Николай Конюхов, Елена Конюхова

Шизоидность: ?!

Введение

Современный мир переполнен информацией, с которой человек далеко не всегда справляется. Чтение книг требует немало времени и усилий. Чтобы сократить время на чтение этой книги, узнать ее содержание за короткое время и написано введение.

Шизоидная личность – это разновидность акцентуированной личности.

Акцентуированная личность – личность с характерологическими отклонениями от нормы, выраженными в чрезмерном усилении отдельных черт характера; им присуща тенденция к особенному социально-положительному или социально-отрицательному развитию.

Длительное время в науке и в общественном сознании, на бытовом уровне было относительно резкое, контрастное разделение на лиц с психическими отклонениями и нормальных среднестатистических лиц. Считалось, что лицами с психическими отклонениями занимается медицина, а нормальными лицами занимается психология.

Медицине работы хватало, так как лиц, которые нуждаются в помощи психиатра, которые по всем признакам относятся к лицам с какими-то психическими отклонениями – было и остается около 5–6 % от всего населения.

Сюда относятся шизофреники, параноики, психопаты, лица с эпилептоидными реакциями и т. д.

И в тоже время существует много лиц, которые находятся на границе нормы и патологии. Таких лиц примерно 20–30 %. Этот процент зависит от характера выборки (в больницах лечится больше акцентуированных личностей, в армии и среди призывников – меньше и т. д.). Степень распространенности акцентуаций зависит от преобладающего психологического типа выборки, от возраста обследуемых и других факторов.

По данным К. Леонгарда в клиниках Германии, в свое время, почти каждый второй больной был акцентуирован.

Можно ли сказать об этих лицах, что они полубольные? Можно ли считать, что акцентуация – это плохо, что быть акцентуированным человеком плохо?

Лица с акцентуацией, в том числе и с шизоидной, это, с одной стороны, "золотой фонд" психологических сил, психологической сущности нации и всего человечества. С другой стороны – это лица, которые могут привносить трудности в систему межличностных отношений, в систему профессиональной деятельности.

Чем более выражена акцентуация человека, тем статистически реже встречаются ситуации, где этот человек в высшей степени эффективен. Но если такая акцентуация встретилась, то в этих ситуациях он может быть намного эффективнее типичного человека.

Итак, что же такое акцентуированная, в том числе шизоидно акцентуированная, личность?

Акцентуированная личность – это личность с характерологическими отклонениями от нормы, В результате этих отклонений им присуща тенденция к особенно социально положительному или социально отрицательному развитию.

Существуют различные типы акцентуаций:

циклоидный (эта акцентуация связана с колебанием у человека фаз хорошего и плохого настроения с различными периодами);

гипертимный (для лиц с данной акцентуацией характерно постоянно приподнятое настроение, повышенная психическая активность с жаждой деятельности и, в силу этого, нередко с тенденцией разбрасываться, не доводя начатое дело до конца);

астенический (это астеники и психастеники, лица повышенно чувствительные, постоянно переживающие по своей природе и, в силу этого, быстро устающие, раздражительные, склонные к депрессиям, повышенно тревожные и др.);

эпилептоидный (склонность к злобно-тоскливому настроению, к накоплению раздражительности, агрессивности, внутренней неудовлетворенности, которые проявляются в форме гнева, злости, ярости, жестокости, конфликтности; этот тип акцентуации нередко связан с "вязкостью" мышления, скрупулезностью, педантичностью и др.);

паранойяльный или "застревающий" (зацикливающийся на чем-то под влиянием "сверхценной" идеи);

истероидный или демонстративный (стремящийся к вниманию, признанию окружающих любыми доступными средствами); и т. д.

В принципе любая черта характера в человеке может быть развита до уровня акцентуации. Если такая черта выражена чрезмерно, то это человек с акцентуированной чертой характера.

Особое место среди всех акцентуаций занимает шизоидная. Шизоид может быть до необычности талантлив и он может привносить немалые проблемы в коллективы, оттягивая на себя, на свои идеи, концепции несколько нормально работающих работников.

Когда говорят об акцентуациях, то в настоящее время их все больше и больше связывают с так называемыми метапрограммами мышления человека. А метапрограмма – это не что иное, как некие устойчивые бессознательные алгоритмы мыслительной деятельности человека, предрасположенность человека мыслить именно такой стратегией, а не другой. Метапрограммы – это устойчивые стратегии мыслительной деятельности. Так, доминирующей у человека может быть метапрограмма достижения или метапрограмма избегания. Для одного очень важно чего-то достигнуть в жизни, в ситуации. И когда он мыслит, анализирует ситуацию, то для позитивного решения для него важно уяснить, что он чего-то достигает, что он движется вперед. А для другого важно избежать неудачи. Для такого человека при принятии позитивного решения важно знать, понимать, что он сможет в конкретной ситуации не провалиться, правильно выполнить задание, что это не будет ли это для него каким-то ударом, досадой, неприятностью.

Еще одна метапрограмма – внутренняя и внешняя референтация. Так, начальники, как и все люди, бывают с доминирующей внутренней или внешней референтацией. Для убеждения лиц с внешней референтацией доводы должны быть из внешних источников, очень авторитетных для данной личности. Здесь важны научные выводы, мнение других лиц, мнение вышестоящего начальника и т. д. Именно такая аргументация более подходит для этого человека, чтобы он изменил точку зрения, изменил свое мнение.

Следующая метапрограмма связана с психологическим ощущением времени, в котором живет человек. Один человек постоянно все сравнивает с прошлым, второй живет в настоящем, а третий постоянно любую ситуацию спонтанно анализирует с точки зрения того, что будет в будущем. Это метапрограмма – прошлое, настоящее, будущее.

Еще одна метапрограмма: один человек в любой ситуации пытается оценить других, второй ждет оценки окружающих. И возникают ситуации, когда один спонтанно оценивает другого: "ты сделал это не очень хорошо", а второй съеживается и ждет, когда оценку сделают другие.

Есть метапрограмма – сходство-различие. Например, где-то что-то произошло: один, анализируя ситуацию постоянно находит сходство с чем-то подобным, а второй спонтанно, по своей природе, возможно даже по своей генетике, постоянно видит, чем это явление отличается от других.

А что же лучше – метапрограмма направленная на анализ сходства или на анализ различий? Все зависит от ситуации.

Мы устроены так, что мышление у каждого построено индивидуально. Но когда человечество начинает осмысливать все явления, получается как бы интеллект всего человечества, когда в анализ включаются противоположные метапрограммы, различные акцентуации (которые пронизаны метапрограммами различных типов). В этом случае используются интеллектуальные, характерологические возможности каждого.

Кто-то создал великую научную или иную систему – он видел общее, общие закономерности, а кто-то гениально увидел какие-то частные явления. Великие художники увидели частность, но увидели частность в конкретном явлении так, что это затронуло души всех. В принципе нужны и те, и другие метапрограммы, как нужны и те, и другие личности, те или иные акцентуации и т. д.

Акцентуации, или тот или иной тип акцентуаций, которые приняты сейчас в науке, отличаются друг от друга тем, что в них удивительным образом индивидуально-типологически сочетаются различные метапрограммы. При этом чем среднестатистический человек отличается от акцентуированного? Если у типичного человека степень доминантности той или иной метапрограммы относительна: он может видеть и сходство, и различие, у него проявляется внутренняя и внешняя референтация и т. д.; то у личности с тем или иным типом акцентуации присутствуют доминирующие метапрограммы, которые помимо его воли предопределяют особенности его деятельности и мышления.

Сочетание нескольких акцентуированных метапрограмм дают акцентуацию личности.

Что же касается шизоидной акцентуации, то у лиц, обладающих ею, может быть выражена способность обладать и эффективно использовать в своей деятельности в и мышлении относительно противоположные метапрограммы. Это может привносить путаницу при решении простых силлогизмов, но давать преимущества в ситуации восприятия кумулятивных, кумулятивно-факторных причин, противоречиво влияющих факторов.

Присутствие в личности выраженных метапрограмм может делать ее весьма эффективной. На этот счет есть интересные примеры. Если мы откроем книгу П. И. Ковалевского "Психиатрические эскизы из истории", то, прочитав ее, поймем, что многие крупные, выдающиеся деятели у нас в России были акцентуированы.

Вспомним крупных политических деятелей недавнего времени Сталин – паранойяльная акцентуация, Ленин – паранойяльная акцентуация. По мнению П. Ковалевского акцентуирован был Петр I и очень многие российские цари.

При этом однобоко, одноплоскостно считать, что России просто не повезло, что нашей страной правили психически неуравновешенные личности.

Недавно были проведены исследования в масштабе нашей страны. Обследовали крупных руководителей заводов, субъектов федерации, успешных губернаторов, мэров крупных городов и т. д. И оказалось, что в 80 % случаев эти руководители паранойяльно акцентуированы. А паранойяльность – эта зацикленность на чем-то, наличие сверхзначимой, сверхценной идеи. Эти люди зацикливались на деле (следует отметить, что это не единственная акцентуация у крупных успешных руководителей, они еще повышенно чувствительны и истероидны, то есть умеют чувствовать людей, ситуацию и естественно подстраиваться под них).

Петр I "зациклился" на том, что Россию надо выводить в передовые страны. Можно спорить о методах достижения им поставленной цели, но то, что он к ней шел изо всех своих сил – бесспорно.

Но встречаются лица с паранойяльно акцентуированными чертами, которые наносят величайший вред государству, предприятию. Один пример. В крупный банк подобрали заместителя председателя банка – бывшего разведчика. Разведчик был заслуженный, весь в орденах, он был в "горячих" точках, принимал участие в боевых действиях. Удивительная биография…

Но этот человек был настолько сконцентрирован на цели деятельности, настолько привык действовать, когда на него оказывают давление, настолько привык преодолевать препятствия (это тип, у которого энергетика повышается, когда на пути к достижению цели стоит препятствие), что он просто не мог спокойно работать в банке, где нет трудностей, нет препятствий в том смысле слова, к которым он привык. И он начал их искусственно создавать, в значительной степени бессознательно. "Это делается неправильно, надо сделать вот это и это… Ну и что, просидим три ночи, зато сделаем… А этот отдел недоработал. Ну, что вы, ребята, ведь это ж не так, надо было не только в этом регионе, надо было поехать туда, сюда…"

Он заставлял работать всех очень интенсивно, по 18 часов в сутки. Естественно, в условиях наличия типичных кадров, которые работают в банках, это привело к дезорганизации работы крупного коллектива.

Пригласили психолога – разберитесь. А парень-то умница, готов "пахать" день и ночь, но другие-то не готовы к этому, у других другой тип личности. Допустим, перед нами феминизированная, сензитивная личность. Не так на нее посмотреть – и вот уже человек на три дня выбит из колеи. У него сензитивная акцентуация, то есть это совершенно другой тип личности.

Таким образом, акцентуация – это и плюс, и минус в зависимости от того, в какой тип деятельности включен этот человек, в каких ситуациях он находится. Вот ключ к пониманию акцентуации человека, в том числе и шизоидной.

Шизоидный тип акцентуации – удивительный тип, непохожий на другие. Причем лиц с чертами шизоидной акцентуации мы встречаем постоянно. Более того, временами ситуативно мы сами таковыми становимся.

В первую очередь для лиц с шизоидной акцентуацией характерен "двойной зажим", то есть личность переживает относительно противоположные чувства, у нее срабатывают относительно противоположные метапрограммы. На личность давит столкновение противоположностей в мотивации, в чувствах, в мышлении – "двойной зажим".

Как можно понять суть этого "двойного зажима"? Допустим, у человека очень повышенная чувствительность, он эмпатичен, он нуждается в глубоком межличностном общении с другими людьми, ему нужны их улыбка, добрый взгляд. А он приходит с утра на занятия, на лекцию и видит кругом послевоскресные лица – у каждого свои проблемы. И он боится искренне сказать: "Привет! Здорово! Как дела? Ну как ты провел воскресение? Друг ты мой сердечный". Он боится это сказать, не решается высказать свои чувства. А увидев у однокурсника взгляд как у "ежика" – тоже становится "ежиком".

С одной стороны у него огромная потребность в психологическом поглаживании, в общении, а с другой – он закрывается, чтобы не проявить, не показать свою зависимость от эмоциональной эмпатии, от окружающих, чтобы не быть "не как все".

И внешне, при высокой внутренней чувствительности, у шизоидов это может проявляться в эмоциональной холодности, замкнутости, в необычности мышления и т. д. Это очень своеобразный подтип шизоида. Есть шизоиды других подтипов. Но для всех характерен эффект "двойного зажима".

Перечислим некоторые признаки шизоидности и одновременно давайте подумаем, не проявляются ли временами эти признаки и у нас? у кого-то из окружающих? Заранее следует сказать, что шизоидная акцентуация – это не есть плохо, иногда это большое благо для человека и человечества. Это бывает тогда, когда шизоидная личность попадает в те виды деятельности, в которых она высоко эффективна.

Итак, вот эти признаки. Первый – человек может любить и ненавидеть одновременно, причем нередко и чаще всего эти противоположные чувства проявляются по отношению к самым близким, самым дорогим людям, к наиболее значимым ценностям. Допустим, жена сильно любит мужа. Это проявляется во взгляде (зрачки расширенные, глаза блестят и т. д.), в интонации ("милый, дорогой, хороший, единственный"). И вдруг проявляются относительно противоположные чувства, вдруг от нее идет такая "стервозность", что трудно передать словами.

Почему это так происходит? Откуда такой контраст чувств? А все дело в том, что у этого типа личности чувства должны качаться как маятник: то в одну сторону, то в другую. Если чувства долгое время не переходят в положительное состояние, то этот маятник как бы давит на психику и деформирует личность. Человек уже не в себе – мужчина это или женщина – готов лезть на стену, причем не знает почему, не догадывается, что для успокоения ему надо просто выпустить негативные эмоции. И человек бессознательно ищет любой повод, чтобы данный негативизм выпустить наружу (иногда он выпускается и на себя, вплоть до ненависти к своему телу, к своим поступкам и др.).

Иногда противоположность чувств, переживаний у шизоида скрыта. Так, нередки шизоиды, которые за что-то ненавидят свое тело (особенно если он сам полный или с другими физическими несовершенствами), часть самого себя. Особенно часто это бывает у лиц, профессия которых по своей сути гуманна, которые не могут в силу своего воспитания выплескивать негативные переживания на окружающих. Если шизоид полон, то он может искренне ненавидеть себя. Один из них на вопрос: "Почему же вы так не любите свое тело?", неожиданно, но вполне серьезно, ответил: "Оно занимает много места, мешает другим". И это был блестящий профессионал, с весьма гуманной профессией. Защитные реакции на этот счет у шизоида срабатывают самым неожиданным способом (или не срабатывают вообще).

Итак, у шизоидной личности положительные чувства как бы завязаны с негативными маятниковой закономерностью. "От любви до ненависти один шаг" – это утверждение более всего подходит к шизоидам.

Если же шизоидам не давать проявления противоположных чувств в широком диапазоне, если их сдерживать, то это приводит к нарастанию внутриличностных проблем, причины которых не сразу может понять даже опытный психолог.

Причем зажим проявления противоположных чувств (и позитивных, и негативных) может сказаться на личности и через несколько лет. Так, если не давать возможности жене проявлять по отношению к мужу негативных чувств, если не давать ей быть естественно "стервозной", то через 10–20 лет это может привести к крайне негативным психологическим последствиям, к семейной трагедии.

Первая особенность шизоидов является основной, ведущей. Остальные особенности могут у шизоидов не проявляться: существует много различных подтипов этого типа личности. И несмотря на то, что внутри у них могут проявляться противоположные переживания, чувства, внешне наблюдатели обычно фиксируют у шизоидов какую-то доминантную эмоцию: зол или добр, общителен или замкнут и т. д. Со временем шизоиды и играют ту роль, которую от них ожидают.

Вторая особенность – эти лица склонны к индивидуальному стилю деятельности, они нестандартны, у них чаще, чем у других, повышен творческий потенциал. Они могут не только переживать по разному, но и смотреть, анализировать проблемы с различных, противоположных, точек зрения. "Двойной зажим" характерен не только для эмоциональной, но и для их рациональной сферы личности. Это характерно и для их мышления, для их метапрограмм. Они могут менять метапрограммы на противоположные, что дано, увы, далеко не всем людям. Тождество противоположностей – ядро диалектического мышления. У многих шизоидов оно присутствует по их психологической природе.

Как и противоположные чувства, шизоиды могут переживать и противоположные мысли и своим мышлением схватывать тождество противоположностей. Они могут видеть предмет с различных точек зрения. И когда человек выдает что-то нестандартное, необычное, оригинальное, нередко из уст окружающих звучит: "О, шизик какой". Приведем такие данные: большая часть истинных изобретателей у нас в России повышенно шизоидны. Очень многие крупные ученые – повышенно шизоидны.

Итак, шизоиды могут видеть тождество противоположностей, склонны к индивидуальному стилю деятельности, весьма нестандартны в своих переживаниях.

Третья особенность шизоидных личностей – они часто стремятся создать какую-то совершенную, завершенную систему. Они способны видеть с различных точек зрения и видят нередко ограниченность многих частных подходов, концепций. Обобщив, интегрировав эти подходы, они стремятся создать что-то новое, необычное. Так, И. Кант создал свою философскую систему, Г. Гегель – свою. В бизнесе в начале 90-х годов появилось много шизоидов, создавших свои системы-империи (но, создав их, начали чувствовать свою недовостребованность).

В науке при наличии системных знаний и хорошего интеллекта такие лица могут достигнуть многого. Они стремятся к завершенности, системности анализируемых явлений, видят разные точки зрения, подходы и т. д.

Четвертая особенность (в бытовом плане она не четвертая, а скорее вторая) – эти личности, как правило, повышенно интуитивны.

Такая личность смотрит в глаза другому человеку и по этим глазам читает истинные мысли, видит то, что от него скрывают, чувствует это, насквозь видит других. Шизоид такой по природе (хотя есть подтипы и со сниженной интуитивностью).

Но откуда у него эта повышенная чувствительность? У этого человека строение психики более тонкое по природе, по его психофизиологическим особенностям. И меньшие раздражители он воспринимает как весьма значимые сигналы. Вот чуть-чуть исподлобья смотрит человек (для обычного человека это ничего не значит), а для шизоида – это трагедия общения. Только что с этим человеком было такое глубокое эмпатичное общение, а вот уже он смотрит исподлобья. Для шизоида это настолько сильный раздражитель, что его бывает достаточно, чтобы деформировать, свернуть общение, уйти в себя. У шизоида более низкий порог возбудимости, раздражения психики.

В настоящее время в науке все большее признание получает концепция кумулятивно-факторных причин. Суть ее заключается в том, что наше сознание, наша логика, наше мышление устроено так, что мы более улавливаем влияние отдельных факторов, отдельных причин, выраженных достаточно рельефно, чтобы их заметить и логически проанализировать. Но эти отдельно выраженные факторы, причины детерминируют поведение человека примерно на 1/3. Наука в большинстве случаев анализирует подобные факторные причины. В то же время на 2/3 поведение человека детерминируют микропричины, которые имеют свойство кумуляции в психике до определенного порога, после которого начинается соответствующая активность человека.

Шизоиды отличаются тем, что в большей степени, чем простой, обычный человек, чувствуют эти кумулятивные причины. Объяснить действие этих причин словами трудно и переход от анализа кумулятивных причин (интуиция) к факторным (мышление) дается сложно. И не случайно при объяснении чего-то шизоид может выглядеть алогичным. Типичные же люди обычно анализируют факторные причины, которые рельефно врываются в нашу жизнь, которые поддаются логическому анализу.

А шизоид? Шизоид может чувствовать кумулятивные причины и делать на их основе определенные выводы. А интуиция у них какая! Вот если жена повышенно шизоидна, не дай бог муж сходит куда-нибудь с друзьями, а жене об этом не скажет. И вот она смотрит, у нее меняется настроение и она говорит: "Ты, ты…, да я по глазам все вижу". Да, такие лица действительно могут видеть все по глазам. Могут, у них такая повышенная чувствительность. Даже если зрачок сдвинулся не так, как обычно в этой ситуации, и она уже это замечает. Такая интуиция основана на тонкой, высокой чувствительности.

Пример из практики. Друзья попросили поработать с женщиной, у которой обострились внутриличностные проблемы. При работе с ней (вначале по телефону, потом при встрече) выяснилось, что это типичный шизоидный тип личности. Первый муж был бизнесменом, но она полюбила, почувствовала (хотя у нее уже достаточно взрослая дочь), симпатию к другому человеку. Об этом узнали окружающие. Муж ее отчитал: "Ты с кем связалась? Ты же знаешь этого человека". И что же она делает в ответ? Она бросает мужа-бизнесмена, заставляет другого человека развестись со своей женой и прийти к ней. Впоследствии оказалось, что ее новый муж тоже типичный шизоид. И вот живут эти два шизоида вместе. У них "дикая" интуиция, они могут настолько безошибочно вцепиться в другого человека, настолько тонко почувствуют ситуацию общения, что не замечаешь как попадаешь под влияние этих людей, как научная логика постепенно заменяется с их помощью на ту, которая принадлежит им. Они могут незаметно войти в душу другого и друг друга, точно почувствовать ситуацию, моменты принятия решений человеком и настолько корректно, в нужный момент подтолкнуть его к тому или иному решению, что и психолог не замечает, как попадает под влияние этих людей и принимает то решение, которое идет под их влиянием. Такой личностью была и эта женщина. Она смогла почувствовать, что новый муж ей психологически ближе, она смогла уцепиться за этого человека, эмоционально привлечь его.

Но шизоид по своей природе должен находиться в состоянии маятника. Если он себя сдерживает, блокирует проявление контрастных эмоций, то это ведет к нарастанию психологических проблем, к возникновению различных комплексов и это влияет на его здоровье.

В то же время любому человеку хочется глубоких, необычных, ярких чувств. И шизоид эти чувства может дать другому человеку, реально сопереживая их. Типичный же человек, типичная женщина чувствуют в меньшем диапазоне. Но вот получил мужчина, сам также шизоид, но в меньшей степени, "эту порцию чувств"… И что затем? А затем эта женщина (по закону маятника) идет в другую сторону…

Однако уже до этого момента сила эмоциональных переживаний в общении двух людей бывает настолько интенсивной, нестандартной, что обычному человеку или даже умеренно выраженному шизоиду, хочется от них отдохнуть. И нередко, после того как типичный человек получит "порцию" эмпатичных чувств от шизоида, он хочет спонтанно вновь прийти в себя, вернуться к своему Я, выйти из под влияния этого человека.

И вот мужчины, у которых шизоидные жены, хотят нередко беспричинно, спонтанно, не осознавая почему, куда-то оторваться – в командировку, побыть хоть немножко рядом с другим, "стандартным" человеком или одному. И наоборот, если шизоиден муж, то жене хочется побыть где-то в одиночестве, не с ним, потому что постоянное давление взглядом, фразой, интонацией и т. д. может угнетать.

Подобная закономерность характерна и для общения между мужчиной и женщиной вообще. Типичная женщина требует более глубоких, более интенсивных эмоций, чем мужчина. Более интенсивные эмоции ей требуются на более длительное время, чем мужчине. У мужчины эта потребность удовлетворяется быстрее, пресыщение происходит раньше. Это является одной из основных психологических причин разводов после первого, второго года супружеской жизни. В силу этого мужчине статистически чаще для счастливого брака нужна "дистантная" женщина.

Итак, вернемся к нашему случаю, эта женщина притянула к себе нового мужчину (а у него двое детей). Они начинают жить вместе, но она боится его потерять, все свободное время стремится проводить только с ним, никуда не отпускает, даже в командировку (боится, что он начнет встречаться со своей бывшей семьей). Через год совместной жизни этот мужчина начинает чувствовать дикий дискомфорт. Он уже начинает переживать и всю гамму негативных чувств со стороны новой жены-шизоида. Ему уже невмоготу. Бросив свою прежнюю жену, двоих детей, он начинает осознавать, что бывшая жена дала ему менее интенсивную порцию чувств, но она и меньше изматывала психологически. И он возвращается к своей первой жене. Он понимает, что первая жена – это как черный хлеб, на каждый день, в то время как жена-шизоид – это булочка с изюмом, которая в одни моменты мягкая, вкусная, а в другие ее хочется заменить черным хлебом. И предугадать эти моменты невозможно. И мужчина выбрал хлеб на каждый день, хлеб, который не приедается.

Какое же было поведение шизоидной женщины? У нее сработала классическая проекция – виноват первый муж. На вопрос: "Почему?", бессвязный ответ: он ей когда-то сказал не ту фразу.

Затем виноваты родители, потому что они настояли на разводе с первым мужем и со вторым.

Задаю простые вопросы: "А почему родители? Ведь Вы сами сделали первый шаг к разводу, Вы противоречите сами себе?" – "Да! Противоречу, но вот родители…"

Так вот эта женщина бросает мужа бизнесмена для того, чтобы быть рядом с человеком, который тоже, как она, повышенно шизоиден, который переживает чувства также интенсивно как и она. Она нашла родственную душу.

И что характерно: шизоид может бросить все – богатство, деньги, ближайших родственников для того, чтобы быть рядом с человеком, который его понимает. Эмоциональная эмпатия, взаимное понимание для этого человека более важная ценность, чем деньги, работа и прочее, прочее… Бросают все, идут в нищету, но лишь бы быть рядом с родственной душой, не понимая, что души других меняются тоже…

Что делать в этой ситуации психологу? Что порекомендовать? Как скорректировать поведение личности? Ответы на эти вопросы важны не только для лиц из приведенного примера, но и для всех нас. Дело в том, что подобные переживания типичны для шизоидов, но ситуативно они могут быть у любого человека. Для одних эти чувства относительно постоянны и стабильны во всех ситуациях, они очень высокой степени интенсивности и тотально пронизывают личность, а у других – лишь ситуативны.

Для шизоидов характерно вымещение своей раздражительности, злобы под любым предлогом. Этот человек придумает все что угодно, чтобы вновь придти в состояние раздражительности. Если мы не допустим этого состояния, то невольно можем навредить его здоровью.

Причем для шизоида может быть характерно как бурное, интенсивное срабатывание защитных реакций (вытеснение, проекция и др.), так и вообще отсутствие данной способности.

Поэтому если мы любим шизоидную личность (а их очень многие любят, это нередко яркие личности), то этому человеку надо простить, когда он начинает говорить нам что-то "стервозное".

Если он или она этого не скажет, то это бьет по их здоровью и прочее, и прочее…

Почему приведен этот пример? Чтобы каждый из нас проанализировал свои семейные отношения, отношения с близкими людьми. С вероятностью 20–30 % мы, наши жены или мужья, наши ближайшие родственники наделены аналогичными особенностями. При этом шизоид нередко притягивает шизоида…

Возникает вопрос: если взять торговлю недвижимостью, кто лучше продаст недвижимость – шизоиды или не шизоиды?

Да, шизоиды определенного подтипа. На этот счет есть достаточно надежные статистические данные. Поэтому шизоидность иногда – "дар божий". Шизоид определенного типа может вцепиться в другого человека, вжиться в него и заставить сделать то, чего бы этот человек никогда не сделал, если бы рядом не было шизоида.

Нередко шизоиды с достаточно подвижным интеллектом и социальным опытом общения с людьми просто психологически принуждают к той или иной покупке. В этом отношении от них зачастую нет никакой защиты. Надо быстрей вынимать бумажник, отдавать деньги и убегать… Иначе в душу влезут. Они чувствуют каждое наше движение души, движение глаз, меняя тут же аргументацию, подходы к нам.

В науке идет спор по поводу шизоидных черт личности. Здесь выделены те, которые статистически чаще встречались не у тяжелых шизоидов, а у типичных шизоидов-тружеников, сплошь и рядом осваивающих современную Россию, это черты тех шизоидов, которые постоянно окружают нас, с которыми мы постоянно общаемся. И выделение этих черт проведено по принципу практической важности на языке лиц, не являющихся профессиональными психологами. В тексте монографии они сформулированы несколько по-иному.

Шизоидность – это одна из тех акцентуаций, которая с большим трудом поддается психокоррекции, а нередко и не поддается. И тут бывают два основных типа психотерапевтической ситуации, связанных с двумя подтипами шизоидов.

Первый тип ситуации. Рациональный подтип шизоидов с достаточно высоким интеллектом может понять психолога с полуслова и видоизмениться достаточно быстро и продуктивно. Он просто меняет алгоритмы своего поведения, изменяет взгляды на окружающий мир.

Второй тип ситуаций связан с большими трудностями в изменении личности. Улучшения не происходит, более того – может произойти ухудшение состояния после достижения глубокой эмпатии, взаимопонимания с психологом. Поэтому велика ответственность психолога, когда он берется за работу с шизоидной личностью.

Шизоиды могут быть профессионально успешными. Есть профессии, где их немало. Шизоидов много среди программистов, аналитиков, представителей творческих профессий, они оказались успешными в социальной работе, в видах деятельности, где требуется самопожертвование ради других. В то же время шизоиды нередко не находят себя во многих видах профессиональной деятельности. И не случайно, что их много (а иногда и большинство) среди тех, кто ищет работу, приходит в службу занятости, регистрируется как безработный, среди крестьян.

При этом вложение средств на профессиональную переподготовку шизоида может оказаться малоэффективным: приходит время и с новой профессией этот человек попадает на биржу труда. Для шизоидов важно профессиональную подготовку давать с учетом их личностных особенностей.

Иногда человек сидит за компьютером и внешне кажется скучным, сидит не поднимает глаз, сам в себе, держится особняком, но внутри него играет такая гамма чувств, такой диапазон переживаний, что понять и разделить это смогут единицы.

Вот еще один пример. Шизоид-программист, Валентин, талантлив. Свое место работы не меняет, хотя ему предлагали достаточно большие деньги другие работодатели. Холост (что подозрительно, когда уже за 30). Его увлечения – компьютер, интернет. При беседе с ним говорю: "Надо же познакомиться с кем-то". А он отвечает: "А где и как я познакомлюсь с женщиной, как?".

Но потом начал раскрываться: "Я познакомился". Оказалось – вышел в интернет на сайт киноискусства, познакомился с посетителями этого сайта, в том числе с одной женщиной – Марией. Сначала общались через интернет, потом поняли, что у них есть что-то общее. Встретились, сходили в кино, Понял, что нашел ту, которую подсознательно искал всю жизнь, которая так же бессознательно тянется к нему. Она – психолог по образованию. Кстати, в психологи нередко идут, когда есть какие-то внутренние проблемы, когда есть какие-то акцентуации. Работает в банке, замужем, муж-бизнесмен, много получает.

Общение между ними постепенно стало более глубоким: у обоих выражена потребность в глубоких эмоциональных переживаниях.

Приходит Валентин на работу и, если есть возможность, связывается с ней по телефону: "Привет! Ну как у тебя дела?". Голос услышали, поговорили, и на душе обоим стало легче.

У них есть возможность встречаться друг с другом. Но оба чувствуют какое-то неравноправие: у нее муж, а у него – никого кроме этой женщины. И когда она сказала через некоторое время: "Хватит, муж узнает и прочее, прочее…", Валентин решил покончить жизнь самоубийством…

Вот так мы и встретились. Мария для него – единственное ценное, что есть на свете. Он как бы "прилип" к ней.

И для нее это удовлетворение, но она понимает, что надо руководствоваться принципом реальности: у нее шизоидность еще не приняла тяжелой формы. Она понимает, что если они поженятся, то на зарплату простого программиста и банковской служащей прожить сложнее, чем за спиной мужа-предпринимателя. Но если бы они приняли решение пожениться, то опять были бы и плюсы, и минусы; и высшие проявления чувств, и трагедии. Они жили бы в этом маятнике человеческих страстей. Но жизнь в этом маятнике – это настоящая, полнокровная для них жизнь. Для них такая жизнь – счастье.

А обычному человеку, если дать большую любовь и большую ненависть – это нагрузка, перегрузка, психическое перенапряжение. Мы все очень и очень разные типологически.

Некоторые вероятностные биографические признаки шизоидности: необычные увлечения с индивидуальной направленностью (собирание марок, радиодело, компьютер, собирание несчастных случаев; увлечения психологией, психиатрией, гипнозом, восточными единоборствами, восточной философией и просто философией и т. д.). Далее. Отсутствие близких друзей, наличие среди родственников психических больных. У многих есть родственники с психическими отклонениями от нормы, но у шизоидов они встречаются чаще, трудности адаптации к новым условиям, к новым коллективам; наличие психических травм (в том числе в детстве, в юношеские годы); сексуальные расстройства, осложнения в период полового созревания.

Однако все биографические признаки связаны с шизоидными чертами вероятностно.

Что касается личностных черт, то практически нет тех черт личности, тех особенностей, которые бы не были характерны для шизоида. Но у них нередко наиболее развита какая-то одна из всего диапазона человеческих страстей.

Так, шизоиды могут быть очень общительными. Для них общение, потребность в эмоциональной эмпатии настолько высока, что один человек, или даже несколько, удовлетворить ее не могут. Поэтому они имеют достаточно широкий круг знакомых и эту потребность удовлетворяют, общаясь со многими людьми.

В то же время шизоид может быть весьма замкнутым. При этом нередко замкнутость для них – это не отсутствие потребности в интенсивном общении, в эмоциональной эмпатии с окружающим, а боязнь общения, боязнь ситуаций, когда их искренность, их естественность в общении будет отвергнута. Некоторые из них боятся общаться потому, что не находят того уровня общения, который им необходим.

Есть такой психолог – Карен Хорни. Она всемирно знаменита и, по-видимому, сама не лишена черт шизоидности. Причины неврозов у людей она видела в том, что человек хочет что-то получить от людей при общении с ними, но сомневается в этом, поэтому и замыкается в себе. Так, человек хочет, чтобы его любили, но чувствует что это нереально и проявляет по отношению к человеку, которого любит, противоположные чувства. "От любви до ненависти один шаг", у шизоида это – полшага.

Шизоиды могут быть блестящими танцорами, у них может быть отлично развита кинестетика. Но они могут двигаться и разбалансированно, дискомфортно, угловато. В некоторых исследованиях такая угловатая походка называется одним из важнейших признаков шизоидности.

И в то же время масса противоположных примеров. Известный у нас в России и во всем мире танцор В. Нижинский, чудеснейший танцор – показывал выдающуюся пластику.

Танец, сбалансированные движения – это способ для шизоида снять с себя внутренние нагрузки, достичь внутренней сбалансированности психики.

В настоящее время традиции В. Нижинского продолжает Борис Моисеев. И как он танцует!

Шизоиды могут быть виртуозами на льду, в гимнастике, в танцах, но одновременно иметь несбалансированные движения в обыденной обстановке. Все зависит от того, куда идет их энергия. Если большая часть их энергии пошла на двигательную активность – эта активность сбалансирована; если же вся энергия уходит на умственную деятельность – высока вероятность несбалансированности их движений.

Одни шизоиды бывают очень-очень умными, логически последовательными, а другие обладают крайне низкими способностями к интеллектуальному, логическому анализу.

Вообще у шизоидов большая часть личностных качеств на полюсе или высоких достижений, или низкого уровня развития.

Причины этого многофакторны, многоаспектны, кумулятивны. Но одна из причин заключается в том, что у некоторых шизоидов как бы разорваны репрезентативные системы. Если у обычного человека информация, полученная с помощью слуха, совпадает с данными зрения, с кинестетическими ощущениями, то у шизоида эти репрезентативные системы могут работать как бы независимо друг от друга и давать в мозг различную, в том числе противоположную информацию. Это служит нередко психофизиологическим основанием того, что шизоид может видеть разное, в том числе и тождество противоположностей одновременно. А видение тождества противоположностей – основа диалектического мышления.

Не случайно среди изобретателей, ученых с философским мышлением немало шизоидов.

Итак, шизоиды бывают разные. Их психокоррекция может проводиться различными методами.

Но принципиально важно, чтобы этих людей окружала любовь, искренность. Надо, чтобы у них было любимое дело. При обострении внутриличностных проблем любимое дело, хобби выступают мощным психотерапевтическим фактором.

Шизоиду важно заняться тем видом деятельности, которое дает ему удовлетворение. Чаще это индивидуализированные виды деятельности, нередко – это общение с детьми. Если степень шизоидности не очень выражена, то такая личность нередко тонко чувствует детей, понимает их переживания. Ведь у детей все так искренне, а это для шизоидов – глубочайшее удовлетворение.

Не давить на шизоида, дать пообщаться с теми людьми, с которыми они хотят – важное условие снятия их внутриличностных проблем.

Важно, чтобы они были заняты творческой индивидуальной деятельностью, чтобы по отношению к ним не было заданности организационных и иных условий деятельности, чтобы деятельность не была строго алгоритмизированна.

Строго алгоритмизированная деятельность может вызвать у них внутренний протест.

И еще одна особенность – шизоиды бессознательно стремятся к конфликтам, но потом самое важное для них – примирение. Именно ради момента примирения, ради искренних, душевных отношений с обычными людьми (а у типичного человека момент примирения связан с интенсивными позитивными переживаниями) нередко эти люди идут на конфликт.

Кроме того, конфликт для шизоида – это естественный способ испытать контрастные чувства, перейти из негативного состояния в позитивное, сблизиться с людьми. Как тут быть? Частенько и мы, психологи, не знаем что делать.

Шизоид прекрасно себя чувствует, если идет куда-то на переговоры, где он компетентен, если что-то успешно решает через систему межличностных отношений. Поэтому если давать им задачу добиться чего-то через эмоциональное сближение с другим человеком и если это у него выходит, то такие задания надо ему давать чаще. В таких случаях он эмоционально сближается с этим человеком, получает эмоциональную эмпатию, получает то, чего мы ему не даем в достаточной степени.

И, в заключение, с шизоидом можно работать высокопродуктивно, он может быть очень эффективным в профессиональной деятельности, но может и приносить большие проблемы. Это зависит от того, каким видом деятельности он занимается, в какие ситуации мы его ставим, как мы к нему относимся.

Отношение к шизоиду должно быть другое, более эмпатичное, нежели отношение к другим типам личности. И поверьте, тогда при минимальной заработной плате, при максимальной нагрузке, он будет вкалывать день и ночь ради того, чтобы ему сказали спасибо, ради того, чтобы вы проявили по отношению к нему признательность, ради добрых отношений. Добрые отношения с шизоидом – это способ заставить напрягаться его изо всех сил.

Знаю шизоидов из офицерской среды, которые не имеют никакого приработка, но день и ночь находятся на службе (если начальник его почувствовал и понял). Но вот приходит новый начальник и эта личность находится уже в оппозиции. Немало шизоидов среди врачей, день и ночь думающих о своих больных. Шизоиды прекрасно показали себя на социальной работе и т. д.

Шизоиду надо давать максимальную нагрузку в том виде деятельности, которая приносит ему удовлетворение. Давать максимальную нагрузку, чтобы даже шатался иногда! Тогда у него не будет энергии для стервозности, для негативных эмоций. Если мы такую нагрузку ему не даем, если мы не эмпатичны с ним, то шизоид эмоционально будет качаться как маятник.

И надо спокойно воспринимать все конфликты, которые идут с его стороны. Истинный мотив этих конфликтов – это чтобы на него обратили внимание, чтобы сбросить внутреннюю нагрузку и получить эмоциональную эмпатию.

В основе таких конфликтов лежит бессознательное стремление сменить свои эмоциональные центры на противоположные. У шизоидов в бессознательном существуют противоположные эмоциональные центры, но осознается какой-то один. Длительное нахождение противоположных эмоциональных центров в сфере осознанного и неосознанного актуализирует потребность их смены: один переходит на уровень бессознательного, а другой, ранее не осознаваемый, осознается. В силу этого бывают эффективными противоположные приемы, средства влияния на них.

При этом эмпатия иногда может ради дела заменяться резким психологическим давлением на шизоида.

Конкретный пример. В книжном магазине в пору книжного дефицита одна женщина (ярко выраженный шизоид по движениям, по глазам, по репликам) начинает поднимать шум около прилавка. Продавщица, мудрая женщина, смотрит, смотрит на нее, а потом как гаркнет – та сразу изменилась и стала совершенно другой, тихой и смирной.

Некоторые типы шизоидов подсознательно ищут подобных контактов с окружающими. Для них вот так гаркнуть, стукнуть по столу – это способ воздействия, после которого они тут же становятся нормальными людьми. Но может быть и такое, когда Вы стукните по столу и… такая стервозность проявится, такое может произойти. В этот конфликт могут быть втянуты все члены коллектива, все начальники, а также суд, прокуратура, общественность, вплоть до лидера ЛДПР.

Шизоидов нередко препровождают к психологам. После многочасовых бесед психолог может зашататься…

После таких многолетних шатаний, правда с ощущением не только усталости, но и внутреннего удовлетворения, и написана эта книга. Она построена не только на личных наблюдениях, на личном опыте, а также и на масштабных психодиагностических исследованиях. В конце книги приводятся данные исследований, размышления, показывающие на присутствие у россиян некоторых черт личности сродни "двойному зажиму".

Надеюсь, что Вы разделите со мной прелесть общения (оно присутствует и когда анализируются статистические данные) с необычными людьми.

Глава 1. Методология анализа шизоидных черт личности

Анализ шизоидных черт личности предполагает опору как на общепсихологические концептуальные достижения, так и на теоретические, методологические, психиатрические обобщения. Анализируя акцентуации, движение мысли может направляться как от нормы к акцентуации, так и от психического отклонения к норме.

1.1. Общая характеристика предмета исследования

Шизоидность – не есть шизофрения. Она занимает как бы промежуточное положение между типичными чертами среднестатистической личности и шизоидными отклонениями. Шизоидность, как и все акцентуированные черты личности, имеет как социально позитивный, так и социально негативный контекст в системе психической саморегуляции человека, в детерминации его деятельности, в том числе и профессиональной.

В настоящее время во всем мире выявлен довольно высокий процент людей, болеющих шизофренией. Так, в США это 7,2 человека на 1000 жителей, или чуть менее 1 % всех лиц. В некоторых странах этот процент значительно выше. В северных районах Швеции он доходит до 1,7. И есть предположение о росте числа больных с данным диагнозом (см.: Э. Фуллер Тори. Шизофрения. СПб., 1996, с. 18–34).

Предметом данного исследования не являются люди, больные шизофренией, более того, – и лица, страдающие симптомами явной шизоидной акцентуации. В данной работе исследуются психологические особенности лиц с чертами шизоидной акцентуации, которые весьма успешно в целом справляются, в том числе – и с управленческими функциями. Однако данные о росте числа заболеваний шизофренией важны с точки зрения оценки перспектив роста числа людей с чертами шизоидной акцентуации, занятых в сфере управления. И, по всем предварительным данным, стоит ожидать, что данный процент будет расти.

В настоящее время с высокой степенью достоверности подсчитаны расходы на лечение шизофрении. Так, в США насчитывается около 1,8 миллиона человек с диагнозом «шизофрения». Общие затраты на их лечение, содержание составляют десятки миллиардов долларов в год (см. там же, с. 35–36), по некоторым оценкам, – около 50.

Правомерна постановка вопроса и о «стоимости» участия больных шизофренией в производственном процессе, поскольку ущерб от этого может быть немалым. Но это все же медицинский, психиатрический аспект проблемы.

Учитывая же, что на одного больного шизофренией приходится несколько шизоидов, а на одного шизоида – несколько лиц с чертами шизоидной акцентуации, следует признать постановку проблемы «стоимости» шизоидной акцентуации для общества не риторической и академической, а реально затрагивающей интересы каждого гражданина страны.

Так, примерно 10 % населения страны так или иначе контактирует с лицами, больными шизофренией (см.: Д. Хелл, М. Фишер-Фельтен, 1998, с. 159) и примерно 2/3 из них – с шизоидами. Практически все люди общаются с лицами с чертами шизоидности.

Понимание шизоидной акцентуации окружено предубеждениями, ошибочными суждениями, что делает лиц с чертами шизоидности психологически незащищенными, до некоторой степени ущербными. В обществе еще не принято открыто и естественно признаваться в наличии шизоидных черт личности. До этого еще надо дорасти, но придет время и психологическая культура населения будет допускать естественное признание шизоидности. Пока же такое признание может обрасти моментами ненужной спекуляции, усложнить жизнь лицу с чертами шизоидности, внести дискомфорт в систему межличностных отношений вокруг него. И чтобы развеять такие предубеждения, нужны научные исследования, позволяющие взглянуть на лиц с чертами шизоидности не как на людей, у которых вот-вот начнется шизофрения, а как на специфических работников, профессионалов, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, с которыми работаем и живем.

Анализ психологии шизоидов важен для понимания психологических особенностей зарождения, формирования политической оппозиции. Именно лица с чертами шизоидности нередко ортодоксально выражают оппозиционные взгляды (Kovac D., 1995). Ковас показал это на примере Словакии 1918–1968 годов. S. Frosh (1987) также проанализировал так называемые «шизоид-явления» в системе общественных, в том числе и политических, отношений. Он делает вывод о необходимости учета особенностей шизоидов в политическом процессе и в развитии общества в целом. S. Frosh считает, что в обществе существует так называемый шизоидный феномен (schizoid phenomen), который заметно влияет на общественные отношения.

Все настойчивее исследуется роль и место шизоидов в детерминации поведения различных групп людей, их влияние на непосредственное окружение. Автор считает, что группа, которая формируется по схожести (взаимодополняемости) черт характера, активно проявляется в политической жизни общества. Это надо учитывать. Не следует забывать и тот факт, что шизоиды весьма активно влияют на окружающих, при этом их влияние далеко не всегда поддается управлению средствами массовой информации, влиянию политических лидеров. Поэтому политическую модель общества нельзя создать не учитывая в ее структуре группы лиц с различными акцентуациями и психологические механизмы их взаимодействия. А среди этих механизмов не последнее место занимает влияние людей, обладающих чертами шизоидности (Alford C. F., 1994).

E. V. Wolfenstein (1993) на примере анализа денег К. Марксом и З. Фрейдом приходит к выводу, что и у того, и у другого проявляется эффект отчуждения. Для Маркса это процесс отчуждения рабочих от результатов их труда, эксплуатация рабочих с помощью денег, а для З. Фрейда «деньги = feces = penis» (выражение садомазохистских связей). И – что главное для нашего исследования – такое отношение к деньгам носит паранойяльно-шизоидный характер. Один из психологов приходит к выводу, что шизоидно-паранойяльная оценка сложных социальных явлений согласуется с определенными социальными теориями. В силу этого и столь примечательна роль шизоидов в политической жизни общества: они со своими взглядами нередко проповедуют маргинальные теории, которые при определенных социальных условиях могли бы стать общественной идеологий, или, по крайней мере, быть приняты обществом в целом. Таким образом, шизоидам нередко отводится роль провозвестников, которые первыми начинают говорить о необычных теориях, идеях. Эти идеи могут быть и не востребованы обществом. В данном случае перед нами шизоид-маргинал. Но эти идеи могут стать весьма распространенными, и в этом случае шизоиды выступают новаторами, вестниками нового, лицами, которые ломают стереотипы общественного мнения.

Изучить этот процесс важно с точки зрения блокирования появления опасных социальных теоретических конструкций шизоидного типа.

Понимание особенностей шизоидного мышления актуально и для понимания современного искусства. L. A. Sass в монографии «Безумие и модернизм» (1992) выявил, по его словам, «ошеломляющее, жуткое сходство» между восприятием окружающего мира шизофрениками и современным искусством. Шизоидные мотивы в искусстве выражены, по мнению автора, в работах Franz Kafka, Paul Valery, Samuel Beckett, Alain Robbe-Grillet, Giorgio Chirico, и Marcel Duchamp, в философских концепциях: Friedrich Nietzsche, William James, Martin Heidegger, Michel Foucault, и Jacques Derrida и др. По результатам творческой деятельности этих и других шизоидов Сасс делает вывод о том, что важнейшими психологическими признаками шизоидности являются разъединение действий, эмоций и тела, актуализация самосознания. При этом его рассуждения касаются не границы «шизоид – нормальный человек», а границы «шизоид – шизофреник». Он считает таких лиц в искусстве сложными и интересными творцами. Это «само-знающие» люди. Особенности их восприятия резко актуализируют их индивидуальное понимание окружающего мира. Выражение этой индивидуальности в искусстве нередко является событием для тех, кто подобным восприятием не обладает.

P. Solie (1987) анализирует паранойяльно-шизоидные типы личности на примере египетской мифологии. Такие персонажи оказались достойными мифологического описания. Они прочно вошли в человеческую историю. И с позиций понимания данных типов личности возможно переосмысление некоторых моментов человеческой истории.

R. W. Godwin (1991) установил, что шизоидное мышление достаточно эффективно при анализе порядка во вселенной в целом. Наблюдается теоретический изоморфизм между идеями психоанализа W. R. Bion и идеями теоретического физика D. Bohm. И для дальнейшего прогресса науки важно продлить междисциплинарный диалог, когда мысли психоанализа об особенностях шизоидного мышления и мышление физиков-теоретиков должны найти точки соприкосновения и обогатить друг друга. При этом речь идет об особенностях мышления, режимах мысли. В отличие от текущего состояния дел, где физика и психология далеки, если не антагонистичны друг другу, здесь (специфика понимания дивергентного – divergent – поля в физике) особенности мышления физика-теоретика может быть лучше поняты с позиции исследования особенностей мышления шизоидов.

Поэтому исследование особенностей лиц с чертами шизоидности может обогатить человечество как в плане понимания искусства, так и сложнейших физических явлений. И такое понимание влияния шизоидности черт на развитие человеческого общества все чаще признается современной психологической наукой.

Наличие шизоидных черт личности, в частности, шизоидной акцентуации, является общепризнанным в современной науке.

При этом следует отметить, что большое количество лиц с шизоидной акцентуацией, с одной стороны, и гуманные соображения, с другой, не позволяют социально отмежеваться от данных людей: они существовали и будут существовать среди нас. Многие из них настойчиво стремятся жить, функционировать в сфере общения с другими людьми. Они менее предрасположены к предметной деятельности и более желают работать (и реально работают) «на людях». Многие из этих людей успешно справляются со своими обязанностями, хотя это достается им нередко немалым трудом. Поэтому определение точной психодиагностической границы между лицами с чертами шизоидной акцентуации, успешно справляющимися со своими профессиональными обязанностями, и теми, кто вносит проблемы в систему межличностных, производственных отношений в значительной мере равносильно появлению метода, способа, инструмента более тонкого вмешательства в социальные процессы, происходящие в нашем обществе, с точки зрения их оптимизации. Особенно это важно в управленческой сфере, от которой существенно зависит эффективность экономической, социально-политической, духовной жизни общества.

Данная проблема уже поставлена в акмеологии. Так, в диссертации В. И. Виноградова отмечается: «Акцентуации могут существенно способствовать формированию профессиональной предрасположенности к тому или иному виду профессиональной деятельности и мешать этому процессу.

Лица с шизоидной акцентуацией на организаторской работе могут вносить напряженность, нервозность в систему межличностных отношений. В то же время они могут раскрыться в творческой деятельности: живопись, народное творчество, танцы и т. д. Для таких лиц более подходит самостоятельная деятельность, связанная с активной внутренней деятельностью. Ставить их в рамки строгих регламентируемых отношений – значит создавать проблемы для данной личности и для окружающих.

Каждый тип акцентуаций способствует продуктивности в одних видах деятельности, в одних ситуациях и препятствует – в других». (Виноградов В. И., 1996, с. 56).

В этом отношении шизоидная акцентуация не является исключением. Осознание того, когда, при каких условиях, как такая личность может препятствовать или же способствовать той или иной профессиональной деятельности важно с социальной и с индивидуально-психологической точек зрения.

Лица с чертами шизоидности испытывают определенные трудности в процессе адаптации к различным видам профессиональной деятельности. Учет этих личностных особенностей может облегчить участь как самих работников, так и окружающих их людей, способствовать их оптимальному профессиональному самоопределению и самореализации личности. Поэтому исследование лиц с чертами шизоидности способствует росту понимания природы шизоидности, а, следовательно, терпимого, психологически грамотного отношения и профессионального использования таких лиц.

Актуальность данного исследования связана и с выявленными тенденциями в «производственном движении» лиц с шизоидной акцентуацией.

По нашим данным, с 1991 по 1993 годы наблюдался отчетливый процесс перемещения данных лиц из сферы государственной службы в сферу коммерции, торговли, частного предпринимательства. Однако в 1994–1995 годах и позднее наметился противоположный процесс: данные лица стали перемещаться из сферы коммерции назад, в систему госслужбы. И это понятно психологически. В силу своего необычного мышления они выдвигали различные, весьма оригинальные проекты, идеи, были нестандартны в различных видах деятельности. Им казалось, что в бизнесе они легко и естественно могут стать богатыми, добиться многого в жизни. Однако жизнь расставила свои акценты: неадекватная шизоидность не прижилась в бизнесе, где критерием оценки работника являются не слова, не его идеи, а реальная прибыль. Поэтому, потерпев фиаско на фронте коммерческой деятельности, данные лица вновь стали возвращаться в систему госслужбы. А при чрезмерно высоком проценте лиц с шизоидной акцентуацией в управленческой структуре ее эффективность снижается.

В то же время среди лиц с повышенной шизоидностью (по шкале Sc методики MMPI) немало умных, ответственных, творческих работников, которые на своем месте способны принести пользу обществу.

Поэтому вопрос об определении границы производственной, профессиональной эффективности и неэффективности лиц с шизоидной акцентуацией перспективен, актуален в практическом плане.

Этот вопрос уже поставлен в науке. Так, в исследовании J. Derksen, (1995) анализируются реальные примеры выполнения лицами с чертами шизоидности работы диспетчеров (warden) воздушного движения, библиотекарей и др. Делается вывод о том, что в некоторых профессиях шизоиды могут быть весьма эффективными. При анализе реализованы поведенческий, когнитивный, межличностный, биологический подходы. Авторы широко применяли Диагностическое и статистическое руководство по интеллектуальным отклонениям (DSM-IV) и ICD-10 (Международную классификацию психических отклонений). Следует все же отметить, что в основном анализировались тяжелые шизоиды, которые более относятся к ведению психиатров, нежели психологов. Кроме того, в России специфические условия формирования и развития людей.

В плане теоретическом данное исследование сконцентрировано на анализе проблем, возникающих на границе между акцентуациями, отклонениями от нормы и самой нормой. А это заполняет теоретический вакуум, который реально существует между психиатрией и психологией, способствуют развитию целостной теории личности, теории акцентуированных черт личности.

J. M. Hughes (1989) подчеркивает, что в психологии, психоанализе, психиатрии теоретические концепты истероидности, паранойяльности, шизоидности служат основанием для выделения тех или иных разновидностей психоанализа, классификации возникающих теорий и т. д. Этот феномен может проявиться и в акмеологии, и в развитии современной теории личности.

Поэтому данное исследование актуально с практической, социальной, теоретической точек зрения.

Черты шизоидной акцентуации могут наблюдаться у лиц с психическими отклонениями, с явными признаками шизофрении. Однако не они не являются предметом нашего анализа. Проводится исследование лиц с чертами шизоидной акцентуации, которые в своем большинстве успешно справляются со своими производственными и профессиональными задачами. Эта работа имеет целью выявить психологические особенности лиц с чертами шизоидной акцентуации и предложить на этой основе рекомендации по их наиболее оптимальному использованию.

Предметом данного исследования не является шизоидно акцентуированная личность, он более тонок: речь идет о чертах шизоидной акцентуации. Эти черты могут встречаться и у нормального человека. Проведенное исследование посвящено не аномальной личности, а нормальной личности, но с чертами, которые постепенно переходят в акцентуированные. Примерно так же, как раньше термин «акцентуированная личность» занял среднее место между патологией и нормой, являясь все же крайним вариантом нормы, так и термин «акцентуированные черты личности» означает круг личностных черт в диапазоне «нормальная – акцентуированная личность».

В настоящее время шизоидность понимается как психическое состояние рефлексии, внутрьнаправленного внимания, некоторой отчужденности от окружающего мира, выражающееся в уходе индивида от контактов с окружающей действительностью и погружении в мир собственных переживаний. Она может быть результатом неправильного воспитания или чертой характера интроверта. Термином «шизоидность» стали пользоваться при описании индивидуальных особенностей, связанных с преимущественной ориентацией человека на свою внутреннюю картину мира и внутренние критерии в оценке событий, что сопровождается утратой способности к интуитивному пониманию окружающих, проигрыванию их ролей, неадекватным эмоциональным реагированием на их поведение. Некоторые тесты, например, MMPI, содержат шкалы, измеряющие шизоидность мышления и поведения (основные шкалы: Sc – шизоидности, Si – социальной интроверсии; дополнительные шкалы: SOC – коммуникативные качества; AUT – аутизм; HOS – интровертированность). Симптоматика шизоидности включает: отсутствие или ослабленное проявление «комплекса оживления» к людям и его наличие по отношению к неодушевленным предметам; дефекты речи; склонность к ритуализации поведения или стереотипным действиям; отсутствие «контакта глаз» в общении с близкими; трудности в распознавании опасностей. Эти симптомы парадоксальным образом сочетаются с необычно хорошим моторным развитием, точной памятью, высокими достижениями в развитии некоторых специальных интересов (счет, механическое конструирование и т. п.).

Черты шизоидной акцентуации личности могут быть и у нормального человека, ярко выраженные шизоидные черты характерны для акцентуированных личностей. Поэтому граница данного исследования проходит не между шизоидной акцентуацией и шизофренией, а между нормой и шизоидной акцентуацией. Шизоидная акцентуация является нормой, но в ее крайнем, пограничном проявлении.

Шизоидные черты личности относятся к разряду необычно выраженных, акцентуированных черт. В то же время в акмеологии наметился прорыв в понимании психологических особенностей развития и функционирования многих акцентуаций с помощью психодиагностических исследований. Если это так, то можно предположить, что психодиагностические исследования могут оказаться эффективными и при изучении шизоидных черт.

В психологии получение новых знаний связано не столько с «открытием» новых психических явлений, сколько с новыми способами, методами их изучения, с новыми взглядами на существующие факты. Если это так, то при массовых психодиагностических исследованиях с использованием новых информационных технологий возможно накопление статистико-психодиагностической информации, которая в совокупности с традиционными методами психологического исследования (наблюдение, эксперимент и др.) может способствовать получению новых психологических знаний, экспериментально-психодиагностической проверке выдвинутых гипотез по поводу развития и функционирования шизоидных черт личности.

В рамках общего гипотетического предположения сформировались и более частные гипотезы – субгипотезы.

В частности, в современной науке выдвигалась идея о том, что для шизоидов характерно разное, относительно противоположное отношение к отцу и к матери. В силу этого возникла гипотеза, что вопросы методик MMPI и других, диагностирующих отношение обследуемых к родителям, могут оказаться весьма прогностичными при диагностике черт шизоидности. Заранее отметим, что данная гипотеза не подтвердилась экспериментально-психодиагностически. Однако полученные научные результаты позволили уточнить теоретические представления о психологической сущности шизоидных черт личности.

Другая субгипотеза: внешнедвигательная разбалансированность, неуклюжесть шизоидов может объясняться и их «разбалансированностью» на психофизиологическом уровне, в силу чего ведущие психофизиологические показатели будут обладать большим стандартным отклонением, нежели у лиц с относительно противоположными чертами (анти-шизоиды), а также у других обследуемых: это может быть вызвано большим разбросом психофизиологических показателей у лиц с чертами шизоидности. Данная гипотеза подтвердилась частично. Исключение составили виды деятельности, где эффективность существенно зависела от спонтанной активности психики личности (цепной ассоциативный эксперимент и др.).

В процессе исследования появлялись и другие гипотезы. Среди них, например, следующая: если «двойной зажим» фундаментально присущ шизоидам и если шкала шизоидности теста MMPI (Sc) верна, то противоречивые ответы на вопросы тестов будут рельефно коррелировать с чертами шизоидности (более высокими значениями шкалы Sc теста MMPI). Данная гипотеза подтвердилась по отношению к ценностям высокой личной значимости, а не ко всем противоречивым ответам.

Еще одна субгипотеза. В настоящее время в науке накоплены результаты, позволяющие утвердительно судить о генетической детерминации шизофрении. По аналогии можно предположить, что шизоидная акцентуация также имеет генетические, биологические предпосылки (при этом речь идет не о психических отклонениях, а о чертах нормальной личности). Если это так, то шизоиды статистически чаще будут детьми родителей с психическими отклонениями. Это предположение подтвердилось.

