселения, Яр стоял и смотрел на горящий Солнечный Бор. Ему не давала покоя мысль, что он и его бойцы стали одной из причин случившейся катастрофы. Восстание разрушило хрупкие основы, на которых держалась судьба жителей Солнечного Бора, пускай и в стальных рукавицах беспощадного Бладмура. Пойдя на поводу у единиц, они уничтожили будущее остальных.

Прах и пепел.

***

Взмывший высоко в небо дракон неожиданно сложил крылья, и, издав мощный рёв, камнем устремился к земле. Набирая скорость, он постепенно выравнивал полёт и прицеливался. Пикируя в нескольких метрах над разношёрстой толпой, он неожиданно заревел и изрыгнул струю яростного пламени на головы воющих созданий. Огонь вмиг охватил десятки тел, сжигая их заживо. Твари выли, плакали и посылали проклятья, но мысли о бегстве не рождались в обезумевших умах. Они могли только с ненавистью жечь синими глазами крылатое тело вестника смерти. Но это не остановит их. Ни за что!

Оля спустя некоторое время поняла, что хохочет, как сумасшедшая. Она неслась на спине Герды, и, подобно всадникам из сказок, разила врагов огнём небес! Ветер шумел в ушах, под руками дрожало от удовольствия и азарта разгорячённое тело драконицы, далеко под ногами гремела битва! Что могло быть эпичней?

За несколько дней пребывания загадочного мага в Лагере, Оля успела сдружиться со страшным на вид, но милым в душе зверем Даратаса – Гердой. Они часами проводили друг с другом, общаясь видениями, летая по округе, играя и дурачась. Чем объяснялась неожиданная привязанность, никто сказать не мог. Терялся даже седовласый маг, порой задумчиво наблюдающий за Олей и Гердой. Впрочем, девушке были безразличны причины. Впервые с ухода Яра её наполняли радость и тепло. Что ж, мужчина никогда не мог заполнить все уголки души женщины: всегда найдётся место для многих других милых сердцу вещей.

Драконица сделал очередной пируэт, и новая лавина огня обрушилась на головы атакующих. Глубокая выжженная просека пролегла в их рядах. В Герду летели стрелы и заклинания. Но ничто не могло причинить вреда её мощной броне из чёрной чешуи.

Но неожиданно что-то с огромной силой ударило в бок драконице. Олю тряхнуло, и она больно ударилась лицом о шею Герды. Перед глазами заплясали звёзды.

В какой-то момент девушка поняла, что они теряют высоту. Ещё чуть-чуть, и Герда со страшной силой врежется в землю.

Однако драконица сумела выровнять полёт и плавно спикировать на земляной вал Лагеря. То, что она никого не зашибла лапами, показалось Оле чудом.

Что же за удар поразил Герду? Чья-то сильная магия?

Оле не пришлось долго искать причину: в небе над лагерем парила стая диких драконов. И зелёные, и золотые, и красные. Чудовища с энтузиазмом принялись поливать лагерь огнём.

Герда яростно взревела. В сознании Оли пронеслось несколько видений бушующих вулканов. Видимо, дерзкая атака меньших собратьев нанесла ущерб гордости чёрной драконицы.

Взмыв в небо, крылатая рептилия в считанные секунды несколькими плевками сжиженной плазмы сожгла трёх зелёных драконов. Затем поймала золотого и разорвала пополам!

Оле оставалось в ужасе вжаться в шею Герды и молиться за её победу. Магические крепления надёжно держали её, но если хотя бы одни плевок врагов драконицы попадёт рептилии на спину, то…

Герда прекрасно понимала это, и, несмотря на клокотавшую ярость, старалась не подставить подругу – вертелась, подобно волчку. Мир перед глазами Оли смешался. Её мутило.

Воздушный бой длился недолго. Огонь драконов хотя и причинял Герде боль, но вреда не наносил. А вот каждое попадание Герды заканчивалась для одного из атакующих фатально.

Когда в небе остался последний дракон, Оля тяжело вздохнула. Ей срочно нужно встать на землю и отдышаться.

Неожиданно вопль заложил уши девушки, и в следующий миг чудовищная сила сорвала её со спины Герды. Оля оказалась в когтистых лапах огромного белого дракона!

О них иногда рассказывали пьяницы в тавернах, но реальных доказательств существования белоснежных рептилий на Гиперионе не было. Считалось, что все погибли в Войне Сил, сражаясь на стороне Культа.

Оля от страха онемела. Она боялась пошевелить пальцем. Одно движение, и жуткий дракон разорвёт её на куски!

Атака Герды не заставила себя ждать. Уничтожив последнего красного дракона, она отчаянно заревела и ринулась за улепётывающим белым. По размерам они были сопоставимыми. И по силам тоже.

Боясь задеть Олю огнём, Герда набросилась на врага когтями и зубами, в надежде перекусить наглецу шею или оторвать крыло! Тот поначалу вяло и уклончиво отбивался, надеясь улизнуть с добычей, но, получив серьёзную рану под глазом, решил ответить, и разжал лапы.

Оля, увидев приближающуюся землю, сначала не поняла, что происходит, а когда поняла, жуткий вопль вырвался из её груди. Это конец!

Сердце девушки чудом не разорвалось. В нескольких метрах до земли её подхватило что-то мягкое и осторожно поставило на ноги. Но устоять Оля не смогла. Силы покинули её, и она упала без сознания.

Герда сумела опрокинуть противника и пригвоздить струёй огня к земле. Но драконица не успокоилась, и утолила гнев, только когда разодрала белого на куски.

Бой у Лагеря закончился. Очередная волна диких тысячами тел легла у земляного вала. Защитникам тоже досталось на орехи. В этот раз атаковавших было много: они чуть не отбросили воинов от вала, а напавшие драконы устроили пожар среди палаток, сожгли несколько полей с молодыми побегами.

Оля пришла в чувство у своего шатра. Рядом натужно дышала Герда. На её морде зияли следы от когтей, но пробуждение девушки подняло драконице настроение: радостные и солнечные ведения наполнили сознание Оли.

– Вот до чего доводит безрассудство, – прогудел голос Даратаса.

– А без него скучно жить, – нашлась Оля.

– Может быть, но не думаю, что тебе было бы так же весело, расшибись ты об землю. Тебе повезло, что я находился рядом и следил за боем Герды. В следующий раз меня может и не оказаться поблизости, – говорил маг, устраивая на спине драконицы подобие седла.

– Вы уезжаете? – комок подступил к горлу девушки. Вскочив на плохо слушающиеся ноги, она прижалась к Герде.

Даратас озадачено посмотрел на неё, затем ответил:

– Ненадолго. Скоро вы снова встретитесь.

– Мессир Даратас! – окликнул мага подошедший Строгонов. Его охраняло пятеро закованных в латы воинов. – Вы покидаете нас?

– Пора, мой друг. Время не ждёт. Я подготовлю почву.

– Вы забираете дракона? – нахмурился главнокомандующий.

– Иначе мне не добраться быстро.

– А если снова придут другие рептилии? Что нам делать?

– Сражаться. Маги знают своё дело. Думаю, новых белых не должно быть. Этот был исключением.

– Едва ли, – покачал головой Владимир. – Слишком много странностей в наше время.

– Меня не будет неделю. За это время тебе нужно снять Лагерь и двинуться к Санпулу. Не медли, время не ждёт, – Даратас прикрепил торбы к седлу, и, взмыв в воздух, плавно опустился на спину драконицы.

– Но у Герды раны! – попыталась задержать мага Оля.

– Это царапины. Они заживут через пару часов, – сказал маг. – Помни, Строгонов, обратный отсчёт неумолим. Чем дольше ты будешь тешить надежды, тем меньше останется шансов у людей Лагеря.

– А нас точно примет Санпул? – сомневался Владимир.

– Доверься мне, – ответил маг и похлопал драконицу по шее. В следующий миг Герда расправила крылья и за пару мощных взмахов взмыла в небо.

– Наверное, ничего больше и не остаётся, – пробормотал Строгонов, оставив Олю в одиночестве. Девушка долго смотрела Герде вслед, пока та не скрылась за облаками.

***

– Как мы здесь оказались? Почему Арена духов заработала? – размышлял вслух Ромунд, пробираясь сквозь густые заросли. Дорога из пустыни вывела оставшихся в живых участников игр к поросшему высокой осокой лугу. Здесь их застали сумерки и туман. Ощущение опасности снова повисло в воздухе.

– Трудно сказать, – качал головой Сильвестор. – Судя по пустующим трибунам, это замечательное место может работать и без присутствия публики.

– Дурной мальчик, – влез Игнок. – Я говорить не ходить туда? Говорить?

Ромунд отмахнулся от него трезубцем.

.– Если каждый раз всё просчитывать, можно элементарно сойти с ума, – заметил Ромунд. – Меня вело чувство. Мне казалось, что я делаю правильно.

– Чувство! – Игнок сплюнул. – Теперь твой чувство ощущать мой зад. Скоро все мы чувство. И почему мы идти вот так? Без маскировка?

– Потому что это арена, Игнок, – ответил Сильвестор. – Прятаться бесполезно: Стражи Арены рано или поздно найдут нас. К тому же заросли отличное место. для хорошей резни.

– Шедоулайн, – выдохнул Ромунд, покрепче сжимая трезубец.

– Думаю, да, – кивнул Сильвестор, в который раз проверив щиты. Оба мага ни на секунду не ослабляли магических чар, защищавших их и Игнока. Нападения можно было ждать откуда угодно.

– Жаль, что среди этих людей не осталось магов, – посетовал Ромунд, оглядев плетущуюся за ними толпу. – Кто они вообще? Игнок вроде говорил, что в этом. мире живёт только его народ, и ещё какой-то.

– Эти человеки не жить здесь. Они походить на Сотворяющих, но не быть ими. Тедо рассказывать, что Сотворяющие находить таких вне, и делать рабы.

– Может и так. Но Сотворяющие покинули перемычку много лет назад, а участники битвы выглядят свежими.

– Анабиоз? – нахмурился Ромунд.

– Возможно. Но я не исключаю веерных искажений, – проговорил очкарик, и, заметив косой взгляд Ромунда, пояснил: – Сотворяющие были великими мастерами, гениями! Может быть, они устроили свой. Колизей так, что при включении он вырывал различных людей из других миров и швырял сюда. Согласись, гораздо веселее наблюдать не за агонией обречённого раба, а за сбитым с толку пришельцем из другой реальности. Это подогревает интригу!

Насчёт веселья Ромунд не мог согласиться с Сильвестором. Наверное, потому, что был участником, а не зрителем.

Неожиданно Сильвестор остановился. Юноша последовал его примеру и присел, беспокойно озираясь по сторонам. Так же сделали и другие люди. Теперь они доверяли каждому действию магов, умудрившихся уложить двух Стражей Арены!

– Чувствуешь? – спросил Сильвестор.

– Что? Что я должен чувствовать? – голос Ромунда предательски задрожал.

– Холодно. Температура быстро сменилась.

– Может, очередная локация Арены? – нахмурился молодой маг, стараясь справиться с нервами.

– Нет, – твёрдо ответил Сильвестор и в следующий миг с его рук сорвался пульсар.

Шар яркого пламени взорвался в десяти шагах от Сильвестора и Ромунда, и взрывной волной задел кого-то, прятавшегося в кустах. Невидимый издал пронзительный визг и молнией метнулся к Сильвестору. Ромунд успел различить два невероятно быстрых удара огромных лезвий, прежде чем очкарик отлетел далеко в сторону, а сам Ромунд с перепугу активировал трезубец.

Артефакт Раптора и в этот раз не подвёл. Яркое пламя ударило в стремительного противника и отшвырнуло в заросли. Среди людей началась паника. Кто-то рванул по дороге обратно, другие попытались сбиться в плотные кучки. И это стало большой ошибкой: Шедоулайн – а это был тот страшный монстр, сотканный из мрака – накинулся на них и принялся с упоением сечь и рубить.

Ромунд приказал Игноку спрятаться в осоке, а сам нашёл Сильвестора. Одежда мага сильно обгорела, как и правая половина лица, но он дышал. Видимо, потерял сознание. Скорее всего, магические щиты, выдержав чудовищную силу ударов Шедоулайна, взорвались, и откатом задело мага.

Тёмный Страж Арены вертелся в гуще людей, превращая их мягкие и беспомощные тела в груды дымящегося мяса. Заросли были залиты кровью. В считанные мгновения спутники Ромунда и Сильвестора расстались с жизнью.

Ромунд решил не сдаваться. Он атаковал первым. Обрушив на озирающегося в поисках новых жертв Шедоулайна мощь молний, юноша сковал Стража энергетическим щитом, и направил внутрь поток воды, надеясь устроить настоящую "баню" строптивой твари. Однако враг не растерялся, и. телепортировался прочь из созданного магом пузыря, возникнув перед лицом Ромунда.

Юноша среагировал так быстро, что сам не поверил. Трезубец в его руках снова выстрелил в Шедоулайна и снова попал. Причём серьёзнее. Один из наплечников твари расплавился, а правый клинок – разлетелся вдребезги. Но это не остановило Тёмного Стража. Он стремительно атаковал Ромунда, и тому ничего не оставалось, как поставить на пути клинка трезубец. Славное оружие Раптора с громким звоном переломилось пополам. Обломки вмиг превратились в раскалённые куски металла и ожгли руки юноше.

Ромунд, ослеплённый болью, споткнулся и упал на спину. Шедоулайн завис над ним – в черных глазах маячил лик неотвратимой смерти. Однако неожиданно в сотканную из мрака голову Стража влетело копьё с каменным наконечником. Естественно, оно прошло насквозь, не причинив никакого вреда инфернальной твари, однако сильно разозлило её.

Юноша бросил испуганный взгляд в сторону, откуда прилетело копьё, и увидел Игнока. Тот стоял, как вкопанный, и от страха не мог пошевелиться. Маленький храбрый туземец пытался хоть как-то спасти Ромунда. Даже ценой своей жизни!

Шедоулайн издал короткий хриплый звук, похожий на смешок, и развернулся в сторону Игнока. Коротышке осталось жить всего пару мгновений, но тут .сильный жар опалил лицо Ромунда и заставил зажмуриться. Что-то огромное пронеслось рядом с ним и с яростным воплем отшвырнуло Шедоулайна в сторону. Открыв глаза, юноша увидел, как нечто, сотканное из чистого пламени, рвёт на куски тщетно пытающегося отбиться Шедоулайна. У Стража не было ни единого шанса: воплощение пламени и гнева разодрало тёмную сущность твари, смешав с воздухом.

Когда бой закончился, дух огня повернулся к Ромунду, сумевшему сесть на месте. В едва различимом силуэте, мерцающем в сгустке пламени, угадывались очертания какого-то животного. Но глаза слепило и обжигало ярко горящим огнём, и юноша не мог разглядеть своего спасителя… или убийцу.

Огненное нечто медленно приблизилось к Ромунду и остановилось в нескольких метрах. Мага окутал жар. Ошпаренные раскалённым трезубцем руки запульсировали от боли. Вспышка! Огонь исчез. В стороны повалил густой дым.

Ромунд сидел неподвижно. Происходящее в последние несколько минут, лишило его воли. Он не мог совладать с собой. Его затрясло.

Трава перед его ногами зашевелилась, и к нему на колени неожиданно выпрыгнул Хрюшик! Слезы брызнули из глаз Ромунда. Он схватил малыша и прижал к груди. Родное энергичное похрюкивание возвестило об ответной радости малыша. Маленький и влажный пятачок уткнулся в шею юноши.

– Ты жив, малыш, ты жив! – без остановки бормотал Ромунду. Он рыдал и не мог остановиться. Всего пару секунд назад он успел умереть и родиться заново несколько раз.

Хрюшик выбрался из рук Ромунда и спустился к нему на колени. Усевшись на задние лапы, он внимательно посмотрел в глаза юноши. И тут Ромунд заметил на макушке питомца две косые оранжевые линии.

Хрюшик заметил взгляд Ромунда и довольно хрюкнул.

– Постой-ка, – дошло до молодого мага, – не ты ли…

– Твой рог’хар познать ронт’гун, – договорил за Ромунда Игнок. Он стоял рядом и задумчиво смотрел на Хрюшика. – Теперь ярость богов отметить на его чело. Ныне рог’хар стать твой верный страж и товарищ.

Юноша, вытирая позорные слезы, снова посмотрел на Хрюшика. Ничего особенно с его малышом не произошло. Такой же маленький и смешной, если не считать отметины на макушке и чуть более меткого, осмысленного взгляда.

– Куда же ты делся после появления Раптора? – зачем-то спросил Ромунд, не ожидая получить ответ.

Хрюшик развёл лапами.

– Что с Сильвестором? – опомнился Ромунд, с трудом поднимаясь на ноги. Прошедший поединок высосал из него все силы.

– Я жив, – последовал хриплый ответ. Маг стоял рядом, облокотившись на какую-то палку. Правую сторону лица покрывало чёрное пятно.

– Тебе нужна помощь?

– Конечно, но большего, чем я сделал, ты сотворить не в силах, – сокрушённо ответил маг.

– Это ожог, или что? – Ромунд зажёг маленький белый огонёк, разогнавший тьму, и внимательно осмотрел кожу на лице Сильвестора. Казалось, её обрызгали чёрной краской: некоторые «капли» легли и на второй половине лица, и на шее.

– Боюсь, что хуже, – покачал головой Сильвестор, отстранившись от Ромунда. – Мне кажется, это какая-то инфекция или чего похуже. Хотя я не чувствую последствий.

Сидевший на плече Ромунда Хрюшик напрягся.

– Не стоит так переживать, рог’хар, – вдруг добавил Сильвестор. Он стоял спиной к малышу, но каким-то образом понял его озабоченность. – Эта дрянь опасна только для меня. Возможно, среди народа Игнока найдутся знахари, или поможет Тедо. Если нет, то. со временем частица Шедоулайна меня убьёт. Но это будет не скоро. Давайте двигаться дальше, друзья. Теперь, в лице нашего маленького друга, у нас есть что противопоставить последнему Стражу. И он ждёт. Не сомневайтесь.

– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – вглядываясь в тёмное жерло пещеры, спросил Сильвестор. Поросший осокой луг кончился и опёрся в гряду камней. Единственным ходом был тёмный провал, ведущий куда-то под землю.

– Очередная ловушка, – пробормотал Ромунду, следя, как не меньше десятка зелёных огоньков кружат вокруг путников и с интересом наблюдают за их действиями. – Но, судя по оживлённости светлячков, действие обещает быть интересным.

Сильвестор осторожно потрогал тёмное пятно на лице.

– Я пойду вперёд. Ты следуй за мной в нескольких шагах позади. Игнока держи за руку. Да, именно за руку. Создай как можно больше света вокруг себя.

Так и поступили. Сильвестор первый спустился по кривым, вырезанным в камне ступеням, в темноту, и осветил её магическим светом. За ним последовал Ромунд с сидящим на плече Хрюшиком. Игнок сначала сопротивлялся, не давал руку, но когда прошёл пару ступеней вниз, сам схватился за Ромунда. Из глубины веяло ужасом.

Коридоры пещеры извивались. Никаких прямых участков: туннель вертелся и изгибался. Хуже стало, когда со всех сторон стали появляться множественные щели и ходы. Что могло скрываться в них? Куда идти? Непонятно.

– Вот тебе и путь, который обязательно выведет, – заметил Ромунд.

– Он есть. Погляди, – Сильвестор понял руку к каменному полу, покрытому толстым слоем пыли. В нём торчали круглые камни, стелившиеся лентой и уходившие вглубь пещеры. – Думаю, этой линии нам и стоит держаться. Боюсь предположить, что нас ждёт, если свернём в другую сторону.

Туннели кончились внезапно. Ромунд не успел испугаться или впасть в уныние. Впрочем, окончание хотя и тёмного, и наполненного страхом пути, не означало конец испытаниям. Наоборот. Новый эпизод только начинался.

Пещера вывела героев Арены к невероятных размеров оврагу, который пересекал узкий каменный мост без перил. Лиловое небо над провалом бушевало молниями, а воздух трещал от переизбытка энергии. В конце моста что-то светилось.

– Отличное место, замечательное, – всплеснул руками юноша, и, подойдя к краю обрыва, посмотрел вниз: чёрное ничто посмотрело на него из глубины.

– Что ж, здесь есть где развернуться, – усмехнулся Сильвестор. – Я пойду вперёд.

– Почему-то мне не хочется возражать, – кивнул Ромунд.

Вступив на мост, они сделали выбор. Хотя, скорее, подчинились судьбе.

Шли медленно, друг за другом. Ширина моста не позволяла идти в паре: было трудно устоять, особенно когда голова начинала кружиться от чёрного провала с обеих сторон.

Не смотреть вниз! Не смотреть!

Шли долго. Очень. Ромунд начал уставать. Но ноги сами двигались. Однако светящееся нечто на конце оврага не приближалось!

Они что? Стоят на месте?

Кто они? Где все?

Сильвестор исчез! Где Хрюшик? Где Игнок?

Ромунд обернулся. Никого. Он один посреди Бездны!

Куда все подевались? Они же были рядом!

Реальность замерцала.

Они снова вместе шли по мосту. Впереди маячила спина Сильвестора. На плече сидел напряжённый Хрюшик. Усталый Игнок со вздохом шёл позади.

Ромунд хотел окликнул очкарика. Но язык и губы остались неподвижным. Он хотел повернуть головой, дёрнуть рукой, развернуться, закричать! Но тело не слушалось. Оно продолжало двигаться, но без участия Ромунда!

Реальность дёрнулась.

Они лежали на невероятной глубине. Они молчали и взирали на пылающее далеко наверху небо. Им больше ничего не хотелось. Им было всё равно. Здесь, на глубине, прошлое казалось выдуманным, настоящее бессмысленным, а будущее невозможным.

Они ведь лежали здесь всегда, в темноте. Правда?

Реальность завертелась.

Урок в Академии, разговор с Эмми, битва с работорговцами, поход на варваров, Шестнадцатый вал, Кандур, новые миры. Ромунд стоял рядом и наблюдал за этим снова. Но со стороны. События недавнего прошлого пролетали мимо него за считанные мгновения. Он смотрел на них, и воспоминания гейзером рвались из глубин памяти.

Реальность заревела и затрещала.

Мир смешался в единую краску боли. Ромунд орал во всю глотку, но не понимал: кричит он, или тело, корчащееся перед ним. Что это? Кто это? Зачем это всё?

Эмми.

Неожиданно боль отступила. Красное поле исчезло, и перед глазами Ромунда появилась дыба, на ней было растянуто нагое тело девушки. Она кричала. Ей больно!

Эмми!

Ромунд дёрнулся, но оказалось, что он крепко привязан цепями к деревянному стулу. Они находились в тёмном подвале. Здесь было холодно, пахло тухлятиной.

– Ромунд! Помоги мне! – закричала Эмми, когда механизм дыбы вновь пришёл в движение, и её тело снова стало растягиваться.

Юноша бился с цепями, но они казались живыми: чем сильнее маг сопротивлялся, тем надёжнее они держали его, сжимая руки, ноги и тело. Ромунд не мог ответить девушке. Его рот исчез. На его месте была гладкая полоска кожи!

– Ромунд!

С невероятным треском стены темницы разорвались на куски. Жар огня опалил лицо Ромунда. Цепи превратились в пар.

Не раздумывая, юноша метнулся к девушке. Он не видел лица – оно было скрыто под копной немытых волос.

Верёвки на дыбе треснули. Эмми неожиданно села, и её голова медленно повернулась к стоящему рядом Ромунду. Из-под волос на него глянули злые зелёные глаза. Глаза мертвеца!

Что-то подхватило молодого мага и отбросило в сторону. Нестерпимый жар снова опалил кожу. Сознание вот-вот грозило покинуть юношу.

Оторвавшись от. чёрного ничто, Ромунд огляделся. Вокруг была сплошная темнота. Ни стен, ни дыбы, ни оврага, ни моста. Только пылающий истинным огнём дух огня и застывшая против него тёмная фигура в балахоне.

Рог’хар и Войд! Два имени неожиданно ворвались в затуманенное сознание юноши. Он стал постепенно вспоминать.

Дух огня незамедлительно атаковал противника. В Стража Арены понёсся каскад мощнейших заклинаний, сотканных из пламени. Однако тот сопротивлялся, выставляя щиты и контратакуя. Хрюшик слепо бился в непреодолимый магический барьер, желая своей яростью стереть ненавистного врага! Но этого было явно недостаточно.

Войд неожиданно сплёл какой-то тёмный клубок и швырнул в рог’хара. Тот принял на себя удар и пошатнулся. Тёмная материя исчезла, но самого духа огня магия поколебала. Он прекратил атаку, замер, и Войд вторым клубом тьмы свалил своего. Огонь исчез, и на его месте оказалось маленькое тельце Хрюшика.

Такого прилива ненависти и гнева Ромунд не ощущал никогда. Они пришли словно из ниоткуда, открыв для юноши безбрежный океан силы. И тот воспользовался им, рубанув по Войду тупым сгустком магии.

Щиты Стража треснули, и фигура в балахоне упала на колени. Но на этом порыв Ромунда иссяк. Его тело безвольно завалилось. Подчиняться оно не могло. Смерть подступила слишком близко. Но тут тьму снова разорвал свет сверкающего огня. Яростный вой возвестил о приходе подмоги, и тухнущий взор Ромунда успел уловить, как лиловое пламя разорвало Войда пополам.

Юноша очнулся после второго или третьего удара по щеке. Мутным взором он разглядел Игнока, нависшего над ним. Тот с большим энтузиазмом приводил Ромунда в чувства.

– Хватит, хватит! – поднял руку маг.

– Живой! – радостно возвестил карлик. На грудь Ромунда запрыгнул кто-то маленький. Хрюшик! Только боги знают, как отлегло от сердца юноши.

Придерживая малыша рукой, Ромунд присел на земле. Тело ломило от боли. Голова раскалывалась!

– Кошмар, – пробормотал Ромунд.

– Это действительно был он, – согласился с ним голос. Маг посмотрел вверх и увидел стоящего над ним Сильвестора. Пятно на его лице стало ещё больше. – Войд оказался мощным менталистом. Он сумел создать для нас общую реальность, а затем разделить её.

Ромунд повёл головой, и увидел, что они находятся посередине луга, поросшего осокой.

– Так значит…

– Верно, ни пещеры, ни оврага с мостом – ничего не было, – поддержал мысль Ромунда Сильвестор. – Мы находились на поляне и видели сны.

– Как болит голова! – посетовал Ромунд. – Но кто победил Войда? Я видел, как Хрюшика выбили. – при этих словах малыш недовольно заворчал. – Это был ты, Сильвестор?

– Нет, что ты! Я корчился от боли в это время. Нашим спасением оказалось то, что обожают воспевать люди.

– Что? – Ромунд туго соображал.

– Любовь, – улыбнулся Сильвестор и отступил на шаг. Вперёд вышла девушка.

Ромунд не понял, как он оказался на ногах, как сумел преодолеть разделявшее их расстояние, как обнял и поцеловал её. Эмми. Он нашёл её. Нашёл!

Девушка сомлела в его руках и не выпускала его губ долгое время. Они наслаждались мигом, этим ничтожно малым явлением пространства и времени. Пока не послышалось культурное покашливание Сильвестора.

Оба влюблённых недовольно посмотрели на мага. Тот в защиту поднял руки и отошёл прочь. Ромунд снова несколько раз поцеловал Эмми.

– Ты себе не представляешь, сколько миров я прошёл, прежде чем нашёл тебя. – с придыханием произнёс Ромунд..

– Почему-то сейчас я верю тебе. В нашей реальности эти слова показались бы мне метафорой. но не здесь, – сказала Эмми, и её счастливые глаза наполнились слезами. Она прижалась к груди Ромунда. Они стояли так долго. Вечность.

– Я несколько приукрасил роль любви в прошедшем поединке, – проговорил Сильвестор, подойдя к влюблённым.

– То есть? – нахмурился Ромунд.

– Ну, Войда на тряпки порвал кое-кто другой, – загадочно проговорил Сильвестор и кивнул в противоположную от Ромунда сторону. Тот поглядел туда, и его брови поползли вверх.

На траве сидело два маленьких существа. Они с интересом разглядывали друг друга, усевшись на задние лапы. Одним из них был Хрюшик, а вторым – точно такое же создание, только чуть меньших размеров, и фиолетового окраса.

– Я нашла её в одном из миров. А точнее, она меня и мою сумку с припасами. – подняв голову, пояснила Эмми. – Это девочка, её зовут Лилу.

– Что ж, теперь и твой маленький хорёк обзавёлся подружкой, – подмигнул Ромунду Сильвестор. Тот в ответ улыбнулся и снова поглядел на Эмми.

Девушка сильно изменилась. От прошлых пышных форм не осталось и следа: прошедшие события высушили Эмми, сделав из неё другого человека. Привычными остались только глаза, ставшие на исхудавшем лице более выразительными, и. губы.

– Я блуждала среди миров, и не знала, что делать. Ходила от портала к порталу. Пока меня не похитил. этот страшный урод и не запер в своей ментальной темнице. Если бы не вы…

Маленькая фиолетовая хрюшка вспрыгнула на плечо Эмми и изучающим взором уставилась на Ромунда. К тому в свою очередь забрался Хрюшик, и, почему-то поджав уши, продолжал неотрывно разглядывать питомицу Эмми.

– Ли-лу! – вдруг возвестило фиолетовое создание, чем сильно удивило Ромунда. Его Хрюшик говорить не умел. На непокрытой темными волосками макушке Лилу красовались такие же, как у Хрюшика, оранжевые чёрточки.

– Ах, если бы я знала, что эта маленькая проказница умеет превращаться в большого и страшного зверя! – посетовала Эмми. Лилу смутилась и уткнулась пятаком в шею хозяйки.

– Твой рог’хар не знать сам, – вмешался Игнок. – Время ронт’гун приходить в определённый случай. Хреушек Ромунда показать свой рог’хар как. И она понять всё.

– Рог’хар? – нахмурилась девушка.

– Потом расскажу. Давай выберемся отсюда.

– А дороги больше нет, – отреагировал Сильвестор. Он стоял неподалёку и трогал руками воздух.

– Как это нет? – хором спросили его остальные.

– Здесь стена, – мир вокруг героев Арены неожиданно замерцал, краски смешались, вспыхнул огонь, и. они снова оказались посередине амфитеатра. Теперь тихого и пустого. Словно ничего и не было. Двери были распахнуты: сквозь них проникал запах леса.

– Вот тебе и на… – пробормотал Ромунд. – И никаких фанфар и чествования победителей.

– А тебе они нужны? – усмехнулся Сильвестор. – В принципе, все получили то, что хотели. Ты обрёл Эмми, рог’хары познали ронт’гун, Игнок же теперь может вернуться в своё время с прямыми и длинными ногами.

Ромунд посмотрел на коротышку, который теперь ростом доходил ему до груди. Полная счастья улыбка не сходила с лица: его ноги были длинными и прямыми.

– Ну а ты что, Сильвестор? – почему-то напрягшись, спросил Ромунд.

– Я? – на носу очкарика снова держались круглые очки. – То, что потерял до встречи с тобой. Память.

– Так ты теперь знаешь всё?

– Знаю что? – на изуродованном инфекцией лице Сильвестора застыло странное выражение. Ромунд чувствовал, что теперь перед ним другой человек. – Себя знаю. Это точно.

Эмми вдруг всплеснула руками и стала что-то судорожно искать, хлопая себя по телу. На ней была испачканная тёмно-синяя мантия.

– Боги! Кажется, я её потеряла. Не может быть!

– Что? Что такое? – недоумевая, затараторил Ромунд, и вдруг страшная догадка пронзила его.

– Не это ли ты ищешь? – спросил Сильвестор и протянул руку. В ней лежала колба с лиловой жидкостью.

Лилус Хрюшиком отпрянули от очкарика и зашипели. Ромунд заметил, как их глаза налились пламенем.

Последовала немая сцена. Эмми глупо уставилась на колбу, Ромунд с рог’харами на Сильвестора, а тот насмешливым взором смотрел на всех.

И тут Ромунд вспомнил, кого напоминал ему Сильвестор.

– Вильгельм! – вдруг сорвалось с его губ.

Очкарик на секунду задержал взор на нём.

– Что, прости? – усмехнулся он. – Я нашёл колбу на лугу и хотел вернуть. И меня по-другому называют. Вот дела…

Эмми подобно молнии выхватила артефакт из рук Сильвестора и прижала к груди.

Сильвестор едко улыбнулся.

– Предлагаю продолжить путь. Теперь я знаю, что спросить у Тедо.

Маг двинулся из амфитеатра, увлекая за собой остальных. Ромунд обнял Эмми и медленно пошёл вместе с ней. Спрашивать об артефакте он не стал. Уж слишком нервно реагировала возлюбленная на странную колбу. Сейчас Ромунд был безмерно рад, что нашёл её, пройдя сквозь десятки миров!

***

На чердаке заброшенного дома царил полумрак. Горело всего две лучины, и они едва справлялся с натиском темноты. Но большего человеку в мантии мага не требовалось: склонившись над большим чаном, гревшимся над магическим огнём, которым несколько часов горела пара мелких деревяшек, он медленно помешивал тёмное варево огромной ложкой. Качество приготовления он определял по запаху.

Люк, ведущий на чердак, скрипнул, немного поднялся и пропустил тонкую шуструю тень.

– Ты быстро вернулся, Элир, – проговорил человек в мантии, не отвлекаясь от работы.

– Сущие пустяки, мессир, – прошептала тёмная фигура, замершая за спиной алхимика. Свет лучин не доставал до неё. – Председательствующий Совета любит женщин. Порой до безумия. Мне не составило никаких проблем подмешать ему в чан ваше зелье, пока он… был занят

– Ты слышал: он отчётливо сказал о завтрашнем собрании?

– Больше того, он разослал гонцов во все концы Санпула, мессир. Завтра в двенадцать старцы соберутся. Повесткой дня станет решение вопрос о принятии беженцев Лагеря.

– Это хорошая новость, Элир. Вот твоё золото, – продолжая наблюдать за варевом, человек в мантии запустил свободную руку в карман и извлёк увесистый кошель.

Тёмный человек выхватил кошель, и, пробормотав скудное «рад служить», исчез.

Алхимик усмехнулся. Элиру придётся сильно удивиться, когда золото неожиданно превратится в пыль, которая в свою очередь попадёт ему на кожу и прикончит за считанные мгновения.

Следов не должно остаться.

До собрания совета оставалось всего полчаса, но для Даратаса они грозили оказаться вечностью. Нетерпение мага зашкаливало: слишком многое поставлено на карту. План должен сработать в точности, со всеми деталями.

Зал Совета располагался на площади Голубей, в старинном дворце Сеньоров. Это овальное здание, состоящее из нескольких последовательно вытягивающихся к круглому куполу ярусов, было выполнено из гранитных блоков и украшено мраморными декорациями. Его постройкой озаботились в первые годы существования города три великих клана-основателя – Сюреал, Хранители, и тогда ещё сильные Дети Дракона. Однако окончательно достроили и стали использовать для заседания Совета города, якобы автономного, только после Войны Сил.

Именно к этому архитектурному памятнику сейчас спешили толпы людей в белых мантиях – писари и помощники старейшин, среди которых можно было заметить маленькие группы седовласых старцев в пурпурных туниках с перекинутыми через плечи тогами: ритуальную одежду членов Совета позаимствовали из истории родного мира людей. Пафос конечно, но без него не обходилась никакая власть.

Насколько Даратас представлял себе регламент Совета, перед тем как старцы усядутся, и Председательствующий объявит о начале, слуги и помощники старейшин должны занять свои места в амфитеатре Круглого зала, специально приспособленном для слушания речей и письма. После этого «сенаторы» заполнят партер вокруг высокой трибуны, на которой обычно держит речь и руководит процессом Председательствующий Совета. На неё же приглашаются с докладами отдельные старейшины, и здесь же говорят гости-просители Совета.

Именно на этой трибуне должны выслушать Даратаса. Он подал прошение вчера. Обычно на рассмотрение уходят годы, но. разве подобное могло устроить мага? Настоящего мага?

Совет собрался в двенадцать. Но кто сказал, что просителя должны пригласить немедленно? Процедура проведения заседаний носила в себе множество традиций и ритуалов, пускай и бессмысленных, но необходимых для соблюдения.

Поэтому Даратас четыре часа сходил с ума от скуки и ожидания в приёмном покое, откуда его в конце концов забрала стража и отвела ко входу в Круглый зал. Здесь его попросили оставить оружие и магическое артефакты, чему, естественно, Даратас подчиняться не стал. Легким заклинанием он заставил стражников забыть о нём и впасть в лёгкий сон на несколько секунд. После этого спокойно открыл дверь и прошёл внутрь. Чтобы там ни случилось, но в зал заседаний больше никто, кроме сенаторов и их помощников, пройти не мог. Даже если бы здание горело, никто не имел права входить внутрь зала без разрешения Председательствующего.

Даратас ощутил, как волнение накатила на него, и комок подступил к горлу. В последний раз он выступал публично перед народом эльфов. Сейчас казалось, что это было много сотен лет назад.

Пятьсот пар глаз партера и не менее тысячи с амфитеатра внимательно смотрели на него. замершего в дверях.

– Мессир Даратас, прошу вас на трибуну, – прогремел голос Председательствующего в полной тишине, подобно грому среди ясного неба. Наверное, акустика, а может, и магия.

К трибуне, представляющей собой круглую площадку, вела узкая дорожка, укрытая красным ковром. Даратас неслышно преодолел её за несколько секунд. Без магии, естественно, не обошлось: раз уж маг явился в Совет, пусть всем кажется, что явилось само воплощение чудес и волшебства.

Однако старейшины оставались безмолвны. Даратас старался не смотреть на них. Они казались ему сплошным красным полотном, накинутым на каменные скамьи «арены».

Поднявшись по высоким ступеням на трибуну, он внимательно посмотрел на Председательствующего: невысокий седовласый мужчина с длинной белоснежной бородой и лысым черепом встретил его доброжелательной улыбкой, которая показалась Даратасу идиотской. Наверное, в этот день всех знающих людей не покидали те же соображения. С главой Совета было что-то не так.

– Мессир, Совет собрали по вашему… – Председательствующий неожиданно осёкся. Было видно, как его замутнённые глаза поднялись ко лбу: старец пытался сопротивляться, но… – по вашему прошению. Просим вас изложить его. кратко. Основные факты я довёл до…

– Да что ему говорить? – вдруг послышался крик. Даратас не разглядел этого человека.

– Действительно! Отказать, и все дела! – вскочив с места, поддержал коллегу пузатый сенатор с пышными бакенбардами на свином рыле. – Нечего нам оборванцев в свои земли пускать! Наши границы на замке!

– Пускай катится! Долой его с трибуны! – криков становилось всё больше.

– Разбудили поутру для такой ерунды!

– А у моей дочери свадьба!

– И что? У мен сын родился!

– Заканчивай это, Ироним! Есть другие дела!

Даратас выслушивал гневные речи с спокойным выражением лица. Председательствующий Ироним пытался как-то повлиять на старейшин, но это сильнее и сильнее распыляло их. Они орали во всю глотку, и их слова вскоре смешались в один сплошной гам.

Маг предполагал такую реакцию. Поэтому дал старцам возможность спустить пар. А затем поднял руку с посохом и стукнул о площадку трибуны.

– ТИХО! – сотряс стены мощный приказ Даратаса, заложивший уши, и потоком ветра старцев усадило на скамейки. Щёлкнули затворы дверей. Теперь никто не посмеет уйти.

Сенаторы замерли от ужаса.

Даратас спокойно обвёл их тяжёлым взглядом.

– Я здесь не для того, чтобы вас упрашивать и умолять, бестолковые стариканы. У вас не было власти и не будет никогда. Правят не болтуны, а лидеры и предводители. Вы же проводники их воли.

– Что ты хочешь от нас? – спросил один из смелых. Он выглядел молодо, имел копну ещё темных волос на лысеющей голове.

– Всё доходчиво изложено в моём. прошении. Мне необходима резолюция Совета о допуске беженцев Лагеря на территории города Санпула, в сам город, и его окрестности. Это раз. Второе: необходимо снарядить все имеющиеся корабли для переправки людей, в том числе и жителей Санпула, на Феб.

– Но для чего это всё? Неужели из-за межклановой войны? – не унимался смелый сенатор.

Даратас жалостливо посмотрел на него.

– Межклановой войны? И это говорит человек, который имеет право носить пурпур и называть себя государственным мужем? Нет, скорее это говорит простой житель Санпула, у которого родился очередной сын от очередной шлюхи. Вы были назначены сюда руководить политикой, но не знаете того, что творится у вас под носом. Стыдитесь! Мир за время ваших пышных пиров и беспечной жизни успел несколько раз перевернуться. С севера движется то. что даже мне познать не в силах. А вы печётесь о землях и имениях.

– Хороши твои слова, но деталей в них мало, – поднялся ещё один советник. Старый, сгорбившийся старикашка с трескучим голосом. – Отчего мы должны бежать? Где доказательства того, что мы не в силах справиться с врагом?

– Дружины Сюреала и Хранителей готовы умереть за нас, – воскликнул ещё кто-то. – А наша стража насчитывает до десяти тысяч человек с учётом резервов.

– Многие из которых вчера держали плуг в руках? – съязвил Даратас. – Вопрос не в том, сколько у вас людей и кто соберётся постоять за вас. Проблема в том, как победить то, что пришло из других миров.