В зарубежной психологии традиционно особое внимание уделялось анализу шизоидных черт личности, хотя эти черты чаще анализируются в контексте исследования лиц с психическими отклонениями различных типов, с акцентуациями черт личности, характера. При этом, если немецкие ученые употребляют термин «акцентуированная личность», то американские – чаще иной «личностный беспорядок» (personality disorder).

Проблема шизоидности поднималась различными научными школами, она нашла отражение в теориях индивидуальности Мелани Клайн (Klein), Хартмана (Hartmann), Винникотта (Winnicott), Фейрбейрна (Fairbairn), Кернберга (Kernberg), Балина (Balint), Гунтрипа (Guntrip) и Рохлина (Rochlin). Этой проблеме большое внимание уделяет современная американская психоаналитическая школа (Mendez A. M., Fine H. J., 1976). Традиционно эта проблема разрабатывается немецкими психологами, британской школой объектных отношений (British school of object relations) и др.

Особое место в понимании шизоидных черт личности, шизоидов с позиций психоанализа принадлежит Клайн (М. Klein). Она весьма творчески переработал учение З. Фрейда и может считаться не только его талантливым толкователем, но и продолжателем его учения. Она кристаллизировала некоторые выводы З. Фрейда, в том числе в области понимания паранойяльно-шизоидного типа личности (Caper R., 1988). Она выдвинула основополагающие концепции, важные для понимания сущности депрессивных и паранойяльно-шизоидных личностей. Многие современные концепции, возникшие при осмыслении шизоидного типа личности, имеют теоретические корни в творчестве Клайна. Это касается концепций символизации, возражений, сопротивлений, самовлюбленности и др. (Segal H. M., 1977).

Проблема шизоидности рассматривается в работах многих исследователей, в том числе и с мировым именем. Среди них: J. Strachey, K. Abraham (1924); Melanie Klein (1935); S. Isaacs (1948); W. B. Freud (1957, 1962); R. O. Rieder (1973); D. Ingle (1973); V. J. Nerviano (1976); A. M. Mendez, H. J. Fine (1976); H. M. Segal (1977); E. K. Smith (1978); T. M. Achenbach, C. S. Edelbrock (1978); T. M. Achenbach (1978); W. C. Hudson (1978); D. P. Saccuzzo, D. L. Schubert (1981); H. R. Miller, D. L. Streiner, S. L. Kahgee (1982); H. Rosenfeld (1983); J. Frederickson (1983); P. A. Kanishev (1983); L. Epstein (1984); P. M. Bromberg (1984); G. Nachmani (1984); V. C. Ranchetti (1984); M. Mak (1984); R. C. McMahon, R. S. Davidson (1985); A. Storr (1985); K. Nakano, D. P. Saccuzzo (1985); P. B. Johnson, A. J. Rosen, J. M. Davis (1986); R. D. Merritt, D. W. Balogh, D. B. Leventhal (1986); W. J. Light (1986); J. R. Asarnow, S. L. Ben-Meir, M. J. Goldstein (1987); S. Strack (1987); P. Solie (1987); S. Frosh (1987); M. Mujeeb-ur-Rahman (1987); A. Robbins (1987); A. Rascovsky, M. Rascovsky (1988); W. Zander (1988); R. Caper (1988); K. U. Gutsch (1988); R. F. Blanco, D. F. Bogacki (1988); A. Freeman, R. C. Leaf (1989); L. Grinberg, R. Grinberg, N. Festinger (1989); G. Mogenson (1989); M. Leszcz (1989); M. Robbins (1989); B. N. Gordon, C. S. Schroeder (1989); J. M. Hughes (1989); I. D. Turkat (1990); A. T. Beck, A. M. Freeman (1990); L. Hyer, M. G. Woods, P. A. Boudewyns, W. R. Harrison (1990); G. O. Gabbard (1990); D. E. Comings (1990); J. Money (1990); E. G. Peniston, P. J. Kulkosky (1990); Guntrip (1991); M. A. Persinger (1991); R. W. Godwin (1991); E. Thorne, S. H. Schaye (1991); T. Kirsch (1991); S. W. Fals (1992); M. Feak (1992); P. M. Bromberg (1992); N. J. Skolnick, S. C. Warshaw (1992); L. A. Sass (1992); G. Alper (1992); L. Josephs (1992); S. T. DeBerry (1993); P. M. Bromberg (1993); D. H. Ortmeyer (1993); J. S. Grotstein (1993); E. V. Wolfenstein (1993); L. S. Benjamin (1993); C. F. Alford (1994); L. E. Hedges (1994); M. T. Zivian, W. Gekoski, V. J. Knox, W. Larsen (1994); J. T. Nigg, H. H. Goldsmith (1994); R. D. Hinshelwood (1994); N. McWilliams (1994); H.J. S. Guntrip, J. Hazell (1994); P. B. Sutker, H. E. Adams (1994); D. Kovac (1995); D. J. Blais (1995); H. J. Eysenck (1995); P. H. Munley, D. S. Bains, W. D. Bloem, R. M. Busby et al. (1995); J. Haines, C. L. Williams, K. L. Brain (1995); T. Millon, D. Kotik-Harper (1995); J. Derksen (1995), L. Sperry (1995); T. Millon, R. D. Davis (1995); C. Lopez, E. Rafael (1995); M. G. Betensky (1995); M. J. Lyons, R. Toomey, S. V. Faraone, W. S. Kremen et al. (1995); A. J. Bergman, E. Walker (1995); G. Belsher, T.C. R. Wilkes; A. J. Rush (1995); J. Aguilar, L. Mauri, M. Salamero, P. Amadei et al. (1996); S. M. Stein (1996); S. R. Freiheit, J. C. Overholser, S. D. Brinkman (1996); M. E. Arnold, B. Thompson (1996); Oren Kalus, David P. Bernstein, Larry J. Siever, M. Jeremy et al. (1996); L. S. Benjamin (1996); G. Kaufman (1996); S. P. Winterhoff, Tom H. A. Van-der-Voor (1997) S. P. Winterhoff, B. E. Eurelings, M. Van-der-Slikke, M. J. Verschuur (1997); J.F.Quigley, M. F. Sherman, N. C. Sherman (1997) и др. Работы этих авторов использованы в данном исследовании.

Шизоиды чаще всего рассматриваются в зарубежной психологии как особый тип личности, характера. Такой подход характерен для Кречмера, Шелдона и других классиков психологии. Он присутствует и у современных исследователей. M. T. Zivian, W. Gekoski, V. J. Knox, W. Larsen et al. (1994) выделили четыре типа психических отклонений, которые наиболее широко распространены в возрасте от 20 до 80 лет: антиобщественный, компульсивный, зависимый, шизоидный (antisocial, compulsive, dependent, schizoid). Эти типы надо в первую очередь учитывать при организации психологической помощи населению. Шизоидный тип личности рассматривается некоторыми психологами-практиками как наиболее нуждающийся в психологической, психотерапевтической помощи. Авторы делают вывод о том, что с возрастом психокоррекция шизоидных черт становится все более проблемной и менее эффективной. Поэтому психологическая коррекция шизоидных черт у работающих лиц имеет и отдаленные позитивные последствия для общества: тем самым уменьшается вероятность появления ушедших в себя, озлобленных шизоидов пожилого возраста, помочь психологически которым становится весьма и весьма трудно. Шизоидность – это черты, которые более менее можно скорректировать, но отнюдь не в пожилом возрасте.

S. W. Fals (1992) выделил шизоидный тип личности кластерным анализом (всего выделено пять типов). То есть, по его данным, это один из основных пяти типов личности.

S. Strack (1987) выделил с помощью теста Миллона (1969, 1981) три основных типа личности, одним из которых был шизоидный.

E. K. Smith (1978) исследовал шизоидов как один из типов характера.

Таким образом, шизоидный тип личности присутствует в большинстве классификаций, которые представлены в зарубежной психологии. Этот тип личности не случаен и имеет достаточно широкое распространение, оказывая влияние на особенности профессиональной деятельности, на поведение личности в различных условиях, ситуациях.

Относясь к особому типу личности, характера, лица с чертами шизоидности сами типологически разнородны, обладают различными признаками. Анализом признаков подтипов шизоидных черт личности занимались T. M. Achenbach, C. S. Edelbrock (1978); J. R. Asarnow, S. L. Ben-Meir, Gold. Внесли свой вклад в развитие типологии психических отклонений, акцентуаций M. Robbins (1989), M. J. Goldstein (1987); G. Kaufman (1996) и другие исследователи.

Таких признаков выделено немало. На основе анализа этих признаков поставлен вопрос о многокритериальном выделении шизоидных типов (Oren Kalus., David P. Bernstein; Larry J. Siever, Jeremy M. еt-al, 1996). В рамках решения этого вопроса сделана попытка (Benjamin L.S., 1996) проанализировать типы шизоидов с помощью Структурного анализа социального поведения (SASB), разработанного доктором Benjamin.

L. Epstein (1984) выделил и изучил трудных шизоидов с реакцией разрушения, гнева, направленной внутрь. Для данных лиц характерна потребность в автономии, независимости. Вторжение в их личность, лишение автономии вызывает агрессивные реакции.

L. Josephs (1992) в своей работе «Структура характера и самоорганизация личности» выделяет типичные черты шизоидных личностей. Модель самоорганизации у этих лиц, по его мнению, весьма специфична. Он выявил у шизоидов специфичные защитные, когнитивные, межличностные особенности, специфику их самоорганизации. Шизоиды при этом рассматриваются в сравнении с представителями других личностных акцентуаций. Такой аспект анализа характерен и для I. D. Turkat (1990). Он исследовал различные типы акцентуаций личности, в том числе и шизоидную, исходя из требований Диагностического статистического руководства (APA – 1952, 1968, 1980).

T. Kirsch (1991) исследовал взаимосвязь интроверсии и шизоидности. Он считает, что понятия «интроверт» и «шизоид» взаимно пересекаются, перекрывают друг друга. При этом сам психолог, психотерапевт может иметь шизоидные черты личности, что влияет на восприятие им других людей. Автор приводит конкретные примеры анализа, психокоррекции шизоидных типов личности.

Немало интересного в плане анализа шизоидного типа личности есть в исследованиях Arthur Freeman, Russell-C. Leaf (1989); A. T. Beck, A. M. Freeman (1990); G. O. Gabbard (1990); D. E. Comings (1990).

Таким образом, в настоящее время шизоидная личность рассматривается как один из личностных типов. Для выделения таких типов используются различные признаки и критерии. Набор этих признаков оказался весьма разнообразным, что дает основание для выделения различных шизоидных подтипов.

В первую очередь эти признаки проявляются в специфике развития и функционирования различных компонентов личности, ее психики.

Есть специфика в установках шизоидов (Hinshelwood R. D., 1994), в использовании ими психологических символов. Такое исследование в рамках психоаналитической теории провел Guntrip (1991).

W. Zander (1988) экспериментально исследовал особенности моторных действий 10 шизоидов, 10 лиц в состоянии депрессии, 10 лиц с обессивно-компульсивным синдромом и 10 истероидов. Получены статистически значимые различия.

Выявлены сравнительные характеристики шизоидов по отношению к лицам с иными типами акцентуаций (McWilliams N., 1994).

D. P. Saccuzzo, D. L. Schubert (1981) выявили особенности переработки зрительной информации шизоидами.

Европейские ученые-психологи, определяя новые направления научно-психологических исследований, не обошли вниманием анализ особенностей личности, восприятия лицами с различными акцентуациями, отклонениями от нормы в своем психическом развитии. Под редакцией S. P. Winterhoff, Van-der-Voort, H. A. Tom (1997) вышла монография, в которой отражены результаты исследования особенностей восприятия лиц с различными акцентуациями, несбалансированной организацией психики, в том числе и шизоидов. Делается вывод, что при восприятии телепрограмм у шизоидов формируется свой внутренний мир-государство, которое сложно понять, «войти» в него. В силу этого возникают немалые сложности при прогнозировании влияния на шизоидов различных теле– и радиопередач.

P. B. Johnson, A. J. Rosen, J. M. Davis (1986) исследовали возможность диагностировать шизоидов по их внешним двигательным проявлениям. Полученные экспериментальные данные более осторожные, нежели теоретические предсказания на этот счет, хотя между обследуемыми с различными акцентуациями и психическими отклонениями такая специфика выявлена. Движения и действия могут служить основанием для выделения шизоидных черт личности, но лучше, когда это делается в совокупности с другими признаками.

При анализе особенностей формирования эмоциональных переживаний шизоидов выявлено, что шизоид особенно боится потерять свою индивидуальность (Guntrip H. J. S., Hazell J. (Ed), 1994). Этот анализ проведен с позиций психоаналитической теории, в рамках которой сделана попытка выявить «Ядро одиночества» (Freud, Russell).

Сделана попытка представить линейное и нелинейное описание психического, где за основу взята исходная клеточка (квант) психики – элемент личностного смысла (emergent system of understanding a consciousness). Такое описание проведено на примере шизоидов. Шизоиды оказались идеальным личностным типом для подобного анализа. По-видимому, это связано с тем, что их личностные смыслы более независимы от влияния эмоциональной атмосферы окружающих, от влияний извне (De Berry S.T., 1993).

Уникальность переживаний шизоидов проявляется уже в раннем детстве (Bromberg P.M., 1992).

B. Da-Rocha, L. Elizabeth в рамках психоаналитических исследований выявили, что проективная идентификация (понятие введено M. Klein в 1946) – прототип агрессивного объектного отношения паранойяльного шизоида.

S. M. Stein (1996) в работе, посвященной нейрокогнитивным исследованиям, продолжил размышления Melanie Klein (1935) об информационных особенностях лиц с паранойяльно-шизоидными чертами. Аналогичные размышления содержатся в исследовании D. J. Blais (1995).

Особо рельефно черты шизоидности проявляются в системе межличностных отношений.

Исследование влияния межличностных отношений на основные блоки человеческой жизни (fundamental building blocks of mental life), в том числе и на шизоидов (Skolnick N. J. (Ed); Warshaw S. C. (Ed), 1992), оказалось перспективным.

Таким образом, в настоящее время анализируются особенности различных компонентов психики и психических функций шизоидов. На основе этих исследований можно более точно определить границу, отделяющую проблемного шизоида от лиц с чертами шизоидности (Millon T.; Davis R. D., 1995).

Шизоидные черты личности по-разному проявляются у различных групп людей.

Так, немало работ посвящено особенностям проявления шизоидности у детей.

T. M. Achenbach (1978) выделил поведенческие признаки, отдельные психологические профили детей, у которых прослеживаются шизоидные особенности. Для такой работы был использован стандартный список поведенческих черт для детей (Child Behavior Checklist – CBCL). Факторный анализ особенностей поведения 450 детей с психическими отклонениями от нормы выявил 9 проблемных групп, среди которых была и группа шизоидов. Подобное исследование было проведено на примере 300 обычных школьников. Надежность данной методики при выявлении психических отклонений (в том числе и шизоидного типа) от нормы была равна 0,89 при достаточно высокой валидности (более 0,5).

R. F. Blanco, D. F. Bogacki (1988) описал психологические особенности детей с чертами шизоидности. A. J. Bergman, E. Walker (1995) выявили когнитивную уязвимость детей-шизофреников, что отражалось и в их более низких показателях по интеллектуальным тестам.

H. Rosenfeld (1983) исследовал особенности детских травм у шизоидов, психологические механизмы их функционирования на основе методических подходов Клайн (M. Klein).

A. Rascovsky, M. Rascovsky (1988) выявили взаимосвязь между шизоидностью и детоубийством.

Шизоиды исследуются и по другим выборкам. J. F. Quigley, M. F. Sherman, N. C. Sherman (1997) выявили, что среди учащихся колледжа устойчиво присутствуют шизоидные типы личностей.

M. Mak (1984) исследовал особенности шизоидов на примере выборки военнослужащих.

Алпер описывает психологические портреты молодых артистов и художников, которые придя в искусство, испытывают повышенную тревожность, стремятся к самоутверждению, но будучи подавленными в конкуренции, как бы уходят в себя, становятся объектами профессиональных занятий психолога, психотерапевта. У многих из них проявляются черты шизоидности. Они трепетно относятся к своему творческому потенциалу, могут его развить, но нередко для этого необходима помощь извне. Поток творческих амбиций пронизывает шизоидных личностей. Чтобы это не дало негативных последствий, творческая индивидуальность должна быть «обработана». Это – вклад в развитие прикладных основ психологии творчества. Автор особо выделяет необходимость психокоррекции самовлюбленности, творческой паранойяльности, страха эмоциональной близости и др. Шизоид-художник, по его мнению, нередко разочаровывается в окружающем мире. При этом перед психологом нередко стоит дилемма: осуждать вместе с ним окружающий мир (осуществляя присоединение) или же формировать у личности установку о неадекватности своих представлений. В то же время подобная установка может иногда только усилить уход таких людей в себя (Alper G., 1992).

W. J. Light (1986) исследовал взаимосвязь типа психического отклонения, акцентуации со склонностью к употреблению алкоголя. В профиле индивидуальности алкоголика по его данным есть место и шизоидным чертам.

J. Haines, C. L. Williams, K. L. Brain (1995) исследовали группу заключенных с повышенной агрессивностью, в этой группе оказался достаточно большой процент шизоидов. У них выявлено чувство вины, враждебности, критичность к окружающим и другие эмоциональные переживания, делающие их маргиналами.

V. J. Nerviano (1976) исследуя закоренелых алкоголиков, пришел к выводу, что шизоиды в них представлены достаточно рельефно. При этом среди 7 полученных личностных типов алкоголиков два были шизоидными – ассоциальный шизоидный и потерявший свое Я (avoidantschizoid). Для такого исследования V. Nerviano использовал 16-ти факторный личностный опросник (16 PF) и опросник исследования индивидуальности (PRF).

Таким образом, шизоиды, лица с чертами шизоидности достаточно широко распространены среди различных групп населения.

Исследования показывают необходимость учета психологических особенностей шизоидов в различных условиях и ситуациях.

L. Grinberg, R. Grinberg, N. Festinger (1989) исследовали поведение людей в эмиграции и изгнании. Их внимание привлек тот факт, что шизоидные личности при этом испытывают особые переживания, психические травмы. Адаптация к новой социокультурной среде в эмиграции складывается из личностной и групповой адаптации – шизоиды нередко самоизолируются в имиграционной среде.

B. E. Eurelings, M. Van-der-Slikke, M. J. Verschuur (1997) исследовали влияние индивидуальных особенностей личности на поведение в критически и стрессовых ситуациях, катастрофах. Лица с чертами шизоидности, шизоиды проявили тенденцию к обособлению после перенесенных трагедий. Они не ищут социальной поддержки, не используют достаточно возможности межличностных отношений для восстановления своего самочувствия.

J. Money (1990) настаивает на учете психологических особенностей шизоидов при проведении судебной экспертизы.

M. E. Arnold, B. Thompson (1996) выявили влияние личностно-психологических, типологических особенностей людей на формирование типа любви. В исследовании упоминались и шизоидные личности.

Работ по проблеме шизоидных личностей немало. Есть научные исследования, в которых анализируется сделанное, проводится обзор имеющихся исследований.

Так, J. S. Grotstein (1993), оценивая работы своих коллег в области акцентуаций и психических отклонений, придает особую важность выводам Клайн (Klein) и Фейберна (W.R. D. Fairbairn) о том, что для шизоидов характерна диссоциация характера.

R. O. Rieder (1973) предлагает обзор литературы о влиянии родителей-шизофреников на своих детей и родственников.

S. Slavik, L. Sperry, J. Carlson предметом своего анализа сделали шизоидность как таковую (1992). Они представили неплохой обзор литературы по этой тематике. На основе анализа объектных отношений шизоидов выстраивается модель этого типа личности (SPD). Эта модель сравнена с моделью ADM (Адлер). Возникновение шизоидности, согласно теории модели SPD, связано с переживанием отклонений (вплоть до ненависти) в отношениях с родителями. В дальнейшем система межличностных отношений с окружающими усиливает возникшие шизоидные черты личности. Модель SPD, по мнению авторов, удачно описывает процесс автономности (сохранения расстояния) личности в процессе общения. Однако более общей, более универсальной и более верной моделью признана ADM, обоснованная Адлером.

M. Feak (1992) также обосновывает важность работ Клайна (M. Klein) для понимания паранойяльно-шизоидного типа личности. В частности, перспективной оказалась идея о том, что паранойяльно-шизоидные черты личности могут быть активизированы в более поздний период жизни. И это подтверждается эмпирическими наблюдениями.

В зарубежной психологии есть немало работ, связывающих исследование шизоидных черт личности с особенностями ее профессионализма. В книге E. Thorne, S. H. Schaye «Пихоанализ сегодня» (1991) описываются примеры индивидуальных стилей профессиональной деятельности, среди которых особо выделяется шизоидный. На конкретном примере описывается жизненный путь и профессиональные достижения типичного шизоида Карла.

A. Storr (1985) исследовал творческий потенциал людей на примере творческих гениев типа Mozart, Einstein, Kafka, Picasso, и других. В этом потенциале нашлось место и шизоидным чертам личности. При этом, исходя из психоанализа, он рассматривает творческий потенциал как своеобразное проявление психологической защиты, что особенно рельефно проявляется у шизоидов. По-видимому, у шизоидов механизм психологической защиты, испытывая трудности при проявлении в форме защитных реакций, принимает несколько иные формы, в том числе и форму творчества, созидания.

Такая взаимосвязь выявлена и в данном исследовании: лица с чертами шизоидности обладают специфическими личностными особенностями, которые проявляются и в особенностях их профессионализма при работе с людьми.

Эмпирическую базу данного исследования составили результаты экспертных оценок и психодиагностики большого количества лиц в процессе их отбора и подготовки к работе в системе госслужбы и в коммерческих организациях. В общей сложности обследовано более 2000 человек. Кроме того, это были и безработные (среди них повышен процент шизоидов). Наряду с этим исследовались и лица, которые продолжали работать, но искали новую, более высокооплачиваемую работу; абитуриенты вузов; лица, проходящие переподготовку (специалисты в области управления персоналом); отдельные управленческие коллективы (допустим, РАПО МИГ) и др.

Общее количество всесторонне изученных шизоидов – около 300 человек, а лиц с чертами шизоидности – более 600.

1.2. Методологические основы анализа шизоидных черт личности

Методологические основы исследования связаны с использованием выводов философии, социологии о сущности личности. В работе использовались теоретические положения общей психологии, акмеологии о роли и значимости акцентуаций в развитии личности, ее профессиональном росте. Методолого-теоретические аспекты рассматриваемой проблемы в аспекте отношений «личность – личность», «личность – профессиональная деятельность» нашли отражение в трудах К. А. Абульхановой, Б. Г. Ананьева, А. А. Бодалева, А. В. Брушлинского, А. А. Деркача, И. А. Зимней, Н. И. Загузова, Н. В. Кузьминой, Е. А. Климова, А. К. Марковой, и др. Важную методологическую роль в исследовании играли труды акмеологов О. С. Анисимова, С. А. Анисимова, В. Г. Асеева, А. А. Деркача, И. В. Дубровиной, В. Г. Зазыкина, Р. Л. Кричевского, Л. Г. Лаптева, В. Г. Михайловского, Э. А. Манушина, В. В. Петрусинского, В. А. Пономаренко, И. Н. Семенова, А. П. Ситникова, Е. А. Яблоковой и др.

Методологические функции в исследовании выполняли и работы зарубежных авторов. Так, Mujeeb-ur-Rahman M. (1987) представил интересный анализ шизоидности с позиций философии.

В исследовании методологическую роль выполняли концепции профессионализма (Маркова А. К. и др.), кумулятиво-факторных причин, индивидуально-статистическая концепция (Деркач А. А., Анисимов С. А. и др.), теория черт личности, теория акцентуаций, акмеологическая теория, теория отношений (Мясищев В. Н.), теория современной психодиагностики и другие теоретические конструкты и построения.

Методологические функции в исследовании выполняли и работы в области психиатрии.

Черта личности, как и ее психическое проявление, давно стала предметом теоретического и экспериментально-психодиагностического анализа. Точки зрения на этот счет обобщены в монографии С. Н. Епифанцева «Психологические особенности руководителей с чертами паранойяльной акцентуации личности» (М., 1996). Именно в практической психологии личности, в художественной литературе первичным элементом психологического анализа (первичным материалом – см. Мейли Р., 1975, с. 215–216) выступала черта личности. В различных языках мира существуют сотни, тысячи слов, которые отражают те или иные черты личности. Вариабельность этих черт составляет психологическое поле для анализа личности. Черты личности диагностируются с помощью опросников, тестов, с помощью наблюдения, психоанализа и других методов современной психологии.

Термин «черты (traids) личности» прочно вошел и в отечественную литературу. Б. Г. Ананьев рассматривает их через систему устойчивых отношений личности к окружающей действительности и к самой себе. Ю. Л. Орлов (1987) черты личности связывает с определенными стереотипами, формами поведения для данного вида ситуаций. Это как бы устойчивые шаблоны, алгоритмы поведения.

Черты личности, по мнению Олпорта (1982), более стали предметом художественного, литературного анализа, нежели психологического. Переход одних черт в другие, их текучесть, изменчивость делают анализ личностных черт искусством и наукой одновременно. В связи с этим следует согласиться с С. Н. Епифанцевым: «Хорошие литературные характеры обладают внутренней последовательностью, диалектичностью взаимосвязанности черт характера, они обладают определенной базисной целостностью, и именно такая эмпирическая, имманентная концепция черт личности, черт характера прочно живет в настоящей художественной литературе, в классическом искусстве. Истинность характерологического образа в классическом искусстве доказывается его жизненностью, типичностью, внутренним восприятием тех людей, которые читают эту книгу. В то же время, одним из недостатков современной психологии, в том числе и в области теории черт характера, являются то, что совокупность, взаимосвязь данных черт личности, черт характера является недостаточно доказанными. Научные усилия в современной экспериментальной психологии осуществляются в основном на анализе отдельных черт личности, нежели на анализе закономерности их взаимосвязи. Даже многие математические методы, которые используются для группировки черт личности, факторный анализ, применяемый для этого, недостаточно показательны и поучительны, чтобы получить цельную картину черт личности. Корреляция, применяемая при этом, не всегда надежный спутник в лабиринте неповторимых индивидуальностей. Индивидуальность еще только становится собственно предметом психологического исследования, в то время как в классической художественной литературе она всегда исследовалась художественными средствами» (Епифанцев С. Н., 1996, с. 12–13).

Данные мысли носят методологический характер и при исследовании шизоидных черт личности. Каждый конкретный шизоид уникален и неповторим, описание его переживаний, личностных особенностей тяготеет к искусству. В то же время группировка лиц с шизоидными чертами по тем или иным критериям дает научные знания по данным группам обследуемых, но это относится только к группе обследуемых. Каждая же конкретная личность в этой группе может по своим индивидуально-психологическим особенностям быть совершенно иной, не попадая под среднестатистический образ.

Поэтому, наряду с группировкой обследуемых, наряду с получением среднестатистических результатов, применялся и метод работы с конкретными личностями, с конкретными психологическими характеристиками, применялся метод индивидуального анализа шизоидных черт личности. Широко использовались психологические характеристики, написанные на обследуемых с шизоидными чертами личности. В этом случае более отчетливо видны механизмы, способы компенсации одних черт личности другими.

В данном исследовании автор опирался на методологические, психолого-теоретические принципы, которые обоснованы современной психологической наукой. Среди философских и общенаучных принципов это прежде всего принципы единства и борьбы противоположностей, отрицания, перехода количественных изменений в качественные, всесторонности анализа, принцип отражения и др. Среди общепсихологических принципов данное исследование опиралось в первую очередь на принципы детерминизма, единства внешних воздействий и внутренних условий, активности сознания личности, единства психики и деятельности, личностного подхода, системности и др.

Концептуально-методологические основы исследования . При анализе черт личности вообще и шизоидных черт личности в частности важно исходить из определенных концептуальных методологических предпосылок, которые предопределяют характер и направленность научно-исследовательских усилий. В данном случае одной из таких теорий, концепций, предопределивших направленность данного исследования, явилась концепция кумулятивно-факторных причин. Суть этой концепции заключается в том, что при понимании развития черт личности, в частности, шизоидных черт, можно выделить отдельные факторы, поддающиеся экспериментальному выявлению, логическому осмыслению, на основе которых можно построить ту или иную теорию. Наряду с факторными, то есть реально функционирующими и реально отражаемыми сознанием исследователя причинами, существуют и так называемые кумулятивные причины, микровлияния, которые в своей совокупности образуют каузальное поле детерминации развития личности и ее отдельных качеств.

Данный подход к пониманию причин развития личности и, в частности, развития шизоидных черт личности, по сути дела обоснован Карлом Ясперсом, известным немецким философом-экзистенционалистом и психиатром, одним из выдающихся мыслителей двадцатого века. Он пишет о «понимающей» и функциональной психологии. При этом, в отличие от Дильтея и Виндербальда, К. Ясперс говорит, что данные психологии «не мешают друг другу, и ни одна из них не имеет основания критиковать другую, так как обе преследуют совсем различные цели» (Ясперс К., 1996, с. 114). К. Ясперс пишет, что ошибочной может стать попытка подменить эти психологии друг другом или что-нибудь перенести из сферы компетентности одной в сферу компетентности другой.

В этом смысле исследование шизоидных черт личности является одновременно и наукой, и искусством. Это требует от исследователя не только применения определенных методов, способов, приемов современной научной психологии, в частности психодиагностических средств, но и простого понимания другого человека, простого контакта с людьми, обладающими шизоидными чертами личности. Доверие тем экспертным оценкам, тем исследователям, которые прочувствовали особенности шизоидных черт личности и которые в силу этого могут компетентно их оценить, необходимо для развития психологии не менее, чем утонченные эксперименты. В рамках понимающей психологии человек иногда интуитивно понимает и чувствует другого человека. А выводное знание, итог мышления не могут быть просто доказаны с помощью индуктивных построений. Убедительность понимающей психологии заключается в убедительности чувств того человека, который воспринимает переживания другого. При познании шизоидных черт личности возможно как простое чувствование, как бы непосредственное понимание этих черт личности, так и их логическое описание.

Зависимость развития шизоидных черт личности от всех факторов носит много-многозначный, вероятностный характер. При наличии любого из факторов, связанных с повышенной шизоидностью, в каждом конкретном случае нельзя утверждать, что во всех других случаях этот же фактор будет редуцировать шизоидные черты личности. Просто вероятность появления шизоидных черт личности при том или ином факторе, в том числе и биографическом, различна, ввиду того, что та или иная черта всегда является результатом как кумулятивных, так и факторных причин. Кумулятивные причины в основном воспринимаются интуитивно, а факторные причины могут быть логически объяснены. В силу этого понимание, интуиция и строгий научный язык психологии должны идти рука об руку. И комбинация данных методических подходов является незаменимой для психологии вообще и для исследования шизоидных черт личности – в частности.

В то же время, говоря о шизоидных чертах личности, необходимо отметить, что понимание каждым конкретным человеком, каждым конкретным исследователем и даже каждым конкретным психиатром душевного мира или черт личности шизоида весьма ограниченно. Так, шизоиды в силу особенностей своей психики, характера не выставляют свою жизнь напоказ, и трудно определить, какими критериями они руководствуются, принимая то или иное решение. При этом интуиция, бессознательное исследователя могут понимать, чувствовать импульсы бессознательного другого человека. В то же врем я сознание, пытаясь выразить все это, может несколько деформировать реальные процессы, которые протекают в психике человека с чертами шизоидной акцентуации. Если данные рассуждения по поводу душевных переживаний любого человека верны, то по отношению к шизоидам они верны особенно.

Душевные переживания шизоидов нередко более понятны исследователям, которые обладают подобными чертами личности и путем интроспекции пытаются воссоздать эти переживания. В силу этого вполне научным взглядом на данные черты личности можно считать описания шизоидов Ф. М. Достоевским и некоторыми другими писателями. Проникновение в суть шизоидных черт личности нередко выражается в афоризмах, на страницах дневников, в различных эссе, в стихотворениях, в письмах-исповедях и т. д. Одним словом, интуиция, оценки людей, способных понять переживания шизоидов, служат достаточно надежным источником анализа шизоидных черт личности наряду с результатами психодиагностики.

Если на заре развития психологии и психиатрии психология понимания была доминирующей при анализе различных черт личности, душевных переживаний, в том числе и шизоидных, то в настоящее время попытка поставить на ее место психодиагностику, недооценивая понимающую психологию, может быть малоплодотворной и губительной для науки. Здесь необходимо соединение современной функциональной, строго научной психологии, и психологии понимания. При анализе шизоидных черт личности нельзя полностью исключить (это было бы просто ненаучно) интуицию, понимание специалистов – тех людей, которые разбираются в данной проблематике, поскольку не все особенности формирования шизоидных черт личности могут быть сочтены, рационально осмыслены и разложены по полкам строгой классификации. Так же, как в своих проявлениях бесконечны кумулятивные факторы, бесконечен и процесс познания их. В этом отношении все теории и концепции по поводу особенностей, факторов формирования шизоидных черт личности будут ограниченны. В каждом конкретном случае личность с чертами шизоидности может быть уникально неповторима, не вписываясь ни в какую из ранее обоснованных научных классификаций. Шизоидные черты личности (как и другие) стремятся к бесконечному многообразию.

Личностно-ситуативная концепция заключается в признании роли и значимости тех или иных личностных качеств, свойств, черт в зависимости от конкретной ситуации, в которую попадает личность. Так, в одних ситуациях (допустим, поэтическое, художественное творчество, изобретательство и др.) весьма эффективна деятельность лиц с определенными шизоидными чертами; в других ситуациях эти же шизоидные черты могут мешать успешному достижению цели. Исследования показывают, что поведение, результаты деятельности личности зависят не только, а порой и не столько от личностных качеств, сколько от их соотношения с другими факторами. Вот одно из мнений на этот счет: «Поведение человека… менее чем на 50 % зависит от прогноза, построенного на изучении качеств его личности, в большей степени оно зависит от соотношения ситуации, в какую попал человек, от стратегии, вида деятельности, которые он выбрал в этой ситуации, и от его личностных особенностей.

Деятельность выступает мощным системообразующим фактором личностных особенностей человека. Личностные качества человека имеют свойства по-разному перестраиваться, системовидоизменяться в зависимости от выбранной цели, смыслообразующих мотивов деятельности. И, казалось бы, из одних и тех же кирпичиков (личностных особенностей) в каждой конкретной ситуации, в каждом новом виде деятельности рождается несколько иное поведение. Не только личность рождает те или иные ситуации, но и ситуации видоизменяют личность, предопределяют вариабельность ее поведения» (Конюхов Н. И., Шаккум М. Л., 1996, с. 229).

Применительно к исследуемой проблеме трудно, а иногда и невозможно однозначно оценить роль и значимость тех или иных шизоидных черт личности. Это надо соотносить с видом деятельности и с ситуациями, в которые попала личность.

Концепция функциональной модели деятельности в свое время была разработана Н. В. Кузьминой для анализа деятельности преподавателя (1989).

В деятельности преподавателя Н. В. Кузьмина выделила гностический (исследовательский), проектировочный (предвидение), конструктивный (конкретные действия), коммуникативный, организаторский аспекты-функции. В каждой из этих профессиональных функций преподавателя по-разному будут проявляться те или иные черты личности. Это касается и шизоидных черт личности. В соответствии с концепцией функциональной модели деятельности неуместно выяснять в каких видах деятельности (профессиональных или иных) хороши или плохи шизоидные черты личности. Вопрос формулируется следующим образом: какие конкретно функции усиливают или осложняют эти черты? Такой подход позволяет перейти от огромного числа профессиональных видов деятельности к анализу их конкретных функциональных компонентов. Это путь оптимизации всего исследования, так как получить надежные данные по всем видам профессиональной деятельности просто нереально.

Методологической основой данного исследования выступала и социология, данные которой важны для оценки степени распространенности шизоидных черт личности, степени их проникновения в сферу работы с людьми.

Следует отметить, что у работников с чертами шизоидной акцентуации выражено стремление найти работу динамичную, связанную с различными впечатлениями, особенно от общения с людьми. Многие из них в силу этого выбирают не предметную деятельность, а деятельность, связанную с интенсивным общением. Среди их увлечений нередки занятия искусством, артистической деятельностью. Приведем полученные на этот счет результаты.

Таблица распространенности лиц с чертами шизоидности в различных отраслях экономики (выборка лиц, стремящихся получить второе высшее образование, N = 1320)

Лица с чертами шизоидности редко работают в торговле. Это предопределяется тем, что за свои личностные особенности человек здесь расплачивается рублем, и никакие его словесные уверения, ухищрения не могут спасти от разорения, от недостачи, если его действия будут непрактичными, «оторванными от земли». Виды деятельности, которые требуют трафаретной практичности, которые сразу же выявляют, кто есть кто, «вымывают» повышено шизоидных лиц, хотя в начале 90-х годов многие люди, достигшие вершин в бизнесе, нередко имели шизоидные черты личности. В то же время виды деятельности, для оценки эффективности которых нет строгого объективного критерия, которые позволяют «выжить» за счет «прилипания» к другим людям, к начальству и т. д., которые позволяют выдвигать необычные проекты, решения, мнения, притягивают лиц с повышенной шизоидностью.

В связи с этим небезынтересно проанализировать, как в системе управления людьми уживаются лица с повышенной шизоидностью, какова степень их распространенности в различных отраслях экономики. Приведем полученные данные. Общее количество обследуемых – 945. Выборка – лица, ищущие трудоустройства на престижные высокооплачиваемые должности. Ошибка выборки составляет около 3 %.
Доля лиц с чертами шизоидности относительно велика в структуре органов управления, в сфере обслуживания. В то же время они не удерживаются в бизнесе. Наряду с этим следует отметить, что шизоидность – это акцентуация, с которой сталкиваются везде, во всех отраслях экономики.
Таблица данных о распространенности лиц с чертами шизоидности в различных отраслях экономики (выборка работающих, N = 945)

В государственном секторе, по нашим данным, шизоиды встречаются достаточно часто. Это объясняется многими факторами, в том числе и тем, что в госсекторе в силу невысоких окладов руководители зачастую менее притязательны к деловым качествам работников, здесь реже увольняют по причине профессиональной непригодности.

Лица с повышенной шизоидностью нередки и среди педагогов, в том числе и лучших. На это обратил внимание в своем исследовании В. И. Виноградов (1996). Он пишет: «Повышенные значения по шкале шизоидности (64 Т-балла) коррелируют с высокой степенью индивидуальности, нестандартности личности. Лучшие педагоги – это творческие личности, склонные к индивидуальному стилю деятельности, не всегда находящие на основании этого взаимопонимание с окружающими, избирательно общительные и коммуникабельные – это личности как бы «выпадающие» из нормы. В силу своей нестандартности нередки ситуации, когда они бывают не поняты.

Одновременно это и лица с повышенной маниакальностью, то есть любящие и умеющие показать себя. По-видимому повышенная истероидность, маниакальность являются теми психологическими механизмами, которые как бы помогают (а иногда и заставляют) сохранять энергию, напор, высокую работоспособность в ситуациях большой загруженности, замотанности. Это тот психологический механизм, который в условиях нищенских окладов удерживает лучших педагогов в системе ПТУ и заставляет их трудиться с высокой интенсивностью, добиваясь признания, восхищения, уважительного отношения, добиваясь возможности продемонстрировать свои способности как личности».

Шизоиды приходят на госслужбу нередко с бессознательной установкой удовлетворить свои потребности в глубоком неформальном общении. Им не хватает его, и они пытаются удовлетворить эту потребность в процессе профессиональной деятельности.

Нередко они приходят для этого на низкооплачиваемую должность, в частности, на должность социального работника. В исследовании Г. П. Филипповой говорится:

«Умеренно шизоидные личности, при наличии других профессионально важных качеств, способны понять клиента, проявить эмпатию, искреннюю заинтересованность, работать, не особенно считаясь с низким заработком. Чаще они оказываются в группе лучших социальных работников. Чрезмерно выраженные черты шизоидности (70 Т-баллов по шкале Sс теста MMPI и выше) порождают внутренние проблемы в личности работника, дисгармонируют отношения с клиентами. В этом случае у работников органов социальной защиты населения проявляется профессиональная деформация» (Филиппова Г. П., 1998, с. 20–21).

И далее она продолжает: «Лица с повышенной шизоидностью обладают рядом специфических особенностей, которые могут их делать как эффективными, так и малоэффективными в органах социальной защиты населения. И все же нам кажется весьма точной оценка шизоидов (но не шизофреников) А. Лоуэном, который считает, что такое лицо «обладает большой способностью испытывать духовные чувства, нежность, симпатию. Шизоид воспринимает себя как духовную личность, полную глубоких чувств, нежности, симпатии и т. д.» (Лоуэн А. Физическая динамика структуры характера. – М.: 1996, с. 294). По нашим данным, такие лица нередко относятся к лучшим социальным работникам морально-эмпатичного типа.

Однако, когда черты шизоидности превосходят определенную мер у (по нашим данным, это около 70 Т-баллов), то данная личность становится малоэффективной в системе социальной службы. И здесь наблюдаются зависимости, уже описанные в науке: «шизоидный характер может на короткое время сфокусировать нежные чувства на другом человеке. Однако напряжение, вызванное попыткой поддерживать контакт, приводит к разрыву» (Лоуэн А., 1996, с. 294). Поэтому такие лица, с одной стороны, в системе отношений с людьми, которые нуждаются в социальной помощи, находят удовлетворение от межличностных контактов, но с другой – далеко не всегда в состоянии поддерживать эти контакты на открытом эмоциональном уровне, приносящем удовлетворение клиентам и им самим на протяжении длительного времени. Эти контакты у данных лиц нередко «рвутся», вызывая очаги напряжения в системе «работник социального органа – клиент». Поэтому не случайно, что среди «худших» социальных работников уровень данных черт личности находится выше меры – на уровне акцентуации.» (Филиппова Г. П., 1998, с. 65–66).

Таким образом, шизоидные черты личности нередко являются предпосылкой, условием, компонентом творческого, нестандартного стиля деятельности. Однако, по-видимому, повышение шкалы шизоидности в случае творческих потенций осуществляется за счет иных вопросов теста MMPI, нежели повышение шизоидности у лиц с эффектом «двойного зажима» и с перечнем всех классических черт шизоидов. В связи с этим есть необходимость проанализировать, как в современной научной литературе описываются черты классических шизоидов.
Шизоидность – не редкая акцентуация среди лиц, работающих в сфере управления. В связи с этим остро стоит вопрос об анализе их стиля деятельности и условий, при которых шизоидные черты личности вносят проблемы в процесс управления и руководства людьми. Исследование этой проблемы связано с обоснованием методики исследования.

1.3. Методические средства и методика анализа шизоидных черт личности

Центральной проблемой исследования является выделение методов психодиагностики шизоидных черт личности. Эта проблема все чаще отдельно обсуждается на страницах зарубежной научной литературы по психологии. Чаще проблема методов диагностики шизоидных черт личности рассматривается в контексте более общей проблемы – диагностики акцентуаций личности вообще (Kanishev P.A., 1983; Sutker P. B., Adams H.E., 1994; Sperry L., 1995).

K. U. Gutsch (1988) провел большую экспериментальную работу по оценке, диагностике шизоидных черт личности в соответствии с требованиями и положениями официальных руководств.

P. H. Munley, D. S. Bains, W. D. Bloem, R. M. Busby, et al. (1995) исследовали методические возможности психодиагностики шизоидов в клинических условиях. Для этого использовался Клинический мультиосевой опросник – Clinical Multiaxial Inventory-II (MCMI–II). Он позволил с определенной точностью диагностировать границы шизоидности, отдифференцировать ее от шизофрении.

R. C. McMahon; Robert-S. Davidson (1985) получили положительные результаты при диагностике шизоидов с помощью Клинического мультиосевого опросника Миллона.

S. Strack (1987) исследовал возможность теста Миллона (1969, 1981) по диагностике лиц с психическими отклонениями. Наиболее важными, наиболее распространенными типами были три, один из которых – шизоидный (наряду с циклоидным и параноидным). Данным тестом обследовано более 1 тысячи мужчин и более 1 тысячи женщин. Тест оказался достаточно надежным и валидным.

H. R. Miller, D. L. Streiner, S. L. Kahgee (1982) в результате исследования выявили, что диагностика шизоидных отклонений в личности с помощью методики MMPI носит вероятностный характер. Для повышения точности диагностики, по их данным, необходимо использовать интерпретацию всех шкал теста, а не только Sc.

В развитии этой идеи есть данные (Nakano K.; Saccuzzo D.P., 1985) о комплексном использовании методики MMPI при диагностике шизоидных черт личности. Выявлено, что пики по шкалам 2–7 – 8 методики MMPI связаны со специфической визуальной переработкой информации шизоидами. По результатам этого исследования можно сделать вывод, что повышение 2 и 7 шкал методики MMPI повышает вероятность проявления шизоидных черт личности. Это подтверждается и проведенным исследованием.

R. D. Merritt, D. W. Balogh, D. B. Leventhal (1986) выделили две группы шизоидов среди студентов колледжа. Основанием для выделения таких групп послужили результаты тестирования методикой MMPI. В первую группу вошли студенты с профилем 2–7 – 8, во вторую – с профилем 8–9. У данных групп проверялась кратковременная зрительная память. Существенных различий не выявлено.

M. A. Persinger (1991) успешно использовал методику MMPI для выделения шизоидных типов личности, при этом были использованы возможности канонической корреляции.

S. R. Freiheit, J. C. Overholser, S. D. Brinkman (1996) исследовали индивидуально-психологические особенности, акцентуации личности с помощью опросника MMPI. Кроме того, использовался самоотчет, наблюдение и другие методы. В данном исследовании выявлено больше шизоидов-мужчин, чем женщин, которые проявили асоциальное поведение.

H. J. Eysenck (1995) использовал свой опросник EPQ для диагностики шизоидных черт личности. Получен положительный результат.

M. J. Lyons, R. Toomey, S. V. Faraone, W. S. Kremen et al. (1995) показали возможность использования опросника MIS и PABS для диагностики шизоидов. Опросник оказался достаточно надежным и валидным (для PABS – 0,62). Нередко методика исследования отрабатывается на конкретных примерах. L. Hyer, M. G. Woods, P. A. Boudewyns, W. R. Harrison et al. (1990) с помощью методик MCMI и 16PF выделили группы лиц среди ветеранов Вьетнамской войны. Выявлено, что у этих лиц наблюдаются черты замкнутости. Доказано, что комплексное применение методик MCMI и 16PF оправданно. Применительно к выделению шизоидных типов личностей они как бы дополняют друг друга.

J. Aguilar, L. Mauri, M. Salamero, P. Amadei et al. (1996) исследовали возможности диагностического опросника Клайн (Klein) – Клайненский психоаналитический диагностический тест (KPDS). Этот тест создан на основе психоаналитической теории. Он включает в себя 15 подшкал, которые объединены в 4 шкалы, в том числе и паранойяльно-шизоидную. Эта шкала оказалась надежной и содержательно валидной. Однако, это все же более психиатрический, нежели психологический инструмент измерения шизоидности.

M. Leszcz (1989) считает, что критерии шизоидности, как и других психических отклонений, акцентуаций, весьма подвижны, динамичны, текучи.

Таким образом, в настоящее время можно говорить о двух типах опросников, применяемых для диагностики шизоидных черт личности. Первый тип методик диагностирует границу, отделяющую шизоидов от шизофреников. Эти тесты чаще применяются в клинических условиях. К ним относятся: Клинический мультиосевой опросник – Clinical Multiaxial Inventory-II (MCMI–II); клинический мультиосевой опросник Миллона; опросник MIS и PABS; Клайненский психоаналитический диагностический тест (KPDS).

При анализе шизоидно-типологических особенностей шизоидов успешно используется и статистическое руководство по диагностике интеллектуальных отклонений (Millon T., Kotik-Harper D., 1995).

Второй тип методик в состоянии помочь в диагностике границы между нормальными и шизоидными чертами личности. Это тесты MMPI, Кэттелла (16PF), Айзенка. Именно данная группа тестов более подходит для предлагаемого исследования, так как она не уводит проблематику в область патопсихологии и более соответствует цели исследования.

Как считают специалисты в области акцентуаций черт характера, «твердых правил, на основании которых можно было бы диагностировать акцентуированные черты личности, к сожалению, не существует» (Леонгард К. Акцентуированные личности, Киев, 1981). К. Леонгард высказал критическое отношение к использованию тестов для диагностики акцентуированных черт личности. В частности, он считает, что акцентуации – это настолько тонкие черты личности, что даже интерпретация задаваемых вопросов обследуемым зависит от типа акцентуаций. В силу этого очень сложно истолковать ответы испытуемого, так как все зависит от того, как он понял тот или иной вопрос. Поэтому схематичная игра в вопросы и ответы по той или иной методике порой бессмысленна, «обследование на основе тестов неприменимо» (Леонгард К., там же, с. 272).

К. Леонгард считает, что тот, кто не склонен отказываться от тестовых методик, может применить их после действительного, всестороннего обследования акцентуированных лиц и убедиться, в какой степени результаты тестирования связаны с результатами, которые получены с помощью других методов и методик. В то же время К. Леонгард не отрицает возможности совершенствования тестовых методик. Он не исключает, что путем подбора вопросов, переходя тонко от одного вопроса к другому, можно постепенно исключить ошибки тестирования – добиться точности исследования, хотя высказывает при этом скептический оптимизм.

Он считает, что при изучении акцентуаций необходимо учитывать мимику людей, их реакции, движения глаз и т. д. Одним словом, при диагностике акцентуированных черт личности необходимо учитывать весь спектр поведения человека. Трудно не согласиться с данными рассуждениями. Однако необходимо отметить и то, что современная психиатрия и психология выработали, создали всемирно известные тесты для диагностики тех или иных акцентуированных, необычно выраженных черт личности. В частности, всемирно известная методика MMPI диагностирует и шизоидные черты личности. Надежность и валидность данной методики проверена на различных группах и подгруппах обследуемых. Вряд ли стоит отрицать мировой опыт, который накоплен в этой области. И, тем не менее, необходимо согласиться с К. Леонгардом и не исключать наблюдение, эксперимент из методической системы изучения акцентуированных, в частности, шизоидных черт личности.

Наблюдение за поведением лиц с шизоидной акцентуацией, их реакциями, изменением голоса, походки, жестов, движений, мимики (причем наблюдать за ними следует как в процессе выполнения ими профессиональных функций, так и в свободное время, в семье, среди друзей, знакомых и т. д.) может многое дать для исследователю и уточнить данные психодиагностики.

Поэтому применяемая нами методика исследования включала наблюдение за лицами с шизоидной акцентуацией. При этом наблюдение велось не только за теми людьми, которые обследовались, но и за людьми, которые находились в естественных условиях и не подозревали о том, что за ними ведется наблюдение.

В процессе наблюдения использовались методы NLP (нейролингвистического программирования), когда у человека выбиралась ведущая репрезентативная система, исследовались движения глаз, рук, жесты, проводилась точная калибровка реакций человека на истинные и неистинные сообщения, на принимаемые и отвергаемые им утверждения. Затем отработанная индивидуальная методика использовалась для набора статистического материала на массе обследуемых.

Наблюдение за мимикой, жестикуляцией, интонацией дает очень многое для диагностики шизоидных черт личности, хотя некоторыми исследователями метод наблюдения может отвергаться как лишенный определенной точности. Но, тем не менее, мы не сочли нужным исключать его из методической системы изучения шизоидных черт личности. Душевные переживания любого человека – а шизоидной личности особенно – находят самое непосредственное выражение в жестах, мимике, движениях, выражениях глаз и т. д.

Важным методом изучения шизоидных черт личности служит и самооценка. Лица с шизоидной акцентуацией описывали собственный характер, давали самооценку своего поведения, своих черт личности. Современные психодиагностические методы и методики позволяют поднять самооценку на более высокий уровень. В частности, для самооценки использовался метод семантического дифференциала. С помощью этого метода в процессе самооценки удавалось исключить искажения, связанные с особенностями взаимодействия сознательного и бессознательного, когда снимались показатели в бессознательном эмоциональном мире обследуемого (Садкова А. В., 1998).

Кроме того, самооценка применялась и в том классическом варианте, в котором она используется в настоящее время в практической психологии.

Следует особо отметить, что базовой, исходной методикой при диагностике шизоидных черт личности послужила методика MMPI и, в частности, 8-я базовая шкала данной методики (Sc), диагностирующая шизоидные черты личности.

В психодиагностике сложилось следующее мнение по поводу психологических особенностей лиц с пиком по 8 шкале методики MMPI: «Лица с пиком профиля по восьмой шкале (при одновременном снижении профиля по нулевой) могут иметь широкий круг контактов, которые могут отличаться формальностью, отсутствием адекватного эмоционального содержания и строиться без достаточного учета реакций окружения.

Следует иметь в виду, что пик профиля по восьмой шкале может отмечаться у испытуемых, принадлежащих к другой культуре, поскольку иные культурные стереотипы могут обусловливать своеобразное с точки зрения данной культуры восприятие, определяя некоторые особенности мышления и организации межличностных контактов» (Березина Ф. Б., Мирошникова М. П., Соколова Е. Д., 1994, с. 82).

При этом, естественно, нет необходимости абсолютизировать значение данной шкалы. Допустим, если значения данной шкалы более 70 Т-баллов, то это не всегда означает, что у каждого человека проявляются шизоидные черты личности, хотя в большинстве случаев те или иные шизоидные черты у данных лиц присутствуют. Несмотря на то, что не у всех лиц при высоких значениях шкалы шизоидности по тесту MMPI можно констатировать шизоидную акцентуацию или даже выраженные шизоидные черты личности, все же следует признать, что в большинстве случаев исследователь имеет дело с лицами, у которых эти черты личности присутствуют. И в силу закона больших чисел, все-таки исследователь имеет дело и исследует те черты личности обследуемого, которые выбрал, а именно – шизоидные черты личности, а не нечто другое.

В то же время, если субъективно оценивать шизоидные черты личности только на основе жестов, мимики, только на основе непосредственного контакта с шизоидным человеком, то критерий выявления шизоидов и анти-шизоидов становится весьма субъективным, всецело зависящим от того человека, который оценивает. Все это делает результаты исследования менее достоверными. Поэтому наблюдение, оценка, самооценка являются важными элементами методики исследования, однако они как бы нанизываются на результаты, полученные с помощью психодиагностических методов, и взаимно дополняют друг друга.

Методика данной работы многоаспектна. Она включает в себя традиционный блок методов психологического исследования. На протяжении длительного времени автор вычленял из всех окружающих лиц с чертами особого поведения, которые можно было бы диагностировать как шизоидно акцентуированных. За данными работниками велось наблюдение, с ними проводились беседы. Применялся метод обобщения независимых характеристик, которые давали сослуживцы данных лиц. Широко практиковалась групповая оценка личности, когда мнение экспертов по интересующим личностям формализовалось. Применялось тестирование. При этом использовались такие тесты как ММРI, Кэттелла, семантический дифференциал, интеллектуальные тесты. Результаты тестирования использовались комплексно, широко применялся сравнительный анализ. При этом сравнения проводились между результатами тестирования лиц с высокой шизоидностью и с низкими показателями по данной шкале (анти-шизоиды).

Следует особо отметить, что базовой, исходной методикой при диагностике шизоидных черт личности послужила методика MMPI и, в частности, 8-я базовая шкала данной методики (Sc), диагностирующая шизоидные черты личности. При выделении двух контрастных групп (шизоиды и анти-шизоиды) обследуемых группировка была проведена не только по значениям шкалы Sc (шизоидность) теста MMPI, но и скорректирована путем исключения из группы лиц с высокими значениями по данной шкале те, у кого экспертами (с помощью наблюдения, анализа результатов деятельности, психобиографического анализа и других методов) не зафиксированы шизоидные черты.

Однако эти «исключенные» лица были обследованы путем анализа механизмов компенсации и гиперкомпенсации.

Особое место среди методов данного исследования занимает тест Бэмкон. Этот биографический опросник позволяет получить процентные, вероятностные сравнительные зависимости между в семи обследуемыми, лицами с чертами шизоидной акцентуации (высокие значения по 8-й базовой шкале теста ММРI) и лицами с низкими значениями по 8-й базовой шкале теста ММРI (Sc – шизоидность). Поясним это на примере. 40 вопрос теста Бэмкон выявляет степень гармоничности (по самооценке) взаимоотношений обследуемых с родителями в юношеские годы. Вопрос сформулирован так:

«Как часто Вы проводили свободное время вместе с родителями в период, когда Вам было 15–20 лет?»

Таблица данных о взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и ответов на 40 вопрос теста Бэмкон

О чем говорят эти данные? Более половины всех лиц с высокими значениями по шкале шизоидности теста ММРI уже в юношеские годы были как бы маргиналами в системе семейных отношений. Их автономность в системе межличностных отношений в семье граничила в большинстве случаев с эмоциональным отвержением. Во всяком случае, так они представляют свои отношения в семье в юношеские годы и будучи уже взрослыми.

Теперь возникает вопрос: а как складывались отношения таких лиц со сверстниками? с любимыми (любимой)? и т. д. Ответы на эти вопросы можно найти, используя другие пункты методики Бэмкон. Получение подобных статистических зависимостей без специального программного обеспечения весьма затруднено. В то же время, пользуясь программным обеспечением, (психодиагностический комплекс «Профессор»), сделать это можно относительно быстро. Данное программное обеспечение позволяет быстро группировать всех обследуемых в зависимости от степени выраженности тех или иных черт (значения шкал тестов), по их биографическим данным и т. д.

Применительно к анализу черт шизоидной акцентуации есть возможность сопоставить вопросы теста MMPI с вопросами теста Бэмкон. Эта возможность обусловлена тем, что некоторые вопросы данных двух методик как бы однотипны. Так, вопрос 17 теста MMPI сформулирован так: «Мой отец – хороший человек». Ответ дается в дихотомической шкале:

1) да

2) нет.

Аналогичен по своей психологической сути и пункт 177 теста MMPI: «Моя мать – хорошая женщина».

Одновременно в тесте Бэмкон задается вопрос о взаимоотношении с родителями.

Отношения с родителями в юношеские годы (то есть, не в данный момент времени, а на протяжении большей части вашей совместной жизни):

1) очень плохие;

2) плохие;

3) удовлетворительные;

4) хорошие;

5) очень хорошие;

6) иной ответ.

Как видим, смысловое содержание данных вопросов близко между собой. Теперь можно на одной и той же выборке создать условные группы обследуемых по степени выраженности шизоидных черт личности и посмотреть как эти вопросы «ложатся» на лиц с низкими значениями по шкале Sc теста MMPI, со средними и с высокими значениями этой шкалы.

Подобные многоступенчатые, перекрестные сравнения позволяют более обоснованно подойти к анализу причин, факторов, активно влияющих на формирование шизоидных черт личности.

При использовании психодиагностических методик следует иметь в виду уже открытый, известный феномен недостаточности для получения надежных результатов только психодиагностических средств. Известные исследователи в области изучения патопсихологии В. М. Блейхер, И. В. Крук, С. Н. Боков (1996) отмечают: «Используя в диагностике шизофрении психологические личностные опросники типа МMPI, следует помнить, что получаемые с их помощью данные нельзя рассматривать самостоятельно, без их соотнесения с результатами, полученными при патопсихологическом исследовании методиками типа функциональных проб. Это убедительно показано исследованиями А. А. Гоштатуса (1972), изучавшего применение личностных опросников в диагностике паранойяльной шизофрении и отметившего, что показатели по шкалам играют важную роль в обобщенных оценках групп больных, но они потенциально недостаточны для целей индивидуальной нозологической психодиагностики» (1996, с. 261).

Данное мнение интересно и принципиально во многих отношениях. Во-первых, оно не отрицает важности и возможности использования психодиагностических данных для получения определенных научных выводов по тем или иным группам обследуемых. Во-вторых, оно нацеливает исследователя на комплексное применение различных методов и методик. В силу этого в данном исследовании результаты изучения конкретной личности выражались в психологической характеристике, написанной не только и не столько по результатам психодиагностики, сколько по результатам психологических наблюдений, анализа деятельности, экспериментов на основе использования психобиографических методов и т. д., в том числе и на основе психодиагностических данных. А вот по группам обследуемых автор получал обобщенные психодиагностические данные.

Любое исследование, любая точка зрения, которая обосновывается в том или ином исследовании – это взгляд с одной или нескольких сторон. Это есть в какой-то степени одностороннее исследование, так как всегда предмет его исследования ограничен, тогда как жизнь многообразна, противоречива, разнокачественна. Применительно к нашему исследованию следует отметить, что шизоидные черты проявляются не сами по себе, а в совокупности с другими чертами личности, в целостной психологической структуре поведения и деятельности человека. В силу этого шизоидные черты личности вступают во взаимодействие, в систему компенсации, гиперкомпенсации с другими чертами, качествами человека. Уловить, как действуют компенсаторные механизмы в поведении конкретных людей, весьма и весьма сложно. Поэтому исследователь будет невольно, подсознательно преувеличивать роль и значимость тех черт личности, которые им изучаются.

Для того, чтобы избежать данного эффекта, нами была проведена следующая работа. Были отобраны психологические характеристики руководителей предприятий, фирм, организаций, а также ведущих специалистов, на лиц, которые претендовали занять эту должность. Характеристики были написаны совместно профессиональными психологами и руководителями, в подчинении которых работали обследуемые. Затем были выбраны лица, у которых по методике MMPI 8-я базовая шкала была более 60 Т-баллов. Были проанализированы и статистически обработаны психологические характеристики данных лиц.

В результате были получены данные, показавшие, как эти шизоидные черты проявляются в профессиональной деятельности (главным образом, в руководящей) на сколько данные черты личности определяют индивидуальный стиль деятельности. В общей сложности проанализировано более 50 подобных психологических характеристик. В результате этого анализа установлено, что примерно каждый третий руководитель с чертами шизоидной акцентуации (у кого по 8-й шкале методики MMPI было более 65 Т-баллов) проявлял высокую степень общительности. Аутизм у данных лиц проявлялся избирательно. Были люди, по отношению к которым они действительно были эмоционально замкнуты, зажаты, холодны, неприветливы, они как бы эмоционально отбрасывали их от себя. В то же время были люди – в большинстве своем это были лица из вышестоящих инстанций, вышестоящие руководители, с которыми они были просто надоедливо приветливы. Они тонко чувствовали любое переживание своего начальника и умели подстроиться под эти переживания, предотвратить негативные оценки.

Среди лиц с чертами шизоидной акцентуации есть личности, которые активно направляют свою энергию, творчество на достижение профессионально значимых целей, кто последователен и упорен в этом.

Примерно у 20 % лиц с чертами шизоидной акцентуации в профессиональной биографии наблюдались элементы срывов, разочарований, смены профессии, неудовлетворенности окружающими и своей профессиональной деятельностью.

Таким образом, каждый пятый из обследуемых шизоидов имел черты, которые как бы выходили из-под контроля сознания, из-под контроля личности, проявлялись в самодовлеющем виде.

И лишь у 8 % всех лиц с чертами шизоидности, которые работали в сфере управления, наблюдались противопоказания для их пребывания в учреждении, на предприятии, производстве. Их или не принимали на работу, или через некоторое время увольняли, освобождаясь от них самыми различными путями. Им отказывали в продвижении по службе, старались как-то локализовать, организовать такую деятельность, которая бы не мешала коллективу, предприятию, учреждению успешно заниматься своими функциональными обязанностями.

Когда же имеются позитивные прогностичные биографические признаки, повышение 8-й базовой шкалы (шизоидности) теста MMPI не является чем-то чрезвычайным (это повышение иногда может доходить до 110–120 Т-баллов) и далеко не всегда предполагает профессиональную непригодность, профессиональную деформацию личности. Это повышение связано с чертами, которые в большинстве случаев находятся под контролем сознания и компенсируются теми или иными качествами личности, в том числе и ее интеллектуальными способностями.

Методика исследования шизоидных черт личности в психодиагностическом плане базируется на проверенном личностном тесте MMPI. Шкала Sc (шизоидность) данного теста обладает достаточной надежностью и валидностью. Однако методика не может быть сведена только к этому тесту, она включает использование биографического опросника Бэмкон и других тестовых методик, но главное – наблюдение, анализ результатов деятельности, психобиографический метод, которые подтверждают точность диагностики шизоидных черт личности с помощью тестовых методик. В группу шизоидных личностей относились только те, кто и по психодиагностическим методикам, и по результатам наблюдения, анализа результатов деятельности был таковым.

Кроме того, выборка лиц с выраженными шизоидными чертами была обследована с помощью психофизиологических методик. Снимались такие показатели как КГР (кожно-гальваническая реакция), ЧСС (частота сердечных сокращений), ПГ (плетизмограмма), частота дыхания и др. При определении этих показателей проводились и классические психологические эксперименты (ассоциативно-словесный и др.).
Большое количество лиц с шизоидной акцентуацией – с одной стороны, и гуманные соображения – с другой, не позволяют социально отмежеваться от данных людей: они живут и будут работать и жить среди нас. Многие из них настойчиво стремятся функционировать в сфере общения, «работать с людьми» в силу их меньшей предрасположенности к предметной деятельности. И многие из них успешно справляются со своими обязанностями, неплохо работают, хотя это достается им немалым трудом. Для некоторых это является жизненной трагедией. Поэтому провести более точную психодиагностическую границу между лицами с чертами шизоидной акцентуации, успешно справляющимися со своими профессиональными обязанностями и вносящими проблемы в систему межличностных, производственных отношений – в значительной мере равносильно появлению метода, способа, инструмента более тонкого вмешательства в социальные процессы, происходящие в нашем обществе, с точки зрения их оптимизации. Особенно это важно в управленческой сфере, от которой в значительной степени зависит эффективность экономической, социально-политической, духовной жизни общества.

1.4. Психодиагностические приемы анализа шизоидных черт личности

При анализе любых или относительно однородных черт личности возникает вопрос: можно ли не только путем экспертной оценки, но и экспериментально психодиагностически выявить структуру этих черт, а также их закономерные, статистически устойчивые связи с другими, особенно с относительно противоположными чертами личности? На наш взгляд, используя современные психодиагностические средства, в частности, психодиагностический комплекс «Профессор» и др., это можно сделать с определенной степенью точности.

Однако, для этого необходимы не только соответствующие психодиагностические средства, но и обоснование всей методики, методических подходов и приемов такого анализа.

В современной психологии уже сложилась традиция использовать для выявления структуры черт личности факторный анализ и некоторые математические методы, которые приближаются к нему. Факторный анализ немало дал для развития современной психологии и было бы неразумно отрицать его определенные возможности. Мы в своих исследованиях исходим из концепции В. С. Мерлина, а именно из концепции много-многозначных связей. Когда изначально признается, что связь какой-то черты личности с другими чертами носит не функциональный, не линейный, а вероятностный, много-многозначный характер.

В этих условиях важно не просто фиксировать связь данной черты личности с другой чертой с помощью коэффициентов корреляции, а устанавливать вероятность этой связи с помощью таблиц распределения, гистограмм. Это связано с тем, что практически любая личностная черта связана с другими чертами личности, с любыми факторами – вероятностно, много-многозначно. В силу этого «не срабатывают» математические методы, построенные на использовании линейных коэффициентов корреляции. В то же время методический комплекс «Профессор» позволяет подойти более содержательно, более тонко к анализу данных взаимосвязей. Это соответствует современным представлениям по этому вопросу. Обоснуем для этого соответствующие методические приемы.

Первый методический прием : сопоставление результатов психодиагностики лиц с выраженными шизоидными чертами с результатами психодиагностики лиц с относительно противоположными чертами личности (анти-шизоидов) и в целом по выборке (комплексно), по всем шкалам, с максимально возможным использованием психодиагностических средств.

Приведем пример:

Таблица результатов психодиагностики в целом по выборке (обследуемые на момент поиска более престижной работы)

Таблица результатов психодиагностики лиц с чертами шизоидности (шкала Sc – более 46 «сырых» баллов) и с относительно противоположными чертами (шкала Sc – менее 16 «сырых» баллов)

Анализ этих показателей будет дан позднее. Пока же обратим внимание на то, что одни значения шкал хорошо интерпретируются путем сравнения лиц с высокими и низкими значениями по шкале Sc, а другие для точности понимания проблемы требуют соотнесения с результатами психодиагностики в целом по выборке. Так, диапазон низких значений шкалы Sc теста MMPI слабо связан с динамикой изменения шкалы С (стрессоустойчивость), но высокие значения шкалы Sc говорят о резком снижении стрессоустойчивости, если о ней судить по шкале С теста Кэттелла. Подобных сравнений может быть немало. Однако для нас в этом контексте изложения проблемы важно подчеркнуть правомерность обоснованного методического приема.

Второй методический прием : группировка результатов психодиагностики по вопросам биографического теста Бэмкон.

Так, отношения с родителями диагностируются рядом вопросов примененной методики Бэмкон. Это, в частности, достигается и 74 вопросом методики Бэмкон:

«Часто ли Ваше мнение расходилось с мнением родителей?»

1) почти всегда;

2) часто;

3) иногда;

4) редко;

5) никогда;

6) иной ответ.
Результаты психодиагностики групп обследуемых, выбравших тот или иной ответ, были также получены. Здесь же сравним контрастные по своему содержанию ответы.
Таблица результатов психодиагностики лиц, контрастно ответивших на 74 вопрос теста Бэмкон

Где:

1 колонка: код теста

BIO – условное обозначение теста БЭМКОН

IN2 – условное обозначение интеллектуального теста «Количественные отношения»

IN3 – условное обозначение интеллектуального теста «Сложные аналогии»

КТL – условное обозначение теста Кэттелла

МР2 – условное обозначение краткого варианта теста ММРI

SOT – условное обозначение теста «Семантический дифференциал»

2 колонка: код шкал

01 – условное обозначение шкалы ЭГО (силы личности) теста БЭМКОН

I – условное обозначение основной шкалы интеллектуального теста «Количественные отношения»

IN – условное обозначение основной шкалы интеллектуального теста «Сложные аналогии»

Далее условные обозначение шкал теста Кэттелла:

A – общительность – замкнутость

B – низкие – высокие интеллектуальные возможности

C – эмоциональная устойчивость

E – покорность – доминантность

F – озабоченность – беспечность

G – моральная нормативность

H – застенчивость – уверенность в себе

I – жесткость – душевная мягкость

L – доверчивость – подозрительность

M – реалистичность – самоуглубленность

N – естественность – социальная опосредованность

O – самоуверенность – тревожность

Q1 – консерватизм – радикализм

Q2 – привязанность к группе – самостоятельность

Q3 – низкий самоконтроль – высокий самоконтроль

Q4 – релаксированность – напряженность

Далее условные обозначения шкал теста MMPI

L. L – лжи

F. F – достоверности

K. K – коррекции

1. HS – ипохондрия

2. D – депрессия

3. HY – истероидность

4. PD – психопатия

5. F – феминизированность

6. PA – паранойя

7. РТ – психастения

8. SC – шизоидность

9. МА – гипомания

10. О – социальная интроверсия

Далее условные обозначения шкал теста «Семантический дифференциал»

01 – SOT 01 A(01) жизнь

02 – SOT 02 B(02) смерть

03 – SOT 03 C(03) счастье

04 – SOT 04 D(04) несчастье

05 – SOT 05 E(05) проступок

06 – SOT 06 F(06) нарушение

07 – SOT 07 G(07) ответственность

08 – SOT 08 H(08) обязательность

09 – SOT 09 I(09) моральность

10 – SOT 10 J(10) аморальность

11 – SOT 11 K(11) подлость

12 – SOT 12 L(12) честность

13 – SOT 13 M(13) принципиальность

14 – SOT 14 N(14) беспринципность

15 – SOT 15 O(15) патриотизм

16 – SOT 16 P(16) работа

17 – SOT 17 Q(17) друзья

18 – SOT 18 R(18) я сам

19 – SOT 19 Z(19) я в идеале

3 колонка – количество обследованных

4 колонка – сырые показатели

Тест BIO – условные единицы

Тест IN2, IN3 – баллы

Тест KTL – баллы

Тест MPI – баллы

Тест SOT – условные единицы

5 колонка – стандартные показатели

Тест BIO – десятилли (процентили, деленные на 10)

Тест IN2, IN3 – десятилли

Тест KTL – стэны

Тест MPI – Т-баллы

Тест SOT – процентилли

6 колонка – стандартное отклонение

Эти результаты сравниваются не только между собой, но и с результатами психодиагностики по всей выборке.

В данном случае видно, что расхождение мнений с родителями статистически чаще связано с более высокими значениями по шкале шизоидности. При этом все другие шкалы как бы стремятся к соответствующим показателям для лиц с чертами шизоидности. Данный методический прием эффективен для углубленного анализа влияния тех или иных особенностей человека на процесс формирования у него шизоидных черт личности.

Третий методический прием : сопоставление результатов психодиагностики лиц с относительно высокими и низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI с биографическими признаками, данными по всей методике Бэмкон в процентных зависимостях. Для диагностики биографических данных использовалась методика Бэмкон. Созданные программы для ЭВМ позволяют автоматически сопоставлять те или иные признаки (в квантифицированном виде) с теми или иными показателями других личностных методик. Эти результаты представлены в таблицах. Данный методический прием оправдан, когда надо выделить наиболее прогностичные биографические признаки для более углубленного анализа по уже предложенной методике.

Четвертый методический прием : анализ статистических взаимосвязей степени выраженности шизоидных черт (что диагностируется с помощью фиксации роста значений шкалы шизоидности теста MMPI) с изменениями значений всех других шкал, использованных в психодиагностических тестах. Данный методический прием реализован в 3.3.

Пятый методический прием : сравнение полученных результатов с помощью первых четырех методических подходов, методических приемов по качественно различным выборкам. Дело в том, что одна и та же выборка может быть весьма специфичной по своим качественным характеристикам и не позволить получить достоверные данные. В этом исследовании представлены данные по группе лиц, которые успешно трудились в системе «человек-человек», по группе лиц, которая искала работу в этой системе, по абитуриентам РАГС и др. Результаты, полученные в том и другом случае с помощью уже описанных методических приемов, были близки друг к другу, хотя выборки отличались качественным составом обследуемых.
Шестой методический прием : анализ относительных результатов по динамике изменения показателей шкал тестовых методик. Поясним это. Если взять результаты психодиагностики в группе лиц с высокими и низкими показателями по шкале шизоидности методики MMPI, то динамика изменения всех других шкал теста MMPI, как и всех шкал теста Кэттелла, других тестов, которые применялись в комплексном исследовании, будет различной. Нас интересуют и разностные значения изменений данных показателей. Чем выше эта разность между группами лиц с низкими и высокими значениями по шкале Sc теста MMPI, тем выше вероятность взаимосвязи черт шизоидности с данной группой черт. Приведем конкретные результаты:
Таблица разностных значений показателей шкал тестов, полученных при обследовании лиц с высокими и низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI

Данный методический прием позволяет наглядно (что важно для психологического анализа) увидеть взаимосвязь шкал тестов между собой, тенденции изменения каждой шкалы в зависимости от роста (уменьшения) значений шкалы Sc теста MMPI.

Седьмой методический прием : статистико-психодиагностическая проверка выдвигаемых и уже существующих в науке гипотез и предположений. Имея собранный банк данных, легко перепроверить экспертные оценки и гипотетические предположения, когда-либо выдвигавшиеся в науке.

В частности, в современной науке выдвигалась гипотеза о том, что для повышенной шизоидности характерно относительно противоположное отношение обследуемого к отцу и к матери. В то же время в методике MMPI есть вопросы, которые диагностируют насколько позитивно обследуемый относится к отцу и к матери. Методический комплекс «Профессор» позволяет выявить лиц, у которых негативное отношение к матери сочетается с позитивным отношением к отцу, и наоборот. При этом можно легко проверить, как изменяется у данных лиц значения шкалы Sc – шизоидности теста MMPI.

Таким образом, имея собранный банк данных, можно относительно быстро и просто проверить многие гипотезы, по которым в настоящее время, по мнению некоторых ученых, не имеется достаточного количества экспериментальных подтверждений (Фуллер Тори Шизофрения. СПб, 1966, с. 219).

Восьмой методический прием: сравнительный анализ ценностных ориентаций шизоидов с другими типами и подтипами личностей.
Анализ ценностных ориентаций шизоидов – одна из ключевых задач данного исследования. Для этого была использована методика «Семантический дифференциал». В соответствии с данной методикой выявлено, что наиболее выраженными актуализированными потребностями у них являются – «счастье», «Я в идеале», «работа» и некоторые другие. У лиц с относительно противоположными чертами актуализированы такие потребности, как «Я в идеале», «Я сам», «друзья», «жизнь», «счастье». А отрицательными для лиц с чертами шизоидности являются: «аморальность», «беспринципность», «подлость». Ценностные ориентации лиц с шизоидной акцентуацией, обладающих относительно противоположными чертами личности, можно проиллюстрировать следующей таблицей:
Таблица ценностных ориентаций шизоидных личностей и лиц с относительно противоположными чертами

Где:

1 колонка: код теста SOT – условное обозначение теста «Семантический дифференциал»

2 колонка: код шкал

3, 5 колонки – «сырые» показатели Тест SOT – условные единицы

4, 6 колонки – стандартные показатели Тест SOT – процентилли. Таковы основные методические приемы анализа шизоидных черт личности. Как видим, эти методические приемы сводятся к сравнению выраженных черт шизоидности с относительно противоположными, а также со всеми другими чертами личности, в анализе степени зависимости данных черт от биографических признаков, в анализе различий между группами обследуемых в ценностных ориентациях и по другим параметрам.

Следует оговориться, что психодиагностический анализ шизоидных черт личности может проводиться не только с помощью шкалы Sc теста MMPI. Кэттелл в своем знаменитом 16-факторном личностном опроснике выделяет шкалу «циклотимия – шизотимия». Более того, по результатам психодиагностических исследований была сделана попытка найти структуру данной шкалы, степень насыщенности ее различными чертами личности. Это делалось с помощью факторного анализа. (Мейли Р. Факторный анализ личности. В кн.: Экспериментальная психология, вып.5. Под ред. П. Фресса, Ж. Пиаже. М.: 1975).

Однако, при этом получены весьма противоречивые результаты. Более того, в науке сформировалось мнение, «…что степени насыщенности соответствующей черты фактором никогда не совпадают полностью, однако их вариации имеют все-таки определенные границы, причем всегда можно обнаружить 2–3 исследования, в которых степени насыщенности очень близки. Из-за отсутствия критериев значимости насыщенности всегда остается сомнение в идентичности факторов, полученных в различных исследованиях.» (Мейли Р., 1975, с. 232).

И, тем не менее, данная шкала оказалась полезной. Это отмечают и зарубежные исследователи. Появление тех или иных методических приемов изучения шизоидных черт личности – не есть нечто произвольное, всецело зависящее от исследователя. Данные приемы зависят от общего уровня развития науки, в частности, от развития автоматизированных систем психодиагностики, от знаний, опыта в области массовых психодиагностических исследований и т. д. Описанные методические приемы появились на современном этапе развития науки. Дальнейшее развитие исследований в данной области обогатит методический арсенал исследователей, возможно, появятся иные, более совершенные методические приемы психодиагностического анализа шизоидных и иных черт личности.

Сделаем вывод по главе. Шизоидность как черта личности может исследоваться с различных методологических позиций. Основой такого анализа является современная философия, социология личности, в психолого-теоретическом плане – теория черт личности, теория акцентуаций, акмеологическая теория, теория отношений (Мясищева В. Н.), теория современной психодиагностики и другие психологические теории, теоретические конструкты, построения.
На базе данных методологических достижений предложена методика анализа шизоидных черт личности. В основе этой методики лежит применение проверенных, адаптированных тестов (прежде всего MMPI, Кэтелла, семантического дифференциала и др.), наблюдения, анализ результатов деятельности, эксперимента, психологических методик, а также психодиагностических приемов, основанных на сравнении результатов обследования лиц, отличающихся между собой степенью выраженности шизоидных черт и по различным психобиографическим, психодиагностическим и иным показателям. Такой подход дает возможность системно смоделировать процесс развития и функционирования шизоидных черт личности в различных условиях и ситуациях.

Глава 2. Шизоидно акцентуированные черты личности: экспертно-аналитическая оценка

Между акцентуированными чертами личности, в частности, шизоидно акцентуированными чертами, и нормой четкой границы нет. И несмотря на то, что в исследовании рассматриваются не клинические проблемы тяжелых шизоидов, а только некоторые отклонения от нормы, все же качество научного анализа повысится, если идти в исследовании не только от нормы к акцентуации, но и от патологии (шизофрения) к шизоидно акцентуированным чертам личности. При этом для такого анализа используются как опыт, знания, накопленные в практической работе с шизоидными личностями, так и результаты экспериментально-психодиагностических исследований.

2.1. Психологический анализ взаимосвязи шизофренческих и шизоидных черт личности

Рассмотрение шизоидных черт личности через призму шизофренических черт научно оправдано. Еще Э. Кречмер отмечал: «Мы называем людей, принадлежащих к тому больному конституциональному кругу, из которого рекрутируются шизофреники, шизотимическими людьми…» (Кречмер Э. Строение тела и характер. М.-Л., 1924). Фенихел (Fenichel, 1945) выразил собственное мнение: «Человека, не страдающего настоящим психозом, но проявляющего отдельные черты или механизмы шизофренического типа, можно назвать шизоидом, амбулаторным шизофреником и тому подобным образом» (цит. по: Лоуэн А., 1996, с. 290). И это мнение устойчиво в науке.

Термин «шизофрения» был введен Блейлером для характеристики синдрома dementia praecox, что в переводе на русский означает «расщепление разума», или более широко – «расщепление личности», и семантически верно описывает суть психических явлений.

Учение и теории о шизофрении связаны с такими именами как Е. Блейлер, С. С. Корсаков, В. Х. Кандинский, Э. Крепелин и др.

Существует два фундаментальных взгляда на личность шизофреника: раскол личности или раскол между личностью и реальностью. Как и всегда, в категорических взаимоисключающих утверждениях (и в одной версии и в другой) есть элемент истины. В психиатрии известны «симптомы первого ранга» шизофрении – симптомы Курта Шнайдера:

– слуховые галлюцинации, когда внешние голоса проговаривают мысли пациента вслух;

– слуховые галлюцинации, когда два голоса спорят между собой;

– слуховые галлюцинации, когда голоса комментируют действия пациента;

– тактильные галлюцинации, когда обследуемый ощущает прикосновения чего-то постороннего, реально отсутствующего;

– галлюцинации, когда мысли как бы изымаются из головы больного шизофренией;

– «вкладывание» мыслей в голову пациента, как бы осуществляемое посторонними лицами;

– установка, вера, убеждение, что мысли обследуемого передаются другим как по радио;

– эффект «вкладывания» в сознание пациента ощущений других людей;

– эффект осознания факта поведения, действия под контролем других лиц;

– бред, когда обычные события воспринимаются как имеющие особый, «скрытый» смысл.

Данные симптомы в той или иной степени диагностируются вопросами теста MMPI. Крайнее проявление этих симптомов связано с шизофренией. Однако ввиду отсутствия жесткой границы между шизоидностью и шизофренией, ощущения подобного толка могут быть и у шизоидных личностей, а, следовательно, подобные черты могут в той или иной степени считаться и шизоидно акцентуированными чертами личности. Весь вопрос состоит только в мере, степени, характере проявления этих черт.

При диагностике шизофрении психиатры обращают прежде всего внимание на нарушения мышления у пациентов. Для этого есть международные диагностические критерии (Всемирной организации здравоохранения, Американской психиатрической организации). Для постановки диагноза важны следующие нарушения мышления:

– изъятие мыслей (у человека сформировалось убеждение, что его мысли вынимаются из его психики какой-то внешней силой);

– распространение мыслей (убеждение в том, что собственные мысли становятся известны другим).

Согласно международной классификации болезней эти симптомы должны сохраняться в течение месяца и дольше, чтобы диагностировать шизофрению. Но эти симптомы не могут обосновать диагноз окончательно, так как остаются субъективные источники возможной ошибки.

Переживания лиц с чертами шизофрении нередко сравнивают с переживаниями во сне.

В самом общем виде все симптомы шизофрении можно свести к деперсонализации и галлюцинациям .

Деперсонализация . Для деперсонализации характерна потеря контакта индивида со своим телом или с его отдельными частями. Чаще деперсонализация связана с «расщеплением» личности.

По мнению некоторых ученых (А. Лоуэн), расщепление личности в процессе шизофрении способствует расщеплению и актуализированных потребностей (материальных и духовных, физических и социальных и др.).

У лиц с шизоидным характером нередки ситуации девальвации материальных ценностей и чрезмерное (для наших обычаев, традиций, для нашей субкультуры) устремление в духовные ценности, нередко понимаемые весьма специфично с точки зрения современной культуры, современного общества.

Галлюцинации . Одними из самых существенных признаков шизофрении являются видение, слышание чьего-либо голоса, приказов, указаний сверху и др. Эти явления близки к галлюцинациям. При этом слышимый шизофреником голос – это его голос, это его слова. Шизофренический уход от реальности нередко относится только к материальной стороне жизни.

Мы с неохотой признаем право на существование гипотезы (а нередко – и теоретических концепций) о том, что мир, с которым контактирует шизофреник, реально существует, но это не материальный мир.

Известный исследователь шизоидного и шизофренического характера А. Лоуэн отметил: «Человек, страдающий шизофренией, утрачивает контакт с реальностью» (Лоуэн А. Физическая динамика структуры характера. – М: 1996, с. 268).

Конечно, это – гротеск. Но это гротеск, имеющий концептуальное значение. Шизоидная акцентуация характеризуется такими концептуальными, теоретическими, эмоциональными образами, построениями, которые выражают индивидуально-психические особенности личности, а не реальные явления. При этом можно спорить о степени реальности индивидуально-психических особенностей, но бесспорным остается момент работы природы по сохранению лиц, способных продуцировать свои психические особенности, несмотря на несоответствие окружающей их реальности. Таковы основные симптомы, признаки шизофрении.

Проблема отношения шизофрении и шизоидности, патологии и нормы в данном качественном соотношении уже поставлена в науке. Так, А. Лоуэн, ставя проблему соотношения шизоидности и шизофрении, отмечет: «Различие между шизофреническим и шизоидным характером заключается в степени расстройства. Это не значит, что между ними нет качественных различий. Разумеется, в крайних случаях никто не решится сравнить ярко выраженного шизофреника с хорошо функционирующим шизоидным характером. Однако фундаментальное сходство динамических процессов, лежащих в основе структуры личности, позволяет провести их сравнение как с теоретической, так и с терапевтической позиций» (Лоуэн А., с. 291).

Или еще более проблемное заявление: «Разве нельзя сказать, что все люди цивилизованных культур обнаруживают те или иные проявления шизофренического процесса?» (там же, с. 268).

Для психических переживаний больных шизофренией характерны изменение восприятия, неспособность адекватно ориентироваться во внешней среде, бред и галлюцинации, изменения структуры «Я» личности, изменения в эмоциональной сфере личности, в ее действиях, поведении. При этом у каждого конкретного шизофреника картина его переживаний индивидуальна.

У лиц с признаками шизофрении в динамике восприятия наблюдаются нередко противоположные тенденции: в большинстве случаев интенсивность восприятия усиливается, оно обостряется, хотя встречаются и случаи полного расстройства. Обычно наш мозг может как бы отключиться от большинства посторонних раздражителей и сконцентрироваться на главном, у обычных людей активно действует доминанта. Однако у многих шизофреников сенсорные раздражители как бы бессистемно попадают в мозг. Зрение, слух могут непомерно обостряться, доставляя личности немалые неудобства, но и позволяя видеть окружающее более ярко, контрастно – не так, как остальные. Обострение процесса восприятий касается не только данной конкретной ситуации, но и прошлого. Нередко больные детально вспоминают свое детство, юность, прожитое, причем эти воспоминания могут быть импульсивными, бессистемными.

У шизофреников бывает и приподнятое состояние, так называемая экзальтация. Хотя в некоторых случаях восприятие может не только обостряться, но и притупляться.

За счет обострения восприятия нередко начальная стадия шизофрении сопровождается усилением внимания, интереса к самым различным людям, событиям, идеям, которые ранее не затрагивали, не занимали человека. И это происходит как бы непрерывным потоком.

В настоящее время появилось немало работ, которые пытаются очертить границы шизофрении. Эти работы в какой-то степени затрагивают и предмет нашего исследования. В частности, в монографии А. Б. Смулевича «Малопрогредиентная шизофрения и пограничные состояния» ставится проблема поиска границы исчезновения шизофрении (или ее начала). Для лиц с манифестными формами шизофрении характерны некоторые симптомы, признаки так называемого «сумасшествия», помешательства, характерна глубокая деградация личности. Они являются предметом психиатрического анализа, врачебной помощи. Что же касается малопрогредиентной шизофрении, то она не связана с сумасшествием и характеризуется лишь некоторой формой деформации личностных параметров, облика личности, изменениями круга интересов, стиля мышления, побуждений, мотиваций людей. Ее основными признаками являются аутизм, отчуждение от близких людей, стремление к созданию оторванных от действительности схем, мировоззренческих систем, склонность к ипохондрии. При этом, как правило, не диагностируется снижение психической активности, социальной дезадаптации. Все эти изменения протекают в рамках личностных, однако специфических, которые в своей совокупности можно охарактеризовать и как шизоидные. Причем для обозначения той совокупности симптомов, под которой понимается малопрогредиентная шизофрения, различные исследователи применяли различные термины, понятия: «мягкая» шизофрения (Кронфельд А. С., 1928); непсихотическая шизофрения (Розенштейн Н. Л., 1933); шизофрения, текущая без изменения характера (Кребиков О. В., 1933); микропроцессуальная, микропсихотическая шизофрения (Гольденберг С. И., 1934); рудиментарная, «санаторная» (Каннибих Ю. В., Лиознер С. А., 1934); предфаза шизофрении (Юдин Т. И., 1941); медленно текущая шизофрения (Озерецковский Д. С., 1950); шизофрения лавированная (Снежневский А. В., 1963); вяло протекающая шизофрения (Мелихов Д. Е., 1963, Шмаонова Л. М., 1968; Наджаров Р. А., 1972); несостоявшаяся шизофрения (Кантарович Н. В., 1964); амортизированная (Stengel E., 1937); и т. д. (см. Смулевич А. Б., 1987, с. 11).

Малопрогредиентная или слабовыраженная шизофрения имеет свои разновидности. В большинстве своем они сочетаются с другими акцентуациями, с другими необычно выраженными чертами личности, а именно, с навязчивостью, с истерическими элементами, с элементами деперсонализации, ипохондрии, паранойяльности, с аффективными расстройствами и т. д.

В современной науке настойчиво исследуется граница, когда черты шизоидности деформируются в отклонения, которые приводят к потере саморегуляции. Эта граница весьма подвижна, ситуативна, условна. Она зависит и от особенностей психологической защиты у шизоидов, от возможности и необходимости этих лиц регулировать конфликтами свои взаимоотношения с окружающими (Robbins B., 1995).

В современной науке бытуют еще предубеждения по поводу сущности шизофрении. Так, одно из них заключается в том, что шизофрения якобы развивается на фоне разрушения мозговой субстанции. Последние исследования далеки от такой категоричности (см. Хелл Д., Фишер-Фельтен М. Шизофрении. Основы понимания и помощь в ориентировке. М., 1998).

В современной литературе прочно утвердилось различие между шизофренией и шизоидностью, в связи с чем устойчиво используются такие понятия, как «шизофренический характер» и «шизоидный характер». При этом шизоидность нередко понимается как предшизофрения, как совокупность черт, которая аналогична шизофреническим, но не выходит за рамки нормы, не является патологией. В силу этого понимание сути шизофренических черт личности позволяет более тонко отдифференцировать и собственно шизоидные черты личности. И такой подход – от патологии к норме – вполне оправдан.

В методике MMPI есть вопросы, которые диагностируют шизофрению и шизоидность, они нередко связаны с ощущением человеком своего тела, с ощущением материальных объектов и процессов во внешнем мире. Дело в том, что деперсонализация является одним из главных симптомов шизофрении. В то же время эффект деперсонализации в значительной степени связан и с отрывом психофизиологических процессов человека от реальности, в том числе и с неточным, необъективным отражением интерорецепторов своего тела, его динамики, внутренних ощущений. Большая часть ученых, исследователей считает, что процесс деперсонализации проявляется не только через разрушение личностной оболочки, но и через утрату оптимальных контактов с собственным телом или с его важнейшими частями. Нередко это сопровождается переживанием чего-то странного, нереального. Иногда человек чувствует, что он как бы смотрит на себя со стороны. При этом личность с шизоидной акцентуацией и шизофренией нередко может осознавать раздвоенность своих чувств: с одной стороны, быть вне себя от радости, а с другой – переживать внутреннюю дисгармоничность, внутреннюю напряженность. Подобная раздвоенность чувств имеет много аналогичного с так называемым когнитивным диссонансом – когда человек чувствует, думает и переживает противоположные мысли, чувства, которые при этом не сталкиваются внутри личности и не создают внутреннего конфликта. Примерно так же, как и у шизофреника, у шизоида наблюдается развитие, функционирование различных противоположных, противоречивых чувств.

Одной из особенностей шизофреников и шизоидов лиц является меньшая зависимость их поведения от внешних факторов, в том числе и от материальных, денежных. В известной степени можно согласиться с мнением А. Лоуэна, что шизофреник – «антиматериален, антиповседневен». Шизофреник как бы уходит от материальной реальности, этот уход равносилен и его материальной смерти. Шизоиды, как и шизофреники, более преданы своим внутренним переживаниям, внутренним ощущениям. Они менее управляемы непосредственными материальными факторами.

В процессе шизофрении наблюдается дезорганизация «Я» личности. Для шизофреника расщепление «Я» личности заключается и в расщеплении, отдалении друг от друга агрессивных и эротических влечений и влечений духовных сил.

Для шизофреников характерно безразличие к окружающему, к собственной судьбе. Исчезают прежние привязанности, интересы, хобби. Человек может резко сменить вид своей профессиональной деятельности и вновь искать способы для самоутверждения. При этом он нередко не понимает, в связи с чем он ищет новую работу, новую профессию, новый вид деятельности. В результате исследований выявлено, что лица с шизоидной акцентуацией с трудом могут объяснить причины, по которым они бросают одну работу и переходят на другую.

В современной научной литературе приводятся описания различных шизоидных черт личности. В большинстве случаев эти описания как бы повторяют то, что уже высказано в науке Кречмером и его последователями. В частности, в работе Р. А. Наджарова, М. Я. Цуцульковской, В. А. Концевой (1985) данные черты личности сгруппированы и сформулированы следующим образом:

– аутизм;

– трудности контакта с людьми;

– грубый эгоизм;

– парадоксальность эмоций и поведения.

По мнению данных исследователей, это основные шизоидные черты личности.

Динамика изменения шизоидных черт личности индивидуальна для каждого человека, но наблюдается общая закономерность: данные черты личности усиливаются с возрастом, постепенно накапливается неуверенность в себе, чувство усталости, личность становится эмоционально беднее, углубляется аутизм, появляются негативные последствия от монотонности психической деятельности.

Наличие выраженных шизоидных черт личности может не сопровождаться симптоматикой пограничных психических расстройств, интеллектуальными, социальными признаками дезадаптации, но даже при слабых шизоидных симптомах выше вероятность появления ярко выраженных шизоидных черт в будущем.

Шизоидный характер – это такой характер (по мнению Лоуэна), в котором проявляются шизофренические тенденции, но нет серьезного отрыва от реальности. Таким образом, если шизофреник как бы «отлетает» от реальности, становится неуправляемым объективными, реальными факторами, объективными детерминантами поведения, то шизоид, обладая в какой-то степени чертами шизофреника, в той или иной степени все-таки ориентируется на материальную реальность.

Потребность шизоидов в эмоциональной идентификации, потребность в обмене «Я», самостью личности с окружающими порой настолько велика, что они даже своим взглядом «приковываются» к тому человеку, от которого получили какой-то эмоциональный отклик. В частности, нередки ситуации, когда лица с шизоидной акцентуацией прямо-таки неотрывно смотрят на психотерапевта, психолога или на иного человека, с которым достигнута эмоциональная идентификация и не могут отвести глаз. Сам отвод глаз от этого человека нарушает возникший эмоциональный контакт, привносит во внутренний мир шизоида повышенную тревожность, дискомфорт. Шизоид как бы в отчаянной попытке стремится ухватиться за психику человека, с которым найдена эмоциональная идентификация, и испытывает глубокий внутренний страх потерять ее.

Но это – внутренние переживания шизоида. А на уровне внешних проявлений данные люди нередко кажутся замкнутыми, неприветливыми, аутичными. Поэтому не случайно при работе с шизоидными личностями особую важность приобретают теплота и любовь тех людей, которые работают с ними. Помощь, защита данных лиц накрепко привязывает шизоидов к тому, кто их понимает и сопереживает им.

Известно, что шизофрения связана с деградацией мышления, с его явной регрессией. Подобные тенденции характерны и для повышенно шизоидных лиц (тяжелых шизоидов).

По мнению некоторых исследователей, для шизофрении характерен процесс дегуманизации. Нередко шизофреника называют дегуманизированным существом. Что касается шизоидной личности, то для нее также характерна меньшая зависимость детерминации поведения от сложившихся норм и традиций. Шизоиды в большей степени ориентированы на внутренние критерии при принятии тех или иных решений.

В силу этого моральная нормативность – в том смысле, в котором она диагностируется тестом Кэттелла, – у шизоидов несколько ниже.

В науке уже давно витает мысль о том, что у больных шизофренией и у творческих личностей имеется много общего. Так, те и другие необычным образом, нестандартно мыслят, выражают свои мысли, строят фразы, по-особому видят окружающий мир и часто прибегают к неожиданным сравнениям, точкам зрения. Они предпочитают уединение шумному обществу. Нередко творческие люди, как и шизоиды, считаются эксцентричными людьми среди своих близких и знакомых. Одним из первых это отметил Ломброзо в своей книге «Гениальность и помешательство».

Оценивая интеллектуальные способности лиц с чертами шизоидной акцентуации, следует отметить, что не по всем тестам данные лица показали более низкие результаты. Так, весьма непростой, творческий тест «Сложные аналогии», они решили несколько лучше. По-видимому, это связано с общей интеллектуальной организацией личности, а именно – с тем, что данные лица более предрасположены решать не по заданному алгоритму формально-однородные интеллектуальные задания, а искать новые алгоритмы решения. Речь при этом идет о лицах, у которых показатели по 8-й базовой шкале (шизоидность) теста MMPI не превышали 75 Т-баллов. Приблизительно с 75–80 Т-баллов данные лица начинают показывать в целом более низкие результаты по большинству интеллектуальных тестов.

У данных лиц значительно ниже эмоциональная устойчивость, если судить о ней по значениям шкалы С теста Кэттелла.

В среднем по выборке значения С шкалы теста Кэттелла составляют 5,6 стэна, у лиц с чертами шизоидности – только 3,6 стэнов, в то время как у лиц с низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI – 5,9 стэна, то есть их эмоциональная устойчивость значительно выше.

Специфика шизоидных реакций предопределяется особенностями психофизиологии человека, особенностями его высшей нервной деятельности. В частности, в соответствии с учением И. П. Павлова, шизоидно-шизофренические черты личности связаны с врожденной или приобретенной слабостью нервных клеток головного мозга. В результате этого минимальное раздражение, которое необходимо для запуска динамических стереотипов, соответствующих алгоритмов деятельности у данных людей, становится несколько иным, чем для обычного человека. В частности, обычные раздражители нередко становятся сильными и даже сверхсильными. Это приводит к развитию охранительного торможения.

В самом общем виде, по-видимому, для лиц с шизоидными и шизофреническими чертами личности характерна разбалансированность функционирования коры и подкорки головного мозга. А именно в подкорке головного мозга в большей степени сконцентрированы способности человека, которые проявляются на бессознательном уровне. Возбуждение коры головного мозга в силу такой разбалансированности начинает носить хаотический характер. Анализ взаимодействия коры и подкорки головного мозга, сознательного и бессознательного становится важной предпосылкой для выявления специфики шизоидных черт личности.

Предельные изменения в головном мозге человека, которые уже редуцируют шизофреническое поведение, связаны с функционированием парадоксальных и ультрапарадоксальных фаз активности головного мозга. Именно на этих фазах слабые раздражители могут вызвать неадекватно высокую, интенсивную активность человека, и наоборот. Кроме того, различные по силе раздражители могут вызвать активность, различную по модальности, по направленности. Если какие-то условия толкают обычного человека на бурную активность, то у лиц с выраженными чертами шизоидности такие же условия, факторы, ситуации могут порождать обратный эффект – пассивность и т. д.

Для лиц с чертами шизоидной акцентуации характерен негативизм. Причем черты негативизма проявляются в форме активного и пассивного отношения к окружающей действительности. В случае пассивного негативизма человек с чертами шизоидной акцентуации просто эмоционально отвергает действия тех людей, которые пытаются общаться с ним и влиять на него. В случае активного негативизма все это происходит в форме каких-то действий, поступков.

Психофизиологические основы аутизма, разорванности мышления связаны также с процессами торможения и возбуждения, которые протекают в коре головного мозга. Слабые раздражители в силу проявления парадоксальной фазы активности высшей нервной деятельности редуцируют у человека сильные реакции на эти раздражители, и наоборот. Это изматывает человека, делая его психические реакции на окружающее неадекватными, заставляет его прекратить активную трату психической энергии, уйти в себя, прекратить активное взаимодействие с окружающей средой.

Исследования в области нейрофизиологии и психофармакологии (см. Торри Э. Ф., 1996) показали, что действительно при шизофрении (а мы можем предположить, что в какой-то степени и при шизоидности) нарушаются процессы взаимодействия коры головного мозга, подкорковых образований и ретикулярных формаций ствола головного мозга.

В последнее время появились негативные оценки интеллектуальных способностей шизоидов. Результаты их тестирования «ни в коем случае не должны быть истолкованы как общая утрата умственных способностей. В целом больные шизофренией скорее «сверхчувствительны» и «сверхосмотрительны». Они руководствуются «иной» логикой, которая нами воспринимается как противоречивая. Эта логика нужна им, чтобы выразить свои необычные переживания. Только в самых тяжелых болезненных состояниях временами может наступать полный разрыв связей между мыслями и переживаниями больного» (Хелл Д., Фишер-Фельтен М., 1998, с. 24–25).

Таким образом, четкой границы между шизоидностью и шизофренией нет. Но в теоретико-экспериментальном плане нередко существенные результаты получаются как при анализе от нормы к патологии, так и от патологии к норме. Нередко у шизофреника гротескно выражены некоторые черты шизоидов. Предметом нашего анализа являются шизоидные черты личности, в целом находящиеся под контролем сознания, более примыкающие к границе «шизоидность-норма», нежели к границе «шизоидность-шизофрения».

2.2. Психологический анализ шизоидных черт личности: экспертно-аналитическая оценка

Степень выраженности шизоидных черт личности может быть разной: от шизоидной акцентуации до черт, характерных для нормальной, обычной личности, но при этом аналогичны некоторым шизоидным особенностям.

Шизоидная акцентуация личности (характера) в самом общем виде в большинстве словарей, справочников определяется как тип акцентуации, связанный с такими чертами, как эмоциональная холодность, замкнутость, интроверсия, неразвитость эмпатии, необычность мышления и др.

Шизоидный тип личности характеризуется системой черт, личностных особенностей. Главными чертами, по мнению ряда исследователей, являются замкнутость и недостаток интуиции в общении. Данные лица трудно устанавливают неформальные эмоциональные контакты; эта неспособность нередко тяжело переживается. Быстрая истощаемость в контакте побуждает к еще большему уходу в себя. Недостаток интуиции проявляется также и в неумении понять чужие переживания, угадать желания других, догадаться о невысказанном вслух. Внутренний мир почти всегда закрыт для других и наполнен фантазиями, которые предназначаются только для самих себя и служат утешением честолюбия или носят эротический характер. Увлечения отличаются силой, постоянством. Ударом по «слабому звену» шизоидной акцентуации являются случаи, когда необходимо быстро и легко вступать в неформальные контакты с окружающими. (см. Личко Е. А. Подростковая психиатрия. М., 1985. с. 34).

По К. Юнгу, К. Леонгарду, существует так называемый интровертный тип личности, который по своей сути близок к шизоидному. А. Е. Личко в 1977 году уже более определенно выделяет шизоидный тип акцентуации и описывает его на примере личностей подростков. По его мнению, «Акцентуация характера – это крайние варианты нормы, при которой отдельные черты характера чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении определенного рода психогенных воздействий при хорошей и даже повышенной устойчивости к другим» (Личко А. Е… Подростковая психиатрия (Руководство для врачей). – Л., Медицина, 1985. с. 34). Интровертированность, аутичность – типологическая особенность некоторых шизоидно акцентуированных личностей.

Ярко выраженная шизоидная акцентуация ведет к изоляции личности от других людей, которые не в состоянии понять ее.

По мнению Кречмера, основными группами шизоидных черт личностей являются следующие:

– аутизм, то есть невысокая общительность, сдержанность, «тихость», некоторая чудаковатость, замкнутость на себя и другие аналогичные черты.

– застенчивость, пугливость, сентиментальность, отчужденность, некоторая боязливость и т. д.

– послушность, честность, равнодушие, невысокая интеллектуальность и т. д.

Обобщая, можно сказать, что, по мнению Кречмера, к шизоидным чертам личности относятся: аутизм, психастения, невысокая интеллектуальность и некоторые другие черты.

Кречмер видел в шизоидных личностях наличие определенных групп противоречий, которые как бы имманентно, спонтанно присутствуют у данного типа людей. Все шизоидные черты личности, по его мнению, можно разложить «между полюсами раздражительности и тупости» (с. 232).

Кречмер блестяще отметил некоторые противоречивые черты личности, характерные для шизоидов. В частности, он считает, что большинство шизоидов «отличаются не одной только чрезмерной чувствительностью или холодностью, но обладают тем и другим одновременно, и при этом в совершенно различных комбинациях» (с. 232).

Именно наличие у шизоидного типа личности одновременно противоположных черт является одной из самых существенных их психологических особенностей.

Исследователи, занимающиеся психодиагностикой лиц с чертами акцентуации, также отмечают систему шизоидных черт личности. Так, известные исследователи Ф. Б. Березин, М. П. Мирошников, Е. Д. Соколова (1994) описывают лиц с высокими значениями по 8-й (шизоидность) шкале методики MMPI следующим образом.

Для таких лиц, по их мнению, характерна ориентировка главным образом на внутренние критерии при оценке происходящего, снижение способности к интуитивному пониманию окружающих (с чем трудно согласиться), к проигрыванию их ролевых функций. Такие лица с трудом могут поставить себя на место другого человека и тем самым облегчить себе понимание причин, мотивов его поведения. Им трудно взглянуть на себя извне, со стороны. Поведение таких лиц может выглядеть лишенным естественной эмоциональности, своеобразия, эксцентричным и надменным.

Данные исследователи не отрицают высокую ранимость шизоидов, неудовлетворенность имеющейся ситуацией. При этом аутизм, по мнению Ф. Б. Березина, М. П. Мирошникова, Е. Д. Соколовой, выступает формой психологической защиты. Это тонкое замечание. Именно не в силу своей эмоциональной огрубленности, а из-за своей повышенной ранимости данные лица отказываются от активного общения с окружающими, уходят в себя. Поэтому нередки ситуации, когда внешнее поведение шизоидов принимается за их внутреннее состояние.

У шизоидов отмечаются трудности адаптации к окружающим. Трудности в общении могут наблюдаться уже при умеренно выраженных значениях по 8 шкале методики MMPI.

В невербальных контактах поведение шизоидов отличается недостаточно адекватной мимикой, моторной скованностью. Вербальная же структура речи таких лиц может создавать впечатление двусмысленности в силу склонности их к неопределенным и расплывчатым формулировкам. Хотя встречаются и лица, которые утрачивают самоконтроль в отношении правильности и логичности мышления.

Вторжение во внутренний мир данных лиц внешних стимулов, внешней реальности может выступать источником тревог, напряженности, длительных отрицательных эмоций. Именно этим объясняется тот факт, что в 8 шкалу теста MMPI входят вопросы подобного психологического содержания. В то же время повседневные ситуации требуют умения общаться с окружающими, что лавинообразно усиливает трудности личностного плана, ощущения внутренней напряженности. Такие лица чувствуют, что они не могут быть эмоционально полноправными членами микрогрупп, коллективов, к которым они относятся формально.

«Стремление ликвидировать свою отгороженность и неспособность преодолеть коммуникативные затруднения порождает амбивалентность в отношениях с людьми, связанную с ожиданием внимания со стороны окружающих и боязнью холодности с их стороны. В результате лица, профиль которых определяется подъемом по восьмой шкале, проявляют к окружающим то чрезмерное дружелюбие, то неоправданную враждебность, причем чрезмерно интенсивные контакты могут сменяться внезапными разрывами. Недостаточность социальных контактов обусловливает беспокойство испытуемых по поводу принадлежности и значимости своей личности, служит основой для аутистического фантазирования и формирования аффективно насыщенных идей или групп идей. Отрицательные сигналы обычно не проникают через окружающую их «скорлупу» аутистического восприятия, но если какое-либо сообщение или событие все же вызывает у них эмоциональный отклик, они обнаруживают неожиданную для окружающих ранимость» (Березин Ф. Б., Мирошников М. П., Соколова Е. Д., 1994, с. 81). Это, на наш взгляд, блестящая характеристика шизоидов. Столь диалектичную оценку личностных качеств шизоидов следовало бы отнести и к их интуиции.

Шизоидные черты личности могут иметь различную степень выраженности: от слабого проявления отдельных второстепенных шизоидных черт до уровня шизоидной акцентуации, уровня их тотального проявления.

Степень выраженности шизоидных черт характера может быть определена и с помощью таких градаций как:

– вариантные;

– акцентуированные;

– патологические (в нашем случае – шизофренические) черты личности.

Вариантные черты характера, вариантные черты личности, по мнению К. Леонгарда, это черты, которые характерны для обычных людей, но они имеют различную степень выраженности.

Акцентуированные черты характера далеко не так многочисленны, как вариантные, но имеют тенденцию к переходу в патологические. И шизоидные черты личности изменяются от вариантных до шизофренических.

Таким образом, шизоидные черты личности могут встречаться как у лиц, у которых можно констатировать наличие шизоидной акцентуации, так и у лиц, у которых отсутствуют достаточные основания для такой констатации.

Различают явную и латентную акцентуации. Явная акцентуация у шизоидов проявляется в поведении, нарушении адаптации, выраженных чертах характера, в типе мышления, в типе реагирования на раздражители окружающей среды.

Скрытая акцентуация связана с ситуативными проявлениями шизоидных черт характера, которые трудно диагностировать даже при продолжительном наблюдении за обследуемым. Для этого необходимо длительное всестороннее изучение личности, в том числе детальное знакомство с его биографией.

Итак, каковы же типичные шизоидные черты характера? Во-первых, по мнению большинства исследователей, наиболее существенной чертой данного типа личности является замкнутость, отгороженность от окружающих, интровертированность, ориентация в поведении, в первую очередь на свои внутренние переживания, на свои субъективные критерии, а не на те факторы, события, которые происходят во внешней среде. Это определяющая черта шизоидов, которая тотально пронизывает всю личность, все ее структурные компоненты.

Во-вторых, для шизоидов характерно наличие внутренних трудностей, сложностей в развитии личности, которые происходят из-за еще одной сущностной фундаментальной особенности: их взгляды на людей, события, процессы, значимые для них, могут быть одновременно позитивными и негативными. Шизоиды – это люди, которые способны совмещать крайние точки зрения на одни и те же процессы, явления. Когда речь идет об объективных процессах – это не вызывает особых внутренних сложностей, но когда столь противоречивые взгляды продуцируются по отношению к очень близким людям, допустим, по отношению к матери, отцу – это усугубляет внутреннее психическое состояние шизоидов, делает их жизнь менее счастливой, более эмоционально напряженной.

Стрессы, которые характерны для человека эпизодически, для шизоидов характерны имманентно, спонтанно, в силу особенностей их черт характера, так как противоположные взгляды, чувства, установки в отношении одного и того же явления, одной и той же личности вызывают повышенное психическое напряжение, изматывают человека. В силу этого снижение эмоциональной устойчивости, более высокая степень психопатичности – это то, что характерно для шизоидных личностей, особенно при наличии подобного типа акцентуаций.

В-третьих, шизоиды ориентируются в своем поведении на внутренние критерии, на свои душевные переживания, что делает их трудно адаптируемыми к окружающему миру, недостаточно динамичными в системе межличностных отношений, что нередко ведет к «выталкиванию» их из системы межличностных отношений, к изоляции их от окружающих, для которых их поступки труднопрогнозируемы, малопонятны.

И, в-четвертых, с момента зарождения шизоидных черт личности, аутичности человек как бы теряет способность экстравертированно развивать свой эмоциональный мир, эмоционально адаптироваться к окружающим, чувствовать, эмпатично переживать то, что переживают другие люди. У шизоидов утрачивается непосредственная эмоциональная связь с окружающими. Это, с одной стороны, активизирует их потребность в более глубоких эмоциональных связях, но, с другой – травмирует их, лишает способности к оптимальному развитию данного личностного свойства. Дисгармония в эмоциональном мире личности – типичная особенность шизоидов.

Для шизоидов характерны и другие черты, однако в большей степени они являются производными от только что описанных.

Особо следует сказать о наличии интуиции у шизоидов. Наши исследования показывают, что лица с чертами шизоидной акцентуации нередко обладают повышенной интуицией. Это не совпадает с некоторыми выводами и оценками, которые присутствуют в литературе, в исследованиях по данной проблематике. Интуиция данных людей может доходить до весьма высокого уровня. Буквально по движениям глаз, по улыбке они могут чувствовать переживания другого человека и предугадывать: говорит ли этот человек то, что думает или он тщательно скрывает свои мысли.

Такие лица могут остановить своего собеседника, если с ним найден эмоциональный контакт репликой: «Только не надо играть со мной, будьте искренни», – как бы предупреждая возможную искусственную реакцию собеседника и делая все, чтобы этого избежать, так как неискренность может отдалить его собеседника и лишить тем самым наслаждения от достигнутого глубокого эмоционального контакта, от эмоциональной идентификации.

Такие люди тонко чувствуют фальшь, более того, они могут улавливать эту фальшь еще до того, как человек высказал определенную мысль и, чувствуя постоянно состояние собеседника, заранее уходить в себя. При этом внешне они кажутся аутичными, необщительными, замкнутыми, недостаточно эмпатичными.

Для исследователей нередко характерно при описании шизоидных черт перечисление тех особенностей, которые бросаются в глаза. Так, в глаза бросается негативизм шизоидов в отношении к матери (любовь к матери привычна, обычна, типична для человека), в глаза бросается огрубленность контактов шизоидов с окружающими, невысокая чувствительность типичных ситуаций общения. Однако шизоиды так защищают свою психику – не анализируя ситуации общения, уходя в себя, чтобы не тратить психическую энергию, свои переживания, чтобы не оставаться безответными в ситуациях эмоциональной эмпатии.

В то же время шизоиды потенциально способны жить возникающими ситуациями общения, чувствовать людей, интуитивно улавливать их истинное отношение к себе, хотя и не всегда делают это, так как испытывают то этого дискомфорт.

Шизоид не может и не желает быть как все. Поэтому оценка лиц с чертами шизоидности как не обладающих интуицией, соответствует их внешнему поведению, внешнему описанию, но не их внутреннему мироощущению. Такое поведение не в полной мере соответствует действительности, так как у шизоидов, кроме бросающихся в глаза особенностей, есть и неочевидные, но сущностные черты. И нередко эти черты противоположны тем, которые очевидны, которые бросаются в глаза.

Исходя из того, что в человеке реально существует сознательное и бессознательное, что далеко не всегда бессознательное человека, его реальные эмоции и чувства проявляются в речи, в поведении, ввиду того, что человек постоянно контролирует себя, ввиду того, что он постоянно адаптируется к социальной среде, становится понятно, что подобная двойственная реакция человека (одна реакция – на уровне эмоционального, бессознательного и другая – на уровне рационального, сознательного, на уровне наличия определенных моральных, нравственных барьеров) является типичной для окружающих.

Реакции людей весьма часто бывают двойственными: на уровне бессознательного и на уровне принятых моральных норм. Эта двойственность человеческих реакций распознается лицами с повышенной шизоидностью и затем отвергается: шизоиды не хотят принимать подобного общения, уходят в себя и с большим удовлетворением живут своим внутренним миром, а не отвергаемым ими двойственным отношением к окружающим и себе (одно – сущностное, а другое – на уровне слов).

В силу этого у шизоидов также двойственное отношение к людям. С одной стороны, они уходят в себя, недопонимают людей, отрицают ту мораль, нормы, которые существуют в окружающем мире, но, с другой стороны, они нуждаются в эмоционально глубоких, эмпатичных межличностных отношениях, они ищут таких отношений: для них важны и ситуативные контакты, но на уровне глубокого взаимопонимания. Не случайны факты, когда шизоиды с большой охотой открывают свою душу, казалось бы, для посторонних людей, когда они наслаждаются какими-то моментами, минутами, секундами эмоционального сближения с человеком. Они не случайно подсознательно ищут работу, которая включает общение с людьми; в силу этого они не случайны в сфере управления.

Общая характеристика функционально-психологических особенностей шизоидов

Особенности лиц с чертами шизоидной акцентуации проявляются в сенсорной, интеллектуальной, эмоциональной, коммуникативной, речевой и других сферах активности.

Сенсорные особенности . Для лиц с чертами тяжелой шизоидности характерны неадекватные реакции на внешние раздражители. Данная особенность логично вытекает из деформации восприятия ими окружающего мира, что сказывается на их отношении к другим людям. Если восприятие окружающего мира интенсифицируется, деформируется, то логична неспособность личности разделять и интерпретировать внешние ощущения, что вызывает неадекватные реакции на окружающий мир. Нередко это связано с невозможностью или трудностью совмещения сигналов различной природы – звуковых, зрительных и др.

Подобная неспособность адекватно реагировать на поступающую информацию служит одной из главных причин затруднений в общении шизоидов с другими людьми. При этом субъективно такие лица нуждаются в эмпатии, в общении, но объективно не могут достигнуть оптимальности в этом процессе и предпочитают проводить время в одиночестве. Для них каждая попытка общения трудна, а нередко и слишком болезненна для того, чтобы предпринимать их вновь и вновь.

Среди сенсорных особенностей особо следует обратить внимание на трудность совмещения у шизоидов сигналов различных модальностей – визуальной, кинестетической, аудиальной.

Мы отобрали 20 человек – шизоидов с ведущей визуальной репрезентативной системой и 20 человек без выраженных шизоидных черт личности, условных анти-шизоидов.

Им были даны упражнения по тренировке других репрезентативных систем – аудиальной, кинестетической. Качество выполнения каждого из трех упражнений оценивалось по 5-балльной шкале.

Результаты следующие.

Таблица оценок шизоидов и условных анти-шизоидов с ведущей визуальной репрезентативной системой при их тренировке использования аудиальной репрезентативной системы

Если использовать термины NLP (нейролингвистического программирования), то их различные репрезентативные системы работают в значительной степени несогласованно, отдельно друг от друга, вызывая некоординированные ощущения, чувства, переживания. На этой основе шизоид может построить при одних и тех же внешних раздражителях различные модели, картины мира. Иногда это высоконаучные картины мира (шизоиды видят противоречия там, где обычный человек их не в состоянии увидеть), а иногда – высокохудожественные, как, например, у У.Шекспира:

Мои глаза в тебя не влюблены, —

Они твои пороки видят ясно.

Но сердце ни одной твоей вины

Не видит и с глазами не согласно.

Интеллектуальные особенности . Специфичность мышления шизофреников нередко характеризуется психиатрами как бессистемность, бессвязность, алогичность, амбивалентность и др. У шизоидов также наблюдаются некоторые подобные черты, однако с меньшей степенью неточности, неадекватности мышления.