– И чем таким оно успело зарекомендовать себя? – не унимался молодой советник.

– Первое, это вирус, – при этом слове шёпот пробежал по рядам сенаторов. – Убеждён, вы успели столкнуться с ним. Что творится на землях севера, юга и востока вам не ведомо. А поверьте, это ужасно. Второе, это. уничтожение Цитадели.

Советники замолчали. Они знали об этом, Председательствующий должен был донести до них информацию из прошения. Видимо, старцы не могли сформировать общую позицию по данному вопросу.

– Ну а третье – повальное бешенство диких, которые целыми ордами набрасываются на Лагерь и скоро придут к вам. Торвиль пал – от него остались лишь руины. Готовы ли вы к подобной участи?

– Всё это слова, мессир, – покачал головой молодой. Остальные одобрительно закивали. – Нет доказательств, нет очевидных фактов. Войны в нашем мире не редкость, какими бы разрушительными они ни были. Мы не видим нужды выступать в качестве спасителей тех, кому меньше повезло. У нас свои заботы, своя жизнь. Так было всегда: выживает сильнейший. В настоящий момент у нас достаточно сил, чтобы отразить нападение нескольких орд диких, и их, как вы утверждаете, страшного командира. Выпускники школы Валдайса способны постоять за свои дома.

Наступила тишина. Даратас молчал. Этой логики старейшин он и ожидал. Наверное, было глупо начинать фарс.

– Увы, я так и знал, что вы не согласитесь. Но боюсь, ваши интересы и представления слишком далеки от реальности. Придётся мне, не впервой, взять шефство над вами и направить на путь истинный, – при этих словах Даратас достал небольшой пузырёк с иссиня-чёрной жидкостью.

– А с чего ты взял, что ты имеешь право решать, а мы – нет? – с вызовом обратился темноволосый советник.

– Потому что я обладаю знанием, – загадочно ответил Даратас и с размаху разбил пузырёк о трибуну. Всего за несколько секунд серый дым окутал Круглый зал. Сенаторы даже не успели испугаться.

Чрезвычайно довольный собой Даратас сидел на лавке в Парке Мира, и, пожёвывая свежие ягоды, любовался величественным видом школы Валдайса, нёсшей свои тонкие башни, похожие на пики, высоко в небо. Впервые за несколько дней он мог себе позволить расслабиться. Совет вынес нужную резолюцию, и гонцы на всех парах мчались с приказами во все края и службы Санпула. Как бы ни велико было влияние кланов на Совет, противиться его решению они не станут, особенно сейчас, когда сплочённость и доверие куда важнее, чем меркантильные интересы отдельных кланов.

Зелье подчинения – страшно сложное и страшно действенное волшебство. Оно способно внушить человеку ровно то, что нужно заклинателю. И он даже не вспомнит, что кто-то специально навязал ему мысли. Наверное, никогда в мировой политике не использовался такой изощрённый подход: не подкупить, не запугать, а заставить поверить, и сделать то, что нужно. А всё потому, что ни у кого никогда не было доступа к зубам истинного чёрного дракона, необходимых для приготовления зелья. Герду особенно развеселит полученный от её единственного клыка результат.

***

– Мой маленький ученик! – воскликнул облачённый в дырявый балахон карлик, принимая в объятия растрогавшегося Игнока. – Как я рад тебя снова видеть. Смотрю, подрос. А ноги! Ты посмотри на свои ноги! Они прямые! И ты чуть не на голову меня выше!

Ромунд отметил чистый акцент карлика, которого Игнок называл Тедо. Словно он всегда и говорил на языке Сотворяющих.

– Спасибо мой друзья, – ответил красный от счастья и смущения туземец. – Мы с ними пройти Арена Духа и победить всех чудищ!

Тедо посмотрел на людей, и его глаза заблестели. Лицом он не отличался от Игнока. Разве что у него было чуть больше морщин и кожа казалась потемнее.

– Я увидел их. Ещё на подходе. Небо говорит, пророчества начинают сбываться, – сказал он, отпуская Игнока. – Прошу в моё скромное жилище: навар готов, – карлик указал на низкий шалаш, примостившийся между тремя деревьями. Чтобы пройти в него, людям придётся ползти на карачках.

При словах о еде Хрюшик заметно оживился на плече Ромунда и стал потирать лапки. Похожим образом повела себя и Лилу, зашуршав в поясной сумочке Эмми. Оба малыша вели себя странновато по отношению друг к другу: переглядывались, прижимая уши, но держались на почтительном расстоянии.

Пробравшись внутрь шалаша и вдохнув ароматы пищи, Ромунд понял, как он проголодался. После арены духов они шли без остановок немереное количество часов, и только сейчас позволили себе расслабится и подумать о еде. А главной причиной был Сильвестор: после «пробуждения» он нёсся, как заведённый. С этого момента он стал вызывать у Ромунда всё больше и больше подозрений, особенно учитывая странное сходство с. Вильгельмом.

Внутри шалаша оказалось просторно: все гости Тедо спокойно уместились вокруг большого котла, в котором что-то вкусно булькало. Хозяин принялся хлопотать вокруг чана, большой поварёшкой разливая варево по глиняным мискам. Первые две Тедо налил подпрыгивающим хрюшикам. И так получилось, что одна из них, предназначенная Лилу, выскользнула и перевернулась, пролив еду на выстланный сушёным лапником пол. По нелепому стечению обстоятельств, глиняное изделие треснуло на две половинки. И это при падении на мягкое!

– Ай-яй-яй! Как неудачно. а запасной у меня нет! – махнул поварёшкой Тедо. – Дряхлое всё.

Сидевший рядом со своей миской Хрюшик озадачено посмотрел на осколки, затем на поникшую Лилу, и, поджав уши, осторожно подвинул лапками миску к питомице Эмми. Та удивлённо посмотрела на него. Ушки её заострились, и на фиолетовой мордочке появилось подобие румянца. Ромунд едва сдержал переполнявший его добрый смех.

Лилу осторожно понюхала ароматную еду, и, немножко подвинув миску к Хрюшику, принялась за трапезу, не спуская глаз с малыша. Тот некоторое время смущённо сидел в сторонке, но затем подвинулся, и, также поглядывая на Лилу, начал трапезу.

Наблюдавшие за ситуацией Ромунд с Эмми обнялись и прильнули к губам друг другу. Всё-таки любовь прекрасна.

Сильвестор же, быстро насытившись, отложил миску в сторону и задумчиво уставился на Тедо. Тот спокойно и медленно ел, не обращая внимания на прямой взгляд очкарика (Сильвестор создал себе новые очки), и повернулся к нему только когда расправился с похлёбкой.

– Я знаю, зачем вы здесь, – сказал Тедо, откладывая миску в сторону и вытирая рукавом балахона рот.

– Уж точно не содействовать свершению пророчеств, – пошутил Ромунд, однако старый тикмук серьёзно посмотрел на него, отбив веселье.

– Твой ученик поначалу боялся вести нас к тебе, – вспомнил Сильвестор. В полутьме шалаша его лицо казалось чёрным, словно пятно полностью покрыло кожу на его голове.

– Правильно делал. Его надлежит строго наказать за это, – кивнул Тедо. Воодушевление Игнока исчезло. – Но его отговорки не сильно помогли против воли Сотворяющих, верно?

– Нам нужно вернуться в наш мир, – проигнорировав слова Тедо, сказал Сильвестор. – И ты знаешь, как это сделать.

Старый туземец хитро прищурился, выдерживая паузу.

– Ставить условия бессмысленно, верно? – спросил он наконец.

– Если понадобится, я получу эти знания помимо твоей воли, – сказал очкарик, и в этих словах чувствовалось такая сила, что самому Ромунду стало не по себе.

– Ясно, – удовлетворённо кивнул Тедо. – Но вам придётся сыграть роль в грядущем спектакле, и мой почин тут ни при чём.

– Есть препятствия? – нахмурился Сильвестор.

– Как минимум, два, – ответил карлик, наливая себе добавки. – Как вы знаете, этот мир является перемычкой между множеством реальностей и сущностей, в которых вы успели побывать.

– А можно без долгих прелюдий? – оборвал Тедо Сильвестор. Ромунд не мог узнать в этом человеке прежнего терпеливого и доброжелательного спутника.

– В принципе, да, – снова согласился Тедо. – Выход отсюда возможен только во время Унтанга.

– Как я и думал, – кивнул Сильвестор. – В этот момент через ваш мир проходит канал связи.

– Постойте. Вы говорите о том, что мы видели в лесу? – поинтересовался Ромунд.

– В лесу? – хлопнула глазами Эмми.

– Думаю, ты этого не видела, раз находилась в плену Войда, – поспешил пояснить Ромунд.

– Да, именно о том, что застало нас врасплох, и если бы не Игнок… – ответил Сильвестор. – Всё, что ты видел, Ромунд, это образы и явления других миров: существа, события, отдельные мысли. Всё тогда показалось настоящим безумием. Но сейчас я понимаю: у данного феномена имеются разумные основания. Есть какие-то причины или механизмы открытия канала?

– Боюсь, даже Сотворяющие не представляли себе истоки явления Унтанга, – несмотря на воспитанность и знания, Тедо не имел ничего против разговора с набитым ртом.

– И? – нетерпеливо спросил очкарик.

– Унтанга зачастую свершается сама, без каких-либо явных причин. Как мне кажется, в этот момент что-то происходит во Вселенной, и перемычка открывается.

– Не договариваешь, старик, – в голосе очкарика звучало недовольство.

– Ты не даёшь мне это сделать, – пожал плечами Тедо.

– Продолжай, – Сильвестор нарочито глубоко вздохнул.

– Но есть и другой момент. Унтанга свершается при активации двух артефактов. Сотворяющие звали их Десницами Зула. Правая и Левая десница, соединённые вместе, открывают перемычку и позволяют ориентировать в общем потоке сил и информации.

– С этого и надо было начинать! – воскликнул Сильвестор. – Ну и где эти артефакты?

– Я же говорил, что вам неизбежно придётся совершить предначертанное, – ухмыльнулся Тедо.

– Что именно? – вмешался Ромунд.

– Сущую ерунду в рамках вселенной, но весьма важное в рамках нашего хилого мирка. Дело в том, что Сотворяющие, в спешке покидая перемычку, передали Правую и Левую десницы во владение двух разных народов, тикмук и жигсов, наказав им строго охранять артефакты друг от друга. На этом и началась вражда.

– И соответственно, уходя, Сотворяющие "предсказали", что наступит день их возвращения, и народы объединятся. Верно? – лицо Сильвестора перекосила едкая усмешка..

– В общем, да. Пророчество так себе: больше политический ход. Сотворяющие наделили бывших рабов значимостью и регалиями, посеяв меж ними вражду, и тем самым обезопасив себя от других искателей Пути. А теперь, вернись они обратно, им ничего не стоит вернуть артефакты и помирить племена.

– Вот мы и вернулись, – самодовольно заявил Ромунд.

– Вы не Сотворяющие, – холодно заметил Тедо. Эти слова почему-то прозвучали для Ромунду обидно. А казалось бы: с чего? – По крайнем мере ты и твоя девушка.

Ромунд метнул быстрый взгляд на Сильвестора. Тот поймал его и улыбнулся.

– Думаю, у нас будет время всё обсудить, – сказал он. – Теперь нам надо наведаться к тикмук и жигсам? Надеюсь, артефакты хранятся у правящих племён?

– Идти ни к кому не придётся. Они сами идут друг к другу, – пожал плечами Тедо.

– В смысле? – в один голос спросили все.

– Жигсы пошли войной на тикмук. Сейчас все земли к стору отсюда объяты пламенем. Как ни странно, но интерес у этих тупых обезьян такой же, как у вас.

– Они решили попутешествовать по мирам? – удивился Ромунд.

– Нет, мальчик, их ведёт такой же. Человек, как ты и твоя девушка. Насколько показали мне духи, это тоже самка.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе. Кто это мог быть? Неужели кто-то застрял в перемычке и решил. выбраться?

– Алиса… – вдруг прошептал Ромунд..

Эмми в ужасе посмотрела не него.

– Не может быть! – воскликнула она.

– Может, – качнул головой Сильвестор, коснувшись пятна на лице. – Тем более что мы встретили её среди миров.

Ромунд вспомнил бой в загадочном мирке мага-странника, и истошный женский вопль: "Предатель!"

– Тогда у нас серьёзные неприятности, – вздохнул Ромунд и принялся пощипывать себя за подбородок. Эта нервная привычка появилась у него недавно.

– Мы из них и не выбирались, – возразил Сильвестор, поправляя очки. – В последнее время для нас это стало нормой, о чём, в принципе, я не жалею. Так что с тикмук, Тедо?

– Война началась два варта назад, что составляет один трат. За это время жигсы могли преодолеть болота и пройти к холмам.

– Два варта?! – изумился Игнок. – Я ещё быть у тебя! Почему ты не говорить, мне, дядя?

– Точнее, друг, – снова проявил несдержанность Сильвестор и не обратил внимание на выпад Игнока.

– Основная масса тикмук живёт в Долине Духов, которая окружена высокими холмами с крутыми склонами. Если пройти эту естественную границу, то тикмук конец: они не умеют строить укреплений, в отличие от жигсов. А на открытой площади тикмук не устоять против больших обезьян в костяных доспехах. Духи сказали, что жигсы пока разоряют предгорья, но вскоре ваш враг снова призовёт их к порядку и поведёт к Пути Уго – перевалу, через который более удобно пройти в Долину. Через него тикмук проходят. Пройдут и жигсы. Здесь их встретят последние силы Долины.

– Значит, нам надо успеть добраться до Долины раньше жигсов и помочь тикмук отстоять свои земли.

– Может, проще проникнуть в лагерь обезьян и там сразится с Алисой, забрав у неё нужное? – предложил Ромунд, не желая принимать участия в местных разборках. Недавно он побывал на войне: сцены битвы при Кандуре до сих пор снятся.

– Вряд ли у неё артефакт. Она его получит только если совершит для народа жигсов нечто важное и почётное. Отобрать же силой его у жигсов она не сможет. Во-первых, где находится артефакт, знает только один из шаманов – самый главный и не такой уж слабый. Во-вторых, чтобы заставить его говорить, ей нужен шаман тикмук, поскольку раздельно эти два шамана защищены мощным, передающимся по родственной линии колдовством, запрещающим им говорить, а при попытке проникнуть в из разум смерть шаманов наступит мгновенно..

– То же самое и в нашем случае, – усмехнулся Сильвестор.

– Именно, – кивнул Тедо, и улыбнулся. – Победив жигсов, вы заслужите признание моего народа. А сами жигсы, будучи разбитыми, принесут вам дар, который вы попросите.

– Но сможет ли твой народ даже с нашей помощью отбиться от жигсов? – выразил сомнение Ромунд.

– Ничего точно сказать никогда нельзя, – развёл руками Тедо. Он как раз прикончил очередную миску с похлёбкой.

– Далеко ли Долина отсюда? – спросил Сильвестор. – Игнок сможет провести нас туда?

– Долина близко, – опередил порыв ученика Тедо. – Но туда я поведу вас сам. Мой ученик может что-нибудь напутать.

Игнок снова грустно поник.

– Тогда нужно быстро поспать и выдвигаться, – заявил Ромунд. – И не смотри на меня такими глазами, Сильвестор. Я и Эмми устали. Немного сна перед битвой не помешает.

– Это верно, – согласился Тедо. – Особенно после доброй еды.

.– Спасибо тебе за всё, – кивнул Сильвестор. – Мы отдохнём быстро. Прямо здесь, если не возражаешь.

– Мой дом – ваш дом, мастер.. – ответил Тедо, бросив на Сильвестора странный взгляд.

***

– Если эта тварь из плоти и крови, мы можем попытаться её убить, – категорически возражал Яр, сжимая в руках камень связи. Артефакт Строгонова засветился ярким зелёным пламенем, когда глава Лагеря вызвал группу разведчиков. К этому времени группа асассина успела удалиться далеко от Солнечного Бора, а точнее – от его руин.

– Послушай, Ян, ты всегда был разумным человеком. Оставь эти глупости. Тебя ждёт Оля, не стоит разрушать её счастье так быстро, – голос Строгонова звучал неестественно – слова растягивались, подобно варёной коже.

– Оля ещё больше будет расстроена, если мы не прикончим тварь! – не унимался асассин.

– Яр, я не буду спорить. Первоначальное распоряжение меняется: я требую вести разведку. Мне нужно знать обо всех передвижения противника.

– Проклятье, Вова! Как я буду докладывать тебе, когда заряда у камня осталось всего на два раза?!

– Значит, самые главные два раза и доложи. В крайнем случае, посылай гонцов из отряда. Все живы?

– Все, – нехотя ответил асассин.

– Хорошо. Где вы сейчас находитесь?

– В предгорьях Ар-Умрада.

– Какова ситуация?

– Всё тихо. Мы не обнаружили диких. Словно вымерло.

– Думаю, гады тянутся к хозяину. Ладно, заряд кончается, до следующей связи.

Когда артефакт погас, Яр угрюмо уставился в землю под ногами. В наступившей темноте он едва различал её: казалось ноги уходят в пустое чёрное ничто. Плотные серые облака затянули небо и несколько дней не открывали дорогу ни солнцу, ни луне. В ночное время двигаться среди темноты можно было только с применением магии острого зрения. В предгорьях же Ар-Умрада особенно опасно: пологая равнина не имела защитных зарослей. Отряд сильно рисковал, бегом двигаясь к первым склонам гор. Но, к счастью, на них никто не напал. Припав же к камням, воины Яра стали незаметными.

– Я так понимаю, устранять нам теперь никого не надо, – подал голос Лингвей.

– Ну, проще, – Рагнар не разделял расстройство Яра. – Во всяком случае, следить легче.

– Сомневаюсь. Нас слишком мало для такой территории, – подал голос Рон..– Что мы сможем отследить? Два, три отряда? На севере никого, кроме нас. А путей на юг – тысячи!

– Согласен, – закивал Физ. – Толку от наших действий…

– Толк есть, – покачал головой Яр. – Если попытаться поймать врага на основных переходах. Например, первый из таких явно пройдёт здесь – в разрыве горной цепи Ар-Умрада.

– Ну, возможно, – согласился Лингвей. – А дальше?

Яр бессильно пожал плечами. Пока он плохо представлял себе перспективы данной затеи.

– А когда Строгонов уводит лагерь? – вдруг спросил Рагнар.

– Уже начал, – сухо ответил Яр. – Авангард с первыми переселенцами на пути к Санпулу. Остальные пока собираются.

– Дай бог, чтобы их не перебили на марше, – Лингвею явно не нравилась идея.

– Уж лучше так, чем сидеть, как крысы в мешке, – нервно хохотнул Физ.

Рагнар недовольно посмотрел на наёмника и сплюнул. Будь иное время, он давно бы схватился с ним.

В этот миг что-то яркое сверкнуло в небе. Свет защипал глаза воинов, ослепив на несколько секунд.

– Что за чёрт? – шёпотом спросил кто-то из воинов. Как только Яр протёр глаза, последовало ещё несколько вспышек, а затем стало светло.

– Боги милосердные, – пробормотал Рагнар.

Хотя Яр никогда ни к каким богам не обращался, сейчас он был готов поверить в них, и даже замолвить словечко за себя и за своих воинов.

Некогда чёрное небо горело пожаром: откуда-то с севера нёсся алый свет. Явление было похоже на закат. но ещё не настал рассвет. Если там что-то горело, то сила бушевавшего огня должна быть подобной солнцу!

Физ без команды стал карабкаться на гору. Остальные последовали его примеру. Благо здесь склоны Ар-Умрада были пологими, позволяли легко забраться на более-менее высокие точки.

– Там что-то в небе! Там что-то в небе! – вскричал Физ, занявший одно из мест наблюдения.

– Действительно. По-моему я вижу очертание человека, – вторил ему Рагнар. Он почему-то тоже повысил голос.

Яр только сейчас заметил, что в воздухе стоял странный гул. И постепенно нарастал. Вскоре ничего, кроме гула, услышать не получалось. Воины что-то говорили, но слов разобрать Яр не мог.

Впереди, за горами Умрада, в окрестностях печально памятного плато де-Артес, что-то двигалось. Яр мог различить тени в огне, низвергавшемся с небес. Хотя до тех мест было далеко, горящее в небе нечто создавало какой-то. оптический обман – так любили выражаться учёные в родном мире Яра.

В какой-то момент живот асассина скрутило страхом. Он побледнел, по спине потёк холодный пот. Лица воинов вытянулись. Им было тоже страшно. Страшно, как никогда!

Неожиданно Физ замахал руками и рванул вниз по склону. Но поздно. Гул превратился в рёв, яркое нечто ослепительно сверкнуло. Раз, второй. Яр стоял, как вкопанный, не в силах оторваться от зрелища.. А затем последовал чудовищный взрыв, и рыжая волна смела разведчиков с горы.

Падая, Яр думал только о том, что чудовищно подвёл Олю.

Глупость и её финал!

Сделал ли он хоть что-нибудь правильное в жизни?

***

Цепь высоких хмурых холмов неестественно вырастала из гладкой и сказочно прекрасной равнины, полной сочной зелени и цепи бурных ручейков, то медленно тёкших поодиночке, то сбивавшихся в шумно журчащие стайки. Тедо говорил, что эти ручьи текли с холмов, окружающих Долину Духов, и затем стекали в Осамну – самую полноводную реку этих мест, делившуюся с тикмук щедрыми дарами: невообразимым разнообразием водорослей и рыбы. Народ Тедо и Игнока редко употреблял в пищу мясо: такая еда считалась уделом изгнанников, которым строго-настрого запрещалось приближаться к Осамну. Специальные отряды наблюдали за сохранностью запрета, и убивали нарушителей на месте. Пара таких бойцов повстречалась Ромунду и его спутникам. Правда, в безопасном и неподвижном состоянии. Вокруг лежали тела больших созданий, которых Сильвестор назвал гориллами. Они были облачены в мощные доспехи из кожи и костей, оружием им служили костяные мечи и булавы. Это и были жигсы.

Окрестности холмов носили множественные отметины мелких стычек: мёртвые тела, выжженная земля, брошенное оружие и фураж. Особенно много было разбитых телег с расколотыми амфорами, изорванными сетями и какими-то сундуками. Как пояснил Тедо, это были экспедиции, обычно доставлявшие дары Осамну в Долину. Видимо, жигсы напали на них в неподходящий момент.

– Что-то здесь тихо, – задумчиво проговорил Сильвестор, рассматривая холмы.

– Жигсы собираются для удара на Перевал, – пояснил Тедо. – А он примерно с другой стороны горного кольца.

– Так как мы попадём в Долину? – озадачено спросил Ромунд.

– Через тёмный проход, – пожал плечами учитель Игнока. – Им пользуются разведчики. Армию через него не провести, но маленький отряд – вполне.

Не успели путники подойти и на двадцать шагов к склонам гор, как из ниоткуда выпрыгнуло несколько коротышек с копьями в руках. Ещё пару Сильвестор приметил на вершине горы. В их руках были тонкие тростниковые трубки.

Карлики что-то завопили и зашипели на своём языке. Они явно не были настроены кого-то пропускать. Кстати, Ромунд был готов биться об заклад, что они были похожи друг на друга, как капли воды. Если бы Игнок и Тедо стояли с их стороны, то ничем не отличались бы.

Но ученик Тедо вместе с учителем были с другой стороны. И, судя по агрессивным толчкам копий в их сторону, не обрадовали соплеменников своим приходом.

– Что они хотят? – спросил Сильвестор, игнорируя неистово орущих защитников Долины.

– Они утверждают, что мне и Игноку нельзя пройти, – флегматично ответил Тедо. – Изгнанникам в тяжёлый час нет места в Долине: еды и воды едва хватает на всех тикмук, что прибежали сюда с окрестных земель.

– Ты сможешь решить вопрос, или я вплавлю их в камень? – в голосе Сильвестора послышались нотки гнева. Ромунд не припоминал, чтобы его спутник так быстро терял терпение.

– А нельзя решить дело миром? – спросила Эмми. – Ты сказал им, что мы Сотворяющие?

Тедо смерил девушку строгим взором.

– Увы, эти отпрыски тхардов не знакомы с историей моего народа, – сказал он, тяжело вздохнув. – Её добрую память хранят только шаманы. Для этих же молодых хизга вы больше угроза, чем объект для почитания.

Не перестававшие бубнить и скалиться, защитники прохода не поняли такой бестактный подход гостей: по мнению доблестный охранников пришельцы должны в ужасе бросится наутёк, а не спокойно общаться перед остриями копий.

Один из самым несдержанных тикмук прыгнул было на Тедо, но замер на месте, словно окоченевший: Тедо направил на него руку. В следующий миг он провёл ладонью в воздухе перед оторопевшими карликами, и они, словно по команде закрыли глаза и свалились с ног – в том числе и стрелки на скале (благо стояли на небольших площадках, специально вырубленных в камне). Вскоре послышалось мерное похрапывание храбрых стражей. То же самое произошло и с самым прытким воином: его тело обмякло, и он упал под ноги Сильвестора.

– А раньше нельзя было так? – процедил сквозь зубы очкарик.

Тедо снова пожал плечами.

– Я не успел. Ты набросился с расспросами… – оправдался он. – Естественно, разговором мы бы ничего не добились от этих хизга, – карлик от души пнул одного из спящих стражей.

– Учитель! Ты не говорить, что так уметь! – влез Игнок. Каждый час он открывал для себя что-то новое.

Хрюшики ползали по безобидным воинам тикмук, выискивая что-нибудь вкусное. На правах победителей, так сказать.

– И где твой проход? – Сильвестор не мог больше терпеть промедлений.

– Вот он, – сказал Тедо, указав на узкую расщелину в скале.

– Что? – нахмурился Ромунд. – Она же такая. маленькая.. – юноша запнулся. Подойдя поближе, он увидел, что щель только с первого взгляда была узкой: если смотреть под прямым углом. Если же подойти с боку, проход в пещеру окажется вполне приемлемым даже для человеческого роста. Странный эффект создавал мох, росший по телу скалы: его дикая поросль перекрывала половину расщелины.

– Удачная природная маскировка, – усмехнулась Эмми.

– Пещера глубоко ведёт? Я не вижу света, – заглядывая внутрь, спросил Сильвестор.

– Она идёт дугой, – ответил Тедо, протискиваясь за спиной Сильвестора. – Мы мигом её пройдём. Только давайте я первый. На выходе нас будет ждать новая стража. Не хочу, чтобы вы их покалечили.

Когда путники вышли с другой стороны гор, стражники спали мирным сном. Ромунду осталось лишь покачать головой: маленький карлик по имени Тедо неплохо скрывал свои силы. Более того, юноша не почувствовал, как тот применил магию.

Стоило путникам пройти несколько шагов по вытоптанной тропинке, как море красок и ароматов захватило их. Долина оказалась настоящим кладезем немыслимого количества цветов. Они сплошным ковром стелились по склонам холмов. У Ромунда запестрило в глазах. Максимум, что он мог назвать, это розы. Остальные создания радуги были ему незнакомы.

А ароматы! От них немного закружило голову. Улыбка сама по себе поплыла по лицу юноши. Он сорвал несколько алых головок семипалых цветков и передал улыбающейся Эмми. Хрюшик и Лилу скакали среди цветов и радостно верещали.

Ромунду больше не хотелось никуда идти. Он хотел остаться здесь с Эмми, навечно.

Его и девушку из дурмана вывел резкий толчок, от которого оба мага повалились на поляну гибких, эластичных цветов. Они лишь слегка прогнулись под тяжестью людских тел, но когда маги встали, растения вернули себе форму.

– Ты чего делаешь? – обозлился Ромунд. На его плече сидел Хрюшик и недовольно поглядывал в сторону Тедо. Лилу тоже не понравилось подобное обращение с хозяйкой. Она прыгнула к карлику, заставив того дёрнуться от неожиданности.

– Да ничего такого! – воскликнул Тедо, поднимая руки. – Наоборот, спасибо нужно мне сказать! Если бы не я, вы здесь застряли бы надолго!

– В каком смысле? – брови Ромунда сдвинулись.

– Он хочет сказать, что вы хорошенько нюхнули здешней наркоты, – жёстко ответил за карлика Сильвестор.

– Чего нюхнули? – опешила Эмми.

– Вы помните веселящий порошок из вашего мира? – Сильвестор улыбнулся неуверенным кивкам Ромунда и Эмми. – Что-то подобное содержится в пыльце этих цветов. Тикмук не восприимчивы к нему. А вот мы с вами… Я понял это быстро, установив ментальную защиту. То же самое сделал и Тедо с вами. Иначе вы забылись бы здесь навеки.

– Тикмук невосприимчивы к запаху, – подтвердил карлик. – Но из разнообразных смесей соков этих цветов можно сделать множество зелий. Некоторые из них заставят вас говорить всё, что приходит в голову, другие превратят в зомби, а многие – убьют. Не правда ли парадоксальна сила красоты? Пока ты любуешься на прелесть, тебе кажется, что здесь боги устроили рай. но если немного разобраться, Долина превращается в арсенал. Думается, наша возлюбленная Эри…

– Тётка, – пробурчал Игнок, сплюнув.

–.Да, тётка, – кивнул Тедо, – пустит в ход всю заложенную в Долину силу.

– Идёте, – снова нетерпеливо потребовал Сильвестор. – У нас мало времени.

Долина, лежащая в плотном кольце обрывистых скал, размещалась неравномерно, складками. Поэтому когда путники вышли из пещеры, они не смогли рассмотреть поселения тикмук, которые располагались ближе к центру, скрываясь от пограничных скал за холмистой местностью. По сути, множественные деревни стояли в нескольких сотнях шагах друг от друга и составляли один большой город. Тедо называл его абнаром. Их, помельче было несколько в нижнем течении Одеру. Сейчас они, скорее всего, были преданы огню.

Путников заметили сразу. Ещё бы: они спокойно шли по холмам, строго держась вытоптанной тропинки. Она вела сквозь сотни шалашей, составленных из сухих сучьев и тростника. Такими были простые и незамысловатые жилища тикмук. Подобное Ромунд видел у Игнока и Тедо.

Тикмук целыми толпами высыпали к пришельцам, останавливаясь у обочины тропики. Некоторые глупо пялились, другие грозно сдвигали брови, а некоторые хватались за лица, словно в испуге: им был знаком облик Сотворяющих.

Что характерно, никто из тикмук не додумался схватить оружие.

– Это потому, что Долина для всех суть колыбель. Здесь запрещены ссоры и драки. Если жигсы пройдут Перевал, ни один тикмук не возьмёт оружие в руки за границей гор, – пояснил Тедо. При этих словах Сильвестор скрипнул зубами.

Тропинка вела в определённое место. Им, как шепнул Игнок Ромунду, был алтарь, где заседала тётка и её шаманы. С утра до ночи они сидели рядом с круглым куском камня, разрешая споры, издавая указания, и время от времени совершая отдельные ритуалы. Говоря это, Игнок немного заикался. По туземцу было видно, что он заметно нервничает. Ромунд случайно коснулся его руки, и почувствовал, какая она мокрая от пота, хотя воздух вокруг был слегка прохладным, несмотря на чистое небо и яркое солнце.

– Тедо, почему так много тикмук в деревнях? Почему они не охраняют Перевал? – хмуро спросил Сильвестор.

– Потому что ещё не пробил час, – покачал головой Тедо. – Воинам нужно побыть с родными. К тому же здесь набилось много народу из других абнаров и аков.

– Кстати, я не заметила женщин! – вдруг опомнилась Эмми.

– Это потому, что они не сильно отличаются от мужчин, – усмехнулся Тедо.

Ромунд понял это, когда тропинка закончилась, и путники предстали перед очами руководства тикмук. Те сидели полукругом из семи почётных тикмук на вязаных стульях. Посередине полукруга был стул с чуть большей спинкой, чем у других. Все тикмук были одеты в странные наряды из разноцветных тканей, украшенных вязанками живых цветов. Сидевший посередине туземец, в отличие от других, имел головной убор в виде венка. У остальных головы были начисто выбриты. Игнок шепнул Ромунду: «Середний есть тётка!», и застыл, когда сидевший посередине тикмук вдруг вскочил с места, прыгнул к гостям и стал что-то шипеть и реветь в сторону пришедших, сопровождая слова жестами и энергичными взмахами. Сидевшие по бокам шаманы, словно по команде, принялись подзадоривать тётку. Признаться, разглядеть в этом создании женщину у Ромунда не получалось.

Путники стояли и ждали, пока тётка не закончит, что она явно не хотела делать, продолжая на одном дыхании орать и размахивать руками. Вокруг стали собираться толпы тикмук. Среди них поднялся недовольный ропот: глава народа говорила что-то нелицеприятное в адрес пришедших. Ромунд чувствовал себя глупо. Судя по румянцу на щёчках Эмми, она тоже.

Сильвестор же не был намерен ждать. Он выступил вперёд и провёл перед замолкнувшей тёткой рукой. Цветы на её костюме и костюмах шаманов завяли. Поднялся ветер. Налетели черные тучи, загрохотал гром. Ромунд опомнится не успел, как ясная погода изменилась, и ураган загрохотал над Долиной. Но вот Сильвестор снова провёл рукой, цветы на костюмах ожили, ветер исчез, и небо снова стало ясным.

Ромунд с Эмми переглянулись. Чтобы сотворить такое, нужна сила не меньше сотни магов! А Сильвестор сделал это всего двумя движениями! И магии в его действия чувствовалось совсем немного! Что же это за человек?

– Если ты ещё раз, Эри, откроешь рот, я превращу тебя в унгау, которая будет унгать на деревьях. Это понятно? – голос Сильвестора казался материальным: он словно плетью стеганул тётку – она даже свалилась с ног от страха.

– Айвар! – воскликнула она и лбом упёрлась в землю. Шаманы последовали её примеру: простой народ давно пытался закопать головы: недавнее представление сильно подействовало на них.

Тедо оставался недвижим. Он спокойно смотрел на Сильвестора и улыбался.

– Ты никогда не умел гнуть спину, Тедон, – покачал головой Сильвестор (Айвар?).

– Как ты и учил, Айвар, – кивнул тот, кого Игнок называл Тедо. Ученик смотрел на учителя круглыми глазами.

– Твой ученик, видимо, усвоил только этот урок, – Сильвестор посмотрел на Игнока. Ромунд с Эмми стояли рядом с Игноком. Они увидели глаза Сильвестора и ахнули от неожиданности: глаза были чёрными, лишёнными радужной оболочки и белков. Тьма, тьма струилась из них.

Тедо посмотрел на Игнока. Тот застыл, переводя взгляд с учителя на Сильвестора.

– Он хороший парень, – кивнул Тедо. – А вот ты позабыл нас. Как и свой народ.

– Мой народ сам позабыл себя, Тедон. И об этом мы поговорим позже. Жаль, что только сейчас я окончательно вернул себе память. Думаю, запах омелунта, моего любимого цветка Долины, окончательно пробудил меня ото сна.

– Нет нужды напоминать о том, какой цветок твой любимый, учитель – вдруг обиделся Тедо. – Пятьсот лет прошло по местным меркам, но я всё прекрасно помню.

– Молодец. Но почему тикмук руководишь не ты, а Эри? – последнее слово прозвучало тяжело: вся тяжесть опустилась на плечи тётке, которая содрогнулась.

– Как и у всех народов, у нас тоже есть свои хитрецы, Айвар, – пожал плечами Тедо. – Я больше занимался наукой, чем интригами. Вот и остался на окраине.

Неожиданно вперёд выступила Эмми.

– Простите, что прерываю ваш замечательный разговор. Но всё происходит несколько глупо. Не могли бы вы пояснить нам… – Эмми не договорила. Её прервал энергичный жест Сильвестора.

– Эри, встань, – тётка подчинилась. Когда она подняла глаза на Сильвестора, её голова заметно дрожала. – Собирай войско и веди к Перевалу. Срочно.

Эри кивнула и показала на свой плотно закрытый рот.

– Я разрешаю тебе говорить, – кивнул Сильвестор.

– Спасибо, Айвар, – поклонилась тётка. – Молю Вас о снисхождении, ибо я не узнала вас в этом образе.

– Как ни странно, это мой подлинный образ. Но, несмотря на его внешнюю тщедушность, силы во мне предостаточно, – последние слова прозвучали так грозно, что Эри без лишних слов бросилась исполнять приказ Айвара.

– Признаться, я тоже не мог сначала узнать тебя, – подтвердил слова Эри Тедо.

– Как и я сам, – рассмеялся Сильвестор. Смех его показался Ромунду зловещим.

Масса тикмук пришла в движение. Подгоняемая криками тётки толпа бросилась к убежищам. Благо оружие у них было незамысловатое. Долго собираться не придётся.

– Я что-то не понимаю, – вдруг повысил голос Ромунд. – Вы игнорируете вопрос моей возлюбленной? – юноша постарался, чтобы его голос прозвучал максимально жёстко. Пусть Сильвестор здесь хоть трижды правитель или бог, но такого отношения он ему не спустит.

Юноша почувствовал, как на его плечи с обеих сторон забрались Хрюшик и Лилу. Их тела наполняла сила.

Сильвестор, или Айвар, перевёл взгляд на Ромунда. Признаться, выдержать его у Ромунда не получилось.

– Два рог’хара – это серьёзно, – молвил Сильвестор. – Даже Войд не выдержал с ними схватки. Но я не он. И не надо говорить со мной таким образом, мальчик. Это понятно?

– С вами нормально разговаривают! – воскликнула Эмми, опередив начавшего закипать Ромунда. – Мы в одной команде, помните?

– Уверена? – усмехнулся Айвар. – Ромунд, не ты ли так хотел прикончить некого Вильгельма? Если бы не Алиса…

– Он мёртв, а ты жив… пока, – жёстко ответил юноша. Он почему-то не задумался, откуда этот полубог знает так много. – Пускай и немного похож на него.

– Согласен, неопровержимый довод, – кивнул Айвар. Он снял очки и положил в карман. – Теперь будет лучше. Вообще, странная прихоть судьбы нас связала, друзья, – говоря, Сильвестор усаживался на место Эри. – Согласитесь: агент Отдела, прислужница Ордена и бесконечный и яростный враг тех и других. Вам не кажется, что нас не должно быть вместе?

– В тех или иных ситуациях, любовь и ненависть легко подменяют друг друга, – ответила Эмми.

– Точно! – согласился Айвар, махнув рукой. – И в данный момент всё зависит от того, девочка, сможешь ли ты расстаться с тем, что лежит в твоей сумке.

Эмми отпрянула.

– Никогда! – воскликнула девушка.

Лилу прыгнула вперёд, встав между Эмми и сидящим Айваром. Её маленькое тело сияло лиловым светом. Через секунду к ней присоединился Хрюшик. Было ясно: если Айвар сделает хотя бы одно неверное движение, ярость богов не замедлит пойти в дело.

– Что ж, это радостно. Сохрани его у себя. Надеюсь, у тебя хватит разума не отдать сосуд кому-нибудь другому. Особенно своему папаше, – Айвар поднялся.

– В смысле? Ты не хотел забрать её? – опешила девушка. Всего несколько секунд она была готова биться до последнего за своё сокровище.

– Конечно нет. Ведь у меня полно содержимого. Главное, чтобы даже маленькая часть не попала в нехорошие руки. Ни Ордену, ни Отделу, – последние слова Айвар адресовал Ромунду.

– Я больше не служу никому! – воскликнул юноша.

– Почему же? Жизненные ориентиры поменялись?

– Можно сказать и так, – огрызнулся Ромунд.

– Это хорошо. Мне нужно вернуться в твой мир и кое-что закончить. И твоя помощь не помешает, – закивал Сильвестор каким-то своим мыслям.

– С чего ты взял, что я стану помогать тебе? – внутри юноши клокотал гнев.

– Боюсь, иного выбора у тебя не будет.

– Звучит угрожающе, – не успокаивался Ромунд.

– Звучит неизбежностью, – в тон ему ответил Сильвестор и повернулся к Тедо. – Скажи Эри, чтобы приготовила Десницу. Я не собираюсь ждать. Да, и чтобы я больше не слышал про всякие изгнания и стройные ноги. Иначе вернусь и откручу ей голову.

– Конечно, учитель, – согласился Тедо. – Пойдём, Игнок. Надо кое-что напомнить нашей с тобой любимой тёте.

Доселе стоявший неподвижно карлик вдруг расслабился и улыбнулся. В его глазах читалась нескрываемая радость.

Откуда-то с запада пропели боевые рога. Вскоре донеслись звуки множественных хлопков. Послышались крики.

Айвар сделал несколько шагов в ту сторону.

– Началось. Алиса тоже здесь. Пойдём, пообщаемся со старым другом?

Жигсы накатывались подобно морским волнам на нерушимые скалы, защищающие перевал, и откатывались обратно. Несмотря на их превосходство в физической силе вооружение, тикмук стойко держали Перевал, умирая десятками, но не сдаваясь. Особенно им удавался обстрел неприятеля из трубок: в здоровых громил летели ядовитые дротики – карлики умудрялись попадать в незащищённые места горилл, и те умирали в страшных мучениях. Иной раз тикмук посылали в жигсов дротики, смоченные в специальном растворе, зомбировавшем жертву. Такими управляли шаманы, заставляя поражённых бросаться на собратьев и биться до смерти. Правда, тикмук доставалось не меньше от страшных булав жигсов и тугих луков с толстыми короткими стрелами. Но отступать никто не собирался.

Ещё бы! Ведь с каждым племенем был их бог.