Оценивая интеллект лиц с чертами шизоидной акцентуации, К. Ясперс выделил критерий, по которому можно отделить продуктивный интеллект у шизоидов от уже непродуктивных интеллектов, которые постепенно становятся шизофреническими. А именно – если личность с чертами шизоидной акцентуации способна улавливать реальные объективные связи между предметами и явлениями, то перед нами нормальный человек, но просто с определенными специфическими особенностями мышления, личности; если же количество связей и отношений, которые существуют в окружающем мире улавливаются в меньшей степени по сравнению с обычными людьми, и эта способность начинает катастрофически деградировать, то перед нами лицо, переживающее деформацию интеллектуальных процессов, обладающее существенными дефектами интеллекта.
Для мышления шизоидов характерно наличие противоречивых моментов. С одной стороны, их мышление может отличаться разорванностью, односторонностью, одноплоскостностью. Но с другой – среди них немало создателей и приверженцев удивительных систем, отвечающих требованиям законченности, сформированности, последовательности. И такая разноликость в мыслительной деятельности шизоидов также объясняется многими противоречиями между сознательным и бессознательным: хаотичность эмоций, чувств, бессознательного. Нередко такие лица пытаются преодолеть, компенсировать это стремлением к системности, завершенности при создании чего-либо, в том числе и научной теории. Данное стремление к системности и завершенности может носить характер сверхценной идеи, граничить с паранойяльностью.
Подобную зависимость установил К. Ясперс (1996, с. 222–238), изучая реакции шизоидного типа у одного из своих больных. Один из его пациентов в моменты прогрессирования душевной болезни предавался философствованию, созданию мировоззренческих систем. Этот больной как бы подсознательно чувствовал, что подобное системотворчество противостоит возникновению хаоса, непоследовательности, разорванности в бессознательном. К. Ясперс отмечает: «В большинстве случаев человек внешне создает себе то, чего у него нет внутренне. Так, он создает философскую систему, фанатичным приверженцем которой он становится, за которую он цепляется как за нечто реальное, которая дает ему нечто вроде постоянного рецепта уверенности там, где в жизни он ему необходим – впрочем, только после того, как в результате долгих размышлений конкретный случай будет загнан в его схему. Одновременно эти люди с фанатизмом пытаются навязать свою систему другим – таким образом, они стремятся получить власть и значимость. Эта власть и значимость внешне замещают им их уже забытую внутреннюю слабость. Эти люди могут внезапно стать счастливы со своей системой, будучи до этого самыми несчастными, разъединенными существами. Но так как система является искусственным построением, не имеет источника во внутреннем переживании, не является выражением внутреннего единства , то вся неуверенность, следование сиюминутным импульсам и порывам проявляется все же снова в образе жизни. Неуверенность, ненадежность, нечестность, с одной стороны, не спокойная, а фанатическая убежденность – с другой, психологически обязательно связаны друг с другом.» (Ясперс К., 1996, с. 230–231). Внешнее проявление личности с той или иной модальностью может отражать наличие в бессознательном психических явлений с противоположной модальностью. При этом в одних ситуациях проявляются внешние конструкты личности, а в других – внутренние. И именно это порождает многочисленные факты наличия у шизоидов относительно противоположных черт, свойств личности.

Мышление шизоидов может быть и политизированным. Так, в настоящее время исследованы особенности шизоидного мышления на примере лиц, которые тайно или открыто не соглашались с официальной идеологией в Словакии в 1920–1968 годы. Рассматривался вопрос о влиянии мышления, особенностей шизоидов на протекание социальных процессов в обществе. Нередко именно шизоиды становились рупором оппозиции, не соглашались с принятыми политическими, социальными решениями (Kovac D., 1995). Знакомство с работой Коваса наводит на мысль, что шизоиды, благодаря своим личностным, психологическим особенностям, предрасположены к диссидентству.

Попытки построения системы, создания своей теории морали, поведения людей и вообще других теорий вскоре нередко приносят шизоидам разочарования – так же, как разочаровывались они в жизни до этого. Они начинают видеть, что нет абсолютной истины, что все их соображения в области науки и искусства ограничены. И это для них выглядит трагедийно.

Эмоциональные особенности. Для лиц с чертами шизоидности характерен широкий аспект эмоциональных переживаний. Наличие у них одновременно различных, взаимоисключающих (для обычного человека) чувств.

Коммуникативные особенности. Коммуникативные акты тяжелых шизоидов отличаются не столько грамматической неточностью, неправильностью, сколько «странностью», непонятливостью, вычурностью, причудливостью (см.: Лебединский М. С. К вопросу о речевых расстройствах у шизофреников // Советская психоневрология, 1938, № 3, с. 57–64.).

У шизоидов нередко наблюдается противоречивое сочетание аутизма и стремления к широким социальным контактам. Некоторые авторы в таком сочетании видят парадоксальность шизоидов. В частности, в исследовании А. А. Гоштатуса (1972) выявлено, что из анализа результатов психодиагностики тестом MMPI «вытекает парадоксальное сочетание отгороженности со склонностью к установлению широких социальных контактов («аутизм наизнанку»)» (Блейхер В. М., Крук И. В., Боков С. Н., 1996, с. 261).

Стремление к широким социальным контактам скрывает неудовлетворенность от общения, внутреннее одиночество. Высокая потребность в эмоциональной эмпатии ищет своего удовлетворения. Путь удовлетворения этой потребности – общение с различными людьми и поиск той личности, которая может удовлетворить данную потребность, хотя бы ситуативно, временно.

Поиск глубоких, эмпатичных межличностных контактов становится для шизоидов нередко состоянием их души. В силу этого они стремятся менять окружение, товарищей, друзей, как бы стремясь к совершенству и видя, что все в этом мире таковым не является, но, тем не менее, не изменяя своей надежде – найти для себя нечто лучшее, более совершенное в системе человеческих отношений.

Речевые особенности. Исследования показали, что нарушения в речевой деятельности у шизофреников затрагивают прежде всего коммуникативную сферу (см.: Коломийцева О. А. Нарушение коммуникативной компетенции у больных шизофренией. // Психологический журнал, 1992, с. 69–76.). Это наблюдается при подготовке к контакту (предобщительное ориентирование), при вхождении в контакт и при выходе из него. При этом наблюдается полное или частичное нарушение коммуникативной компетенции при сохранении языковой структуры. И хотя у шизофреников статистически чаще наблюдается установка на самовыражение, а не на коммуникацию, все же следует признать особую значимость для них межличностного общения. Это характерно и для шизоидов. Такая потребность может как осознаваться, так и подавляться, уходить в бессознательное. И это происходит по законам формирования неврозов, психопатологических отклонений. Так, по мнению К. Хорни, схема образования невротических реакций может быть следующей: повышенная тревожность рождает потребность в успокаивающей привязанности, в то же время человек понимает и предчувствует, в том числе и необоснованно, что, несмотря на эту актуализированную у него потребность, он может быть отторгнут, на основе этого предчувствия у данного лица появляется негативная реакция отвержения. Именно этот механизм в большинстве случаев не позволяет выйти из психологической изоляции и как бы загоняет человека в угол: то, что хочет сознание, подавляется и «уходит» в бессознательное. У тяжелых шизоидов потребность в общении бывает настолько высока, что они даже искажают смысл и значения правильность слов, связанных с актуализацией данной потребности. Шизофреники же в своем большинстве как бы подавляют свою потребность в коммуникации и актуализируют потребность в самовыражении. Подобные проблемы встречаются и у шизоидов, однако они выражены в значительно меньшей степени.

Блестящий анализ шизоидных черт личности и шизоидов вообще дан П. Б. Ганнушкиным в его известной работе «Клиника психопатий, их статистика, динамика, систематика». Несмотря на то, что анализу шизоидных черт личности посвящено всего несколько страниц, они весьма содержательны, поучительны и прогностичны. Выводы П. Б. Ганнушкина в полной мере согласуются с имеющимися на настоящий день экспериментальными данными, в том числе и теми, которые получены в нашем исследовании. П. Б. Ганнушкин продолжает традиции Кречмера, относя шизоидов к одной из форм психопатий, он сужает понятие «шизоид» и относит к ним тех лиц, которые имеют сходство с шизофрениками, однако в прогредиентной форме, то есть в форме, выраженной недостаточно для того, чтобы констатировать у данного человека наличие шизофрении. Основные черты шизоидов по П. Б. Ганнушкину следующие:

– аутистическая оторванность от реального, окружающего мира;

– отсутствие внутренней целостности, единства, последовательности во всей сумме психических реакций;

– причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения.

П. Б. Ганнушкин отмечал, что такие люди обычно вызывают удивление, особое отношение со стороны окружающих из-за своей странности и непонятности: непонятное всегда вызывает особое внимание, отношение со стороны окружающих. Ввиду того, что шизоиды в своем поведении руководствуются своими внутренними душевными импульсами, противоречивыми с точки зрения обычного человека, то их трудно понять. И окружающие порой не знают, что ожидать от данных людей.

Заслугой П. Б. Ганнушкина является и то, что он уловил и описал неадекватность внешних реакций, движений, поведения шизоидов, отсутствие у них гармоничности, эластичности. Он зафиксировал у них угловатость движений, тугоподвижность, отсутствие плавных переходов перед теми или иными движениями и действиями, манерность, вычурность. И здесь П. Б. Ганнушкин точен – он отмечает, что у некоторых шизоидов, наоборот, наблюдается высокая степень согласованности действий в тех видах деятельности, в которых они доминантны. Речь шизоидов отличается от речи нормального человека своей интонацией, ударениями, грамматическими и логическими построениями. При этом нередки ситуации несоответствия между содержанием, интонацией и мимикой, которые сопровождают ее.

С точки зрения нейролингвистического программирования у шизоидов наблюдается так называемая неконгруэнтность, то есть несоответствие между тем, что говорится, и внешними сигналами, которые сопровождают суть сказанного. Эти сигналы проявляются в движении глаз, мимике, позах, поведении и т. д. Но в то же время есть шизоиды с высокой степенью конгруэнтности.

По характеру речи П. Б. Ганнушкин выделяет два подтипа шизоидов: первый подтип – это лица, у которых наблюдается соответствие между содержанием и интонацией, мимикой, некоторая упрощенность, стереотипность высказываний; второй – лица, у которых преобладает изысканность, витиеватость, патетичность, напыщенность и т. д.

П. Б. Ганнушкин обращает внимание и на причудливость почерка шизоидов: г-образный наклон букв, с наличием разного рода завитков, вычурности, неравномерность их почерка.

Для шизоидов характерна специфичность адаптационных процессов к окружающему миру. Это связано с тем, что они живут более своими внутренними переживаниями и слабо ориентируются в реальном, объективном мире, в тех условиях и ситуациях, которые ежедневно, ежечасно, ежеминутно возникают вокруг них. При этом П. Б. Ганнушкин связывает психическое отражение шизоидов с психическим отражением мира в кривых зеркалах. Шизоид как бы замечает отдельные части окружающего мира и фиксирует их в своем сознании, но как бы преувеличивая те или иные факты. Основываясь на преувеличенном, он строит свою модель окружающего мира. В силу этого шизоид с трудом понимает психологические переживания других людей.

В то же время среди шизоидов встречаются лица, склонные к самопожертвованию, обладающие тонким эстетическим чувством. Однако нередко это самопожертвование протекает в форме противопоставления себя окружающим. П. Б. Ганнушкин по степени развитой чувствительности выделяет два вида шизоидности:

– шизоидность, которая характеризуется высокоразвитой чувствительностью, иногда до степени, когда она становится непонимаемой для окружающих, и

– шизоидность, которая характеризуется внешней холодностью, эмоциональной оторванностью, мешающая успешному взаимодействию с окружающими.

По мнению П. Б. Ганнушкина, эмоциональная жизнь шизоидов сложна, противоречива, неестественна с точки зрения обычного человека. У шизоидов постоянно индуцируются внутренние противоречия, противодействия. Причем самые простые, казалось бы, для обычного человека переживания у шизоида принимают запутанный, противоречивый вид. Исходя из этого, П. Б. Ганнушкин делает вывод: «Благодаря этому шизоид, будучи отчужден от действительности, в то же время постоянно находится в постоянном и непримиримом внутреннем конфликте с самим собой. Может быть это и служит причиной того, что непрерывно накапливающееся, но, большей частью сдерживаемое шизоидом внутреннее напряжение, от времени до времени находит себе исход в совершенно неожиданных, аффективных разрядках» (Ганнушкин П. Б., 1933, с. 31).

Данную особенность шизоидов отмечал и Кречмер, когда описал ситуации, где повышенная чувствительность шизоидов сочеталась с их эмоциональной черствостью, отчужденностью от окружающих. В большей степени эта отчужденность и черствость связана не с тем, что эмоциональный мир шизоидов огрублен, а с тем, что диапазон чувствительности шизоидов определяется не внешним миром, не общественными чувствами, а их внутренними, аутичными переживаниями, что не всегда совпадает с переживаниями социального плана, с социально-детерминированными нормами и чувствами. Просто шизоидов не понимают, их переживания не вписываются в некоторые эмоциональные переживания окружающих людей. В силу этого, окружающие могут просто не понять переживания шизоидов, ранить этих людей индифферентным, а нередко и бездушным (с точки зрения шизоида) отношением.

В настоящее время исследователи шизофрении, шизоидных типов личности выделяют различные, порой противоположные, признаки этого. Так, у шизоидов отмечается отсутствие эмоциональной эмпатии, интуиции (Личко А. Е., 1977) и наличие развитой интуиции, эмпатии (Лоуэн А., с. 294; Кречмер Э., 1924); присутствие разорванности, несогласованности в движениях и высокая скоординированность последних (например Нижинский – выдающийся русский танцор отличался высокой пластикой движений, природной сбалансированностью двигательной активности) (Лоуэн А., с. 294; Личко А. Е., 1977); ускорение и замедление движений (Торри Э., 1996, с. 98); нелюбовь, ненависть к своим близким и горячую любовь к ним; то дружелюбие, то враждебность к окружающим (Кречмер Э., 1924; Березин Ф. Б. и др.); уход от активного общения и стремление к глубокому взаимопониманию, к контактам, хотя бы с некоторыми, избранными людьми (Лоуэн А., с. 299; Кречмер Э., 1924) и т. д. и т. п.

Пожалуй, нет ни одной личностной черты, которая бы не могла присутствовать у шизоидов в дихотомическом аспекте. И это отмечают наиболее глубокие исследователи. Наряду с этим, у шизоидов есть такие черты, по которым сложилось неоднозначное мнение у исследователей, но не в силу ошибок последних, а в силу специфичности шизоидности. Так, многие исследователи отмечают негативное эмоциональное отношение шизоидов к своим матерям. Этот научный факт широко известен многим. И это понятно: негативное отношение к матери необычно по своей сути для человека, это что-то отклоняющееся от нормы. Такое отклонение фиксируют многие. А вот любовь к матери является нормой для человека. И это просто не фиксируется исследователями как нечто специфичное, отклоняющееся.

Ввиду того, что исследователи не являются в большинстве случаев шизоидами, им сложно и почти невозможно понять тот факт, что у последних присутствует одновременно и негативное, и позитивное эмоциональное отношение к матери. Как выявлено в исследовании, это характерно не только по отношению к матерям, но и по отношению ко всем эмоционально значимым ценностям – отцу, жене, детям и т. д. И чем значимее, ближе данная ценность шизоиду, тем контрастнее может быть его отношение в дихотомическом плане к этой ценности.

Для мышления, эмоций шизоидов вообще характерно видение тождества противоположностей. Это видение – элемент диалектичного, философского мышления (закон единства и борьбы противоположностей – основной закон философии). Такое видение при бесстрастном рассмотрении предметов, явлений, процессов рождает творческие, необычные взгляды, точки зрения. Но если этот предмет, явление близко и значимо для личности, то происходит эффект столкновения противоположных ценностей, эмоций. И личность от этого может испытывать сильные страдания, негативные переживания.

Необычность, неординарность шизоидной личности – одна из основных ее черт, которая воспринимается окружающими как ведущая, основная.

Это и понятно: большая часть людей не переживают двойной зажим, или эти переживания не являются ведущими, определяющими в структуре их психики. Отсюда сделать вывод о сложности, противоречивости душевной структуры личности с чертами шизоидности не просто.

Зато необычность очевидна для всех.

Окружающие легко замечают и интеллектуальное, эмоциональное, мотивационное своеобразие личности шизоидов. Нередко они бросают вызов человечеству как своим мышлением, так и своим поведением. Российский математик Перельман вдруг отказывается от миллиона долларов, заявив, что ему ничего не надо. Он живет своим внутренним миром, и ему не понятно как люди тратят свое драгоценное время, не на науку, а на зарабатывание денег. Но такое поведение вдруг заставляет многих задуматься: а правильно ли мы живем?

Шизоид живет своими смыслами, своим внутренним миром. И он может не совпадать с ценностями экстравертов, большинства других людей.

И отношение к лицам с чертами шизоидности необычно. Оно может быть и отношением типичного человека к лицам, которые изобрели или могут изобрести колесо, мельницу, бумагу, порох, новую модель мира, решить сложнейшие проблемы человечества. Но это может быть и отношение как к людям, которые привносят проблемы в систему межличностных отношений, не контролируемые общественным мнением. А это напрягает. Напрягает и выдвижение такими лицами идей, проблем, которые не находятся в компетенции данной группы лиц. И возможно, это важные идеи, нужные, но они не соответствуют личностному уровню окружающих и отвлекают от выполнения повседневных функций, задач.

Итак, проблема шизоидной акцентуации не только сложна, противоречива, но и относится к разряду таких проблем, которые вызывают особое, нередко настороженно-вопросительное отношение окружающих, а не только специалистов в области психиатрии, психологии. Нередко загадочное внимание, многозначащая улыбка присутствуют на лицах тех, кто выслушивает результаты исследований в этой области. Нередко это отношение подспудно носит оттенок явно эмоционально не отторгаемый, сострадательный по отношению к лицам с чертами шизоидной акцентуации. Это отношение имеет примесь уважения, особого отношения, недоумения, неосуждения и однозначного неотвержения, это своеобразный интерес к лицам с чертами шизоидной акцентуации. И за этим непростым эмоциональным отношением стоит противоречивость психических особенностей данных лиц.

Сделаем вывод по главе . В современной литературе устоялось мнение о сходстве и отличии шизоидов, с одной стороны, от шизофреников, а с другой – от нормальных, обычных личностей. Шизоидные черты личности весьма вариабельны и многоаспектны в своем функциональном проявлении: они могут придавать специфичность деятельности нормальной личности, существенно влияя на ее индивидуальный стиль, но могут и снижать ее эффективность, вносить проблемы в профессиональную деятельность человека.

Шизоидные черты личности проявляются системно: в сенсорных, интеллектуальных, эмоциональных, речевых особенностях, в действиях, поступках, в общении.

В научной литературе существуют различные, в том числе и противоположные выводы по поводу особенностей проявления шизоидных черт личности.

Анализ научных источников показывает, что в понимании сути шизоидных черт личности существуют серьезные разночтения, разногласия, явные противоречия. Шизоидам приписывается как высокая динамичность, пластичность, так и «разорванность», рассогласованность движений; как их черствость в системе межличностных отношений, так и их высокая эмпатичность, чувствительность; как их творческий, нестандартный подход к решению проблем, так и оторванность их мышления от реальных проблем жизни и др.

Данные противоречивые суждения о шизоидах отражают с одной стороны наличие у них реально этих противоречивых качеств, свойств, а с другой – наличие среди них различных типов и подтипов. Шизоиды бывают очень и очень разными по своим личностным чертам, по своим типологическим особенностям, но отличительным моментом, по признанию большинства исследователей, у них является наличие эффекта «двойного зажима», то есть наличие противоположных, порой взаимоисключающих актуализированных потребностей.

В настоящее время в науке наступил новый этап в понимании психологических особенностей шизоидов. От подчеркивания какого-то одного, чаще негативного, качества личности (аутизм, отсутствие интуиции, своеобразие мышления и т. д.) все чаще исследователи подчеркивают внутренне противоречивую систему личностных качеств (потребность в эмоциональной идентификации с окружающими и «уход в себя»; высокая интуиция и отказ от понимания других людей как защитная реакция на возможные негативные последствия этого; аутизм и «аутизм наоборот» и др.). Тем самым наметилось проблемное поле, важное для дальнейших исследований.

Глава 3. Экспериментально-психодиагностические основы анализа шизоидных черт личности: проверка выдвинутых гипотез, концепций

Экспертная методологическая оценка шизоидных черт личности важна, но новое знание в психологии получается на экспериментальном поле. При этом психодиагностические данные, если они собраны системно, отвечают многим критериям классического эксперимента. Здесь можно стабилизировать ту или иную переменную, выбрать для анализа ту или иную группу обследуемых и т. д. В силу наличия некоторых признаков классического эксперимента при анализе результатов психодиагностического исследования можно говорить и об экспериментально-психодиагностических основах анализа шизоидных черт личности. Кроме того, с шизоидами и анти-шизоидами могут быть проведены классические психологические исследования.

3.1. Психодиагностическая проверка концепции двойственного отношения, «двойного зажима»: концепция специфичности когнитивного диссонанса у шизоидов

Одна из самых интересных концепций формирования шизоидных черт личности – концепция «двойственного отношения» – выдвинута представителями школы психоанализа.

Эту концепцию, важную для понимания сути шизоидных и шизофренических черт личности, в свое время обосновали Грегори Дейбсон, Бом Джексон, Джей Хейли и Джон Уиклинд (см.: Московский психотерапевтический журнал № 1, 2, 1992 г.). Суть их идей заключается в предположении о том, что шизоидные черты личности формируются под влиянием ситуации взаимоисключающих стимулов, когда личность испытывает замешательство перед выбором между двумя возможностями. Термин «двойственное отношение» появился в 1956 году и употреблялся в контексте семейной ситуации, когда ребенку необходимо сделать выбор между стимулами, ценностями матери и отца. Данная концепция возникла не на пустом месте. Уже в сороковых годах ХХ века существовало предположение, что шизоидные черты личности связаны с так называемой «плохой матерью» – считалось, что шизоидные черты личности и даже шизофрения возникает в силу ненормальных отношений в семье. В большей степени таких взглядов придерживались сторонники психоаналитических концепций, теорий. Теодор Лидц в 1952 году изучил 16 семей, где были больные шизофренией, и сделал вывод, что примерно у половины обследованных матери имели те или иные отклонения от нормы; отклонения были и у отцов. В большинстве случаев эти выводы строились на предположениях, догадках. И хотя основывались они и на опыте личной работы, на опыте лечения лиц с подобными акцентуациями, отклонениями, но, к сожалению, эти выводы редко обосновывались статистически проверенными данными. При массовых исследованиях и наличии соответствующего программного обеспечения сделать это относительно легко. Достаточно среди всех обследуемых выбрать лиц, которые на вопросы 65 (Своего отца я люблю) и 177 (Моя мать – хорошая женщина) теста MMPI дали однотипные и различные ответы, и посмотреть, как среди них распределились лица с высокими и низкими значениями по шкале Sc теста MMPI. Эти результаты приводятся в данной главе.

По своей сути ситуация «двойного зажима» близка к описанной в свое время К. Хорни (Культура и невроз, 1936) ситуации, которая вызывает неврозы. Ее психологическая суть заключается в том, что человек очень желает, чтобы его восприняли как личность с любовью, с желанием, последовательно, целостно, однако испытывает одновременно предчувствие, имеет сформировавшееся убеждение, что такого восприятия со стороны окружающих не будет. В силу этого он угрюмо отвергает окружающих, даже не пытаясь вступить с ними в контакт. Все это усугубляет внутренние проблемы человека, его комплексы, не способствует развитию оптимальной общительности, оптимальной деятельности.

Схематично К. Хорни эту ситуацию представила так:

«Тревожность плюс подавленная враждебность.

Потребность в успокаивающей привязанности.

Предвосхищение, чувствительность к отвержению.

Враждебные реакции на переживание отверженности.

Эти реакции объясняют, почему эмоциональный контакт с другими, достигаемый на основе подобной тревожности, в лучшем случае может быть лишь шатким мостом между индивидами, почему этот контакт никогда не выводит их из эмоциональной изоляции. Тем не менее, он может служить для борьбы с тревожностью и даже помочь пройти через жизнь довольно гладко, однако ценой отказа от развития личности и лишь при условии благополучности всех обстоятельств» (К. Хорни. Культура и невроз. В кн.: Психология личности. Тексты. – М.: 1982, МГУ, с. 103).

Шизоиды – это повышенно тревожные личности в своем большинстве. Поэтому данные рассуждения относятся и к ним. Они находятся как бы в двойственном отношении к окружающим: нуждаются в них и отвергают их.

Ситуацию «двойного зажима» Г. Дейбсон, Б. Джексон, Д. Хейли, Д. Уиклинд описывают на примере общения матери со своим сыном.

Мать пришла к сыну. Молодой человек, обрадованный встречей с матерью, импульсивно и с радостью обнял ее, но тут же почувствовал, что мать не ответила аналогичным, эмоционально адекватным, искренним образом. Он тут же как бы окаменел, его руки напряглись, он убрал эти руки. Но мать, почувствовав такую реакцию и подсознательно поняв, что ее чувства уже диагностированы, как бы маскируя их, сказала следующую фразу: «Разве ты меня больше не любишь?» Молодой человек покраснел от этой фразы, а в ответ – другая: «Дорогой, ты не должен так же легко смущаться и бояться своих чувств». Сын ждет взаимности, взаимной эмпатии от матери, однако этой эмпатии не получает. Более того, мать его же винит в том, что он не проявляет должных чувств. В то же время если бы гамма чистых искренних материнских чувств неподдельно и интенсивно проявлялась бы по отношению к сыну, контакт был бы взаимно удовлетворяющим, без эмоциональных срывов.

Однако достичь этого непросто, а нередко и просто невозможно, так как потребность в эмоциональной эмпатии у таких лиц бывает настолько велика, что удовлетворять эту потребность нормальный человек постоянно попросту не может. В то же время ситуативное достижение взаимопонимания, эмоциональной эмпатии, а затем психологическое отдаление (что естественно для нормальных людей) ранит личность с повышенной, предельно актуализированной потребностью в эмоциональной эмпатии. И выходит, что шизоидные лица как бы обречены мучиться в диапазоне противоречивых чувств, механизм возникновения которых описан выше.

Таким образом, шизоидность, замкнутость, нелюдимость некоторых лиц является как бы реакцией на то, что их не понимают, не чувствуют, эмоционально не воспринимают с достаточной интенсивностью, благожелательностью. И подобная ситуация «двойного зажима» – с одной стороны, ожидание проявления положительных, стенических чувств, любви человека; с другой стороны, эти чувства, эта любовь отвергается – заставляет людей уходить в себя, жить своей внутренней жизнью, отказываться от активного общения с окружающими. И это порождает многие шизоидные черты личности.

Данная концепция в значительной степени объясняет тот факт, что лица с шизоидной акцентуацией очень интуитивны, чувствительны, они способны тонко чувствовать окружающий мир (это не всегда заметно окружающим) с одновременной замкнутостью, угрюмостью, аутичностью (что невольно бросается в глаза). Говоря языком NLP, в них актуализирована способность по нескольким репрезентативным системам одновременно диагностировать окружающих. Эти системы работают довольно эффективно. И у обычного человека нередко нет способов уберечь свое «Я», свои мысли и чувства от их проявлений в этих репрезентативных системах. В результате лицо с шизоидной акцентуацией часто, а то и систематически оказывается в ситуации «двойного зажима», когда одна репрезентативная система дает ему одну информацию, а другая – противоположную. При этом личность попадает в невыносимое положение, не зависящее от нее самой: двуличие окружающих людей усугубляет шизоидные черты личности. И тогда для сохранения психического равновесия, психической целостности человеку легче уйти в какое-то иллюзорное, предбредовое состояние, пережить определенные иллюзии, чем внутренний конфликт в ситуации двойного зажима.

По мнению Эриксона (Ericson, 1955), отсутствует какая-либо непреодолимая граница между человеком с шизоидными, шизофреническими чертами личности и нормальным человеком. Это особенно ясно проявляется, когда нормальный человек находится под гипнозом. Именно в состоянии гипноза у нормального человека могут проявляться симптомы шизофрении – галлюцинации, бред, личностные изменения, амнезия и прочее. В гипнотическом трансе создаются такие же ситуации, как и у шизоидного человека – гипнотизер говорит: «Ваша рука не может двигаться», а затем произносит другую фразу: «Через некоторое время она у вас начнет двигаться». И в этой ситуации единственный выход сознание находит в том, чтобы галлюцинировать данное движение и на уровне галлюцинации увидеть движущуюся руку тогда, когда эта рука висит неподвижно.

Шизоидные личности, шизофреники весьма часто попадают в подобные ситуации, но не в состоянии гипноза, а в действительности, в реальной жизни. И тогда они вынуждены по-своему, специфично реагировать на эффект «двойного зажима».

Итак, по мнению некоторых специалистов, в том числе по данным наших исследований, лица с чертами шизоидной акцентуации не бесчувственны, не заторможены эмоционально. Более того, нередко – это люди с повышенной чувствительностью, с повышенной потребностью в эмоциональной идентификации. Эта потребность, не находя удовлетворения в окружающей среде, как бы заглушается, забивается, вытесняется так, что внешне лица с шизоидной акцентуацией кажутся иными, чем на самом деле – замкнутыми, малочувствительными, малореагирующими на человеческое взаимодействие. Более того, лица с шизоидной акцентуацией, если затрагивать их актуализированные потребности, становятся особо ранимыми, восприимчивыми ко всяким стимулирующим воздействиям. Поэтому не случайно многие классические психотерапевтические воздействия для больных шизофренией оказываются малоэффективными. Более того, они могут вызывать ухудшение их состояния. По аналогии, для лиц с шизоидной акцентуацией попытка проникнуть в их внутренний мир, в систему их ценностей, понятий должна быть высоко профессиональной, искренней. В то же время наличие какой-то дистантности с человеком с чертами шизоидности, элементы неискренности могут вызывать в нем протест, причем протест-несогласие. Этот протест-несогласие может быть более активным по отношению к человеку, который понимает личность с чертами шизоидной акцентуации, чем по отношению к человеку, который совершенно не понимает его. В силу этого нередки заключения специалистов в области шизофрении, шизоидности о том, что использование традиционных методов психоанализа, традиционной психотерапии оказывается часто неадекватным, чтобы понять и изменить внутренний мир человека с шизоидной акцентуацией, нередко эти методы как бы разрушают его психическое здоровье, так как достижение глубокого взаимопонимания неизбежно сменяется формальными отношениями «пациент-психолог», которые невольно ранят шизоида.

Проверка гипотезы: шизоидность – следствие семейных проблем.

Длительное время в психологии и психиатрии существовало мнение, что шизофрения, шизоидность являются следствием неправильных, ненормальных отношений в семье. В последнее время это мнение стало более полным, а именно: сюда стали добавляться и другие факторы: генетические, биологические, особенности развития ребенка, в том числе и в утробе матери, отношения в семье, непосредственные отношения с окружающими и т. д. Одним словом, все факторы, которые предопределяют развитие личности в целом, все чаще связывают с развитием шизоидных, шизофренических черт личности. С помощью предложенного методического подхода на шизоидах и анти-шизоидах можно экспериментально-психодиагностически проверить высказанную гипотезу. Нами были выбраны в тесте Бэмкон вопросы, которые диагностируют какие-то отклонения в семейных отношениях и взята группа лиц с высокой и низкой шизоидностью.

Оказалось, что в целом шизоиды любят своих матерей не менее, чем другие лица. Этот вывод был получен следующим образом. Была взята выборка лиц с низкими значениями по шкале шизоидности и найден их процент по пунктам приведенных вопросов. Затем этот же процент был найден для лиц с высокими значениями по шкале шизоидности теста MMPI. Получены психодиагностические данные по всем обследуемым с данными биографическими параметрами. Обратимся к психодиагностическим данным.

Действительно, расхождение мнений ребенка с родителями статистически чаще связано с более высокими значениями по шкале шизоидности, чем совпадение данных мнений. Однако здесь трудно сказать, что является первичной причиной: шизоидность породила такое расхождение мнений или, наоборот, расхождение мнений – одна из причин шизоидности. Скорее всего, здесь проявляется обоюдная зависимость.

В психологии неоднократно высказывалась мысль, что матери шизофреников и шизоидов бессознательно ненавидели своих детей, получая в ответ аналогичные чувства (см.: Лоуэн А., 1996, с. 304). Эти точки зрения можно проверить на экспериментально-психодиагностическом уровне.

Таблица результатов психодиагностики лиц, которые, судя по ответам на 220 вопрос теста MMPI, не любят своих матерей (Вопрос 220 теста ММРI «Я люблю свою мать» – ответ «нет»)

Как видим, нелюбовь к своей матери не сопровождается повышением значений шкалы шизоидности теста MMPI. Однако во многих исследованиях подчеркивается прямо и косвенно мысль, что шизоидность связана с нелюбовью к своим родителям. Эта тенденция не проявляется и по отношению к отцу.

Таблица результатов психодиагностики лиц, которые, судя по ответам теста MMPI, считают своего отца хорошим человеком (Вопрос 17 теста ММРI «Мой отец хороший человек» – ответ «да» и вопрос 65 «Своего отца я люблю» – ответ «нет»)

Как видим, и негативное отношение к отцу не связано с повышением шизоидности. Причем ярко, отчетливо выраженное негативное отношение к отцу связано с более низкими показателями по шкале шизоидности методики ММРI, чем в целом по выборке. Справедливости ради следует отметить, что лица, любящие своих отцов, обладают менее выраженными шизоидными чертами личности, чем те, которые не любят. В то же время резкое повышение значения шкалы шизоидности характерно для лиц, которые в одном акте тестирования (но в разных местах) выражали одновременно и позитивное, и негативное отношение к своим родителям. Статистически надежные данные получены при этом на примере отношения к отцам, хотя по отношению к матерям эти результаты более контрастны.

Таблица психодиагностических данных для лиц, которые, судя по их ответам, любят и одновременно не любят своих отцов (Вопрос 17 теста ММРI «Мой отец хороший человек» – ответ «да»; вопрос 65 «Своего отца я люблю» – ответ «нет»)

Данные результаты можно перепроверить на надежность сделанного вывода: повышение шизоидности связано с одновременно позитивным и негативным отношением к близким людям. Для этого значения ответов на вопросы можно поменять на противоположные. Теперь уже возьмем группу тех обследуемых, кто на 17 вопрос дал ответ «нет», а на 65 – «да». Это – иная группа, нежели та, на которой были получены данные, представленные в предыдущей таблице. Результат – аналогичный. Это еще раз подтверждает вывод о том, что повышение шизоидности связано не просто с негативным отношением к родителям, а с дихотомическим отношением к ним: одновременно и негативным, и позитивным.

Проведены расчеты и по другим ответам, по другим тестам: однозначно негативное отношение к отцу или матери не ведет к повышению значений шкал, диагностирующих шизоидные черты личности.

В результате проведенных исследований можно считать доказанным наличие у шизоидных личностей одновременно различных чувств, установок по отношению к своим родителям. В то же время, нелюбовь или любовь к своей матери или к своему отцу не связаны непосредственно с изменением значений шкалы шизоидности теста MMPI.

Итак, для лиц с чертами шизоидности характерно одновременно противоречивое отношение к наиболее важным, действенным ценностям, к наиболее близким людям. У данных лиц в большей степени стерты различия между противоположными ценностями. Можно утверждать, что тождество противоположностей, известная противоречивость для них свойственна в большей степени, чем для обычных людей.

Для таких лиц менее характерно действие механизмов вытеснения (хотя иногда этот механизм срабатывает абсолютно, идут одни защитные реакции). Когнитивный диссонанс, столь характерный для обычных людей, не работает в полной мере у лиц с повышенной шизоидностью, особенно по отношению к очень значимым ценностям.

Подобное противоречивое отношение к самым близким и дорогим людям во многом продиктовано необычностью формирования эмоционального мира лиц с повышенной шизоидностью. Для понимания этого интересно проанализировать взаимоотношения данных лиц с окружающими и выявить отличия. С этой целью были выбраны группы лиц с высокими и низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI и получено распределение данных двух групп обследуемых по каждому из пунктов теста Бэмкон, которое отражает взаимоотношения данных лиц с другими людьми на протяжении их жизненного пути. Зависимость предсказать не трудно: чем ближе и роднее, тем рельефнее проявляется эффект «двойного зажима». «Двойной зажим» тотально пронизывает личность с чертами шизоидности, усиливаясь как по степени эмоциональной близости той или иной ценности к личности, так и по выраженности шизоидных черт.
Это касается и отношения к жизни и смерти как таковым.
График «схождения» ценностей «жизнь» и «смерть» в зависимости от степени выраженности шизоидных черт личности (значения шкалы Sc теста MMPI)

Как видим, начиная примерно с 70–90 Т-баллов по шкале Sc теста MMPI базовые ценности у обследуемых «сходятся» до различия в 15 баллов, т. е. до весьма незначительного различия. Подобная тенденция характерна и для некоторых других ценностей («моральность-аморальность», «принципиальность-беспринципность», «подлость-честность» и др.). В то же время есть дихотомические ценности, которые как бы «расходятся» по мере возрастания выраженности шизоидных черт личности («друзья-я сам») и др.

Оценивая полученные данные, можно утверждать, что двойственное отношение является следствием неумения шизоидов «запускать» когнитивный диссонанс, особенно по отношению к особо значимым ценностям, людям. Шизоиды реально переживают по отношению к ним различные, противоречивые, противоположные чувства: и положительные, и отрицательные. Таким образом, двойственное отношение является следствием этой, глубинной причины. В связи с исследованиями Э. А. Бурчак (1997), становится более понятным, почему шизоиды сохраняют свои чувства на протяжении длительного времени, помнят и хорошее, и плохое на протяжении своего жизненного пути. Это объясняется тем, что интроверты-шизоиды более хорошо помнят прошлое, менее вытесняют из сознания свои переживания в прошлом, в значительной степени живут ими. У них иная организация личности, всех психических функций. У экстравертов, лиц с чертами, противоположными шизоидности, наблюдается обратная картина: у них активно работают механизмы вытеснения, забывания плохого в прошлом. Шизоиды же, наоборот, плохое забывают менее интенсивно, у них менее активно действует механизм вытеснения, когнитивный диссонанс. И если у обычного человека многие противоречивые явления, переживания деформируются по законам соответствия сознательного и бессознательного (сознательное подчиняет себе бессознательное или наоборот), то у шизоидов этот процесс протекает иначе, чем у типичного человека: бессознательное не всегда подчиняется принципу реальности и находится под контролем сознания.

От изнуряющего психологического влияния взаимоисключающих стимулов обычный человек избавляется с помощью активного включения механизмов вытеснения, когнитивного диссонанса. Однако шизоиды ограничены в возможности активного использования этого механизма. Их переживания любви и ненависти, эмоций жизни и смерти являются не чем-то отличным друг от друга, а реально и одновременно присутствующими психическими переживаниями. Если у обычного человека радость сменяется огорчением, положительные эмоции сменяются отрицательными, то у шизоидов эта смена затруднена, а нередко и невозможна: у них относительно противоположные эмоции как бы сосуществуют. Неотработанность механизмов вытеснения, когнитивного диссонанса порождает у шизоидов специфические для них проблемы.

Это подтверждается экспериментальными данными: для лиц с чертами шизоидности характерно менее рельефное отношение к основным дихотомическим ценностям людей. Так, в методику «Семантического дифференциала» были введены некоторые дихотомические ценности: «жизнь-смерть», «счастье-несчастье» и др. У нас есть возможность проанализировать степень сближения и расхождения данных ценностей у лиц с различной выраженностью шизоидно акцентуированных черт личности.

В большинстве случаев по мере роста шизоидных черт личности наблюдается эффект «сближения» дихотомических (и не только) ценностей. На основе данных результатов можно сделать вывод, что по мере роста шизоидности в сознании человека сближаются противоположные, порой взаимоисключающие ценности, уменьшается эмоциональная контрастность восприятия окружающего мира. В связи с этим типично шизоидным можно считать диалог древних философов:

– В чем разница между жизнью и смертью?

– Ни в чем… Нет никакой разницы.

– Так почему же ты не умираешь?

– Так ведь нет никакой разницы.
У шизоидных личностей постепенно как бы стираются различия между противоположными ценностями. Взгляд на мир в силу этого становится отличным от взгляда большинства людей.

3.2. Особенности проявления «двойного зажима» во взаимодействии различных качеств личности

«Двойной зажим», в котором находятся шизоиды, не ситуативен, а тотально присущ им и нередко выражается в наличии взаимно исключающих друг друга качеств личности. Это показывают и результаты психодиагностики.

Лица с чертами шизоидности заинтересованы в системе комфортабельных межличностных отношений. У них более актуализирована потребность в эмоциональной эмпатии, душевной мягкости (шкала I теста Кэттелла).

В то же время, лица с шизоидной акцентуацией более подозрительны, менее доверчивы в системе межличностных отношений. Потребность достижения взаимности, эмоциональной эмпатии у этих людей сталкивается с противодействием, которое скрыто внутри них самих, в их психике – подозрительность к другим, недостаточная открытость, естественность.

По результатам психодиагностики, они находятся в «двойном зажиме» и в системе межличностных отношений. С одной стороны, у них актуализирована потребность в межличностных отношениях, эмоциональной идентификации, но с другой – они чувствуют, что эти межличностные отношения отличаются недостаточной искренностью, душевностью, и они не приносят удовлетворения. При этом у лиц с шизоидной акцентуацией достаточно высокая подозрительность сочетается с их естественностью в системе межличностных отношений. Чем же вызваны столь противоречивые результаты, полученные по шкале L и N теста Кэттелла? Не противоречивостью ли самой личности? Не тем ли, что шизоиды в принципе противоречивы по многим параметрам? Ведь, по логике рассуждения, более высокая степень подозрительности должна сочетаться и с более высокой степенью опосредованности в системе межличностных отношений или, по крайней мере, с их гармонией. Так оно и есть, если брать всех обследуемых нешизоидов, а особенно анти-шизоидов. Приведем на этот счет экспериментальные данные.

Таблица взаимосвязи значений шкал N и L теста Кэттелла в зависимости от величины шкалы Sc теста MMPI

График «сближения» шкал L (доверчивость – подозрительность) и N (естественность – опосредованность) теста Кэттелла в зависимости от степени выраженности шизоидных черт личности

Экспериментальные данные подтверждают это предположение: для лиц без выраженных акцентуаций, для средних значений по шкале шизоидности характерно равновесие доверчивости и опосредованности, естественности и подозрительности. При высоких значениях шкалы шизоидности растет и подозрительность, и естественность эмоциональных реакций. Сочетание подозрительности и естественности становится для шизоидных личностей типичным явлением. В то же время для лиц с низкими значениями по шкале шизоидности типичным является противоположное сочетание. Гипотеза такого экспериментального подтверждения может быть сведена к следующим положениям. Если «двойной зажим» фундаментально, тотально присущ шизоидам, то более высокие значения по шкале шизоидности будут наблюдаться в выборках, для которых характерна противоречивость значений по шкалам психодиагностических методик с точки зрения сочетания этих значений у большинства, у нешизоидов. Так, повышение значений шкалы подозрительности (L) теста Кэттелла не означает одновременно резкого повышения шизоидности: это повышение постепенное, сопутствующее. Вот эти психодиагностические данные.

Таблица взаимосвязи значений шкалы Sc теста MMPI и шкалы L (доверчивость – подозрительность) теста Кэттелла

Точно так же шизоидность растет по мере того, как психические реакции людей становятся более естественными (уменьшение значений шкалы N).

Таблица взаимосвязи значений шкалы Sc теста MMPI и шкалы N (естественность – опосредованность) теста Кеттелла

По этим данным проявляется зависимость: шизоиды более естественны в проявлении своих психических реакций, эмоций. Эта статистическая тенденция также носит плавный, не скачкообразный характер. Скачок в данной тенденции наблюдается при маловероятном сочетании: высокой естественности с высокой опосредованностью психических реакций. Вот полученные психодиагностические данные. Если взять выборку, в которую войдут лица со значениями по шкале N теста Кэттелла менее 12 «сырых» баллов, но одновременно по шкале L более 12 «сырых» баллов, то данные лица в своем большинстве будут шизоидами. В среднем у них значения по шкале Sc теста MMPI равны 70 Т-баллов.

Таблица взаимосвязи значений шкалы Sc теста MMPI и сочетания низких значений по шкале N и высоких значений по шкале L теста Кэттелла

При этом не все противоречивые сочетания личностных качеств связаны с шизоидностью, не всегда это противоречивое сочетание рождает эффект «двойного зажима». Допустим, обратное сочетание (высокие значения по шкале N и низкие по шкале L) эффекта «двойного зажима» не вызывает. Приведем психодиагностические данные на этот счет.

Таблица взаимосвязи значений шкалы Sc теста MMPI и сочетания высоких значений по шкале N и низких значений по шкале L теста Кэттелла

Не все нетипичные противоречивые сочетания личностных, психологических качеств рождают шизоидные черты личности. Некоторые из этих сочетаний связаны с относительно невысокой степенью выраженности шизоидно акцентуированных качеств личности.

Для шизоидной акцентуации характерны противоречивые сочетания черт личности, обусловленные фундаментальными особенностями шизоидов; их искренность, естественность, душевная тонкость, мягкость, ранимость прикрываются, защищаются оболочкой равнодушия, подозрительности и др.

Психологическая защита шизоидов приобретает иной характер, нежели у обычных людей. Если типичная личность использует для этого активные защитные реакции (проекция, вытеснение и др.), то у шизоидов защитные реакции не способны снять противоречия у личности, вытеснения у них действуют менее активно, чем у обычного человека. И защита шизоидов приобретает вид наличия в личности не ситуативно различных взглядов, чувств, а фундаментально присущих ей относительно противоположных качеств, относительно противоположных, взаимно исключающих взглядов, чувств. Но личность за это расплачивается внутренним беспокойством, страданием.

В связи с этим интересно проанализировать ценностные ориентации у лиц с повышенной шизоидностью. Здесь также характерна противоречивость, «двойной зажим». Они пессимистичны и оптимистичны одновременно, хотя в целом несколько преобладают пессимистические ценности. Так, понятия-ценности «жизнь-смерть» у лиц с более высокими значениями по шкале шизоидности более приближены друг к другу, чем у лиц с низкими показателями по данной шкале. Но одновременно у них и более полное ощущение счастья. У них актуализирована потребность счастья, положительных эмоций.

Анализируемые лица более предрасположены к проступкам, к нарушению общепринятых норм поведения. Такой вывод подтверждается как значениями шкалы G теста Кэттелла, так и тестом «Семантический дифференциал». Очевидно, что и на уровне ценностных ориентаций, мотивов деятельности наблюдается некоторый эффект расщепленности, наличия у шизоидов различных, порой противоположных оценок одного и того же явления в одно и тоже время.

Этот эффект очень близок к эффекту «когнитивного диссонанса». Однако в процессе когнитивного диссонанса обычный человек как бы последовательно переживает противоположные эмоциональные состояния. В то же время у шизоида статистически чаще, чем у обычного человека, присутствуют одновременно противоположные взгляды, мнения, ценностные и эмоциональные оценки одного и того же предмета, явления. И в этой ситуации их поведение не может быть столь же согласованным, цельным и последовательным, как у тех, кто имеет одну доминанту, один смыслообразующий мотив деятельности, когда все другие относительно противоположные подходы, мнения, ценности, эмоции как бы вытесняются. У шизоидов эти вытеснения протекают значительно менее эффективно, чем у других людей. В какой-то мере для них характерен парадокс «Буриданова осла» – когда человек не знает как построить свое поведение, какой стимул выбрать для достижения своей цели в деятельности.

Когда-то Гете воскликнул: «Две души живут в моей груди». Это состояние и отражает типичное шизоидное переживание.

В настоящее время в психологии широко дискутируется концепция кумулятивно-факторных причин. Суть этой концепции заключается в том, что человек в своем поведении на уровне сознания руководствуется рационально осмысленными факторами, причинами, а его эмоции фиксируют как бы кумулятивные причины, микропричины. По отношению к шизоидам можно сказать, что у них естественное количество факторных причин, которые они анализируют и учитывают (или пытаются учитывать) в своем поведении, значительно больше, чем у обычных людей. Они пытаются анализировать, эмоционально такое осмысливать множество факторных причин, что их количество мешает качественному анализу.

Известно, что человек может дать оценку ограниченному количеству факторов. Когда же количество факторов, которые необходимо оценить, осмыслить, возрастает до определенной меры, это вызывает внутренние проблемы. Подобные проблемы характерны и для лиц с шизоидной акцентуацией. Если обычный человек при анализе тех или иных явлений начинает как-то отбрасывать все лишние, несущественные факторы, ошибаясь, естественно, при этом, но упрощая с помощью защитных реакций свою модель мира до уровня, не приносящего ему психических травм, то шизоид это делает с меньшим успехом. Он вынужден анализировать значительное количество факторов, влияющих на его поведение, принятие решения и тем самым загоняет себя в угол.

С точки зрения концепции факторно-кумулятивных причин в мышлении шизоидов происходит как бы перевод причин, которые для обычного человека являются кумулятивными – в факторные. С точки зрения диалектики в этом есть рациональный смысл, потому что в конечном счете поведение, развитие многих процессов у человека определяется вероятностным влиянием практически бесконечной суммы микровлияний в сочетании с реальными факторами. Шизоид как раз пытается, исходя из особенностей своего мышления, уловить все эти факторы, осознать их. И далеко не всегда он бывает неправ в этом процессе – иногда он видит больше, глубже, диалектичнее, чем обычный человек.

Не случайно предрасположенность к изобретательству проявляется у лиц с повышенной шизоидностью. В то же время, чем меньше выражена шизоидность у человека, тем в большей степени его мышление становится однобоким, одноплоскостным, односторонним, но именно в этой односторонности заключается и сила, и слабость данного мышления. Известный логик П. В. Копнин отмечал: «Из практики развития науки известно, что нередко новые идеи, коренным образом меняющие старые представления, возникают не в результате строгой логической дедукции из предшествующего знания и не как простое обобщение опытных данных. Они являются как бы перерывом непрерывности, скачком в движении мышления» (Копнин П. В. Диалектика как логика и теория познания. М.: Наука, 1973, с. 128). «Момент выдвижения нового положения… не следует с логической необходимостью из существующего чувственного опыта и теоретических построений» (там же, с. 129).
Но зато все мыслительные алгоритмы, которые усваиваются человеком, не склонным к шизоидному мышлению, выполняются им безупречно, быстро, качественно.

3.3. Возрастные особенности формирования шизоидных черт личности

Шизоидность детей и подростков имеет свои особенности. Блестящий анализ шизоидных черт личности у детей и подростков дан в работах А. Е. Личко. Шизоидность выявляется у детей и подростков нередко раньше, чем другие акцентуированные черты характера. В частности, дети, предрасположенные к проявлению шизоидных черт личности, любят быть независимыми, самостоятельными, играть одни, они не тянутся к сверстникам, избегают шумных игр, предпочитают нередко держаться среди взрослых. Они нередко молча слушают беседы окружающих, вызывая к себе какое-то особое отношение. У них нередко проявляется холодность, некоторая сдержанность в системе эмоциональных проявлений. Поэтому замкнутость, эмоциональная отгороженность от сверстников очевидно бросается в глаза окружающим и с высокой степенью вероятности диагностируется ими.

Блестящее описание подростковой шизоидности дано в исследовании В. И. Волович:

«Шизоидный подросток живет не столько своими восприятиями, переживаниями и ощущениями, сколько своими представлениями. Поэтому внешние события как таковые влияют на жизнь шизоида относительно мало, гораздо важнее то, что он о них думает. В большинстве случаев шизоид приходит к объективно правильным умозаключениям: он не связан впечатлениями момента, он учитывает то, что ему подсказывают его прежние представления и жизненный опыт. Известная степень шизоидности вырабатывает способность к правильным суждениям. Но если данная акцентуация сильно выражена, то подросток все более отдаляется от действительности и, в конечном итоге, настолько погружается в мир своих представлений, что все менее объективно принимает в расчет воспринимаемое. В силу этого идеи не подвергаются достаточной коррекции, в результате они могут формироваться, расширяться и приобретать субъективную значимость, у которой отсутствует всякая объективная подоплека.

Куда именно заводят подобные идеи шизоида, в какой степени идеи теряют связь с действительностью, зависит от интеллекта. Школьная деятельность шизоидного подростка, например, постоянно сопровождается размышлениями, он вводит всякие усовершенствования в процесс обучения, которые представляются ему целесообразными, хотя на самом деле это может быть и не так. В свободное от занятий время он ищет для себя такие увлечения, которые будят мысль. Излюбленная пища для мышления – проблемы религии, политики, философии. По многим из этих проблем они способны выработать вполне обоснованное собственное суждение, в других случаях их позиция весьма далека от жизни, ибо мало учитываются реальные факты.

Действия, поступки следуют за идеями отнюдь не обязательно или, во всяком случае, не сразу. С одной стороны, попытки действовать у шизоидно акцентуированных подростков неоднократно приводят к столкновению с действительностью, которая не принималась во внимание при созревании идеи, с другой стороны, сильная сосредоточенность на идеях не располагает к конкретной деятельности и даже чужда ей. Таким путем возникает связь между подчеркнутой склонностью к раздумьям и слабой готовностью к поступкам. Шизоиды, как правило, медлительны и нерешительны в поступках.

Ярко выраженная шизоидная акцентуация ведет к изоляции подростка от других людей, которые не в состоянии понять его подчас чудаковатых идей. С другой стороны, связи с людьми могут быть слабыми из-за первичной слабости контактов. Дифференцировать первый и второй случаи не так уж сложно, нужно только внимательно понаблюдать за этими «одиночками». В первом случае мы обнаруживаем у обследуемого наличие странных, необычных идей, во втором – общение затруднено даже тогда, когда оно касается обыденных бытовых тем. Во втором случае особенно бросается в глаза бедность мимики, застывшее выражение лица и отсутствие модуляции голоса. Однако, стоит шизоиду установить контакт, как он будет искренне рад общению с понимающим его партнером, между ними установятся теплые отношения» (Волович В. И., 1997, с. 66–67).

Самих подростков с чертами шизоидной акцентуации духовное одиночество может не тяготить, они могут находиться в мире своих переживаний, идей, интересов, увлечений. И нередко снисходительно относятся к увлечениям и привязанностям сверстников. Но в то же время существует группа шизоидов, которая страдает от замкнутости, одиночества. Они чувствуют, понимают, что их отгораживает от окружающих стена эмоционального недопонимания, они желают войти в систему межличностных отношений своих сверстников, но не находят себе в ней места, друга по душе. Желание же втянуть в систему своего мироощущения окружающих сталкивается с недопониманием. Интенсивные попытки преодолеть барьер недопонимания ведут к расходу внутренней психической энергии, психическому истощению личности, к нарастанию проблем в процессе социально-психологической адаптации, что нередко порождает в дальнейшем нежелание проявлять себя в подобных контактах. Нередко это побуждает к еще большему уходу в себя.

Надо отметить, что подобная тенденция развития шизоидных черт личности характерна и для взрослых людей. В биографическом опроснике Бэмкон есть вопросы, с помощью которых мы можем подтвердить данные предположения А. Е. Личко. В частности, 74-й вопрос Бэмкон – «Часто ли ваше мнение расходилось с мнением родителей?» – следующим образом коррелирует с результатами психодиагностики:

Таблица психодиагностических данных взаимосвязи степени выраженности шизоидных черт личности и характера отношений со своими родителями в период детства, юности

Эти психодиагностические результаты подтверждают предположения и выводы А. Е. Личко.

Однако некоторые предположения, догадки А. Е. Личко и других исследователей не подтвердились. В частности, спорно утверждение некоторых исследователей о недостаточной интуитивности шизоидов.

По мнению А. Е. Личко, шизоидные подростки стоят особняком от компании сверстников. Проверим это по результатам психодиагностического исследования.
В тесте Бэмкон есть ряд вопросов, которые диагностируют характер взаимоотношений со сверстниками. Вопрос 55: Количество человек в референтной (Вашей самой близкой, самой ценимой) микрогруппе (учитывая себя) в период, когда Вам было от 16 до 18 лет:
Таблица психодиагностических данных взаимосвязи степени выраженности шизоидных черт личности и численный состав микрогруппы, в которую она входила в период детства, юности

Получены и более подробные результаты. Здесь приводятся извлечения из них. Пока же отметим что данное предположение подтвердилось.

Более высокие показатели по шкале шизоидности наблюдаются не у тех обследуемых, которые ответили, что у них не было товарищей, друзей, а те, которые «ушли» от однозначного ответа: они сами не могут оценить, насколько окружающие были для них близки. По отношению к ближайшим окружающим шизоиды чаще испытывают двойственные чувства: они им близки, но одновременно вызывают и негативные эмоции.

С шизоидностью связана и половая структура микрогрупп периода детства, юности.

Вопрос 57. Для мужчин: сколько девушек входило в микрогруппу (микрогруппы)?
Для женщин: сколько юношей входило в микрогруппу (микрогруппы)?
Таблица психодиагностических данных взаимосвязи степени выраженности шизоидных черт личности и половой структуры микрогруппы, в которые она входила в период детства, юности

Чрезмерная ориентация юношей на микрогруппы с девушками связана с их повышенной шизоидностью. Для девушек характерна аналогичная тенденция: в микрогруппах с юношами чаще оказывались девушки с более высокими значениями по шкале шизоидности, но без юношей чаще формировались женские микрогруппы с более низкими значениями по данной шкале. Можно предположить, что юноши с повышенной шизоидностью нередко бессознательно выбирали для общения эмоционально себе подобных, среди которых чаще оказывались девушки. Возможно и другое предположение: общение с лицами более высокого уровня шизоидности рождает со временем аналогичные качества личности.

Хотя данный факт укладывается и в классическое русло трактований шизоидности: шизоидам не хватает противоположных чувств, начал, и они ищут все способы найти для себя такое комфортное сочетание. В этой связи феминизированные девушки тянутся к маскулинному началу, а юноши-шизоиды испытывают нехватку общения с феминизированной половиной человечества.

Какой-то определенной взаимосвязи между степенью речевой активности молодых людей в микрогруппе и степенью их шизоидности не выявлено.

Не выявлена такая связь и со степенью общительности, если судить о ней по значениям шкалы А теста Кэттелла. Вот эти данные.
Вопрос 62. «В микрогруппе Вы больше молчали или говорили?»
Таблица психодиагностических данных взаимосвязи степени выраженности шизоидных черт личности и речевой активности в микрогруппе, в которую(ые) она входила в период детства, юности

Но вот степень внутреннего удовлетворения от нахождения в микрогруппе у шизоидов значительно ниже, чем у других обследуемых. Вопрос 66. «Полностью ли Вас удовлетворяли взаимоотношения в микрогруппе в возрасте 16–18 лет?»

Таблица психодиагностических данных взаимосвязи степени выраженности шизоидных черт личности и степени удовлетворенности нахождением в микрогруппе

Действительно, лица с чертами шизоидности испытывали некоторый дискомфорт во время нахождения в микрогруппе. Для них в большей степени характерны не сугубо отрицательные ответы, а уход от однозначного ответа на поставленные вопросы. Для лиц с чертами шизоидности характерно противоречивое отношение к своим друзьям, товарищам. Эффект двойного зажима весьма специфично проявляется при тестировании, опросах шизоидов. Уход от однозначно положительных и отрицательных оценок – характерная черта шизоидов, специфическое проявление эффекта «двойного зажима».

Характерологические сдвиги в развитии шизоидных черт личности возникают медленно, порой в течение десятилетий. С годами лица с чертами шизоидной акцентуации становятся более черствыми, постепенно теряют друзей, непосредственные эмоциональные связи с окружающими, замыкаются в себе. При этом внешняя холодность, эгоцентричность нередко сочетается у них с повышенно актуализированной потребностью в эмоциональных связях, в душевности, теплоте. Однако они не могут установить эти связи с окружающими. Их отношения с окружающими все более и более определяются на рациональном уровне и все в меньшей степени регулируются эмоциональным компонентом личности. В то же время у большинства людей в дружбе присутствует сильный компонент эмоциональности – именно тот компонент, который не в состоянии продуцировать, адекватно ситуации выражать лица с повышенной и ярко выраженной шизоидностью. В силу этого у них нарастает неадекватность эмоциональных реакций, эксцентричность поведения, нарушаются элементы самосознания.