Ромунд наблюдал за происходящим с нескрываемым отвращением: перед ним толпами погибали живые существа в угоду чуждых им интересов. На душе юноши было гадко. Он никак не мог отделаться от ощущения, что именно их приход в этот мир, пускай и невольный, принёс за собой смерть и разрушение. И ему хотелось прекратить это как можно скорее. Главное – встретить Алису.

Маги вместе с Тедо собрались на одной из вершин. Отсюда они вели наблюдение за боем, не вмешиваясь в происходящее. Айвар-Сильвестор приказал хранить молчание до тех пор, пока Алиса не проявит себя.

И она проявила. Неожиданно поле боя окутал зелёный туман. Он пробыл всего несколько секунд, и затем так же скоро исчез. И вслед за ним стали подниматься ранее убитые жигсы. Они вставали и молча брели на редуты тикмук. Перевал защищала плотная баррикада из брёвен, наспех составленных для обороны. Пока что она держалась благодаря храбрости тикмук. Но их становилось всё меньше: жигсы в один миг восстановили свою численность.

Айвар вступил в бой сам. Почерневшее небо загрохотало громом, и на головы горилл посыпались молнии. Они били с такой частотой, что казались Ромунду сетью. Он закрыл глаза: от множественных вспышек они заболели.

Паритет воюющих сторон был восстановлен.

Алиса ответила стеной огня, смётшей первые ряды тикмук и поджёгшей баррикаду – Айвар призвал элементалей воздуха, пустившихся рвать на куски опешивших жигсов.

Бывшая начальница Ромунда не осталась в долгу, устроив землетрясение, от которого стали раскалываться и рушиться скалы, сбрасывая стрелков тикмук с невероятной высоты на землю. Удивительно, но ни один камень не упал на Перевал.

Айвар направил огненные смерчи, Алиса ответила кислотными лужами, разверзавшимися под ногами защитников. Сильвестор призвал земляных големов, а прислужница Отдела направила орды размастистых тварей, возникших из воздуха. Айвар призвал пылающих драконов, а Алиса ответила сотканными из тьмы огромными птицами с туловищем то ли собак, то ли кошек.

От бушующей вокруг магии у Ромунда заломило виски. В страшную пляску сил ни он, ни Эмми не вмешивались. Для них подобное было недоступно. Всё, что они могли делать – это стоять и наблюдать, как тысячи несчастных гибли в поединке двух волшебников. Друг друга те не трогали. И это страшно злило юношу. Складывалось впечатление, что они друг перед другом красуются: показывают, кто что может. А вот дать трёпку непосредственному врагу не хотят.

Эмми от ужаса прижалась к Ромунду. Их маленькие питомцы сидели на плечах хозяев, вцепившись лапками. Творившаяся вокруг волшба пугала даже бесстрашных рог’харов.

Но вскоре красование богов закончилось. Не осталось ни нападавших, ни защищавшихся. Застланное дымом поле было горой завалено трупами. Ромунд, как ни старался рассмотреть, никого из живых не видел.

Игнок!

Храбрый туземец вызвался сражаться в рядах своего народа, надеясь тем самым заслужить признание после долгого изгнания. Длинных ног ведь для этого недостаточно.

Хрюшик понял Ромунда первым, и припустил вниз по склону. За ним рванул Ромунд, а Эмми, ничего не понимая, побежала следом.

Только спустившись к перевалу, Ромунд впал в отчаяние. Он не мог представить, как искать среди груды истерзанных и сожжённых тел своего друга. В голове застучало, от стоявшего в воздухе запаха стало дурно, ноги задрожали и подкосились. Он упал на колени.

.Подбежавший Хрюшик замахал лапками перед лицом Ромунда, призывая следовать за ним. Ромунда мутило от того, что он видел, но он старался держаться.

Игнок лежал среди собратьев, и безразличным взором смотрел в небо. Ромунд рухнул рядом с ним, стал водить руками по телу, ища заклинаниями раны. Их оказалось много. Чертовски много. Карлик едва цеплялся за жизнь. Проклятье, а Ромунд так мало знает в деле врачевания!

– Отойди, – отстраняя Ромунда, приказала Эмми. Она села рядом с Игноком, и, возведя руки, принялась творить волшбу. Ромунд плохо понимал создаваемые девушкой плетения, но чувствовал их силу. Эмми отдавала всю себя, без остатка.

Сидевшие рядом Хрюшик и Лилу заворожённо смотрели, как зелёное магическое пламя, лившееся с рук Эмми, латало раны Игнока. Спустя некоторое время карлик сел, мутным взором осматривая мир. Он вылечился, но потерянная кровь и силы ещё долго будут восстанавливаться.

Эмми лишалась чувств: Ромунд поймал её в последний момент перед падением. Девушка через некоторое время открыла глаза и улыбнулась юноше. Ромунд понял: она рада, что сделала хотя бы что-то хорошее.

Капля в море.

– Так-так, все враги нынче в сборе, – прозвучал ехидный голос. Ромунд бросил гневный взгляд в сторону: на границе перевала, среди трупов и золы стояла Алиса. Она была облачена в красную сияющую мантию, черные волосы убраны в аккуратный пучок, а лицо украшено ярким макияжем. Глаза магистра Отдела также пылали чёрным огнём, как и у Сильвестора.

– А я думал, ты не придёшь, – ответил за Ромунда Айвар. Он возник рядом с юношей прямо из воздуха.

– Как же? Я не могла пропустить встречу с предателями, – криво усмехнулась Алиса. Признаться, она сейчас выглядела божественно сильно и прекрасно.

– Я не предатель! – воскликнул Ромунд. Его гневу вторил Хрюшик, разжёгший сияние ронт’гун. Спустя секунду явила силу и Лилу. Теперь два духа Первородного огня стояли рядом со своими хозяевами. Эмми лежала в объятиях Ромунда. – Это Отдел предал меня, и идеалы, которые я защищал!

– Ты защищал свои выдумки, – ядовито заметила Алиса.

– И за это вы сначала погубили моих родителей, а затем и меня?

– Мальчик! О чём ты говоришь?! Ты пыль. Отделу не было и нет никакого дела до тебя. Ты сам отдал себя служению цели. Только в ней и есть смысл, не в ваших никчёмных жизнях.

– Как и в их тоже? – огрызнулся Ромунд, кивнув на лежащие трупы.

– В них тем более, – спокойно ответила Алиса. – Хотя я и не бесчеловечная тварь, которой вы меня наверняка считаете. В отличие от твоего друга, я душка. Вот он точно воплощение прагматизма и равнодушия к живому, правда Айвар?

– Совершенно верно, – согласился Сильвестор. Он стоял рядом с Ромундом, внимательно слушая Алису. – И как показывают мои многочисленные исследования, жизнь сама по себе ничего не значит. Она ошибка явлений, не более.

– Видишь? – рассмеялась Алиса. – А я ещё в подземельях Шестнадцатого Вала радела за каждого выжившего. Так что ещё вопрос, кто враг твоим убеждениям, Ромунд. Тот, кто стоит рядом с тобой, мальчик, предал смерти весь мир. Сейчас его руками уничтожается то, что ты можешь назвать родным домом. Именно он запустил процесс смерти. Вирус, который уничтожит всё живое, и в угоду чему, Сильвестор?

– Естественно, себе, Алиса, – холодно ответил Сильвестор. – Я забрал у вас свою любимую игрушку, из которой вы собирались сделать оружие. Это мой мир, и я в нём Создатель. Уж лучше я уничтожу его, чем окончательно передам в руки Отдела и Президента.

– Последний мёртв, как ни странно, – снова рассмеялась Алиса. – И всё-таки ты, как был, так и остался самовлюблённым кретином. Я поняла это, ещё когда мы вместе работали над Проектом. И я даже рада, что теперь могу выяснить с тобой отношения там, где нет законов и вездесущей полиции. Здесь-то я могу задать тебе трёпку. Или пощадить. Отдай мне Слёзы Феникса, и я сохраню тебе жизнь.

– Они принадлежат миру, у которого я забрал жизнь. Теперь он, вернее, его представители, сами решат свою судьбу, без всяких Отделов на этот раз, – слова Сильвестора звучали подобно металлу. Он встряхнул руки, и в них зажглось пламя. – Ты ведь знаешь, я буду защищать своё творение до конца.

– И тебе хорошо известно, что этот мир – мой рабочий объект. Ты сам назначил меня здесь богиней. Биться со мной бесполезно. Здесь ты всегда проигрывал. И даже в момент Ухода, разрушив все мои замки, тебе повезло увернуться, – в руках Алисы возник ярко-голубой посох. Ромунду показалось, что он создан изо льда. – Но прежде чем я расправлюсь с тобой и с твоими поделками, позволь узнать: почему ты вдруг исчез, когда вирус ворвался в мир и активизировался Мститель?

– В дело вмешался сам мир, низвергнув меня в ничто, – сухо ответил Сильвестор. – Но сейчас тебе точно придёт конец!

– Посмотрим! – расхохоталась Алиса и вскинула посох. И в тот же миг пронзительно завизжала, её спина выгнулась дугой, а из груди вырвался чёрный наконечник копья. Глаза девушки потухли, её бесчувственное тело глухо упало на землю. Льющаяся кровь смешалась с кровью тысяч тикмук и жигсов.

Позади мёртвой Алисы стоял Тедо. Сложив руки на груди, он спокойно смотрел на труп недавней богини.

– Вот так. Порой боги низвергаются теми, кого считали пылью, – молвил Сильвестор. Огонь в его руках потух. – Нам повезло остаться целыми, друзья. Пускай даже такой ценой. Эмми, ты сможешь идти? Или пускай Ромунд несёт тебя?

– Смогу, – ответила девушка, сползая с рук Ромунда и неуверенно вставая на ноги. Лилу и Хрюшик погасили ронт’гун и полезли Ромунду на плечи.

– Тогда не будем ждать. Нужно скорее соединить Десницы и вернуться. У нас много дел. Вы не представляете, сколько!

Часть 9

– Идут! – пробегая мимо, сообщил разведчик Томсон. Оля кивнула ему вслед, и, выглянув из-за толстого ствола дерева, вскинула лук. Впереди, среди тонких осин, усеявших рощу, замелькали фигуры врагов.

Оля оказалась в самом пекле боёв не случайно. Девушка не вынесла тяжестей похода в основной части огромного Каравана, в который превратился Лагерь после выступления к Санпулу. Необычно частые дожди размыли дороги, и тысячи людей двигались, терпя ужасные лишения: повозки застревали и ломались, редкие и бесконечно ценные мамонты-тягачи подворачивали в раскисшей жиже лапы, подсказывались и падали; людям приходилось тащить невероятные тяжести на себе – и женщинам, и детям. Нередки были смерти из-за усталости и болезней. Многие голодали. Строгонов гнал толпу без оглядки на нужды и мольбы о пощаде детей и сил. Времени на охоту не оставалось, а ничтожные крохи провианта, собранные во время существования Лагеря, заканчивались. Постоянно вспыхивало бешенство: синеглазые ежедневно забирали десятки жизней, прежде чем немногочисленным воинам удавалось предать их мечу.

Смотреть на это. чувствовать запах, находится там было невыносимо. Оля через пару дней похода попросилась в тыловые отряды. Здесь можно не видеть всего ужаса Каравана и найти немного времени на охоту и собирательство. Если враги давали отдохнуть.

Тыловые отряды, собранные из самых опытных воинов, обеспечивали отступление Лагеря, защищая мирян от беспрестанно нападавшего противника. Твари вперемешку с синеглазыми после выступления Каравана словно с цепи сорвались: кучками, толпами, ордами двигались вслед за бегущими в ужасе и от ужаса людьми.

Распоряжение Строгонова было простым: сдержать нападающих как можно дольше и отступать вслед за Лагерем. Найти же путь Каравана нетрудно: во-первых, дорога на Санпул была одна, несмотря на ответвления и обходы. Да и за собой люди оставляли кучи мусора, разбитый инвентарь, могилы, а порой и непогребённые трупы.

Сейчас твари настигли отряд Оли, шедший под командованием хорошо знакомого ей Ольдена – правой руки её возлюбленного, в Ольской Роще. Здесь когда-то располагалась милая деревушка, считавшая себя независимой и даже имевшая собственных дружинников. К сожалению, в наступившем хаосе ей уцелеть не удалось: Оля сама прошла сквозь сгоревшие руины некогда крепких, добротных домов. Сейчас же отряд приготовился к схватке чуть южнее бывшей деревни. Здесь осины росли особенно плотно. Проку от стрел, конечно, будет немного, но попытаться стоило. В ближнем бою у превосходящего числом чуть больше шансов.

Оле больше нравились драки, чем совместный поход с сельчанами. Хотя и там и там и кровь, и смерть идут под руку друг с другом. Разница лишь в том, что в сражении, она чувствует силу судьбы в руках, а в Караване – её тяжёлую пяту, прижимающую к прокисшей вонючей земле.

Первого попавшего на прицел тропоса Оля свалила метров за сто. Однако следующего зацепить смогла в пятидесяти шагах от себя. Третий пал от стрелы, выпущенной в упор. Четвёртого девушка встретила сталью.

Вокруг Оли из засад выскочили ещё девяносто три бойца – всё, что осталось от славных сотен Яра. Остальные либо погибли при обороне Лагеря – немало было тех, кто обрёл синие глаза, – а часть полегла в боях в составе тылового отряда. Оля поймала себя на мысли, что начала привыкать к бесконечным смертям вокруг. Они стали настолько естественны, что никто не дёргался при виде трупа. Нередки были случаи, когда приходилось несколько суток лежать рядом с мёртвым товарищем, поджидая врагов.

Тропосы и псоглавцы, яростно ревущие и выкрикивающие непонятные кличи, не являлись серьёзными противниками. Искусство боя для них заключалось в хаотичном махании кривыми топорами да копьями. Но когда они наваливались кучей, тяжко приходилось даже закалённым воинам. Несмотря на умение, Оля не раз получала рану в бою. Вот и сейчас девушка пропустила увесистый тычок в левый бок, и ржавый наконечник раздробил кольчужную часть доспехов. Девушка не вскрикнула. Только стиснула зубы и отошла под защиту работающего рядом мечника со щитом. Тому пришлось немного потуже, но молодец не подкачал, и справился. Хвала богам, в этот раз нападающие быстро закончились.

– И откуда они берутся?! – воскликнул мечник, сбрасывая шлем с мокрой от пота головы. Его звали Дожо. Он смотрел на Олю, и улыбался; на чумазом лице молодые зубы казались белоснежными. Парень явно на что-то рассчитывал, постоянно опекая Олю и садясь рядом с ней у костра на биваках. Но он не понимал, как сильно напоминал ей Яра. Это причиняло девушке невероятную боль.

Уйти в отряды она решила после слов Строгонова. Владимир не стал кривить душой, и честно признался: асассин слишком долго не выходил на связь после последнего сеанса. Больше недели. Что с ним стряслось, никто не знал. Отряд Яра канул в небытие.

Оля не восприняла сначала эту новость, не обратила внимания на слова Строгонова. Как будто они были сказаны в шутку. Но дни шли, и возлюбленный не возвращался. Как-то ночью, во время похода, она проснулась, и поняла, что лежит одна. Слезы сами покатились из глаз. Она проплакала до утра, а затем напросилась в тыловые отряды. Бесконечные стычки помогали немного забыться. Но при мысли о недавнем тепле и счастье, её бросало в дрожь. Хотелось кричать и плакать.

– Оля, собери свой десяток! – крикнул Ольден из-за дерева. – Общий сбор у той пещеры.

Девушка не поняла, у какой.

– Я покажу, – не переставая улыбаться, заявил Дожо.

Оля кивнула в ответ. Пока она не собиралась отвечать мальчишке взаимностью. Она ждала . Яра.

Пещера оказалась никакой не пещерой: кучей валунов, наваленных друг на друга. Вокруг груды камней стояло девяносто два бойца. Девяносто третьего отряд лишился: друга Томсона. Тот стоял бледный и хмурый.

Ольден забрался на кучу камня и внимательно осмотрел потрёпанное воинство. Большинство солдат перемазано грязью, некоторые сажей: руины Ольской деревни отряд преодолел чуть не на пузе – Ольден ожидал встречи с врагом. Но развалины оказались пустыми и одинокими.

– Значит так. Караван сейчас идёт южнее, мы, соответственно, севернее. Если всё хорошо, то западнее работает группа Фила. По идее, разрыва нет, но… Строгонов приказал обязательно проверять состояние смежных отрядов.

– Да знаем мы! – крикнул кто-то из воинов. – Может пойдём? Чего стоять-то?

– Заткнись, Уолер, – нахмурился Ольден. – Значит так, Оля!

Девушка выступила из-за спин воинов.

– Поведёшь свой десяток вместе с десятком Замира через лес – через лужайку после рощи. Остальные со мной через проселки южнее. Встречаемся у Орлиной горы. Здесь нас должна ожидать группа Фила. Если повезёт, к ночи сделаем привал.

Оля подняла голову к верхушкам деревьев. Хмурое тёмное небо не пропускало солнечные лучи неделю, постоянно отплёвываясь дождями. Поэтому стемнеет рано. Сейчас, по расчётам, полдень, а вокруг чуть не сумерки. Дождь закончился полчаса назад, перед битвой. Значит, скоро снова польёт.

Так и случилось, когда она собрала свой десяток с бойцами Замира – чернокожего статного воина, носившего гладкую кожаную броню с круглыми выдубленными наплечниками. Шлем он никогда не надевал. Поэтому его лицо и лысая голова были покрыты омерзительными шрамами. Но человеком он был приятным. Много шутил и хорошо относился к Оле. Когда закапал дождь, предложил ей подержать над ней свою палатку. Естественно, она отказалась.

Её десяток представлял разношёрстое воинство, мало похожее на боевую единицу дружин кланов. Здесь были бойцы на все руки: одинаково неплохо работали мечом, луком, копьём. Не было мага. В отряде Ольдена их осталось всего трое, и занимались они в основном ранами. Среди подчинённых Оли были две девушки-близняшки – отличные мастерицы стрелять из лука. Дочери лесника, они многому научились от отца, который хотел иметь сыновей.

– Лиза и Лора, – обратилась к ним Оля. Девушки коротко стриглись, сбривали волосы, и носили мужские доспехи. Их натренированные тела с едва различимыми женскими признаками спокойно умещались в броню. Влияние папаши, что скажешь. – Вы в разведке. Идите не меньше, чем на сотню метров от нас. Вы мои глаза и уши. Как обычно.

Девушки кивнули и бросились исполнять приказ.

– Дожо, – Оля решила обратиться к юноше. – Ты прикрываешь тыл.

– Да, моя… эм, командир, – смутился парень.

– Остальные –за мной. Замир, ты вперёд?

– Я лучше посредине, – усмехнулся чернокожий.

– Хорошо, тогда мы вперёд, – улыбнулась Оля.

Как бывшая воровка стала десятником? Очень просто. Её знали среди бойцов как девушку Яра, да и пара боёв выявили её дух и умение. Лишившиеся старого десятника, бойцы были не прочь принять искусную воительницу в командующие. Особенно после того, как она в одиночку задала трёпку двум шустрым цианосам.

Два десятка опытных бойцов двигались энергично и без лишнего шума. За прошедшие бои, в центре Гипериона, где местность постоянно переходила из леса в поле, воины научились не делать лишних движений и смотреть сразу во все стороны. Враг мог появиться в любой момент.

Сейчас противник хранил молчание, будто исчез вовсе. Это заронило беспокойство в душу Оли. Когда Ольден не ответил на призывы по каналам трансферанса, в девушку вселился страх. По её приказу был сделан привал. Лиза и Лора вскоре вернулись с ответом от сотника. Оказалось, серьёзные помехи не позволяли пользоваться трансферансом. Оля сделала вид, что поверила. Но что-то подсказывало ей, что что-то не так.

Орлиная гора никакой горой нынче не являлась. Теперь это была куча огромных валунов посередине сочно-зелёного поля в кольце редкого леса. А когда-то там возвышалась высокая монолитная скала, словно остриё копья, на узких выступах которой вили гнёзда орлы. В одной из крупных битв между Ренессансом и Сюреалом маги обеих сторон так увлеклись дистанционным поединком, что превратили Орлиную гору в руины. Именно рядом с этой кучей камня и надлежало встретиться с группой Фила. Десятки Оли и Замира добрались туда раньше основных сил Ольдена. И страхи Оли оказались не напрасными.

Вокруг горы лежало множество мёртвых тел. Считать их было бессмысленно: десятки наваленных в кучу трупов. Здесь были и люди, и дикие. Всё говорило о том, что группа Фила приняла здесь бой, и, возможно, полегла полностью. Замир нашёл среди мертвецов самого Фила. Мощный мускулистый варвар Остермана сразил целую кучу врагов, прежде чем достали его .

Запаха разложения ещё не было: бой прошёл недавно. Даже кровь не успела запечься.

Оля отослала Лору с донесением Ольдену. Лиза с одним бойцом отправилась изучить окрестности. Нападающие могли быть где угодно, и оставаться на камнях было опасно.

Бойцы стояли посреди трупов в некотором замешательстве. Что-то явно было не так.

– Эй! Тут кто-то шевелится! Смотрите! – крикнул молодой мечник из десятка Замира.

– Раненые. Здесь есть раненые! – зачем-то пробормотала Оля. Она пыталась себя успокоить?

Подбежав к дёргающемуся в конвульсиях человеку, Оля отшатнулась: у него не было половины головы. Но он реально трясся, двигал руками и ногами, и пытался подняться.

Догадка пронзила сознание девушки, но было поздно: мертвецы поднимались. Воины Оли и Замира оказались в западне. Неужели упыри специально лежали здесь?

Времени на раздумье не осталось: восставшие атаковали живых. Серьёзным умением они не отличались, но их было много. В считанные мгновения воины Оли и Замира были оттеснены к камням.

– Скорее! Идём по валунам к лесу. Нам не удержаться! – крикнул Замир, и его лицо перекосилось. Дёрнувшись, он начал падать в сторону Оли. Девушка вскрикнула от неожиданности. Когда чернокожий весельчак повис на её руках, она увидела торчащий болт из его спины. И в двадцати метрах – рыжебородого арбалетчика, с направленным на девушку перезаряженным арбалетом. Его синие глаза пылали ненавистью.

Беспомощная Оля, держа на руках то ли раненного, то ли убитого Замира, успела спрятаться за тело бывшего товарища, прежде чем страшный стрелок нажал на спуск. Ещё один болт, вошедший Замиру в затылок, пресёк вопросы по поводу его жизни.

Выскочив из-под тела чернокожего, Оля наткнулась на Дожо.

– Бежим на камни. Здесь делать нечего! – крикнул он.

Оля не возражала. Остатки её и Замира людей бежали по валунам, надеясь уйти от боя через другую сторону.

Убежать от едва двигавшихся мертвяков по валунам было возможно, несмотря на то, что приходилось много прыгать. Но мертвякам приходилось ещё хуже : их изувеченные конечности волочились по камням. Люди отрывались от погони и спаслись бы, если б с другой стороны их не ждала толпа диких.

Оля зарычала от отчаяния. Бойцы в ужасе остановились. Пробиваться через ревущую толпу диких или бежать обратно к мертвякам было бессмысленно. Ловушка захлопнулась.

Дикие не стояли на месте. Они ползли в сторону людей. Стоявший рядом с Олей Дожо смело бросился навстречу выпрыгнувшим цианосам, надеясь защитить замершую в нерешительности Олю. Но ей достался противник не менее серьёзный: синеглазый, орудующий двумя дагами. Он двигался легко и свободно. Что-то похожее она видела в боевом танце Яра.

Оля встретила его выпады глухой защитой. Она была настолько поражена ситуацией, что духа на сопротивление не осталось. Одни рефлексы. Наверное, девушка погибла бы, если бы Дожо не подоспел сзади и не обрушил на увлёкшегося синеглазого крепкий полуторный меч.

И в этот миг, увидев, как потухли глаза убитого, девушка поняла, что знает его. Она видела его в Лагере – тот постоянно увивался за Яром. Вроде бы Ян говорил. что возьмёт его в разведку.

И тут перед глазами девушки возникла фигура.

Стоявший рядом Дожо что-то говорил Оле, но она не слышала. Она увидела…

Яр стоял на одном из камней. Он был, как всегда, одет в чёрную кожаную броню и кожаный плащ. Его лицо хранило полное спокойствие, словно вырублено из камня. Но глаза…

Слёзы градом потекли по щекам Оли. Она была готова принять смерть возлюбленного. Она поверила в это. Но… Только не синие глаза. Мертвец, который жив. Любовь, которая не умерла – её уничтожили!

Завидевший Яра Дожо без лишних раздумий бросился в атаку, замахнувшись мечом. Однако тот спокойно парировал удар одной дагой, подсек ногу юноши другой, и скинул того на камни: мечник с грохотом покатился вниз.

Яр повернулся к Оле и в несколько шагов оказался рядом. Девушка не могла сопротивляться. Она плакала: солёные ручейки медленно текли из глаз. Она видела, что от её возлюбленного ничего не осталось. Только тело. Душа исчезла. В глазах горела ярость.

Когда Яр поднял дагу к груди Оли, самообладание покинуло её. Ноги подкосились, девушка стала падать. И тут мощный рёв разорвал воздух. Яр поднял взгляд к небу и в секунду исчез за камнями. И вовремя: по тому месту, где он стоял, прошла струя обжигающего пламени.

С треском и гулом громадный дракон опустился на гряду.

Герда!

Драконица в считанные мгновения обезопасила местность вокруг любимый подруги. Дикие, мертвяки, в считанные секунды сгорели в пламени.

Кто-то подхватил Олю на руки и понёс к дракону. В её глазах начало темнеть. Всё не так… Всё не так!

***

Первый Секретарь Трибуны Сената Леонард де Севальвеж торопливым шагом пробирался по темным улицам Умрада. Неожиданные холода, обрушившиеся порывистыми ветрами и ливнями на столицу Республики в последние недели, заставили Первого Секретаря одеться в тёплые плотные одежды, а на голову накинуть глубокий капюшон. Впрочем, последний элемент обмундирования де Севальвеж натянул без всякого удовольствия, и из-за далёких от погоды обстоятельств.

Город Умрад пребывал в осадном положении. Нет, Солнечное Королевство никакой угрозы не представляло: оно кануло в Лету вместе с армией, королём и народом. Немногочисленные разведчики, которым удалось остаться в живых после вылазки на сошедший с ума восток, докладывали, что живых людей или созданий во владениях короля Таргоса и северо-восточной оконечности материка Феб не осталось. Зато оживших мертвецов бродили тысячи! Зомби, которые изредка и малыми партиями выбирались из земли на погостах или встречались в старинных склепах, теперь целыми толпами ползли во владения живых, будто мухи на свет. И маги, и учёные умы всех мастей могли только пожимать плечами и молоть всякую чепуху, не в силах объяснить ни причины гибели Солнечного Королевства, ни особенной активности мертвецов.

Леонард, переходя границу Нижнего города, закашлялся и поспешил прикрыть нос надушенным платком. Мертвецов теперь не хоронили, а сжигали в промышленных масштабах и преимущественно в бедных кварталах (ещё бы, знать не собиралась морщиться от удушливого запаха горящих тел). А всему виной были даже не атаки зомби, которых пока удерживали остатки армии Республики в предместьях Умрада. Первой причиной было «синее бешенство», или синянка, в простонародье.

Этот ужасный недуг всколыхнул всю страну, и особенно густонаселённый Умрад. Стихийность распространения болезни, проклятия, вируса делала бесполезными все усилия клириков и мастеров водной элементали по борьбе с ним. Не помогали ни лекарства, ни карантины, ни профилактики. Маги не могли понять, за что браться! А уничтожение бешеных не спасало от появления новых заболевших.

Леонард почувствовал, как больно кольнуло под дряхлым сердцем. Всего три дня назад его собственная жена, отправившись в погреб за вином (слугам не позволялось спускаться к бутылкам), вернулась к столу с ножом в руках и горящими синим пламенем глазами. Об этой истории пока никому, кроме Севальвежа, его сына Ромула и ныне покойной прислуги, неизвестно: обезумевшие от страха сенаторы и окружавшие власть аристократы превращали любого, в чьей семье имелись случаи вспышек бешенства, в изгнанника. Леонард хорошо помнил, как собственноручно подписал указ о выселении древней и знатной фамилии из Верхнего города. Всё имущество было конфисковано. За неповиновение старший сын рода повешен. И теперь ужасное приключилось семье самого Леонарда. Как он теперь объяснит, что вирус не имеет никаких источников, что он не заразен, когда ежедневно синянка уносит десятки жизней в лице заболевших и убитых, а также жертв самих синеглазых?!

Но бешенство стало лишь началом для более страшного несчастья: раскола и гражданской войны. В момент, когда вирус поразил город, и спустя некоторое время, жители увидели полное бессилие Сената в борьбе с синянкой. Некоторые решили, что пришёл их час. Банды формировались не менее стихийно, чем действовал вирус. Начались нападения на правительственные здания, городских сановников и сенаторов. Улицы города поглотил хаос. Несколько районов сгорели дотла, трупы кучами лежали на дорогах. Смута не пожалела ни Нижний, ни Верхний город: и среди черни, и среди аристократов жажда власти стала одинаково сильной. Две недели бушевали битвы внутри Умрада: городская стража, наёмники отдельных знатных персон, сторонники различных партий сходились друг с другом в безжалостных схватках. И в то же время появлялись синеглазые, оживали только что убиенные враги. Республика катилась в Бездну, и выхода никто не видел. От полнейшего краха Умрад спас. Тёмный Орден.

Конечно, влияние Ордена в Республике для обычных людей было не более чем слухом или выдумкой провокаторов (успехи официальной пропаганды являлись самыми заметными достижениями нынешнего режима). Но на деле Леонард, будучи мажордомом всего Сената, глазами и ушами Трибуны и доверенным лицом префектов, знал истинное положение вещей. Ему не раз приходилось получать приказы от людей, далёких от дела народа и его интересов. Видел Первый Секретарь и самого Данфера с его угольными глазами.

Орден появился внезапно: в разных районах открылись телепорты, и из них хлынули тёмные ангелы – элитные бойцы Ордена, собранные со всего мира и прошедшие обучение в школах наёмных убийц. Их было всего три сотни. Но какие три сотни! В течение двух дней все банды были уничтожены. Нет, не усмирены, не повязаны и не брошены в тюрьму. А перебиты все до единого. Ни пощадили даже женщин и детей участников шаек. Проблема была вырезана на корню. За исключением двух: первой были красношапочники апостола Иеронима, а второй… Готикс. Красношапочники понесли страшные потери, но отбились от темных ангелов, залив их кровью. По утверждениям сторонников апостола, их праведной борьбе помог Единый, и сила, дарованная его пророку Иерониму. Ну а Готикс… Ребята из Отдела, до прихода темных ангелов по привычке работали через обычные банды, но когда Орден начал игру в открытую, приняли бой и… проиграли. Нет, их не уничтожили, но захватить власть в Умраде в честной борьбе они не смогли и закрепились в нескольких районах Нижнего города. Как ни странно, по соседству с красношапочниками. Орден же, потеряв половину \ элитных воинов, смог восстановить контроль в большей части Умрада и теперь железной рукой наводил порядок. Хотя для простых обывателей Сенат по-прежнему осуществлял высшую власть. Хотя Сенат был уже не тот: сенаторы набирались впопыхах, на места тех, что погибли от рук мятежников или от бешенства. Выборы проводились с весьма условным соблюдением принятых традиций и законов. Даже заседали новые Старейшины города (среди которых были и молодые парни лет по двадцать пять) под открытым небом на Площади Роз, что на самой вершине горы – само здание Сената, как и все Префектуры, было преданы огню восставшими.

Леонард завернул за угол и наткнулся на шедший ему навстречу патруль.

– Стой! – скомандовал один из трёх воинов, хватаясь за эфес меча.

Первый Секретарь примирительно поднял руки.

– Не горячитесь, бравые воины! Я не желаю зла, и люблю Республику, – проговорил он мягким голосом.

– Ага, слышали мы такие байки! – забурчал другой вояка с алебардой в руке. – Потом проблем от вас, патриотов…

– Да и капюшон на голове тугой такой, – подключился третий.

– Что вы, что вы! Я мирный гражданин. Могу подтвердить сие вот этим, – Леонард протянул вперёд руку и раскрыл ладонь. Стражники сначала отшатнулись, но затем разглядели в руке старика блестящие камни и успокоились.

– Что думаете, парни? – засомневался первый, глава патруля.

– Мне кажется, почтенный гражданин не врёт, – пожал плечами второй.

– Достойный сын Умрада, – кивнул третий.

На том и разошлись. Это был третий патруль на пути Леонарда. Первые два обошлись обесценившимися золотыми кругляшами, в Верхнем городе, – там правила поведения были менее жёсткими, следовательно, и приставать к жителям можно было по ограниченным основаниям. А вот в Нижнем городе на улицу обычные граждане совали нос редко, а официальные лица – только в сопровождении стражи или даже темных ангелов. Здесь спрос с путников был куда более дорогим.

Леонард поморщился. Республика прогнила в первую очередь в умах, а не в институтах. Извращённый Сенат и его гноящиеся структуры – не более чем отражение нашего состояния. Эти стражники даже перед лицом врага торгуют родиной. Ведь сегодня они взяли рубины от незнакомца, а завтра незнакомец заберёт их жизни.

Однако Первый Секретарь продолжал беспокоиться. Рубинов на стражей ему хватит, ожидать особо идейных среди вояк не приходилось. Леонард боялся слежки, а также темных ангелов, но патрон обещал, что всё будет нормально: его люди должны незримо сопровождать Леонарда.

Петляя среди улиц, Леонард в очередной раз убедился в страшной разрухе, обрушившейся на город: большое количество домов превратилось в руины, остальные носили на себе следы сражений и грабежа. Людей на улицах видно не было, домашних животных – то же. В воздухе стояла тишина и удушливый запах гари и жареного мяса. С неба медленно падали хлопья чёрного пепла.

Обогнув неспокойные кварталы Нижнего, над которыми до сих пор колыхалось зарево пожаров, Леонард юркнул в Чёрный переулок. Ранее здесь несли вахту продавцы краденого. Нынче же в Чёрном переулке царила темнота и тишина: мало кому из лихих людей удалось устоять перед желанием бросится в общую анархию и борьбу за власть. Ещё меньше тех, кто после этого выжил.

Именно в Чёрном переулке патрон назначил встречу.

Леонард едва сдерживался от нетерпения! Последний раз патрон выходил на связь пятьдесят лет назад! Что он скажет теперь? Какие планы владеют его разумом? Особенно сейчас, когда мир трещит по швам?

Неожиданно что-то скрипнуло. Первый Секретарь замер.

Его вычислили?!

И тут нечто шлёпнулось ему под ноги. У Леонарда перехватило дыхание.

В темноте разглядеть что-то было трудно. Но нечто шевелилось перед ним. затем коснулось мантии и поползло вверх!

Де Севальвеж от страха не смел пошевелиться.

Неизвестное проползло по телу Леонарда и забралось на его сутулые плечи. А затем неожиданно засветилось оранжевым сиянием.

Поначалу Леонард зажмурился, оставаясь неподвижным, затем медленно открыл глаза и осторожно повернул голову: на плече сидел маленький поросёнок с мелкими коричневатыми волосками, аккуратненьким пятачком, острыми упругими ушками. кошачьими лапками и заячьим хвостиком. И непонятно от чего светился. А глаза! Большие глаза смотрели на Первого Секретаря осмысленно. И взгляд был подозревающий.

Рог’хар! Ну конечно! Патрон рассказывал об этих маленьких созданиях.

– Не волнуйся, Хрюшик. С ним всё в порядке, – произнёс человек, возникший из мрака улицы.

Леонард отшатнулся, и в тот же миг рог'хар перепрыгнул с его плеча на плечо незнакомца.

– Ты уверен, Ромунд? – с ядовитой усмешкой спросил другой голос. – Недавно таких, как Первый Секретарь, ты рассматривал исключительно в качестве врагов.

– Времена изменились, – ровным тоном ответил тот, кого назвали Ромундом. – Ему теперь нечего бояться.

А Леонард ничего не боялся. Он узнал второго говорившего.

– Айвар! – прошептали его губы. – Мой патрон…

Мрак расступился, и в его рассеянных клочках появилась худощавая фигура высокого человека в серой мантии.

– Леонард де Севальвеж, мой старинный друг, – прогудел голос такой же древний, как и сама Бездна. Первый Секретарь шлёпнулся на колени и поспешил припасть губами к руке серого человека.

– Мой патрон…

– Встань, друг. Не время лобызаться. Каждая минута в этом мире на вес золота. Следуй за мной. Ромунд, будь добр, наведи отвлекающий морок на нашу скромную обитель. Не хотелось бы пропустить слухачей в момент нашей встречи.

От яркого света Леонард зажмурил глаза. А когда открыл мрак Чёрного переулка сменился тёплым полумраком уютной комнаты: посередине стоял стеклянный столик на треноге в виде свившихся в клубок змей, рядом – высокие кресла из красной кожи, а напротив весело потрескивал дровишками камин.

– Присаживайся, Леонард, – молвил Айвар. Секунду назад кресла пустовали. Теперь в них сидели юноша и миловидная девушка. У обоих были хмурые и бледные лица.

.На коленях у молодых людей сидели известные Леонарду существа. На их милых и смешных мордашках запечатлелся неподдельный интерес к гостю.

Айвар стоял у камина, в его руках поблёскивал стакан с янтарной жидкостью. Такой же возник и в руках Леонарда.

– Таргос в городе, Севальвеж, – заявил Айвар. Признаться, смысл слов некоторое время доходил до Леонарда, и он замешкался. Маг же не торопил.

– Т-таргос? Здесь? Как такое… – зачастил Первый Секретарь.

– Он здесь был с начала беспорядков, – невозмутимо добавил Айвар.

– А мне казалось, что он подох вместе с эпидемией. Наверное, это он вместе с сообщниками притащил эту напасть.

– Это не они, – твёрдо ответил Айвар и внимательно посмотрел на Леонарда. От глубинного взгляда самой тьмы у Севальвежа побежали мурашки по телу. – И это не эпидемия, Леонард. Это вирус.

Во второй раз патрон смог ошарашить верного слугу. Тот даже потерял дар речи.

– И… и что? – пролепетали его пересохшие губы, когда он смог совладать собой.

– Это значит, мне нужен Анхельм, – Айвар говорил ровно. Но каждое слово несло в себе большую силу. Севальвеж не мог стоять.

– Можно, я присяду? – попросил он, и оказался сидящим в кресле. Оно возникло из воздуха. Но Леонард не обратил на это волшебство внимания: слова Айвара произвели на него весьма глубокое впечатление.

– Лучшей выпей, если моя информация поразила тебя, – проявил благородство патрон.

Севальвеж выпил. Залпом. Обжигающий ароматный напиток проскользнул сквозь горло с горечью.

– Столько лет, столько… – запричитал несчастный.

– Не стоит винить себя. Сделанное имело значение в конкретный момент времени. Если бы нам были известны конечные точки. могли бы не начинать, – медленно говорил Айвар. Скорее с собой, чем с Леонардом.

– Но почему? Зачем?

Маг повернулся к Секретарю.

– Отдел должен быть уничтожен, Севальвеж. Его последний оплот укрылся в районах подведомственного тебе города, не считая отдельных агентов в других местах. Необходимо до начала запуска Анхельм добить выродков, а за ними и краснушников Единого.

– К этому давно идут приготовления.

– Данфер? – прищурился Айвар.

– Конечно. Теперь Орден взял всё в свои руки.

– Скорее явно обозначился, – хмыкнул маг и вновь обернулся к камину. – Сюда скоро придут корабли, много кораблей. С Гипериона. К их приходу нужно подготовить помещения и временное пропитание, заготовить походные пайки, одежду. Оружие.

– С этим туго, мой патрон. После творившегося хаоса все запасники опустошены. – загомонил Секретарь.

– Мне это неинтересно, Леонард. Я надеюсь на тебя. Людей будет много, у тебя считанные недели.

Севальвеж угрюмо склонил голову.

– С Данфером я встречусь лично, можешь не заморачиваться, – добавил Айвар спустя некоторое время.

– Темные помогут тебе в созидании? – неожиданно спросил Леонард и устремил вопросительный взгляд на патрона.

Айвар молчал. Долго. Затем потрогал виски и размеренно ответил:

– Когда-то всё было экспериментом. Мы играли вещами, о которых не имели ни малейшего понятия. А когда поняли… Я не фанатик, Леонард. Я не вижу смысла ни в бесконечной ночи, ни в безбрежном свете. Но мне известно одно: мир должен развиваться в гармонии начал. И никто не должен использовать это в личных целях: строя свои иллюзии, играть судьбами других.

– Даже, таких, как мы? – не унимался Севальвеж.

– Я всё больше и больше не вижу разницы между нами, Леонард. А Отдел явно не видит смысла в ваших жизнях. Ступай, у тебя много дел.

***

В комнате царил полумрак. В убежище Айвара не предусматривалось никаких излишков: тьму подвала разгоняли пара лучин и один подсвечник. На последнем догорала растаявшая свеча. Увиденное Севальевежем при первом приходе убранство (камин, кресла и прочее) было не более чем мороком. Деятелей, увлечённых идеей, не беспокоило убожество окружающих мелочей. оно требовалось людям непосвящённым.

Эмми колдовала над столом, приготавливая незамысловатую стряпню на ужин. В последние дни времени на домашние заботы не находилось: дела государства или мироздания не оставляли возможностей побыть просто. людьми. И Ромунда это не устраивало.

Айвар в который раз исчез, не сказав ни слова. В убежище он приходил быстро поесть или же поймать пару часов беспокойного сна. Особенно он стал суетлив после визита Леонарда: готовились значимые события.

Хрюшик и Лилу спали в самодельной норке, сооружённой заботливым Ромундом в одном из винных ящиков, куда Эмми уложила перину и кое-какие тряпочки в качества одеял (по ночам бывало холодно, стояла осень). Неприхотливым питомцам новое жилище пришлось по вкусу, и они частенько почивали там, когда не было нужды охранять хозяев, или неугомонные брюшка не просили очередной еды. Малыши были такими прожорливыми, что все запасы в убежище Айвара иссякли за считанные дни. Рог’хары не расстроились, а наоборот, взяли на себя задачу поисков провизии, и весьма удачно с ней справлялись. Ни они, ни их хозяева не голодали.

Ромунд сидел на развалившемся диване и внимательно наблюдал за Эмми. Она стояла к нему спиной, слегка нагнувшись над столом. На ней была простая серая мантия, сшитая из грубой ткани. Черные, как смоль, волосы струились по плечам и спине. От прошлой пампушки, которую знали в Академии, не осталось и следа: Эмми стала стройной и оформившейся девушкой, знойной красавицей южных равнин Феба, откуда происходил её знатный род. Жаль, теперь те места кишели ужасом и смертью.

Ромунд долго не мог понять своих чувств. Когда всё получилось так внезапно и неожиданно в зарослях варварских джунглей, он не до конца понимал. себя и её. Затем, когда мучения разлуки терзали его сердце, ему показалось, что он точно знал, зачем ему Эмми. Кто она для него. Особенно когда чувствовал её сквозь миры!

Но затем они снова встретились, и девушка оказалась другой. Чуть более замкнутой, менее чувственной, иногда откровенно угловатой: молодой человек каждый раз боялся задеть один из углов её души, вмиг превращающийся в острый кол или бритву. Эмми не была простушкой с сочными розовыми щёчками, второй мамочкой для Ромси. Пройдя сквозь дым и пепел, она приобрела личность. И с этой личностью нельзя было не считаться.

Это стало проблемой: ситуация выходила за рамки привычного для Ромунда. Эгоистичный самовлюблённый юноша не мог понять: может ли он принять кого-то, кроме себя. Может, ему нужна говорящая кукла?

Душевные метания несколько недель после возвращения из Лимба терзали молодого человека. Они много ссорились с Эмми, Ромунд пару дней ночевал в одной из оставшихся харчевен. Не хотел видеть девушку, встречаться с ней.

И неожиданно понял, что ему чего-то не хватает. В душе образовалась пустота, провал.

Наверное, и это можно пережить, но в дни, когда мир трещит по швам, а жизнь становится мгновением, разбрасываться чувствами. нельзя. Иначе начинаешь терять себя.

Кажется, у Эмми были те же соображения или, вернее, эмоции. В тот вечер она нашла Ромунда при активном участии Хрюшика, чувствовавшего хозяина в любой точке мира. Юноша собирался обратно.

Без стука войдя в скромную обитель, и без лишних слов бросившись в его объятия, она в считанные секунды сорвала с него одежду, вцепилась губами в его тело. В тот момент Ромунд не понимал, что с ним происходило. Страсть охватила его без остатка.

Оба любящих познали друг друга. Любовь раскрыла в них новые, неизведанные эмоции, а также способности каждого. А будучи магом, можно многое добавить к обыденной жизни.

Стол, темнота, убогая утварь подвала неожиданно исчезли. Эмми вздрогнула, но замерла. Она стояла, облокотившись на покрытую позолотой фигурную спинку большой двуспальной кровати, на самой девушке было лёгкое чайное платье, под ним – ничего. Обычно прямые локоны её волос теперь струились волнами, нежные чувственные губы покрывала ароматная помада персикового цвета.

– Как плохо зря растрачивать силы, – с наигранным укором произнесла Эмми. Она не двигалась, не оборачивалась. Но знала: он сзади, неподалёку.

– Честно говоря, я потратил на это уйму сил. Получился отдельный мир, параллельный, – ответил Ромунд возбуждённым голосом.

– А реальный мир задыхается.

– Мой мир цветёт и пахнет, – произнёс Ромунд, подойдя к Эмми вплотную и опустив руки на её сильные бёдра. Он слегка сжал их, отчего девушка выгнулась, опершись нежной, но упругой частью своего тела в его обнажённый торс, ниже пояса.

Чуть наклонившись, он погрузился лицом в её густые волосы. Они пахли вкусно. Не духами, а ею самой.

Руки заскользили по телу девушки вверх, пока не остановились на двух упругих налитых бугорках. Пальцы заиграли с возбуждёнными сосками. Девушка задышала чаще.

Он вкушал запах её волос, а затем вкус её кожи на шее, плечах. Лямки чайного платья, ненадёжно державшиеся на теле, Ромунд снимал медленно, покрывая поцелуями каждый сантиметр нежных рук девушки.

Мурашки удовольствия бежали по её коже. Это ещё сильнее заводило разгорячённого до предела мужчину.

Когда платье спало с девушки, Ромунд интенсивнее заскользил руками по её телу, словно пытаясь впитать в себя её нежность и её. страсть. Он целовал её спинку, опускаясь ниже и ниже.

Девушка продолжала внимать ласки любимого и не двигалась. Ей нравилась его активность, сила его чувств.

Когда пальцы Ромунда прокрались к самому возбуждённому и горячему месту, Эмми тихонько застонала. В это же время девушка почувствовала, как нечто горячее и крепкое настойчиво заскользило между ног.

В первые секунды, когда Ромунд вошёл в Эмми, он прислушивался к её стонам и своим ощущениям, двигался медленно. Но затем стал наращивать темп, а вместе с ним и взаимное удовольствие пылающих жаром тел.

В какой-то момент девушка выскользнула, развернулась, обошла Ромунда, облокотила его на спинку кровати, стала целовать его шею, грудь, живот, опускаться ниже.

Затем и мягкая кровать приняла их горячую любовь в свои заботливые объятия. Здесь не было предела фантазии обоих. В один момент Ромунд поднял их в воздух, чтобы на пике взаимной страсти разразиться мощью яростного наслаждения.

Эмми бессильно повисла на плечах Ромунда, юноша возвратился в их скромную тихую обитель и уложил заснувшую девушку в простую, но удобную полуторную кровать.

А самому спать не хотелось. Необычное дело в таких случаях.

Ромунд прошёл на кухню, нашёл старую курительную трубочку, отрытую им пару недель назад в одном из ящиков подвала, забил в неё ещё более старый табачок, и раскурил. Давно он не брал в руки это зелье.

Дым прерывистыми струйками распространялся по комнате, унося за собой мысли. Они были хаотичными, несвязными, без начала и конца.

Ромунд вспоминал первые дни в Академии, неловкие шаги по обширным коридорам, украшенным мозаикой и магическими люстрами под сводчатыми потолками. В памяти всплывали лица людей, отдельные фразы, смешные, грустные или неловкие ситуации. Ромунд вспоминал родителей. Их счастливые лица в момент, когда старики узнали, что их единственный сын поступил в Академию, и у семьи появился шанс в будущем выбраться из бедности. Если, конечно, парнишка останется жив.

Всё казалось более-менее понятным, лестница жизни – сформированной. Особенно чёткие и правильные формы цели приобрели, когда в жизнь юноши ворвались идеалы Готикс. За них Ромунд был готов умереть!

Но затем война, поход, разведотряд, Шестнадцатый вал. Всё завертелось, закрутилось, перемены ураганом событий пронеслись сквозь мир и жизнь Ромунда. Друзья стали врагами, враги – друзьями, идеалы рассыпались в пыль. Правильное и неправильное перемешалось, стало подменять друг друга. Казавшееся белым имело чёрный оттенок.. Свет оборачивался тьмой.

Да какой тьмой, проклятые боги? Что за глупости? Посмотрите на Айвара. Кто он такой? Что делает? Взгляните в его черные глаза, в которых утонула сама Бездна! Разве не исчадье он демонов? Но нет, озабочен спасением. мира. А Орден? Сборище фанатиков, державших в ужасе весь Феб и Гиперион, строивших козни, совершавших всевозможные убийства и диверсии, теперь – последняя надежда разумного мира. Где рыцари? Белые маги, церковники, проповедники, чёрт бы их побрал? Почему спасением мира озабочены те, кто хотел его разрушить?

А что сам Ромунд? Чего он хочет? За ответ на этот вопрос юноша бы отдал всё золото мира. Кто бы дал ответ…

Наверное, самым осязаемым и определённым желанием была месть.

Ромунд пришёл к родительскому дому в первые дни после возвращения из лимба. Пришёл и приклонил колени к праху, оставшемуся от прежнего кривого домика, в котором родился и который покинул однажды навсегда.

Всё выгорело дотла. Убили ли его родителей готики, как утверждал Мевелин, или они погибли в огне междоусобицы, охватившей город, Ромунду было всё равно. Теперь им двигала слепая злость и желание непременно наказать за содеянное хоть кого-нибудь.

Хотя в глубине души он понимал, что виноват, скорее всего, сам. Или обстоятельства, если усобицы стали причиной.

Ну а будь он рядом в тот момент? Изменилось бы что-то?

Изменилось: он хотя бы знал, что на месте, и делает то, что должен. А не приходит к сгоревшим остовам своей обители и не хоронит пепел.

Кто-то неожиданно плюхнулся Ромунду на колени – юноша аж поперхнулся дымом. Это оказался Хрюшик.

Малыш уселся на ногах юноши и принялся чавкать яблоко, держа его передними лапками. С виду маленький и беззащитный. К Хрюшику присоединилась Лилу, с ещё большим яблоком в лапках. Ромунд вспомнил Войда. Да, порой мы сильно заблуждаемся по поводу окружающих нас вещей и личностей.

Хрюшик сначала неодобрительно оценил размер яблока, которое выбрала подружка, но затем, быстренько сточив своё, откусил увесистый кусок от яблока Лилу и бросился наутёк.

Возмущённая малышка запустила остатком яблока в Хрюша и помчалась следом. Загремели вёдра, банки, полетела в стороны какая-то утварь. Отовсюду раздавалось возбуждённое и задиристое хрюканье. Малышам было весело. Как сказал Айвар, рог'хары нашли свою иньо, то есть связующую нить.

Говоря о любви, люди всегда подразумевают отношения между мужчиной и женщиной. Но почему остальные проявления любви мы оставляем в стороне? Любовь между родителями и детьми, между людьми и животными, между человеком и его делом, между творцами и их созданиями? Чем любовь, именно в эротическом и интимном смысле, получила особое значение? В чём её существенное отличие? Только ли в близости двух разных начал? В акте соединения тел? Или в чуть большем безумии? Разве не во всех случаях любовь – иррациональное нечто, собранное из тысяч нитей и связанные в узел эмоциями? Разве не во всех случаях это неопределённо что-то важное, что нам так не хватает, будь мы трижды королями и владыками вселенных? То, что не существует в материальном мире и навсегда заключено в объятиях снов, души и сердца? А что, если это не более, чем заблуждение?

Что, если это всего лишь то. что каждый из нас обозначил для себя в качестве высшей точки отсчёта, мозаики, собранной из кусочков наших эмоций, неопределённых ни в сознании, ни в пространстве или времени? Но тогда как же коллективное безумие, вакханалия творчества и пожары фанатизма, раздирающие миры под знаками любви? Не есть ли это попытка бесполезных сознаний повторить в материальной жизни бесконечно неопределённый и непонятный танец богов?

Но это лишь размышления за дымным табачком. Самое важное, что наш удел – делать и чувствовать; задумывать изначальный смысл вещей явно уготовано кому-то другому. Иногда нужно смириться с тем, что понять кое-что невозможно. Можно просто почувствовать.

***

Развалины Башни Гильдии Магов никто не посещал. За редким исключением сюда на короткие часы отправлялись романтики и дети. Нормальные жители Умрада обходили руины стороной: о бывшей обители сильных волшебников, державших власть в столице Республики, ходило множество слухов, зачастую не самых хороших. А после её уничтожения вместе с десятками магов и их учеников, погребённых под камнями, народ вообще захлёбывался байками одна страшнее другой. И серые камни, грудой наваленные на вершине горы, внушали некоторый трепет. Но ничего, кроме мусора и скелетов, гнивших где-то в глубине, под общей кучей, здесь не было. Айвар знал точно. Ведь он самостоятельно выкурил эту язву готиков из его любимого города, полностью отдав власть Ордену. Тогда началось восстание. То самое, перевернувшее весь мир Умрада.

– Ты уверен, что справишься с самим собой? – Данфер никогда не был на сто процентов уверен в плане. Каждую секунду глава темных пытался найти изъян, усомниться. И как ему хватало духа управлять Орденом?!

Вельтор промолчал. Он не любил глупых вопросов.

Два легиона отборных войск Республики с боем заняли подступы к Гильдии. Самые ожесточённые бои на Площади Роз закончились вчера полной победой республиканцев. Солдаты, воодушевлённые идей независимости Сената от интересов магиков, рвались в бой, не считаясь с потерями. Мастера пропаганды хорошо поработали в рядах. Ещё бы! Некоторые из них были малефиками Ордена, прошедшие отличную школу вербовки и обращения новых членов. Поэтому убедить пару тысяч человек в чём-то, или нарисовать им новые идеалы, не составило большого труда: провокаторы, листовки, несколько диверсий для верности, и нужные слова в подходящий момент. Гильдию давно не любили в городе, а при деятельном участии Леонарда Сенат не пришлось долго упрашивать об объявлении Гильдии Магов вне закона.

Сложнее было победить чародеев и не превратить город в щепки. В этом помогали конкуренты Гильдии из Академии. Благо в своё время Вельтору удалось не допустить туда ручонки Отдела. Сейчас эти ребята неплохо сдерживали мощь гильдиейцев, хотя и несли неоправданные потери.

Высокий шпиль Башни располагался на западном склоне горы Ар-Умрада, на самой высокой точке города, выделившийся на остром пике из общей массы каменного тела. Так получилось, что территорию Башни первый (и единственный) глава Гильдии обнёс невысокой стеной, укреплённой магическими заклинаниями. Проход был один – длинная многоступенчатая лестница, ведущая на неширокую площадь перед башней, заключённой в кольце стен. Сама же обитель магиков представляла собой длинный конус, увенчанный заострённым куполом. По телу башни разбросаны бойницы. Стены укреплены всевозможными заклинаниями. Взять такое непросто. Если, конечно, бросать туда простых вояк.

– Не светись особо. Твой маскарад смогут разглядеть даже старшекурсники. Нет необходимости в историях о человеке с угольными глазами, – бесстрастно произнёс Вельтор, не отрывая взгляда от шпиля. – И теперь исчезни. Поддерживай меня на расстоянии.

Данфер растворился в общей суете.

Вельтор действовал не напрямую. Он вообще не любил много внимания к своей персоне в этом. мире. Сейчас он – не более, чем один из магистров Академии, пускай и с особыми привилегиями.

– Мессир Айвар, когда начинать? – поинтересовался один из адъютантов генерала Натана.

– После моей команды.

Вельтор не стал тянуть. Приказав магистрам объединится в кольца, великий маг уверенно взял их силовые потоки под контроль, и принялся прощупывать оборону башни. Она не впечатлила. Он ожидал большего от своего аватара.

Защитные круги лопались словно струнки. Скоро магические стены превратились в обычные камни. Опасаться их было нечего.

– Начинайте, Натан, – приказал Вельтор.

Генерал не ответил. Он предпочёл действовать.

Заиграли сигнальные трубы, раздались зычные команды центурионов, им вторили десятники. Войска, подобно заведённому механизму, пришли в движение, строгое и рассчитанное.

Сложив «черепаху» из зачарованных щитов прямоугольной формы, первая центурия Шестого легиона двинулась вверх по узкой лестнице, ведущей к башне Гильдии. Айвар лично занимался чарами оружия и доспехов солдат. Теперь с ними можно воевать против самих богов!

Солдаты двигались в темпе, стараясь не разрывать строя. Наложенные заклинания на щиты лучше всего действовали в максимальном единстве.

Бойцы прошли первые сто ступеней без проблем. Маги Гильдии хранили полное молчание. Айвар забеспокоился: а не сбежал ли под шумок весь Ковен, оставив отбиваться учеников? Но нет, хвала богам, опасения не подтвердились.

Башня активизировалась. По её стволу пробежали яркие линии сконцентрированной магической энергии, что-то несколько раз вспыхнуло внутри, а затем из бойниц ударили ядовитые зелёные лучи. С виду выглядело устрашающе: на деле магия гильдейцев бессильно облизала щиты воинов и испарилась.

Но на этом враг не успокоился. В приближающуюся «черепаху» полетели огненные шары, молнии, сгустившиеся в воздухе камни. Но тщетно. Магия бессильно разлагалась, соприкасаясь с защитными чарами.

Айвар забеспокоился: что за глупые шаманские пляски? На такое способны и разве ученики.

Обстрел неожиданно прекратился. Едва первая центтурия достигла стен, как вдруг воины «черепахи» зашатались, стройные порядки щитов разладились, солдаты стали терять равновесие. Айвар не сразу увидел, что ступени под ногами бойцов превратились в трясину. Некоторых затянуло внутрь, в скалу. Другие спрыгнули со стометровой высоты и погибли. За считанные минуты центурия была потеряна.

Что ж, на то и разведка боем. Теперь стоит больше внимания уделять дистанционной защите войск.

– Передайте Рюгеру, чтобы мастера земли прикрыли воинов, пусть сформируют отдельные кольца, – приказал Вельтор. Сам он в атаку вступать не хотел, ждал реальных действий Ковена.

Центурии Шестого легиона одна за другой стали подниматься по лестнице. Гильдейцы снова применили свою хитрую магию, но на этот раз безуспешно: землевики Академии тоже могли кое-что, и справились с вражеской магией.

Центурии беспрепятственно продолжали восхождение по лестнице. Ещё немного – и они ворвутся во двор башни. Наступало самое время Ковену приниматься за дело.

И он не разочаровал Вельтора.

По второй «черепахе» был нанесён мощный ментальный удар. Солдаты неожиданно впали в панику, принялись выбрасывать оружие, прыгать с лестницы. Вельтор спустя минуту блокировал атаку. Однако на потрёпанный и лишившийся единства строй обрушились огненные смерчи. Солдаты загорались, словно хорошо просмоленные факелы, защита мастеров земли Академии разлетелась на куски.

Вторая центурия была потеряна: большинство воинов смерчами расшвыряло в разные стороны, часть – сожгла до пепла. Только несколько тел на ступенях остались догорать бесформенными грудами.

На третьем отряде бойцов Ковен также опробовал свои ментальные силы, но тут Вельтору помог заведующий Небесной Кафедры Палантир – лучший на памяти Айвара менталист. Он перенаправил ментальную энергию обратно в источник, и враг отбиться не смог. «Черепаху» снова атаковали у самых стен, едва справившись с последствиями. Но досталось ей не меньше: полчища темных призраков тучей окружили воинов, возникая среди них, пугая, выхватывая из рядов, сбрасывая с лестницы. Здесь в ситуацию вмешался Данфер: некромантов среди магистров Академии не учили. И зря. Пока глава Тёмного Ордена нейтрализовывал потустороннюю энергию, центурия погибла. Вельтор предпочёл не вмешиваться.

По лестнице двигался следующий отряд.

Айвар чувствовал страх и неуверенность в душах сражавшихся воинов. После беспомощной и страшной гибели трёх центурий, сомнения в перспективности мероприятия были вполне естественны. Но Вельтор в который раз удивлялся.

Как эти. создания способны на такое? Частички информации в рамках просчитанного и продуманного алгоритма?! Как могла возникнуть в них. душа? Непонятно, необъяснимо. Однако чувственная реальность в этом мире не ограничивалась изначально заданными параметрами. Она неизбежно связывалась с чем-то гораздо более сильным и труднопознаваемым. В противном случае цифры остались бы абстракцией сознания, а не претворённой в жизнь мыслью.

Новая «черепаха» двинулась вверх по лестнице. Теперь ей навстречу помчались возникшие из пустоты элементали воздуха. С виду едва различимые в бешеных потоках ветра существа вселяли ужас, но для знающего мага являлись всего лишь комками сконцентрированной стихийной энергии, управляемой магами-операторами. Твари не успели достигнуть и первых рядов, прежде чем Айвар рассеял их. Однако у гильдейцев был заготовлен ответ.

С диким воем, на закрывшихся щитами бойцов набросились тучи гарпий: они налетали с невероятной скоростью, обрушиваясь на солдат, сбивая их с лестницы, вырывая щиты из рук. Поначалу легионеры пытались двигаться, закрывая бреши в рядах, но затем их терпение лопнуло, и в лучах вышедшего из-за облаков солнца засверкали клинки. Это стало ошибкой. В образовавшиеся бреши хлынули потоки менее сильной магии. Несмотря на старания мастеров земли, десятки мелких заклятий унесли с собой не менее двух десятков жизней. К середине лестницы от центурии осталась едва половина бойцов.

Но воины шли вперёд, кое-как сбиваясь в подобие строя. На пятки им наступала следующая центурия.

К этому моменту на обезвреженные стены стали цеплять «кошки» и подставлять высоченные складные лестницы. Ещё две центурии подключались к общей атаке, готовясь перебраться за стены. Натана не устраивала только атака в лоб.

Айвар усмехнулся: конечно, генерал не хотел терять солдат. Его разум не воспринимал их реального существа. Ему эти оболочки казались живыми, настоящими. А отсюда и жалость, переживания. На самом же деле план операции допускал гибель всего легиона: цель оправдывает средства.

На наступающих со всех сторон солдат продолжали сыпаться заклинания, хотя большинстве своём слабые, без изюминки. Пару раз на взбиравшихся по лестницам воинов проводились точечные ментальные атаки, отчего поражённые бойцы летели вниз с огромной высоты или начинали скидывать сослуживцев. Четвертую группу бойцов, следовавшую по лестнице, добили стаей упырей, материализовавшихся в тылу поднимавшихся воинов. Айвару пришлось помочь мастерам земли упокоить мертвяков.

Наконец пятая центурия достигла стен, и вместе со взбиравшимися по канатам и лестницам воинами ворвалась во внутренний двор. Башня была захвачена! Но главы гильдии молчали неспроста.

Вмиг камни, из которых была вымощены внутренняя площадь Башни, превратились в раскалённые угли, пылавшие нестерпимым жаром. Солдаты в буквальном смысле оказались на сковороде. Их доспехи разогрелись докрасна, а кожа стала воспламеняться.

Несмотря на ужасные крики и мольбы о помощи полутора сотен людей, Айвар не пошевелил и пальцем. Наоборот, дождался пока гильдейцы вдоволь удовлетворят свою кровожадность, сначала изжарив прорвавшихся во двор бойцов, а затем сбросив шестую и седьмую центурии в пропасть на колья: лестница исчезла из-под их ног, а вместе неё возник овраг, наполненный торчащими вверх копьями.

В сей момент, когда мастера гильдии выложились, а войска республики обуял страх, Айвар наконец-то ответил, и нанёс свой основной, заготовленный удар.

Он мог самостоятельно схватиться со всей Гильдией и разнести её в клочья без лишних жертв. Но тогда утратился бы смысл мероприятия.

Восстание против Гильдии Магов было задумано в качестве акта самосознания правительства Республики (правильно подогретого и объективированного). Сопротивление сначала на словах, а затем в военных действиях, стало делом народным. А когда это дело лучше всего чувствуется? Когда льётся кровь, умирают люди, свершаются сотни и тысячи личных трагедий.

Пять сотен бойцов Республики отдали жизни за народное дело. Мог погибнуть и весь легион. Но во всём нужна мера.

Схема атаки Айвара была несложной. Можно сказать, вульгарной. Но зато жестокой и беспощадной.

Вобрав в себя объединённые силы колец магов Академии, Айвар разрезал лоскут реальности, преобразил своё тело в астральный облик, проскользнул сквозь туннели миров, и возник посередине главного холла Башни в образе эфирного призрака.

В него полетели десятки заклинаний. Но вдребезги разбились о его магические щиты: что могли юные и неопытные умы противопоставить первому после бога? Как жаль, что они оказались по ту сторону баррикад.

Айвар не стал совершать традиционные, но бесполезные пассы руками. Преобразованная им в реальном мире магическая энергия в считанные секунды растеклась в виде серого тумана по помещениям первого этажа. Жизни молодых адептов Гильдии прервались быстро и безболезненно.

Не теряя времени, Айвар принялся со скоростью ветра подниматься по винтовой лестнице вверх. Навстречу ему бросались и порождения тьмы, и призванные демоны, и вызванная из различных миров нечисть. Всё это не стоило внимания Вельтора, гибло и исчезало, не успев подойти и на десять шагов.

Иной раз храбрые маги объединялись в кольца и пытались остановить восходящего врага силой стихий, причём не алхимической, а настоящей, Высшей! Но все их попытки были тщетны. Айвар продолжал свой путь, оставляя за собой только тишину.

Вскоре он вышел на последнюю площадку башни, расположенную у самой вершины. Здесь, как он помнил, располагался Орб – главный резервуар, хранилище магической энергии Гильдии. Орб должен был охранять Ансвиль, глава гильдии.

На площадке астральный призрак Айвара встретили магистры Ковена, формальные заместители Ансвиля. Пятеро из восемнадцати: прошедший дистанционный бой стоил им немалых жертв.

Маги попытались атаковать Вельтора вязью всевозможных заклятий, однако Айвар отвёл их в сторону, нанеся в свою очередь один, но точный и неудержимый удар: от магистров остались одни угольки. Путь к Орбу был свободен.

Айвар не стал тратить время на открытие хитроумных замков и постепенное снятие заклинаний с двери Ансвиля. Он растворил её и всю многочисленную сеть магии. Безвкусно, но эффективно.

Местом хранения Орба, и по совместительству кабинетом главы Гильдии, служило полукруглое помещение, заваленное книгами и различными магическими приспособлениями. Ансвиль слыл бесконечным работягой и исследователем, влюблённым в магию.

Конечно, именно таким его и задумывал Вельтор.

Глава Гильдии стоял у маленького круглого окна своего кабинета, отвернувшись от входа и наблюдая за происходящим во дворе Башни. На нём была расшитая золотом парадная мантия, на которой длинная белоснежная борода смотрелась очень эффектно. В руках Ансвиль держал серебристый посох, верхний конец которого венчал тёмно-бордовый шар, заключённый в фигурные пальцы-когти.

Айвар и забыл, что известный на весь мир артефакт был не более чем простым шариком. Во внешнем мире. Внутри себя же он таил энергию, способную уничтожить материк.

Однако против Вельтора Орб был бесполезен. Ведь создателем его был Ансвиль. Тот, в свою очередь, всецело порождением мысли Айвара.

– Зачем это всё? – лишённым эмоций голосом спросил Ансвиль. К Вельтору он даже не повернулся.

– Независимость требует фанфар и крови, – последовал ответ.

– Театр, трагедия, финал, – покачал головой Глава более не существующей Гильдии Магов. – Неужели отпала нужда в Гильдии?

– Как таковой, нет. Но теперь ваши дела разделят между собой Академия и группа Палантира. Он создаст новую Гильдию, тихую и незаметную. Формату вашей нет места в игре.

Ансвиль наконец-то развернулся к Вельтору. Из его мудрых глубоко посаженных глаз текли слёзы, блестевшие из-под линз круглых очков.

– Всё изначально было продумано, так? Зачем тогда ты создал меня? Только отыграть роль? Почему наделил разумом и вкусом к жизни? Почему не сделал простым болванчиком, зомби? Зачем столь жестоко? – выпалил на духу Ансвиль, в конце сорвавшись на крик.

Вельтор неожиданно для себя замялся. Его собственный аватар говорит ему о жизни! Это порождение слов и цифр! Карандаша и красок! Изначальный был прав.

– Потому что мир населён разумом, пускай даже некоторые личности в нём призваны исполнить исключительно задуманное другими, без права на выбор, – не сразу нашёлся, что ответить Вельтор.

– Право на выбор – неотъемлемое право живых. Только в этом наше отличие от порождений пустоты, камней и железа. В противном случае ты делишь на ноль весь смысл существования, – Ансвиль быстро собрался, как и ранее потерял сдержанность. – Это суть жизни.

– Возможно, ты прав. Но, как бы то ни было, сегодня твоё существования должно прекратиться. В моей игре ты утратил смысл.

– Твоя игра утратила смысл, – заявил Ансвиль, и Орб на конце его посоха ярко засветился багровым светом. – Теперь катись в бездну, мой создатель. Я использую своё право на выбор, и сам похороню себя вместе с моим смыслом и целью!

Последние слова Ансвиль проревел, когда нестерпимый свет озарил кабинет. Вельтор поспешил оборвать связь с астральным миром и вернуться в тело за миг до того, как Башня Гильдии с чудовищным грохотом взорвалась.

К счастью, новый легион не успел к этому времени войти во внутренний двор Башни. Крови и представлений на тот день было предостаточно.

В одном Ансвиль всё-таки ошибся. В изначальном плане его гибель допускалась, но специально не задумывалась.

.

– Где вы были так долго? – прозвучал бесстрастный голос за спиной. И куда делись привычные задор и нервозность? Прошли годы… Для Данфера они не остались незамеченными.

Айвар не обернулся, но поморщился. Заразу Войда он убрал при выходе из Лимба, но иногда мышцы лица сводило судорогой.

– Отсутствовал, – коротко ответил он. Просвещать слугу он не собирался.

– Я заметил, – закутанный в тёмное глава самой влиятельной организации мира поравнялся с Айваром.

– Ты искал Анхельм? – казалось, Айвар не раскрывал губ. Слова словно формировались в воздухе.

– Не нашёл, – отозвался Данфер.

– Ложь. Ты его упустил.

Тёмный не ответил. Молчание затягивалось: только необычно сильный ветер тянул заунывную песню под хмурым небом.

– Что дальше, мастер? План, я понимаю, закончился провалом? – не выдержал Данфер.

– В его изначальном смысле.

– То, что сейчас происходит. это вы?

– Окончательное решение, – от прозвучавших слов Данфер незаметно для себя поёжился.

– А как же ваши слова о начале новой эры, развития идей Ордена? Неужели вся моя жизнь была напрасной? – наконец-то маска бесстрастности спала с чёрного человека. Айвар уловил знакомые нотки.

– Она окажется таковой, если мы не запустим Анхельм, – Айвар говорил ровно. Но от его слов, как прежде Леонарду, теперь приходилось трепетать не простому человеку, а адепту тьмы, повидавшему многое, в то числе ужасное.

Но даже самого страшному и злому кошмарна мысль о полном небытии, когда сама его суть растворяется в Бездне.

– Но ведь мы так старались, ещё со времён Войны Сил! Сделали первый шаг! Затем сокрушили Башню Магов, заперли Таргоса, уничтожили варваров Одера, принялись очищать Гиперион! Зачем понадобилось Окончательное решение? Ведь это вы надоумили Палантира покончить с Проектом? – поток обвинений лился из уст Данфера неудержимым потоком. Айвар слушал, не перебивая. – Мы прижали Отдел! Зачем всё это? К чему Мститель? Для чего вирус?

– Зачем ты задаёшь вопросы, на которые сам в достаточной мере можешь ответить?

– Нет, забери меня Бездна! Если бы я мог, то не спрашивал сейчас! Я потерял нить событий! До мелочей рассчитанный с Дарианой план обернулся прахом! Всё летит к Хаосу в лапы!

– Но разве не Его адептом ты являешься?

– Только в определённой мере, я…

– Довольно! – прервал собеседника Айвар, резко вскинув руку. – Отдел покончил с нами по-другому. Все, кто созидал мир, теперь мертвы.

Горящие глаза Данфера расширились от изумления.

– Так значит, мы…

– Да, решение принял мой Изначальный. Но он так и не понял, насколько заблуждался. До последнего конца. Он заигрался, забылся. Бросил вызов силам, с которыми не смог справится.

– Но ведь вы должны были исполнить его волю. Быть сейчас вместе с Мстителем.

– В дело вмешалось нечто большее, чем наши желания или воля отдельных смертных. Вмешалось то, что ни Отдел, ни Изначальный не смогли осознать до конца: сам мир принял решение за себя. Система, казавшаяся искусственно созданной и функционирующей на основе математики, приобрела разум.

– Великие? – нахмурился Данфер.

– Они были лишь началом. Я говорю о большем, что заключатся не в одном или даже в миллионе человек. Мир сам стал определять свою судьбу. Ты понимаешь? Система самоорганизовалась.

– Мы приблизились к Богу. – заворожённо прошептал Данфер.

– И я хочу, чтобы так и осталось. Создатель может распоряжаться своим созданием до тех пор, пока не вдохнул в него жизнь и вместе с этим не определил точку отсчёта. Теперь ни я, ни Отдел не имеем на него права. Пускай даже ценой полного обновления.

– Анхельм, – кивнул Данфер.

– Ансвиль не думал, что его труд будет иметь такое. особое значение, – усмехнулся Айвар. – Уничтожь последние остатки Отдела в Умраде и покончи с фанатиками. К приходу кораблей мы должны подготовить материальную базу. Когда явится Мститель, мы должны открыть портал.

Вокруг Айвара закружился воздух вместе с пылью. Маг готовился к телепортации.

– Мастер? А как же исходники? Мы ведь так долго искали исходники? Неужели они не понадобятся?

– Тебе? – криво улыбнулся Айвар. – Они точно ни к чему. Остальное Изначальный унёс с собой в могилу. У тебя неделя. Во имя живых!

Последовала яркая вспышка, и маг растворился в воздухе. Данфер же скрылся в тенях, поглотивших под вечер город.

***

Вторую неделю Гиперион поливали дожди. Дороги раскисли и превратились в непроходимое месиво. Итак двигающийся чрезвычайно медленно Караван теперь вообще стоял на месте. Расстояние, которое любая армия прошла бы за двое суток, Караван преодолевал четвертую неделю. С кровью, потом и слезами.

С каждым днём положение Каравана становилось всё сложнее. Атаки диких не прекращались: охранные отряды несли постоянные потери. Миряне гибли не реже. Синянка принялась проявляться чаще прежнего: никто не был уверен, что, заснув с близким человеком в одной постели, не проснёшься среди ночи с синеглазым монстром в обнимку. Поэтому люди засыпали с ножами в руках: иллюзии о возможности излечения полностью исчезли и не в самых развитых умах. Пускай жена или муж, отец или мать, дочь или сын, лучший друг секунду назад были самими собой, в миг, когда синяя искра безумия возникала в их глазах, личность и душа человека исчезали. Самый любимый или добрейший человек за миг превращался в монстра. Его не могли остановить ни уговоры, ни просьбы, ни мольбы. Только смерть служила избавлением от напасти.

Оля понимала это, как никто другой.

После памятной встречи с Яром девушка погрузилась в себя. Несколько дней она не находила сил взяться за оружие и отправиться в бой. В ней что-то умерло, сгорело в ужасе и страхе, прахом осев на сердце, едким дымом наполнив лёгкие, глаза, из которых безостановочно текли слёзы.

Девушка могла предположить и смерть возлюбленного, и плен, но не потерю души. Что могло быть хуже, чем потерять не тело, а душу возлюбленного? То, что стало частью тебя. Ценное, важное, прекрасное, казавшееся просветом в её не самой простой жизни, прервалось, погибло. Его убили! Что делать дальше? Где найти смысл? А есть ли он теперь?

Погружённая в грустные мысли, девушка бесцельно брела с Караваном, утопая в каше и мерзкой жиже растекающейся по дорогам грязи, мокрая и заплаканная.

На третий день Олиного транса Даратас прилетел в Караван и дал Герде время заняться своими делами. Драконица подхватила Олю и понесла прочь из-под дождливых облаков, к. солнцу.

Солнечных лучей девушка не видела и не чувствовала их тепла с месяц. Они были прекрасными, нежными, заботливыми… Оле показалось, что солнечный свет погрузил её грязное измотанное тело в бархатную тёплую перину. Лёгкую, нежную…

Пожиравшие душу тоскливые мысли отступили, девушка снова услышала стук сердца, прилив жизненной силы.

Всё, что происходит, имеет смысл только в миг появления. Дальнейшее – фантазмы о прошлом и будущем.

Когда девушка вернулась после воздушной прогулки на землю, она решила жить. Неважно, час или день. Неделю или год. Важно, что по её артериям и венам по-прежнему тычет кровь, а мышцы имеют силу. Она ещё может что-то изменить. Или хотя бы внести свой вклад во что-то значимое.

А что значимое? Война за религию? Битвы кланов? Победа над неверными или нечестивыми? А, может, наоборот: убийства святых и невинных во славу Тьмы? Наверное, глупо искать основы величия или значимости за пределами людского сознания: тот, кто знает иные пути, не хочет делиться со смертными истиной, а прочая видимая реальность выступает. в цепях скованной и бессмысленной однозначности.

Под вечер в Караван вернулась охранная рота (теперь тыловые отряды назывались так) Ольдена. Старый вояка снова потерял чуть не половину бойцов и пришёл за подкреплениями. Среди выживших членов отряда возвратился и Дожо.

Ах, этот соломенноголовый мальчик Дожо! Он был на пять лет моложе Оли, но влюбился в рыжеволосую бестию без памяти. Он прекрасно знал о её отношениях с Яром, видел, какая жгучая боль поразила душу и сердце Оли после обращения Ярп, был рядом, впитывая грудью её рыдания. И терпел.

Нельзя сказать, что Оле было безразлично его внимание. Хотя она ловила себя на мысли, что использует доброго и откровенного юношу слишком открыто. Но в день его возвращения она поняла для себя, что Яр оставил в её душе не только свой образ и чувства. Он раскопал ту особую частичку внутри неё, которая страстно и без умолку требует чужой любви: в стене возведённого жизнью безразличия зияла огромная брешь.

Ночью вымывшийся в ближайшем ручье Дожо пришёл к Оле. Караван, как обычно, в тёмное время суток остановился на привал до раннего утра. Оля лежала в палатке, обернувшись в перину. Плакала.

Юноша сначала тихо позвал Олю из-за полога. Девушка рыдала и не хотела отвечать. Дожо это не остановило. Он забрался внутрь палатки, бухнул у ног девушки какой-то увесистый тюк. Это вывело Олю из транса, слезы перестали течь безостановочным потоком.

– Что это? – прошептала она.

– Немного фруктов. Мы набрели на чей-то сад. Странно, дом сгорел, а деревья остались нетронутыми: груши, сливы, яблоки. Я собрал для тебя. Кстати, ещё апельсины! Ты ела когда-нибудь апельсины? Это восхитительно! Сейчас найду, почищу, – бормотал Дожо, роясь в мешке.

В потёмках Оля не видела лица юноши, но отчего-то была уверена: он улыбался. Молодой воин после тягот похода не завалился спать где-нибудь на земле, овеянный хмельным дурманом, а собрался с силами и пришёл к ней, чтобы проявить заботу, поделиться частичкой тепла и радости с ней.

Оля ощутила, как в сердце вспыхнул пожар. Неожиданный, сильный и поглощающий остатки разума.

Дожо нашёл апельсин и принялся очищать его. Оля резко села, её тонкие руки вмиг оплели широкую шею юноши, а губы, несмотря на темноту, сами нашли нужный путь.

Реальность завертелась. Оля вцепилась в стальное тело Дожо, стараясь охватить каждый мускул.

Тишину палатки наполнили звуки поцелуев, возбуждённое дыхание, шелест срываемой одежды.

Дожо, несмотря на тяжёлые мозолистые руки, умудрялся обращаться с Олей чрезвычайно нежно и заботливо. Его прикосновения казались ей чем-то волшебным, невероятным, прекрасным! Оля откровенно потеряла голову. Мысли улетучились: душа была наполнена силой и желанием. Девушка в какой-то миг не справилась с эмоциями и застонала от удовольствия, хотя Дожо и не овладел ей.

А юноша затягивал с главным. Оле поначалу это нравилось, но затем ожидание близости в пылу разыгравшихся чувств стало невыносимым. Девушка взяла инициативу в свои руки и сама развязала тесёмки штанов Дожо. Добравшись до нужного, девушка решила доставить юноше немного удовольствия губками и язычком.

Мальчик, будучи неопытным, за считанные мгновения излился силой своих чувств девушке в рот. Олю это ничуть не смутило. Ей даже понравилось. Первородное острое чувство возбуждения отшвырнуло прочь предрассудки.

Толкнув юношу в грудь, девушка заставила его улечься на спину, а сама забралась сверху. Взяв в ручки ослабевший член, девушка со стоном ввела его в себя и принялась действовать. Сначала медленно, затем быстрее и быстрее она двигала сильными натренированными бёдрами. Юноша, в силу молодости восстановился довольно быстро, и, главное, на второй и третий раз был куда более устойчивым. Оля же смогла насытиться только когда Дожо довёл её до исступления языком. После этого девушка выключилась без сил и чувств.

Девушка очнулась среди ночи внезапно. Словно кто-то толкнул её. Некоторое время она не понимала где находится: голова болела словно после обильных возлияний. Однако постепенно осознание происходящего стало возвращаться к ней, боль отступила. Скоро Оля поняла, что рядом с ней тихо сопит обессиленный Дожо.