У лиц с выраженными шизоидными чертами личности движения, мимика начинают в чем-то походить на движения и мимику лиц с чертами шизофрении. Появляется немотивированное многозначительное выражение лица, противоречивость движений глаз, тела и его отдельных частей, появляется так называемая неконгруэнтность. При этом возможны нелепые поступки, пренебрежение к общепринятым нормам поведения и т. д. Речь нередко становится монотонной, эмоционально невыразительной, в ней появляются штампованные фразы, выражения, хотя наряду с этим может быть и употребление редких, необычных слов, которые как бы отражают нестандартность увлечений данных людей. Рассуждения становятся вязкими, нередко назойливыми. Человек с повышенной шизоидностью уже не улавливает момент, когда собеседник понял, что он хочет сказать и уже эмоционально готов перейти к другой мысли. Не понимая этого, такие люди много уделяют внимания малозначащим деталям, как бы пережевывая уже принятое и понятое другим человеком.
Лица с шизоидными чертами могут сохранять высокую психическую активность (хотя все же с возрастом данная психическая активность падает). Приведем на этот счет некоторые полученные результаты: данные по контрастным выборкам (до 30 и после 50 лет).
Таблица сравнительных психодиагностических данных для лиц в возрасте до 30 лет (управленцы)

Таблица сравнительных психодиагностических данных для лиц старше более 50 лет (управленцы)

Следует оговориться, что речь идет об анализе лиц с чертами шизоидности, а не шизоидов вообще. Критерием выделения данной группы обследуемых послужили их ответы на вопросы теста MMPI, в результате которых они набрали более 25 «сырых» баллов по 8-й шкале (Sc). 25 «сырых» баллов – это 55 Т-баллов. Однако, реально шкала шизоидности при такой сумме «сырых» баллов выше, так как к ней прибавляются все «сырые» баллы по шкале К. Но тем не менее, как видим, здесь взяты расширенные психодиагностические границы при выделении шизоидных черт личности. Это отражает реальную жизнь: и у типичного человека могут проявляться некоторые шизоидные черты. Здесь проходит граница, когда статистические тенденции, связанные с проявлением шизоидных черт личности, стабилизируются и проявляются однотипно и при более высоких значениях шкалы.

При этом количество данных лиц во всех возрастных группах было следующим:

До 30 лет – 31,4%

31 – 40 лет – 31,2%

41 – 50 лет – 35,8%

более 50 лет – 39,7%

Что касается группы лиц в возрасте от 26 до 30 лет, то именно в ней оказалось наибольшее число лиц, которые из бизнеса пытались перейти на другой вид деятельности. Это весьма социально подвижная, мобильная группа. Именно она деформирует общую тенденцию: с возрастом число лиц с чертами шизоидности увеличивается. Эта тенденция совпадает и с тенденциями развития шизофрении: данное отклонение обостряется с годами и может проявиться в более позднем возрасте.

Эти расчеты касаются шизоидных черт личности, которые в той или иной степени присущи почти трети обследуемых. В то же время, если брать шизоидов вообще, то этот процент, естественно, окажется ниже, но общая тенденция сохраняется: с возрастом увеличивается процент шизоидов.

При этом количество данных лиц во всех возрастных группах было следующим:

До 30 лет – 5,6%

31 – 40 лет – 5,3%

41 – 50 лет – 6,1%

более 50 лет – 6,9%

Эти данные интересно сравнить с данными вероятности заболевания шизофренией в зависимости от возраста. По данным Хуберта (Hubert, 1980), все заболевшие шизофренией по возрасту были распределены следующим образом:

17 % – в возрасте от 10 до 20 лет,

39 % – в возрасте от 20 до 30 лет,

26 % – в возрасте от 30 до 40 лет,

14 % – в возрасте от 40 до 50 лет (см.: Д. Хелл, М. Фишер Фельтен. Шизофрении. Основы понимания и помощи в ориентировке. – М.: 1998, с. 87).

Следует отметить, что это – процентное распределение тех, кто заболел шизофренией, а не тех, кто уже болеет. Однако и эти данные позволяют предположить, что между распространенностью шизоидов и больных шизофренией существует определенная зависимость, которую важно выявить в дополнительных исследованиях на репрезентативных выборках.
Небезынтересно отметить, что с возрастом среди шизоидных лиц быстрее падает сила личности, более высокими темпами чем у всех обследуемых происходят и другие личностные изменения, обусловленные возрастом.
Некоторые сравнительные психодиагностические данные всех обследуемых и лиц с чертами шизоидности (выборка госслужащих федерального уровня)

Анализ данных показывает, что с возрастом на руководящих должностях чаще удерживаются и остаются лица с более высокой силой личности, с более выраженным ЭГО. Если до 30 лет какой-либо заметной разницы между силой личности (ЭГО) всех обследуемых данного возраста и лиц этого же возраста с чертами шизоидности нет, то с возрастом различие увеличивается. Нами были выбраны лица, имеющие высокие показатели по шкале шизоидности, но невысокую силу личности, и изучены их индивидуально-психологические особенности. В большинстве случаев они относились к типу «прилипал», то есть недостаток своей энергичности, напористости, они компенсировали умением установить нужные отношения с нужными людьми и «выдавливать» из них нужные для себя решения.

Начиная с 40 лет темпы падения интеллектуальных способностей у лиц с чертами шизоидности выше, чем у других обследуемых. Возраст более непосредственно и более существенно сказывается на интеллектуальных способностях шизоидов, понижая их. Сила же личности, их Эго начинает сдавать примерно на десятилетие раньше. Однако шизоиды и в достаточно зрелом возрасте обладают в целом устойчивым интеллектом.

Существует статистически устойчивая связь между стрессоустойчивостью и степенью выраженности шизоидных черт личности.

Наблюдается явная тенденция: с возрастом разница между стрессоустойчивостью всех обследуемых и лиц с чертами шизоидности уменьшается.

Подобная тенденция наблюдается на различных выборках. В частности, среди организаторов, занятых работой с людьми и достигшими в этой деятельности успехов (N = 662), получены аналогичные результаты.

Таким образом, шизоидные черты личности с возрастом проявляются все отчетливее, по мере старения человека все менее активно действуют механизмы компенсации и гиперкомпенсации. У шизоидов этот процесс усугубляется нарастанием психической дезадаптации. Изматывающие внутренние переживания снижают запас психической прочности, стрессоустойчивости, выдержанности, психика становится менее сбалансированной и это мешает проявлению компенсаторных механизмов.

Сделаем вывод по главе. В процессе проведенного психодиагностического исследования всецело подтвердилась концепция «двойного зажима». Шизоиды реально испытывают одновременно противоречивые чувства к значимым для них объектам, субъектам. Это их самая существенная психологическая особенность. Не случайно отдельные исследователи подчеркивают то или иное переживание шизоида, которое они реально воспринимают и с которым идентифицируются, однако за рамками их восприятия остается противоположное переживание, проявление шизоида. Поэтому в научной и иной литературе сосуществуют противоположные взгляды на психологические особенности шизоидов.

Наиболее точно шизоидов характеризуют последовательные вопросы, касающиеся оценки наиболее значимых для них людей, ценностей, но на которые даются противоположные ответы. Так, если эти ответы даны только в дихотомической шкале – «да» и «нет», то шизоиды в одном месте выбирают один ответ, а в другом – другой. Если же вопрос сформулирован так, что допускает «иной ответ», то шизоиды и в этом случае отказываются от однозначных оценок. И это соответствует их душевному складу, их психологическим особенностям. Типичный шизоид не просто не любит свою мать, одновременно он испытывает к ней и глубокие чувства, нередко более глубокие, чем нешизоид.

В силу глобального проявления эффекта «двойного зажима», шизоиды чаще не склонны к однозначным оценкам. Они специфично отвечают на вопросы анкеты, с помощью которых снимаются важнейшие данные: статистически чаще они не выбирают ни один из определенных ответов, подсознательно стремясь найти иной, не однозначный вариант. Поэтому опросы шизоидов должны предполагать наличие в анкетах таких неоднозначных ответов, иначе будут получены необъективные данные.
«Двойной зажим», в котором находятся шизоиды, не ситуативен, а фундаментально присущ им как личностям. Именно поэтому при диагностике шизоидов наблюдается редко встречающееся сочетание шкал примененных психодиагностических тестов. Многие качества личности у шизоидов развиваются дисгармонично.
Особенности формирования шизоидности существенно зависят от возраста. Предрасположенность к ней проявляется уже в детские, подростковые годы, но наиболее рельефно она проявляется с годами.

Рост значений шкалы шизоидности теста MMPI статистически значимо связан с определенными тенденциями изменения показателей других шкал данного и иных тестов. У шизоидов примерно в 40 лет начинают резко ухудшаться интеллектуальные способности, обеспечивающие успешность решения стандартных интеллектуальных тестов, с 30 лет более рельефно снижается сила личности (ЭГО), чем у нешизоидов. Связь шизоидности с другими чертами личности носит «много-многозначный» (Мерлин В. С.) характер.

Глава 4. Экспериментально-психодиагностический анализ зависимости шизоидных черт личности от психофизиологических и биологических факторов

Полученные психодиагностические показатели позволяют предположить, что необычность психических особенностей лиц с чертами шизоидности имеет под собой определенные психофизиологические и биологические основания.

4.1. Психодиагностическая и экспериментальная проверка психофизиологической, психосоматической «разбалансированности» шизоидов

Психофизиологические и биологические особенности шизоидов активно исследуются за рубежом. Проанализирована взаимосвязь шизоидных черт характера с поступками, проступками людей. В связи с этим проведены антропологические, социобиологические, генетические, нейропсихологические и психофизиологические исследования. Такой комплексный подход, по мнению исследователей, способен в дальнейшем дать обнадеживающий результат для понимания причин антиобщественного поведения шизоидов. Полученные авторами результаты близки к данным, приводимым в этой главе (Raine A., Venables P.H., 1992).

J. T. Nigg, H. H. Goldsmith (1994) исследовали генетические основы психических отклонений, акцентуаций. Они указывают на то, что генетическая детерминация шизофрении более признана, нежели в случае шизоидности, хотя авторы не отрицают такой детерминации.

Учитывая, что в большинстве исследований говорится о том, что шизоидность связана и с определенными проблемами соотношений частей тела, с психофизиологическими отклонениями в развитии личности, а также учитывая тот факт, что в шкалу Sc теста MMPI входит немало вопросов, которые показывают разбалансированность человека на психофизиологическом уровне, была выдвинута гипотеза: многие психофизиологические показатели у лиц с повышенной шизоидностью отличаются дисгармонией в своем развитии и функционировании, и это служит психофизиологической основой дисгармонии, противоречивости в психике обследуемых.

С целью проверки этой гипотезы был проведен эксперимент. Суть его заключалась в том, что были изучены психофизиологические особенности группы лиц с чертами шизоидности (высокие значения шкалы Sc теста MMPI) и лиц с относительно противоположными качествами личности (низкие значения данной шкалы). Если выдвинутая гипотеза верна, то стандартное отклонение значений психофизиологических показателей у шизоидов должна быть выше (чаще встречаются крайние результаты), устойчивость, надежность этих результатов должна быть ниже (результаты более вариабельны во времени).

Выдвинутые предположения подтвердились, но со специфическими оговорками. Нами были взяты три группы обследуемых: шизоиды (среднее значение «сырых» показателей по шкале Sc теста MMPI – 31,8, то есть среднее стандартизированное значение шкалы Sc – 80 Т-баллов); условные анти-шизоиды (среднее значение сырых показателей по шкале Sc теста MMPI – 21,96, то есть менее 50 Т-баллов) и все обследуемые. Ввиду высокой трудоемкости обследования с помощью психофизиологических методов количество обследуемых было равно 121, среди них – 31 шизоид и 35 анти-шизоидов.

Первым психофизиологическим показателем был пульс. После 15-ти минутной адаптации в условиях темноты были получены следующие результаты:

Исходное значение пульса

Пульс после 15-ти минутной адаптации

Пульс после выполнения интеллектуального теста

Анализируя частоту сердечных сокращений, следует отметить, что у шизоидов эта величина выше, чем у анти-шизоидов – и в период отдыха, и в период активной деятельности. У них больше и стандартное отклонение, то есть вариабельность этих показателей: есть среди шизоидов лица с типичными показателями частоты сердечных сокращений, но есть и с весьма завышенными. Поэтому самочувствие шизоидов имеет минорные тона и в силу психофизиологических причин. Однако возник вопрос: не является ли частота сердечных сокращений исключением из разнообразных психофизиологических показателей? Для ответа на этот вопрос был взят другой психофизиологический показатель – скорость угасания ориентировочной кожно-гальванической реакции на звук.

Скорость угасания кожно-гальванической реакции на звук

Шизоиды показывают большее время (примерно в 1,5 раза) угасания кожно-гальванической реакции после воздействия раздражителя, чем анти-шизоиды. При этом степень однородности реакций шизоидов на данный стимул выше, чем у других обследуемых (стандартное отклонение наименьшее). Их нервная система достаточно чувствительна при реакциях на внешние стимулы. Внешние стимулы возбуждают их нервную систему в большей степени, чем у антишизоидов. Поэтому при чрезмерных информационных перегрузках они нередко просто «уходят в себя» (появляется аутизм и др.).

Но при этом возникает вопрос: возможно ли, что в практической деятельности столь высокая чувствительность нервной системы компенсируется какими-либо иными качествами и параметрами личности? Как это связано с эффективностью деятельности человека? На этот счет была выдвинута субгипотеза: отклонения от нормы в психофизиологических функциях шизоидов связаны с эффективностью их интеллектуальной деятельности. Эта связь может носить характер большей эффективности шизоидов в отдельных видах деятельности, что обеспечивается активацией интровертированных психических явлений и меньшей эффективностью в видах деятельности, направленных на монотонное преобразование внешней действительности.

Нас в первую очередь интересуют интеллектуализированные виды деятельности. Для исследования был выбран цепной ассоциативный эксперимент. В этом эксперименте личность должна назвать под влиянием того или иного слова-стимула аналогичные слова. Шизоид, «зацепившись» за какое-то слово, «накручивает» на него массу ассоциаций, которые затем рождают новые. Это он делает более эффективно, чем анти-шизоид.
Гипотеза подтвердилась. Приведем полученные результаты:
Результаты цепного ассоциативного эксперимента

Более точные зависимости представлены в следующей таблице.

Таблица зависимости количества допущенных ошибок в цепном ассоциативном эксперименте от степени выраженности шизоидных черт личности

При этом лица, значение шизоидности у которых по шкале Sc теста MMPI была в пределах 60–80 Т-баллов, выполнили данное задание практически без ошибок. Увеличение количества ошибок произошло за счет лиц, у которых данная шкала была более 80 Т-баллов.

Полученные данные заставляют с особым уважением отнестись к выдвинутой теоретической модели понимания шизофрении, предполагающей, что у шизофреников нарушается процесс приема и переработки информации.

Вот как эту модель описывают Д. Хелл и М. Фишер-Фельтен: «Здоровые люди способны упорядоченно воспринимать раздражители, поступающие извне (например, устную и письменную речь, музыку, фильмы), а также импульсы, поступающие изнутри (физические ощущения, собственные мысли), не отвлекаясь на них вновь и вновь и не фиксируясь на них. Процессы возбуждения в их центральной нервной системе всегда уравновешенны. Больные шизофренией, напротив, неспособны правильно перерабатывать эти внешние и внутренние раздражители, так что многое из того, что здоровыми воспринимается раздельно, они связывают воедино и в связи с возникающей при этом перегрузкой испытывают внутреннюю напряженность. Процессы возбуждения в их центральной нервной системе выходят из состояния равновесия. Экспериментальные нейропсихологические исследования свидетельствуют о том, что вследствие нарушения внимания и переработки информации больные шизофренией в меньшей степени могут отличать важное от второстепенного, находящееся на переднем плане от находящегося на заднем плане и поэтому попадают под действие своеобразного «наплыва раздражителей», из которого не могут выбраться. Как следствие этой недостаточной «фильтрации» или выпячивания не относящихся к делу элементов, становятся понятны нестабильность и рыхлость шизофренических чувств и мыслей, непредсказуемость поступков больного шизофренией. Необычное образование понятий, неожиданные ассоциации, черезполосица мыслей могут оказаться следствием этих процессов. Многие другие особенности поведения могут быть поняты как попытка больного справиться с этим хаотическим нагромождением импульсов. Сюда же, в первую очередь, относится и социальная изоляция, которая позволяет избежать лишних для него раздражителей» (Хелл Д., Фишер-Фельтен М… Шизофрения. М., 1988, с. 107–108).

Если предположить, что и у шизофреников сохраняются (а вероятнее всего усугубляются) выявленные психофизиологические особенности, то предположение, модель нарушения информационного обмена личности от «сцепления» многих факторов выглядит достоверной. Но если у шизофреников особенности переработки информации принимают негативный вид, то у шизоидов эта переработка имеет много позитивного.

Таким образом, есть некоторые виды интеллектуальной деятельности, в которых, шизоиды показывают несколько более высокие результаты, чем анти-шизоиды. А лица с чертами умеренной шизоидности – выше всех других. В частности, актуализация ассоциаций у шизоидов протекает более эффективно. Выдвинутая субгипотеза подтвердилась при сравнении шизоидов с анти-шизоидами.

Активизация нервной системы у шизоидов оказалась выше, чем у анти-шизоидов и всех других обследуемых. Это касается как исходных психофизиологических показателей, так и тех, которые были получены в процессе обследования.

Приведенные результаты позволяют предположить, что интенсивность психофизиологических процессов у шизоидов выше, чем у анти-шизоидов и всех обследуемых. Именно эта интенсивность служит одной из причин (психофизиологической) их большей психологической истощенности, депрессивности. Но в то же время это служит и психофизиологической основой большей эффективности шизоидов в таких видах деятельности, где особо важна имманентная, спонтанная активность интеллекта. Есть виды интеллектуальной деятельности, где шизоиды могут быть эффективнее анти-шизоидов.
Чрезмерная же интенсификация психофизиологических процессов приводит к их разбалансировке.

4.2. Психодиагностический анализ зависимости шизоидных черт личности от факторов наследственности, наличия среди родственников лиц с психическими отклонениями

В современной науке установлен факт зависимости шизофрении от генетической наследственности. Такая же зависимость установлена и по отношению к малопрогредиентной шизофрении (Дубницкая Э. Г., Корсунь И. В., 1984; Смулевич А. Б., Черникова Т. С., 1986 и др.). В методике Бэмкон есть вопрос, который диагностирует у обследуемого наличие как среди ближайших, так и среди дальних родственников лиц с психическими отклонениями.

Вопрос 70. Есть ли среди Ваших родственников психически больные лица?

1. Да

2. Да, среди близких родственников

3. Да, среди дальних родственников

4. Трудно ответить определенно

5. Нет

6. Иной ответ

Ответы на эти вопросы были совмещены с результатами тестирования.

Таблица сравнительных психодиагностических данных людей, не имеющих и имеющих среди родственников лиц с психическими отклонениями

Как видим, шкала шизоидности у лиц, не имеющих среди родственников психически больных, не намного ниже тех, у кого такие родственники есть – всего на 2,3 Т-балла. Но если психически больные есть среди близких родственников, то шкала шизоидности по тесту MMPI выше у данной группы лиц уже на 3,6 Т-балла. Таким образом, наблюдается статистически достоверная связь между повышением значений шкалы шизоидности и наличием среди родственников лиц с психическими отклонениями.

Наиболее высокие значения по шкале шизоидности (как и по другим шкалам) теста MMPI наблюдались у обследуемых, которые уходили от прямого ответа о наличии психически больных родственников, (ответы 4,6 на 70 вопрос). У них показатели шкалы Sc поднимались до 68 Т-баллов. Некоторые из этих обследуемых были выраженными шизоидами. И вновь под воздействием «двойного зажима» эти лица выбирают неоднозначные ответы.

Эти результаты интересны для психологического анализа. В частности, лица с выраженными шизоидными чертами при массовых опросах очень редко говорят о наличии среди их родственников лиц с психическими отклонениями. В то же время они значительно реже отвечают категорично, что таких родственников нет, чаще «уходя» в так называемые запасные вопросы, которые позволяют проявиться эффекту «двойного зажима». А именно отвечают: «Трудно ответить определенно», – или выбирают «иной ответ». Именно такие ответы служат своеобразными «ловушками» для лиц, скрывающих что-то из своей биографии. На них должно быть направлено особое внимание исследователей.
Полученные результаты интересно совместить с данными о распространенности шизофрении в зависимости от наличия среди родственников подобного заболевания. Сошлемся на исследование Zerbin-Ruedin, 1971).
Таблица вероятности заболевания шизофренией родственников больного

По этим данным, риск заболевания шизофренией возрастает по мере возрастания степени родственной близости к больному шизофренией.

Хотелось бы обратить внимание на общую зависимость: вероятность шизоидности и шизофрении аналогично резко возрастают при наличии проблем с психическим здоровьем у ближайших родственников.

Сделаем вывод по главе. В рамках психологического анализа шизоидность не часто, соотносится с психофизиологическими особенностями личности. Экспериментальное исследование показало, что по мере роста степени выраженности шизоидности углубляется и специфика психофизиологических процессов, характерных для человека. В большинстве случаев психофизиологические показатели шизоидов характеризуются большим разбросом результатов (большее стандартное отклонение), большей интенсивностью психофизиологических процессов. Психофизиологические процессы у лиц с чертами шизоидности отличаются, противоречивостью, интенсивностью, большей спонтанностью.

Подобная организация психики ставит шизоидов в невыгодное положение, когда требуется эффективная экстравертированная деятельность, но дает преимущества в некоторых интровертированных видах деятельности. Допустим, когда важны ассоциации (словесный ассоциативный эксперимент и др.).

Как и у шизофреников, у шизоидов и лиц с чертами шизоидности наблюдается вероятностная статистическая зависимость от степени выраженности этих черт и наличия среди родственников лиц с чертами психического отклонения.
В процессе опросов, тестирований лица с чертами шизоидности редко выбирают категорично положительные или категорично отрицательные ответы о наличии среди их родственников лиц с чертами психического отклонения. В соответствии со спецификой функционирования их психики («двойной зажим», двойственное отношение) они более склонны выбирать ответы за рамками дихотомии. На этом может быть построена методика по диагностике шизоидных черт личности, это один из путей повышения эффективности такой методики.

Глава 5. Психобиографический и психодиагностический анализ работников сферы управления с чертами шизоидной акцентуации личности

Исследование любых личностных особенностей может основываться на опыте исследователей, психологов, практиков и на результатах экспериментальных усилий. Анализ научной литературы позволяет учесть накопленный опыт, мнения исследователей.

5.1. Психобиографический анализ особенностей формирования шизоидно акцентуированных черт личности

Анализ на примере применения теста Бэмкон.

Лица с чертами шизоидной акцентуации с раннего детства маргинальны в системе межличностных отношений. Это характерно для семейных отношений.

Отношения с родителями они оценивают в пору юношества как хорошие и очень хорошие значительно реже, чем другие обследуемые.

Отношения с родителями в период юности диагностирует вопрос 39 теста Бэмкон.

Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 39 вопрос теста Бэмкон, в %

Субъективно они чаще, чем другие обследуемые, оценивали сложившуюся систему семейных отношений как плохую и очень плохую.

Однако одновременно следует отметить, что многие из данных обследуемых ушли от однозначной оценки своих отношений с родителями. В контексте рассуждений о двойственности отношений шизоидов следует отметить закономерность таких ответов: если у них по отношению к родителям одновременно проявляются и положительные, и отрицательные эмоции, то для них более логично не выбирать однозначный ответ на данный вопрос, что они и делают.

Они значительно реже отдыхали вместе со своими родителями.

P. M. Bromberg (1993) анализирует конкретные жизненные ситуации. Он приходит к выводу, что личность в юности может не знать, плоха она или хороша. Некоторые дети не имеют возможности обнаружить, что они хорошие. Они достигают юности без понимания того, кто они и зачем. Среди таких лиц немало шизоидов, которые в юности бесплодно пытаются найти свой путь развития, свое призвание без подавления вины и отчаяния. Таким образом, P. M. Bromberg высказал мысль аналогичную уже звучавшим: шизоидность связана с эмоциональным отвержением личности в детские, юношеские годы.
По результатам данного исследования, родители почти не были знакомы с друзьями сына или дочери с чертами шизоидности. И это скорее всего потому, что такие лица реже других входили в дружеские диадные и триадные группы. В общении со сверстниками в микрогруппах у них были проблемы. Чаще всего это была микрогруппа, образованная по принципу совместной учебы, а не какой-то неформальной деятельности. Это подтверждает анализ ответов на 59 пункт методики Бэмкон.
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 59 вопрос теста Бэмкон о принципе образования микрогруппы, в %

Таким образом, лица с высокой шизоидностью входили в микрогруппы чаще в силу объективно сложившихся обстоятельств, а не свободного выбора. Но, тем не менее, микрогруппа была той отдушиной, которая удовлетворяла потребности молодых людей с чертами шизоидной акцентуации в общении, эмоциональной эмпатии. Процент лиц с повышенной шизоидностью, удовлетворенных сложившейся системой межличностных отношений, примерно в два раза выше, чем у лиц с низкими значениями по шкале Sc теста ММРI.

Лица с повышенной шизоидностью чаще в детстве болели, они чаще оценивают уровень своего физического развития как более слабый по отношению к окружающим. Они чаще имели психических больных среди родственников, хотя стараются скрыть это, когда можно данный факт не афишировать. Так, на 70 вопрос методики Бэмкон они в пять раз чаще, чем по выборке, уклонялись от определенного ответа на вопрос о том, есть ли среди их родственников психически больные.
В современной науке накопились достаточно достоверных фактов об особой роли генетического фактора наследственности в формировании шизоидности. Это подтверждается и в данном исследовании. Лица с низкими значениями шкалы Sc теста MMPI по самооценке уверенно ответили в своем большинстве, что у них нет родственников с психическими отклонениями. Такая определенность у лиц с высокими значениями по данной шкале отсутствует. Это лица, у которых наиболее часто мнение расходилось с мнением родителей, жены (мужа), учителей. Приведем эти данные.
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 74 вопрос теста Бэмкон о единстве мнений с родителями, в %

У лиц с чертами шизоидной акцентуации расхождение мнений с родителями выражено сильнее, чем у лиц без данной акцентуации. Это своеобразные, трудноуправляемые личности с точки зрения формирования своих взглядов, убеждений. В этом отношении данный тип акцентуации имеет немало общего с паранойяльной акцентуацией личности.(см.: Епифанцев С. Н., 1996).

Часто ли Ваше мнение расходилось (расходится) с мнением жены (мужа), Вашей девушки (Вашего друга), близкой знакомой (близкого знакомого)? (75–78 вопрос теста Бэмкон).
Предлагаются следующие ответы:
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 76 вопрос теста Бэмкон о единстве мнений с любимой девушкой (юношей), в %

Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 77 вопрос теста Бэмкон о единстве мнений с учителями, в %

В меньшей степени проблема расхождения мнений касается отношений с друзьями (77 вопрос методики Бэмкон). Это и понятно, так как друзей выбирают по степени совпадения взглядов, мнений и т. д.

При расхождении взглядов с окружающими, лица с чертами шизоидной акцентуации с детских, юношеских лет поступают в соответствии со своими взглядами, а не в соответствии с мнением окружающих. Это люди, которые живут своей автономной жизнью в большей степени, чем другие.

Расхождение их взглядов с окружающими объясняются личностными особенностями шизоидов: их моральные нормы поведения более ориентируются на внутренние критерии, а не на общепринятые.
На вопрос 78 теста Бэмкон: «Если Ваше мнение расходилось с мнением окружающих, поступали ли Вы согласно своим взглядам?» – получены следующие ответы:
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 78 вопрос теста Бэмкон о расхождении мнений с любимой девушкой (юношей), в %

Как видим, маргинальность лиц с чертами шизоидной акцентуации как бы тотальна: она проявляется по отношению к ближайшим родственникам, по отношению к друзьям, товарищам, девушке, жене и т. д. Жить и работать таким людям непросто. При этом характерно, что при оценке степени рассогласования лиц с чертами шизоидной акцентуации с окружающими выявлено несоответствие между самооценкой и экспертными оценками. По самооценке лица с шизоидной акцентуацией как бы усугубляют свое положение среди окружающих, оценивая свои коммуникативные качества, конфликтность даже более ущербно, чем это видят другие.

Лица с чертами шизоидной акцентуации менее щепетильны с точки зрения моральной нормативности. Они более маргинальны в нравственном, интеллектуальном и в эмоциональном аспектах. При этом их система межличностных отношений более тонка в психологическом плане: такие люди сходятся с немногими, далеко не со всеми, однако более глубоко, более эмпатично, чем обычные люди.

D. H. Ortmeyer (1993) связывает процесс формирования шизоидности с внутренним диалогом, который возникает в ситуациях социальной изоляции. Сексуальные неудачи могут усугублять внутреннюю изоляцию личности. Полученные нами результаты соответствуют этим выводам.

Лица с шизоидной акцентуацией с социальной точки зрения неоднородны по своему составу. Шизоидная акцентуация не означает ни положительной, ни отрицательной тенденции в социальном развитии личности. Эмоциональная маргинальность у шизоидов выражается и в независимости поведения на уровне правовых отношений. Здесь наблюдаются две противоположные тенденции: есть лица, которые имели приводы в милицию, были судимы (их больше, чем среди лиц с низкими значениями по шкале Sc теста ММРI), но есть такие, которые активно участвовали в поддержании правопорядка (их также значительно больше, чем среди лиц с низкими значениями по шкале шизоидности теста ММРI).

На уровне соблюдения правовых норм среди шизоидов наблюдаются контрастные группы. Лица с повышенной шизоидностью порой маниакально стремятся участвовать в поддержании правопорядка, в навязывании принятых ими моральных, нравственных норм окружающим. В то же время сами они в меньшей степени предрасположены соблюдать моральные, правовые нормы в межличностных отношениях. Такие лица имеют больше приводов в милицию, чаще судимы, чаще судимы их друзья и родственники.

Это одна из особенностей лиц с повышенной шизоидностью. Ее можно сформулировать так: лица с чертами шизоидной акцентуации менее склонны к восприятию и соблюдению общепринятых, устоявшихся норм поведения, чем другие. Данные выводы подтверждаются и тестом Кэттелла: по шкале моральной нормативности данные лица имеют более низкие показатели. Аналогичные данные получены и по семантическому дифференциалу: данная группа обследуемых реже отвергает на эмоциональном уровне такие понятия как «аморальность», «подлость» и им подобные.

Не случайно конфликты на работе расценены ими как биографическое событие с ярко выраженными негативными последствиями примерно в 8 раз чаще, чем другими обследуемыми. Хотя одновременно по внешним критериям – допустим, смена места работы из-за конфликтов (вопрос 13 теста Бэмкон) – значимость этого фактора у них находится на среднестатистическом уровне. А вот по внутреннему критерию, по субъективной самооценке, данному фактору – конфликту на работе – они приписывают статус биографического события: то, что другие не принимают «близко к сердцу», лица с чертами шизоидной акцентуации сильно переживают.

Немаловажный факт для размышлений: жены лиц с повышенной шизоидной акцентуацией работают в два раза чаще, чем жены людей с низкими значениями по шкале шизоидности теста ММРI. Если учесть, что взаимоотношения в семье у рассматриваемых лиц не блестящие, то можно сделать вывод, что они вымещают свои проблемы на родных и близких, на женах.

В связи с этим не случайно значительная часть лиц с чертами шизоидной акцентуации разведена (это касается как мужчин, так и женщин). По нашим данным, даже невысокая шизоидность (превышающая 65 Т-баллов) более чем в два раза увеличивает вероятность развода. Примерно в два раза увеличивается вероятность смены места работы из-за внутренней неудовлетворенности (поиск работы «по душе») и из-за аналогичных, чисто психологических причин (система сложившихся взаимоотношений, отсутствие должного морально-психологического климата и др. – ответ 6 «иная причина» 13 вопроса теста Бэмкон).

При этом нередко они выбирают малооплачиваемые виды профессиональной деятельности, которые, однако, им приносят внутреннее удовлетворение. В некоторых из этих видов деятельности они могут быть весьма эффективными. Хотя в каждом из выбранных видов деятельности есть условная граница, которая отделяет эффективных шизоидов-профессионалов от неэффективных.

Так, Г. П. Филиппова в своем исследовании отмечает: «Лица с повышенной шизоидностью обладают рядом специфических особенностей, которые могут их делать как эффективными, так и малоэффективными в органах социальной защиты населения. И все же нам кажется весьма точной оценка шизоидов (но не шизофреников) А. Лоуэном, который считает, что такое лицо «обладает большой способностью испытывать духовные чувства, нежность, симпатию. Шизоид воспринимает себя как духовную личность, полную глубоких чувств, нежности, симпатии и т. д.» (Лоуэн А. Физическая динамика структуры характера. – М.: 1996, с. 294). По нашим данным, такие лица нередко относятся к лучшим социальным работникам морально-эмпатичного типа.

Однако, когда черты шизоидности превосходят определенную меру (по нашим данным, это около 70 Т-баллов), то данная личность становится малоэффективной в системе социальной службы. И здесь наблюдаются зависимости, уже описанные в науке: «…шизоидный характер может на короткое время сфокусировать нежные чувства на другом человеке. Однако напряжение, вызванное попыткой поддерживать контакт, приводит к разрыву» (Лоуэн А., 1996, С. 294). Поэтому такие лица, с одной стороны, в системе отношений с лицами, которые нуждаются в социальной помощи, получают удовлетворение от межличностных контактов, но с другой оказываются не в состоянии поддерживать эти контакты на открытом эмоциональном уровне, приносящем удовлетворение клиентам и им самим на протяжении длительного времени. Эти контакты у данных лиц нередко «рвутся», вызывая очаги напряжения в системе «работник социального органа – клиент». Поэтому не случайно, что у «худших» социальных работников уровень данных черт личности находится выше среднего – на уровне акцентуации.

При этом следует иметь ввиду, что данный вид профессиональной деятельности дает возможность естественного проявления черт личности, сопутствующих шизоидной акцентуации, и лица с такой акцентуацией нередко бессознательно тянутся на социальную работу, держатся за данный вид профессиональной деятельности. Эта проблема требует отдельного рассмотрения» (Филиппова Г. П., 1998, с. 66). Поэтому не случаен тот факт, что причины смены места работы у таких лиц более психологизированы.
У рассматриваемой категории лиц ниже уровень материального положения, они реже в силу этого содержат на своем иждивении других, реже ухаживают за больными родственниками. Вполне возможно, что это связано и с их психическим состоянием.
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и выбранных обследуемыми ответов на 102 вопрос теста Бэмкон о самооценке своего психического состояния, в %

Многие среди обследуемых крайне низко оценивают степень реализации своих способностей на жизненном пути. Это лица с упущенными (по их мнению) возможностями. Однако в этом они далеко не всегда винят себя.

Интересно соотношение шизоидной акцентуации обследуемых и успеваемостью их в школе, ВУЗе. У лиц с шизоидной акцентуацией значительно ниже успеваемость в школе, вузе. Вот конкретные данные.
Средний балл в аттестате о среднем образовании или в дипломе об окончании среднего специального учебного заведения:
Таблица взаимосвязи степени выраженности шкал Sc теста MMPI и успеваемости в школе, среднем специальном учебном заведении, в %

При этом данные лица имеют в целом неплохие оценки по общественным наукам, но катастрофически низкие – по математике. Анализ успеваемости по математике показывает, кроме того, что лица с повышенными значениями по шкале шизоидности теста ММРI делятся как бы на две условные группы: низкие оценки по математике и отличные оценки (в меньшей части случаев). В нашей выборке лица с чертами шизоидной акцентуации среди групп успешных работников имели более высокие оценки по математике даже несколько чаще, чем в целом по выборке. Высокая успеваемость в школе по математике служит признаком успешной компенсации многих негативных шизоидных черт личности.

Анализ результатов выполнения интеллектуальных тестов также показывает неоднородность интеллектуальных способностей у рассматриваемой группы обследуемых: в целом они решили интеллектуальные тесты несколько хуже, чем во всей выборке, но эти данные – не катастрофически низкие. И среди лиц с чертами шизоидной акцентуации нередки случаи блестящих результатов по интеллектуальному тестированию.

Но, тем не менее, в целом для лиц с чертами шизоидной акцентуации характерны несколько более низкие результаты по интеллектуальному тестированию и по математическим наукам. Их мышление менее склонно к анализу формально-логических закономерностей, однако нельзя сказать, что оно не цепкое. По общественным наукам, там, где более требуется конвергентное мышление, нежели дивергентное, лица с чертами шизоидной акцентуации показывают в целом неплохие результаты.

По характеру своего интеллекта рассматриваемые личности (с умеренно высокими значениями по шкале Sc теста MMPI) более склонны к деятельности в системе межличностных отношений, нежели в системе предметной деятельности. И они это осознают сами. Статистически чаще они выбирают профессии, сферы деятельности не в области точных, предметных наук (хотя есть и такие), точных оценок, а в области межличностных отношений: торговля, здравоохранение, просвещение, госслужба и др. Таких лиц значительно меньше в процентном отношении в области строительства, промышленности.

Их мышление менее школьное, менее формализованное, так что не удивительно, что среди данных лиц немало и второгодников – больше, чем у лиц без шизоидной акцентуации.

Для рассматриваемых лиц душевность, взаимопонимание в системе межличностных отношений значат очень и очень много. Отсутствие таковых статистически чаще служит причиной смены места работы.

Среди лиц с чертами шизоидной акцентуации статистически чаще встречаются изобретатели, рационализаторы. Анализ биографий изобретателей путем сопоставления факторов показывает, что чаще это лица, которые имели высокие оценки в школе, ВУЗе по точным наукам, то есть, все же это меньшая часть обследованных. У некоторых лиц с чертами шизоидной акцентуации явно выражены творческие способности.

Воспитание данных лиц было более индивидуализированным: они статистически чаще воспитывались в меньших по численному составу семьях (см. пункт 17 теста Бэмкон), их чаще пестовала бабушка (с известной эмоциональностью, индивидуальностью, эмпатичностью воздействия).

Внутренние переживания лиц с чертами шизоидной акцентуации не совпадают с восприятием данных лиц окружающими. Так, путем экспертных оценок их общительность была оценена выше, чем с помощью самооценок. Они довольно часто считают себя мягкими, тонкими людьми (см. пункт 67 теста Бэмкон), но одновременно оценивают себя как вспыльчивых людей.

По самооценке, у данных лиц выражены артистические способности со всеми вытекающими отсюда последствиями (см. пункт 68 теста Бэмкон).

Повышенное психическое напряжение данных лиц проявляется не только в тестовых показателях, но и во вредных привычках, таких как употребление алкоголя, курение: они статистически чаще курят (а это, как известно, и способ снятия нервного напряжения), относительно рано начинают употреблять алкоголь. Каждый десятый из анализируемой группы оценил злоупотребление алкоголем как отрицательное биографическое событие на своем жизненном пути. Это примерно в два раза чаще, чем по выборке в целом. У шизоидов повышенное психическое напряжение. Они довольно часто болели и в детстве.

Эти данные хорошо коррелируют с данными, полученными при исследовании больных шизофренией. В США около 50 % больных шизофренией злоупотребляют алкоголем и наркотиками (Д. Хелл, М. Фишер-Фельтен. Шизофрении, 1998, с. 34).

Основные ценности данных лиц связаны с неформальными, глубокими межличностными отношениями. Так, брак, рождение детей, окончание учебы, любовь для шизоидов значат в личностном плане несравненно больше, чем для лиц с низкими значениями по шкале шизоидности.

В жизни данные лица менее реалистичны, менее прагматичны. Так, у них более многочисленные семьи, большее количество детей (см. пункт 94 теста Бэмкон), но одновременно более плохие жилищные (пункт 96 теста Бэмкон) и материальные (пункт 101) условия жизни. Хотя это касается не всех лиц с чертами шизоидной акцентуации. По результатам обучения, интеллектуального тестирования, среди них есть лидирующая группа, выгодно отличающаяся и по этим параметрам от всей выборки.

Исследуемая группа делится на две подгруппы. Большая – уступающая другим по многим социально значимым параметрам, и меньшая – превосходящая окружающих.

Таким образом, с точки зрения социальной адаптивности, успехов в социальных видах деятельности шизоидные типы личностей неоднородны. Можно выделить небольшую группу шизоидов, которые сохраняют высокие возможности по саморегуляции, компенсации своих негативных личностных особенностей, которые могут объективно оценивать окружающие явления, процессы и одновременно обладают удивительным свойством большинства шизоидов «видеть», чувствовать противоречия, тождества противоположностей, сохранять необычный взгляд на мир, смотреть на происходящее с различных, порой весьма оригинальных точек зрения. Способность нестандартности взглядов они используют для достижения успеха через творческие, нестандартные приемы, способы действий, но это не приводит их к абсурду, краху, несостоятельности.

Анализ лиц с чертами шизоидности на дополнительной выборке управленцев с применением теста Бэмкон-2. Психобиографический анализ лиц с чертами шизоидности и шизоидов может проводиться на выборках с применением различных психобиографических анкет.

Приведем результаты такого анализа на примере обследования лиц с высшим образованием (810 человек). Приводим лишь выводы, не загромождая текст таблицами и цифрами.

Особенности профессиональных биографий у шизоидов. Шизоиды статистически чаще меняют свои профессии сразу после окончания учебного заведения. Они реже сохраняют первоначально выбранную профессию на протяжении десятилетий. Нельзя сказать, что успешные в работе с людьми лица с шизоидной акцентуацией слишком опрометчивы при выборе вида профессиональной деятельности, но, в то же время, они менее склонны устойчиво, десятилетиями идти по ранее избранному профессиональному пути и «вырабатываются» в однотипных видах профессиональной деятельности раньше других.

Шизоиды продвигаются по служебной лестнице хуже, чем другие работники. Они статистически чаще оказываются в ситуации безработного.

Несколько чаще в их трудовые книжки заносятся одновременно и поощрения, и взыскания. Эффект «двойного зажима» имеет специфическое проявление во всем, в том числе и в противоречивости проявления профессионализма: шизоиды одновременно могут быть и хорошими профессионалами, и лицами, привносящими проблемы в систему служебной деятельности.

Шизоиды награждаются в процессе трудовой деятельности, однако статистически чаще – не орденами и медалями, не наградами высшего достоинства, а различными почетными и иными званиями.

При прочих равных условиях лица с чертами шизоидной акцентуации реже других руководят людьми, но чаще имеют постоянные и отдельные профсоюзные поручения.

Статистически чаще лица с чертами шизоидности занимаются творческой исполнительской деятельности. И когда есть выбор – быть руководителем или просто творить, – они чаще выбирают творчество.

Шизоиды менее удовлетворены своим социальным статусом, положением. Они чаще получают невысокие оклады. Среди них примерно в два раза реже встречаются лица с высоким уровнем материального дохода – более 20 минимальных окладов в месяц.

Самореализация шизоидов за рамками профессиональной деятельности. Шизоиды статистически чаще склонны к изобретательской деятельности. Они выделяются и с точки зрения склонности к написанию брошюр, монографий. Это лица, которым есть что сказать, и которые хотят это делать. Эти лиц склонны и к иным формам проявления себя как личности: выступления на радио, по телевидению. При этом среди них выделяется группа лиц, которые самореализуются в данных творческих видах деятельности.

Шизоиды склонны и к самореализации в спорте. Они статистически чаще других становятся мастерами, кандидатами в мастера спорта, достигают высоких спортивных результатов.

Чаще других шизоиды проявляют склонность к занятию художественным творчеством и профессионально, и как любители.

Черты шизоидности чаще формируются в семьях научной интеллигенции. Как ни странно, но данная тенденция проявляется и у лиц, воспитывавшихся в семьях крестьян. Однако эти статистические результаты скорее являются следствием смещения выборки.

Данная выборка представляла собой обследование лиц, в своем большинстве занятых управленческой деятельностью, работой с людьми и имеющих высшее образование. Так, среди выходцев из крестьянских семей чаще получают высшее образование лучшие из лучших, а более высоких результатов в профессиональной деятельности достигают лица, склонные к самосовершенствованию, самообразованию, саморазвитию, независимо от непосредственного окружения, а это чаще интроверты, аутичные личности, шизоиды.

Особенности семейного воспитания лиц с чертами шизоидности. Статистически шизоидность чаще формировалась при воспитании не обоими родными родителями, а в различном сочетании родного и приемного (мать и отчим, мачеха и отец), а также в неполных семьях (нет отца и др.). По-видимому, воспитание людьми, один из которых является родным, а другой – нет, способствует проявлению противоречивости чувств, закрепляет, а иногда и просто провоцирует ситуацию «двойного зажима».

У лиц с чертами шизоидности дети статистически чаще могут проживать не с родителями, а в других семьях. Вполне возможно, что общество так реагирует на наличие каких-то дисгармоний в психике, в воспитании детей у своих членов: бабушки в этом случае нередко забирают внуков у своих детей, такую же помощь им оказывают и другие родственники и т. д. Более вероятно, что у шизоидов отношение к детям проявляется в соответствии с эффектом «двойного зажима», то есть они испытывают не только положительные, но и иные, противоположные чувства к своим детям, что и приводит к решению отдать их на воспитание в другую семью. В связи с этим, логично предположить, что данный статистический факт обусловлен как естественной реакцией окружающих, так и шизоидно детерминированным согласием родителей.

У вдов, вдовцов черты шизоидности встречаются чаще, чем у других групп обследуемых. Повторный брак также статистически связан с более частыми случаями шизоидных черт личности. Можно констатировать, что семейные неприятности связаны с более интенсивным формированием/проявлением шизоидных черт личности.

Черты шизоидности чаще проявляются у лиц, на иждивении которых находится три человека и более. По-видимому, чрезмерная социальная ответственность, социальная дискомфортность, ситуации стресса повышают вероятность формирования шизоидных черт личности. В данном случае можно говорить о том, что ситуация особой социальной ответственности (на иждивении несколько людей) усугубляет шизоидные черты личности.

Шизоидность более интенсивно формируется в семьях с низким уровнем образования родителей – неполным средним, начальным. Однако причины этого, по-видимому, также кроятся в эффекте смещении выборки. Из семей с таким уровнем образования успехов в учебе, продвижении по жизни более достигают лица, склонные к самостоятельности, автономности в развитии, а это чаще интроверты, аутичные, шизоидные личности. Шизоидность дает автономию, независимость, и если это помогает стать независимым от негативного влияния среды, то здесь она имеет положительный оттенок. Таким образом, оценка одних и тех же шизоидных черт с точки зрения их «полезности» и «вредности» заключается в том, «выше» или «ниже» способностей шизоида его непосредственное окружение. Если окружение выше индивидуальных способностей шизоида, то он, уходя в себя, отстает в развитии от окружающих, если же ситуация обратная, то шизоид имеет шанс превзойти свое непосредственное социальное, социально-психологическое окружение.

Можно констатировать, что образование матери по этой выборке никак не связано со степенью выраженности шизоидных черт у ее детей.

Образование и успеваемость лиц с чертами шизоидности. Интересны данные о взаимосвязи типа образования со степенью распространенности шизоидных черт личности. Шизоиды значительно чаще встречаются среди лиц, получивших гуманитарное образование. Среди людей с техническим образованием шизоиды встречаются в два раза реже. Еще на этапе выбора профессии лица с чертами шизоидной акцентуации бессознательно тянутся туда, где можно проявить свою индивидуальность, где отсутствует заданный алгоритм деятельности, мышления, чаще – это в сфере общественных наук. Кроме того, они проявляют большие успехи в общественных науках еще в школе.

В целом наблюдается неярко выраженная зависимость: чем выше уровень развития шизоидных черт личности, тем несколько ниже успеваемость в школе, среднем учебном заведении. Это касается и общественных наук.

Однако относительно математики эта зависимость выражена значительно рельефнее. Отличные оценки по математике шизоиды получали в три раза реже, чем в целом по выборке.

Таблица зависимости вероятности получения отличных оценок по математике от степени выраженности шизоидных черт личности (значения шкалы Sс теста MMPI)

Эти данные позволяют утверждать, что у шизоидов в большинстве явно не математический, не строго алгоритмизированный склад ума. В силу этого они чаще и получают гуманитарное образование.

В ВУЗе выделялась группа шизоидов с весьма низкой успеваемостью. Но в целом их успехи стали более ровными, чем в школе. По-видимому, это следствие выбора профессии в соответствии со своими способностями, а не вопреки им.

Особенности ответов шизоидов на вопросы. Характерно, что лица с чертами шизоидности статистически чаще при ответах выбирают не однозначный ответ – «да» или «нет», а «уходят» на многозначный «иной ответ». Это касается участия в акционерных обществах, наличия машины, материального благополучия, наличия дополнительных доходов, недвижимости, счета в банке, места рождения, постоянного места жительства и др. Это чаще касается фактических данных, а не субъективных ощущений. Шизоиды при ответах нередко видят противоречия в формулировке вопросов. Так, на вопрос, есть ли счет в банке, некоторые выбирают «иной ответ» потому, что не считают таковым небольшой вклад на сберкнижке. Среди дополнительных доходов они не знают куда отнести помощь родителей или редкие подвозы попутчиков на машине и т. д.

Сделаем некоторые выводы. Лица, обладающие шизоидными чертами личности и успешно выполняющие управленческие функции, отличаются от лиц с относительно противоположными личностными качествами (низкие значения шкалы Sс теста MMPI) по следующим основным направлениям:

• Наличие на жизненном пути стресс-факторов, социально менее благоприятные условия развития (экономические – уровень дохода, благосостояния и др.; социальные – менее выражен социальный опыт и др.; психологические – ситуации дезадаптации и др.)

• Присутствие некоторых психологических особенностей личности, которые в своей совокупности сводятся к социально-психологическим и психологическим отличиям.

Социально-психологические отличия – конфликтность, недопонимание другими, большая зависимость от других (жены, родственников и т. д.) и др.

Психологические отличия в большинстве своем менее алгоритмизированное, менее точное мышление, им свойствен уход от однозначных оценок, склонность к многозначности и др.
При этом сложно утверждать, что является причиной, а что следствием: особенности жизненного пути порождают особенности шизоидов, или наоборот. Скорее всего здесь существует взаимозависимость.

5.2. О взаимосвязи шизоидных черт личности с другими чертами у работников сферы управления

Одна из проблем современной психологии состоит в точной верификации психологических особенностей тех или иных типов и подтипов личности, в том числе и шизоидных. На уровне экспертных оценок сложилось определенное представление о наборе этих черт – необходимого минимума для диагностики шизоидности. Однако экспертные оценки в настоящее время можно дополнить и экспериментально-психодиагностическими. Так, экспертная система «Профессор» позволяет соотнести изменение значений шкалы Sc теста MMPI c динамикой изменений других шкал данного теста и шкал параллельно использованных тестовых методик. При этом повышение значений шкалы Sc должно закономерно изменять значения других шкал. Если эти изменения статистически значимы, то можно говорить о чертах личности, соответствующих шизоидным. Так можно более обоснованно выявить и структуру шизоидности.

Приведем описание полученных данные.

Лица с более высокими значениями по шкале шизоидности теста MMPI имеют более низкий IQ.

Они менее предрасположены к эффективной руководящей деятельности, хотя среди них и есть успешные руководители.

При ответах на вопросы теста они более искренни и как бы «выворачивают себя наизнанку». И в этом факте проявляется стремление данных лиц добиться искреннего взаимопонимания, эмпатии с психологом.

У них в большей степени выражена ипохондрия, более обострены проблемы со здоровьем. По-видимому, это связано со сложностями адаптации данных лиц в социальной среде. Естественно, в силу этого у них более выражены и депрессивные, психопатические реакции.

В своем большинстве это личности более феминизированные, с тонкой организацией психики. Они способны в силу этого тоньше чувствовать переживания окружающих, но одновременно и более обидчивые. В силу этого не случайны рекомендации некоторых психологов и психиатров «не влезать» в души своих пациентов с шизоидными чертами личности, так как их легко можно ранить, обидеть.

Повышенная феминизированность лиц, склонных к шизоидным реакциям, позволяет говорить все же об их большей чувствительности, интуитивности. Если сравнить среднестатистические показатели, то шизоидные личности все же более тонки и интуитивны, чем люди с относительно противоположными качествами, с более низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI.

У рассматриваемых лиц рельефно выражены паранойяльные черты личности. Взаимосвязь шизоидных и паранойяльных черт личности – одна из важнейших психологических особенностей рассматриваемой группы лиц. Поэтому не случайно их объединение в классификациях личности в зарубежной психологии: этот тип нередко называют паранойяльно-шизоидным. Шизоидный тип личности не только нестандартен, не только индивидуален, не только отличается типичными особенностями мышления, но и сильным стремлением добиться своего, своими сверхценными идеями, ради осуществления которых эти люди способны на многое. Взявшись за реализацию какой-либо идеи, шизоидные личности не так-то легко отступают от них.

Лица с чертами шизоидной акцентуации обладают и маниакальными чертами: они любят и могут себя показать, преподнести, оказать эффективное, но кратковременное влияние на окружающих. Однако, со временем эффективность этого влияния падает, так как она построена на интуитивно используемых приемах внушения, на умении «уцепиться» за индивидуальные особенности человека ради достижения своей цели. Практика, жизнь заставляет окружающих опомниться и отделить со временем слова, внушаемые мысли от сути дела. Поэтому шизоидные личности как бы раскрываются со временем. Подспудно, чувствуя это, они постоянно ищут новые контакты, новых людей, статистически чаще меняют место работы и др. И их неосознанное стремление к профессиям, построенным на динамичном общении с окружающими людьми, психологически закономерно.

Для всех выборок обследуемых характерна зависимость: лица с шизоидной акцентуацией статистически чаще имеют и другие акцентуированные черты личности.

Таким образом, можно сделать вывод, что шизоидные личности более живут своим внутренним психологическим миром, преданы ему и порой мало беспокоятся о соответствии своих ощущений, переживаний, своего внутреннего мира окружающей реальности. Обращение же к профессиям типа «человек-человек» объясняется их актуализированной потребностью в эмпатичном общении, которую трудно удовлетворить в постоянном окружении обычных, типичных людей.

Степень выраженности шизоидной акцентуации может быть разной. При этом возникает вопрос: какие черты личности усугубляются, становятся более выраженными при росте степени выраженности шизоидно акцентуированных черт личности? Ответ на данный вопрос имеет практическое значение. Знание таких вероятных сочетаний личностных качеств позволяет более тонко понимать лиц с шизоидной акцентуацией, а следовательно, и принимать наиболее рациональные решения об их использовании.

Динамика изменения значений тестовых шкал в зависимости от величины шкалы Sc теста MMPI (в стандартных значениях)

По мере роста значений шкалы Sc теста MMPI растет и степень аутизма людей, уменьшаются значения шкалы А теста Кэттелла.

Уменьшаются и показатели по интеллектуальным тестам, но особенно резко способность к решению интеллектуальных тестов начинает падать после 70 Т-баллов. С этой же границы начинают интенсивно снижаться показатели по шкале С теста Кэттелла (эмоциональная устойчивость). Эта граница отделяет успешно адаптирующихся к окружающему миру лиц с чертами шизоидной акцентуации от проблемных, «тяжелых» шизоидов.

По силе личности, степени выраженности ЭГО получены противоречивые данные. С ростом значений шкалы шизоидности примерно до 70 Т-баллов уменьшаются и значения по шкале силы личности (ЭГО) теста Бэмкон. Но примерно с 70 Т-баллов наблюдается обратная тенденция – сила личности, ЭГО у шизоидов, занятых в сфере управления, растет. По всей вероятности, это не артефакт, а закономерное явление: успешная деятельность при выраженных шизоидных чертах личности возможна лишь за счет компенсации негативного влияния данных черт другими качествами личности, особенно силой личности, ее ЭГО. Возможно, что чрезмерная концентрация на своих внутренних переживаниях и одновременно усиленная внешняя активность требуют силы личности, настойчивости и др.

Значения шкалы I теста Кэттелла устойчиво растут по мере роста значений шкалы шизоидности. Это же характерно и для шкалы феминизированности теста MMPI. Таким образом, психодиагностически экспериментально установлено, что лица с выраженными шизоидно акцентуированными чертами более тонки, чувствительны, интуитивны, трепетны, мягки.

Но известно, что такие лица и более обидчивы, их легче задеть, им легче нанести душеную травму. И то, что обычный человек воспринимает как должное, шизоида может сильно обидеть, психически травмировать. В силу этого, в системе межличностных отношений они чаще переживают стрессовые нагрузки, изматывающие душевные травмы – порой от пустяков. При этом наибольшие травмы они получают от людей, которых любят, которым верят.

По мере роста знаний шкалы шизоидности уменьшаются значения шкалы моральной нормативности теста Кэттелла. Но это не говорит о каких то безнравственных качествах данных лиц. Это говорит скорее о том, что регуляторы их поведения – не внешние, моральные нормы, а внутренние установки, внутренние ценности.

О моральной нравственности шизоидов размышляет Ф. Риман: «Этика и мораль представляются шизоидам весьма сомнительными. Они считают, что большинство требований, предъявляемых человек у, чрезмерны и вызывают у него чувство вины. В связи с недостаточностью контактов у них отмечается слабая социальная приспособляемость; будучи эгоцентриками, они учитывают только собственные интересы и, соответственно, считаются только с ними. Они придерживаются «морали господина», признавая ее для себя единственно достойной, и полны презрения к тем «слабым личностям», которые связывают свои действия с моральными соображениями, расценивая эти свойства преимущественно как трусость или недостаток мужества. Сильные шизоидные личности, живущие по своим собственным законам, по принципу «сила (и могущество)» в гордом одиночестве, сами оценивают имеющиеся возможности и опасности. Только «сильные духом»… могут не только противопоставить себя другим, но и находиться в оппозиции к установившимся в обществе оценкам и суждениям. Слабые и хрупкие отстраняются от окружающих путем создания своего личного мира, способного обеспечить их всем тем, в чем посторонние не нуждаются.» (Риман Ф. Основные формы страха. Исследование в области глубинной психологии. – М.: 1998, с. 33).

Для рассматриваемого типа личности характерны внутренние конфликты. Один из них заключается в наличии взаимоисключающих стремлений, потребностей. С одной стороны, у них выражена потребность в эмоциональной эмпатии, глубоких душевных контактах, но с другой – они неоднократно обжигались на общении с окружающими, неоднократно разочаровывались, в том числе и в самых благородных порывах. В силу этого у них ярко выражена подозрительность как черта личности. Но сочетание подозрительности и потребности в искренности, эмоциональной эмпатии рождает внутреннее напряжение, амбивалентность чувств, психических состояний. Внутреннее напряжение для шизоидов – это постоянное психическое состояние, которое детерминировано столкновением противоречивых стратегий, алгоритмов поведения, противоречивых качеств, чувств личности.

Повышенная внутренняя тревожность – типичное психическое состояние шизоидов. У успешно работающих шизоидов эта тревожность находится в нормальных границах, рамках. Но где-то после 90 Т-баллов темпы прироста значений шкалы О теста Кэттелла становятся угрожающими.

По мере роста степени выраженности шизоидных черт личности падает и самоконтроль человека. В процессе исследования успешных госслужащих выявлен факт более высоких значений у них шкалы О и Q3 теста Кэттелла. Это лица, которые привыкли себя контролировать, подчиняться сложившейся системе межличностных отношений, в том числе и в звене «начальник – подчиненный». Но вот у лиц с шизоидной акцентуацией такой механизм саморегуляции в достаточной степени не отработан. Их поведение в меньшей степени регулируется внешними моральными нормами, меньше поддается саморегуляции, самоконтролю. Психическое напряжение у шизоидов достаточно высокое (см. значения шкалы Q4 теста Кэттелла).

Шизоиды отличаются искренностью (хотя нередко и уходят в себя). Лица с достаточно высокими показателями по шкале шизоидности, как правило, в процессе тестирования как бы выворачивают себя наизнанку, не скрывая от исследователя даже самых затаенных уголков души. Это, по-видимому, объяснимо выраженной потребностью данных лиц найти понимание, достигнуть доверительных отношений, самовыразиться, что и происходит в процессе психологического обследования. Такие лица порой сами напрашиваются на разговор с психологом, на общение с незнакомым человеком, пытаясь в этом общении выйти на доверительный, эмпатичный уровень, выразить свое Я.