Олю неожиданно охватило странное чувство. Стыда? Вины? Смущения? Она не могла понять, чего именно. Всего несколько часов назад она плакала по одному мужчине, а сейчас…

Посидев некоторое время в темноте, девушка легла. Ей вдруг стало невероятно холодно, грустно, снова захотелось плакать.

Дожо, словно почувствовав настроение возлюбленной, очнулся, повернулся к Оле, обнял её, принялся нежно целовать, попутно вытирая слёзы со щёк губами.

Затемснова вошёл в неё, на этот раз двигался не быстро, продолжая целовать шею, губы, лицо. Постепенно девушка пришла в норму, приняв в себя остатки мужской силы Дожо. Потом они крепко уснули, прижавшись друг к другу.

Утром Дожо проснулся раньше Оли, быстро собрался и отправился на построение. Отряд снова уходил в дозоры.

Оля слышала, как юноша одевался, но почему-то претворилась спящей. Затем корила себя, ведь эти минуты могли быть последними: кто знает, с чем он столкнётся в лесах?

Однако на этот раз Оля запретила себе реветь. Ей овладела мысль. Какая именно, она не поняла, но внутри исчезла пустота. Она решила действовать, а для этого надо перестать скулить, собраться, выйти на улицу. Караван отправлялся дальше.

Нацепив боевое обмундирование, Оля вышла на свежий воздух и принялась за дела: группе молодых ребят она помогла вытянуть телегу из грязи, беременной девушке подсобила с разогревом воды на костре, маленькому мальчику залечила ранку на ноге, а девочке вымыла и причесала волосы. Да, Караван представлял собой подобие движущегося муравейника, настоящее месиво людей всех мастей, взглядов и положений. Находясь внутри него, нельзя было не ощущать тяжёлый смрад напряжения, страха, сомнений, недоверия и общечеловеческого негатива, копившегося каждый день под гнетом обстоятельств. Однако в этих условиях люди становились друг к другу куда заботливее и участливее, чем в суете будничных городов. И Оля была далеко не одна, кто помогал окружающим.

И её не тянуло в леса, сражаться в составе отрядов. В какой-то миг она поняла, что не менее важные события происходят не обязательно там, где гремит сталь о сталь или грохочут взрывы. Зачастую самые значимые в жизни события теряются в массиве обычно не подмечаемых мелочей, и только сильный и острый ум может выделить сущностное из общей цепи, объяснив причины и последствия.

Хотя её активность во многом объяснялась страхом остаться наедине с собой. Наверное, в бою она бы вовсе забыла о своих проблемах, а может, наоборот – секунда малодушия лишила бы её шанса на выживание. А умирать девушка не спешила. Вчерашнее солнце зажгло в её душе идею. Оля ещё не поняла, какую, но ощущала её присутствие, созидательное начало, в томительном ожидании воздвигающее волю в сознании.

Впрочем, не только бытовые дела становились повседневной проблемой Лагеря. Синеглазые ежедневно (иногда Оле казалось, ежечасно) возникали среди обычных людей. Несмотря на принятые меры, больше всего потерь приносили именно неожиданные, непредсказуемые, точечные вспышки синянки. Да и какие меры могли быть, когда сами стражи в любой миг могли превратиться в обезумевших зверей?

Так случилось и в этот день. Отряд милиции, собранной из добровольцев, обзавёлся синими глазами неподалёку от огромного фургона с детьми – импровизированными яслями. И быть бы большой беде, если бы Оля не успела молниеносно среагировать, схватившись с безумцами чуть не в одиночку. Благо здоровые сельские парни не особенно отличались умениями, поэтому расправиться с ними быстрой и юркой Оле не составило большого труда. К тому же ей на помощь (хотя и под конец) подоспели две близняшки.

– Лиза? Лора? – глаза Оли расширились от изумления. – Я думала, вы с Ольденом!

– После боя на Орлиной горы долго лечились. – чуть не хором ответили девушки. – Нас хорошо потрепали.

– Да, верно. – согласилась Оля, и в глазах её заклубилась печаль.

– А ты? Тоже приходила в себя? Говорят, тебе сильно досталось, – пристально посмотрев на девушку, спросила Лора. Или Лиза? Оля никогда их не различала.

– Да, крепко, – тоска стала снова накатывать. Близняшки свежо напомнили недавние события у Орлиной горы.

– Но сейчас в норме! Как насчёт отправиться с нами в разведку? Нас отправляют к переправе через Нирей. Через пару часов головная часть Каравана достигнет моста, не хотелось бы встретить там сюрпризы, – разговорилась одна из близняшек.

– Думаю, Строгонов не раз разведывал те места, – отстранённо проговорила Оля.

– Да мы сами вчера были там. Днём. Однако слухи идут, что прошедшей ночью там пропало несколько наших лазутчиков. Не хочешь размяться и проверить?

– Почему бы и нет? – Оля почувствовала, что защемившую в сердце тоску она не сможет сбросить в быту.

Отряд разведки оказался на этот раз усиленным. Обычно в дозоры уходило не больше тройки воинов. Теперь – целых двадцать человек. И даже один маг.

Зачем последнего потащили, было непонятно. Он постоянно жаловался, бубнил что-то. Немолодой, и, судя по небогатой поношенной одежде, вряд ли особо искусный чародей. Но командование считало иначе: нужен, и всё.

Река Нирей брала начало на крутых склонах Великого южного хребта. В восточной части бурная, в центре Гипериона река разливалась шире и мельчала, становясь доступной даже для перехода в брод, но лишь в одном месте: при пересечении с Центральным трактом. Там некогда ещё Элитой был выстроен длинный мост на каменных опорах, а также хитрая система защитных башен вдоль моста: сторожевые гнёзда для лучников были расставлены в шахматном порядке с одной и другой стороны от моста. Если мост взрывали перед неприятелем (ох, как часто это происходило!), и тот пытался прорваться вброд, то его перекрёстным огнём встречали лучники. Благодаря этой нехитрой тактической мысли, Элита несколько десятков лет удерживала за собой территории Форосской низменности и Туманных долин. И когда однажды переправа пала, ни Сабулат, ни Пельтье, будучи недурными замками, не продержались и полугода.

С тех пор мост остался, и башни тоже, хотя и в гораздо меньшем количестве. На них некоторое время несли службы дружинники то Ренессанса, то Хранителей, но последние несколько лет башни были покинуты. В последней войне ренов с Хранителями никто не стал занимать этот рубеж. Почему? Одним богам известно.

И в этот раз деревянные укрепления на деревянных треногах, с небольшими будками-гнёздами для лучников, встретили разведчиков тишиной. Длинное полотно мощёного моста уходило пустотой на юг. Вокруг не было ни живого, ни неживого. Во всяком случае, Оля с близняшками прошли на тот берег и успели вернуться. Никого. Полная тишина. Следов прошлых разведчиков тем более не было. Однако предчувствие чего-то нехорошего не покидало членов отряда.

Для этого и пригодился маг, доселе бесцельно бродивший в сапогах по колено в воде, не обращая внимания на оклики командира – невысокого худощавого парня по имени Одо.

Сначала чародей резко пригнулся, словно уворачиваясь от чего-то. Затем, согнувшись, принялся водить из стороны в сторону носом, подобно собаке. А затем закричал что-то невразумительное и кинулся к ближайшей башне.

Разведчики, рассредоточенные вокруг моста, оценили неладное поведение сотоварища и помчались вслед за магом, шлёпая в мутной воде. Тот, несмотря на внешнюю дряхлость, без проблем взлетел на одну из башен по канату (лестниц никто никогда не делал) и скрылся в гнезде.

Отряд собрался рядом с башней, и только тогда разобрали слова мага: идут враги!

Одо незамедлительно приказал уходить прочь от моста. Удерживать его задачи не стояло, а ждать подкрепления от Каравана пришлось бы слишком долго. Требовалось как можно скорее доложить. Однако стоило разведчиком отойти от башни, как сидевший в гнезде маг закричал, требуя забраться к нему или на соседние башни!

Оле почему-то показалось, что это один из немногих случаев, когда безумца послушать стоило. Но Одо потребовал спускаться, под угрозой остаться магу одному куковать на башне.

И как был неправ Одо…

Вода неожиданно забурлила вокруг воинов. Так получилось, что следуя безумным крикам мага, почти все разведчики оказались в воде вокруг башни. И никто не был на суше. А зря.

Вмиг отряд превратился в сборище. Перепуганные вояки ринулись к ближайшим башням, не слушая криков командира. Только близняшки и Оля сохраняли остатки самообладания, стоя по пояс в кипящей воде. Одо потребовал выбираться на берег. И побежал впереди девушек.

И тут из воды возникло огромное существо с бычьей головой и огромными рогами. Оно имело прозрачное тело, от которого исходило лёгкое лиловое сияние. Глаза монстра сочились ярким фиолетовым пламенем, а в руках переливался лиловый топор. Без лишних промедлений тварь снесла голову с плеч оторопевшего Одо и рвануло к девушкам. И упало замертво от стрелы Лизы. Или Лоры?

Умирая, тварь потухла, потеряла прозрачность и превратилась в кусок почерневшей плоти. Так просто?

На этот немой вопрос последовал незамедлительный ответ: из воды стала возникать одна тварь за другой. В считанные секунды, Оля вместе с близняшками оказалась в окружении не меньше двух десятков тварей. Они молча сомкнули цепь и двинулись на разведчиц с молчаливой решимостью в бушующих пламенем глазах.

Пару демонов близняшки прикончили из лука, однако остальных девушки, встав спина к спине, встретили сталью. Забравшиеся на башни товарищи не забыли менее удачливых и ударили по монстрам стрелами. Не остался в стороне и маг, обрушив на монстров гнев воды: потоки мутной жижи захватывали демонов и тащили ко дну. Враг брал числом, но не умением.

Вскоре Оле с близняшками удалось вырваться, однако Лору сильно задела одна из тварей, распоров левый бок скользящим ударом топора. Рана была неглубокой, но кровь бурным потокам стекла в Нирей, лишая сил. Девушка с трудом держалась на ногах.

С помощью Оли, Лиза вытащила сестру на берег. Та без сил упала на песчаник.

– Оля, уходи, – строго потребовала Лиза, заметив группу тварей на берегу. К сожалению, они возникали не только в воде.

– Не нужно соплей, – в тон ей ответила рыжеволосая. – Посмотри, гады лезут из всех щелей. Будем сражаться.

– Это не выход, – покачала головой Лиза, принимая в руки меч сестры. Там лежала с закрытыми глазами и тихо мычала, стараясь сдерживаться. Сражаться она не могла.

Монстры стали рубить вышки: их сил и количества хватило, что справиться с задачей, несмотря на обстрел и активность мага. Оля с Лизой ничем не могли помочь товарищам. Им самим приходилось несладко на берегу.

Демоны действовали топорно, без задумки: шли вперёд, чуть не бросаясь на клинки. Оля, истратив запас метательных ножей, оборонялась дагами против махавших в разные стороны топорами демонов. Но тех было слишком много.

Выпад, уклонение, выпад, разножка, нырок, выпад. Твари умирали одна за другой, но им на смену приходили новые. В какой-то момент Оля упустила из виду одного из демонов, и тот заехал ей огромной ручищей по пояснице. Девушка кувырком покатилась по земле и остановилась в воде. Шок от боли был такой, что Оля на некоторое время потеряла ориентацию.

Оставшаяся в одиночестве Лиза зарычала, подобно загнанному в угол волчонку, принялась вертеться, отражая атаки со всех сторон. Оля видела, как тяжело приходится одной из близняшек, но сама едва смогла приподняться на руках.

Смерть Лизы не отложилась в памяти Оли. Она просто в какой-то момент поняла, что храбрую разведчицу вместе с сестрой поглотил поток тварей. И теперь у них на пути осталась одна обессиленная Оля.

И в который раз за последние месяцы провидение сжалилось над несчастным существом. Словно каждый раз оно наблюдало за её жалкими попытками сопротивляться обстоятельствам, наслаждалось поражением, а затем вытаскивало из западни.

Окружившие Олю твари неожиданно вспыхнули, словно сера, осев пеплом на мокрой земле, а пространство заполнил рык дракона, а затем зычные боевые кличи.

Оля к этому моменту смогла оправиться и подняться на ноги. Из её глаз градом сыпались слёзы, она не могла оторвать взгляда от чёрного тела драконицы, парящей над полем битвы и поливающей врагов огнём..

К мосту подступили отряды Каравана. К Оле подскочил Дожо, перемазанный грязью и кровью. Сидевший на спине Герды Даратас применил какое-то новое заклинание, и светящиеся демоны перестали появляться из воздуха. Их число стало сокращаться, и вскоре мост был отбит у неприятеля.

Воины ликовали. Впервые за недолгое время, над врагом была одержана чистая победа, а результат был очевиден и понятен: свободный мост через Нирей. И цена победы была не столь велика, как ранее. Всего лишь девятнадцать разведчиков.

Эта мысль пришла к Оле следующей ночью. Когда она неожиданно поняла, что среди этих девятнадцати были две девушки, за которых она отдала бы миллион других. И для неё успех у моста не представлялся победой. Так же, как перевоплощение Яра не было концом истории. Требовался другой завершающий штрих.

***

С момента пересечения реки Нирей прошло около недели. Караван сошёл с центрального тракта и двигался строго на запад, ещё сильнее утопая в грязи и путаясь в лесах. Иногда приходилось отправлять лесорубные бригады, иначе провести телеги с мамонтами сквозь заросли было невозможно. И вести стычки с дикими, синеглазыми и новой напастью – светящимися демонами. Однако, несмотря на эти трудности, люди продолжали сражаться за будущее. И Даратас делал всё, что в его силах.

Изо дня в день маг метался по округе, наводил миражи перед толпами диких, устраивал болота на их пути, сыпал молниями, обрушивал камнепады, устраивал всевозможные ловушки. Конечно, помогали тыловые охранные отряды, однако людей становилось всё меньше, а оттого с каждым метром пройденного Караваном пути отражать беспрестанные атаки врага становилось всё тяжелее. Поэтому Даратасу приходилось перемещаться чуть не по половине Гипериона, вовремя ограждая Караван от ещё больших проблем.

И, несмотря на невероятную занятость и способность быть везде и всюду, Даратас выкраивал время, чтобы побыть наедине с самим собой и привести мысли в порядок.

Делать это он предпочитал в походном шатре, с изменённым магией внутренним объёмом. Примерно такой же был у него в Мёртвых землях. Теперь он соорудил себе новый, более мобильный. Не хватало только кучи инструментов и книг, забытых навсегда на потерянном севере Гипериона.

.Хотя теперь многое из того, что раньше казалось важным или особо значимым, утеряло смысл. В руки Даратаса попали знания такой силы и мощи, что в корне ставили под сомнение прежде изведанное. Наверное, именно в связи с вновь полученными сведениями, ум мага заходил за разум. Порой он терялся: происходят те или иные события наяву или являются плодом его воображения.

Нынче он прекрасно понимал, почему за такими знаниями охотился не он один: за них можно не только убить.

И, вроде, что в этой тетради из Санпула такого? Технические аспекты. Однако концы того, что отражено на вспухших пожелтевших листах, уводили в такие дали и тайны, от которых начинала кружиться голова.

И владеть ими могли только избранные, умеющие увидеть чуть дальше, чем позволяет интеллект или интуиция.

Даратас сидел в шатре на импровизированном диване из разодранных замусоленных подушек и топчанов, и, покуривая трубочку, в который раз листал найденный артефакт. Со стороны, в «домашней» серой робе, маг походил на обычного мужчину средних лет, малознакомого с физическими нагрузками и сильно измотанного жизнью, уставшего от мирских забот. Ну кто мог ожидать от него чего-то опасного?

Так же обманулся и незнакомец, материализовавшийся за спиной мага. Его угольно-красные глаза хитро сверкали.

В следующий миг неизвестный нанёс удар потоком грубой темной магии, но волшба неожиданно легко разлетелась вдребезги о лиловый щит Даратаса. В долю секунды маг почувствовал активизацию магических каналов, закрылся щитом и успел развернуться к атакующему лицом. В руках он держал сверкающий янтарным набалдашником посох де Орко.

– Я ждал этой встречи, – хищно молвил Даратас, прищурив глаза. – Но не думал, что ты окажешься столь глуп и придёшь на мою территорию. Здесь у тебя никаких шансов.

Посох засиял ещё ярче.

Тёмный маг с горящими глазами промолчал. За него ответил другой:

– Он здесь не для этого. И даже с учётом твоей силы и заслуг, я бы посмотрел на ваш честный поединок – уверен, никому из вас победа не досталась бы легко.

Даратас опешил. Ещё один? В его шатре? Как эти двое обошли его охранные чары?

Маг повернул голову в сторону говорившего. И в который раз за последние несколько минут изумился до глубины души. Это же тот самый очкарик! Вне всяких сомнений! Именно тот, с кем он схватился во время боя эльфов с неизвестными сияющими тварями в подземных чертогах.

– Ты? Снова? – в голосе Даратаса звучала угроза. Он сделал шаг назад и развернулся, чтобы держать в поле зрения обоих незваных гостей. – А я-то думаю, откуда взялись эти черти светящиеся.

– Успокойся, Даратас. На этот раз я с миром. Сильвестор погиб в пламени Феникса, – очкарик примирительно поднял руки.

– Думаешь, я куплюсь на дешёвые заверения? – напряжение Даратаса нарастало, он направил посох в сторону то ли Сильвестора, то ли ещё кого-то.

– Я не буду тебя уговаривать, я сделаю так. – спокойно ответил очкарик и щёлкнул пальцами. Набалдашник потух, превратившись в безжизненный камень.

Теперь Даратас не удивился. Он испугался. Дезактивация артефакта. Всего одним щелчком! Это похлеще, чем опрокинуть небо на землю!

– Невозможно… – пробормотал маг. В ответ послышался злорадный смех Данфера. – Набалдашник изготовил Ткач. Если кто и мог его дезактивировать, то только…

– Посмотри на меня, Даратас, – потребовал Сильвестор и снял очки. – Я тебе никого не напоминаю?

Естественно, напоминает! Даратас понял это ещё при первой встрече в междумирье. Но сейчас. воспоминания нахлынули особенно отчётливо. Если учесть все законы активации магических вещей, историю создания посоха, и это лицо, теперь без очков, то… Не может быть!

– Ткач? – у Даратаса перехватило дыхание.

– А также Диор Каданс, Ансвиль, горный и лесной бог Умрад, Вильгельм, Сильвестор, Вельтор. Нынче мне более близкое – Айвар. Хотя сейчас я – это непосредственно я. Остальные были моими аватарами, запрограммированными на выполнение определённых функций. Ткач, например, отвечал за общее функционирование экосистемы, её баланс. Естественно, он оказывал вам поддержку в дни наиболее опасных заварушек. Когда сам по себе протокол гармонии был уничтожен, Ткача не стало. Как, в общем, и всех остальных, ввиду исчерпания смысла их существования. Думаю, мои слова не являются для тебя загадками. Хотя в тетради, – артефакт Санпула вспорхнул с дивана и переместился в руки Айвара, – информации не много, на определённые догадки содержащиеся в ней сведения должны были тебя навести.

Даратас молчал. Сейчас его самые смелые предположения оживали на глазах. Он был слишком поражён увиденным и услышанным.

– Впрочем, довольно откровений. Об остальном успеем поговорить. Сейчас есть вопросы поважнее: относительно Каравана и твоих последующих планов. Куда?

– Так я вам и сказал, – выдавил из себя маг.

Айвар вздохнул, некоторое время помолчал, внимательно изучая мага, а потом провёл ладонью по воздуху перед собой.

Набалдашник посоха де Орко вновь загорелся.

– Хотя понятия друзей и врагов расплывчаты, и порой спорны, в настоящий момент ни я, ни мой слуга Данфер не представляем для тебя угрозы. Мы заинтересованы в общем с тобой деле, – ровным и убедительным тоном сказал Айвар.

– Думаю, не нужно объяснять, что мне трудно поверить бывшему, а может и нынешнему. главе сияющих демонов и руководителю Тёмного Ордена? – Даратас никогда не слыл доверчивым человеком.

Айвар улыбнулся.

– Скажите, коллега, в чём вы видите причину возникшего кризиса? Что это за Мститель? Почему неожиданно сошли с ума дикие твари и народы? Почему у людей появляются синие глаза и приступы неконтролируемого бешенства? – принялся сыпать вопросами очкарик подобно факультетскому профессору на экзамене.

– Мне известно, что причиной всему послужил прорыв неизвестной энергии, часть которой возбудила Источник в подземных чертогах, а вторая часть ушла на Харон, к Культу. Я видел, как Дариана – Первый Мастер Культа – провела обряд, вызвавший к жизни невероятной силы тварь. Затем начались всевозможные приступы психозов и агрессии. Интуиция подсказывает, что события в той или иной части связаны между собой, однако общую нить мне уловить пока не удалось. – принял дискуссию Даратас. С активированным посохом в руках он чувствовал себя более уверенно.

– И никаких догадок? – улыбка (или даже ухмылка) не сходила с лица Айвара.

– Возможно, это результат неудачных экспериментов моего ученика Дарли, а затем и Дарианы. Помниться, последняя привела свой клан к полному вымиранию из-за одного ритуала. С другой стороны, вполне вероятно, что это новая Война сил, идейные вдохновители которой мне неизвестны.

– В любой войне есть смысл, – подал голос Данфер. – Даже если бы её вёл Культ или Тёмный Орден. Если ты заметил, движущаяся с севера сила уничтожает на своём пути всё, даже природу, оставляя за собой только прах.

Даратас легонько кивнул. То же самое он видел во время войны в Подземном Царстве.

– Мессир отлично понимает это, – оборвал тёмного Айвар. – Иначе бы он не стал бежать с полей, уводя за собой всё живое. Несмотря на его внешнюю тщедушность, силы его духа хватило бы на нас обоих. И если бы он видел смысл биться, то Гиперион встретил бы врага достойно. Однако после общения с Мстителем он понял, что сражаться бессмысленно. Нужно уходить. И сейчас он спешит к Санпулу, уводя за собой крохи последнего, что осталось. Я не ошибаюсь?

Даратас молчал.

– Тебе, кстати, будет интересно узнать, что зафиксированная тобой сила действительно вовлечена во всё это. Однако исключительно в качестве орудия. Первый её поток был прерван тобой в подземельях, а вот второй… Частично рассеялся и в последующем видоизменился в синянку, а частично вошёл в состав Мерлона, ныне известного как Мститель. Если бы не появление второго, то… Дариана. Глупышка Дариана. Она была уверена, что сможет контролировать это, но обманулась.

– В смысле? – вырвалось у Даратаса.

– Это вирус, коллега. Единственная задача его – уничтожение. Бороться против него имело смысл, и ты с успехом выполнил свою миссию в подземельях. Проблема в том, что система запустила процесс самоуничтожения. Эксперимент же твоего ученика-гоблина просто совпал с реализацией Окончательного решения.

– Постой, постой, я не…

– Включи интеллект, Даратас. Благо ты им не обделён. Сопоставь общую картину. Не получается? Что ж. Тогда на данную минуту тебе стоит уяснить, что процесс гибели системы необратим. Ты предчувствовал это интуитивно, но теперь можешь поверить мне, а затем осознать окончательно. Система умирает и отключается.

– И каков выход?

– Анхельм.

– Я это понял. Только в чём сущность проекта?

– Это обратный отсчёт. Полное обновление.

– Это не другой мир? – нахмурился Даратас.

– В каком-то смысле и да, и нет. Важно уяснить другое: твоей непосредственной задачей является доставка всех выживших в Умрад. Там находится вход в Анхельм. Я ко времени прибытия разберусь со всеми проблемами внутри города и подготовлю отход. На Фебе тоже жарко, знаешь ли.

– Синеглазые?

– Да, Солнечное Королевство превратилось в толпы бродячих зомби. И почему-то активизировались мертвяки.

– Мне казалось, что это проделки таких, как он, – Даратас кивнул в сторону Данфера.

– Не сейчас, – покачал головой Айвар. – И тебе будет не менее интересно и удивительно узнать, что Данфер отвечает за непосредственную подготовку Умрада. Город в его руках. За исключением пары районов, подконтрольных Отделу.

Из произнесённой очкариком фразы, у Даратаса возникло два серьёзных вопроса, но от потока информации и мыслей он растерялся.

– Я вижу твоё смятение, великий муж. Но со временем буря мыслей уложится. Моё появление служит одной цели: показать тебе, что ты не один в твоём мероприятии. Мы с того конца. Осталось соединить две линии в одну нить.

– Зачем нам тёмные? – решил спросить Даратас.

– В данным момент они наше орудие. Изначально сам по себе Орден задумывался в противовес Отделу. Сначала как его школа, а затем как реальная сила, способная играть в свои игры против Готикс. Так мыслил Изначальный.

– А что Отдел? Они…

– Причина обратного отсчёта.

Кажется, от этих слов Даратасу многое стало ясно. Даже больше, чем он представлял.

– Прежде чем вы уйдёте, скажите: какой компонент необходим для активизации Анхельма?

– Слеза Феникса.

– Так это не легенда? – изумился Даратас.

– Именно потому и легенда. Могущество этих артефактов во многом стало причиной деятельности Отдела и Ордена.

– Постой, если одна часть создаёт, другая – уничтожает?

– Верно. Последняя и запустила процесс самоуничтожения системы.

– А первая должна его отменить?

– В наших условиях – помочь в созидании нового.

– Почему ты, великий и ужасный, принялся крушить мир через Источник, не использовав могущественную силу Слёз?

– Я не знал, где они.

– Но ведь ты и есть создатель этого мира.

– И не только его. Но я, в свою очередь, аватар Изначального. Конструктора, Архитектора. И, как бы смешно это ни звучало, он потерял Орудие. И думаю, не случайно. Источники же по всему миру, так называемые воронки – это концентрация информации с ничтожной каплей животворящих Слёз.

– Тогда я понимаю, зачем Изначальный «потерял» их.

– И я тоже, – загадочно улыбнулся Айвар. – До встречи, мессир Даратас. Кстати, инструкцию Анхельма я заберу с собой. А тебе взамен оставлю эту невзрачную бумажонку. Кое-что из записок Каданса. Ох уж и словоохотливый был малый. Думаю, его болтовня поможет тебе при встрече с Мстителем. Он хоть и силен, но, как и мы, вынужден играть по правилам системы.

***

Наступила очередная ночь. Тёмная, беспокойная. Наполненная страхом.

Воины, занявшие позиции на насыпном валу, за частоколом острых колов, до рези в глазах всматривались в освещённые сотнями факелов окрестности. Враг мог появиться в любой момент. Неожиданно. Быстро. Смертоносно.

А Харгл не испытывал никаких эмоций. Он лежал на плаще, кое-как устроившись на склоне земляного вала, и блуждал где-то внутри своего сознания.

Мысли всполохами возникали и исчезали, он не мог сосредоточиться на чём-то одном. Множество событий, страхов, переживаний, надежд, несбывшихся мечтаний. За последние несколько месяцев их было так много, что Харгул перегорел. Устал, вымотался.

В происходящем он не находил ни смысла, ни страсти. Делал тяжёлую работу и каждую секунду мечтал заснуть. Лучше навсегда.

Но смерть упорно не хотела подарить ему покой.

После сражения у Башни Дозора и позорного бегства с уничтоженных позиций, не по годам возмужавший студент вместе с сотником и горсткой выживших, сквозь грязь и джунгли пробрался к своим. А тем приходилось нелегко: вспыхнула синянка, со всех сторон лезли обезумевшие люди из земель варваров Одера и Солнечного Королевства, вперемешку с зомби и умертвиями. Поредевшая после боёв с Таргосом, армия Умрада стала скатываться с занимаемых позиций, не останавливаясь ни на минуту. Иной раз воины не спали по трое-четверо суток. Харгул своими глазами видел, как некоторые не могли поднять рук от усталости и защититься. Армия таяла на глазах.

Умрад погнал на фронт всех, от мала до велика, в бой пошли даже маги первых годов обучения. Всем старшекурсникам, некогда отправленным в поход на Кандур вместе с Тринадцатым легионом, авансом выдали звания магистров (а для этого нужно было пройти ещё пару лет обучения) и наградили очередными знаками отличия. Как грустно заметил здоровяк Джо, таких осталось не больше десятка. В том числе и Харгул.

Последний от злости разорвал свою грамоту, а медали схоронил в войсковом отстойнике, недалеко от защитного вала. После увиденного на Восточной войне, он с едва переносимым отвращением носил на груди символику Республики. Он бы давно бежал прочь от этой мерзоты, да только куда податься?

С Гипериона приходили вести одна мрачнее другой. Все известные города, кроме одного, пали, с Севера валила неизвестная тьма. По материку бушевала синянка, лютовали дикие, а люди в панике огромным Караваном бежали на Запад, в Санпул. Хотя нет, не в панике. А в организованной панике: кажется, общей массой руководил кто-то из героев того материка, а также прославленный маг. Долетели вести, что Караван достиг предместий Санпула. К удивлению многих, лавине беженцев без сопротивления разрешили проход к городу. Интересно, о чём думали в Совете? Неужели не понимали, что толпа сожрёт запасы за считанные недели, принесёт болезни, и врагов на хвосте?

С другой стороны, что делать? Преградить дорогу пиками, устроить резню, смотреть со стороны, как орды диких и безумных синеглазых разорвут на куски детей с женщинами? Ради полных погребов и чистого воздуха? Скажи, Харг, стальное твоё сердце, покрывшееся ржавчиной, смог бы ты стоять в стороне? Почему такие мысли возникли в твоей голове? Неужели ты так измельчал, так низко опустился твой дух, что даже возможность таких действий допускается?

Всему виной усталость. Молодой старик чувствовал пустоту и невероятную усталость: их не устранить, не заглушить. И хотя в мышцах играла сила, бойкой кровью разливаясь по телу, душа высохла, утратив былые порывы.

Формально Харгула назначили помощником сотника Лероя, однако тот из-за полученных травм и ранений свалился в лазарет и не выходил третью неделю. Посему все тяготы командования полнотой мыслимой ответственности легли на плечи молодого старика, осложнив ему жизнь ещё больше. Конечно, Харгула всегда тянуло к кипучей деятельности, он любил организовывать, не боялся ответа за свои действия, но никогда не думал, что будет так переживать, за своих. Но с каждым убитым умирало что-то внутри, высушивая его ещё сильнее.

А потери были каждый день. Отступивший со всех исторических позиций и укреплённых районов Умрад теперь отгородился валом и ощетинился частоколом кольев вокруг раскинувшегося под стенами города посада, а также торгового порта к западу, в пяти километрах от города. Интересно, что рыбацкую и военную гавань бросили сразу же. По правде сказать, они были наименее развитые: особого морского соперничества Республика нигде не встречала, а рыбные порты гурьбой теснились у юго-восточных побережий Республики, ныне потерянных.

Харгулу же и его сотне вместе с ещё тысячей счастливцев повезло сражаться за торговый порт. Бои тут были наиболее жаркие. Синеглазые перле, как сумасшедшие, никакая магия их не останавливала, что уж готовить о честной стали, пускай и зачарованной. Врагов было слишком много.

Ни единожды Харгулу приходилось отступать от вала и встречать врага на территории порта. Каждый раз ситуацию спасало чудо. Либо неожиданное подкрепление, либо иссякший напор врага. Заместитель сотника никак не мог понять, почему Сенат зацепился за этот клочок земли. Куда надёжнее укрепить кольцо вокруг Умрада, соединив силы, а не распылять их. Однако от командования приходили исключительные директивы: удержать любой ценой. А цена была высокой. За три недели более четырёх сотен бойцов сложили головы за порт. И с каждым днём в глазах выживших, обращённых к командирам, всё отчётливее читался вопрос: зачем?

Ситуация осложнялась проблемой коммуникаций. Вал вокруг посада и самой горы Умрад не соединялся с валом вокруг порта, стоявшего в пяти километрах от города. В начале обороны там проложили траншеи, выставили башни, но дикие смели разреженную оборону в одночасье. Осталось несколько дозорных вышек с горящими кострами. Их едва удерживали несколько десятков смертников. И дорога, по которой с грехом пополам доставлялись припасы защитникам порта.

Её прозвали путём смерти. Редко когда до порта доходило больше четверти фуража. Чаще конвой вместе с телегами оставался на дороге. По словам тех, кому удавалось прорваться, все пять километров были усеяны трупами, разбитыми телегами, мешками с провизией, ящиками с оружием и садками с арбалетными болтами. Зачастую много времени уходило на банальную расчистку дороги. А враг в это время подбирался и с яростью набрасывался.

Поэтому голод для защитников порта был обычной проблемой. Да что там! Стрелять во врагов порой было нечем. Немногочисленные маги без алхимических порошков превращались в бестолковых болванчиков с палками в руках. При таких обстоятельствах никто не сомневался, что последний час близок.

Но воины не сдавались, не бросали оружия, не дезертировали. Арбалетчики ухитрялись мастерить боеприпасы из подручных средств, пара кузнецов творили чудеса при починке ломаного оружия и доспехов. Гвардия держалась, и Харгул не имел права сдаваться.

К тому же вчера командование исхитрилось с новым способом доставки провианта на дрессированных драконах! Представить только! Драконы! О них ходили слухи, что-то писали в газетах. Но теперь это была всамделишная реальность: старый проект, который годами выхаживали влюблённые в своё дело дрессировщики, дал плоды и спас многих ребят от истощения и голодной смерти.

Так что сражаться было можно. Осталось понять: зачем.

На вале, рядом с Харгулом, обосновался Дожо. В отличие от большинства бойцов, он терпеть не мог сидеть в страхе и ждать очередного нападения. Он вообще на всё реагировал спокойно. Особенно когда был сытым. За время бесконечных боёв здоровяк прилично скинул, и теперь при любой возможности старался набить урчащее брюхо.

Вот и сейчас он лежал на подстилке и с удовольствием грыз кусок вяленого мяса. Всё бы хорошо, только запивать эту сухомятку было нечем. Однако это беспокоило Дожо в последнюю очередь.

– Точно не хочешь, командир? – в очередной раз справился у Харгула Дожо.

Заместитель сотника покачал головой.

– Жаль, а то выглядишь, как ходячий, – пробурчал здоровяк.

«Мертвец», – добавил про себя Харгул.

– Спать хочу, – бесстрастно ответил маг и прикрыл глаза. Затем снова открыл, бросил взгляд вдаль, на северо-восток. Там горели огни Умрада. Тёплые, родные.

По возвращении в Умрад, в котором Харгул провёл всего один день, вчерашний студент, зелёный юнец, а ныне командир и ветеран в первую очередь бросился на поиски родного дома. И не нашёл его на месте. Только сгоревшие остовы.

Сначала молодого человека охватило отчаяние. Однако потом он додумался спросить у соседей о судьбе родных. Соседи, хвала богам, были дома, и рассказали, что отец с матерью живы, находятся в приюте для лишившихся жилища – бывших детских яслях. О сестре Харгула они умолчали. Отнекивались, мол, не видели, что и как.

Харгул разыскал маму, старика. Плакал с ними, как дитя. Его-то родные похоронили, наслушавшись ужасов про Восточную войну и последовавшие события. А ещё они рассказали о сестре.

Милая и добрая хохотушка Фро влюбилась в одного повесу, который стал одним из главарей восставших. Девушка была так влюблена в него, что не отходила ни на шаг, даже когда тёмные ангелы ворвались в родительский дом, в котором укрылся горе-романтик. Ей-то и закрылся от вражеского гнева бунтарь, воспользовавшись замешкой и слезами Фро, молившей мстителей о пощаде. Пока её мучили и убивали, гад смылся. Впрочем, ненадолго. Потом его нашли и прилюдно насадили на кол.

Отец с матерью узнали о гибели Фро спустя несколько дней. Они вернулись с плантаций на пепелище.

Харгула передёрнуло. И за кого он воюет? За убийц его сестры? Или её погубила любовь, а возмездие пособникам справедливо?!

Заместитель сотника ощутил, как волны гнева пробежали по его телу. Он не мог более лежать. Вскочил, посмотрел на вал, но не видел его. В голове бушевал ураган эмоций.

Вдруг его кто-то толкнул. Жёстко, бесцеремонно. Пробегавший мимо человек не остановился – продолжил путь вдоль вала. Затем появился ещё один, затем ещё.

– Кто это? – всполошился Харг. Он не отдавал приказа уходить с позиций. – Это люди Двальского, что ли?

Дожо немедленно поднялся. Даже в тусклом свете факелов Харгул разглядел, как побледнело его лицо.

– Это не люди. Это мертвецы!

И не успели слова сорваться с губ здоровяка, как на Харгула с рычанием налетело нечто и сбило с ног. Заместитель сотника так растерялся, что зомби вмиг добрался до его горла цепкими лапами, сдавив с невероятной силой.

Харгул увидел безумные глаза, налитые кровью, оскал, текущие слюни, а в следующий миг лицо мертвяка превратилось в кашу – Дожо молодецким ударом своего молота размозжил голову твари.

Харгул отбросил от себя тело, вскочил, выхватывая из ножен меч. Да, он не забыл, что он маг, но последние события и вечный дефицит припасов научили недурно владеть клинком.

Бойцы вала приготовились к бою. Но как враг пробрался за вал?

Мертвецы валили с западной стороны. Часть из них была одеты в форму солдат Республики. Были среди них и синеглазые. Может, вся сотня Двальского сошла с ума?

– Надо остановить этот поток на время перегруппировки, – предложил возникший за спиной Харга Стимп.

– Отличная мысль, – бросил Харгул, вкладывая меч в ножны.

Несколько огненных шаров и два Больших огня на некоторое время прервали поток наступавших, изжарив несколько десятков мертвецов и безумцев. К этому времени десятники переместили большую часть сотни с вала и выстроили линию щитов. Маги отошли за спины воинов.

Связавшись с остальными сотниками, командовавшими войсками в порту, Харгул понял, что началась новая массовая атака. Двальский не ответил. Видимо, у них действительно произошёл эксцесс. Теперь вал не сдерживал зомби.

Долго сопротивляться на границе позиций не удалось. Слишком был силен поток наступавших. Воины быстро выбились из сил. Подменять их в рядах было некому.

По указу тысячника – формального командира общей портовой группировки – защитники отступили в порт. Здесь были заготовлены и гнёзда для арбалетчиков, и баррикады, ловушки. Бой стал чуть легче. Благо в такой позиции бойцы Республики были защищены куда лучше.

Однако в атаке врага было что-то отличное от прежних наступлений. Ощущалась решимость: противник наседал без остановки, упорно, продолжительно. Видимо, невидимые кукловоды решили задушить порт. И у них получалось неплохо: спустя полчаса Стимп доложил, что половина сотни отправилась в Серые Пределы. Остальным досталось не меньше. Сам Харг был четырежды ранен, и от потери крови кружилась голова.

В ответ на запросы о подкреплениях, командование ответило отказом. На Умрад также навалились, свободных сил не было. Приказали держаться. Харгул при этом известии без сил осел у одного из домов, отстранённо наблюдая, как едва живые люди продолжают сражаться.

Вот Дожо в который раз занёс молот и размозжил очередного мертвяка. Вот Шива в бесчисленный раз увернулся и пронзил врага в сердце. Стимп тащил очередного раненого с баррикад, сдерживая тряпкой течение крови на его боку.

Но тщетно. Ощущение бесполезности всего и вся навалилось на Харгула. Сопротивление не имело смысла. Пора кончать.

Заместитель сотника достал из кармана замотанный в холщёвую тряпку свёрток.

Оно должно решить. Всего лишь не мешкать, сделать. Без мыслей. Иначе начнут работать инстинкты самосохранения, воспоминания, поблёскивать далёкие огоньки надежды.

И тут неожиданно стало светло, словно мир покрыла золотая пыль: от земли, людей и неба. Затем последовали глухие хлопки, запахло серой, гнилым мясом, блевотиной.

Свечение исчезло.

Над Харгулом навис человек в серой мантии. Он с укоризной смотрел на заместителя сотника. Молчал.

Сколько прошло времени, пока оба человека играли в гляделки, Харгул не знал. Он плохо соображал в тот момент. Прежде чем тьма заволокла сознание, он узнал человека.

Это был Ромунд.

– Зачем ты вернулся, Ромунд? – отстранённо спросил Харгул.

Эмми суетилась вокруг израненного заместителя сотника, сидящего на земле. На маге не было живого места, а кровь насквозь пропитала боевую робу. Девушка делала всё возможное, чтобы залечить раны, выживших лекарей было немного.

– Так сложились обстоятельства, – коротко ответил Ромунд.

Харгул поднял тяжёлый взгляд на Ромунда. Как же постарел этот человек!

– Честно говоря, не хочу расспрашивать, где ты был это время, – пробормотал он.

– И не нужно, – Ромунд огляделся по сторонам. Вокруг толпились выжившие защитники порта. Всего лишь половина от изначального числа. – Ты нужен мне в городе. Теперь границы Умрада защищены, и им ничего не угрожает ближайшее время.

– Что ты сделал? – спросил неожиданно возникший Стимп. Его лицо покрывала сажа и запёкшаяся кровь.

– Нет времени на академические лекции, – оборвал Ромунд. – Слишком много дел. Скоро прибудут беженцы. У нас не больше месяца.

– Беженцы?! – изумился здоровяк с молотом в руке.

– Гиперион умирает, остатки выживших прибудут в Умрад, чтобы…

– Чтобы что? – прищурился Харгул.

– Всё будет сказано позже. Харг, ты нужен мне в Умраде. Ваш тысячник передал приказ.