Внутреннее психическое напряжение для шизоидов не проходит бесследно: это сказывается на их самочувствии, на их здоровье. Значение шкалы ипохондрии по тесту MMPI у шизоидов начинает расти весьма интенсивно при достижении значений шкалы шизоидности примерно 70 Т-баллов. При достижении значений шкалы шизоидности примерно 100 Т-баллов начинают интенсивно проявляться депрессивные реакции (шкала De теста MMPI начинает быстро расти).

По мере роста значений шкалы Sc начинают расти значения всех базовых шкал теста MMPI.

В когнитивной психологии существует формула структуры интеллектуального акта (ТОТЕ – Test operation test exit). Суть этой формулы заключается в том, что принципиальным моментом интеллектуальной деятельности человека является его точка зрения, его диспозиция, его установка, исходя из которой прорабатываются те или иные факты. Например, один человек, попав в парк, может наслаждаться природой. Другой в этой же ситуации будет в мыслях просчитывать количество истраченных денег, третий – любоваться женщинами, которые гуляют по парку, четвертый – быть всецело отключенным от происходящих событий и предаваться своим воспоминаниям, пятый – размышлять над бренностью человеческого бытия и т. д., и т. п. При этом и первый, и второй, и третий, и четвертый, и двадцатый используют определенные мыслительные операции: анализ, синтез, индукцию, дедукцию и т. д.

Однако точка зрения, те факты, на которые «накладываются» эти операции у каждого конкретного человека, будут различными. Это в решающей степени зависит от точки зрения данного человека. Обычный человек, приняв какую-то точку зрения, определившись в ситуации, начинает размеренно мыслить до того момента, пока не достигнет цели мышления, после этого вновь протекают процессы, которые в когнитивной психологии называются «тестированием» и вновь начинаются поиски точки зрения для анализа возникшей проблемы, вновь продуцируется новая точка зрения, новая диспозиция, новая установка для мыслительной активности. Если у обычного человека эти точки зрения, установки постепенно меняют друг друга, то у шизоидной личности они меняются более спонтанно, нередко хаотично громоздятся друг на друга. И начав мыслить, чувствовать в одном направлении, шизоид вдруг резко, спонтанно меняет направление своих мыслей, своих чувств. Нередко это сродни инсайту. Именно это и является одной из фундаментальных особенностей интеллектуальной и эмоциональной активности шизоидов.

У шизоидов присутствуют имманентные, спонтанные, неосознанные механизмы, с помощью которых они меняют свои диспозиции на противоположные. В силу непрерывной связи психического процесса с мышечными движениями человека это самым неожиданным образом сказывается на мимике, поведении шизоидов: они носят нередко разорванный, разъединенный характер.
По причине резкой смены диспозиций, точек зрения у шизоидов, по сути дела, отсутствует способность к системному, многоплановому, последовательному взгляду на протекающие процессы и явления. В силу этого для них характерен, так называемый, «двойной зажим» (Блейер) или двойная ориентация (К.Ясперс). Один и тот же человек может восприниматься ими и как плохой, и как хороший; один и тот же объект может восприниматься как нужный и как ненужный и т. д. Особенно рельефно такое двойственное отношение проявляется к тем объектам, которые эмоционально значимы для шизоидов, а это чаще наиболее любимые, наиболее близкие люди. Поэтому противоречивое отношение к самым близким: к матери, к отцу, к детям и т. д., является одной из характернейших черт шизоида. Однако, ввиду того, что негативное отношение к матери, отцу является исключительно редким для обычного человека, то весьма часто исследователи, психиатры в качестве иллюстрации шизоидности говорят о негативном отношении их к своим близким. Однако позитивное отношение к своим родственникам, а точнее – одновременно и позитивное, и негативное, проявляется у шизоидов не менее часто, чем просто негативное.
Повышение шизоидности (шкала Sc теста MMPI) связано с нарастанием в первую очередь внутреннего напряжения, со снижением стрессоустойчивости, со снижением уверенности в себе, со снижением самоконтроля. Отсюда, по-видимому, следствие – снижение результативности при решении типичных интеллектуальных тестов.

Эффект «двойного зажима», внутренняя психическая напряженность и невысокие показатели (но не все) по стандартным интеллектуальным тестам – это основные сопутствующие психодиагностические признаки высокой шизоидности. Если выявлены психодиагностические показатели (наряду с повышением шкалы Sc теста MMPI), подтверждающие это, то с высокой степенью вероятности можно судить о том, что перед нами типичный шизоид.

Сделаем вывод по главе. Формирование шизоидных черт личности связано с ее функционированием, развитием в детские, подростковые годы. Статистически чаще они испытывают меньшее удовлетворение от семейных отношений, от общения в микрогруппе. Их мнение чаще расходится с мнением окружающих. При этом они более ориентируются в поведении на свой внутренний мир, а не на нравственные нормы окружающих. Это лица – маргиналы среди своего окружения, которые чаще других вступают в конфликты в системе межличностных отношений.

С возрастом лица с шизоидной акцентуацией в меньшей степени проявляют способности в обеспечении семьи материальными и иными средствами существования. Такую функцию (в том числе заботы о самом шизоиде) берут чаще на себя их родственники, в том числе ближайшие. Данные лица чаще попадают в ситуации социальной дезадаптации.

Группа шизоидов неоднородна по своим интеллектуальным способностям: некоторые из них (меньшая часть обследованных) показывают блестящие математические способности и так же прекрасно решают многие интеллектуальные тесты. Однако в целом для шизоидов характерны довольно низкие результаты при решении интеллектуальных тестов.

Шизоиды распадаются как бы на две подгруппы: с интровертированным интеллектом математического типа (они хорошо решили типичные интеллектуальные тесты) и с дивергентным интеллектом (хорошо выполнили словесно-ассоциативный эксперимент). И это – не одни и те же лица. Принцип работы их интеллекта в большей степени, чем у других людей, построен на спонтанной активности психики. Но в одном случае эта спонтанность приводила к высоким результатам в абстрактно-логической деятельности с однотипным алгоритмом решения проблем, задач, а в другом – в эмоционально-образной активности.

Распадаются на две подгруппы шизоиды и с точки зрения соблюдения ими моральных, правовых норм поведения. По-видимому, сближение противоположных ценностей в сознании шизоидов способствует естественному переходу их от одной ценности к другой – противоположной (результаты обследования тестом семантического дифференциала).

Шизоиды распадаются на две подгруппы и по способности к социальной адаптации. Меньшая часть шизоидов способна сохранять неплохие адаптивные способности. Большая часть – испытывает при этом сложности.

Высокие значения по шкале Sc теста MMPI при обследовании лиц, имеющих опыт работы с людьми, статистически чаще можно интерпретировать при значениях шкалы в диапазоне от 60 до 70 Т-баллов как показатель склонности к нестандартным, нешаблонным решениям, переживаниям, необычному восприятию окружающего мира. Необычность личности рождает и некоторую эмоциональную отверженность, отчужденность от других, нередко менее развита способность к эмоциональной эмпатии, которая иногда сочетается со способностью чувствовать, понимать людей выборочно… Может быть сформирована склонность к различным увлечениям (чаще оригинальным, необычным), нестандартному пониманию окружающего мира. Более конкретно структуру данного фактора, данного симптомокомплекса личности можно выявить путем анализа полученных вопросов.

В диапазоне значений шкалы Sc более 70 Т-баллов также наблюдается нестандартность, нешаблонность индивидуального стиля деятельности, склонность к нешаблонным решениям, переживаниям. Необычность личности может рождать по отношению к отдельным лицам эмоциональную отверженность, отчужденность от других, нередко слабо развита способность к эмоциональной эмпатии. Может быть склонность к различным увлечениям (чаще оригинальным, необычным), нестандартному пониманию окружающего мира.

При достаточно высоких значениях (более 60 Т-баллов) 5-ой шкалы методики MMPI (Fe – феминизированность) можно говорить о повышенной интуитивности, чувствительности обследуемых.

При значении шкалы Fe и Sc более 75 Т-баллов нередки ситуации, когда личность может как бы отслаивать слова и обнажать истинное отношение к себе. Чувствование других людей может доходить до болезненности.

При значении шкалы Sc более 100 Т-баллов необходимо углубленное изучение личности с точки зрения структуры ее шизоидности и способностей к работе с людьми.

Более выраженные черты шизоидности (более 65 Т-баллов) в два раза повышают вероятность смены места работы, развода.

Лица с шизоидной акцентуацией статистически чаще обладают и другими акцентуациями: психопатической, маниакальной, феминизированной и др.

При значении шкалы шизоидности теста MMPI более 70 Т-баллов негативное влияние этих черт на поведение личности начинает компенсироваться все в большей степени за счет ее силы, ЭГО.

Для шизоидов характерно постоянное психическое напряжение, тревожность, внутренние конфликты. При значениях по шкале Sc теста MMPI более 90 Т-баллов рост внутреннего напряжения у лиц с чертами шизоидности становится угрожающим с точки зрения их успешного функционирования в системе управления людьми. Это снижает их самоконтроль, негативно сказывается на психическом самочувствии, здоровье.

Шизоиды способны резко менять направления своей интеллектуальной активности, мышления. Это дает им преимущества в изобретательской, творческой деятельности, но может и осложнять успешность их функционирования в условиях, когда необходимы стандартные мыслительные операции.

Внутренняя психическая напряженность и снижение интеллектуальных способностей выступают важнейшими психодигностическими показателями для диагностики этих черт наиболее распространенными тестовыми методиками, в которых нет шкалы шизоидности, как в методике MMPI. Важными психодиагностическими признаками шизоидности выступает «сужение» расстояний между дихотомическими ценностями методики «Семантического дифференциала» и синхронное изменение значений по прогностичным на шизоидность шкалам теста Кэттелла и других тестов.

Глава 6. Психологический анализ основных подтипов шизоидно акцентуированных личностей

У различных исследователей шизоидов сложились различные взгляды на их типологию. При этом типология шизоидов, предлагаемая тем или иным исследователем, может вытекать из его взглядов на психологические и иные особенности шизоидов, из его концептуальных взглядов. Поэтому анализ тех или иных шизоидных типов, предложенных тем или иным исследователем, неотделим от анализа его взглядов на шизоидов вообще.

Шизоидные черты личности весьма и весьма разнообразны. Однако в этом разнообразии можно выделить определенные типы и подтипы. Это выделение может быть основано на формальнологических основаниях (деление по определенному критерию), а также на результатах исследований, по степени распространенности тех или иных типов и подтипов. Обоснуем типологию шизоидов указанными путями. При этом очевидно, что типологический подход не должен заслонять индивидуального психологического портрета каждого шизоида.

6.1. Экспертный и формально-логический анализ основных типов шизоидно акцентуированных личностей

Термин «шизоидный» в научный оборот введен Кречмером для обозначения той группы людей, которая находится в промежутке между шизофрениками и нормальными, здоровыми индивидами. Название «шизотимический», как отмечает Кречмер, «ничего общего не имеет с вопросом: здоровый или больной, но этот термин, наряду с термином «циклотимический», используется для обозначения общих биотипов, которые заключают в себе огромную массу здоровых индивидуумов и лишь небольшую группу разрозненных, относящихся сюда психозов». (Кречмер Э. «Строение тела и характер» в книге «Психология индивидуальных различий. Тексты. М., 1982, МГУ, с. 239). Кречмер считает, что шизоидные личности имеют как бы два аспекта в своем понимании: верхний, на уровне явления, и личностно-сущностный, который скрывается за внешней оболочкой. Причем внутренний духовный мир шизоидных личностей весьма сложен, противоречив, интересен, своеобразен. Наиболее полно он проявляется у таких лиц, как короли, поэты, то есть у личностей, которые по характеру своей деятельности вынуждены заниматься интеллектуальным трудом. И в то же время у людей, занятых простым трудом, изучать шизоидные черты личности очень сложно.

Э. Кречмер дал определенную типологию шизоидных типов личности. В частности, он выделяет:

– крайне сентиментальные, обидчивые, мимозоподобные натуры;

– почти безжизненные типы, как бы эмоционально холодные, застывшие;

– аристократически холодный тип шизоидов, аутистическое сужение сферы чувствительности которых отражаается не только на всех окружающих, но и на самых близких людях.

Э. Кречмер анализировал и социальные установки шизоидов. В частности, одной из ведущей социальных установок, по его мнению, является их аутизм. При этом бывают случаи, когда аутизм представляет собой преимущественно симптом повышенной чувствительности. Их аутизм проявляется в том, что они уходят в себя, избегают всяких внешних раздражителей, как бы закрывают свой внутренний мир от посторонних. Синдром одиночества – один из признаков шизоидной личности. Для шизоидов характерно «равнодушие с налетом боязливости и враждебности; это – холод и в одно и тоже время страстное желание быть оставленным в покое» (с. 233).

По мнению Э. Кречмера, шизоиды или необщительны, или избирательно общительны, порой в каком-то замкнутом узком кругу. При этом для шизоидов может быть характерна поверхностная общительность, без глубокого проникновения в собственно систему межличностных отношений.

Аутизм шизоидов имеет различные оттенки, в том числе, например, антипатию к общению с людьми, элементы внутренней тревоги, робости, застенчивости; ироничность, угрюмость, иногда тупость, невысокая интеллектуальность, иногда – грубое активное человеконенавистничество и др. При этом на близких людях шизоиды могут вымещать свою раздражительность, свою ироничность, свои комплексы. С чужими же людьми нередко проявляется нервозность и неуверенность в себе. Шизоиды могут быть добродушными, но при этом в добродушии проявляется и их боязливость, смешанная с робостью, некоторая отчужденность. В некоторых ситуациях шизоиды способны проявить искреннюю доброту, нежность, мягкость, внутреннюю привязчивость к окружающим, однако это происходит лишь по отношению к отдельным, избранным людям.

Шизоиды всецело поглощены собственными мыслями, а нередко и ипохондрическими переживаниями.

У них выражена избирательная общительность. При этом дружба шизоидов – это либо поверхностное общение, либо глубокая, но избирательная дружба к одному или нескольким лицам.

В социальном плане для шизоидов чаще характерна поверхностная общительность. При этом через поверхностную общительность шизоид как бы самосохраняется, не дает другим эмоционально проникнуть в свой внутренний мир и его расшатать. Нередко шизоиды – это люди постоянного душевного конфликта, жизнь которых представляет собой цепь трагедий, неудовольствий, каких-то негативных событий. Холодный эгоизм нередок для шизоидов, но в то же время для шизоидов нередко и альтруистическое самопожертвование в пользу общих идеалов, в пользу общих, в том числе общечеловеческих, ценностей.

Таким образом, и с точки зрения ценностных ориентаций, Э. Кречмер видел возможность уживания в шизоидах относительно противоположных ценностей, установок. Это типологически характерно для шизоидов.

Э. Кречмер в своих исследованиях одним из первых обратил внимание на то, что у шизоидов чаще нарушаются добрые эмоциональные отношения со своими родителями, с матерью и с отцом.

Позднее на базе данных мыслей появилась теория, что для шизоида характерно двойственное отношение: одно к матери, а другое к отцу. Как показали наши исследования – это не совсем так. Двойственное отношение шизоидов характерно и по отношению к матери, и по отношению к отцу. Двойственность, причем одновременное противоположное отношение к одному и тому же предмету, явлению – это одна из фундаментальных черт шизоидов.

Э. Кречмер одним из первых отметил отсутствие какой-либо однозначной границы при переходе от анализа шизоидных черт личности к шизофреническим, от шизоидных черт личности – к чертам личности обычного человека (см. с. 238). При этом те или иные отклонения от нормы, в том числе шизоидного типа, «представляют собой лишь редкие заострения широко распространенных больших конституциональных групп здоровых» (с. 239).

Одной из положительных особенностей взглядов Э. Кречмера явилось то, что шизоидные черты личности им анализируются не оторвано от других акцентуаций человека, а в совокупности с ними.

В частности, в процессе психологического анализа он соотносит шизоидные черты личности с циклоидными. Он видит в циклоидах прямые, несложные натуры, чувства которых проявляются в естественной, непритворной форме, а в шизоидах – малопонятные, внутренне скрытые личности, чувства которых являются как бы «вещью в себе». И данный континуум акцентуаций – циклоидно-шизоидный тип – весьма продуктивен и оригинален с научной точки зрения даже в настоящее время.

Э. Кречмер, по сути дела, первым в науке выявил статистические зависимости между строением тела и чертами характера, в том числе между строением тела и чертами характера шизоидов. Он установил, что у шизоидов встречаются различные типы строения тела, но при этом наблюдается зависимость: циклоидный тип личности статистически чаще, а шизоидный – наоборот, статистически реже связан с пикническим строением тела.

Э. Кречмер упорно ищет корреляцию между типом строения тела, внешним видом, типом лиц шизофреников, шизоидов и их чертами личности.

В частности, для шизоидов, по мнению Э. Кречмера, характерны угловатый профиль, длинный нос, укороченная форма лица, бледность, худоба, резкое очертание лица и др. Вследствие узости лица, оно кажется длиннее, чем на самом деле. Э. Кречмер выявил несоответствие между длиной носа (длинный) и большой нижней челюстью в профиле у данных обследуемых, это так называемый, угловатый профиль. Э. Кречмер выделяет строение лица астенических шизофреников и шизофренических атлетов, для которых характерна плотная высокая голова и вытянутая форма лица. Свое мнение о шизофрениках и шизоидах Э. Кречмер высказал таким образом: «Шизофренические лица интереснее…» (с. 227), т. е. интереснее по сравнению с другими типами лиц.

Психологические особенности шизоидов Э. Кречмер описал на примере анализа личности Эрнеста Канта, 23-летнего студента. Он конфликтовал с родителями, вымещал на них всю свою злобу, обзывал их самыми низкими словами. При этом он тонко чувствовал то, что может себе позволить по отношению к отцу. Он чувствовал то, что тот многое прощает своему сыну.

Э. Кречмер отмечает у Эрнеста Канта очень длинное, бледное, холодное, спокойное, каменистое лицо, почти полное отсутствие мимики; небрежность позы, сдержанность, усталость и другие черты, которые характерны для типичных шизоидов. У Э. Канта не было друзей, хотя в детстве он был совсем другим – слабым, тихим, нежным. В его характере наряду с крайней добросовестностью отмечалась несвойственная его возрасту серьезность, основательность, работоспособность, молчаливость, грусть, странность и другие черты. Однако эти черты развились до уровня шизоидных лишь с течением времени. По сути дела, Э. Кречмер отмечает тот факт, что шизоидные черты личности как бы усиливаются по мере продвижения человека по жизненному пути. При этом происходит метаморфоза – добродушные тихие дети становятся недовольными, сумрачными, упрямыми, замкнутыми. У них появляется ненависть, в том числе и по отношению к своим самым близким людям, по отношению к родителям. Они винят родителей во всех своих бедах, изливая на них свою раздражительность.

Итак, шизоиды отличаются друг от друга как на типологическом, так и на индивидуально-психологическом уровне. Э. Кречмер выделил типы шизоидов. Как отмечалось выше, основными типами шизоидных личностей по Э. Кречмеру являются:

– тонко чувствующие аристократы;

– чуждые миру идеалисты;

– холодные и властные натуры и эгоисты;

– сухие и параличные натуры (с. 240).

П. Б. Ганнушкин описал типологические особенности интеллектуальных процессов у шизоидов. Здесь он выделяет следующие типы шизоидов:

– интеллектуально примитивные;

– интеллектуально нестандартные, динамические, творческие.

Первая подгруппа шизоидов склонна к нежизненным формальным построениям, исходящим из сути тех логических схем, которыми оперирует и владеет каждый конкретный индивид-шизоид. При этом нередко система, которую строит шизоид, построена на игре слов, определенном сочетании понятий, часто весьма несущественных, поверхностных, на символике, на том, что соответствует их внутренним духовным переживаниям. П. Б. Ганнушкин тонко отмечает, что нередко для шизоидов характерны логически несовместимые комбинации, для них характерно так называемое сближение понятий.

Данное положение принципиально. Когда лица с повышенной шизоидностью исследовались с помощью семантического дифференциала, в котором видна степень эмоциональной близости у человека или группы людей тех или иных понятий, то сближение относительно противоположных понятий для шизоидов было характерно в большей степени, чем для обычных людей. Это сближение наблюдалось по таким понятиям-ценностям, как: «жизнь-смерть»; «любовь-ненависть» и т. д.

П. Б. Ганнушкин отметил и такую черту шизоидов, как их невысокую внушаемость, их упрямство и негативизм, которые нередко взаимосвязаны как черты личности.

Однако и здесь Ганнушкин П. Б. отмечает два типа шизоидов:

– лица невнушаемые, упрямые, негативистичные;

– лица, легко подчиняемые окружающими, у которых высоко развито легковерие, весьма податливые.

Аналогично, в зависимости от степени выраженности волевых процессов, можно выделить два типа шизоидов, а именно:

– шизоиды, преданные какой-то идее, цели, весьма далекой от жизни и реалий окружающего мира (собирание марок, увлечение экзотерикой, парапсихологией и т. д. и т. п.);

– лица, которые как бы безвольны по отношению к окружающему миру, по отношению к складывающимся ситуациям.

Чаще всего данное поведение обусловлено отсутствием у шизоидов непосредственного чутья действительности.

Шизоиды в значительной степени живут своим внутренним миром и не способны этот внутренний мир, выразить словами, передать окружающим. А этот мир полон противоречий и парадоксов. Выделяя различные типы шизоидов – по сути дела, относительно противоположные типы – П. Б. Ганнушкин делает вывод: «Будучи вообще людьми крайностей, не занимающими середины, склонными к преувеличениям, они в своих симпатиях и антипатиях большей частью проявляют капризную избирательность и чрезмерную пристрастность. По настоящему шизоиды любят только себя: будучи эгоистами par exceilence, они почти всегда держатся чрезвычайно высокого мнения о себе, о своих способностях и редко умеют ценить по настоящему других людей, даже тех, к кому относятся хорошо» (Ганнушкин П. Б., 1933, с. 33).

П. Б. Ганнушкин отмечает особую эгоистичность шизоидов, их слабо маскируемый, открытый эгоизм.

Однако, по всей вероятности, и здесь надо быть верным методологии П. Б. Ганнушкина, следуя которой он выделяет по различным второстепенным чертам шизоидов два противоположных типа. В какой-то степени П. Б. Ганнушкин противоречит и сам себе, отмечая (на с. 31), что шизоиды способны к самопожертвованию в принципиальных общечеловеческих вопросах. Это действительно так. Поэтому, в зависимости от степени выраженности эгоистичности и альтруистичности, можно выделить группы шизоидов:

– с выраженными эгоистичными доминантами;

– с выраженными альтруистичными доминантами поведения.

П. Б. Ганнушкин выделяет и другие группы шизоидов:

– чудаков-оригиналов;

– чудаков-интеллектуалов, которые пребывают на вершинах царства идей, где трудно находиться обыкновенному человеку. К ним относятся и утонченные эстеты, художники, понять суть творчества которых способен не каждый; и глубокомысленные философы, витиевато создающие те или иные философские системы, и талантливые ученые, систематизирующие научные знания об окружающем мире. Для данного типа шизоидов-исследователей характерна склонность к революционности в своей области знания. Благодаря неожиданным, порой парадоксальным схематическим построениям, эти люди – шизоиды-интеллектуалы – способны к творчеству, способны видеть новые грани окружающей действительности.

П. Б. Ганнушкин отмечает одну из особенностей шизоидов: оторванность от устройства своего материального благополучия, что связано с их слабой ориентацией в окружающем мире. Поэтому в ценностной ориентации шизоидов выделяется как бы две группы интересов:

– низшая группа интересов, примитивная, наружная, которая связана с тем, что необходимо жить, необходимо зарабатывать на существование, необходимо приспосабливаться к окружающему миру – но это те ценности, которые шизоид отрицает: он просто вынужден заставлять себя работать в этом направлении;

– внутренняя, которая дисгармонирует порой с окружающим миром. Что собой представляет эта внутренняя система ценностей – понять весьма сложно для окружающих. Нередко она весьма индивидуалистична, непонятна, как бы абсолютно не вписывается в ценности обычных людей.

По поводу динамики перехода шизоидных черт личности в шизофренические Ганнушкин П. Б. делает обоснованный вывод: «Установление точного момента, когда у шизоида начинается шизофренический процесс – вещь совершенно невозможная, так как явления, характеризующие начало шизофрении, а также и вообще все течения так называемого шизофренического процесса, иногда почти неотличимы от особенностей поведения шизоидной личности. Единственным прочным критерием во всех случаях надо считать наличие в признаках эндогенно обусловленной деградации личности, как бы эти признаки ни были иногда незначительны» (Ганнушкин П. Б., 1933, с. 35).

П. Б. Ганнушкин считает, что для некоторых шизоидов характерны и астенические черты. Из всех подтипов шизоидов, которые реально отмечены, П. Б. Ганнушкин отдельно выделяет так называемых шизоидов-мечтателей. По его мнению – это тонко чувствующие, легко ранимые субъекты со слабо выраженной волей. Они плохо переносят адаптацию к окружающему миру, столкновения с препятствиями на своем жизненном пути. Эти препятствия заставляют данных людей уходить в самих себя, отгораживаться от окружающего мира. П. Б. Ганнушкин считает, что шизоиды-мечтатели, лица с повышенной самооценкой, недовольные своим положением, недовольные тем, что их мысли, их доминанты не оценены окружающими высоко, не получили социального признания. Однако они не способны бороться за свою цель, они весьма бездеятельны в окружающем мире. И порой с отвращением выполняют те обязанности, в том числе и служебные, которые реально выполняет каждый человек, зарабатывая себе на жизнь. Свое свободное время они заполняют фантазированием на темы тех идей, которые выстраивают в своей голове.

Главное содержание их фантазий заключается в исполнении их желаний. Нередко эти желания продуцируются в психике шизоидов в соответствии с закономерностями глубинной психологии. Приведем на этот счет слова П. Б. Ганнушки на: «Люди бедные, малозаметные, они мечтают о богатстве, почестях, высоком звании; робкие и трусливые – о героизме и подвигах; бесталанные – о замечательных художественных произведениях, ими созданных, открытиях и изобретениях, ими сделанных; некрасивые и отвергаемые – о благах любовных наслаждений, большинство при этом проявляет мало оригинальности, заимствуя фабулу своих мечтаний из прочитанных книг, из виденных театральных постановок, из запомнившихся обрывков детских сказок и т. д. Есть среди них, однако, и люди, действительно одаренные богатым творческим, оригинальным воображением, потенциальные поэты и художники, в своих мечтах преображающие убогую действительность в волшебную сказку, необыкновенно, упорно скрывающие от окружающих свои грезы» (Ганнушкин П. Б., 1933, с. 36). По сути дела, П. Б. Ганнушкин дал очень краткое, но емкое описание черт личности, характерных для шизоидов. Экспериментально-диагностическая перепроверка этих суждений Ганнушкина П. Б. подтвердила точность этих экспертных оценок.

Даже сам факт рассмотрения шизоидов в группах психопатий по-своему понятен. Занимаясь практической психиатрией П. Б. Ганнушкин не мог не отметить в своей лечебной практике частоту совпадения психопатических реакций с шизоидными, и наоборот. Именно это и показывают экспериментальные психодиагностические данные: повышение психопатичности личности статистически чаще связано с шизоидными акцентуациями, и наоборот – более высокая шизоидная акцентуация чаще связана с другими психопатическими акцентуациями.

С учетом сказанного, шизоидов можно выделять по различным формально-логическим основаниям, по различным критериям.

Так по критерию сочетания с другими акцентуациями можно выделить шизоидов:

– без явно выраженных иных акцентуаций, кроме шизоидной;

– с шизоидной акцентуацией в сочетании с другими;

– промежуточный подтип (шизоидная акцентуация и неявно выраженная иная).

По критерию акцентуации, с которой сочетается шизоидная, выделяют следующие подтипы:

– шизоидно-аутичный;

– ипохондрический шизоид;

– паранойяльный шизоид;

– депрессивный шизоид;

– истероидный шизоид;

– психопатичный шизоид;

– психастеничный шизоид и др.

Среди шизоидов встречается особый тип личности – шизоидно-аутичный.

В 8-ую базисную шкалу методики MMPI входит немало вопросов, которые диагностируют отклонения личности на уровне психофизиологии, на уровне здоровья: галлюцинации, раздвоение личности имеют определенные психофизиологические основы. Поэтому не случайно, как только значения шкалы шизоидности (Sc) повышается примерно до 60 Т-баллов, одновременно повышаются и показатели шкалы ипохондрии. Статистически чаще повышение шкалы шизоидности по методике MMPI связано и с повышением шкалы ипохондрии, тип ипохондрического шизоида по-своему закономерен.

Закономерна также взаимосвязь повышения значений шкалы шизоидности со шкалой паранойяльности (6 базовая шкала методики MMPI). В этом случае мы имеем тип паранойяльно-шизоидной личности, связанный с функционированием шизоидно окрашенных сверхценных идей. Такие лица оказываются весьма сложными в системе межличностных отношений и особенно в системе управленческих отношений. По сути дела, они постоянно будируют всех окружающих, ставя вышестоящие инстанции порой в весьма смешное положение.

У лиц с высокими значениями по шкале шизоидности и одновременно по шкале ипохондрии, нередко срабатывают защитные реакции, а именно: не получив удовлетворения и взаимности в системе межличностных отношений, они «уходят в болезнь» и как бы прикрывают психологически ядро своей личности соматическими отклонениями. Нередко высокие значения по шкале шизоидности связаны и с более высокими значениями и по 2-ой шкале методики MMPI. В этом случае речь идет о типе депрессивных шизоидов. Недостаточно активные эмоциональные реакции, аутичность как бы усугубляют депрессивную предрасположенность личности.

Экспериментальный материал позволяет выделить и истероидных шизоидов. По методике MMPI – это лица у которых пик по 8-й базисной шкале сочетается с пиком по 3-ей базисной шкале (истероидности).

Внутренняя дисгармоничность, парадоксальное сочетание противоположных ценностей у данных лиц не может не вызывать особого отношения со стороны окружающих. В частности, истероидные лица заинтересованы в особом отношении со стороны окружающих, в их восхищении, в их уважении. У них актуализирована потребность быть в центре внимания окружающих, в центре особого эмоционального отношения. В то же время шизоидная акцентуация связана с тем, что личность ориентируется на свои внутренние ощущения, на свои внутренние переживания, на внутренние критерии. Таким образом, «двойной зажим» в психике и поведении этих личностей выражается в том, что они ориентируются то на внутренние, то на внешние критерии. В этом отношении они «выпадают» по степени своей естественности общения из своего окружения. Подобного рода поведение ведет к нарастанию десоциализации, трудностей в адаптации. По мнению исследователей (Березина Ф. Б., 1994 и др.) лица описанного типа еще менее связаны с социальными установками, нежели просто шизоидные личности. Все лица, которые осуждают их поведение, как бы вытесняются из сферы их понимания, из сферы их общения, они просто игнорируются или избегаются. Для таких лиц характерна эгоцентричность, потребность в особом эмоциональном отношении. И при этом особое эмоциональное отношение нередко служит тем механизмом, который будирует данных людей к конкретной деятельности. Для них более значима эмоциональная поддержка, нежели рационально осмысленные дальние цели деятельности, нежели система логических доводов.

Одним из подтипов шизоидов можно считать психопатичных шизоидов. По методике MMPI к такому типу шизоидов статистически чаще относятся лица с пиком по 8-й и 4-й шкалам. Такие лица чувствуют себя загнанными в угол не только особенностями социально-психологического окружения, но и тем, что их внутренние переживания как бы не соответствуют сложившейся ситуации. Их внутренние критерии принятия решений не соответствует внешним обстоятельствам, ситуациям, критериям поведения. В этих условиях личность нередко импульсивно решает, в соответствии с какими критериями поведения ей действовать. При этом нередко отрицаются социальные критерии поведения и в силу этого совершаются асоциальные поступки.

К особому типу шизоидов можно отнести психастеничный. По методике MMPI для таких лиц характерен пик по 8-й 7-й базовым шкалам. Такие лица интенсивно переживают по поводу недостаточного признания со стороны окружающих. Они испытывают депрессивные реакции, внутренне трепетно относятся ко всем оценкам их личности со стороны других людей.

Таким образом, в зависимости от сочетания шизоидной акцентуации с другими можно выделить различные подтипы шизоидов. Данная типология возникла в психиатрии и является наиболее распространенной.

По характеру влияния на ведущий вид деятельности можно выделить три подтипа шизоидов:

– успешно справляющиеся со своей деятельностью;

– не справляющиеся с деятельностью;

– промежуточный подтип.

Обобщенный психологический анализ шизоидов, успешно справляющихся со своими функциями общения с окружающими, работы с людьми позволяет выделить их особый подтип – личностей творческих, нестандартных, склонных к постоянной смене основных видов деятельностей. Данный подтип шизоидов, как правило, обладает неплохим формально-логическим интеллектом, но этот интеллект более направлен не на то, чтобы довести начатое до логического конца, а на поиск новых аспектов применения своих сущностных сил. Такие лица нередко имеют массу увлечений, хобби, профессий и т. д. Они порой могут достигнуть в различных видах деятельности, в том числе профессиональных, того, на что обычный человек способен лишь в одном виде деятельности при долгой концентрации на ней. Вот характеристика одного из таких людей.

«Личность неординарная, стремящаяся к всестороннему, гармоничному развитию. Пишет музыку, стихи, занимается аранжировкой популярных песен. Неоднократно становился лауреатом различных песенных конкурсов. Серьезно увлекался компьютерами.

Стремится к использованию новой информационной технологии в различных видах деятельности. Так, освоил компьютерное моделирование, в совершенстве владеет компьютерной технологией создания оригинальных макетов книг. Освоил модемную связь, умеет выходить в Интернет и использовать эту информационную технологию для решения различных задач. Серьезно занимается наукой. Пишет диссертацию. Однако успехи на этом поприще – эпизодические, похожие на рывки. Блестящие успехи, неожиданные научные находки, предполагающие возможность быстро закончить написание научного труда, сменяются длительными периодами застоя, когда научная деятельность заменяется одним из очередных увлечений».

В этой характеристике видны как позитивные, так и негативные стороны, свойства творческих шизоидов. Они не всегда в состоянии делать монотонное, порой изматывающее дело, они ищут новое, нестандартное, но в силу этого нередко не могут довести до конца начатое дело.

В то же время можно выделить тип шизоидов, не справляющихся со своими функциональными обязанностями. Это лица, индивидуально-психологические особенности которых не соответствуют модели личности, «акме» профессионала той области деятельности, в которой они себя проявляют. Так, например, нередко монотонность, однообразие в деятельности отталкивает шизоидов до такой степени, что эта деятельность становится для них противопоказанием.

Однако более точно выделить шизоидные черты личности, по которым наблюдается дисбаланс, несоответствие требованиям деятельности, можно по результатам экспериментально-психодиагностических исследований, данные которых по конкретной личности соотносятся с психодиагностической моделью лучшего и «худшего» специалиста в своей области.

По степени выраженности чувствительности П. Б. Ганнушкин тонко подметил существование двух типов шизоидов:

– с высокой чувствительностью, доходящей до того, что данных людей не понимают окружающие;

– с низкой чувствительностью, проявляющейся во внешней холодности, эмоциональной оторванности от окружающих, что мешает успешной адаптации в системе межличностных отношений.

По-видимому, следует выделить и промежуточный тип – с точки зрения развития чувствительности к другим, эмпатичности.

Данные типы шизоидов реально присутствуют в нашей жизни, вызывая при экспертных оценках диаметрально противоположные суждения.

Лица, с высокими значениями по 8-й базовой шкале (Sc) методики MMPI, относятся к так называемым аутично акцентуированным личностям. По мнению Ф. Б. Березина, М. П. Мирошникова, Е. Д. Соколовой (1994., с. 114–116), пик профиля по 8-ой шкале методики MMPI отражает степень отчуждения, дистанцирования личности от окружающих, в то время как низкие значения по О-й шкале свидетельствуют лишь о формально-достаточных контактах.

Таким образом, у лиц с повышенной шизоидностью наблюдается такое явление, когда внешне количество их контактов не вызывает каких-либо беспокойств, не служит признаком отклонения их от нормы. В то же время внутренняя актуализированная потребность в этих контактах не удовлетворяется и личность чувствует себя эмоционально обделенной, обойденной, одинокой.

Лица, относящиеся к данному типу, характеризуются своеобразием восприятия окружающего мира, особенно системы межличностных отношений, у них более своеобразно мышление, специфична логика рассуждений, индивидуальны их ценностные ориентации, которые ориентированы преимущественно на внутренние ценности, а не на внешние, порой общепринятые критерии поведения. Исходя из этого, зависимость данных лиц от социальной, внешней среды несколько меньше. Детерминантами их поведения в большей степени являются не реально сложившиеся стереотипы и нормы, а их восприятие, их внутреннее мироощущение. Одновременно у данных лиц выявлен некоторый инфантилизм. Не случайно, по мнению целого ряда исследователей, чрезмерно выраженная шизоидная акцентуация мешает успешной адаптации к социальной среде. Но, по мнению Ф. Б. Березина, М. П. Мирошникова, Е. Д. Соколовой (1994, с. 114–116), умеренно выраженная шизоидность способствует эффективной адаптации в условиях обучения, так как она исключает неоправданную тревогу и способствует поиску оригинальных подходов в решении задач. Кроме того, можно добавить, что в целом обучение – весьма индивидуализированная деятельность, во всяком случае, в целом это более индивидуальная, нежели коллективная деятельность. И в ней больших успехов добиваются, при прочих равных условиях, лица, склонные к индивидуальному стилю деятельности. И все же, лица с более высокими значениями по шкале шизоидности испытывают, по мнению большинства исследователей, существенные затруднения в процессе социальной адаптации, большие, чем у обычных людей. Такие лица переживают ощущение отчужденности, непонятности, отгороженности от других.

Шизоидов можно классифицировать и по иным формальнологическим основаниям.

По характеру двигательных реакций можно выделить подтипы шизоидов:

– с разбалансированными, несообразными движениями;

– с повышенной пластичностью в движениях (Нижинский и другие известные танцовщики, балерины);

– промежуточный подтип.

По уровню развития интеллектуальных способностей можно также выделить типы шизоидов. В зависимости от величины коэффициента интеллектуальности принято выделять людей с низким, средним и высоким уровнем развития интеллектуальных способностей. При этом диапазон значений IQ принимает следующие значения: низкая степень умственного развития – IQ < 80 Т-баллов, средний уровень интеллектуального развития – IQ от 80 до 120 Т-баллов и высокий уровень интеллектуального развития – IQ > 120.

У большинства больных шизофренией наблюдается снижение коэффициента IQ. Это проявляется при выполнении заданий различных интеллектуальных тестов. Следует отметить, что интеллектуальные способности очень разнокачественны и в данном случае у больных шизофренией статистически чаще наблюдаются снижение способности выполнения стандартных заданий тех типичных тестов, которые даются в большинстве психодиагностических интеллектуальных исследований.

Подобная тенденция в целом характерна и для шизоидных лиц. Но в то же время очень многие интеллектуальные функции у лиц с повышенной шизоидностью и даже с шизофреническими чертами могут сохраняться. Тем не менее, падение IQ < 80 Т-баллов, наряду с другими признаками шизоидности, чаще всего выступает той границей, которая отделяет эффективно действующих лиц от лиц, у которых статистически чаще возникают проблемы в стандартных интеллектуализированных видах человеческой деятельности.

Поэтому в зависимости от уровня развития интеллектуальных способностей можно выделить шизоидов:

– с низкими интеллектуальными способностями к классическом логическому мышлению, построенному на закономерностях силлогизмов;

– с высокими интеллектуальными способностями, со склонностью к творчеству;

– промежуточный подтип.

Лица с повышенной шизоидностью как бы имманентно, спонтанно фиксируют в процессе мышления тождества противоположностей, наличие различных тенденций в развитии предмета, явления, процесса. И эта фиксация происходит не только на уровне логического анализа, но и на уровне чувств, на уровне интуитивного, образного мышления. При этом возникает вопрос: а так ли плохо наличие в человеке способностей для фиксирования противоположных тенденций, диалектических противоречий в развитии предметов и явлений? В том случае, когда эта способность зиждется на основе знания реальных фактов и умелого применения формально-логических закономерностей, когда это не отрицает действительных фактов – перед нами творческий, нестандартно мыслящий человек, который способен проявить свою нестандартность и творчество в различных ситуациях, увидеть такие аспекты явлений и предметов, которые порой недоступны мышлению обычного человека, недоступны обыденному сознанию.

В то же время, если способность видеть противоречия не основана на знаниях реальных фактов и на четком применении формально-логических закономерностей, то перед нами может быть просто человек с парадоксальным мышлением, которое не отражает объективной реальности в том виде, в каком она существует, которое оторвано от жизни, от реальности.

С точки зрения эффективности мышления можно выделить две группы шизоидов:

– шизоиды, чья способность к диалектическому мышлению сочетается со столь же безупречным формально-логическим, силлогистическим мышлением. Это группа шизоидов, которая блестяще владеет не только формально-логическими закономерностями в построении нового знания, но и диалектической логикой, которая, наряду с безупречным использованием формальной логики, силлогистичного мышления, одновременно обладает и способностью диалектического мышления. Такие лица видят противоположность, видят новые, порой неожиданные аспекты в окружающей действительности. Именно эти лица достигают высоких показателей в процессе обучения, проявляют себя с лучшей стороны в изобретательской работе или в процессе иной творческой деятельности.

– шизоиды, способные «схватить», вычленить логические противоречия, но не способные к безупречному силлогистичному мышлению. Именно эти люди показывают более низкие результаты по формально-логическим тестам. У них невысокая успеваемость в школе, ВУЗе. Именно эти шизоиды создают тенденцию, когда рост значений шкалы Sc теста MMPI сочетается с падением результативности при выполнении формально-логических тестов.

Таким образом, повышенная шизоидность, в зависимости от исходных способностей человека, может и способствовать продуктивности некоторых видов его интеллектуальной деятельности, и снижать ее.

Возможно выделение и других типов шизоидов, по другим формально-логическим признакам. Так, по степени выраженности моральной нормативности встречаются шизоиды:

– с высокой моральной нормативностью;

– с низкой моральной нормативностью;

– промежуточный тип.

По степени внушаемости:

– повышенно внушаемые;

– слабо внушаемые;

– промежуточный подтип и т. д.

Для нашего анализа особо важен факт наличия шизоидов с относительно противоположными личностными и иными особенностями. Эта относительная противоположность и является основанием для выделения их типов.

Наиболее важные с практической и теоретической точек зрения классификации, типологии выделены по критериям: сочетания с другими акцентуациями, по характеру влияния на ведущий вид деятельности, по степени выраженности чувствительности, по характеру двигательных реакций, по уровню развития интеллектуальных способностей, по степени выраженности сопутствующих качеств личности, черт характера (по степени выраженности моральной нормативности, по степени внушаемости) и др.

Наряду с подобной типологией наметилась тенденция выделения типов шизоидов в зависимости от личности исследователя, в зависимости от степени распространенности шизоидов с теми или иными чертами. Такие типы выделяли Э.Кречмер (тонко чувствующие аристократы; оторванные от мира идеалисты; холодные, властные эгоисты; сухие и параличные натуры), П. Б.Ганнушкин и другие исследователи. Из отечественных ученых наиболее системно типы шизоидов выделил П. Б. Ганнушкин:

а) интеллектуально примитивные и интеллектуально одаренные;

б) внушаемые и невнушаемые;

в) целеустремленные и лишенные смыслообразующей цели деятельности;

г) с эгоистичными и с альтруистичными доминантами;

д) чудаки-интеллектуалы и чудаки-оригиналы и др.

Выделение этих типов проходило на основании богатого эмпирического опыта, наблюдений за данными людьми. В настоящее же время есть возможность эти экспертные оценки, опыт, методы дополнить данными психодиагностических исследований.

6.2. Экспериментально-психодиагностический анализ типологических особенностей профессиональной деятельности лиц с шизоидными чертами в сфере управления людьми

Есть немало случаев, когда шизоидные личности, используя компенсаторные механизмы, не снижают эффективности профессиональной и иной деятельности. Анализ психологических характеристик позволяет это подтвердить эмпирическими фактами. Одна из особенностей такого анализа заключается в том, что вначале эти характеристики были написаны психологами по результатам наблюдения, с использованием метода экспертных оценок, а затем была проведена углубленная психодиагностика в результате которой были выявлены шизоидно акцентуированные черты личности или же просто резкое повышение шкалы Sc теста MMPI.

Вот один из примеров подобной характеристики: «Личность сильная, способная ставить серьезные и дальние цели и мобилизоваться на их достижение. Волевой, настойчив в решении практических задач.

Хороший опыт практической работы, в том числе и на самостоятельных управленческих должностях.

Коммуникабелен. Разбирается в людях, может выделить сильные и слабые стороны подчиненных, умело учитывает их психологические особенности в управленческой деятельности.

Достаточно объективен, принимает решения на основе всесторонних расчетов. По характеру спокоен, уравновешен, способен к глубоким привязанностям. Ценит дружбу, верность слову.

Предприимчив, сообразителен, инициативен, умеет энергично работать.

Развито чувство собственного достоинства, достаточно хороший запас жизненных сил. Мышление натренировано на анализе, выявлении глубинных причин явлений, процессов. Способен быстро найти верное решение в сложнейшей противоречивой ситуации. Честолюбив».

В данном случае, не смотря на то, что 8-я шкала методики MMPI показала более 75 Т-баллов, у личности наблюдается высокая сбалансированность личностных качеств, отсутствие каких-либо признаков проявления шизоидных черт личности. Не снижены у нее и интеллектуальные способности: по интеллектуальным тестам получены результаты на уровне 120 IQ.

Шизоидные черты личности, в меру выраженные, бывают даже хороши, если они сочетаются с компетентностью, профессионализмом и помогают «пробивать» дорогу на практике. Вот пример:

«Личность сильная, умная, ответственная, высоконравственная. Склонен к жесткой борьбе за свой социальный престиж, за лидерство, имеет комплекс начальника.

Характерен. Конфликтен, хотя большей частью конфликты конструктивны по своей сути. Настойчив. Упорен. Самоуверен.

Малоподатлив. Может постоять за свои интересы и интересы дела. Активен в системе межличностных отношений. Однако проблематику чувствует и компетентен понимает больше в сфере своей профессиональной подготовки. За рамками компетентности не всегда эффективен. Такие успешны только в видах деятельности, где являются хорошими профессионалами».

В данном случае шизоидные черты личности во многом успешно компенсированы другими качествами обследуемого, хотя и проявляются в форме малоподатливости, конфликтности. Однако мотивация личности на дело, высокий профессионализм позволяют направлять эти черты на успешное преодоление некомпетентности других, на достижение цели деятельности. В то же время при занятии деятельностью, в которой данная личность некомпетентна, данные качества уже могут мешать профессионалам, мешают делу.

В некоторых случаях шизоидные черты личности проявляются в форме «прилипчивости» к нужным людям. И даже если у такого человека нет достаточных способностей к профессиональной деятельности, он может держаться «на плаву» благодаря данным качествам. Вот одна из характеристик на этот счет:

«Личность, знающая жизнь, умеющая устанавливать контакты с представителями различных групп и успешно функционировать в различных социальных средах.

Доминантен в системе межличностных отношений, борется за лидерство, за самоутверждение. Может навязать свою волю другим. Прилипчив в системе межличностных отношений. Может войти в доверительный контакт с нужными людьми и добиться от них необходимого.

Умеет показать свой труд, преподать себя, развить активную деятельность в целях рекламы, саморекламы.

В настоящее время психика перенапряжена, теряет немало энергии в процессе практической деятельности.

Характерен. Упорен. Настойчив. Нацелен на достижение социального успеха.

После соответствующей психокоррекции может быть выдвинут на вышестоящую должность».

При этом есть все основания полагать, что негативные черты личности, в том числе и шизоидного типа, можно компенсировать, видоизменить. При этом, естественно, для данного человека более подходят не предметные виды деятельности, а связанные с общением, с людьми: достать, пробить, выжать, заставить, принудить сделать и т. д. Каждый хорош на своем месте.

Даже снижение интеллектуальных способностей не является противопоказанием для активного и успешного использования данных лиц в производственной деятельности, в том числе и в наставничестве, если человек обладает достаточным производственным, социальным опытом. Вот одна из подобных характеристик:

«Личность сильная, с устойчиво проявляющейся системой ценностных ориентаций. Целеустремлен. Настойчив в достижении поставленных целей, исполнителен, дисциплинирован.

Развиты качества организатора. Уравновешен, в реакциях сдержан, последователен в действиях. В меру откровенен. Предприимчив.

Мышление развито. Критичен, умеет самостоятельно найти выход из запутанной ситуации. Но результаты интеллектуального тестирования – средние.

Культурен, с воспитанным (развитым) вкусом. Знает себе цену и во взаимодействиях с людьми держит себя соответственно.

По жизненной позиции, жизненному опыту лучше использовать в качестве «наставника».

Есть лица с чертами шизоидной акцентуации, чья активность направлена в первую очередь на самоутверждение, а не на дело. Вот один из примеров:

«Личность достаточно сильная, умная. Быстро ориентируется в системе межличностных отношений, может подстроиться под нужных людей, создать для себя необходимый имидж.

Аккуратна, последовательна, ответственна, исполнительна. Однако уже успела приобрести скрываемый комплекс начальницы: любит внимание, тонкие комплименты, особое отношение. Властна, несколько самоуверенна. Интеллект позволяет внешне скрывать данный комплекс.

Не по-женски активна в борьбе за персональный престиж, за социальный статус, за роль лидера. В себе уверена.

Хорошая моральная нормативность: обязательна, ответственна. Большое влияние на личность оказывают ее друзья. Управляема через систему дружеских, неформальных отношений.

Может внести проблемы в устоявшиеся рабочие отношения. Выдвижение на руководящую работу более высокого уровня целесообразно под конкретного руководителя (по его выбору)».

Назначение данной женщины на должность начальника, руководителя может послужить тем условием, когда шизоидные черты личности усилятся, получат самодовлеющее значение. Поэтому данного – весьма опытного – специалиста можно использовать под чьим-то руководством, при этом обязательна психологическая совместимость руководителя с обследуемой.

В некоторых случаях черты шизоидности проявляются в аутичности, но в сочетании с прекрасным интеллектом, творческим подходом к делу:

«Личность с прекрасными аналитическими способностями, сбалансированной психикой, не умеющая и не стремящаяся подчеркнуть свою значимость, важность, нужность, и скромно выполняющая свои обязанности. Малообщительна.

Опыт работы с людьми ограничен. Лидерские качества не выражены, но развито чувство товарищества.

Стремится к самоутверждению, к самореализации. Однако, учитывая возраст и отсутствие опыта руководящей работы, использование малоперспективно».

Шизоидность может сочетаться с другими акцентуациями личности, в сочетании с которыми использование личности на руководящей, управленческой деятельности становится проблематичной. Вот один из таких случаев:

«Потенциальные способности неплохие. Однако повышенная истероидность, черты ипохондрии делают проблематичным дальнейшее продвижение данной личности по служебной лестнице. Бессознательно нашла для себя наиболее подходящее место (туризм), так как нуждается в отдыхе и лечении».

Невысокая сила характера, сила личности в сочетании с чертами шизоидности может мешать активному использованию работника в системе управленческих отношений:

«Уровень развития личностных качеств – средний. Однако может отобрать и опереться на нужных, умных людей. Придает внимание системе межличностных, доверительных отношений.

Не отрывается от коллектива, населения. Чувствует нужды, потребности людей. Может лавировать между различными группировками, улаживать конфликтные ситуации. Более важен и ценен на своем месте, там, где знает людей и где люди знают его. Не демонстрирует свое руководящее положение. Умеет ради дела «убрать» свое «Я».

Недостаточно характерен для самостоятельного лидерства.

Исполнителен. Хорошие интеллектуальные способности. Способен интенсивно работать без достаточного материального стимулирования».

Примерно в 1/3 случаев при обследовании лиц, поступающих на работу, шизоидная акцентуация сочетается с другими, что в совокупности нередко делает данного человека малопригодным и малоперспективным для управленческой, менеджерской, а порой и просто для исполнительской деятельности.

Вот пример на этот счет: «Умный аппаратный работник с крайне перенапряженной психикой. Эмоциональная сфера личности не лишена дисгармонии. Временами впадает в депрессию, нередко находится в подавленном состоянии.

Нуждается в помощи психолога в решении своих внутренних проблем. Прогнозируются существенные трудности в широкомасштабной и динамичной организаторской деятельности.

Желательно использовать на относительно простой исполнительской работе».

Среди преуспевающих бизнесменов, как оказалось, встречаются лица с повышенной шизоидностью. При этом они весьма неординарно проявили себя на этапе организации своего дела. Нередко их решения, продиктованные необычностью, нестандартностью мышления, принесли удивительные успехи фирме, организации. Однако, как правило, такие лица испытывают дискомфорт, терпят поражения, когда возникает необходимость в повседневной изматывающей монотонной работе, когда надо не творить, не искать новые подходы, а использовать уже апробированные методы и методики, когда нужна шаблонная управленческая деятельность. В этой ситуации лица с повышенной шизоидностью в большинстве случаев уступают лицам с относительно противоположными чертами личности.

Приведем еще одну психологическую характеристику человека, который достиг выдающихся успехов в бизнесе в период с 1991 по 1995 годы, организовав ряд высокодоходных организаций, фирм. Но он оказался малоэффективным при управлении ими. Здесь его постепенно заменили другие.

Если взять всех работников сферы управления, которые стали объектом изучения и у которых по шкале шизоидности теста MMPI были значения более 70 Т-баллов (всего 386 человек), то в процентном отношении получены следующие результаты.

70 % из них успешно справлялись со своими обязанностями в сфере управления людьми. 23 % относились к категории проблемных работников. Окружающие чувствовали недостаточный личностно-профессиональный потенциал, их недостаточную компетентность, их способность вносить проблемы в систему межличностных отношений. 7 % оказались явно непригодными в профессиональном плане и были отнесены к лицам с деформированным профессионализмом.

В то же время лиц с шизоидной акцентуацией весьма много среди тех, кто ищет работу. Это и понятно: будучи по тем или иным причинам вынужденными уйти с одного места работы, они пытаются трудоустроиться в другом.

Анализ лиц с чертами шизоидной акцентуацией, как в процессе их практической деятельности, так и при поступлении на работу, показывает, что далеко не всегда высокие значения по шкале шизоидности являются противопоказанием для использования этих людей на менеджерских, управленческих должностях.

Определяющими факторами успешного использования лиц с чертами шизоидной акцентуации в управленческой деятельности являются сила их личности (ЭГО), профессионализм, отсутствие явных дефектов функционирования интеллекта (как правило, IQ не ниже 95), отсутствие иных негативных профессиональных акцентуаций. Без достаточной силы личности любые, пусть даже самые замечательные планы шизоида останутся «вещью в себе», они не будут экстериоризированны, доведены до нужных лиц, инстанций, они не будут реализованы на практике. Без достаточного профессионализма активность шизоида хаотична и управляется не интересами дела, а субъективными импульсами, мнениями, желаниями более ориентирующимися на удовлетворение своих потребностей, нереализованных эмоций, нежели на дело. Без достаточных интеллектуальных способностей невозможно реализовать в управленческих решениях даже накопленных богатый производственный опыт. Негативные акцентуации усугубляют шизоидную.

При наличии шизоидных черт личности работники выбирают типичные стили профессиональной деятельности. Их несколько.

Тип «психически перенапряженной личности» в процессе профессиональной деятельности. Данные лица составляют около 30 % от всей выборки лиц с чертами шизоидности. Эти работники выполняют свои обязанности, порой весьма и весьма добросовестно, но это им дается путем высокого напряжения и перенапряжения. В силу этого многие из них находятся на грани психологического срыва, порой испытывают острейшую потребность в отдыхе.

Тип «прилипчивой личности» характерен для людей с высокими интуитивными способностями, которые с высокой степенью вероятности просто чувствуют психическое состояние окружающих, начальника и могут подстроиться под него, чувствуют, что можно выжать из начальника, и эту возможность используют до конца. Среди работников сферы управления с чертами шизоидной акцентуации такой тип профессиональной деятельности демонстрировало около 20 % от всей выборки лиц с чертами шизоидности. Подтверждающими диагностическими признаками предрасположенности личности к такой стратегии поведения являются высокие значения по шкале феминизированности (чаще это женщины, хотя немало и утонченных мужчин).

Тип аутичной личности, «аутичного профессионализма». Для таких лиц характерен уход в себя, недостаточная чувствительность к другим людям. Их около 16 %.

Конфликтный тип профессионализма шизоидов (около 7 % от выборки). Шизоиды-интеллектуалы – 6 %. Для таких лиц характерна склонность к необычным, интеллектуализированным видам профессиональной деятельности, поглощенность ими. Это могут быть блестящие программисты, ученые, исследователи какой-то проблемы и т. д. Поэтому процент данных лиц в этих профессиональных группах значительно выше.

Шизоиды-правдоискатели – 4 %. Около 17 % лиц с чертами шизоидной акцентуации имеют вполне нормальный стиль руководства, профессиональной деятельности и успешно работают с людьми. Они отличаются взвешенностью оценок, умением сменить один стиль деятельности на другой, высокой результативностью в работе.

Следует отметить условность такого деления, так как большинство обследуемых с шизоидными чертами личности имели и другие акцентуации черт характера. Весьма возможно, здесь имеют место какие-то более глубокие, выходящие за рамки одной акцентуации акмеологические закономерности. И все же психодиагностические данные говорят о правомерности такого условного разделения шизоидов, работающих с людьми. Сведем полученные результаты в таблицу.

Таблица распространенности различных типов шизоидов (стилей индивидуальной деятельности) в зависимости от доминирующих личностных черт, (сфера управления, N = 246)

Таким образом, в сфере управления скопилось только около 7 % шизоидов, активность которых раздражает окружающих, выводит их из себя. Но примерно такое же количество шизоидов (6 %) проявляет высшие интеллектуальные способности в процессе профессиональной деятельности. Основная масса шизоидов при этом страдает, переживает больше, чем окружающие. Таким образом, данный тип акцентуации нельзя назвать ущербным, противопоказанным для работы с людьми. Просто лицам с подобной акцентуацией нужны специфические условия работы, у них специфический личностно-профессиональный потенциал.

Так, конфликтных шизоидов важно не допускать к непосредственному общению с посетителями. Аутичным шизоидам желательно давать работу, связанную с анализом бумаг, не предусматривающую широкого общения. Шизоидов-правдоискателей важно использовать для социальной защиты населения, пенсионеров, малоимущих и т. д. Шизоиды-«прилипалы» хороши в качестве менеджеров, осуществляющих продажи, устанавливающих новые контакты с людьми, организациями и т. д. Шизоидов с психическим перенапряжением целесообразно использовать на работе, которая сама по себе является релаксирующей с психологической точки зрения.
В то же время, использование шизоидов вне учета их типологических особенностей может привести к плачевным результатам. Шизоиды-«прилипалы» могут вместо предметной деятельности все свои усилия направить на установление хороших отношений с начальником, обвиняя, естественно, других в низких итогах практической деятельности. В результате этого организация может остаться без толковых сотрудников. Аутичные шизоиды могут оказаться на таком рабочем месте, где необходимо общение, и здесь они будут не только сами переживать психическое перенапряжение, но и вводить в таковое других, не решая эффективно своих повседневных служебных задач. Шизоиды-«правдоискатели» могут направить свою активность на «изведение» руководства учреждения, предприятия – и добиться своего. В результате чего может быть разрушено умное, толковое руководство, или же активность руководителя вынужденно будет направлена на самооправдание, а не на реальное дело, и т. д.
Шизоиды могут быть полезны или вредны в зависимости от соответствия их личностных особенностей ситуациям, функциям, которые являются для них типичными в данном виде профессиональной деятельности.

Индивидуальные отличия шизоидов порой весьма и весьма существенны. Шизоид в большинстве случаев индивидуален, с трудом попадает под ту или иную классификацию, типологию. Но, тем не менее, типологический подход правомерен и здесь.

Сделаем вывод по главе. Индивидуально-психические особенности шизоидных личностей весьма вариабельны. При этом для них изначально, по их природной сути характерны внешне противоположные черты, появление которых внутренне логично, если принять, понять шизоидов. Так, конфликтность для них – это способ получения более высокой эмпатичности от окружающих, как в процессе самого конфликта, так и в общении за его рамками и т. д.

Противоречивость личности шизоидов породила различные подходы к их понимании, классификации. Шизоидов наиболее правомерно классифицировать по логическим основаниям, которые делят их по существенным, с точки зрения сути шизоидных черт личности, основаниям. Такими формально-логические основаниями их классификации могут быть: степень сочетания данных черт с другими акцентуациями, характер влияния этих черт на результативность ведущего вида деятельности, степень выраженности чувствительности, характер двигательных реакций, уровень и характер развития интеллектуальных способностей, степень выраженности сопутствующих качеств личности и др. По последнему основанию в принципе возможно выделение великое множество типологий, равное существующему количеству черт личности. В сфере управления людьми наиболее часто встречающимися типами лиц с чертами шизоидности являются: психически перенапряженные шизоиды, «прилипалы», лица с характерологически нормальным стилем руководства, аутичные шизоиды, конфликтные шизоиды, шизоиды-интеллектуалы и шизоиды-правдоискатели.

Глава 7. Совершенствование психодиагностики шизоидно акцентуированных черт личности

В самом общем виде проблема психодиагностики шизоидно акцентуированных черт личности включает в себя несколько аспектов.

Во-первых, это отделение шизоидно не акцентуированных лиц от лиц с чертами шизоидной акцентуации. Четкой границы (по аналогии с акцентуациями других типов) в этих случаях нет. Во-вторых, это отделение шизоидно акцентуированных личностей, в целом успешных работников, от «тяжелых», проблемных шизоидов. В-третьих, это выделение определенных подтипов шизоидной акцентуации.

7.1. Совершенствование психодиагностики шизоидно акцентуированных черт личности по методике ММРI

Шизоидные черты личности, черты шизоидной акцентуации диагностируются 72 вопросами шкалы Sc теста MMPI. Проанализируем данные вопросы и дадим им психологическую интерпретацию. Одновременно отметим, какую подшкалу могут составить данные вопросы. В значительной степени решение этой проблемы совпадает с определением содержательной валидности шкалы Sc методики MMPI. На основе данной шкале можно выделить определенные подшкалы (см. Епифанцев С. Н., 1996).

В методике MMPI содержатся следующие вопросы с ответом «да»: 16, 21, 22, 24, 32, 33, 35, 40, 41, 52, 97, 121, 156, 157, 168, 179, 182, 194, 202, 210, 212, 238, 241, 251, 259, 266, 273, 282, 291, 297, 301, 303, 305, 307, 312, 320, 324, 325, 332, 334, 335, 339, 341, 345, 349, 350, 352, 354, 355, 356, 360, 363, 364;

с ответом «нет»: 8, 17, 20, 37, 65, 103, 119, 177, 178, 187, 192, 196, 220, 276, 281, 306, 309, 322, 330.

Эти вопросы условно, путем качественного психологического анализа можно сгруппировать в определенные подшкалы:

РАСЩЕПЛЕННОСТИ, РАЗДВОЕННОСТИ, ДИСБАЛАНСА ЛИЧНОСТИ; ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТИ, АУТИЧНОСТИ; ЭНЕРГЕТИЧНОСТИ.

В шкалу РАСЩЕПЛЕННОСТИ, РАЗДВОЕННОСТИ, ДИСБАЛАНСА личности можно включить следующие вопросы:

а) на психофизиологическом уровне

22. Временами у меня бывают приступы смеха или плача, с которыми я никак не могу справиться. (1 – да, 2 – нет).

194. У меня бывали приступы, во время которых я не управлял своим и движениями или речью, но понимал, что происходит вокруг.

210. Все мне кажется одинаковым на вкус.

273. Моя кожа в некоторых местах бывает нечувствительной.

332. Иногда у меня пропадает или меняется голос, даже если я не простужен.

334. Временами я ощущаю странные запахи.

341. Иногда мой слух настолько обостряется, что это мне даже мешает.

345. Часто у меня бывает такое ощущение, будто все вокруг не реально.

350. Когда вокруг никого нет, я слышу странные вещи.

103. Мышечные судороги и подергивания у меня бывают крайне редко (или никогда не бывают).

119. Моя речь сейчас такая же, как всегда (не быстрее, не медленнее, нет хрипоты, нет невнятности).

187. Руки у меня такие же ловкие и проворные, как и прежде.

192. Я всегда сохраняю равновесие при ходьбе.

281. У меня редко звенит или гудит в ушах.

330. Я никогда не был парализован или не испытывал необычной слабости в каких-либо мышцах.

б) на психическом уровне

32. Мне трудно сосредоточиться на какой-нибудь задаче или работе (1 – да, 2 – нет).

33. У меня были очень странные и необычные переживания.

41. Бывало, что я целыми днями или даже неделями ничего не мог делать, потому что никак не мог заставить себя взяться за работу.

156. У меня бывают периоды, когда я что-то делал, а потом не знал, что именно я делал.

168. С моим рассудком творится что-то неладное.

178. Мне кажется, что с памятью у меня все в порядке.

182. Я боюсь сойти с ума.

238. У меня бывают периоды такого сильного беспокойства, что я даже не могу усидеть на месте.

251. У меня бывали периоды, когда мои действия прерывались и я не понимал, что происходит вокруг.

291. В моей жизни был один или несколько случаев, когда я чувствовал, что кто-то посредством гипноза заставляет меня совершать те или иные поступки.

303. Некоторые вещи настолько меня волнуют, что мне даже говорить о них трудно.

335. Мне трудно сосредоточиться на чем-нибудь одном.

349. У меня бывают странные, необычные мысли.

352. Есть вещи или люди, к которым я отношусь с опаской, хоть и знаю, что они не таят для меня никакой угрозы.

354. Я опасаюсь пользоваться ножом или другими острыми или колющимися предметами.

363. Иногда мне бывало приятно, когда мне причиняли боль кто-то, кого я люблю.

356. Мне труднее сосредоточиться, чем другим.

360. Почти каждый день случается что-нибудь, что пугает меня.

287. У меня гораздо меньше всяких опасений и страхов, чем у моих знакомых.

В шкалу ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТИ, АУТИЧНОСТИ можно включить следующие вопросы:

16. Судьба определенно несправедлива ко мне (1 – да, 2 – нет).

21. Временами мне очень хотелось покинуть дом.

24. Меня редко кто может понять.

35. Если бы мне не препятствовали, то я достиг бы гораздо больших успехов в жизни.

40. Большую часть времени я предпочел бы сидеть и мечтать, нежели заниматься чем-либо другим.

52. Встречая на улице своих школьных друзей или знакомых, с которыми давно не виделся, я предпочитаю проходить мимо, если он и не заговорят со мной первыми.

97. Временами я испытываю сильное желание нарушить правила приличия или кому-нибудь навредить.

121. По-моему против меня что-то замышляют.

157. Я считаю, что меня часто наказывали незаслуженно.

202. Думаю, что я человек обреченный.

212. Мои родные обращаются со мной скорее как с ребенком, чем как со взрослым.

241. Я часто вижу такие сны, о которых лучше никому не рассказывать.

282. Бывает, что я испытываю ненависть к членам моей семьи, которых обычно люблю.

301. Жизнь для меня почти всегда связана с напряжением.

312. Мне неприятно, когда вокруг меня люди.

305. Даже среди людей я обычно чувствую себя одиноким.

307. Я отказываюсь играть в некоторые игры потом у, что у меня это плохо получается.

322. Меня тревожат мысли о работе и о деньгах.

324. Я никогда не был влюблен.

325. Некоторые из членов моей семьи совершали поступки, которые меня пугали.

339. Нередко мне хочется умереть.

355. Иногда мне бывает приятно причинить боль тем, кого я люблю.

364. Обо мне говорят пошлые и оскорбительные вещи.

8. Моя повседневная жизнь заполнена делами, которым мне интересны.

17. Мой отец – хороший человек.

65. Своего отца я люблю.

177. Моя мать – хорошая женщина.

196. Мне нравится быть в таких местах, где я раньше никогда не был.

220. Я люблю свою мать.

276. Я люблю детей.

306. Люди проявляют по отношению ко мне столько сочувствия и симпатии, сколько я заслуживаю.

309. Мне кажется, что я завожу друзей с такой же легкостью, как и другие.

В шкалу энергетичности можно отнести вопросы:

179. Меня беспокоят сексуальные (половые) вопросы.

259. Самое трудное для меня в любом деле – это начало.

266. Раз в неделю или чаще я бываю очень возбужденным и взволнованным.

297. Мне надоели мысли сексуального характера.

320. Мне часто снятся сны сексуального содержания.

20. Своей половой жизнью я удовлетворен.

37. У меня отсутствовали неприятности из-за моего поведения, связанного с сексуальной (половой) жизнью.

Данные вопросы можно сгруппировать и несколько иначе. Так, для лиц с высокими значениями по шкале шизоидности характерна и спонтанность эмоциональных, психических реакций. Но эта спонтанность такова, что редуцирует постоянно духовные, внутренние переживания, потребности рассматриваемых лиц, а не ориентируется на внешние проявления, на требования объективной реальности.

Это также эмоциональная и интеллектуальная маргинальность личности и потеря самоконтроля (что, впрочем, вкладывается в термин «расщепление личности»).

В данных вопросах присутствует подфактор, который связан с диагностикой механизма возникновения неврозов, психических отклонений от нормы у повышенно чувствительных, повышенно эмоциональных людей. Этот механизм хорошо описал Хорни. По его мнению, боязнь не получить ожидаемого эмоционального тепла, эмпатии нередко приводит к тому, что личность отказывается от общения с людьми, от ситуаций, когда реально можно получить данную эмоциональную эмпатию: игры, совместный отдых и т. д.

У лиц с чертами шизоидной акцентуации эта закономерность проявляется по отношению к такому фундаментальному чувству как любовь. Эти лица при высокой потребности в любви, при явно актуализированной потребности в ней испытывают откровенное неудовольствие от недостаточного проявления эмпатии, аффиляции, любви со стороны окружающих, особенно наиболее близких людей. И они отвечают порой на обычные человеческие чувства со стороны окружающих ненавистью, нелюбовью. Они не любят и порой ненавидят людей за недостаточную интенсивность их чувств, их эмоций по отношению к себе. Поэтому отсутствие любви к отцу, матери, детям статистически чаще коррелирует с чертами шизоидного характера.

Психологический механизм этого эффекта хорошо передает формулировка 182 вопроса теста MMPI: бывает, что я испытываю ненависть к членам моей семьи, которых обычно люблю.

Ненависть появляется для того, чтобы как бы заглушить, забить актуализированную любовь, которая, будучи неразделенной, переносится очень тяжело.

Дадим психологическую интерпретацию характеру ответов на вопросы выделенных подфакторов шкалы шизоидности.

Расщепленность, раздвоенность личности

а) на психофизиологическом уровне:

Вопрос 22, ответ «да». Временами бывают приступы смеха или плача, с которыми не может справиться – слишком необычны, нестандартны эмоционально-духовные переживания, связанные с потерей самоконтроля.

Вопрос 194, ответ «да». Были приступы, когда не понимал, что происходит вокруг – это уже признак не шизоидности, а шизофрении. Необходимо углубленное обследование.

Вопрос 210, ответ «да». Все кажется одинаковым на вкус – внутренние переживания как бы перебивают внешние раздражители.

Вопрос 273, ответ «да». Кожа в некоторых местах бывает нечувствительной – вероятностный признак большей активности внутренних рецепторов, нежели внешних. Это нередко бывает у шизоидных личностей.

Вопрос 332, ответ «да». Иногда меняется голос, даже если не простужен – признак активных внутренних процессов спонтанного характера.

Вопрос 334, ответ «да». Временами ощущает странные запахи – признак нарушения адекватных чувственных, информационных связей с окружающим миром.

Вопрос 341, ответ «да». Иногда слух настолько обостряется, что это даже мешает – признак активных внутренних психофизиологических процессов, спонтанных, неконтролируемых. Это вероятностный признак шизоидности.

Вопрос 345, ответ «да». Часто бывает ощущение нереальности окружающего – явный признак шизоидности.

Вопрос 350, ответ «да». Когда никого нет вокруг, слышит странные вещи – явный признак шизоидности. Необходима беседа с психиатром.

Вопрос 103, ответ «нет». Бывают мышечные судороги и подергивания – при повышенной шизоидности это может быть признаком усиления данной акцентуации. Необходима консультация психиатра.

Вопрос 119, ответ «нет». Речь меняется – признак интенсивнейших физиологических и психических процессов в личности.

Вопрос 187, ответ «нет». Руки не являются ловкими и проворными, как прежде – признак озабоченности личности своим физиологическим, психическим состоянием. Это бывает у шизоидов нередко.

Вопрос 192, ответ «нет». Не всегда сохраняет равновесие при ходьбе – признак нарушения психофизиологических процессов в личности, нередко в силу психологических причин. Это одна из особенностей шизоидных личностей: импульсивность, «разорванность» мышления сочетается с аналогичной «разорванностью» движений, жестов.

Вопрос 281, ответ «нет». Нередко звенит в ушах – неадекватные реальности физиологические процессы лежат в основе повышенной шизоидности.

Вопрос 330, ответ «нет». Испытывал необычную слабость – за повышенной шизоидностью скрываются негативные физиологические процессы.

б) на психологическом уровне

Вопрос 32, ответ «да». Трудно сосредоточиться на какой-то задаче, работе – признак интенсивной спонтанной психической активности, внутренней работы личности.

Вопрос 33, ответ «да». По самооценке бывают странные и необычные переживания – признак необычной внутренней душевной жизни.

Вопрос 41, ответ «да». Бывало, не мог заставить себя взяться за работу целыми днями и даже неделями – настолько интенсивны были внутренние переживания.

Вопрос 156, ответ «да». Бывают периоды, когда что-то делал, а затем не знал что – уходит в себя, в свои внутренние переживания, размышления.

Вопрос 168, ответ «да». Считает, что с рассудком творится что-то неладное – признак необычности переживаний.

Вопрос 178, ответ «нет». Не считает, что все в порядке с памятью – психологические признаки шизоидности сочетаются с вескими физиологическими.

Вопрос 182, ответ «да». Боится сойти с ума – необычные переживания. Этими переживаниями обследуемый отличается от окружающих, вытолкнут из их среды.

Вопрос 238, ответ «да». Бывают периоды сильного беспокойства, когда не может усидеть на месте – так сильны внутренние переживания.

Вопрос 251, ответ «да». Были периоды, когда действия прерывались и обследуемый не знал, что происходит вокруг – эмоциональная рассогласованность с окружающим миром зашла весьма далеко. Есть подозрение не только на шизоидность, но и шизофрению. Необходимо углубленное психиатрическое обследование. Данные факты должны стать предметом психиатрического анализа.

Вопрос 291, ответ «да». Были случаи, когда чувствовал, что его кто-то гипнотизирует – это признак необычности внутренних переживаний.

Вопрос 303, ответ «да». Некоторые вещи настолько волнуют, что о них даже говорить трудно – для шизоидных личностей аутичность, недостаточная повседневная общительность связана порой с очень интенсивными внутренними переживаниями, которые не могут понять другие.

Вопрос 335, ответ «да». Трудно сосредоточиться на чем-нибудь одном – мышление шизоидного типа нередко многоаспектно, растерзано, дискретно.

Вопрос 349, ответ «да». Бывают странные, необычные мысли: спонтанная активность психики не может быть остановлена просто волевым усилием.

Вопрос 352, ответ «да». С опаской относится к людям, которые объективно не таят угрозы – признак нарушения эмоциональных связей с окружающими, уход в свой внутренний мир, неадекватная оценка эмоциональной экспрессии окружающих.

Вопрос 354, ответ «да». Опасается пользоваться ножом или другими острыми предметами – страхи, опасения, не чуждые шизоидам.

Вопрос 363, ответ «да». Иногда приятно принять боль от любимого человека – контрастность, необычность переживаний шизоидов доходит до нелогичности.

Чтобы обратить на себя внимание, пережить интенсивные психические процессы (а потребность в этом у них актуализирована) совместно с другими, получить своеобразную аффиляцию – шизоиды готовы сами терпеть от других и нередко досаждают другим.

Вопрос 356, ответ «да». Труднее сосредоточиться, чем другим – внутренний мир спонтанно активен.

Вопрос 360, ответ «да». Почти каждый день случается что-то, что пугает – таковы переживания шизоидов. Они страдают от реальной жизни больше, чем обычный человек.

Вопрос 287, ответ «нет». Опасений и страхов больше, чем у окружающих – явный признак психического перенапряжения, наличия противоречивых переживаний: обычных и психогенных.

Подфактор эмоциональной неудовлетворенности, аутичности можно интерпретировать по каждому вопросу следующим образом.

Вопрос 16, ответ «да». Считает, что судьба к нему несправедлива – чувствует свои потенции, в том числе и интеллектуальные; испытывает потребность в более душевном, более заинтересованном, порой в необычно внимательном подходе к себе как личности.

Вопрос 21, ответ «да». Временами хотелось покинуть дом – признак нарушенности эмоциональных отношений с ближайшими родственниками, признак маргинальности.

Вопрос 24, ответ «да». Кажется, что его никто не понимает – необычен, непонятен для большинства окружающих, нестандартен. И в некоторых областях он благодаря этих качествам может быть «выше» окружающих.

Вопрос 35, ответ «да». Считает, что окружающие настроены против него – иначе многого достиг бы в жизни. Косвенное признание нереализованных внутренних потенций сочетается с прямым признанием элементов маргинальности, неумения находить общий язык с окружающими.

Вопрос 40, ответ «да». Чаще хотелось бы сидеть и молчать, созерцать, нежели заниматься другим – склонность к самостоятельным, спонтанным, не навязанным извне размышлениям.

Вопрос 52, ответ «да». Встречаясь со школьными друзьями, знакомыми, предпочитает проходить мимо, не заговаривая первым, – признак маргинальности, эмоциональной оторванности от друзей, товарищей, признак большей значимости внутренних переживаний, нежели межличностных контактов с окружающими.

Вопрос 97, ответ «да». Временами испытывает желание кому-то навредить, нарушить правила приличия – признак эмоциональной оторванности от других, маргинальности.

Вопрос 121, ответ «да». Считает, что против него что-то замышляют – признак маргинальности, вытеснения из системы межличностных отношений: подобные чувства не могут быть у души коллектива, «рубахи-парня».

Вопрос 157, ответ «да». Часто незаслуженно наказывали – эмоциональная дисгармония с окружающими, маргинальность началась рано и имеет под собой глубинные причины в психобиографии.

Вопрос 202, ответ «да». Считает себя обреченным человеком – при таких убеждениях нельзя говорить о гармоничности эмоциональных переживаний.

Вопрос 212, ответ «да». Родные обращаются с обследуемым как с ребенком – такая эмоциональная организация личности при всей ее нестандартности вызывает необычное отношение, воспроизводит ее маргинальность на новом уровне. Это косвенный признак отсутствия реальности, объективности во взглядах на жизнь, окружающих.

Вопрос 241, ответ «да». Часто видит такие сны, о которых лучше никому на рассказывать – настолько сильны и необычны внутренние переживания.

Вопрос 282, ответ «да». Временами испытывает ненависть к членам семьи, которых любит – противоречивость чувств, смена их на противоположные частенько бывают у шизоидов. Это момент «двойного зажима».

Вопрос 301, ответ «да». Жизнь почти всегда связана с напряжением – напряжение коррелирует с внутренним дискомфортом, с общим недовольством жизнью.

Вопрос 305, ответ «да». Даже среди людей обычно чувствует себя одиноким – эмоционально оторван от окружающих.

Вопрос 307, ответ «да». В некоторые игры отказывается играть, так как это плохо получается – не хватает эмоционального потенциала преодолеть этот межличностный барьер, боится отчуждения при неудаче. Сама эта боязнь служит причиной отказа.

Вопрос 312, ответ «да». Неприятно, когда вокруг люди – эмоционально отвергает окружающих, шизоидный маргинал; но, вероятно, так же отвергается и окружающими или, во всяком случае, не принимается ими так, как хотелось бы.

Вопрос 324, ответ «да». Никогда не был влюблен – весьма существенный признак эмоциональной «свернутости», недостаточно развитой у личности эмоциональной эмпатии, в конечном счете – ее маргинальности.

Вопрос 325, ответ «да». Поступки некоторых членов семьи пугали – косвенный признак недостаточно гармоничных эмоциональных связей в семье.

Вопрос 339, ответ «да». Часто хочется умереть – признак нарушения эмоциональной гармонии с окружающим миром.

Вопрос 355, ответ «да». Иногда приятно причинить боль любимым людям – необычность переживаний шизоидов. Путем причинения боли другим шизоид как бы заставляет других обратить внимание на себя. В данном случае срабатывает защитная реакция типа проекции: вымещение своих переживаний на других нередко доставляет облегчение шизоиду.

Вопрос 364, ответ «да». Считает, что о нем говорят пошлые и оскорбительные вещи – признак мнительности, нарушенности эмоциональных связей с окружающими, недостаточной эмоциональной эмпатичности, объективности в оценке окружающих.

Вопрос 8, ответ «нет». Не считает, что жизнь заполнена интересными делами – неудовлетворенность как достигнутым, так и реальными возможностями самореализации – это характерная особенность шизоидных личностей.

Вопрос 17, ответ «нет». Не считает отца хорошим человеком – признак озлобленности, маргинальности личности. Одновременно, в совокупности с иной оценкой отца – это признак проявления двойного зажима личности.

Вопрос 65, ответ «нет». Не считает, что любит своего отца – веский признак нарушения эмоциональных привязанностей к ближайшим людям, эмоциональной черствости, маргинальности. В совокупности с иной оценкой отца (вопрос 17) – признак проявления эффекта двойного зажима.

Вопрос 177, ответ «нет». Не считает мать хорошей женщиной – очень веский признак нарушения эмоциональных связей, взаимопонимания с окружающими людьми, маргинальности личности, «вытолкнутости» ее из системы эмоциональной привязанности, известной ее ущербности. Это может свидетельствовать о проявлении эффекта двойного зажима. Ответ подобного рода выбирается крайние редко. Уже один такой ответ может служить основанием для углубленного исследования человека.

Вопрос 196, ответ «нет». Не нравится бывать в незнакомых местах – признак акцентуации, замкнутости личности на чем-то известном, обычном, несклонность ее к открытым эмоциональным реакциям.

Вопрос 220, ответ «нет». Не любит свою мать? – явный признак эмоциональной ущербности личности, ее маргинальности, вытолкнутости из системы эмоциональных отношений людей. Подобный ответ выбирают крайне редко. И уже только один подобный ответ может служить основанием для углубленного исследования личности. В то же время различные ответы на подобные вопросы могут служить признаком проявления эффекта двойного зажима.

Вопрос 276, ответ «нет». Не любит своих детей, или их не имеет – это явный признак эмоциональной ущербности, «зажатости», скованности личности, признак неумения устанавливать эмоционально тонкие отношения даже с близкими людьми.

Вопрос 306, ответ «нет». Не считает, что люди проявляют достаточно симпатии и сочувствия – обделен эмоционально добрым отношением, а может и отвергнут окружающими в силу специфики, необычности своего эмоционального мира. Потребность в глубокой, интенсивной эмпатии актуализирована, но эту потребность шизоид не может удовлетворить обычным путем.

Вопрос 309, ответ «нет». Не считает, что заводит друзей с такой же легкостью, как и другие – это признак эмоциональной закрытости личности, трудностей установления контактов с окружающими, нестандартности эмоционального мира.

Вопрос 322, ответ «нет». Не тревожат мысли о работе и деньгах – не слишком ли «независим» от окружающего мира? Это признак интереоризации, чрезмерной концентрации на своих переживаниях и явной недооценки важности учета особенностей, требований объективного мира.

Подфактор энергетичности можно интерпретировать следующим образом:

Вопрос 179, ответ «да». Беспокоят половые вопросы – повышенная сексуальность и нестандартность интеллекта взаимосвязаны. В данном случае у личности накопилась нереализованная энергетическая напряженность.

Вопрос 259, ответ «да». Самое трудное для меня в любом деле – начало, как считает обследуемый – трудно настроить необычный, относительно автономный душевный мир на нечто новое.

Вопрос 266, ответ «да». Раз в неделю или чаще бывает возбужденным и взволнованным – повышенная психическая активность является признаком шизоидных личностей.

Вопрос 297, ответ «да». Надоели мысли сексуального характера – у личности недостаточно сбалансированы процессы сублимации. Сексуальная энергия жаждет выхода, разрядки.

Вопрос 320, ответ «да». Часто снятся сны сексуального содержания – идут мощные процессы сублимации, которые человек не осознает и в обыденной жизни компенсирует сексуальную потребность какими-то необычными увлечениями, переживаниями.

Вопрос 20, ответ «нет» Удовлетворенность своей половой жизнью низкая – признак недостаточно интенсивных сублимирующих процессов, признак эмоциональной неудовлетворенности.

Вопрос 37, ответ «нет». Были неприятности в сексуальной жизни – нарушение сбалансированности процессов сублимации. Есть потребность в высвобождении соответствующей энергии, в том числе и путем необычных переживаний.

Таким образом, в настоящее время с технической и научной точки зрения создались условия, когда при диагностике конкретной личности с чертами шизоидности может реально работать не только шкала Sc теста MMPI в целом, но и каждый вопрос этой шкалы. Для этого все вопросы должны быть качественно интерпретированы экспертами и введены в ЭВМ. В дальнейшем в каждом конкретном случае, в зависимости от индивидуальной «траектории ответов» компьютер будет извлекать ту или иную интерпретацию, облегчая качественный психологический анализ.

7.2. Исследование проблемы диагностики эффекта компенсации шизоидных черт личности другими ее чертами, качествами

Статистическая психодиагностическая информация, собранная в процессе исследования, может быть использована и для создания психодиагностической методики, учитывающей возможность компенсации одних качеств личности другими, в частности – возможность компенсации шизоидных черт личности качествами, которые диагностируются примененными в исследовании тестами.

Наиболее сложной проблемой в психологии является изучение возможностей и границ компенсации одних качеств личности другими, в частности, изучение компенсаторных возможностей по преодолению негативных проявлений шизоидности. При этом идея исследования границ и возможностей компенсации одних качеств личности другими связана с тем, что с ростом значений шкалы шизоидности теста MMPI наблюдается статистически закономерное изменение результатов как теста MMPI, так и других тестов. Если это закономерно со статистической и психологической точек зрения, то экспериментатор имеет дело с качествами, которые сопутствуют, соответствуют шизоидности. Если же тенденция изменения шизоидных черт личности противоположна тенденциям изменения сопутствующих им качеств, то это и является основой для компенсации шизоидных черт личности.

Это отчетливо видно на примере соответствия интеллектуальных показателей значениям шкалы Sc теста MMPI. Низкие значения по интеллектуальным тестам как бы усугубляют шизоидные черты личности, высокие – наоборот, компенсируют недостатки. Это так называемые сопутствующие шкале Sc теста MMPI тестовые шкалы.

Так, развитые интеллектуальные способности являются важным психологическим фактором, компенсирующим недостатки шизоидных черт личности.

Кроме того, компенсирующими факторами шизоидных черт личности выступают:

– высокая стрессоустойчивость (психодиагностический показатель – высокие значения шкалы С теста Кэттелла);

– оптимальная, высокая общительность (психодиагностические показатели – шкала А теста Кэттелла и шкала О теста MMPI);

– достаточно высокая моральная нормативность (шкала G теста Кэттелла);

– уверенность в себе (шкала Н теста Кэттелла);

– отсутствие комплексов в общении с людьми (подозрительность, тревожность и др.);

– шкалы Н, L, О теста Кэттелла и др.;

– высокий самоконтроль (шкала Q3 теста Кэттелла), релаксированность психики (шкала Q4 теста Кэттелла) и др.;

– хорошее здоровье, настроение (шкалы HS – ипохондрии и De – депрессии теста MMPI);

– сбалансированность психики, отсутствие акцентуаций черт личности (истероидной, психопатичной, паранойяльной, психастеничной, гипомании и др.).

В своей совокупности компенсаторные механизмы шизоидности кроятся в наличии некоторых черт, которые относительно противоположны чертам классического шизоида. Именно эти черты личности позволяют лицам с теми или иными шизоидными чертами выбрать такой индивидуальный стиль деятельности, который позволяет им успешно работать с людьми. И несмотря на то, что реально у человека могут присутствовать шизоидные черты личности, его индивидуальный стиль деятельности может отличаться высокой эффективностью – в силу того, что эти черты выступают как подчиненные, а не основные, не определяющие в его индивидуальном стиле деятельности, в силу того, что они компенсируются иными качествами личности.

Каждая из шкал, используемых при анализе компенсаторных возможностей личности, имеет свой диапазон показаний и противопоказаний. Этот диапазон находится по результатам экспериментальных исследований. Их суть заключается в следующем.

Из всей выборки обследуемых выбираются лица с высокими и низкими значениями по шкалам, которые связаны с шизоидными чертами личности. Путем группировки выбираются такие среднестатистические значения по данным шкалам, которые связаны с проблемными значениями (более 60 Т-баллов) по шкале шизоидности. Это и будет граница активного противопоказания, величина, которая статистически чаще как бы усугубляет показания шкалы шизоидности. Приведем это на примере шкалы L теста Кэттелла.

В среднем, если шкала L теста Кэттелла показывает более 15 «сырых» баллов, то показатели шкалы шизоидности статистически чаще принимают критическое значение. То есть, когда по шкале L теста Кэттелла получено более 8 стэнов, то уже одно это служит вероятностным признаком наличия у обследуемой личности шизоидных черт. Это – критические прогностические значения шкалы L по отношению к шкале Sc теста MMPI.

В то же время, при низких значениях шкалы L теста Кэттелла (менее 9 «сырых» баллов, то есть менее 5 стэнов) в среднем по данной выборке наблюдаются оптимальные значения по шкале шизоидности. При значениях же шкалы L менее 4 стэнов статистически нечасто встречаются лица с шизоидными чертами. Низкие значения по данной шкале – вероятностный признак отсутствия выраженных шизоидных черт личности. При значении данной шкалы менее 4 стэнов наблюдается эффект активной компенсации шизоидных черт личности у лиц с достаточно высокими значениями по шкале Sc. И это подтверждается наблюдением за лицами, которые имеют необычное сочетание показателей: высокие значения по шкале шизоидности теста MMPI и низкие – по шкале L теста Кэттелла. У таких лиц степень выраженности шизоидных черт личности меньше, чем у других обследуемых с подобными значениями шкалы Sc, несмотря на наличие у них психодиагностических признаков присутствия шизоидных черт личности.

И это характерно для всех шкал, которые диагностируют качества личности, способные компенсировать шизоидные черты.

Причем в случае высоких значений шкалы L (или любой другой аналогичной, прогнозируюшей шизоидность шкалы) наблюдается тенденция приближения выборки к профилю шизоидных личностей по всем шкалам всех примененных тестов. В случае же низких значений по данной шкале наблюдается обратная тенденция: все шкалы стремятся к значениям, характерным для выборки антишизоидов.

Соблюдение или нарушение этой статистической тенденции служит основанием для диагностики компенсации шизоидных черт личности иными, или же для диагностики усугубления шизоидных черт личности, явной шизоидности, для диагностики отсутствия эффективных механизмов ее компенсации и гиперкомпенсации.

Естественно, что все же основным критерием, основанием для подобных выводов является практическая деятельность личности, результаты наблюдения за ней, результаты беседы и др. – т. е. комплексная оценка примененных тестов.

Таким образом, по некоторым шкалам можно выделить границы активной компенсации качеств шизоидности, а также границы, показывающие отсутствие эффективных механизмов компенсации и гиперкомпенсации, и, наоборот, присутствие личностных качеств, которые как бы усугубляют шизоидно акцентуированные черты личности. Такая статистика получена.

Перепроверка полученных выводов проведена на массиве психодиагностических данных, которые отражают статистическую взаимосвязь низких значений шкалы L теста Кэттелла со шкалой Sc теста MMPI.

Анализ этих данных показывает, что прогностичность низких значений шкалы L значительно ниже, чем высоких: высокие значения статистически более рельефно связаны с выраженными чертами шизоидности, нежели низкие значения – с их отсутствием.

И это можно выразить с помощью специальных коэффициентов, которые будут отражать совокупный компенсаторный потенциал личности.

Полученные результаты имеют непосредственное практическое значение. Они могут быть использованы при создании алгоритма оценки компенсаторных возможностей по преодолению возможных недостатков, негативов, которые сопутствуют шизоидным личностям.

Данный вывод подтверждается не только статистическими расчетами, но и выборочным наблюдением за лицами, которые имеют высокие значения по шкале шизоидности, но вполне благоприятный профиль по другим прогностичным, сопутствующим шизоидности, шкалам примененных методик. В своем большинстве они успешно компенсируют недостатки шизоидных черт.

Из 25 человек с таким сочетанием (высокое значение по шкале Sc теста MMPI – более 75 Т-баллов – и оптимальные значения по сопутствующим шкалам примененных тестов) лишь 5 человек имели признаки шизоидов, что составляет 20 % от данной выборки. В то же время среди всех обследуемых при значении шкалы Sc теста MMPI более 65 Т-баллов более чем у половины обнаружились реально проявляющиеся в профессиональной деятельности, в поведении шизоидные черты. Таким образом, учет компенсирующих возможностей через сопутствующие шкалы примерно в 2,5 раза повышает точность психодиагностики шизоидных черт личности.

В силу этого данную методику можно и нужно использовать в компьютерных вариантах диагностики шизоидных черт личности. Для компьютерной психодиагностики важно описать алгоритм, последовательность действий, операций. Алгоритм оценки компенсаторных возможностей личности можно использовать при создании соответствующих программ.

Этот алгоритм может быть следующим.

1. Начинаем анализ при условии: а) высоких значений по шкале Sc теста MMPI; б) или при наличии других настораживающих признаков (данных наблюдений, анализа листка по учету кадров, анализа результатов деятельности, беседы, повышения сопутствующих Sc шкал и др.

2. Оцениваем успехи личности в практической деятельности.

3. Если на этот счет есть точные и исчерпывающие положительные данные, базируемся на них при оценке личности, дополняя эту оценку анализом значений шкалы Sc.

а) Если данные о практической деятельности исключительно положительные, а данные по результатам психодиагностики не вызывают сомнений, возражений, то делаем вывод об отсутствии значительных проблем в области шизоидных черт личности.

б) Если данные о практической деятельности положительные, а результаты психодиагностики вызывают сомнение, работаем по полному алгоритму анализа.

в) Если данные о практической деятельности отрицательные, а результаты психодиагностики не вызывают сомнений, то переводим анализ в плоскость иных проблем личности (наличие опыта, акцентуаций иного плана, мотивации и т. д.).

4. При значении шкалы Sc более 60 Т-баллов анализируем ее подшкалы, интерпретируем полученные результаты, делаем вывод.

а) если вывод положительный, благоприятный для прогноза – заканчиваем анализ;

б) если вывод противоречивый, переходим последовательно к анализу:

– ответов на конкретные вопросы шкалы Sc;

– возможностей компенсации негативных шизоидных черт другими чертами личности.

5. Анализируем последовательно компенсаторные возможности личности по шкалам методики Кэттелла – A, B, C, G, L, M, O, Q3, Q4: складываем коэффициенты компенсации, полученные результат интерпретируем.

6. При положительном результате делаем позитивный вывод/прогноз.

7. При негативном результате делаем отрицательный вывод/прогноз.

8. При противоречивом результате переходим к анализу других акцентуаций, сочетаний шкал, к анализу информации более конкретного плана.

Таков алгоритм оценки степени выраженности шизоидных черт личности, предрасположенности человека в связи с этим к той или иной деятельности. Точность психопрогностики при этом повышается по сравнению с традиционной психопрогностикой благодаря использованию дополнительных шкал, исследований компенсаторных возможностей личности по тому или иному качеству, а также благодаря расширению возможностей качественного психологического анализа личности за счет интерпретации и отдельных вопросов, диагностирующих повышение шизоидности.

Сделаем вывод по главе. При совершенствовании методики MMPI по диагностике шизоидных черт личности выявлено, что это можно сделать путем выделения на шкале Sc подфакторов. Важнейшими из них являются: подфактор психической и психофизиологической раздвоенности, расщепленности личности; подфактор эмоциональной неудовлетворенности и подфактор энергичности. Для шизоидов характерна также некоторая спонтанность, маргинальность, потеря самоконтроля (возможно выделение и этих подфакторов).

У шизоидов различные авторы выявляют парадоксальное сочетание различных качеств, свойств личности. Это сочетание характерно не только для шкал теста Кэттелла, но и для шкал методики MMPI и для других тестов.

На основе выделения зон компенсации шизоидных черт личности другими чертами по результатам тестирования методиками МMPI, Кэттелла и других методик возможно использование отработанного алгоритма анализа шизоидных черт личности и возможностей по их компенсации.

Глава 8. Психолого-акмеологическое сопровождение профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности

Повышение точности пиходиагностики лиц с чертами шизоидной акцентуации важно для совершенствования системы психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности. Психолого-акмеологическое сопровождение включает в себя: профессиональную ориентацию; профессиональный психологический отбор; психодиагностику и психопрогностику; психологические консультации; психокоррекцию; психологический тренинг; психологические тренировки с использованием технологий формирования «акме»; психологическую реабилитацию (если это необходимо) и др.

8.1. Необходимость индивидуально-психологического анализа шизоидов в интересах совершенствования психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности

Психологические особенности шизоидных черт личности можно эффективно анализировать на примере деятельности психологов, обладающих подобными чертами. Автору на протяжении нескольких лет приходилось наблюдать, обследовать не только самих психологов с чертами шизоидности, но и анализировать написанные ими психологические характеристики.

Приведем данные по некоторым из них. Психолог М. 40 лет. Психологией занимается профессионально с 18 лет. Психолог-практик, несколько раз поступал в престижный ВУЗ (МГУ, психологический факультет), поступил с третьего раза. На протяжении всей учебы был неудовлетворен уровнем преподавания в МГУ. Постоянно искал контакты с представителями различных психологических школ. Окончил несколько курсов по психологии, которые проводились представителями зарубежных психоаналитических, психотерапевтических школ. Неплохо знал гешталь-терапию, глубинную психологию. Однако, по мере того, как овладевал теми или иными приемами психоанализа, психологического изучения личности, у него появлялся скепсис в отношении возможностей и данных научных школ.

Он видел ограниченность возможностей всех психологических школ, переживал по поводу собственной профессиональной ограниченности. При написании характеристик людей, которые поступали на высокооплачиваемую работу, испытывал большие трудности. Он реально чувствовал противоречивость натуры человека и боялся дать какие-то однозначные, непонятные для обычного человека оценки. Первое время, работая на фирме по приему людей на работу, при оценке людей, длительное время изучал их, применял разнообразные дополнительные тесты, задерживался после работы для углубленных бесед с обследуемыми, но не мог написать достаточно удовлетворительное психологическое заключение. При этом неумение выразить свои мысли в значительной степени определялось тем, что М. видел в человеке одновременно и плохое, и хорошее. Он чувствовал, что при одной ситуации в деятельности данной личности может быть один результат, а при другой – иной, порой противоположный. И он стремился понять личность глубже, полнее.

Иногда беседы с обследуемым у М. длились несколько часов. Он привык засиживаться, выходя далеко за рамки рабочего времени, работал больше других. Однако психологические характеристики, написанные им, просто не воспринимались практиками. В некоторых ситуациях он приходил в отчаяние – бросал ручку, карандаш, отступал от компьютера и говорил, что он не может работать на этой должности. Приходилось искать к нему определенный подход, сравнивать его труд с работой других, которых он порой постоянно критиковал, учить его на примере других. В частности, его коллега психолог К. быстро, легко и естественно, не задумываясь порой о последствиях, писал психологические характеристики на людей, которые проходили психологическое тестирование. Он очень мало беседовал с данными людьми (что было явным недостатком его стиля профессиональной деятельности) и не старался порой проникнуть в их глубинную сущность. Для него было достаточно представить род будущего занятия, совместить род и успешность предыдущего занятия с результатами психологического тестирования, с биографическими данными и на основе этого сформулировать прогноз. В тоже время М. стремился понять все душевные переживания человека, докопаться до его глубинной сути.

Постепенно психоаналитическая струнка в анализе личности стала у М. преобладающей, его психологические характеристики стали обладать высокой степенью надежности. Особенно тонко он чувствовал внутренне аморальных людей, способных на подлость, предательство. Таких людей он улавливал с высокой степенью вероятности, каким-то неимоверным чутьем. Одна из психологических характеристик, написанная М., стала решающей для оценки его способностей. Он сделал вывод, что один из обследуемых способен на аморальный поступок в самое неожиданное время (его брали на должность главного бухгалтера). Этот человек все же был принят на ответственную работу. Его непосредственный начальник решил рискнуть. Прочитав психологическую характеристику на данного обследуемого, во всем согласился с характеристикой (он знал обследуемого уже несколько лет), но ввиду блестящих профессиональных качеств решили, что отказывать ему неразумно; а что касается аморальности, то контроль за данным человеком, естественно, необходим, но главный бухгалтер ничего не может сделать без директора, который хорошо разбирается во всей бухгалтерской документации. Примерно через полгода главный бухгалтер перевел огромную часть средств со счета фирмы, где работал, на счет фирмы своего сына. Как оказалось впоследствии, он это сделал в отместку за действия директора фирмы.

Все это смог предугадать, предусмотреть, предвосхитить психолог М. Однако, все же следует сказать что в большинстве случаев, психологические характеристики М. с трудом воспринимались окружающими. Он нередко говорил и плохое, и хорошее о человеке. Его психологический взгляд на человека был сродни оценке людей Л. Н. Толстым в его дневниках. Лев Николаевич Толстой когда-то писал о наличии у человека различных, порой взаимоисключающих качеств личности.

Нечто подобное проповедовал и М. при оценке любого – именно любого человека. И это не всегда было понятно окружающим, руководителям, для которых важны конкретные ответы на вопросы: брать или не брать, хороший специалист или плохой, будет он верен фирме или не будет и т. д.? Ввиду того, что М. видел и то, и другое, и смотрел на людей порой по-толстовски, он был менее понятен, чем другие психологи. Нередко от него просто отказывались. Он раздражал потребителей своего труда.

М. был самоотверженным сотрудником, способным длительно работать на износ, однако сам периодически испытывал стрессовые перенапряжения, которые изливал как на окружающих, так и на руководство фирмы. Он сумел поссориться по сути дела со всеми своими коллегами. Причем эти ссоры внешне носили принципиальный характер. Он отрицал методы работы психологов, которые не видели проблематичности людей, которые давали однозначные оценки тому или иному человеку, которые как бы не чувствовали противоречивости человеческой натуры. Порой он просто издевался над молодыми психологами, только пришедшими на работу.

Но периодически буквально за рукав тянул к себе авторитетных руководителей, людей, которым пытался передать все, что у него накопилось на душе, пытался изложить, как надо перестроить работу фирмы, как улучшить работу с персоналом. При этом он выдвигал как здравые идеи, так и прожекты, которые по объективным причинам не могли быть реализованы на фирме.

Поняв индивидуально-психические особенности М., окружающие стали относиться к нему с определенной психологической дистантностью. Почувствовав подобное отношение, М. пытался самоутвердиться путем контактов не с руководителем отдела, а вначале с заместителем главы фирмы, а потом и с главой фирмы. Он записывался на прием, приходил с жалобами на сотрудников (порой в этих жалобах были элементы реальности, объективности) он выплескивал свою раздражительность на коллег в беседах с теми людьми, внимание которых мог удержать. Нередко он начинал подобные разговоры даже с теми, кто приходил на обследование. Причем подтекст этих разговоров был такой, что вот он может понять человека, а есть специалисты, которые это не могут сделать, но тем не менее работают на фирме и дают оценку тем людям, которые по многим показателям значительно выше их.

Подобное поведение М. стало раздражать руководство, назревал конфликт. В этом конфликте М. принял однозначную позицию и подал заявление об уходе. Однако сожалея об относительно высоком заработке на фирме, использовав родственные связи, ему удалось вернуться на работу. Он был назначен на обследование наиболее сложных, наиболее противоречивых людей, которые требовали глубокого психоаналитического анализа.

М. некоторое время работал без срывов. Однако постепенно в нем вновь стала накапливаться раздражительность, и он вновь бессознательно искал поводы для ее внешнего выражения, для разрядки, в том числе и через конфликты с другими людьми.

Для М. было крайне необходимо следующее:

а) глубокая эмпатия, взаимопонимание, многочасовые разговоры по душам с любым человеком, лишь бы эти разговоры были задушевными, искренними, где центральное внимание было бы приковано к нему;

б) конфликты – в том случае, если он долго не испытывал эмоциональной разрядки, эмпатии.

Однако у руководителей фирмы попросту не было времени для длительных разговоров по душам. В силу этого у М. накапливалась раздражительность, недовольство руководством фирмы.

М. тонко чувствовал людей, особенно тех, от которых он зависел, с которыми мог пойти на конфликт и тех, с которыми на конфликт нельзя было идти ни в коем случае. В этих ситуациях он все-таки умел себя сдерживать.

При оценке М. важно отметить его высокую интуитивность. Он мог чувствовать те моменты, когда начальство с ним беседовало искренне, а когда просто деликатно выслушивало. И он даже говорил, что глаза тех людей, с которыми он беседует позволяют безошибочно определять, когда они говорят искренне, а когда между их мыслями и словами существует противоречие: «Я это вижу по глазам, я читаю людей с полуслова». В действительности так и было: он безошибочно определял истинное отношение к себе окружающих.

У М. были проблемы во взаимоотношениях в семье с женой, с родителями. В известном смысле он был человеком, преданным своему делу, но не учитывающим в полной мере свои обязательства перед близкими людьми. Он мог потратить свою заработную плату на оплату курсов повышения квалификации, на приобретение программных средств к компьютеру, в то время, когда его семья жила более чем скромно. Он проживал на жилплощади своей жены. Квартира эта не принадлежала жене, а была предоставлена ее родителями на время – до того момента, когда они приобретут свое жилье. Однако он практически ничего не делал для того, чтобы заработать на квартиру, чтобы получить свое жилье. Все это делала жена. Естественно, она во многом была недовольна мужем. В то время как коллеги М. зарабатывали на двух, трех работах, выбирали наиболее экономичные решения своих жилищных и иных проблем, М. с маниакальным упорством занимался самосовершенствованием в психологии, отвергая все известные ему психологические школы, методы работы с людьми.

Практически большую часть житейских вопросов за него решала жена. Психологические особенности М. сродни особенностями младенца, который кричит и требует внимания. Но у М. этот крик был высокоинтеллектуальным, его переживания высокой степени интенсивности порой были непонятны окружающим, и оставались лишь частью его внутреннего мира. Он требовал внимания к себе и своим переживаниям, если же этого внимания не было, то он уходил в себя, закрывался, становился нелюдимым.

Оценивая профессиональные способности М., следует отметить, что он был одновременно и профессионалом высокой пробы и человеком, который в ситуации, где требовались определенные, конкретные решения, не способен был их принять. Он не мог сделать однозначный вывод: брать или не брать человека на работу, он был не способен написать понятные потребителю психологические профессиональные характеристики.

В то же время М. в отдельных случаях мог показать чудеса профессионализма в оценке людей. Но ему было необходимо время для углубленного исследования человека, которым реально психолог попросту не обладает. Попадая в подобную ситуацию, когда надо было быстро обследовать массу людей, написать психологическую характеристику на каждого и глубоко разобраться в каждом, он раздражался, у него возникал внутренний конфликт, он попросту не выполнял свои профессиональные обязанности.

М. хотел оценивать каждого человека в соответствии со своими профессиональными взглядами, со своими мерками, не учитывая объективно складывающуюся ситуацию. И он не желал подстраиваться под других, пытаясь отвоевать, защитить свою индивидуальность.

Одна из существенных психических особенностей М. заключалась во внутренней неудовлетворенности собой. По-своему это был несчастный человек. Но по результатам исследования внутренняя неудовлетворенность собой часто характерна для лиц с выраженным «акме», для профессионалов высокой пробы. Так, А. В. Садкова отмечает: «Среди профессионалов высокого уровня лица с низкой самооценкой чаще находят резервы профессионального саморазвития, достижения «акме» внутри себя, предъявляя к себе более высокие требования. В силу этого они реже бывают довольными собой, но именно эта внутренняя неудовлетворенность толкает их к новым профессиональным успехам» (Садкова А. В., 1998, с. 20).

М. относился к профессионалам данного типа. Психастеничность, психопатичность были присущи ему в полной мере. Но попробуем ответить на вопрос: был ли прав М. как человек, как личность, как профессионал. По-своему – и только по-своему – он прав, отстаивая взгляд на то, что каждый человек является Личностью с большой буквы и требует особого внимания. Нельзя допускать ошибки при психологической оценке человека. Но данный взгляд, данный подход не учитывал тех реальностей, которые сложились в жизни, а именно:

Во-первых, потребитель хочет видеть не противоречивые душевные переживания психолога, его догадки, а реальный вывод, который понятен, который соответствует тому формально-логическому мышлению, которое сложилось у большинства людей – плохой человек или хороший, а не одновременно – и плохой, и хороший.

Во-вторых, М. не хотел видеть те реалии, которые складываются в процессе практической работы психолога: необходимость в ограниченный промежуток времени сделать определенные выводы. И эта работа порой принимает характер не творчества, а конвейерного производства. М. же отстаивал свое право на творчество всегда. Прав ли он? Правы ли те люди, с которыми он вступал в конфликт?

Интересно проанализировать самооценку шизоидов. Они понимают свои проблемы, осознают тот факт, что порой они не от жизни сей, свою оторванность от других, они хотели бы преодолеть эмоциональную дистантность с окружающими, хотели бы быть естественными, как все. Однако, точно констатируя, что по каким-то причинам они другие, при этом просто не могут быть иными. Они страдают от недопонимания, однако нередко это только констатация факта. Моральные установки шизоидов причудливы и не всегда понятны типичному человеку. Приведем конкретный пример.

Студент М. учился в одном из престижных ВУЗов Москвы, всегда садился на первые ряды в лекционных залах. Слушал внимательно, жадно, много писал, качественно готовился к выступлениям на семинарах, зачетах. Его выступления всегда отличались двумя особенностями: во-первых, глубиной и нестандартностью; и во-вторых, наряду с этим, наличием каких-то детских умозаключений и суждений, которые с улыбкой воспринимались как окружающими, так и преподавателями.

Посещение занятий студентами было не очень добросовестным. В связи с этим декан провел собрание, где выступил по-человечески понятно и просто. Он попросил уважать себя и уважать тех педагогов, которые приходят читать им лекции, проводить занятия. Напомнил о том, что заработная плата у педагогов не столь высокая, чтобы их можно было удержать только экономическими средствами, что если они хотят иметь высококлассный профессорско-преподавательский состав, то отношение к педагогам должно быть уважительным, чутким, добрым, естественным. На этом собрании он попросил выступить М., с которым у него сложились добрые, но своеобразные отношения. Декану было любопытно, какую позицию примет М. в данной ситуации. М. однозначно поддержал декана, выступил якобы от имени всех студентов и заверил, что теперь они сами будут следить за тем, кто и как посещает лекции. Учащиеся восприняли это как дежурное выступление, которое примиряет декана со студенчеством.

Но буквально со следующего дня М. стал ежедневно демонстративно отмечать всех тех, кого нет на лекциях и занятиях. Так продолжалось около месяца, через месяц он встал в аудитории, напомнил о том разговоре и сказал, что эти списки отнесет декану. Улыбчивое отношение окружающих к М. сменилось на недоуменное, а после того, как эти списки были доставлены декану в третий раз – на отчужденно-непонимающее. В то же время М. не понимал своих сокурсников, так как считал, что обучение, профессионализация – это святое дело студента, и кто этого не делает, тот попросту теряет время, жизнь.

Однако декан не принял каких-либо определенных мер по поводу отсутствующих студентов, после чего М. замкнулся в себе, у него усилились черты аутизма, эмоциональная неудовлетворенность, которая эпизодически взрывалась в выступлениях, в том числе и против декана факультета. По сути дела, он стал изгоем как со стороны студенчества, так и со стороны руководства ВУЗа, хотя, казалось бы, он преследовал благородные цели, используя при этом те методы, которые не скрывал от окружающих.

На этом примере видно, что лица с повышенной шизоидностью, обладая высокой интуицией, порой не чувствуют некоторые тонкие грани человеческих межличностных взаимоотношений, когда ролевые и содержательные функции в системе межличностных отношений не совпадают. Этот пример показывает, что у шизоидов слабо развита такая защитная реакция, как механизм вытеснения. Они менее способны быть в одной ситуации – одними, а в другой – другими. Они порой как бы односторонни, одноплоскостны в своих проявлениях. И даже в том случае, если плоскость, в которой проявляют себя шизоиды, позитивна, социально значима, тем не менее, своей чрезмерной последовательностью шизоид может поставить в недоуменное положение всех окружающих.

При оценке его психологических особенностей важно учесть, что данный человек мог работать на износ, достигать вершин профессионализма, быть высокоэффективным профессионалом. Но этот же человек, даже понимая свои особенности, вступал в конфликты с теми руководителями, которые его недопонимали, не чувствовали, не учитывали его личностной специфики.

Для эффективной профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности порой нужно весьма индивидуализированное психологоакмеологическое сопровождение.

8.2. Особенности психолого-акмеологического сопровождения профессиональной деятельности специалистов-шизоидов

В зарубежной психологии накоплен немалый опыт психокоррекционной работы с шизоидами.

При этом следует учесть, что тяжелые шизоиды, по аналогии с шизофрениками, слабо поддаются психокоррекции. В настоящее время в мировой науке является достаточно доказанным факт ограниченности психотерапевтических методов при психокоррекции шизофренических черт личности. Шизофрения связана с определенными изменениями в мозге человека. И это доказывают многие современные исследования (см.: Торри Ф. Э. Шизофрения: книга в помощь врачам, пациентам и членам их семей. С.-Петербург, 1996, с. 181–222).

Существуют противоречивые данные и о проведении с шизоидами рациональной терапии: от отрицания данной возможности до признания ее высокой эффективности. Например, А. Лоуэн отмечает: «Для шизоида характерно то, что в действительности он имеет несколько реальных механизмов защиты Я. Поэтому, если с ним установлен хороший контакт, терапия может продвигаться на редкость успешно» (Лоуэн А., с. 293). Есть и противоположные точки зрения. Однако это более характерно для тяжелых шизоидов. В то же время лица с четами шизоидности, которых немало в сфере управления, поддаются психокоррекционным воздействиям.

Приведем некоторые результаты, полученные на этот счет в мировой психологии.

Шизоид обладает немалыми возможностями для самопознания, самопонимания, самокоррекции своих личностных черт. При этом он весьма ревнив, порой злопамятен, завистлив, мстителен. Динамика этих черт у конкретного шизоида весьма индивидуализирована (Lopez C., Rafael E., 1995), что важно учитывать в процессе психокоррекции. Реализован междисциплинарный подход структурного анализа сущности поведения (SASB). Этот подход дает возможность оценить систему взаимодействия обследуемых с окружающими, более оптимально использовать ее для психокоррекционной работы (Benjamin L.S., 1993).

Терапия искусством (арттерапия) оказалась достаточно эффективной и при психокоррекционной работе с шизоидами. Авторы исследовали особенности выражения шизоидами в процессе художественного творчества форм, цвета, символов, особенности их каракулей и т. д. (Betensky M.G., 1995).

G. Nachmani (1984) исследовал психоаналитические возможности при психокоррекционной работе с шизоидными лицами. Он выявил у данных лиц активное сопротивление аналитику, которое происходит из-за столкновения ожиданий аналитика, которым пациент соответствовать не может, и необоснованных ожиданий шизоидов. При психокоррекционной работе с ними важно выработать установку, что для получения результата нужна внутренняя работа, что без их усилий, стараний ничего может не получиться.

P. M. Bromberg (1984) выявил при работе с шизоидами эффективность использования метода свободных ассоциаций, возможность включения их в психоаналитическую ситуацию.

V. C. Ranchetti (1984) обосновывает психоаналитический подход при оказании психологической помощи шизоидам.

W. C. Hudson (1978) отмечает сопротивление шизоидов проведению психокоррекционной, психоаналитической работы с ними.

Исследовано влияние детских травм на формирование шизоидных черт личности. Показаны возможности психокоррекционной работы с шизоидным типом личности (Hedges L.E., 1994).

D. Ingle (1973) предложил тренировки, с помощью которых можно преодолеть привычку шизоидов хранить сенсорную и моторную информацию в различных когнитивных сферах, переведя ее в одну. Эта работа позволяет соединить воедино нейрофизиологические исследования и изучение их поведения.

P. M. Bromberg (1984) удачно оказывал психологическую, психиатрическую помощь шизоидам методом гипноза. При этом эффективным оказалось обращение к детским воспоминаниям, особенно визуальным, данных лиц.

B. N. Gordon, C. S. Schroeder (1989) исследовали психокоррекцию шизоидных черт личности.

G. Belsher, T.C. R. Wilkes; A. J. Rush (1995) исследовали возможность когнитивной психотерапии для шизоидов.

G. Mogenson (1989) исследовала религиозность людей. Она пришла к выводу, что у шизоидов религиозность формируется специфически. Он ввела понятие schizoid defenses (психологическая защита шизоидов), подчеркивая тот факт, что шизоиды специфично снимают с себя внутриличностные конфликты с помощью религии.

A. Robbins (1987) исследовал возможности художественной терапии, а в рамках ее – эффект переноса и контрпереноса у шизоидов.

E. G. Peniston; P. J. Kulkosky (1990) проводили курс психотерапии, психологической помощи лицам с психическими отклонениями, в том числе и шизоидам. Данные достаточно обнадеживающие, эффект психокоррекционной работы зафиксирован положительными изменениями профиля личности по Миллоновскому клиническому мультиосевому опроснику (Millon Clinical Multiaxial Inventory (MCMI) и 16-факторному личностному опроснику. По 16PF позитивные изменения выявлены по шкалам интеллекта (В), эмоциональной стабильности (С), смелости, уверенности в себе (Н), самообладания, самоконтроля (Q3) и некоторых других шкал, с высокими компенсирующими возможностями шизоидных черт личности, а также по результатам наших исследований.

В исследовании В. И. Волович (1997) присутствуют убедительные данные о том, что даже интернатное воспитание крайне слабо влияет на процесс формирования шизоидной акцентуации у подростков. Вот его мнение: «В условиях интерната шизоидные личности слабо поддаются психокоррекции, изменению. Есть случаи усиления данной акцентуации в процессе интернатного воспитания. Поэтому помещение подростков с данным типом акцентуации в условия интерната проблематично» (Волович В. И., 1997, с. 136).

Таким образом, в мировой психологии есть немало исследований, которые важны при организации психолого-акмеологического сопровождения профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидости. В этих исследованиях нередко присутствует настороженность при оценке возможностей психокоррекционной работы с лицами, которых можно отнести к шизоидам.

Рекомендации по психолого-акмеологическому сопровождению профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности могут быть подразделены на группу рекомендаций для самого шизоида, для его руководителя, для окружающих.

При неквалифицированной психологической помощи возможны побочные негативные эффекты.

В любом случае должен быть найден индивидуальный путь психокоррекционной работы, так как личность каждого человека, особенно с чертами шизоидности, весьма уникальна, индивидуальна. Следовательно, индивидуальными должны быть и рекомендации по уменьшению их интенсивности, по предупреждению внутренних терзаний, переживаний.

Вот пример психологической характеристики и конкретных рекомендаций (которые оказались достаточно эффективными) одному из руководителей-шизоидов (К.), достигших высоких вершин в бизнесе и начинающих терять себя по мере построения своей империи.

Личность необычная, упорная, настойчивая, нестандартная, творческая, ищущая.

Упорен, настойчив, цепок, напорист до элементов упертости и упрямства. Способен довести до конца начатое дело, не забывает о первоначальной цели деятельности ни при каких обстоятельствах. Может сконцентрироваться на главном и не распылять свои силы.