– А ты, прости, кто? – усмехнулся Стимп.

– Легат. Вопросы? – сухо ответил Ромунд, вытащив из кармана серебряный жетон легата. Почему-то он стеснялся прикалывать его на мантию. В обычное время легатами становились в зрелом возрасте, делами заслужив уважение. По сути, эти доверенные лица Сената по особым приказам могли отменять решения генералов.

Ответом было молчание.

Спустя некоторое время Харг закряхтел и с помощью Эмми поднялся на ноги.

– То порт, то вал, то чёрт знает что. Ладно, вводи в курс дела. чертовщина явно не собирается заканчиваться.

***

В ночной темноте громко трещали кузнечики. Весело и задорно. Казалось, происходящее их не беспокоило. Подумаешь? Тысячи жалких букашек суетятся, бегут, пытаясь избежать судьбы.

Да, букашки, по сравнению с кузнечиками.

Строгонов недвижно стоял на пригорке и наблюдал за огнями Каравана. Очередная остановка, ещё пару часов сна и снова в путь. Сколько жизней унесла эта невероятная гонка? А сколько сохранила? Хотя, конечно, по сравнению с численностью Лагеря, состав Каравана уменьшился вдвое. Но оставаться на месте было нельзя. Когда-то они понимали это с Даратасом на уровне интуиции. Теперь знали наверняка.

Маг подошёл к Владимиру бесшумно. Словно появился из воздуха. Впрочем, мог и так. В последнее время Даратас проявлял весьма завидные магические навыки.

– После нашего разговора я часами наблюдаю за этими. людьми. В голове не укладываются твои слова, – не оборачиваясь, проговорил Владимир.

– Где-то в глубине души, нас, Перворождённых, беспокоила иллюзорность происходящего. Мир кривых зеркал. Мы играли, и заигрались, крепко, – Даратас говорил словно не с Владимиром, а с самим собой.

– Странно, я то же самое сказал бы и о своём родном мире. И несмотря на новые знания, готов доиграть до конца.

– У тебя нет другого выбора. Судьба выбрала тебя.

– Вот это и странно, Даратас, – оборвал мага Строгонов. – Ведь игра имеет заранее установленные правила, алгоритмы, схемы. Судьба в ней невозможна, только причина и следствие.

– Система оказалась куда более сложной, чем предполагали её создатели или могли помыслить такие, как мы.

– Мир цифр и знаков неожиданным образом оказался миром плоти и крови, добра и зла, красоты и ненависти.

– Но в области чистой идеи. Ведь, несмотря на то, что создания так похожи на… – принялся рассуждать маг, но Владимир снова не дослушал:

– Я видел, как они плачут, Даратас. Как влюбляются, ненавидят, радуются. Я жил с ними бок о бок. И ты, думаю, тоже. Нет, их нельзя воспринимать как суррогаты. Это живые люди. И я готов сделать всё, чтобы они таковыми остались.

– Тогда мир выбрал правильного человека.

– Надеюсь. Почему-то теперь я стал ценить жизни этих… нет, не этих, а именно людей, ещё сильнее, чем раньше.

– Возможно, это к лучшему. Караван выйдет к Санпулу через три дня.

– Я рассчитывал на пять.

– Постарайся за три. Остальные два потрать на обустройство Смоляной гряды.

Строгонов замялся, хотел что-то спросить, но смолчал.

– Мститель движется без промедлений, – продолжал Даратас. – Через полторы недели он достигнет Санпула. К этому времени мы должны покинуть Гиперион.

– А что будет с теми, кто останется? – неожиданно спросил Строгонов, не сдержавшись. – Мы ведь собрали не всех. Убеждён, по материку ещё много отчаявшихся, борющихся за жизнь. людей.

Даратас осёкся. С минуту смотрел на Строгонова, молчал. Но затем тихо ответил:

– Они будут стёрты.

***

Моросил мелкий дождь. Дул холодный ветер. А черные тучи хмуро взирали с высоты, осуждающе ворча далёким громом. Но непогода вряд ли могла смутить и так преисполненные страхом и сомнениями души тысяч людей, собравшихся на Смоляной гряде. Сейчас к ним надвигался враг похуже, чем стихийные боги ураганов и бурь.

Оля склонила голову на закованное в сталь плечо Дожо. Юноша не шелохнулся. В этот час его храбрые помыслы сковали порывы сердца и чувств: настал день, когда никто не был уверен, что будет завтра. И не только для отдельных людей. Но для всех, кто оставался на крохотном кусочке Гипериона, некогда бурлившего жизнью.

Враг надвигался несокрушимой стеной. Его бесчисленные рати заметили несколько дней назад магистры Обсерватории Санпула: этот объект служил не науке, а военной разведке.

Все, кто мог сражаться и не обеспечивал посадку мирного населения на корабли, отправились биться. Пассажиров судов торгового и военного флота Санпула было так много, что и с помощью магов погрузиться в краткие сроки не удавалось. Враг наступал без остановки и отдыха: в отличие от людей, рогатые твари в этом не нуждались. Они шли, оставляя за собой тьму.

Требовалось выиграть время. Хотя бы день.

Но получился ли? Никто не был уверен.

Дожо сбросил с себя оцепенение и осторожно погладил Олю по голове. Она подняла взгляд, их взоры встретились. Всё было понятно без слов: нежный долгий поцелуй, крепкие объятия – возможно, в последний раз.

В воздухе заревел дракон. Оля с улыбкой посмотрела на парящего в небе огромного чёрного змея. Даратас вместе с Гердой руководили битвой с самого удобного места – сверху. Драконица требовала от Оли устроиться у неё на спине и даже взять с собой Дожо. Но у девушки были иные планы.

Яр. Оля ни на минуту не забывала о нём. Пускай молодой мальчик Дожо смог подхватить штандарт её любви в последний момент перед полным крахом души и разума, первый по-настоящему любимый мужчина не покидал её мыслей. Ведь с ним всё было так прекрасно какой-то жалкий миг, но затем нечто, что сейчас гнало своей волей тысячи тварей и синеглазых на Смоляную гряду, вмешалось, обокрав душу, вырвав сердце.

О, нет, Оля не собиралась тягаться с неизведанным. Силы, которые превращали Гиперион в прах, были неподвластны ни её уму, ни её умению. Но оставить возлюбленного во владении и распоряжении врага было равносильно предательству. Пускай кукла с синими глазами давно потеряла душу Яра, но его образ, его плоть должны найти покой. И Оля была в силах их предоставить.

Любовь не должна умирать в беспомощности и дряхлости. Она должна либо жить, либо погибнуть в муках, захлёбываясь кровью и криками!

Заиграли рога, воины в последний раз принялись проверять амуницию, десятники зычными криками выравнивали строй.

Смоляная гряда издавна служила естественным укреплением для Санпула: полукруглая каменная складка, пересёкшая гладкую равнину на добрые десять километров, не раз останавливала врагов на подступах к стенам города. Впоследствии умные мужи немного доработали грубое творение природы и превратили гряду в настоящую крепость: для удобства были сделаны деревянные лестницы, на вершине гряды вырублены площадки для воинов. Нападавших ждали груды камней, вбитые колья, и град стрел от защитников: пока по такой прелести взберёшься, либо ногу сломаешь, либо брюхо распорешь. Обойти гряду теоретически было можно, и пару полководцев Хранителей решались на это. Да только с южной стороны потеряли половину армии в топких болотах, полных всевозможной нечестии, а с северной оперлись в разливы сотен ручьев, проходить которые наотрез отказались даже наёмники: слишком опасным и нездоровым был путь, в котором неприятель мог застигнуть врасплох, а местность для манёвра – хуже некуда.

Однако наступавший неприятель вряд ли задумывался над такими мелочами. Темной и бесстрашной орде не было смысла искать обходные пути, только натиск и уничтожение. И ничто не могло её остановить!

Герда несколько раз низко спикировала, залив наступавших огнём. Враг ничем не стал отвечать: умирали сотни, но следом шли тысячи.

Вскоре заговорили маги защитников гряды: от грохота Больших Взрывов заложило уши. Воздух затрещал от раскалённых потоков магии. Враг умирал, но хранил молчание.

Когда тёмная лавина подкатила на расстояние арбалетного выстрела, Олю неожиданно охватило отчаяние. Она вцепилась в руку Дожо: неужели это действительно их последние мгновения?

Храбрый юноша посмотрел на девушку блестящими глазами – кажется, в них застыли слёзы. Оля прижалась к нему всем телом. Любовь? Нет, скорее крик души, просьба пощады, мольба о доброте и нежности. Ну почему именно сейчас всё должно оборваться? Именно так?! Ничтожные крохи…

Яр. Перед глазами девушки возникло его суровое, испытанное жизнью лицо, и глаза в которых жила. любовь.

Оля встрепенулась, в ней снова заговорил огонь. Не время распускать сопли. Теперь точно не время. У неё есть цель. Есть ли она у других, в том числе у Дожо, значения не имеет. Она должна найти Яра и упокоить его.

На расстоянии трёхсот метров из общей массы стали различимы враги. Это были и дикие, и люди, и рогатые твари. Первые бежали с голыми руками, сверкая безумными синими глазами, а вот прозрачные демоны – со своими излюбленными топорами.

Защёлкали арбалеты: тучи стрел накрыли первые линии наступающих – на землю снопами посыпались тела. Герда добавила огня, маги залили неприятеля заклинаниями, но орда продолжала наступать, не обращая внимания на раненых или умирающих. Объединённые единой целью и смыслом, враги не считались с ценой.

Когда чёрная волна неприятеля с грохотом налетела на гряду, от топота тысяч ног задрожали камни. Живые и неживые твари полезли вверх, спотыкаясь, поскальзываясь, напарываясь на колья, срываясь. В них летели стрелы, копья, пульсары, сыпались молнии. Даже привыкшие к войне и её ужасам воины, не могли сдержать в себе остатки завтрака: перед ними тоннами валились груды плоти и внутренностей, добротно обагрённых кровью. Оля сама едва удержалась, когда сильная струя чьей-то крови брызнула на её лицо.

Но разве это могло смутить само безумие?!

Вскоре враг достиг вершины гряды и вступил в рукопашную. Дожо смело бросился на первого же рогатого, и, поднырнув под удар топора, рубанул того в бок: тварь бесшумно скатилась на площадку.

Однако ближнего боя не получалось: обезумевшие синеглазые бросались на защитников с голыми руками, хватали незащищёнными ладонями за лезвия клинков, висли телами на копьях, срывали щиты и шлемы, зубами рвали защитников.

Оля со своими излюбленными кинжалами сумела свалить трёх синеглазых, пока какой-то карлик не бросился ей в ноги и не вцепился зубами в бедро. Добротная выдубленная кожа выдержала укус, но от сумасшедшей силы броска девушка не устояла и упала на спину, чуть не скатившись с гряды. Карлик был убит ударом кинжала в шею. но сверху навис рогатый демон с занесённым для удара топором! И с холодными лиловыми глазами.

Девушка растерялась, замерев на месте. Этот смертельный ступор, когда теряешь себя в ситуации и просто ждёшь. Наверное, она бы так и погибла, если б в следующий миг пространство не окутал голубой туман. Он взялся из ниоткуда, словно вытек из воздуха.

И так же быстро исчез. Оторопевшая девушка (как и остальные защитники) несколько секунда ошалело вертели головами по сторонам. Врага на гряде не было. Вокруг лежали множественные тела убитых синеглазых, демонов и обороняющихся (орда наступала с такой яростью, что в считанные мгновения защитники потеряли сотни своих).

Оля медленно поднялась на ноги. Откуда-то доносились звуки схватки, но на гряде царило полное спокойствие. Ничего не понимающие воины замерли.

Сердце девушки ёкнуло – Дожо, хвала богам, был живой: стоял, облокотившись на камни, и пытался восстановить дыхание. Кираса на его груди был смята в нескольких местах, но не пробита. Девушка подскочила к нему, прижалась, целовала кровоточившие солёные губы.

Неожиданно по гряде раздались крики. Дожо с Олей встрепенулись. Только спустя минуту они осознали, что люди кричали от радости.

Воины лезли наверх каменной стены, куда-то тыкали пальцами, смеялись, гоготали. Оля, взбежав вверх по гряде, ахнула: несметная орда врагов кишела в сотне метров от позиций защитников и сражалась сама с собой. Тысячи диких, синеглазых и демонов рвали друг друга на части.

Девушка кинула взгляд в небо и увидела парящую над полем Герду. На её спине сидел Даратас, в его руках пылал ярким голубым светом посох.

Видимо, загадочный маг нашёл какой-то способ противостоять орде, пускай на некоторое время.

Засыпанное трупами поле вокруг дерущихся врагов наполнилось тьмой. Это был то ли чёрный туман, то ли дым в пару локтей высотой. Он возник так же неожиданно, как и магия Даратаса, залившая голубым сиянием гряду.

– Нееесии пики! – разнеслась раскатистая команда.

До боли знакомый голос. Оля оглянулась и увидела рыцаря с золотыми наплечниками.

Строгонов стоял в нескольких метрах от неё, активно махал руками и раздавал приказы. Он предпочёл не отсиживаться в стороне и пришёл сражаться, умирать вместе со своей армией, с людьми, доверившимися ему, поверившими в его ум и находчивость. И, видят боги, они не ошибались в этом муже. Пускай злые языки и поговаривали, мол, командующий уплыл на Феб быстрее остальной эскадры.

Нет, главнокомандующий был на месте.

Воины на гряде засуетились и забегали. Оля вспомнила, что к гряде, несмотря на безнадёжность мероприятия, перед боем привезли огромное количество фуража. Будто собирались держать долгую и изнурительную осаду.

Туман между тем ожил: в нем стали формироваться фиолетовые фигуры рогатых демонов. Они возникали из темноты и сразу шли к гряде, сверкая холодными лиловыми глазами.

– Быстрей шевелитесь, ядрёные козы! – орал Строгонов. – Схватили пику, передали дальше! Не бойтесь, на всех хватит! Не задерживайте, забери вас Бездна!

По гряде поплыла река длинных, в шесть метров, шестов с заострёнными концами. Почему только сейчас решили воспользоваться ими? Почему было не выставить частокол против налетевшей орды?

Демоны меж тем собирались в тумане. Среди них появились лучники и стали обстреливать гряду чёрными стрелами, которые при попадании взрывались.

Одна из таких попала в камни рядом с двумя воинами. Раздался хлопок и в стороны брызнула чёрная пыль. Люди, на которых она попала, в считанные секунды распались прахом.

Заметив новую угрозу, маги взялись за лучников. Ярость пламени в считанные секунды подавила их угрозу. Но на место погибших из тумана возникали новые.

Демоны из тумана стали появляться всё быстрее и быстрее. Не задерживаясь на месте, загадочные твари направлялись к гряде. Скоро орда восстановит силы

Защитники ощетинились длинными пиками, которые приходилось держать вдвоём, а то и втроём. Оля помогала Дожо, вцепившись ручками в задний конец длинного тяжёлого оружия. Главное, не выпустить! Но как она поможет, когда надо будет бить?

– Держи крепче и расслабься. Мне не нужно лишнее сопротивление удару, – крикнул через плечо Дожо.

– Так я могу помочь в ударе! – зачем-то предложила Оля. Как? Она не представляла.

– У тебя нет ратного опыта. Будешь только мешать, – покачал головой юноша.

Между копейщиками расположились арбалетчики. Они ни на минуту не переставали стрелять в наступающих врагов.

Когда демоны налетели на гряду, их стройным рёвом и лесом пик встретили защитники. Ничем не защищённые твари умирали, напарываясь на острия и скатываясь вниз. Кто-то из них пытался рубить древка, но падали с арбалетными болтами в рогатых головах.

И так продолжалось довольно долго по всему фронту, несколько часов: они показались Оле вечностью: её руки, дёргающиеся вслед ударов Дожо, онемели.

– Держись, девочка, держись, – приговаривал Ольден. Он стоял вместе со Строгоновым, через пару бойцов от Оли и Дожо, и не смотрел в сторону девушки. Может, обращался к кому-то другому? Но девушка отчётливо слышала его слова.

Твари продолжали наседать, не считаясь с потерями. Казалось, бой будет продолжаться вечно.

– Берегись! – раздался чей-то отчаянный вопль.

А затем громыхнули взрывы на гряде. Оля запомнила, как её резко подкинуло вверх, несколько раз перевернуло в воздухе и швырнуло на камни.

Мир поплыл перед глазами девушки, тело отказалось подчиняться. Она слышала отдалённые крики, чьи-то несвязные фразы. Но пошевелится не могла: ужасно болела спина. Она умирала, это ясно. Последние капли жизненной силы покидали её. Скоро мучения закончатся.

Неожиданно холодный душ заставил её вскочить и закричать от ужасной боли. Словно голышом уронили в ледяную прорубь.

Впрочем, «душ» – это ощущения или фантазмы. Ни капли воды на Олю не упало. Зато рядом стоял рыцарь в золотых наплечниках, а в его руках танцевал яркий фиолетовый огонь.

– Командующий? – прошептала девушка.

– Я вернул тебя с того света, – кивнул Строгонов, – только…

Рядом раздалось несколько взрывов.

– Ты готова сражаться? – строго спросил Владимир.

Оля осмотрела себя с ног до головы: кожаные доспехи превратились в тряпьё, повсюду капли крови, но ни одной царапинки. разве правые бок и плечо немного розовые.

– А где Дожо? – тихо спросила девушка, заранее зная ответ.

Строгонов поджал губы.

– Он принял на себя весь удар. Не стоит искать его среди руин, не стоит видеть. Ты жива благодаря ему, – вкрадчиво молвил Строгонов. – Но оставь слёзы. Мы знали, что так будет. Сейчас мне нужны все, кто в строю. Битва в самом разгаре.

Действительно, несмотря на неожиданную бомбардировку гряды со стороны возникших из тумана демонов-магов, защитники продолжали держаться. Даратас нанёс по туману очередной удар и появление тварей замедлилось. Теперь они атаковали отдельными группами в наиболее потрёпанных участках, стараясь кинжальными ударами сломить сопротивление. И теперь у них были и лучники, и маги.

Оля, на ходу вытирая градом тёкшие слёзы, побежала вслед за Строгоновым. Повсюду лежали трупы, умирали раненные. Дым тяжёлыми серыми клубами вился над исковерканными укреплениями. В живых осталось не больше половины защитников.

Строгонов исцелял по пути всех, кого мог. Но уставал, Оля видела, как из его носа шла кровь, как тяжело вздымалась могучая грудь.

Пару раз они вступили в бой с прозрачными тварями. Оля в приступе ярости и отчаяния, придавшем сил, лично зарубила вражеского мага. Увернувшись от его пульсара, девушка сделала умопомрачительный кувырок в воздухе и всадила кинжалы демону в лиловые глаза. Он умер бесшумно, как и остальные.

Проклятье! Почему они не кричал от боли? Почему не боялся? Почему для них смерть ничего не значит? Как можно сражаться и воевать, когда собственная жизнь для одной из соперничающих сторон ничего не значит? Так нечестно, неправильно!

Девушка, не переставая плакать, сражалась с ещё большим остервенением. Ненависть жгла её душу, боль переполняла сердце. Готова ли она добиться своей цели сейчас? Помнила ли она о ней, или разум затмила невыносимая горечь потери?!

– Куда мы идём? – спросил Строгонова Ольден. Старый вояка держался молодцом, хотя и был несколько раз легко ранен.

– К тоннелю, – коротко ответил главнокомандующий.

Оля, услышав разговор, нахмурилась. К какому тоннелю?

Над дымящимся полем боя вился дракон. Даратас продолжал контролировать ситуацию. Судя по тому, что ревущая за грядой орда продолжала пожирать саму себя, магу пока удавалось противостоять врагу. Герда не забывала подругу: пару раз он прислала ей вопросительные видения. Оля ответила ей невнятно, сконцентрироваться не получалось.

Не забывала Герда и полить врага огнём. Тот тут, то там вздымались в воздух оранжевые грибки взрывов.

Строгонов, продолжая двигаться вдоль гряды, латал дыры в обороне и морально поддерживал оставшихся в живых воинов. Кого-то он забирал с собой, кому-то приказывал оставаться на местах и биться до конца, как и планировал. Про тоннель никому ничего не говорилось.

Сражения с врагом развивались местечково и стихийно. На отдельных участках укреплений бойцы сидели на камнях и переводили дух, а в других шли ожесточённые бои.

Укрепления гряды представляли собой жалкое зрелище. В большинстве своём площадки, вырубленные в камнях, были разрушены, поэтому реального превосходства над врагом в виде высоты у защитников не было. Но в связи с удачным волшебством Даратаса, враг не имел особого превосходства в числе. Теперь у него появились кое-какие намёки на тактику.

Когда Строгонов приказал любой ценой защищать обозы, до которых они вместе с сотней следовавших следом воинов добрались, Оля заподозрила мысль к отступлению. Видимо, главнокомандующий не собирался бросать войско на убой.

Битва за обозы выдалась тяжёлой. У врага оказалось много лучников, которые перестреляли половину защитников в считанные минуты. Однако здесь Строгонов показал себя: сорвавшееся с его рук лиловое пламя ударило в вершину гряды, с которой стреляли лучники. Чудовищный взрыв похоронил гадов под обломками и развязал бойцам Владимира руки: рогатые демоны в одиночном бою особой угрозы не представляли. Да и умением похвастаться не могли.

– Ольден, остаёшься в сопровождении обозов. Доберитесь до восьмого поста вместе с телегами или не возвращайтесь вовсе, – отдал приказ Строгонов, когда очередной бой закончился.

Старик взглянул на свои три выживших десятка и мрачно кивнул.

– Оля, ты со мной, – распорядился Строгонов.

– Зачем я вам? – замотала головой девушка. – Лучше останусь с обозами.

– С тобой незримо пребывает дракон, девочка моя, – прямо ответил Строгонов. А Оля гадала, зачем он таскает её за собой. Ей казалось, что из уважения к Яру.

Герда действительно помогала, как могла: драконица окатывала врагов струями пламени и забрасывала шарами огня, производившими нешуточные взрывы. И как раз по пути Оли и Владимира, если конечно, метавшемуся над полем Даратасу она не была нужна в другом месте.

Яркий свет посоха мага, сиявший в его руке, являл собой символ надежды защитников гряды.

– Что за тоннель, Командующий? – улучив момент, спросила девушка у Строгонова.

– Наш отходной путь, – сухо ответил тот.

– Разве он у нас будет?

– У тех, кто останется.

Битва на Смоляной Гряде спустя некоторое время перешла в пассивную стадию. Враг атаковал вяло и неохотно. Редко в той или иной части фронта раздавились одиночные взрывы, ещё реже – звуки боя. Уставшие воины без сил валились на камни. Кто не засыпал сразу, перевязывал раны (магов на всех не хватало, лечебного порошка – тем более). Остальные же без чувств лежали среди гор битого камня и трупов. Ближе к ночи над грядой поднялся жуткий смрад разложения. Поначалу Олю мутило от него, затем привыкла.

Продравшись сквозь ночь, Строгонов вместе с Олей и горсткой воинов вышли единственному освещённому магическими светлячками участку гряды. В остальных местах горели редкие факелы, далеко не везде.

Чего же выжидает враг? Почему не наступает?

В этом месте укреплений сосредоточилось несколько сотен воинов и десятки магов. Судя по всему, здесь сконцентрировалась самая мощная группа защитников. И воины продолжали пребывать.

Как только появился Строгонов, отдыхавшие солдаты вскочили с мест, принялись салютовать. Владимир не замедлил отдать приказы относительно дозоров и разведки.

– Сейчас гряда под контролем в нескольких местах, – принялся докладывать главнокомандующему один из старших офицеров. – Мы в самом центре, соответственно. Есть ещё группировка из трёх сотен в полукилометре к западу, чуть дальше тысяча держит Жабий овраг. Недавно там была попытка прорыва, уложили тьму гадов. К востоку по донесениям тысячи две с половиной, но разрозненно.

– Да, мы видели, – кивнул Строгонов.

– Ах, ну да, вы же оттуда и пришли. А где обозы? Мы собрали западные и центральные.

– Восточные придут не раньше утра, – задумчиво проговорил Владимир. – Прикажите отрядам на востоке стянуться ближе к центру, оставив пару дозоров на прежних постах.

– Разве нам не надо держать всю гряду? – нахмурился докладчик.

– Сейчас мы это узнаем.

В воздухе раздались громкие хлопки мощных драконьих крыльев. Сначала Оля вздрогнула, увлёкшись разговором Строгонова и офицера. Кстати, Владимир не возражал против её места рядом с ним.

Герда приземлилась и послала Оле кучу радостных видений. Жаль, девушка не могла разделить радость с драконицей. Всё внутри неё рухнуло. Она не хотела искать Яра, не хотела сражаться. Она хотела обнять Герду за мощную шею и расплакаться.

Даратас ловко соскочил со спины драконицы и быстрым шагом направился к стоящему с офицером Строгонову. Каменное лицо легендарного мага хранило спокойствие и уверенность.

– Я восхищён, – встретил Даратаса Строгонов.

– Оставь, – поджав губы, сказал маг. – Я блокировал вирус ненадолго. Старая уловка. Но надолго это его не сдержит.

– То есть, мы бессильны? – усмехнулся Владимир.

– Как и предполагалось изначально. Ещё один заслон я приготовил напоследок. Но его он разжуёт ещё быстрее, чем первые.

– Сколько у нас времени?

– К утру его активность возобновится, – говорил Даратас, оглядывая укрепления. – Днём на нас насядут плотнее некуда. А к ночи вся орда снова перейдёт под его контроль. В общем, у нас не больше дня. Собирай людей и уводи в город. Больше гряду защищать не имеет смысла. Только этот участок.

– А не рванут твари в обход? – не удержался от вопроса офицер.

Даратас смерил того заинтересованным взором.

– Не рванут, – уверенно ответил маг. – Я в город, прибуду днём.

Маг подошёл к Герде: Оля плакала и прижималась к дракону. Даратас некоторое время молча стоял позади девушки и смотрел на неё. Затем подошёл ближе, хотел положить руку Оле на плечо, но затем отдёрнул. Взлетев на месте, он плавно слевитировал на спину Герде. Только в этот момент Оля отшатнулась от Герды, стыдливо вытирая слёзы.

– Воистину, как же мы слепы… – пробормотал Даратас, и в тот же миг драконица взлетела в небо.

Ночью, выдавшейся спокойной, если не считать нескольких вспышек синянки среди воинов, Строгонов приказал открыть тоннель. Оказалось, вход находился прямо под грядой. Однако узкий – быстрого отхода ожидать не приходилось.

Когда к основному лагерю стали прибывать подкрепления, Строгонов распорядился о начале отхода. К этому моменту Даратас передал Владимиру сообщение о полной погрузке беженцев на корабли. Это известие ободрило воинов. Теперь надо грамотно отступить и занять места на спасательных шлюпках.

По плану главнокомандующего, оборонять тоннель должен был отряд примерно в три сотни бойцов. Именно в этом месте фортификации гряды уцелели больше всего. По счастливой ли случайности – неизвестно. Оля предположила, что из-за наибольшего сосредоточения магов на этом участке фронта.

Вопреки слезам и невероятной тоске, девушка проспала на голой земле всю ночь, ни разу н очнувшись. Даже когда рядом с ней вспыхнули синие глаза у десятка мечников и завязалась нешуточная потасовка. Её разбудила только утренняя канонада: враг активизировался.

Перед сном девушка раскопала среди обозов новую проклёпанную кожанку с наплечными пластинами. Ещё и новые сапоги взамен истерзанных каменной крошкой, летевшей при взрывах. Их Оля одела ещё ночью и готовить себя для боя ей не пришлось. Кроме того, девушка получила лично от Строгонова замечательные метательные ножи.

Демоны, по недосмотру часовых, на первых порах атаки умудрились перескочить через гряду и завязать драку на площадках и на равнине. Так получилось, что Оля оказалась лицом к лицу с двумя мерцающими тварями. Это её не испугало. После сна она ощутила невероятно каменное спокойствие, граничащее с безумным фатализмом. Но в то же время расчётливым и преисполненным холодной ярости!

Монстры атаковали одновременно, мешая друг другу. Тонкая Оля проскочила между ними и оказалась за широкими спинами тварей. Всего на миг. Этого хватило, чтобы четыре ножа вошли в мерцающие тела гадов. Они сдохли, затухнув чёрными грудами на земле.

Выдернув метательные ножи из поразительно холодных трупов, девушка устремилась к общей свалке: ожесточённый бой перекочевал к подножью гряды. Врываться в общую схватку девушка не стала: что ей делать среди широких палашей и тяжёлых щитов? Нет, девушка занялась лучникам, скопившимися на площадке.

Быстро проскакав по камням, Оля поднялась на гряду и принялась методично уничтожать стрелков врага – те, словно заговорённые, стреляли вниз, в общую массу. Отвлекаться на тоненькую девушку им не хотелось. Или не было на то воли повелителя.

В общем, Оля умудрилась таким образом перебить не меньше двадцати лучников, прежде чем Герда не помогла и не добила несколькими огненными плевками остальных стрелков. Вскоре ратники расправились с остатками прорвавших оборону демонов. Так начался новый день.

Враг атаковал без остановки. Чтобы не истощить силы, Строгонов приказал поучаствовавшим в дневных боях воинам уходить через тоннель, а свежим – занимать вахту и сражаться. Никто не возражал. Все прекрасно понимали, что влезть разом в узкий проход невозможно, а бежать через равнину к городу – совершить предательство.

Хотя были попытки. Не все, к сожалению, имели стальные нервы и были готовы биться до последнего. Группа бойцов и пара магов откровенно плюнула на защиту гряды и бросилась наутёк, не обращая внимания на оклики товарищей и гневные команды Строгонова. Кто это был, из какого клана, никто не знал. После прибытия Каравана (а может, с момента формирования Альянса) группировки перемешались. Общая беда сплачивает людей как никогда, смешивая целые народы, растворяя границы, стереотипы и убеждения.

Бежавших предателей настиг Даратас с Гердой. Без лишних предупреждений, Даратас превратил их тела в лёд. А затем драконица растопила их нескольким огненными плевками в назидание остальным. И почему-то Оля была уверена: замороженные люди чувствовали, как плавились их тела в жерле пламени.

Битва на Гряде затягивалась. Отряды подходили медленно, сбивая намеченный Строгоновым график. Главнокомандующий ругался, сыпал проклятьями, но продолжал ждать. Он оставался в самом пекле и помогал сражающимся либо мечом, либо магией. Последнее подбодрило воинов: никто и не знал, что главный обладает магическими навыками. Из услышанных Олей разговоров, многие вояки видели в этом добрый знак.

Через туннели ушло не меньше четырёх тысяч воинов. Чтобы ни случилось в плавании через море, у беженцев будет кое-какая защита. У входа в спасительные катакомбы оставалось ещё не менее пяти сотен, задерживалось примерно полтысячи. Таким образом, жуткая сеча на Смоляной гряде унесла больше пяти тысяч жизней. Для Гипериона эти потери были катастрофическими. Но в общей массе ужаса, обрушившегося на мир в последние годы, эта битва была лишь каплей.

Ночью враг насел сильнее некуда: защитники стали нести большие потери. В эти тяжёлые часы со славой сложили головы многие храбрецы. Погиб и несгибаемый Ольден, ушло из жизни ещё несколько памятных Оле по знаменитым сотням Яра бойцов. Сама девушка была ранена в нескольких местах, особенно глубоко на левом предплечье. Но, перемотав раны грубыми кусками ткани, содранными с мёртвых тел товарищей, Оля вновь и вновь бросалась в бой: сражаясь, она пыталась заполнить невероятную пустоту, засевшую в душе. Искать Яра она не пыталась. Это было бессмысленно.

В какой-то момент Даратас несколько раз обрушил огненные вихри на гряду, разметав нападавших и позволив изнеможённым защитникам перевести дух. Сам же маг спикировал к гряде, спешившись рядом с едва стоящим на ногах Строгоновым.

– Всё, больше нет времени, – объявил Даратас. – Сейчас защита рухнет, и я воспользуюсь последним средством. Это даст нам шанс покинуть материк. Уводи всех, кто здесь.

– Ещё не меньше двух сотен не подошли, – попытался возразить тяжело дышащий Владимир.

– Уводи, – коротко и сухо приказал маг. Ему было виднее.

Строгонов, склонив голову, сделав пару глубоких вдохов, и решил объявить приказ, как…

Стоящей рядом с Гердой Оле показалось, что она на краткий миг ослепла. Яркая вспышка света на миг полностью лишила её зрения. А последовавший затем грохот – слуха.

Только спустя время Оля поняла, что лежит на обуглившейся земле, и кожа на её лице лопается от стоящего в воздухе жара. Дракон? Строгонов? Даратас? Где они?

Сознание медленно-медленно возвращалось к воительнице. Зрение поначалу отсутствовало: только белая пелена. Но затем постепенно, с невероятным трудом, окружающий мир отражением явился перед глазами Оли. И заставил девушку задрожать от страха.

Над Смоляной грядой нависла тьма. Нет, ночь давно вступила в свои права, но то, что сейчас вихрем вилось над окровавленными камнями, было куда чернее, куда ужаснее. Это была частичка истинного, первородного ничто!

И тьма кружилась подобно смерчу, расшвыривая бывшую гряду в щепки. А внутри чудовищной воронки стояли Даратас, рядом Строгонов, а чуть далее – мускулистая чёрная драконица Герда. Оля лежала чуть позади них, опершись на локти. Но взгляд девушки приковала другая группа.

Поодаль от командиров защитников стоял… Нет. Это неправильное слово. Про ЭТО в принципе нельзя сказать, стояло оно или нет. Оно вроде бы существовало в какой-то момент времени в этом пространстве, в то же время постоянно мерцая, меняя позы и выражение обезумевшего лица, черты которого и не были постоянными. Нечто нельзя назвать и тенью: внутри танцующего, пылающего, мерцающего явно виднелась фигура человека.

Рядом с «нечто» стальной скалой возвышался рыцарь в белоснежных доспехах. Опершись на воткнутый в землю длинный меч, он спокойно смотрел на противостоявших врагов. Его каменное лицо ничего не выражало. Вообще ничего – пустоту.

А в шаге от белого рыцаря стоял Яр. Его синие глаза пылали ненавистью. И она была устремлена на Олю, сжавшуюся комком на земле. С изуродованным ожогами лицом.

– Неплохо, Даратас. С момента нашей последней встречи ты возмужал, – металлический звон, не голос. Как из него получались слова, непонятно.

– Благодарю. Не без твоей помощи, Мерлон, – спокойно ответил маг. Он стоял чуть впереди Строгонова и Герды, сжимая в руках посох. Его набалдашник сиял багровым светом.

– Мерлон? – нечто задумалось. – Да, так звали меня когда-то. Песчинку, ничтожную частичку информации. Надеюсь, ты понимаешь, насколько бессмысленно питать иллюзии по поводу будущего. Верить и надеться.

– В какой-то степени, – голос мага был бесцветным.

– Хорошо. Теперь убирайся.

Странно, но в отличие от своих слов, нечто не дало возможности магу уйти, а наоборот, атаковало. Даратас не пропустил удара: потоки тьмы и огненно-рыжее пламя из набалдашника и пасти Герды встретились и с грохотом отлетели друг от друга. Названный Мерлоном вступил с магом в поединок.

Белый воин растворился в воздухе, а затем возник рядом со Строгоновым. Если бы не магический щит, удар рыцаря развалил бы главнокомандующего пополам. Но тот среагировал молниеносно и ответил белому потоком лиловых искр, которые, впрочем, не причинили рыцарю вреда.

Яр тем временем, не обращая внимания ни на бушующий хаос магии, ни на гремевшие повсюду взрывы, ни на воронку тьмы, шёл прямиком к Оле.

Девушка не шевелилась. У неё не осталось сил. Даже оружие куда-то затерялось. Ей нечем было защититься.

Асассин навис над девушкой, подобно горе. Их глаза встретились. Оля была не в силах отвести взгляд. Даже от синего огня, полного ненависти.

Странно, но девушке на какой-то миг стало неловко перед Яром. Из-за Дожо.

Яр вытащил из-за пояса кинжал и опустился перед Олей на колени. Несколькими быстрыми движениями он срезал доспехи с неё (сталь резала выдубленную кожу как масло!), сорвал одежду, оставил девушку голой перед собой. Кровь из обожжённых ран на лице Оли текла ей на шею, на белую грудь.

Яр опустил кинжал к горлу девушки, медленно, не нажимая, повёл острием вниз, оставляя по пути лезвия красную полосу. Всё время асассин смотрел девушке в глаза. Та часто дышала, приоткрыв разбитые губы и не отводила взор. Не сопротивлялась.

Кинжал продолжал опускаться, остановившись только немного ниже пояса. Яр слегка надавил и холодная сталь спокойно рассекла нежную кожу и погрузилась в плоть девушки. Та застонала, сжала губы, но не отвела глаз. Кровь бурным потоком потекла несчастной на живот. Яр же стал медленно вести кинжал выше, методично разрезая тело девушки. Он делал это медленно, слушая её стоны и частое дыхание. Он делал это с невероятной любовью и наслаждением.

Огненная струя отбросила асассина в сторону, не дав закончить начатое. Герда наконец-то смогла освободиться из боя и помочь Оле. Взвившись в небо, драконица выпустила огненную струю в чёрный смерч и тот запылал огнём!

Строгонов сумел смертельно ранить соперника, хотя тот только на некоторое время остановился, с интересом рассматривая торчавший из груди меч. Падать замертво он не собирался.

Подскочив к Оле, Владимир использовал последние силы на заживление ран девушки, и, подхватив на руки её бесчувственное тело, со всех ног бросился к Герде. Та заботливо подставила спину.

Даратас же, блокировав очередную атаку Мерлона, неожиданно подбросил вверх посох и бросился наутёк.

Нечто-Мерлон остановилось – перестало сыпать в разные стороны тьмой – и с интересом уставилось на зависший в воздухе посох.

Последовала вспышка, и Мерлон вместе с огненным смерчем исчезли. Герда, несмотря на глубокие раны, гордо расправила крылья и взметнулась ввысь, как только Даратас вскочил ей на спину.

Последние защитники в этот момент преодолевали оставшиеся метры тоннелей и с криками счастья мчались на пристань, где их ждали спасительные корабли.

А через гряду перемахивали толпы черных демонов. Несокрушимый поток, слившийся в одну текучую субстанцию, принимался за последний оплот смертных на материке Гиперион.

И только одна фигура среди чёрной массы обезумевшей орды стояла на месте и смотрела вслед улетавшему дракону. От тела человека шёл дым, а в глазах горел синий огонь. В ладони был зажат окровавленный кинжал.

***

– Темные времена, – пробормотал здоровяк в драной кожаной куртке. По его лысой, покрытой многочисленными шрамами голове, обильно так пот. Ему явно было в тягость выполнять свой скучный долг третьи сутки подряд. Приставив усеянную шипами дубину к стене дома, он с тяжёлым вздохом опустился на пыльную мостовую.

– Вся надежда на Единого. – вторил ему худощавый парнишка, поправляя красную бандану на голове. лицо парня усеяли розовые бугорки прыщей – признак бурного созревания молодого организма.

– На него одного, – снова вздохнул здоровяк и закрыл глаза, вознамерившись вздремнуть.

Что ж, этот сон стал для него вечным.

Заклинание Ромунда сработало чётко: без лишних вспышек, огня, взрывов: у двух людей неожиданно остановились сердца. Раз и навсегда.

Затем немного алхимии из колбочки с кислотно-зелёным цветом, и тела бывших сторонников преподобного Иеронима превратились в золу, которую подхватил ветер и унёс вдаль, к Единому. Если он существовал, конечно.

Не теряя времени, Ромунд короткими перебежками двинулся по улице. Уничтоженный пост был пятым по счёту. Согласно данным разведки, на пути к резиденции Иеронима ещё два таких поста.

Так и оказалось. С ними Ромунд покончил так же быстро. И вот, путь к главарю красношапочников был открыт, но…

Неожиданно перед Ромундом, в нескольких шагах, воткнулось два арбалетных болта. Из казавшихся покинутых зданий неожиданно вылетело не меньше двух дюжин головорезов: все с дубинами, палками, кинжалами, мечами. На крышах замерли лучники.

Бандиты замерли, пуча глаза и скаля пасти. Их бог явно не проповедовал любовь к ближнему.

Кто эти люди? Почему смотрят озлобленными зверьми? Что они отчаянно защищают? Жизнь? Свои интересы? Может, у них даже есть свои идеалы?

Красношапочники представляли собой разнообразную массу, составные единицы которой в обычной жизни вряд ли могли бы назвать друг друга братьями: в одном ряду стояли и обедневшие торговцы в поношенных кафтанах, крестьяне в укороченных штанах и сандалиях, обычные босяки и бывшие попрошайки с улиц и площадей, ранее переполненных суетящимися жителями Умрада. Здесь же можно было найти и ранее неистовых проповедников Творца, в понимании ныне покойной Святой Инквизиции, учёных из различных академий, недоучившихся школяров и студентов. Однако всех внешне объединяло одно: яркая красная материя, повязанной на голову банданой, либо лентой на лбу. У кого-то были шапки и перья соответствующего окраса или хотя бы оттенка.

Так что? Красный цвет сейчас разделяет Ромунда и стоящих перед ним людей? Вера Единого? Может, кусок хлеба?

Увы, в данном случае возвышенные материи и рассуждения на тему социальных различий были неуместны. Ромунда не для того послали на расчистку пути. И не из-за веры в Единого толпы обездоленных, бросив всё в тяжёлые времена, решили защищать отца Иеронима и его проповеди.

Убеждать этих несчастных было бессмысленно. Да и говорить с ним они станут только в целях разведки, чтобы затем попытаться убить. Воля их давно принадлежала другому человеку. Всецело, крепко и навсегда.

Прежде чем вышедший из толпы красношапочников коротконогий человечек открыл рот, чтобы начать расспросы, Ромунд без лишних пасов руками или выкриков заклинаний сотворил огненный шар и обрушил его чудовищную силу на не успевших хоть как-то среагировать людей.

Последовал взрыв, в стороны полетели ошмётки тел с осколками, повалил дым. А затем с неприятным треском стали открываться порталы, и на улицу хлынули тёмные ангелы – элита войск Ордена.

Одетые в лёгкие кожаные доспехи, выкрашенные в чёрную краску, с закрытыми глухими шлемами на головах, с двумя узкими прорезями для глаз, воины двигались молниеносно. Работали они либо глефами, либо крастами, либо парой даг. Быстро, чётко, эффективно.

Противопоставить темным ангелам красношапочникам было нечего: даже числом они не могли бороться против нечеловеческой скорости и силы приспешников Ордена, сдобренной изощрёнными чарами. Мостовая, дома, крыши в считанные секунды окрасились в излюбленный цвет верящих в Единого.

Ромунд не ввязывался в бой. Экранировавшись мощными щитами, юноша быстрым шагом двинулся вглубь района, занятого красношапочниками. Темные ангелы следовали за ним, попутно сея разрушение и смерть. Щадить никого не собирались. К сожалению, в это не было никакого смысла.

Ромунд знал, куда надо идти. Пару нехитрых приёмов управления своим «даром», показанные Айваром, помогли ему без труда настроиться на нужного человека.

Иероним, а вернее, Ирон. Белые руки, известный и влиятельный воротила теневой жизни города, пытался скрыться. По ощущениям Ромунда, с момента, когда ему доложили об атаке темных ангелов, Белые руки чуть не босиком бросился удирать.

Ромунд примерно представлял себе проекцию передвижения Ирана, но в сети зданий чётко определить нахождение человека не получалось. Пару раз он ошибся и забрёл в тупики. Несколько раз его пытались атаковать.

В конце концов, путь Ирана пересёкся с путём Ромунда.

Суетливый вор, облачённый в церемониальные одежды священника, ранее принадлежавшие кому-то из высших иерархов Святой Инквизиции, впопыхах удирал в компании трёх магов – его личной охраны.

В момент, когда Белые руки перебегал дорогу, б ёжащих за ним магов неожиданно подхватил мощный поток ветра, закружив в воздухе с невероятной силой, затем сдавил, размолол и разметал на куски.

Самого Ирана Ромунд хорошенько огрел по спине обычным заклинанием грубой силы.

Толстяк, лёжа на мостовой, тяжело дышал, ему было трудно пошевелиться.

Однако он попытался швырнуть в сторону молодого человека ментальный удар. Мимо.

– Как? – прохрипел в ответ Белые руки.

– Неужели за столько лет ты так и не встретил никого с блоком? – насмешливо спросил Ромунд.

– Бло… бло… ком? – просипел Ирон. и закашлялся. Видимо, Ромунд переусердствовал с ударом и сломал старику рёбра. А может, воротила устал за время поспешного бега.

Ромунд не ответил. Оглянувшись, он увидел, что безнадёжная битва верующих в Единого приближается. Крики, проклятья, звон железа. Люди отчаянно бились. Только не за веру или идеалы. А по воле вот этого…

– Скольких же ты людей сегодня забрал с собой? – проговорил Ромунд. Воздев руку с растопыренной ладонью над толстяком, юноша произнёс лёгкое заклинание пламени, и Иероним загорелся.

Визжал он как самый простой человек, далеко не мужественный пророк.

Увы, история с красношапочниками была не более, чем трагическим недоразумением. Оказалось, Ирон. – менталист-самоучка. В своё время он нажил огромное состояние, помыкая чиновниками всех рангов и людьми с мышцами и сталью. Однако в дни гражданской войны он осознал конец своей империи, и попытался воспользоваться случаем, построив своё государство на основе веры в вымыслы и себя-ненаглядного.

Когда тёмные ангелы попытались в первый раз уничтожить сопротивление красношапочников, то столкнулись с фанатичным отказом людей считаться со смертью. Данфер отменил приказ на атаку, пытаясь разобраться в причинах. Убивать будущих граждан нового порядка в его планы не входило.

Когда же прибыл Айвар, он быстро определил причины такой фанатичности: неумеха-менталист сжёг сознание несчастных, превратив их в стадо послушного быдла. Спасать или сохранять их не было смысла – они обречены вечно витать в фантазиях, внушённых Иероном.

Ромунда послали уничтожить Иеронима – тот не мог уловить человека с блоком, определить его мотивы или настроиться. Темные же ангелы были призваны завершить зачистку.

В очередной раз ложь под руку с несправедливостью собрали кровавую жатву.

***

Конечно, Айвар мог бы разобраться с остатками Отдела так же, как когда-то разобрался с задирами из Гильдии Магов. Сейчас, во времена напряжения миром всех сил и резервов, его создатель чувствовал себя как никогда более мощным. Потоки магии взбесились, разбрасывая в стороны волны энергии. Их-то и собирал, подобно губке, Айвар. Их он и использует для дела.

Но помогать Умраду излечивать опухоль он не спешил. Как и в борьбе с Башней, смысл был в том, чтобы ещё раз испытать людей на любовь к свободе и независимости. Не подарить, не преподнести на подносе, а заставить выстрадать, заплатить кровью. В противном случае полученный без платы дар не будет в должной мере оценён человеческими умами. Так уж задумал куда более изощрённый и предвидящий необъятное Творец. Дело же подмастерьев – учитывать особенности замысла мастера в процессе нового созидания.

Яркие всполохи взрывов возвестили о начале битвы за район Молодой Лилии. Согласно разведке, Таргос с приспешниками обосновался именно в этой части.

Ах, Таргос! Он не был настолько противен Айвару, как остальные приспешники треклятого Готикс. С этим человеком многое связывало Изначального, вроде бы они были друзьями. Во многом сходились взглядами и планами. Таргос был ненасытен в стремлении к независимости в исследованиях, как и Изначальный: он выбил себе право создать собственное Королевство и осуществлять в нём различные социальные эксперименты. За сто с лишним лет он перепробовал чуть не половину выдуманных философами утопий и моделей идеальных государств. Что-то помогало, что-то нет. В целом же Королевство процветало и таких социальных противоречий, которые окружали всё общество Республики, в Солнечном не было. Воевали только плохо. Но здесь, как и везде в этом мире, не обходилось без усилий агентов Отдела, которые по указке Начальстве всеми силами не допускали расширение земель (а за ней и идей) одного из членов Группы Тринадцать, а также козней Ордена. В чём-то подвела излишняя «идеальность» общества Королевства. Ведь противоречия, недопонимания, вражда, выпускают куда более сильных воинов, чем ванильные небеса. Во всём есть комплекс причин, нет основной. Всё зависит от угла зрения.

Но Таргос, в отличие от Изначального, впрямую играть против Отдела не стал, смалодушничал, и в конце концов стал главным доносчиком на Изначального. Вскоре Таргоса назначили главным представителем Отдела в мире. Поэтому ниточки последних интриг вели именно к нему. Хотя в действительности же Таргос был не чем иным, как проводником воли Начальства. Самостоятельной мысли он давно не нёс, и предложить ничего, кроме решений и мнений Начальства, не мог. И это было самое печальное, с учётом недюжинного ума этого человека.

Поэтому места в новой реальности ему не было.

Отдел сопротивлялся яростно: каждый дом района превратился в крепость. Войска Республики и Ордена с трудом пробивались, неся жуткие потери. Даже темным ангелам приходилось несладко: редко какой агент был обделён магическими талантами и магическим оружием.

Пытался ли Таргос договориться? Конечно, пытался. Его лазутчики и соглядатаи наводнили город после гражданской войны, вынюхивали любые шаги Сената и Ордена. Благо, об Айваре Таргос не узнал. Хотя предполагал, что основной игрок вряд ли мог оставаться в стороне от главной партии.

Усилиями Эмми и Ромунда Айвару удалось дистанционно оборвать несколько важных контактов Таргоса в Сенате, и предотвратить два покушения на Севальвежа. Затем Таргос пытался установить связь с Данфером: умница ученик показал посланцам Таргоса, как фатально ошибаться с выбором патрона.

В итоге Таргос был изолирован. Инстинкт самосохранения не подсказал ему ничего лучше, чем максимально укрепиться в занятых районах и продолжать выжидать. В целом, правильная стратегия, только если бы бывшего солнечного вождя-бога-отца не приговорили к смерти заинтересованные силы: в этом случае скрывайся – не скрывайся, для персоны такого уровня выхода не будет.

– Потери республиканцев огромные, – доложил Данфер. Он возник рядом с Айваром на последней оставшейся в целости колокольни города. С неё открывался отличный вид на занятые Отделом районы. Эту последнюю высокую постройку в прилегающих к оккупированной территории агентам взорвать не удалось. Айвар лично помешал этому. Вот тогда-то Таргос и узнал о присутствии главного игрока. И несмотря на то, что все агенты были нейтрализованы, Айвар ни секунду не сомневался, что незаметный соглядатай смог уйти и донести начальству.

– В рамках допустимого, – не согласился Айвар.

– Не менее трёх сотен убитыми. У меня десяток ангелов прежде времени отправился ко Тьме.

– Не ной, прошу тебя, – скривился Айвар. – Всё идёт так, как надо.

.– Что мальчишка? – последнее слово Данфер произнёс с нескрываемым отвращением.

– Ромунд приступил к операции, – бесстрастно ответил Айвар.– Сегодня к вечеру в Республике не останется опухолей гражданской войны и прежних ошибок.

– Стоило ли это делать, когда Республики через пару недель не станет? – Данфер никогда не изменял своей манере задавать множество вопросов. С другими он себя вёл как мудрец и провидец, с учителем – как глупый и безграмотный пацан.

– Не станет горы и камня, границ и земли. Однако останется идея, – не отрываясь от созерцания битвы, проговорил Айвар. В это время несколько домов взлетело на воздух, словно начинённых порохом: сработали расставленные Таргосом ловушки. – Пока жива идея, возможность созидания остаётся.

– Когда мы выступаем? – не сдержался Данфер.

– Мы? – нахмурился Айвар.

– Разве мы не прикончим Таргоса вместе? – в голосе главы Ордена послышалось искреннее возмущение.

– Ты пойдёшь один, – молчал Айвар. У Данфера вырвался вздох облегчения.

– Я уж побоялся, что вы не возьмёте меня. Однако это гораздо более высокая честь, учитель! Почему вы решили не участвовать лично?

– Таргос слабый магик, ты сотрёшь его в порошок. Я бы пошёл с тобой, если бы Таргос явил мысль. Однако он действовал только так, как я и предполагал. Следовательно, он остался так же пуст и бессмыслен, как и раньше. Разберись с ним. Передай воинам, что сдающихся в плен нужно щадить. К вечеру город должен быть освобождён окончательно.

***

Дни, прошедшие с момента ухода из гавани Санпула, и до прибытия в Умрад, слились для Оли в бесконечный болезненный бред. Под внимательным надзором Строгонова и одного из войсковых лекарей, девушку несколько дней приводили в чувства после испытанного на Гряде шока. Раны на лице и шее лечили не меньше недели. И всё время потолок и стены треклятой каюты треклятого корабля раскачивались, словно ивы на ветру: Олю мучили ужасные приступы морской болезни. Девушка в какой-то момент чуть не впала в отчаяние.

Но однажды она проснулась и услышала крики чаек. Корабль на удивление шёл гладко, едва покачиваясь.

Поднявшись с невероятными усилиями с кровати и закутавшись в одеяло, Оля на трясущихся ногах вышла из каюты, затем медленно добралась до лестницы, не обращая внимания на удивлённые взгляды снующих в разные стороны матросов, солдатни и беженцев.

Подняться на палубу ей удалось только с помощью какого-то офицера – Оля не запомнила его лица, только видела эполеты.

Мир за гранью нижней палубы и каюты встретил Олю морской свежестью и солнцем. Яркий свет ослепил девушку, она на последней ступеньке оступилась, не удержала равновесие на слабых ногах и упала на палубу.

К ней подскочил давнишний офицер, помог подняться, некоторое время постоял рядом, придерживая крепкой рукой. Но Оля не замечала его, бормотала что-то, и смотрела на бесконечные паруса, раскинувшиеся на морской глади, а за ними – на огромную гору, темнеющую на голубом фоне.

Умрад. Путешествие подходило к концу.

Постепенно свежий воздух немного привёл в чувство девушку, и она почувствовала себя сильнее, поблагодарила офицера, и зачем-то поднялась на капитанский мостик. Здесь стоял Строгонов, Даратас, и странный мужчина в бесцветной робе. На глазах у него были круглые очки, а сами глаза были настоящими колодцами Бездны! Тьма, изначальная тьма поселилась в них.

Но девушку это не испугало. Наоборот, она подошла ближе. Никто не обернулся.

– Таким образом, город готов к прибытию? – интересовался Строгонов.

– Всё относительно. Жители Умрада, конечно, не очень рады гостям. Но мои помощники через Сенат ведут разъяснительную работу.

– Мало времени, – покачал головой Даратас. – И пока что это нас должно волновать в последнюю очередь.

– Не согласен, – сказал, как отрезал, очкарик. – В последующем общность будет вынуждена объединится. Чем раньше это произойдёт, тем лучше. Начинать закладывать фундамент идеи можно и сейчас.

Даратас пожал плечами.

– Меня больше волнует, сработал ли купол? – сменил тему маг.

– Идеально. Никаких более прорывов или вспышек синянки, – сообщил очкарик.

– Как и у нас ни одного происшествия за полторы недели пути, – покивал Даратас.

Оля только сейчас поняла, что речь шла о полном излечении синянки! Она даже ойкнула.

Очкарик посмотрел на неё. У девушки всё сжалось в груди. Она вдруг осознала, что её лицо уродливо и ужасно, живот пересекает кошмарный шрам, сама она растерзана судьбой и любовью. Очкарик вмиг вырвал на поверхность всю боль несчастной!

Однако внешне Оля осталась бесстрастна: её хорошо подготовил учитель. Очкарик усмехнулся.

– Это большое достижение, Даратас, – продолжил он. – Но вирус слишком силен, чтобы сдаться. Он будет точить выстроенные заслоны и искать уязвимости. Рано или поздно он найдёт их. Средствами системы мы можем выигрывать только время.

– Мне это хорошо известно, – не стал спорить Даратас.

– Сейчас важно правильно подготовить город к осаде. Строгонов, думаю, Сенат передаст тебе права главнокомандующего. Теперь под твоим началом будет двадцать тысяч испытанных воинов и не мене десяти тысяч ополченцев. Пока враг не придёт, используй их совокупную трудовую силу на подготовку укреплений, а также расширение Верхнего города. Нижний город надо превратить в сущий кошмар для врага.

– Хорошо бы это назначение произошло как можно скорее, – потёр руки неунывающий Строгонов.

Всё произошло ещё быстрее, чем он хотел. Когда первые корабли причалили в порт, представители Сената встречали Строгонова, как главнокомандующего.

Затем последовали бурная суета с высадкой, переход по ужасной дороге, заваленной незахороненными трупами, и жуткая толкотня и теснота в городе.

Стоит отметить, что на вновь прибывших граждане Республики смотрели с плохо скрываемой злобой и недоверием. Не прошло и часа, как начались первые стычки, поножовщина и смерть.

Как странно: то, что человек страшно боится и старается избежать, всегда присутствует рядом с ним, вокруг него, в нём самом.

Опустошённую Олю, от мук воспоминаний недавно пережитого отвлекала Герда. Драконица катала девушку на себе, показывая невероятные пейзажи окружавших город территорий, виды с верхней точки горы Умрад, дарила красивые сладкие видения.

Но глаза и страшные действия бывшего возлюбленного не покидали мыслей девушки. Там же надёжно поселился и Дожо. Его крепкие объятия были слишком памятны.

Слёзы текли, промачивая ткань на лице: девушка обмотала голову плотной чёрной тканью, что были видны только глаза. Она не смела снимать её на людях, она превратилась в уродку.

Герда не соглашалась с таким подходом, видениями обещала девушке скорое восстановление.

Однако Оля понимала, что это ей не нужно. Утвердилась она в этом мнении в тот самый момент, когда Герда показала ей чёрную пелену, вознёсшуюся от земли к небу, скрывшись в недосягаемой высоте – это была черта, до которой дошёл враг и унёс всё живое за собой.

Рядом с этой чертой драконица, поддавшись на устойчивые уговоры Оли, приземлилась, ссадив девушку на землю.

Там неподалёку журчали два маленьких ручья, бравших начало где-то в лесной чаще. Оба узких русла, некоторое время виляли среди камней и кустов, затем соединились в один, уходящий за непроглядную чёрную пелену.

Оля задержала взгляд на них, задумалась.

Очнулась от дум девушка только в момент, когда Герда уткнулась мордой Оле в плечо. Нужно улетать: рядом с чертой небезопасно.

В тот самый день изуродованная, избитая жизнью, исполосованная любовью девушка поняла, что она должна делать в эти туманные призрачные дни.

Главный час не за горами, нужно готовиться.

***

Ромунд стоял на крыльце Фебовской академии. Облокотившись на высокие каменные перила, юноша заворожённо разглядывал огни и тени города Умрад, притаившийся в вечерних сумерках. На улицах было тихо, несмотря на шедшие полных ходом приготовления к осаде. Люди нутром чуяли приближение беды и старались производить как можно меньше шума. А вдруг пронесёт? Не заметят?

На душе молодого мага царило спокойствие. Спустя год тяжёлых скитаний, полных всевозможных ужасов и лишений, он вернулся домой. Раньше он часто проводил вечера здесь, на крыльце, обдумывал услышанное на лекциях, прочитанное в книгах, увиденное на улицах и тавернах. Здесь ругался на треклятого магистра алхимии, предметом которого овладеть был не в силах. Здесь впервые он поцеловал девушку.

И вот он снова здесь. Ничего не изменилось, с момента его последнего визита в Академию, если не считать сажи на полу, одного из последствий недавней гражданской войны. Всё как прежде: тихо, спокойно, задумчиво. Энергетика своя, родная.

А ведь раньше он тосковал в этом месте по приключениям и событиям. Сетовал на однообразную, предсказуемую жизнь. Может, если теперь здесь же пожаловаться на чрезмерность происходящего, мир и спокойствие вернутся?

Вряд ли. Даже мыслимая реальность состоит из желаний и действий такого множества сознаний, что. Как бы Ромунду не хотелось, он сможет действовать только в рамках представленного коридора событий. Не более.

Возникшая из ниоткуда Эмми обняла Ромунда за талию, прижалась к плечу. Так они и стояли неподвижно, любуясь огнями. Как недолго осталось этой гармонии. Как недолог миг.

Ромунд развернул Эмми к себе, прильнул к её губам. Объятия девушки сначала стали крепче, затем руки заскользили по спине юноши. Огонь желания вмиг охватил молодые души.

Молодой маг подхватил девушку, усадил на перила. Простое заклинание потока создало за её спиной надёжную защиту из уплотнившегося воздуха – упасть с крыльца стало невозможно.

Отстранившись от губ Эмми, Ромунд внимательно посмотрел ей в глаза, затем нежно погладил по щеке, шее. На Эмми была тёмно-синяя рубашка: первые две пуговицы расстёгнуты, волнующее декольте приковывает взгляд. Нескольким лёгкими движениями Ромунд расстегнул оставшиеся пуговицы, раздвинул полы рубашки, оголяя красивую грудь с напряжёнными розовыми сосками.

Снова поцелуи. Долгие, страстные!

Лёгкий ветер развевает черные, как смоль, волосы!

В какой-то миг Ромунд понял, что ловкие руки девушки развязали тесёмки на его штанах. Напряжённый инструмент страсти упёрся во что-то горячее.

Девушка рассмеялась, взяла его в руку, аккуратно направила в себя, принялась активно двигать бёдрами, отвечая на сначала медленные, но затем всё более энергичные движения Ромунда.

Где-то вдалеке раздались звуки колокола, загавкали и зарычали собаки, забряцало железо. По команде один за другим зажглись сигнальные огни сначала на внешнем кольце крепостных стен, затем на внутреннем.

Но молодые люди не собирались останавливаться, сила любви жгла сильнее, наперекор обстоятельствам, войне, страху.

Несколько минут оба не могли отдышаться. По телу волнами расходились потоки экстаза. Ромунд не сразу понял, что всё время они были на крыльце.

Город наполнился шумом, на стенах полыхали сигнальные огни, а колокола церквей и административных зданий без остановки били тревогу.

Началось.

Неожиданно на щеку Ромунда упало что-то ничтожно маленькое, но холодное. Юноша недоуменно посмотрел вверх, затем выглянул из-под навеса, выставил руку с раскрытой ладонью. На неё упали две маленькие белые пушинки.

– Это снег, – пояснила Эмми.

– Такое я видел только в других мирах, – заворожённо пробормотал Ромунд. – Но здесь снега не должно быть, никогда не было.

– Многого не должно быть, милый. Но оно свершается, – сказала девушка, и, подойдя к юноше, снова обняла его за талию, прижалась к груди.

Ромунд поцеловал Эмми в макушку, крепче стиснул её и затем посмотрел вдаль. .Вокруг города собиралась тьма.

***

Всё получилось не так, как ожидал Даратас. Вернее, не в той форме, не в тот час, не с теми красками, не в гамме.

Его с утра мучил желудок. Кажется, съел чего-то не того в спешке приготовлений. Заклинания и порошки лишь на время прекращали рези. Странно, ни один недуг долго не держался. А тут… Может, не было времени заняться этой напастью всерьёз? Может.

Невольно представляя грядущие события, Даратас нарисовал в сознании эпическую картину последней битвы. Гора, укреплённые стены, серьёзные и мужественные лица защитников, реющие на ветру стяги. Ощущение полной решимости, эпичности происходящего. Глупо конечно, не под стать мудрости и опытности почтенного мага. Но Даратас никогда не чувствовал себя на двести с лишним лет. Кровь в его жилах была столь же горячей как и прежде.

Но в тот день у него было желание полежать в кровати после не самых приятных процедур и тысячи хлопотных дел.

В час, когда враг полчищами хлынул в незащищённый город, ни защитники города, ни сам Даратас не были готовы к бою. Маг, к своему стыду, в момент вторжения в который раз терпел желудочные мучения. Его жилище хорошо тряхнуло раскатами силы, разбив мебель и обрушив часть крыши. Мерлон действовал прямо, очень.

Как можно скорее одевшись и обвесившись амулетами, Даратас выбежал на смотровую площадку своего временного жилища (в одном из бывших особняков местной знати) и увидел, что Нижний город объят пламенем. Оттуда неслись крики, но не звуки боя.

К сожалению, прекрасная идея переправки уцелевших беженцев Гипериона на Феб не согласовалась с реальными возможностями Умрада. Дело в том, что город сам по себе не был объёмным, особенно в верхней, знатной части. Исторически сложилось, что первые пятьдесят лет заселения Феба не были связаны с необходимостью постоянной борьбы с соседями: большинство диких племён выбили с ближайших территорий в первые дни колонизации, а до затяжного конфликта с Солнечным Королевством и сумасшествием варваров было не меньше века. Поэтому поселенцы активно осваивали близлежащие плодородные земли.

Когда к Умраду прибыло не менее сотни тысяч человек, возникли реальные проблемы с размещением.. Беженцы едва поместились в Нижнем городе, но, согласно планам Айвара и Даратаса, к приходу врага всё мирное население должно было уйти за более подготовленные стены Верхнего. А там оказалось, что мест не хватало самим жителям Умрада, особенно после известных событий гражданской войны.

Срочным образом были мобилизованы силы на строительство бараков, расширение подвалов, туннелей в скале. Было ясно как день, что если Мерлон прибудет к городу, всех мирян надо собрать как можно ближе к порталу, расположенному в Верхнем городе под Площадью Роз. В Нижнем городе же развернуться ожесточённые бои за каждый дом, которые превратят в крепости.

Однако Мерлон внёс свои коррективы в выстроенные планы Даратаса и Айвара. Он взломал выставленную Ромундом защиту и обрушил орду на Нижний город. Повезло, что через воронку сумели пройти только его мерзкие миньоны. Если бы так заявился сам Мерлон…

Герда к этому времени парила над городом, поливая врагов огнём. Умная драконица быстро почуяла неладное, покинув жилище на верхушке горы Умрад, неподалёку от разрушенной Башни Магов, и устремилась в бой. Даратас не сразу сумел воззвать к питомице, окунувшейся в азарт сражения.

Герда в конце концов покорилась воле волшебника, подлетела к нему, подставив спину, и Даратас взмыл на пылающим пожарами городом, умом и сердцем спеша ему на помощь.

Да, после прочитанного в тетради Диора-Айвара, маг перестал воспринимать людей всерьёз. Нет, его не заботили жизни этих непонятных сущностей. Защищая Умрад и его обитателей, он исходил исключительно прагматичной цели: нужно выиграть игру и спасти собственную жизнь. В одиночку противостоять Мерлону он не в силах.

Герда заложила крутое пике, и, паря над улицей Долгих ночей, залила пламенем каждый сантиметр мостовой. Миньоны безмолвно умирали десятками.

Однако сражаться со всей ордой не имело смысла. Нужно перекрыть портал и снова поставить блоки вокруг города. Пока рано принимать врага.

Даратас снова не без труда заставил Герду отвлечься от боя и направиться к воротам. Пролетая мимо, Даратас видел, что одна из башен дымится. Плохой знак. Ещё чуть-чуть, и оборона города падёт.

Портал внешне представлял собой огромное облако иссиня-чёрного тумана. Интересно, создатель цифровой оболочки хотел действительно придать этому осознанные очертания или это пресловутый эффект предела фантазии?

Приказав Герде зависнуть на границе облака, Даратас обратился в связующим потокам.

Да, в этом мире работа с кодом куда сложнее. Во внешней-то среде – числа, формулы. Здесь же приходилось работать не с упрощением, а с самой сутью. Магия.

Портал после нехитрых манипуляций предстал перед глазами мага в виде прорыва цепочки кода, выстроенного Ромундом. Мальчик, без сомнения, был способным малым. Айвар представил его как замечательную и достойную опору будущего людей в новом мире.

Однако Даратас прожил в этом мире более двууста лет, и прекрасно знал, как часто молодость и неопытность подводят самых талантливых и пылких.

На этот раз вышло то же самое: Ромунд недоделал один из узлов плетения, и вирус прожрал его. Хвала богам, что в других местах юноша был более аккуратен.

Активировав дополнительные источники магии, Даратас осушил их без остатка и внёс свою лепту в чужое плетение. Раз, два – и готово. Прореха исчезла. С виду выглядело, как вспышки света, молнии, всякая прочая ерунда. Но, в сущности, борьба со злом куда менее пафосна.

Таков уж удел предела фантазии.

***

Жалобный детский плач не покидал головы Харгула. Он услышал проникся им ещё вчера, но до сих пор? А глаза перепуганных детишек? Вы видели когда-нибудь глаза испуганных детей?

Харгулу довелось. Всем довелось, когда твари неожиданно возникли у стен города. Из воздуха, неожиданно наполнившегося чёрным туманом. Ворота почему-то были открыты: все надеялись, что заклинание Ромунда долго будет хранить от всяких бед, усыпили бдительность.

Врага ждали, но не так скоро. Готовились ещё неделю строить укрепления, а тут…

Прозрачные рогатые демоны без строя и организации пошли на штурм сразу при появлении, без раздумий. Рубили всех, кто оказывался на пути, никому не давая пощады: ни малым, ни пожилым, ни старикам – напрасно текли слёзы и срывались с дрожащих уст мольбы о милосердии.

Пока солдаты вылезали из бараков, половина Нижнего Города запылала огнём. Харгул в тот день со своими людьми держал стены западнее ворот. Нечто глубоко внутри подсказывало ему, что бросаться очертя голову в город и помогать мирянам неразумно. Стены нужно удержать. Любой ценой.

И они удержали: сыпали во врагов магией, стрелами, лили на лестницы горючку и жгли гадов. От излишнего усердия одна из башен заполыхала. Однако не досталась врагу. Как ни валили твари толпами, все слегли трупами, обратившись в черные бесформенные обрубки.

Организовавшиеся к тому времени отряды приняли бой в Нижнем Городе, и вскоре выбросили неприятеля за пределы Умрада. Немало помог и седовласый маг верхом на огромном чёрном драконе. Он залил врага волшебством такой чудовищной силы и сложности, что магистры родной Харгулу Академии подавились бы от зависти. Но это было позже.

Пока же армия не организовалась, несчастным жителям и беженцам Гипериона, которые и были в основном размещены в Нижнем Городе, пришлось пережить очередной ужас.

Харгул сказал бы, что очередную резню. То, что он увидел на Восточной войне, а затем при отступлении на запад, показалось серым и невпечатляющим. Лики истинного бессмысленного убийства он увидел три дня назад, когда прозрачных демонов выбили из Умрада и солдат бросили на тушение пожаров и спасение раненных.

Дети. Женщины. Старики. Молодые юноши и девушки, только вошедшие в пору мечтаний и возвышенных стремлений. Несчастные создания окровавленными грудами были втоптаны в грязь и пепел. А застлавший небо чёрный дым и пропитавший воздух запах горелого мяса! Харгул не мог теперь есть солонину: от её вони ему хотелось блевать.

С того момента потекли тяжёлые сутки обороны города. Старцы Сената, седовласый маг на чёрном драконе твердили о необходимости удерживать город как можно дольше. Спасение было близко.

Но враг наседал, не зная усталости, а защитники несли потери, с каждым часом теряя надежду удержать стены города. В Верхний же город пока не успели перевезти весь провиант и обустроить беженцев. Процесс затягивался.

Всё осложнилось, когда на Умрад обрушились полчища черных летающих бестий. Своим видом они напоминали гарпий из учебников по вымершим тварям. Об их приближении возвещал протяжный леденящий жилы вой.

Они накидывались на защитников стен и мирян в Нижнем Городе, раздирая людей острыми когтями.

Бороться с ними с грехом пополам получалось у летучих отрядов с их драконами и седовласому магу: сбрасывали прозрачных демонов за городские укрепления, устраивая очаги боёв посреди беспрестанно пылающих домов. Но всё чаще отряды несли потери, всё удачнее были налёты.

Но ужас налётов померк, когда по городу ударили страшные орудия врага, прозванные в народе «пометами». Это были сотканные из тьмы, окутанные тьмой и извергающие тьму и лиловое пламя невероятного размера орудия, мощь которых обрушилась на город. Всего три попадания огромных огненных ядер разнесли в клочья квартал в Нижнем Городе, одну из башен вместе с сотней защитников, и немалый кусок крепостной стены. От взрывов сотряслась гора Умрад. Если бы не вмешательства Ромунда и Эмми, поддерживающих оборону в сотнях Харгула, снаряды орудий разнесли бы и город и вековую скалу на куски: они десятками разбились о крепкий магический купол, вставший на пути. Не меньше помог и подоспевший седовласый маг с драконом, разбомбив ужасные орудия. Но никто не исключал, что подобные штуки не возникнут снова из тьмы, как приходили полчища безликих ужасных демонов. Нужно было что-то делать, срочно. И решение нашлось.

Стояла ночь, самая спокойная из предыдущих. В течение нескольких часов враг не приближался к стенам. Пару раз в темноте завывали гарпии, но к городу не подлетели. Где-то на южной части укреплений раздалось несколько взрывов Большого огня, но и всё. И хвала богам!

Харгул не преминул воспользоваться моментом и немного поспать. Не дали. Или, скорее, не хватило. Бессонные ночи – что после них пара часиков тревожного забытья?

Его разбудил Ромунд. В руках он держал мех с чем-то ароматным. Его он протянул Харгулу. Тот, не задумываясь, выпил. Приятное тепло разлилось по телу. Сразу вернулась бодрость, мысли прояснились, словно и не было усталости! Это был, конечно, обман.

– Действие эликсира продержится семь суток. За это время он выжжет все твои силы и резервы, – пояснил бывший сокурсник Харга.

– Литрумил? – вспомнил сотник давно забытое слово. Голова соображала лучше, чем когда-либо.

– Он самый. Эмми сварила для твоего отряда. – кивнул Ромунд.

– Небось, для этого вскрыла чертог какого-нибудь древнего дракона? – решил пошутить Харгул.

– Всего лишь хранилища Сената. Там много всякого, знаешь ли, – с бесстрастным лицом ответил Ромунд. Харгул представить не мог, как устал его бывший подчинённый, а ныне легат Сената. Волшбу, которую творили они с Эмми, смогли бы сделать только пятьсот Харгулов, обвешанных артефактами и объединённых магическими кольцами..

– Зачем ты мне его дал, и какого отряда? – решил вернуться к делу Харг.

– Затишье, как ты понимаешь, неспроста. Даратас, известный тебе как седовласый маг, активировал «зонтик». У нас ещё полночи и утро, прежде чем враг разберётся с этим заклинанием и снова обрушится на город. Но мы не готовы к последней схватке.

– Портал не готов? – Харгул облизнул губы.

– Увы, – покачал головой Ромунд. – Что-то пока не получается.

– Надежда умирает последней.

– Надежда живёт вечно, – вдруг отрезал легат Сената. – Мне снова нужна твоя сила и любовь соратников. Собери около сотни бойцов, раздай им напиток: в этом и другом мехе хватит на всех. После соберите самое необходимое и отправляйтесь в Одинокий очаг.

У Харгул отвисла челюсть. Он ожидал любого безумия, но не вылазку в пограничное укрепление в двух километрах от городских стен: когда-то, в годы молодой Республики, там несла дозор стража, чтобы вовремя оповестить о приближении диких – стены тогда вокруг горы Умрад были деревянными. Ныне же хотя и ухоженный, но небоеспособный бастион прошлых лет использовался таможенными сановниками.

– Это самоубийство, – пробормотал сотник. Он был готов сражаться на стенах до последнего. Но не послушно совать голову под топор демона!

– Вернее, рискованное мероприятие. – ответил Ромунд. – Дело в том, что Одинокий очаг не таможенный пост. Его замаскировали так когда-то. Это серьёзное укрепление, напичканное пушками и магическими турелями. Оно расположено таким образом, что его орудия простреливают всю местность вокруг Умрада на полтора километра.

– Задумка в том, чтобы оказаться у врага в тылу? Гениально. Но почему вспомнили об этом только сейчас?

– Помнили всегда, даже хорошенько заправили очаг запасами и перед приходом врага тщательными заклинаниями законсервировали его. Ни демоны, ни зомби вреда причинить ему вряд ли смогли. Вот, – Ромунд протянул Харгулу гладкий белый камень величиной с ладонь. На нём была начертана руна, – его нужно прислонить к стене очага. С виду он будет выглядеть, как поросшие травой руины, но когда ты прислонишь камень…

– Неужели враг не догадался до этого? – сомнения не покидали Харга.

– Даратас убеждён, что нет, – пожал плечами Ромунд. – Остальные способы разведки сейчас ограничены.

– Что даст нам эта операция?

– Возможность разнести массированную атаку врага по кускам ещё до того, как он достигнет стен. За это время мы залатаем дыры, выиграем как минимум день. Может, два.

– Ты же понимаешь, что как только мы ударим, на Одинокий набросятся полчища. Как мы вернёмся? – на последних словах Харгул посмотрел Ромунду прямо в глаза.

Тот не отвёл взгляд. Но на секунду замялся.

– Даратас откроет портал к вам, и вы вернётесь в город.

Какое враньё!

– Хорошо, – выдавил Харгул. Ему вспомнился детский плач и мольбы о помощи. Снова услышать их он не хочет.

Не может.

– Выдвигайтесь в течение получаса. Время ограничено. До Одинокого вам никто не встретится на пути, – Ромунд растворился в воздухе, словно и не было.

Харг не мешкал. Выстроил бойцов на площадке, объяснил ситуацию, никого убеждать в безопасности мероприятия и возможности возврата не стал. Но никто и не отпирался. Не вызвались добровольцами, конечно, но и отнекиваться, когда он выбирал по именам, бойцы не посмели. Все прекрасно понимали цену такого отказа, сильно пахнущую кровью невинных.

Несмотря на опасения и осторожности, сотня отобранных Харгулом человек под покровом темноты без проблем добралась до Одинокого очага. В живых остались и разведчики, высланные во тьму на ближайшие три километра: врага нигде не было. Словно испарился.

– Это тут? – осведомился Харгул у одного из десятников, самого опытного, руководившего десятком ратников-ветеранов.

– Похоже на то. В темноте как-то странно выглядит, конечно, – неуверенно ответил командир мечников.

– Сойдёт, – пробормотал Харг, подходя к массивным нагромождениям камней, поросших мхом; каких-то тряпок, досок, прочего хлама. Ну кто заподозрит в этой куче угрозу?

Сотник подошёл к камням, зачем-то провёл по холодной и шершавой поверхности рукой и приложил камень-ключ.

Руна засветилась на камне ярким синим огнём, послышался треск, скрежет, гул.. Земля затряслась под ногами солдат, занявших круговую оборону вокруг камней.

– Назад! – скомандовал Харгул, но его слова, потонувшие в шуме металлических лязгов и невнятных хрустов, людям не требовались: они и так отбежали от зловещей груды камней.

Одинокий очаг, отплёвываясь дымом и рыча железом, преображался. Поднимались стены, из земли вырастали грозные башни. Спустя считанные минуты перед глазами изумлённых бойцов выросла крепость с мощными укреплениями, ощетинившимися двумя рядами пушек.

Сначала Харгул обрадовался, но затем хлопнул себя по лбу. Как же они будут пушками управлять? Пушкарей-то у них нет.

Но всё оказалось куда лучше.

Когда крепость сформировалась и её ворота открылись с приветливым лязгом, Харгул скомандовал штурм. Заходить внутрь, словно свои, ему казалось слишком опасным. Пускай лучше бойцы возьмут укрепления по всем правилам, чтобы избежать неожиданностей.

Однако предпринятые меры оказались излишни: Одинокий очаг был пуст.

Сама крепость представляла собой идеально ровное кольцо стен с десятью мощными башнями. Между башнями располагалось сорок пушек, а в самих башнях – настоящие магические турели! О таких Харгул читал только в книгах: подобная технология была установлена в Цитадели, некогда защищавшей разумный мир от ужасов Харона. Но здесь откуда это? Почему никто не знал, что помимо крепких стен Умрад защищала машина смерти? Сунься сюда Таргос, от его армии остались бы одни воспоминания.

Внутри стен полностью отсутствовала какая-то утварь: только голые стены, магические лампы. Интересно, а арсенал тут предусматривался? Было бы нелишним послать пару человек на разведку.

Внутри кольца стен стояла маленькая квадратная постройка, метра три на три, не больше. В неё вела железная дверь с большим кованым кольцом вместо ручки.

Харгул дёрнул кольцо и распахнул дверь: от входа вниз вела длинная освещённая магическими лампами лестница. А это интереснее…

Когда сотник спустился вниз, его встретила просторная зала, так же обездоленная мебелью, помимо полукруглой тёмно-фиолетовой плиты и чёрного стула рядом с ней.

Что это? Стол для стратегической карты? Или для чайной церемонии?

Харгул, продолжая озираться по сторонам, подошёл к столу, некоторое время разглядывал его идеально гладкую поверхность, отодвинул стул, сел. На ощупь – дерево. А сидеть мягко и приятно.

Немного подумав, Харгул не без опаски положил руки на плиту.

Та оказалось тёплой. В следующий миг она засветилась лиловым светом, и взгляд Харгула поплыл, а затем мир исчез.

Через секунду сознание десятника снова проявилось, и он обнаружил себя (или свой взгляд? Или душу?) парящим над крепостью. Далеко внизу суетились, бегали мелкие букашки-люди, едва различимые в темноте, мерцали блики магических ламп.

Стоило Харгулу подумать, что света недостаточно, как лампы засветились ярче, включились дополнительные.

Ну конечно! Плита – это контрольная панель. Вот почему Ромунд ничего не говорил про пушкарей. Управлять турелями и пушками Харгул сможет и сам. А что касается людей?

– Шива, Стоун, Марш, обыскать крепость, найти арсенал, – произнёс Харгул. Ему показалось, что его слова прогремели.

Но они не выходили за грань комнаты управления.

– Так что! – отозвались бойцы.

Харгул улыбнулся. Врагу придётся несладко.

***

Тёплая слеза скользнула по изуродованной щеке Оли и намочила чёрную ткань, скрывавшую половину лица.

Оля в который раз не сдержала обещание быть сильной. Нет, не в её природе быть далёкой от сострадания.

Закрыть малышу глаза не получилось. Тело было тёплым, он умер недавно. Такой маленький, славный. Какая же нечеловеческая мука отразилась на его лице и маленьких глазках!

Девушка насилу оторвалась от очередной жертвы беспощадной войны.

Это. не укладывалось в её голову. Слишком много событий и тысячи нитей, которые не могли сложиться.

Вопросы, вопросы, сплошные вопросы и никаких ответов.

За углом послышались звуки боя. Оля, проверив метательные ножи на поясе, бросилась к месту схватки. За сегодня она растратила половину арсенала.

Сбившись в плотный строй, отряд мечников насмерть сражался с кучей фиолетовых демонов, заполнивших улицу. Оля выбежала за спиной воинов, с трудом сдерживающих натиск врага: стараясь не разъединять цепь щитов, они медленно отходили назад, огрызаясь редкими, но точными выпадами. Помогал воинам и маг, хотя не сильный – студент, не более. Колдовать ему приходилось долго, и получались у него только слабые заклинания. С магией алхимии он вообще не дружил.

Помогать мечникам в общей рубке Оля не видела смысла. Вместо этого она без лишних усилий забралась на крышу более-менее целого дома. Ступать приходилось осторожно: за последние дни все постройки Нижнего города пережили потрясения. А что говорить о наследии гражданских воин и чисток.

Выбрав удачную позицию, Оля достала из-за спины короткий лук. За сегодня она ещё не пускала его в дело.

Выхватив первую стрелу из колчана, девушка положила её на тетиву, без лишнего труда натянула и отпустила: в толпе миньонов на одного стало меньше.

До момента битвы за Умрад, в пыли суетливых будней, Оля не теряла времени даром. Между полётами с Гердой и сном, девушка упорно тренировалась, оттачивая навыки до совершенства. Она поставила перед собой цель, и мышцы её израненного тела работали под усилиями крепкой воли.

За неделю до боя Оля перестала плакать. Зёрна идеи дали прочные всходы в её сознании. Она знала, что делать. И все силы, эмоции, мысли, были направлены на достижение цели.

Когда рыжеволосая воительница расстреляла половину колчана, воинам стало посвободнее. Перестав пятиться назад, бойцы навалились на демонов и принялись синхронно работать мечами: клинки по команде десятника взлетали вверх и резко опускались, взлетали и опускались. Напиравшая орда демонов стала быстро уменьшаться.

К моменту, когда Оля выпустила последнюю стрелу, на улице остались только мечники и трупы врагов. Хотя и сами защитники потеряли не меньше половины.

Схожие события разворачивались на всех улицах Нижнего города. Ещё до момента нового вторжения врага, самая большая часть Умрада превратилась в крепость внутри крепости: по всем улицам были заготовлены крепкие баррикады, в домах устроены гнёзда для арбалетчиков и магов, на ключевых связках дорог возведены смотровые вышки. Именно с них приходили сейчас сообщения по едва уловимым каналам трансферанса о появлении новых отрядов врагов.

Демоны сыпались в город из разных порталов. Спрогнозировать их появление не получалось ни у кого. Это позволяло демонам обходить баррикады, заходить защитникам в тыл. Поэтому бои в городе были сложными. День за днём проходили в схватках, порой заканчивающихся полным поражением. Оля была свидетелем, как зажатую с двух сторон сотню перебили до единого бойца. Девушка ушла из пекла только благодаря навыкам акробатики.

Пожары полыхали во всём Нижнем городе. Запах гари, в первые дни не дававший уснуть, сейчас не чувствовался.

Но это было пустяками по сравнению с тем, что творилась за стенами Умрада.

В момент нового массового вторжения врага, когда тёмная черта вплотную приблизилась к столице Республики, Оля обозревала окрестности на спине парившей над городом Герды.

Оля отлично видела, как чёрное ничто изрыгнуло из себя орду фиолетовых монстров, без промедления бросившихся к городу.

Ворота успели закрыть, на стенах воины быстро стряхнули с себя дрёму. Но удержало орду нечто другое.

На некотором отдалении от Умрада стояла крепость. Оля отметила про себя, что возникла она за одну ночь. Откуда? Чьими силами? Оставалось загадкой. Из расспросов местной солдатни, на месте крепости раньше стоял старый и давно заброшенный таможенный пост, Одинокий очаг. Но крепости там никто никогда не видел.

Однако в любом случае она возникла вовремя. Без неё удержать такой напор даже толстые и защищённые стены Умрада вряд ли смогли бы.

Крепость разразилась такой чудовищной огневой мощью, что от орды в считанные секунды остались потрёпанные клочья. Со всех сторон от крепости в наступавшего врага неслись убийственные ядра, начинённые порохом и шрапнелью, зелёные, жёлтые, лиловые лучи магических турелей и даже мощь Большого огня. От грохота взрывов у людей закладывало уши на стенах, хотя крепость располагалась не меньше чем в двух километрах от Умрада!

Враг был обескуражен, но не побеждён: новые и новые толпы демонов возникали из чёрной завесы. Только теперь его силы были раздроблены: атаковать приходилось и крепость, и стены Умрада. А Одинокий очаг продолжал сеять смерть среди наступавших: редкие группы миньонов могли подобраться к стенам – здесь его встречали арбалетами и копьями.

Укреплениями Умрада тоже приходилось несладко: их атаковали не только демоны с топорами в руках, но и маги, лучники, и летающие гады, похожие на гарпий. С последними особенно тяжело бороться: множественные потери приходились именно на атаки гарпий. У стен не было такого количества пушек и турелей, чтобы сбивать неприятеля задолго до подступа.

Так продолжалось не меньше недели. Бои, бесконечные смерти, взрывы, грохот, дым. Люди пока продолжали держаться, но силы – как физические, так и чисто моральные – были на исходе. Оля видела это в глазах тех солдат, которые в некотором замешательстве наблюдали за ней, пока она вытаскивала стрелы из трупов демонов. И дело было не в том, что она с головы до ног была закутана в чёрное, за исключением глаз, не в том.

Неожиданно по каналу трансферанса донеслись обрывочные фразы:

«Всем от…рядам доб..ться до Верх… Города. Стены … пали!»

Оля посмотрела на мечников, те в недоумении посмотрели на неё. Почему стены пали? Неужели? Почему такая тишина за исключением редких хлопков в трёх кварталах от стен?

– Смотрите! – вскричал вдруг маг, показывая за спину Оли. В том направлении была прямая дорога к стенам.

Люди обернулись и ахнули: из-за домов поднималась огромная чёрная пелена! Она явно была на месте стен!

На фоне черноты показался силуэт Герды: драконица послала несколько обильных пламенных плевков в невидимого из-за домов врага.

«Атакуют. Зап..е вор…та Верх… Города! Их ведёт. синеглаз..й воин в черн… одеждах» –добавилась информация.

Синеглазый воин в черных одеждах? Не тот ли? Оля не могла остаться в стороне. Внутри неё застучало, кровь прильнула к изуродованному лицу. Яр определённо должен прийти к Умраду – Оля знала это. Чувствовала. Предполагала. Ожидала.

Ноги сами понесли её в нужное место. Мечники ринулись следом.

В наступавших сумерках на западе города показались столбы дыма, занималось зарево пожаров.

***

Панель задёргалась под руками Харгула. Он ощутил это, даже находясь ментально над сценой боя. Реальность перед глазами задрожала, затем завертелось и… Харг упал со стула и больно ударился головой о каменный пол. Его вырвало. Что-то тёмное текло из носа.

Действие Литрумила закончилось.

Одинокий очаг пал. Видимо, твари перерубили какую-то из связующих нитей, когда захватили северные и южные стены. Панель стала бесполезной, Харгул более не управлял крепостью: бой шёл внутри неё.

С трудом присев на полу, Харгул нашёл в себе силы доползти до стула и облокотиться на него. Было неудобно, но мышцы отказывались слушаться его. Крепость вместе с Литрумилом выпили его силы без остатка.

Где-то наверху звучал металл, кричали люди, рычали демоны.

Харгул трясущимися руками пошарил в подсумке, достал железную фляжку с горилкой. Он берег её на случай победы.

У входа в подземный пункт управления раздался сначала грохот, потом крики, и следом – душераздирающий предсмертный вопль.

Теперь и Дожо нашёл свой конец.

Сколько их было под руководством Харгула? Марти, Шип, Мевелин, Бладс, Альма, Шива, Стимп. Теперь никого не было. Остался Харгул.

От лестницы донеслись чьи-то неспешные шаги.

Сотник сделал несколько глотков и задумчиво посмотрел в каменный потолок. Вспомнил Ромунда.

Конечно, никто не собирался их вытаскивать. Никакого портала никто не задумывал. Поход в Одинокий очаг – путь в один конец.

Стоит признать, несмотря на печальный конец, операция вышла на славу. Очаг испепелил такую кучу тварей, что Умрад целую неделю держался против несметной орды.

Но затем явился главный. Харгул понял без лишних объяснений: в один момент черта стала двигаться, у крепости возникло что-то огненное. Оно несло в себе такую мощь, что двух молний хватило, чтобы проделать глубокие бреши в стенах Одинокого очага. Остальное было делом техники.

Харгул сделал ещё два затяжных глотка.

В помещение с лестницы вошёл рыцарь. Он был закован в искрящиеся в свете магических фонарей латы. С гордого чела на Харгула презрительно смотрели два темных глаза.

В руке рыцарь сжимал широкий меч.

– Ты храбро сражался, – заявил рыцарь, медленно подходя к Харгулу.

Сотник не ответил. Он сделал пару глотков, усталым взглядом рассматривая пришедшего.

– Видимо, сразиться со мной у тебя не хватит сил, – рыцарь поджал губы.

– Не вижу необходимости, – вымученно улыбнулся Харгул.

– Что ж, жаль, что такого воина бросили на произвол судьбы.

– Бросили? – Харг прищурился. – Не в псы ли ты решил меня записать? Я сюда пришёл по своей воле, по следам своих убеждений. Я не несчастный романтик, и не сволочь. Я патриот. И умру я по своей воле, холеный ты выхухоль.

– Уверен в этом? – черные глаза смеялись над Харгулом.

– Ещё как, – сказал Харгул и раскрыл ладонь левой руки. С момента прихода рыцаря в зал, сотник сжимал что-то в кулаке.

Камень Инквизитора.

Рыцарь успел дёрнуться, прежде чем чудовищный взрыв разорвал его тело на куски, ринувшись затем на волю и пожрав останки Одинокого очага вместе с защитниками и их врагами.

Огонь, огонь, огонь!

***

Враг вплотную подошёл к последнему оплоту людей. Нижний город пал: остатки войск с боями продирались к воротам Верхнего. Последние приняли бой и с трудом выдерживали штурм врага. От немедленного поражения спасало, что врагу было не развернуться на узких улицах, он был вынужден тесниться и умирать под градом стрел и магии.

Но это было лишь половиной беды. Даратаса больше беспокоило, что защитный купол начал давать трещины. Снова появились синеглазые: на стенах вспыхивали схватки между здоровыми и заражёнными.

– Сколько тебе понадобиться времени? – взволнованно спросил Даратас, с грохотом ворвавшись в подземную лабораторию под Площадью Роз.

Айвар не удостоил его взглядом. На его голове было странное приспособление вроде очков со множеством сменных линз. Сам великий кудесник суетился вокруг стального механизма, с первого взгляда похожего на бессмысленное нагромождение труб вперемешку с цепями и болтами. Венчало сумасшествие овальная линза, бликующая светом магических светильников.

– Я закончил. – задумчиво пробормотал Айвар через некоторое время.

Неожиданно стены подземелья тряхнуло. Вернее, задрожала сама величественная гора Умрад.

В ответ кудесник отвлёкся от своего детища, зачем-то уставился в потолок.

– Он знает, что мы хотим сделать, – наконец вымолвил он. – И это ему не нравится.

– Почему? Разве его задача не уничтожить старый мир? Зачем ему мешать созданию нового?

– Ты не понимаешь. Созидание и Разрушение не могут существовать без истинной веры и любви к самим себе. В противном случае создать получиться только пыль, а разрушить – только песчаные замки. Силу этим двум началам придаёт исключительность и безапелляционность. И если разрушать, то всё и навсегда. Сделай всё возможное, Даратас, но удержи врага.

– Этим и занят, – кивнул маг. – Скажи хотя бы, сколько.

Айвар неожиданно замахал и затряс руками.

– Да откуда же мне знать? Чёрт подери, я тебе говорил, что механизмы – всего лишь куски металла, пластика или обычной информации. Без животворящей субстанции они ничто.

– Ты про Слёзы Феникса? Они же у девчонки, твоего помощника! – недоумевал Даратас.

– О-о-х. мой друг! – Айвар чуть не зашипел, снова принявшись возиться со странным механизмом. – Прости, но нет времени разжёвывать тебе тонкости сущего. Удерживай город. Если сложится, нити судьбы решат наше будущее.

– Я не привык ждать, я сам творю судьбу!

– Величайшее заблуждение, – усмехнулся Айвар. – Если закончится, у нас будет несколько минут, чтобы обсудить это. Ступай.

Даратас выругался вполголоса, но спорить не стал. Если пойдёт не так.. он лучше сам разыщет девчонку!

***

– Ромунд, сзади! – пронзительно закричала Эмми, и молодой маг рефлекторно бросил тело вперёд и вниз. Перекувыркнувшись, юноша встал на ноги и обернулся: в метре размахивал огромным двуручным мечом синеглазый воин.

Ромунд без лишних усилий прикончил его молнией – такие опасны со спины, но не в открытом бою.

Но синеглазый был не один: всё чаще и чаще безумие охватывало солдат: плетения защитного купола рушились под напором врага! Он был чудовищно силен.

Демоны лезли на стены – их отбрасывали прочь. Они летели на крыльях – их сбивали болтами и магией. Люди умирали, а тварей не становилось меньше. Кошмару не было конца.

Эмми вместе с Ромундом старались крепить купол, иногда отвлекаясь на дистанционные атаки, но тщетно: огромная чёрная пелена приближалось. Жертвы тысяч смелых воинов, усилия магов, мощь Ромунда и Эмми, знания мечущегося от укрепления к укреплению Даратаса – всё было бесполезно.

Бессмысленно.

Бесцельно.

Умрад погибал, а вместе с ним и последняя надежда.

И Ромунд выключился. Он опустил руки, голову и замер. Словно уснул.

– Ром, ты чего?! Я одна не справлюсь! – окликнула его Эмми, но Ромунд не ответил.

К нему на плечи запрыгнули два ушастых с пяточками малыша, принялись тереться о него. Сегодня эти красавцы не раз выручали в самых тяжёлых ситуациях.

Ромунд не реагировал.

Эмми подбежала к возлюбленному, схватила за грудки и встряхнула, что было сил. Тот медленно поднял голову.

– Зачем, Эмми? – мертвенным голосом спросил он.

– Что?

– Зачем мы боремся? – продолжил Ромунд. – Мы всё равно обречены. Нет веры, нет надежды. Враг победил, нам не пережить эту ночь.

Словно в подтверждение слов Ромунда, с грохотом взорвались Западные ворота Верхнего города: разлетевшиеся в стороны камни перебили и покалечили десятки людей, не говоря о погребённых под обломками.

Эмми молча посмотрела на Ромунда, затем что-то нашарила в кармане, взглянула на то, как толпа демонов врубилась в нестройную толпу защитников, пытавшихся организовать защиту, а затем снова посмотрела в глаза любимому.

– И ты говоришь это, видя последние секунды храбрецов? Посмотри назад. Ты видишь дома? Ты видишь, что из разбитых окон смотрят перепуганные дети, женщины? Ты говоришь, им надо принять ужасную участь, потому что ты сдался?

Группа демонов пробилась сквозь ряды защитников и направилась к Ромунду и Эмми. Хрюшик и Лилу, спрыгнув с Ромунда, облачились в ронт'гун и обратили ярость пламени против врагов.

– Ты смеешь говорить это после того, как прошёл сквозь миры и нереальности? Шёл, чтобы найти меня, целовать меня, и теперь сдаться? – продолжала Эмми. Постепенно опустошённый взгляд Ромунда приобретал ясность. – Неужели это тот самый Ромунд, который искал справедливость, сражался за идеи, был готов умереть за любовь? Который не опускал рук, продираясь сквозь подвалы Шестнадцатого вала, сражаясь на Арене Духов и организуя оборону Умрада? Это тот человек, которому я отдала свою душу и сердце?

Лицо Ромунда наконец-то ожило, он нахмурился, обнял Эмми за талию, притянул к себе.

– Ты смеешь в этом сомневаться? – спросил он. Его голос снова обрёл силу.

– Тогда ещё раз глянь назад: там те, кто верит, надеется и любит. У них свои истории, свои сложности, свои герои. По воле судьбы они потеряли всё, и теперь ждут, что мы принесём им идею. Идею добра или зла, идею света или тьмы, однако во имя жизни, развития и созидания.

Когда Эмми произнесла последнюю фразу, механизм Айвара завибрировал, загудел и стал действовать. Закрутились шестерёнки, побежали жидкости по трубкам, зашипел пар.

Айвар улыбнулся – время пришло.

Ромунд нежно и страстно поцеловал Эмми. Во тьме ночи, на фоне сражавшихся насмерть людей и демонов, в танце вспышек взрывов и всполохов молний. Они любили друг друга, наперекор Судьбе!

А у той были свои планы.

Ночные сумерки прочертила яркая вспышка багровой молнии. Последовала череда хлопков, а затем сотрясший гору Умрад взрыв невероятной мощи.

Эмми вцепилась в Ромунда, тот в неё. Ослеплённые взрывом, они лавировали, стараясь удержаться на ногах – мостовая трескалась и проваливалась. Стены Верхнего города рушились, вместе с ними погибали защитники, а на место укреплений вставала чёрная пелена Бездны. Её мембрана, легко подрагивая, остановилась всего в двадцати шагах от замерших в ужасе Ромунда и Эмми. Далеко не сразу вернулось зрение, перед глазами плыло, в ушах звенело.

Несколько мгновений ничего не происходило, но затем из чёрного Ничто вышло Нечто. Оно было похоже на человека, объятого серо-чёрным пламенем. Оно вроде двигалось, но очертания конечностей совершали размытые, неразличимые действия. Поза фигуры постоянно менялась. От Нечто нёсся леденящий душу металлический смех.

На поле боя хлопьями повалил снег, как в первый раз вторжения врага на территорию Умрада. Тогда он упал несколькими миллионами никем не замеченных пушинок, растаявших от жара боя. Сейчас снег валил настырно и навязчиво.

Ромунд и Эмми стояли и смотрели на Нечто, потеряв дар речи. Бой остановился, остатки выживших войск откатились к домам с беженцами и замерли в той же нерешительности, что и два мага. Демоны исчезли.

Нечто приблизилось к Ромунду и Эмми.

– А вот и наши голубки, – смеялось оно. – Как насчёт встретиться лицом к лицу с неизбежностью?

На пути Нечто возникли два огненных духа. Рог’хары были приучены атаковать любого врага, какой-то бы силы он ни был. Умереть за хозяев являлось честью для воплощённых элементалей ярости и мощи древнего пламени.

Мысль о возможной потере малышей, посетившая Ромунда и Эмми, вывели их из оцепенения. Встрепенувшись, они зажгли в руках огненные пульсары и приняли дуэльную стойку.

– Ты забыл, что в наших правилах давать хорошего пинка неизбежности? – без запинки ответил Ромунд. В очищающем огне гнева его уверенность закалилась подобно стали.

Нечто рассмеялось, но не двинулось. Не успело.

– Нет, Ромунд, это не ваша битва, – молвил глубокий, мудрый голос.

Ромунд обернулся: за его спиной, восседая на потрёпанном, но готовом к бою драконе, расположился Даратас. Он держал в руке сияющий посох, на голове горела рубинами золотая диадема, а магическая мантия искрилась красным светом от переполнявшей силы.

– Это верно, – вторил Даратасу ещё один человек. Он появился слева от Эмми. Прямо из воздуха. – У вас теперь более серьёзные задачи. Уходите на Площадь Роз, уводите за собой людей. Эмми, теперь ты знаешь, что делать со своей находкой? – Айвар (его голос никто бы никогда ни с кем не спутал) говорил, не оборачиваясь.

– Я поняла это, – кивнула девушка, не обращая внимания на косой взгляд Ромунда.

– Тогда иди и выполни предначертанное. А старые хранители этого мира немного разомнутся.

Дважды объяснять Эмми не пришлось. Схватив Ромунда за руку, она увлекла его за собой к домам. По пути маги стали кричать, стучаться в двери, зазывая людей следовать за ними.

– Неужели сам создатель решил встретиться со своим чадом? – рассмеялось Нечто.

– Я не твой создатель. Ты – то, что противоположно мне, граница существующего, рубеж между сущим и небытием, – ответил Айвар.

– Да ну? Только отчего-то я здесь.

– Где? В этой области? В этом мире? Или на жёстком диске? Ты знаешь своё начало или конец? Хотя постой, к чему это? Мы можем спорить до бесконечности – никто из нас никогда пересечётся в своих убеждениях. Жизнь и Смерть. Начало и Конец.

– Разрушение и Созидание, – продолжило Нечто, что когда-то звалось Мерлоном.

– Две части единого целого, две стороны одного смысла, – кивнул Айвар. – Так задумано.

Маг вскинул руки, вокруг них затанцевали разноцветные искры. Герда вместе с Даратасом поднялись в воздух.

– Поскольку разрушение, как и созидание, может быть только полным и окончательным в своей цели, довершить начатое я позволю тебе после того, как сработает Анхельм. – Айвар поднёс руку чуть ближе к лицу, в его черных бездонных глазах засверкали огни. – Защищайся!

***

Гора дрожала и трещала, ревела и рушилась. Улицы уходили из-под ног, разломы возникали непредсказуемо. Люди падали, карабкались, кричали, стремились, бежали.

Тысячи, тысячи людей следовали за Ромундом и Эмми. На Площадь Роз.

Там ждало их спасение.

Когда Эмми и Ромунд добежали до площади, в них всё оборвалось: площадь была пуста. На ней не было никакого артефакта, пространственных ворот, портала.

Ничего!

Неужели Айвар обманул?

Где-то далеко, у темной завесы, заполыхали огни, раздались яростные рыки дракона.

И тут Эмми достала из кармана колбу с лиловой жидкостью.

Время замерло, стоящие за спинами магов люди затихли. Ромунд смотрел на возлюбленную и ждал.

Эмми бережно поднесла колбу к лицу. В лиловом свете отразились все морщинки её усталого изнеможённого лица. Глаза девушки вспыхнули загадочным огнём.

– Только подумай, Ромунд, – проговорила Эмми. Голос у неё был глухой, отстранённый. – В моих руках власть, которую жаждал бы каждый человек этого или других миров. В моих руках оружие, способное подчинять Вселенные. В моих руках эликсир, дарующий бессмертие. И что останавливает меня?

На плечо к Эмми запрыгнул сначала Хрюшик, а затем Лилу. Фиолетовая малышка прильнула пятачком к щеке девушки и звонким голоском возвестила:

– Ли-лу!

Неожиданно Эмми улыбнулась, кожа на её лице разгладилась, она ловким движением пальчиков открыла колбу.

– Правильно – идея. А в руках моих не более чем средство её достижения. Во имя жизни!

Эмми широким взмахом выплеснула лиловую жидкость на площадь.

***

В суматохе боя на стенах, затем в жуткой толкотне, под аккомпанементы взрывов и тресков разрушающейся горы, Оля едва не пропала, чуть не погубив всё дело Айвара.

– Оля, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня, – заявил человек в круглых очках со страшными темными глазами.

Стояла вторая ночь после прихода многострадальных беженцев в Умрад.

– Для вас? – Оля видела очкарика всего пару раз, когда тот мелькал при встречах со Строгоновым или Даратасом.

– Согласен, некорректно: в первую очередь для себя, – улыбнулся человек и сел за столик с Олей.

Она коротала грустные часы за кружкой крепкого мужского эля в одном из сохранившихся трактиров, и плакала, заливая повязки на лице.

– Я знаю, что не даёт тебе покоя. И знаю, что ты не сможешь жить с этой болью, – продолжил развивать мысль очкарик. – Я не буду говорить тебе, что всё пройдёт и перетерпится. Для тебя этот вариант невозможен. Однако я могу обещать, что тебе представится шанс увидеть его. В последний раз.

Оля молчала. Однако слова человека захватили её.

– И к этому разу ты должна быть на Площади Роз в тот момент, когда начнётся исход, – очкарик резко встал. – Ты должна удержать его и закрыть портал вот этим. Это обычный камень заглушка. Храни его бережнее своего сердца.

Оля поскользнулась, не удержалась, стала падать. Мостовая под ногами неожиданно вспухла и лопнула: девушка падала в пропасть.

Но чья-то крепкая рука удержала её. Строгонов!

Помятый, весь в саже, рыцарь с золотыми наплечниками крепко держал девушку.

– Спасибо, – смущённо пробормотала она.

– Иди, он ждёт, – коротко пробормотал Владимир, придерживаясь за бок. Там расходилось алое пятно.

Оля поняла без слов.

К Площади Роз пришлось пробираться чуть не по головам: толпы людей спешили добраться до сияющего лилового облака.

Это тот самый портал?

Яр стоял на одном из переулков и бесстрастно наблюдал за толпами людей, которые входили в лиловое свечение и исчезали. Его сильные руки покоились на эфесах даг, ожидавших своего часа.

Оля не стала окликать возлюбленного или заводить с ним разговоры. Она атаковала со спины, по всем правилам воровского искусства.

Но Яр в последний момент среагировал, и в невероятном рывке отбил направленный в него клинок, и сделал выпад, ушедший в пустоту: Оля сменила позицию.

Они закружились в смертельном танце, обмениваясь ударами, блокируя, уворачиваясь и сменяя стойки. В стальном вихре клинков мог быть только один победитель.

Неизвестно как, но Айвар (Оля всего пару дней назад узнала, как зовут очкарика) знал, что Мститель направит своего пса разузнать, где находится портал и затем помешать его закрыть: Мститель после уничтожения этого мира направился бы во вновь сотворённый.

Но Айвар просчитал этот ход и оставил на подобный случай свой сюрприз. Однако почему Олю?

Казалось, Яр мог сражаться так дни напролёт: он беспрестанно атаковал, заставляя Олю защищаться. А та поддавалась, затем контратаковала. И всё больше ей не давала покоя одна неуловимая мысль.

Люди иссякли перед порталом. Подходило время закрывать его. Но как, если Яр не даёт вздохнуть?

Оля начала уставать. Её силы по сравнению с возможностями бушевавшего ненавистью Яра были весьма ограничены. Тот заставил её отступать, погнал к порталу. Наверное, решил сбросить в переход, если не сможет убить.

И тут Оля вспомнила слова Айвара:

"Тебе представится шанс увидеть его. В последний раз".

Яр там, на гряде. Нож, его глаза.. Ну, конечно!

Девушка неожиданно сократила дистанцию с Яром, намерено открылась, и тут…

Клинок Яра глубоко вошёл ей в живот. Резко, без боли. Оля даже улыбнулась. И в свою очередь вонзила дагу под сердце возлюбленного.

Они застыли. Их глаза встретились. Пересохшие губы приблизились друг другу.

Оба не удержались на ногах, упали на колени, не выпуская вонзённых друг в друга клинков.

Вокруг гремели взрывы, бушевало землетрясение, гроздьями валил перемешавшийся с пеплом чёрный снег.

– Мы снова вместе, любимый, – проговорила Оля и прильнула к губам Яра. Свободной рукой она извлекла из кармана переданный ей Айваром камень и выронила на булыжник Площади Роз. В тот же миг последние силы покинули девушку.

Лиловое свечение портала исчезло. Вместе с ним исчезли беженцы и воины, Ромунд с Эмми, израненный Строгонов и даже Данфер, вошедший в новый мир одним из первых.

А на пустой Площади Роз два человека, мужчина и женщина, так и замерли в акте откровения чувств, объятые пламенем творившегося вокруг безумия.

***

Сердце Герды остановилось в полете. Израненная драконица билась до последнего вздоха, но когда очередное заклинание Мерлона разорвало её программный код, несчастная погибла мгновенно.

Даратас успел слевитировать на плоский кусок рушащейся скалы, прежде чем тело величественного дракона пропало в объятиях чёрной пелены. Горячие слёзы сами по себе навернулись на глаза Даратаса. Да, глупо плакать из-за. этого, но…

Маг огляделся: гора Умрад самоуничтожалась – огромные породы камня отслаивались по кускам и падали в объятия чёрного ничто. Сдерживавшие их физические расчёты были изменены или разрушены. Стихии сходили с ума!

Мерлон и Айвар насмерть бились, летая в воздухе. Они сыпали друг в друга чудовищными заклинаниями, внешнее проявление которых смешалось в хаосе цветов, оттенков и разумной логики. Вмешиваться в их битву более слабому магу было сродни безумию, но…

Магом овладела и злость, и гнев, и жалость ко всему, что он любил в этом мире. К Дарли, Герде, Франческо и многим другим. К их памяти и их делам. Их любви к жизни и самоотверженной жертве во имя идеи!

Камень под ногами Даратаса задрожал и треснул: маг подпрыгнул в воздух и устремился навстречу Мерлону, формируя из остатков сил последнее, самое мощное заклинение – Феникса.

Да, тогда неизвестная сила помогла ему уничтожить Сильвестора, сейчас она вновь вдохновила его на последний удар. И пускай случится что угодно, сейчас Даратас казался сам себе мечом правосудия и справедливости, очищенным огнём добра от хаоса.

Огненный Феникс набросился на Мерлона и накрыл потоком огненной магии. Нечто сначала попыталось отмахнуться от птицы, но когда чёрное пламя, танцующее вокруг, превратилось в рыжее, то завопило и взялось за птицу по-настоящему, отвлёкшись от боя с аватаром Изначального.

Изнеможённый Даратас завис в воздухе рядом с переводившим дух Айваром, одежда которого дымилась, попытался улыбнуться. Тот ответил улыбкой, положил руку на плечо мага и проговорил:

– Игра закончена.

Мир моргнул.

Даратас стоял посреди белоснежного ничто. В нём не было низа или верха, права или лева, не было тверди под ногами или неба со звёздами. Здесь отсутствовал рельеф, растительность или намёк на проекцию.

Бесконечно белое и безжизненное пространство.

– Как я и говорил, у нас будет несколько минут для ответов на вопросы, – сообщил до боли знакомый голос.

Франческо?

Человек, одетый в привычную для себя и знакомых велюровую мантию тёмно-синего окраса, имел густую соломенную бороду с длинными ниспадающими усами, пышную копну кудрявых волос и мохнатые, брови. Из-под круглых очков на Даратаса смотрели глубокие задумчивые глаза карего оттенка.

– Да, твой друг был одним из моих аватаров. Так что мы с тобой никогда не расставались, – ответил на немой вопрос Айвар-Францеско де Орко.

– Где мы? – нахмурился Даратас.

– Этому месту нет строгого определения. Я предпочитаю называть его Лимбом. Место всевозможных возможностей и бесконечной бессмысленности. Междумирье, строго говоря.

– А где гора? Где Мерлон? Где Ромунд и Эмми, где все люди? – разразился вопросами Даратас.

Франческо-Айвар поднял руку.

– Не так быстро. Хотя времени у нас мало, особенности устной коммуникации не позволят мне моментально передать тебе всю желаемую информацию. Позволь, я начну по порядку.

Айвар, в образе ныне покойного друга Даратаса сделал несколько неспешных шагов, обдумывая будущую речь.

– Ты ведь помнишь, что попал в магический мир в тот момент, когда в один из вечеров в своём родном мире после тяжёлой работы включил полюбившуюся компьютерную игру? Что ж, это не было странным видением, – всё было именно так. , Игра, которую по воле случая тебе удалось приобрести в магазине, была одной из самых секретных разработок ВПК твоего Отечества. Это был верх достижения! Да, чисто как компьютерная игра, она не сильно производила впечатление графикой и возможностями, но изображение на мониторе было окном в иной мир. Ты ведь помнишь, что вместе с игрой поставлялось такое маленькое и непонятное устройство? Помнишь, конечно.

Военные всегда с интересом изучали любые способы дотянуться до врага: будь то сила ядерного взрыва или неизбежность страшной и мучительной болезни. Не упускали они из виду и пространственные оболочки, в которых жили люди: земля, воздух, вода, космос или информационная сфера.

В тот момент были открыты отдельные особенности пространственных искажений. Было установлено, что сущность протекающих процессов в одной среде не может быть до конца осознана и увидена, если рассматривать её со стороны другой среды и присущей ей системы координат и инструментов изучения. Например, видимые нам вспышки на солнце – есть не причина и не сущность, а лишь явление предмета перед нашим зрением и сознанием, а также в рамках нашей системы. Но то, что составляет эту вспышку, имеет свою среду, историю и информацию, пускай и существующее в нашей среде лишь доли секунды: внутри среды события могли происходить тысячелетия.

Эти открытия были положены в основу создания отдельной реальности, заключённой в рамках миллионов километров цифровых кодов, графики и вычислений. Со стороны выглядело цифрами, но вот в рамках созданной реальности был наш мир, который нынче стёрт.

– Звучит как безумие, – выдавил из себя Даратас. Услышанное не укладывалось в голове.

– Не более безумно, чем твоё существование на каменном шарике в объятиях газов, зависшем посреди чёрного ничто, – возразил Айвар и спустя пару мгновений продолжил: – Сначала был создан мир исключительно для экспериментов. В нём Министерство обороны просчитывало всевозможные последствия тех или иных действий. Однако камерность происходящего не удовлетворяло многих специалистов. В том числе Сергея Ларионовича, или Изначального. Этот сильный учёный и неординарный человек сумел протащить через Минобороны разрешение на моделирование целого мира с естественным развитием, где бы население жило, существовало по общим законам, привычным людям с Земли по родному миру. Главной идеей была естественность бытия электронных созданий. Почему было выбрано средневековье, магия? Кажется, это лишь десятая копия модели – остальные были уничтожены в результате различных экспериментов или стёрты, точно так же, как был стёрт наш мир несколько мгновений назад. Да, да, Даратас, катастрофы не менее страшные, чем увиденная тобой, были обычным делом в процессе деятельности Группы Тринадцать – особого подразделения, которым руководил Изначальный. Алиса Пономарёва была его заместителем.

Всё бы ничего, если бы Группа Тринадцать не заигралась. Процесс Созидания и Разрушения настолько увлёк их, настолько позволил потерять голову, что они стали создавать всё новые и новые миры, соединять их, разъединять, устраивать сети и туннели в пространстве, выдумывать новые религии, смыслы, героев и негодяев, диктаторов и филантропов. Они правили и судили, создавали и уничтожали. Они стали подобны богам!

Конечно, в какой-то момент Минобороны и Президент, вынужденный довольствоваться властью только на Земле, обратили пристальное внимание на деятельность Группы Тринадцать. Было создано специальное подразделение, известное тебе как Готикс или Отдел. В первые годы существования оно называлось Центром по Контролю. Эти товарищи стали сначала тщательно наблюдать за деятельностью Изначального и компании. Впоследствии же запретили совершать любые действия без их ведома: миры стали наполнять шпионы и соглядатаи из Центра.

Сергея Ларионовича такое положение дел устроить не могло, и он подговорил остальных двенадцать человек совершить откровенный электронный бунт: произошла чуть не межмировая катастрофа, закончившаяся уничтожением всех подконтрольных Центру образований, персонажей и даже людей – электронное инобытие, как ты имел возможность убедиться, означало такую же смерть и в мире землян.

Такого спустить с рук Изначальному не могли. Всю Группу отправили под трибунал, одиннадцать человек из тринадцати приговорили к пожизненному заключению. Кроме Сергея Ларионовича и Алисы. Эти двое работали над исходным кодом – ключом, с помощью которого был создан основной мир. Минобороны пришлось оставить негодных на свободе и разрешить продолжить работу над проектом.

Знаешь, что это был за исходный код?

– Слёзы Феникса? – с ходу ответил Даратас.

– Да, так Изначальный назвал его. "И лились из глаз его слёзы – из правого, падая, они сотворяли жизнь, из левого – несли смерть", – вольно пересказал часть легенды о Вельторе Айвар. – Он спрятал его в мире, причём так, что сам забыл, где он находился, а с памятью своей что-то сделал. В общем, уничтожить его Минобороны и Президент не могли – себе дороже, но и найти нового руководителя Проекта не получалось. Кроме того, в их извращённых умах возникла новая идея: населить мир реальными людьми. Раз Группа Тринадцать смогла переходить из мира землян в инобытие (не только при помощи аватаров), значит можно отправить туда реальных людей, не электронных – чистота эксперимента налицо.

Тут развернулся по полной Отдел, активно эксплуатируя Изначального и Алису. Впрочем, последняя сломалась после всех мучений трибунала, и перешла полностью на сторону Отдела. Все пожизненные сроки были сформированы на основе её показаний. Она корила себя за это, но дух её был сломлен. Она перестала быть собой.

Что было дальше, ты знаешь. Отдел и Изначальный хотя формально и сотрудничали, продолжали бороться друг с другом в паутине всевозможных интриг и внутримировых войн. Достать Сергей Ларионовича и предъявить ему обвинение в новом мятеже у них не получалось: он грамотно действовал через свои аватары, формально независимые от него.

И в процессе борьбы Изначальный вдруг осознал, что его эксперименты не просто открыли возможность создания новых миров, они реально открыли иное измерение, иную часть ранее доступной реальности. И все создания, населявшие основной мир, а также связанные с ним, были реально живыми. Система самоорганизовалась. – Фигура Франческо неожиданно замерцала, стала пропадать.

– Стой, куда? Не уходи! – испугался вдруг Даратас.

– Увы, это неизбежно, – проговорил Айвар, продолжая мерцать. – В отличие от других населяющих мир созданий, я часть его. И умру вместе с ним. Сейчас вирус окончательно добьёт последние кластеры памяти.

– Так что же сделал Изначальный? Почему в мир запустили вирус?

– Никто не запускал вирус. Попытка Изначального была сорвана тобой, Даратас. Ты прикончил Сергея, когда он попытался всё решить сам и начал пробиваться через один из Источников.

В голове Даратаса застучало, больно сдавило виски.

– Но, но что потом? – с трудом спросил он.

– Потом система самоуничтожилась, Даратас. Так получилось, что один из ничтожных байтов её информации получил доступ к деструктивной части Слёз Феникса и выполнил программный код на стирание. Это последствие – не более, чем побочный эффект "забывчивости" Изначального.

– Ошибка? – у Даратаса перехватило дыхание.

– С нашей позиции, да. С точки зрения общих процессов – Судьба, – фигура Франческо стала расплываться, потеряла форму – на месте него было бесцветное облако, но голос продолжал вещать: – Нашёл бы его Мерлон сейчас или через сотни лет спустя кто-то другой – не имеет значения. Не исключено, что Изначальный как-то поспособствовал, чтобы бездарный мальчишка нашёл меч уничтожения, а простая девчушка – долото созидания, но на общетеоретическом уровне.

– Так что же, все войны, события, интриги, это… – затараторил задыхающийся от волнения Даратас.

– Всё имеет значение в соответствующий момент пространства и времени. – голос зазвучал тише, словно издалека.

– А что теперь с новым миром? Отдел проникнет и туда? Там же теперь Данфер.

– Последнее даже лучше. По крайней мере, идея будет продолжать развиваться в борьбе. А что с миром – я даже не стану предполагать, Александр. В настоящий момент в Отделе начнётся хаос. Он и до этого был, когда кто-то из отдела устроил стрельбу, перебил половину персонала, а Изначальный переместился в мир, чтобы уничтожить его и не дать завладеть им окончательно. Когда же ты убил его в этом мире, Даратас, информация о мире Земли перестала быть мне доступна. – голос пропал, облако исчезло.

– Но что делать мне?! – воскликнул от бессилия Даратас.

– Определять свой путь и служить Судьбе, – долетели последние слова, прежде чем последний из аватаров Сергея Ларионовича замолк навсегда.

Мир моргнул.

***

Человек очнулся на полу комнаты. В ней стоял полумрак.

Тело человека разрывала страшная боль, он застонал.

Но в какой-то миг страдания прекратились, человек стал чувствовать себя нормально.

Не спеша поднявшись, человек огляделся вокруг: стол, на нём компьютер с разбитым монитором, рядом – сломанный стул, чуть поодаль неубранная кровать. В воздухе пахло гарью.

На полу лежала маленькая красная книжечка. Человек поднял её, открыл. На второй странице изображён светловолосый молодой человек, рядом была надпись: ФИО – Конторов Александр Данилович.

Человек положил красную книжечку в карман джинсов, затем судорожно пошарил по письменному столу, нашёл мобильный телефон, включил. Там горела дата: 25 сентября.

– Прошло всего три недели, – пробормотали губы. Как сейчас он помнил 4-е число, когда должен был собраться на рейд его клан.

Неожиданно человеком овладела мысль.

Он выбежал из комнаты, пролетел через коридор, схватил с крючка куртку, рывком открыл дверь и выскочил из квартиры.

Спешно покинув дом, Александр выскочил во двор, остановился.

Светило тёплое сентябрьское солнце, щебетали не успевшие улететь птицы, с деревьев падали жёлтые листья. Вокруг спешили по своим дела люди, кричали дети, смеялись.

Человек поправил воротник и медленно пошёл вдоль дома. Затем остановился, ещё раз посмотрел по сторонам, приметил перевёрнутую урну рядом с собой, а чуть поодаль – группу местной шпаны. Они грязно ругались, смеялись чему-то.

Хмыкнув, человек уверенным шагом направился к ним, на ходу вскидывая руки.

– А что, если наш мир – всего лишь игра? – пробормотал он, и с его губ сорвались слова заклятия: – Вендера!

27.01.2013

Content

Макс Каменски
Слёзы Феникса. Книга 3. Любовь

Любовь

Часть 7

Часть 8

Часть 9