Интуитивен, тонок, высоко чувствителен. Способен чувствовать истинное отношение к себе, отфильтровывая сказанное в свой адрес от реальных замыслов другого человека. В силу повышенной чувствительности и настойчивости, наличия относительно противоположных качеств личности испытывает внутреннюю неудовлетворенность собой, своей судьбой, окружающими. Это сказывается на психическом самочувствии.

Мышление – более нестандартное, необычное, творческое, нежели строго логическое. Это создает проблемы во взаимопонимании с людьми, привыкшими не выходить за рамки формальной логики. Способен увидеть новое, неожиданное, но порой это мешает фиксировать очевидное, банальное, поверхностное, что легко диагностируется большинством людей.

Есть чувство нового. В то же время может испытывать дискомфорт при деятельности в однотипных, стандартных, монотонных условиях.

Для повышения общего психического самочувствия в силу этого нуждается в новых впечатлениях, новых видах деятельности, в изменениях в жизни, в судьбе. Подсознательно ищет новизну, эмпатичные встряски, что дает возможность пережить глубинные чувства, несколько успокоиться.

Склонен к противоположностям, порой к крайностям. Стремится наряду с этим к системности, завершенности во всем. Незавершенность начатого изводит, мешает спокойной жизни. В силу этого собой нередко неудовлетворен, недоволен. Это, с одной стороны, служит источником развития, самоутверждения, упорства, настойчивости. С другой – создает проблемы внутреннего плана, инициирует внутренние переживания.

Психическое здоровье не блестящее (хотя глубинных изменений в психике в этом аспекте нет), но есть все предпосылки для его восстановления. Желательно снизить нагрузки, изматывающие переживания.

Не хватает (и ранее не хватало) душевного, искреннего тепла окружающих, сочувствия, эмоционально тонкой поддержки. В значительной степени это связано с тем, что окружающие нередко видят в обследуемом нечто иное, чем он есть на деле: не замечают его душевности, эмпатичности, которые забиваются настойчивостью, упертостью, способностью пойти в нужный момент на конфликт. Окружающим в силу этого порой малопонятен.

Рекомендации: 1. Иметь помощников-специалистов со стандартным, трафаретным мышлением, иногда даже в чем-то ограниченных, терпеть их, иногда уступать им в очевидном и делать вид, что их точка зрения важна и архиактуальна. Иногда надо подчиняться в стандартных ситуациях таким помощникам.

2. Чаще менять виды деятельности, увлечения, непосредственное окружение и т. д. Не бояться видимого непостоянства. Не исключаются душевно теплые отношения сразу с несколькими женщинами. Но иметь ввиду, что женщины могут с выгодой использовать такие отношения – не идти дальше определенной черты: Вас могут они извести. Их эмпатичность может стать для Вас как бы наркотиком.

3. Полезно (если это не отрицает душа) зайти в храм, где никто Вас не знает, постоять, подумать. Чаще специально создавать ситуации, когда в необычно приподнятой, торжественной обстановке можно остаться один на один с собой.

4. Среди непосредственного окружения полезны эмоциональные, веселые, эмпатичные, непосредственно реагирующие люди, в том числе и женского пола, которые могут позволить себе шалости, некоторые вольности, «поругать» шефа.

5. Иметь и терпеть лиц, которые открыто критикуют. Принципиальные, системные решения принимать самому, а к их исполнению привлекать критиков, не отбрасывая их напрочь, благодарить их за неравнодушное отношение к себе и делу (после победы своего решения), но не допускать их объединения.

6. Иметь доверенного человека, который может не разбираться в деталях дела, но предан и интуитивно чувствует других людей. Проверяйте свою интуицию мнением этого человека.

7. Иногда нужен отчаянно разухабистый отдых. Неудовлетворенность собой – это источник развития, достижений. Появление самоудовлетворения означает одновременно и уменьшение вероятности успеха в дальнейшем. Что лучше?

Как и все шизоиды, данная личность весьма болезненно воспринимала все более частые расхождения своей точки зрения на развитие бизнеса с окружающими, со своими помощниками, коллегами. Возврат к ситуациям, требующим трафаретных решений, действий оказался весьма нелегким. К. постоянно стремился к многоступенчатым, противоречивым, системным решениям, даже тогда, когда надо было просто «крутить» тот механизм, который он создал. Окружающие просто не понимали, зачем он предлагает сложные проекты, которые могут поставить компанию на грань разорения (но так же они могли резко усилить экономические позиции компании), когда простыми решениями и действиями можно было достигнуть увеличения экономического потенциала организации.

Возврат в лоно трафаретных решений для К. был не менее изнуряющим, чем развитие дела с нуля.

Повышенная чувствительность К., его повышенная ранимость делали нормальные рассуждения окружающих, которые ставили под сомнения его предложения, стрессогенными, усиливающими его беспокойство, психические переживания. Порой у него возникало чувство собственной вины из-за недопонимания окружающих. Это усиливало и его шизоидность.

Таким образом, профессиональные трудности, проблемы порой психологически закономерно вытекают из личностных особенностей шизоидов. Поэтому наличие на их профессиональном, жизненном пути трудностей, проблемных моментов в развитии – нередкое явление.

При работе с лицами, обладающими чертами шизоидности, важно не допустить усугубления этих черт, появления шизофренических переживаний. Для этого важно не дать таким лицам попасть в ситуацию социальной изоляции. Замыкание в себе, разрыв сложившихся связей – важная предпосылка усугубления шизоидности до шизофрении. Около 90 % больных шизофренией до начала психоза чувствовали себя замкнутыми, оторванными от других людей (с. 41). Появлению психоза часто предшествует состояние подавленности, напряжения и перенапряжения, лихорадочное состояние, которое нередко бывает при принятии важных решений. Появляются при этом и нотки пессимизма, ощущение угрозы и др.

Шизоиды редко бывают гармоничными, цельными, непротиворечивыми. Чаще, наоборот, их внутренняя противоречивость ярко проявляется при принятии решений, при оценке тех или иных явлений. И нередко это бывает достаточно уместным, диалектичны м, как противоречив, диалектичен сам мир. Во всяком случае, их успехи в условиях бурных социальных перемен, кризисов является психологически закономерным, как психологически закономерны и их трудности в условиях монотонной коллективной деятельности.

Ввиду высокого разнообразия проявления шизоидных черт личности индивидуализированы; разнообразными будут и рекомендации по совершенствованию их профессиональной деятельности. Эти рекомендации будут тем точнее, чем точнее психодиагностика личности.

Достаточно часто шизоиды нуждаются в уединении, в дистанции со своими коллегами. Для шизоидных личностей характерна особенность – страх перед близостью в межличностных отношениях. Вот как это описывает Фриц Риман: «Его стремления направлены прежде всего на сохранение независимости и самоудовлетворение (автаркию, autark). Быть независимым, не нуждаться ни в чьей помощи, не быть никому обязанным имеет для него решающее значение. Поэтому он дистанцируется от других людей, не позволяет приближаться к себе, стремится к ограничению.

Нарушение этой дистанции расценивается им как угроза его жизненному пространству, как опасность для его независимости и целостности его личности, и вследствие этого пресекается. Так развивается типичный для шизоидной личности страх перед близостью в межличностных связях. И поскольку в реальной жизни от связей уклониться нельзя, он ищет такие защитные формы поведения, которые помогают ему отгородиться от жизни.

Прежде всего, в персонально-близких контактах шизоидные личности уклоняются от интимности и избегают ее». (Риман Ф… Основные формы страха. Исследование в области глубинной психологии. – М.: 1998, с. 33).

И далее: «Полные недоверия, вытекающего из их глубокой незащищенности, независимо от того, является ли она первичной или следствием недостаточности межличностных контактов, лица с шизоидными чертами характера развивают у себя такие функции и особенности, которые помогают им ориентироваться в мире. Это восприятие через познание сущности, познавательный интеллект, сознание, рациональность. Будучи неуверенными во всем, что связано с эмоциональностью и чувственным познанием, они стремятся к «чистому» познанию, чьи результаты тем выше, чем больше они могут отрешиться от непосредственного созерцания. Мы должны понять, что шизоиды стремятся к точным знаниям, которые гарантируют их безопасность и отгороженность от источников субъективных переживаний» (там же, с. 36–37).

Поэтому в процессе совершенствования их профессиональной деятельности важно давать им возможность побыть в одиночестве, обеспечить максимальное использование индивидуального стиля деятельности, не напрягать коллективной работой и т. д. Это будет способствовать максимально продуктивной профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности.

Шизоидные переживания по-разному интенсивны на протяжении времени. При возрастании нагрузок, в длительных стрессогенных ситуациях шизоидные черты могут усиливаться. Однако в кратковременных стрессовых ситуациях шизоиды могут как бы переродиться и действовать весьма эффективно, ситуативно уходя из зоны шизоидных черт личности. И здесь проявляется их противоречивость.

Об особенностях профессиональной ориентации шизоидов интересны размышления Ф. Римана: «Можно себе представить сколь опасными в руках тяжелых шизоидов могут быть научные познания и обретенное с их помощью могущество, если эти люди лишены связи с человеческим окружением, живут только своими аутическими идеями и ищут способ воплощения этих идей в жизнь. Их профессиональный выбор, наряду со склонностями и способностями, определяется попыткой найти такую область науки, где бы они могли спокойно и без помех применить свои знания. Как философы они часто являются далекими от жизни абстрактными мыслителями, чьи интересы носят сугубо теоретический характер и не имеют ничего общего с практикой.

В политике они охотнее всего становятся революционерами и анархистами, экстремистами и радикалами или, напротив, остаются политически нейтральными и придерживаются той солипсической точки зрения, что общество, которое направляет образ жизни, их не интересует.

В искусстве их интересы в большинстве своем направлены на абстрактное и беспредметное; они пытаются выразить свои сложные внутренние переживания символически и таинственно; некоторые из них становятся острыми критиками, сатириками и карикатуристами. Их стиль – своеобразие, противопоставленность общепринятым мнениям, оригинальность во что бы то ни стало и – иногда – пророчествование. При своей независимости они не склонны работать в угоду публике и при этом, выражая общечеловеческие закономерности, открывают новые пути развития искусства. Они часто схватывают психологическую атмосферу вещей, проясняют невысказанное и выделяются в тех областях, где другие ничего не усматривают или которых избегают. Таким образом, их произведения делают наши знания о людях более глубокими. Они редко получают признание при жизни.

Профессиональная деятельность часто бывает для них далеко не самой существенной частью жизни, а лишь источником существования; их интересы лежат за пределами профессии и устремлены н различные увлечения и хобби. Они охотно избирают профессии, которые связаны с уединением, и требуют минимума межчеловеческих контактов. Нередко отмечается у них склонность заниматься животным миром, растениями или минералами в разнообразных формах. Некоторые из них становятся электриками или работниками транспорта, тем самым подсознательно символически восполняя в абстрактной форме необходимость в контактах» (Риман Ф. Основные формы страха. Исследование в области глубинной психологии. – М.: 1998, с. 88–90). Эти оценки касаются так называемых тяжелых шизоидов. Однако и они тянутся подсознательно к контактам с людьми. Что же касается лиц с четами шизоидности, то они значительно чаще выбирают профессии, связанные с общением, в том числе и с выполнением функций руководства. Подобной профессиональной деятельностью они пытаются компенсировать свои внутренние проблемы. Создание благоприятных условий для их профессиональной деятельности способствует расцвету их творчества, активизации индивидуального стиля деятельности, сохранению и приумножению всего хорошего, что есть у людей подобного типа. В то же время, неучет их личностных особенностей ведет к профессиональной деформации, усилению черт шизоидности, появлению ее тяжелых форм. А это уже становится порой опасным для окружающих, для системы управления людьми.

И чтобы этого не произошло, в процессе руководства лицами с чертами шизоидности необходимо учитывать их индивидуально-психологические особенности, которые носят личностно-профессиональный характер.

Учитывая естественную информационную перегрузку шизоидов, следует считать полезным устранение для них излишних раздражителей. И хотя шизоиды делают это сами, и достаточно эффективно (сужение круга общения, занятие видами деятельности, требующими уединения и др.), все же следует рекомендовать руководителям в некоторых случаях сужать сферу проявления профессиональной компетентности этих лиц до уровня, который соответствует их способностям к переработке информации.

Одновременно следует отметить, что потребность сужения информационных потоков у лиц с чертами шизоидности может сочетаться с их потребностью в интенсивной, глубокой эмоциональной эмпатичности. На таком уровне долго общаться, взаимодействовать обычный человек не может. После периодов интенсивного эмоционального сближения у обычного человека актуализируется потребность в ограничении контактов, снижении их эмоциональной интенсивности. И это может приходить в противоречие с потребностью шизоида продолжить интенсивный эмоциональный контакт.

В этом случае шизоиду можно рекомендовать смену лиц, товарищей, знакомых, друзей, с которыми он общается. Это повышает информационную нагрузку шизоидов, но удовлетворяет их эмоционально. Поэтому снижение информационной перегрузки шизоидов не сводится к сокращению их межличностных отношений (хотя может быть и такое).

Ввиду высокой степени индивидуальности лиц с чертами шизоидности – весьма вариабельны, индивидуальны пути, способы психокоррекции, психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности. Одна из центральных проблем при этом – регуляции интенсивности общения данных лиц с посетителями, коллегами, с окружающими. Шизоиды могут как испытывать недостаток такого общения, так и уставать от перегрузки информацией, в том числе и от общения. При недостатке общения, особенно эмпатичного, нередок эффект, когда высокая степень эмпатичности, достигаемая шизоидом в процессе общения, не поддерживается так долго, как хотелось бы. Каждый нормальный, обычный человек испытывает потребность от эмпатии перейти снова к обычному, типичному функционированию с системе межличностных отношений. У шизоидов от того наступает разочарование. Что делать? Ограничивать общение, или же наоборот – способствовать его интенсификации? Это один из центральных вопросов при обеспечении эффективности психолого-педагогического сопровождения данных лиц. И ответ на него всегда конкретен, ситуативен. Есть ситуации, когда личности с чертами шизоидности надо отдохнуть от всего, соскучиться, актуализировать свою потребность в обычном человеческом общении. Поэтому поручение таким лицам заданий, связанных с индивидуальной предметной деятельностью, обеспечивающих им спокойствие, изолирующих от раздражающего общения, бывает эффективным приемом их психологической релаксации, психокоррекции.

В то же время бывают ситуации, когда лица с чертами шизоидности сами тянутся к интенсивному общению. В этих условиях порой эффективно поручение им поочередной работы с тем или иным клиентом, с той или иной личностью. Лицо с чертами шизоидности выкладывается в этом общении, получает необходимую эмоциональную эмпатию, эмоционально успокаивается. Смена партнеров по общению иногда выступает вынужденной мерой, так как обычные люди порой просто не могут столь же продолжительно, как и шизоид, интенсивно переживать эмоции.

Руководитель лиц с чертами шизоидности должен обладать чутьем, пониманием того, что такие лица должны получить возможность как побывать в самоизоляции, так и получить через интенсивное общение очередную порцию эмпатии. Наличие такого чувства, понимания – важное условие эффективного управления лицами с чертами шизоидности.

При наличии «защищенного» пространства в системе межличностных отношений лица с чертами шизоидности естественно «уходят» в него для отдыха. И это повышает эффективность их профессиональной деятельности.

Если человек с шизоидной акцентуацией может естественно выбрать для себя уединение или интенсивное общение, то он чувствует в высшей степени комфортно.

Иногда у лица с четами шизоидности устанавливаются особо доверительные, добрые отношения с одним из руководителей. Однако эти отношения периодически испытывают нагрузку эмоциональных взрывов, конфликтов. В этих ситуациях не следует торопиться с заменой человека, с которым шизоид может поговорить по душам, который сознательно ищет с ним контакта. После таких ситуаций данной личности важно дать время для отдыха, снизить или прервать контакты: пройдет время и человек сам вернется в прежнее русло взаимоотношений.

При работе с шизоидами важно давать им время для восстановления после истощения, накопившегося неудовольствия. Ни в коем случае не следует торопиться с улаживанием недоразумений, конфликтов с ними, так как их эмоциональная динамика несколько иная, чем у обычного, типичного человека: для самовосстановления им надо больше времени.

По отношению к лицам с четами шизоидности важно не завышать требования, но вредно также их и занижать. Они должны быть оптимальными.

При интенсификации шизоидных переживаний важно учитывать, что в этих ситуациях более предпочтительно:

– индивидуализация профессиональных задач, заданий (иногда же необходимо обратное – включение в коллективную деятельность);

– переключение данных лиц на относительно однообразные виды деятельности;

– уменьшение количество объектов, видов деятельностей, которыми должен заниматься данный человек;

– указание на самое существенное в работе;

– снижение темпа деятельности;

– снижение (вплоть до полного снятия с них) функций общения с посетителями, по возможности обеспечение им спокойной, не шумной обстановки для предметной деятельности (работа с бумагами и т. д.);

– дать возможность поработать с коллегой, который психологически подходит данной личности, который не обременяет ее в общении;

– замена длительных межличностных отношений, привязанностей на новые (хотя это надо делать далеко не всегда);

– воздержание от использования данных лиц в авральных или в стрессовых ситуациях и др.;

– снизить уровень ожиданий и уменьшить требования тогда, когда это необходимо, уменьшить круг выполняемых обязанностей (действовать по принципу «лучше меньше, но лучше»);

– уменьшить количество замечаний, пожеланий, требований до самого главного, основного;

– увеличение (или же уменьшение) межличностной дистанции в общении с подчиненным;

– при необходимости и возможности – перевод контактов с посетителями с личностной основы (непосредственное общение) на безличностную (через документы, письма и пр.) и др..

В беседах с шизоидными лицами важно узнать какие виды деятельности, какие ситуации облегчают их внутренние переживания, снимают с них напряжение. И по возможности создавать условия для занятий именно этими видами деятельностей. Это окупается сторицею, так как, сняв психическое напряжение, лица с четами шизоидности могут развить высокую активность, проявить высокую работоспособность, добиться очень многого в профессиональной деятельности.

Психолого-акмеологическое сопровождение профессиональной деятельности шизоидов должно предполагать совершенствование их индивидуального стиля профессиональной деятельности.

Выводы по главе. Лица с чертами шизоидности могут достигать вершин в профессиональной деятельности, «акме». Однако при этом важно учитывать их психологические особенности, без чего потенциально способный, талантливый работник может стать источником конфликтности в коллективе.

Для системного влияния на лиц с чертами шизоидности, для развития их профессионализма необходимо психолого-акмеологическое сопровождение их профессиональной деятельности. И эта чисто научная проблема должна быть переведена в область практического разрешения.

Научное понимание личностно-профессиональных особенностей лиц с чертами шизоидности – важная предпосылка изменения психологической культуры общества в сторону нормального отношения к шизоидам, к лицам, которые обладают такими чертами. Подобная социокультурная, социально-психологическая среда будет способствовать снятию психического напряжения в обществе, созданию доброжелательной атмосферы для всех людей, даже для тех, которые не попадают в категорию «типичная личность». Но из этих нетипичных лиц могут выходить профессионалы высочайшего уровня. Просто необходимо таких людей понимать, а когда возможно – и помогать, в том числе и методами практической психологии.

Глава 9. Коллективная шизоидность в некоторых российских селах

Шизоидность – психологическая особенность людей, имеющая профессиональные, социальные предпочтения. Есть не только профессии, но и социальные группы, среди которых распространены в массовом масштабе шизоидные личности. В условиях России это в первую очередь безработные и крестьяне.

9.1. Методические основы исследования крестьян: феномен коллективной шизоидности

Лица с чертами шизоидности – типичное явление для многих российских сел.

В Белгородской области находится агропромышленный комплекс «ЭФКО». Это уникальное научно-производственное сельскохозяйственное объединение, вышедшее по своим функциям и достигнутым результатам за рамки инвестиционной компании.

Научным данное акционерное общество следует назвать не по наличию в нем НИИ, а по уровню разработки и решения многих проблем: управленческих, технологических, научно-методических и др. По степени оригинальности решения этих проблем найти другое аналогичное предприятие в России – проблематично.

По своим функциям, по достижениям ЗАО «ЭФКО» – это успешный уникальный социальный эксперимент, в котором рыночные отношения максимально адаптируются к качеству сельского и городского населения.

Данный эксперимент базируется на уже известных фактах, а именно – на знании того, что личность сельского жителя резко отличается по многим параметрам от личности горожан. Это отличие настолько фундаментально, что его требуется учитывать в процессе организации производства, при проведении социальной, экономической политики, при решении большинства вопросов на селе.

В теоретическом плане сделанное в «ЭФКО» соотносится с моделью общества, описанной Н. Амосовым. В соответствии с этой моделью, люди от природы делятся на сильных (не только и даже не столько по физическому параметру, сколько по психологическим особенностям) и на слабых. 10 % самых сильных в три раза сильнее 10 % самых слабых. От природы люди не равны. И это выступает основной причиной того, что более отвечает природе человека, более эффективно для развития производства и общества в целом такое «неравенство», которое соответствует его вариабельности по силе.

В России соотношение сильных и слабых иное, чем в США. Это одна из причин того, что многие системы мотивации, системы управления персоналом, организации производства, эффективные в США, не срабатывают в России. Применительно к селу эта проблема усугубляется. Дел о в том, что существует мнение: наиболее сильные, умные, толковые, инициативные, психически развитые личности уходили из села столетиями. Село стало представлять собой совокупность старых и слабых людей, которые не являются сильными и у которых немало акцентуированных черт характера.

Именно это, по мнению многих специалистов-психологов, выступает одним из основных факторов неудачи с фермерством, «красного пояса» на селе и других непонятных на первый взгляд явлений.

Слабые личности имеют совершенно иную систему мотивации, совершенно иное понимание окружающего мира.

К счастью, это оказалось не совсем так. В селе, по нашим данным, немало слабых личностей, но чаще остаются люди с выраженной коллективно-шизоидной психологией. И это далеко не худшие люди. Просто они достаточно специфичны и нестандартны.

Многие системы мотивации, управления на селе не срабатывают именно в силу психологических причин.

Первоначально суть сделанных предположений заключалась в том, что низкое ЭГО, низкая сила личности имеет вполне конкретные показатели, индикаторы.

Некоторые из них:

– крестьяне более медлительны;

– они более интровертированны;

– их тип личности является более сенсорным в ситуациях практической деятельности (и может стать интуитивным в ситуации мечтательности);

– они более воспринимают окружающую информацию, нежели делают из нее самостоятельно выводы, принимают решения. Принятие решения скорее всего носит коллективный характер, индивидуальное решение не является нормой для сельского жителя;

– они более эмоциональны, нежели рациональны;

– у них резко снижена личная инициатива;

– они повышенно конформны;

– у них более развит мотив избегания нежели достижения;

– мотивация более ситуативна, не связана с отдаленными целями и задачами и т. д.

Крестьяне одновременно повышенно эмпатичны, они душевны, искренни. Хотя эти переживания нередко уходят в бесплодные мечтания. Однако сопереживание, вздохи с селянами – такой же необходимый элемент руководства, как и команды в воинской среде.

Все эти наблюдаемые признаки позволили предположить, что среди этих лиц немало шизоидов.

В связи с этим было проведено комплексное психологическое обследование жителей села.

Примененные методы.

Использовались тесты «Семантический дифференциал», MMPI, Кэттелла, Типкон-1, Типкон-2, интеллектуальные тесты Равена, «Логические закономерности». Как одна из основных использовалась биографическая методика. В процессе исследования применялся метод соответствия, опросники «Сельский труженик», «Сельский руководитель», а также методы экспертной оценки, наблюдения, беседы, обобщения независимых характеристик и др.

Краткое описание возможностей каждого из методов

«Семантический дифференциал» измеряет установки бессознательного у обследуемых по эмоционально значимым словам-раздражителям. В мозгу у человека есть различные эмоциональные центры, каждое из введенных в тест понятий имеет определенное расстояние от значимых эмоциональных центров. Такими значимыми центрами явились – «жизнь», «смерть», «любовь», «ненависть». Такие понятия как «ЭФКО», «свобода», «справедливость», «выгода» и др. соотносились с ними. Всего было оценено 20 понятий-ценностей, каждое оценивалось по 18 параметрам. В общей сложности каждым обследуемым проведено 360 оценок, сравнений.

Тест MMPI, не смотря на свою громоздкость (556 вопросов), важен для определения акцентуаций обследуемых. Как и предполагалось, для крестьян характерно приподнятое значение шкал шизоидности (ведущая шкала), психастении, паранойяльности. Применение этого теста оказалось оправданным.

Кроме того, применялся тест MP2 (362 вопроса).

Тест МР2 вместо MMPI выполняли лица, которые не успевали за основной массой обследуемых и которые с большим трудом могли ответить на большое количество вопросов. Чтобы таких людей не загонять в угол, им давались более короткие тесты, когда это было возможно. Или же некоторые из тестов они не выполняли вообще. Таким образом достигалась корректность и достоверность исследования.

Тест Типкон-1 измеряет степень выраженности у крестьян визуальной, аудиальной, кинестетической репрезентативных систем. По результатам обследования, у крестьян более выражен визуальный способ переработки информации, затем – кинестетический и менее всего – аудиальный. Полученные результаты достаточно стабильны на различных выборках.

Тест Типкон-2 диагностирует типы личностей по Юнгу, он состоит из 62 вопросов. Тест дал противоречивые результаты, что может объясняться как недоработанностью теста, так и шизоидностью обследуемых. «Линейных» зависимостей в типологии личностей не выявлено. Как правило, каждый крестьянин относится по результатам тестирования к различным типам личностей. Скорее всего, это следствие наличия у шизоидных личностей различных, противоположных метапрограмм мышления, ответных реакций на внешние раздражители. Эта гипотеза подтверждается и методом соответствия.

16-факторный личностный опросник применялся как дополнительный метод и был нужен для уточнения результатов, полученных с помощью метода MMPI, а также для диагностики возможностей компенсации тех или иных акцентуаций в процессе практической деятельности.

Опросник «Сельский труженик» диагностирует социальные параметры крестьян.

Опросник «Сельский руководитель» диагностирует социальные особенности сельских руководителей.

С помощью биографической методики измерялась сила личности крестьян, их потенциальные способности.

Методика соответствия включала в себя 28 утверждений, касаемых 8 объектов оценивания «Я сам», «Моя семья», «Наше село», ЭФКО, «Алексеевка», «Россия», «Председатель», «Горожане». Методика направлена на перепроверку результатов, полученных с помощью семантического дифференциала, и на диагностику основных метапрограмм мышления у крестьян и руководителей. Таким образом, всего проведено 224 сравнения.

Итого, крестьяне, обследованные по полной программе, ответили более чем на 1,5 тысяч вопросов, прошли два интеллектуальных теста, ответили на ряд вопросов в процессе беседы.

Ответы были достаточно искренними, о чем свидетельствуют значения шкал правдивости ответов в тесте MMPI и в биографическом опроснике.

Самые существенные особенности перепроверялись по 2–4 раза. Поэтому полученным данным логично доверять.

Анализ полученных результатов по отдельным тестам

Рассмотрим результаты, полученные по каждому из тестов, а затем в целом.

Таблица психодиагностических данных селян, обследованных биографической методикой (в десятиллях)

У селян средняя сила личности. У руководителей сила личности значительно выше. В то же время сила личности у лиц, склонных к пьянству, не отличающихся высокой работоспособностью – значительно ниже.

Таблица психодиагностических данных селян, обследованных по тесту Кэттелла (в стэнах)

По тесту Кэттелла видно, что интеллектуальный потенциал крестьян – не самый высокий, он средний (шкала В – около 5 стэн). У них отмечается повышенная тревожность (шкала О – 7,4 стэна), внутреннее психическое напряжение (6,0 по шкале Q4). Селяне достаточно мягки, сердечны (шкала I), гибки, у них достаточно высокий самоконтроль (Q3 – 6,5 стэна).

Таблица психодиагностических данных селян, обследованных по тесту MMPI (в Т-баллах)

По результатам применения методики MMPI, MP2 видно, что селяне шизоидны, психопатичны, паранойяльны, истероидны, феминизированны, маниакальны, ипохондричны, депрессивны.

Что касается депрессивности, то она заметно ниже у лиц, которые смогли заполнить тест MMPI, чем у тех, кто ограничился более коротким вариантом – тестом МР2. Самочувствие, здоровье у крестьян достаточно неважные. Это может объясняться ежедневным, нередко каторжным трудом в достаточно некомфортабельных условиях.

Психопатичность крестьян объясняется во многом сложностью их положения в результате нововведений на селе. На селе чаще оставались лица, отличающиеся постоянством, не склонные к изменениям, новшествам. Лица более энергичные чаще уезжали в город. Поэтому нововведения, изменения, происходящие в стране в последние годы, более интенсивно переживаются крестьянами. Для них это сильный, постоянно действующий в последнее время стресс.

Из дополнительных шкал теста повышенными оказались шкалы интеллектуальные и хвостизма. Это говорит о том, что в силу личностных качеств, личностных особенностей селяне достаточно интеллектуализированы, но тип их интеллекта – иной, он не измеряется классическими интеллектуальными тестами.

Конкретное решение арифметических и иных задач у них находится на нормальном уровне.

Хвостизм проявляется в том, что они не склонны брать на себя функции лидера при организации производства, социальной жизни на селе. Данный вывод соотносится и с результатами применения методики соответствия: по ней председатель (исполнительный директор) знает, что и как делать, в большей степени, чем сам обследуемый и село в целом.
Поэтому крестьяне психологически подготовлены к тому, чтобы ими руководили, чтобы они выполняли решения начальства, но при этом они хотят оставаться самими собой, обладать самостоятельностью.
Таблица психодиагностических данных селян, обследованных по тесту Типкон-1 (в баллах)

По типу интеллекта это более визуальный, кинестетический тип личности. Аудиальный канал восприятия, переработки и передачи у них информации развит значительно хуже. В то же время у лиц с высшим образованием, особенно с высокими оценками в выписке из диплома, ведущими каналами восприятия и переработки информации являются аудиальный, визуальный. Поэтому высокая успеваемость в вузе может служить косвенным признаком того, что тип интеллекта специалиста, руководителя отличается от типа интеллекта селян. Не случайно председатель в сознании селян – это человек, отличный от других. Это как бы «не свой». И это отличие касается глубинных психологических причин – типа интеллекта селян.

Таблица психодиагностических данных селян обследованных по тесту Типкон-2 (в баллах и десятиллях)

Селяне чаще обладают сенсорным типом личности. Они живут данным моментом, сейчас, здесь. Интуитивность им присуща также, но несколько в меньшей степени, чем сенсорность.

По общительности крестьян получены достаточно противоречивые данные. По одним тестам – они в меру общительны, по другим (MMPI) – интровертированны.

Рациональное начало у них превалирует над иррациональным.

Эмоционально-этический компонент развит более мыслительного. Крестьянин более воспринимает окружающий мир не через логику, а через свои чувства, свое миропонимание.
Эти данные как бы накладываются на результат психодиагностикой методикой MMPI – шизоидность живет не по законам формальной логики.
Таблица психодиагностических данных селян и их руководителей обследованных с применением семантического дифференциала (в баллах и процентиллях)

Наивысшей ценностью для крестьян является «Я в идеале», то есть образ самого себя, каким бы крестьянин хотел себя видеть. Такой результат показывают чаще лица, склонные к саморазвитию, к движению вперед.

Вторая по значимости ценность – самостоятельность.

Третья – работа.

Четвертая – любовь.

Пятая – душевность, ЭФКО и т. д.

Следует отметить, что тяга к справедливости выражена у селян более рельефно, чем тяга к наживе, выгоде. Это говорит о том, что система управления селянами должна в большей степени способствовать установлению справедливости, а затем – получению селянами своей выгоды.

Денежное вознаграждение, материальные блага менее интенсивно регулируют трудовую деятельность селян, их социальную активность, нежели морально-этический фактор. Поэтому системы мотивации, построенные на получении более высокой прибыли, более высокого уровня дохода, на селе могут оказаться менее эффективными, нежели системы мотивации, построенные на получении морального вознаграждения, на достижении справедливости, правильности, как это понимают сами крестьяне.

В силу этого лучшие, наиболее трудолюбивые селяне будут более активно работать, если почувствуют, что к оценке их труда относятся объективно, что их по справедливости оценивают душевные люди.

По ценностным ориентациям самой выраженной негативной эмоцией для крестьян является ненависть, затем – страх и нужда. Ненависть, страх, нужда являются психологическими механизмами, которые могут заставить крестьянина интенсивно работать, в первую очередь это характерно для селян с метапрограммами избегания. Нужда – это то, что может заставить самого последнего лодыря карабкаться и работать на износ.

Это подтверждает и метод соответствия .

Приведем результаты, полученные с помощью этого метода в наглядной форме (см. рис).

Главная психологическая особенность обследуемых – их повышенная шизоидность. По тесту МР2 она равна 82,4 Т-балла, а по тесту MMPI – 77,8 Т-баллов.

У всех обследованных крестьян повышен профиль по методике MMPI, почти все шкалы имеют высокие значения. Отсюда следует вывод, что по своим личностным особенностям, по акцентуациям черт характера они существенно отличаются от горожан.

В первую очередь, это отличие связано с наличием у них шизоидных черт личности, причем эта шизоидность достаточно специфичная, ее можно назвать и коллективной.
Кроме того, отличие селян от горожан заключается в том, что они в своем большинстве акцентуированные личности.

Интеллектуальное отличие связано с тем, что селяне имеют иной тип интеллекта, чем горожане, чем лица с высоким уровнем образования. У селян интеллект визуально-кинестетический, у лиц с высшим образованием, постоянно перерабатывающих информацию печатного типа, интеллект аудиально-визуальный или визуально-аудиальный.

Постоянный практический труд привел к тому, что движения, практические действия стали вплетаться в их интеллект. Если взять основные концепции происхождения интеллекта (Ж. Пиаже), то перевод внешних действий во внутренний план – важнейший этап интеллектуального развития. Селяне, скорее всего, обладают интеллектом такого типа. Поэтому любое положение для них важно подкрепить результатом, действием, конкретикой.

При этом у них и высокая спонтанная интеллектуальная активность (это вообще характерно для шизоидов). Однако закономерности этих интеллектуальных умозаключений достаточно специфичны и слабо поддаются влиянию извне.

Шизоидность традиционно трактуется некоторыми психологами как склонность к индивидуальному стилю действий. И это достаточно отчетливо проявляется в особенностях селян. Руководители сельских акционерных обществ отмечают индивидуальную реакцию селян на то или иное управленческое воздействие. Так, некоторые с удовольствием ждут исполнительного директора и с охотой вступают с ним в беседу, другие же испытывают чувство раздражения, а нередко – и нетерпимости, когда кто-то из руководителей приближается к ним и отрывает от дела. На одного нельзя и голос повысить, а другому требуется крепкая, понятная, наступательная речь руководителя. Одного сложно чем-то обидеть, а другой обижается по всякому пустяку.

С точки зрения управления лицами с шизоидной акцентуацией важно понимать, что в принципе они могут быть самыми различными – общительными и малообщительными, высокоинтеллектуальными и со сниженными интеллектуальными способностями, склонные к самостоятельности и ждущие указаний и руководства по каждому поводу и т. д.

Следует отметить, что одна из фундаментальных психологических особенностей лиц с выраженными чертами шизоидности – противоречивость их личностных качеств, двойной зажим в ценностных ориентациях.

Если же личность шизоидного типа достаточно противоречива, нестандартна, то любые стандартные условия ее деятельности, развития ей мешают самовыражаться, быть самой собой.

Шизоидные личности склонны к индивидуальной работе, нередко – к работе вне контактов с другими людьми. К индивидуальной деятельности склонны и крестьяне, сам труд их носит в своем большинстве индивидуальный характер. Дойка коров, работа на тракторе, на комбайне и т. д. оставляет крестьянина наедине со своими мыслями. Но шизоидный тип личности нуждается и в проявлении других, относительно противоположных личностных качеств. Поэтому формирование коллективного сознания, общности селян со стремлением быть вместе, совместно решать те или иные вопросы логично вытекает из особенностей шизоидных личностей.

Коллективизм на селе принимает достаточно выраженные формы, влияние окружающих на поступки, поведение личности имеет нередко решающее значение при принятии тех или иных решений. Коллективное сознание, коллективная психология – реальность сел, в которых трудятся работники с чертами шизоидности.

Они боятся сделать что-то нетипичное, не общепринятое, не зная, как к этому отнесутся селяне.

В процессе общения моделировались ситуации, когда надо было что-то решить, не советуясь с односельчанами. Обследуемые немедленно отказывались от решений, если знали, что их мнение расходится с мнением окружающих.

Коллективизм не захватывает полностью сознание каждого отдельного селянина. Противоречие между «своим» и «коллективным» остается, но все же влияние общественного мнения на поведение крестьян носит достаточно тотальный характер. Человек, выпавший из коллектива, становится на селе изгоем, теряет способность удовлетворять одну из своих важнейших потребностей – в эмоциональной эмпатии с другими. А у шизоидной личности эта потребность выражена более рельефно, чем у обычных людей. На селе формируется коллективное мнение, коллектив, который по своим психологическим особенностям отличается от коллективов рабочих и представителей других профессий, социальных групп. Можно утверждать, что на селе формируется коллективная шизоидность .

Признаки коллективной шизоидности

• Формируется коллективная психология со всеми признаками двойного зажима. Для коллективного мнения характерно наличие различных, противоречивых конструктов, утверждений, которые срабатывают в дихотомическом аспекте в зависимости от той или иной ситуации.

Особенно отчетливо эффект двойного зажима виден при реализации метода соответствия. Сельхозколлективы достаточно специфичны и разнообразны. Как и любая шизоидная личность, коллективы за рамками основной особенности – эффекта двойного зажима – обладают различными противоречивыми чертами. Так, рядом стоящие деревни, сельскохозяйственные АО могут быть психологически очень и очень различными. В одной деревне покажут, расскажут, доведут до дома того человека, о котором спросил приезжий. В другом никто этого делать не будет. В одном хозяйстве можно оставить в правлении на столе ценные вещи и забрать их через несколько дней, в другом это нельзя сделать даже на несколько минут и т. д. Разнообразие, вариабельность шизоидных коллективов аналогичны разнообразию шизоидных типов личностей.

• При влиянии на коллективы логика оказывается нередко не столь значимой и эффективной, как это ожидается. Общественное мнение селян по многим проблемам алогично, в высшей степени психологично. Оно формируется под мощным влиянием защитных реакций (или же эти реакции не срабатывают вообще). Это характерно и для отдельных шизоидных личностей. При восприятии тех или иных влияний, воздействий у шизоидов формируется свой внутренний мир-государство, которое сложно понять, «войти» в него. В силу этого возникают немалые трудности при прогнозировании влияния на шизоидов различных теле– и радиопередач, да и любых воздействий.

Применительно к российским исследованиям можно предположить, что на шизоидов особо эффективно воздействует метод косвенных сообщений, а не прямого логического влияния. Суть этого метода заключается в том, что шизоидам дается косвенная информация, исходя из которой они делают те или иные выводы.

• Коллективы на селе самозамыкаются, самоизолируются, сохраняя себя. Так, любой персонаж извне (горожанин, приезжий, руководитель более высокого уровня и т. д. и т. п.) воспринимается как чужак, как не свой. Даже селяне, выехавшие несколько лет назад в город, уже воспринимаются при переезде их обратно в деревню как нечто внешнее. Это характерно и для исполнительного директора (председателя) и т. д. Такая замкнутость успокаивает людей, способствует их самосохранению как коллектива, как единого целого, противостоит внесению в коллектив элементов иной культуры, которая, в конечном счете, может «размыть», размежевать селян, лишить их самосознания, психологического единства. А это для шизоидной личности смерти подобно. Шизоидная личность нуждается не только в одиночестве, в индивидуализации труда, но и в эмпатичном, содержательном общении с себе подобными. Поэтому самозамыкание, самоизоляция сельских коллективов становится важным моментом сохранения их самобытности.

• Для всех, или для большинства сельских коллективов, характерны некоторые общие черты:

а) Они более живут в настоящем, чем в прошлом и будущем. Они живут здесь и сейчас. В силу этого попытки заинтересовать крестьян выгодой, которая ожидает их через несколько лет, например, через 10 и более, не соответствует их психологическим особенностям. Однако среди крестьян есть лица с выраженной метапрограммой «будущее». Они способны видеть, понимать перспективы будущего. Но, тем не менее, они не делают общую погоду. Кормление крестьян обещаниями светлого завтра может дать обратную, противоположную реакцию.

Крестьяне в своем большинстве имеют сенсорный тип личности.

б) Для селян характерно высокое психическое напряжение и перенапряжение. Любое нововведение воспринимается ими как мощный стресс-фактор, способный разрушить их жизнь, внести дисгармонию. Даже смена названия руководителя с председателя на исполнительного директора для них – стресс. Поэтому все нововведения для селян важно подавать под старой упаковкой, все новые названия (АО, акции и др.) надо использовать как можно реже.

У шизоидов психическое напряжение традиционно высокое, на этом фоне любые изменения, связанные с его повышением опасны для села.

Не случайно крестьяне включают защитные реакции и продолжают называть исполнительных директоров председателями, а АО – колхозами. И здесь надо не менять их установки, а говорить на их языке.

в) Противоречивость чувств, мыслей, метапрограмм – типичное явление коллективной и индивидуальной психологии селян.

Для селян характерны различные, порой противоположные мнения, утверждения.

Так, большая часть недовольна жизнью на селе, и в то же время живет счастливо.

В своем большинстве они любят свою Родину, но считают Россию вороватой.

Они сами не прочь урвать себе из акционерного общества, но не считают, что воруют.

Они считают председателя (исполнительного директора) не своим, чужаком, но доверяют ему в определении того, что и как надо делать, считают, что он поможет, когда надо.

ЭФКО воспринимается крестьянами как организация, которая хорошо живет и как их надежда, но в то же время это что-то внешнее, не свое.

И эти противоречивые суждения, восприятия, мнения тотально пронизывают селян.

Все шизоидные личности сотканы из противоречий. Из противоречий сотканы и сельские коллективы.

По-видимому, не случаен тот факт, что любое воздействие, утверждение, построенное по законам формальной логики, находит в сознании противодействие со стороны противоположной ценности, противоположного мнения.

Внутренний мир шизоида в силу слабого контроля сознательного над бессознательным, представляет собой непрерывный процесс их столкновения, сосуществования. Переживания шизоида порождены одновременно бессознательными инстинктами и сознательным размышлением, эмоциями и разумом. Причем и в эмоциях, и в разуме присутствуют противоположные компоненты. А это для нормального человека есть нечто необычное.

г) В науке уже неоднократно высказывалась идея о том, что шизоиды нередко обладают непреодолимой тягой к чему-то, т. е. наличием трудноизменяемых доминант. Доминантные образования у шизоидов слабо разрушаются с помощью сознательного компонента, нередко они даже усиливаются попытками это сделать с помощью рационального воздействия даже специалистов высокого уровня.

Это характерно и для коллективной шизоидности. Попытка направить крестьян на «путь истинный» может дать противоположный результат.

Самый центральный вопрос – какие доминанты являются ведущими для коллективной психологии селян.

Из результатов обследования методами соответствия и семантического дифференциала видно, что это свобода, справедливость, работа, труд, дети, семья. Психологическая привязанность к семье, детям у селян по всем показателям выше, чем у горожан. Семья для селянина одновременно и производственная единица, причем нередко основная, и место удовлетворения своей глубокой потребности в эмоциональной эмпатии, место его духовной жизни, которая достаточно интенсивна и нетрадиционна.

Результаты обследования руководителей

Руководители по всем параметрам отличаются от рядовых селян. У них более высокая общительность, более высокая сила личности, более высокие результаты интеллектуальных тестов, менее выражены все акцентуации личности, у них более высокая эмоциональная устойчивость, моральная нормативность, уверенность в себе, самоконтроль и др.

По типу акцентуаций это паранойяльно-шизоидный тип личности, а рядовые селяне – шизоидно-паранойяльный.

В то же время руководители – более феминизированные личности, они более тонко чувствуют людей, как женщин, так и мужчин.

У них менее выражена маниакальность, чем у простых селян. Это говорит о том, что они более подстраиваются под селян, чем наоборот – селяне под своих руководителей.

Следует отметить, что по ведущим типам информационного метаболизма личности руководители превосходят обычных селян: у них более выражены визуальные способности, сенсорный тип личности и др. Одновременно у руководителей хорошо развиты такие типологические особенности, которые важны для восприятия и передачи информации, полученной из вышестоящих органов ЭФКО, от руководящих структур (рациональный тип личности, живущий прошлым и будущим интуитивный тип личности и др.).

Руководители неплохо подобраны и вышколены. Многие из них подавили в себе установки достижения личной выгоды и как бы растворили, слили свою личность с ЭФКО. Сиюминутная выгода для них менее значима, чем для крестьян.

Руководители более близко принимают события, происходящие в селе, в России, в ЭФКО, это лица с более широким мышлением и мировосприятием. Это достаточно патриотические личности.

При этом работа, труд менее значимы в их ценностных ориентациях, установках бессознательного, чем у крестьян. Но у них более выражена потребность в индивидуальных, психологизированных воздействиях со стороны руководства ЭФКО. Это тот тип менеджеров, который способен работать за минимальную заработную плату, но при должном человеческом отношении к себе. Они ради такого отношения готовы поступиться и своей самостоятельностью.

Эти выводы подтверждаются и данными, полученными при применении семантического дифференциала.

Тип личности обследуемых руководителей, их психологические способности как бы накладываются, вписываются, с одной стороны, в психологические особенности селян, а с другой – в требования руководителей ЭФКО.

Проблема индивидуализации и типизации результатов обследования

Нами получены и проанализированы обобщающие данные по селу – непростая, но все же упрощенная картина психических особенностей селян. Более конкретно эти особенности проявляются через выявление типов и подтипов селян-работников АО.

Это видно при психологическом анализе результатов тестирования конкретных работников.

Приведем примеры.

Номер 1 – обследуемый Д. В. Н.
Тесты: SOT

Данный обследуемый испытывает позитивные чувства любви к справедливости. У него выраженное позитивное отношение к ЭФКО, для него важны и такие ценности как самостоятельность, душевность, не отрицает он значимости и личной выгоды. В то же время он испытывает чувства, близкие к ненависти, то отношение к власти вообще. В восприятии им самого себя, селян присутствуют элементы страха. У следующего обследуемого негативные чувства скопились по отношению к ЭФКО, к России. Свобода и выгода не являются значимыми для данной личности ценностями, для нее более значима самостоятельность. Следует отметить, что шизоидность у данной личности выражена в достаточно тяжелой форме.

Номер 2 – обследуемый М. И. Д.

И подобное дихотомическое отношение к основным базовым ценностям характерно для всех селян. Поэтому за средними показателями скрываются разнообразные, весьма противоречивые их типы. Построение системы социального управления по среднестатистическим показателям оправданно, но может оказаться недостаточно продуктивным. В перспективе нужна система управления, учитывающая реакции отдельных типов личностей и формирование единого общественного мнения.

Этим в значительной степени объясняется специфика формирования общественного мнения в различных селах. Одна и та же информация попадает в сознание разных людей, а затем, по законам формирования общественного мнения, побеждает единая точка зрения. При формировании единой точки зрения особую роль играют те или иные группы селян – жители одной улицы, одноклассники определенного года выпуска, родственники и т. д. В силу этого предсказать, какой будет реакция селян на то или иное внешнее воздействие крайне сложно, так как среди них встречаются лица с противоположными установками в отношении основных жизненных ценностей.

За среднестатистическими данными скрываются абсолютно противоположные психологические типы и подтипы обследуемых с чертами шизоидности. Среди сельских жителей есть лица, которые жаждут свободы и которые ненавидят ее; есть лица, для которых правда, справедливость – главное в жизни, и лица, для которых эта ценность не является базовой; есть лица, ориентированные на выгоду, личный интерес, и лица, для которых выгода является эмоционально неприемлемой; есть лица, ориентированные на труд и неприемлющие его; лица, жаждущие душевности, и не испытывающие актуализированной потребности в ней и т. д.

Разнотипность характеров, личностей селян рождает немалые проблемы руководства ими, решение этих проблем, как правило, не укладывается в линейные рамки, а соткано из противоречий.

Таким образом, психологические особенности селян предопределяются в первую очередь их шизоидностью, в силу чего они весьма и весьма разнородны, разнообразны. При этом не ясно насколько установки бессознательного у них устойчивы. Можно предположить, что эти установки обладают достаточной подвижностью. Но динамика этой подвижности изучена слабо.

Практические выводы и рекомендации

Краткая характеристика селян может быть такой: себе на уме, необычные, упертые, трудолюбивые, очень разные в своих установках, ожиданиях. Однако выражение этого различия является второстепенной потребностью после потребности эмоциональной идентификации. Поэтому зачастую различия в установках бессознательного селяне подстраивают под общественное мнение, в душе, однако, оставаясь себе на уме, ожидая праздника на своей улице.

В связи с этим влияние на селян должно быть максимально психологизированным. При этом логические доказательства в интересах дела могут занимать далеко не центральное место.

Это влияние должно учитывать высокую эффективность метода косвенных сообщений и невысокую эффективность прямого логического воздействия.

Следует ожидать высокой эффективности при воздействии на селян современных психотехнологий влияния на бессознательное (эриксоновского гипноза, технологий NLP и др.). Обучение данным технологиям – важная задача подготовки руководителей на селе.

Все нововведения на селе должны быть построены на системе издержек и противоречий. Так, введение системы материальной мотивации должно сопровождаться изменениями и повышениями значимости моральной мотивации, введение элементов частной собственности на землю должно сопровождаться усилением коллективного начала и т. д. Все односторонние, одноплоскостные решения могут на селе просто не пройти или же вызвать такие негативные изменения в психике селян, которые сузят, уменьшат их личностный ресурс в системе сельскохозяйственного производства.

Постепенно, с помощью системы различных мер акционерное общество на селе должно становиться своим для каждого крестьянина. Это одно из важнейших условий повышения эффективности производства. В силу этого создание структур, состоящих из самих селян, с функциями решения конкретных проблем и распределения прибыли – важная, но крайне сложная задача. Это должно быть нечто типа сельских советов, однако было бы губительно в такие советы включать работников, испытывающих ненависть по отношению к руководству. А именно такие чувства испытывают по отношению к требованиям руководителя пьяницы, разгильдяи. При этом было бы неверно в «худших» селянах видеть только зло. Нередко худшими оказываются те, у кого есть проблемы со здоровьем, с психической энергетикой. Это так называемые слабые личности. Они также должны найти свое место в сельскохозяйственном производстве.

Влияние на селян должно быть максимально индивидуализированным как по отношению к конкретной личности, так и по отношению к конкретному селу.

На селе важно проявлять к людям душевность, понимание, эмпатичность, но наряду с этим быть в готовности проявить жесткость и требовательность в ее крайних формах. Выбор момента для проявления относительно противоположных личностных качеств руководителем – искусство. Им можно овладеть только чувствуя психологические особенности людей, обладая определенными личностными особенностями.

К личности руководителей на селе предъявляются различные, в том числе противоположные требования. Он должен вписываться в закономерности информационного обмена, который существует между вышестоящими управленческими структурами, а также в закономерности информационного метаболизма (обмена информацией) с селянами. При этом необходимо проявление противоположных личностных качеств, что встречается крайне редко. Поэтому любые усилия по подбору сельских руководителей столкнутся с массой проблем, однако при этом в любом случае необходимо, чтобы они чувствовали, понимали крестьян, обладали достаточной тонкостью и могли проявить различные, порой противоположные качества личности. Психодиагностический профиль личности успешного руководителя на селе отличается от психодиагностического профиля успешного руководителя в городе. Так, у успешного руководителя на селе повышена шизоидность (иначе он не будет чувствовать и понимать селян), у него менее выражена маниакальность (руководитель на селе подстраивается под крестьян, а в городе чаще подчиненные подстраиваются под руководителя). Кроме того, успешный руководитель на селе достаточно паранойялен и феминизирован. Паранойяльность позволяет достигать своей цели вопреки желаниям окружающих, а феминизированность позволяет делать это в неконфликтных формах.

Подобный тип руководителя не формируется в городе, и скорее всего его надо искать в селе и рядом с ним.

Селяне подсознательно нуждаются в личности, в организации, которая бы выражала их интересы, но недоверчиво относятся ко всем нововведениям.

Психология селян имеет свойство самосохраняться, воссоздаваться. Все попытки ее переделать будут иметь временный эффект, реальные изменения в психологии людей будут протекать крайне медленными темпами. В этих условиях лучше организацию сельского производства проводить с учетом психологии людей, нежели менять эту психологию введением новых производственных отношений.
Таким образом, для селян характерна коллективная шизоидность. Это проявляется во всем: от мироощущения, миропонимания до личной жизни. И все это надо учитывать в процессе работы с крестьянами.

9.2. Влияние на селян с учетом их психологических особенностей

Большая часть обследованного сельского населения шизоидна. При этом возникает вопрос: а как оно характеризуется в целом, каково его мироощущение, миропонимание, какие типы личностей встречаются, каково отношение к работе, к членам семьи, к соседям и др.? Ответить на этот вопрос важно, не выпячивая сам факт шизоидности. На один и тот же предмет можно смотреть по-разному. Например, на кинжал можно смотреть и как на предмет убийства, и как на предмет искусства. Описывать психологию крестьян можно и как таковую, и как шизоидную. В этом параграфе дается целостное описание психологических особенностей селян с меньшим акцентом на их шизоидную сущность, а с большим – на особенности работы с ними, их понимание.

Мироощущение, мышление крестьян

Крестьяне достаточно диалектичны, философичны, не категоричны, не догматичны. Большая часть из них (почти 2/3) считает, что существует различное понимание смысла жизни. Что понимание одного человека или понимание другого – не есть абсолют, у каждого оно может быть свое. Это достаточно диалектичный и научный подход, без абсолютизации собственных убеждений и убеждений других. Это философия крестьян России. И она не так уж и глупа, по своим мировоззренческим обобщениям она практична и достаточно дальновидна, демократична, открыта для других.

Крестьяне любят слушать выступления политических обозревателей. Их миросозерцание не отрицает знания и понимания проблем, которыми живет страна.

Они не прочь позаботиться обо всем человечестве, однако для этого им надо предоставить такую возможность: они готовы сделать для него немало. 2/3 из них готовы совершать полезные дела ради всех людей на Земле.

Крестьяне в некотором отношении по своему мироощущению – дети. В своем большинстве они хотят вернуться в детство.

Их оптимизм достаточно последователен. Большая часть из них (более 80 %) считает, что каждый, кто хочет и может упорно трудиться, имеет большие шансы на успех. Каждый второй из них надеется достигнуть в жизни большего.

Апатии у большинства крестьян нет, есть сила созидания, высокая сопротивляемость внешним обстоятельствам, руки не опускаются.

Атмосфера на селе не патриархальна. Селяне считают, что женщина может пользоваться той же свободой, что и мужчина. Однако это мнение менее категорично, чем у образованных горожан.

Жизнь им кажется интересной. У них высокая сила жизнелюбия.

Они счастливы в своем большинстве, но в то же время считают, что судьба к ним несправедлива (подобное двойственное восприятия себя, окружающего мира достаточно стабильно, этот своеобразный дуализм тотально пронизывает их личность). Это касается как сильных, так и слабых людей (слабые более сетуют на судьбу). У горожан, являющихся сильной личностью, сетуют на несправедливость судьбы 11 % обследуемых (у крестьян – более половины).

Внутренняя духовная жизнь, мечты более характерны для лиц с достаточной энергетикой.

Вера в конечное торжество справедливости характерно для большинства селян. Но все же есть среди них и пессимисты: каждый четвертый не верит в конечное торжество справедливости.

Зависть среди крестьянства в целом не распространена.

В своем большинстве они не осуждают тех, кто пытается ухватить от жизни все, что можно, боясь обидеть этих людей.

Они имеют эмпатичный внутренний мир, более склонны сидеть и мечтать, нежели успешный, деятельный горожанин. Горожане, имея более рациональный тип личности, склонны лишь в 10 % случаев предаваться мечтам и грезам. Среди крестьян таковых около 40 %. Почти половина крестьян не прочь посидеть, помечтать, поразмышлять, повздыхать. И это есть одна из национальных черт русского народа, которая пока сохраняется в крестьянстве. Но и работают крестьяне на износ, когда надо, когда хотят.

Модель понимания окружающего мира у крестьян достаточно реалистична: они сознают, что большинством людей управляет выгода. Однако сами не придерживаются слепо данной модели понимания мира.

Их в меньшей степени, чем горожан, тревожат мысли о работе и деньгах.

Свои мысли, идеи крестьяне не боятся озвучить, «отдать» другим. У горожан опасения за кражу своих мыслей другими выражены более контрастно.

Крестьяне в своем большинстве не считают, что имеют свой воображаемый мир, о котором никому не рассказывают. У крестьян чаще коллективное мироощущение: этот мир создается ими и принадлежит им всем вместе.

Селяне смекалисты и досадуют, когда кто-то их провел. Они испытывают удовольствие, когда могут сами провести мошенника. Они не приемлют откровенного обмана. Среди же горожан каждого второго забавляет мошенничество других до такой степени, что они солидаризируются с ними и желают удачи. В этом отношении честность крестьян своеобразна: они не воруют, а как бы забирают у колхоза то, что, по их мнению, заработали своим трудом. Однако это не относятся к слабым личностям, которые воруют и воруют, было бы что украсть.

Крестьяне по своей природе сами себе на уме. Они часто считают себя умнее окружающих, в том числе и людей (не исключая и руководителей), которые их поучают по своей должности.

В своем большинстве они не прочь солгать, приукрасить что-то, чтобы избежать неприятностей. По этим показателям крестьяне не уступают горожанам. Они могут схитрить, да так естественно, что вмиг обведут вокруг пальца, в том числе и руководителя, естественно и просто.

Крестьянин вдумчив, но ему нужно время, чтобы подумать, сделать выводы.

Интеллект крестьян образно-деятельный, по своему типу он отличается от интеллекта горожан, который более успешно справляется с формально-логической обработкой информации. Горожане чаще крестьян получают эту информацию через чтение, аудиальный канал.

Сильные личности на селе еще могут помнить и оперировать информацией, полученной через аудиальный канал, но слабые личности в своем большинстве эту информацию тут же забывают.

Речевая активность селянам дается с трудом даже в детском возрасте. Около 40 % из них испытывали трудности, сложности, когда начинали что-то говорить перед классом. Трудности использования речевого канала восприятия и передачи информации остаются у крестьян на всю жизнь.

Метапрограмма «прошлое» достаточно выражена у селян, во всяком случае, в большей степени, чем будущее. Они любители старины, истории.

У них несколько преобладает метапрограмма «общее» над метапрограммой «различие». И это не означает скудности впечатлений крестьян. Они любят новые впечатления, любят периодические изменения обстановки, однако не чрезмерные.

Метапрограмма достижения более развита у лучших селян. У пьяниц и разгильдяев, у лиц со слабой психикой, со слабой энергетикой более развита метапрограмма избегания. Но в целом метапрограмма «достижение» развита на селе в меньшей степени, чем в городе.

Ахиллесова пята крестьян – неумение своевременно принимать решения в вопросах, где имеется дефицит информации, где они недостаточно уверены в себе. Чаще это не касается выполняемой ими работы, где крестьяне нередко являются асами и где принятие ими решений как бы вплетено в их практическую деятельность, эти решения принимаются как бы автоматически и безошибочно. Речь идет о неуверенности при принятии решений, где требуется абстрактное, понятийное мышление. Это характерно примерно для 1/3 успешно работающих селян. К тому или иному решению их на доподтолкнуть. Привыкая к этому, некоторые руководители постоянно выступают такими толкачами. Искусство же высокоэффективного руководителя – подтолкнуть крестьян не просто к решению, а к тому, которое уже зародилось в их голове. Пробивание решений, которые не соответствуют истинным интересам крестьян, возможно на селе. И некоторое время эти решения могут выполняться. Однако через определенное время у крестьян появляется такое сопротивление этому, что подобные нововведения отмирают сами собой.

В то же время те решения, которые созрели в головах крестьян, реализуются в реальных действиях.

Большая часть крестьян считает, что их легко переспорить. Психологический механизм данного факта заключается в том, что для них важнее не истина, а эмоциональная эмпатия. Крестьяне испытывают большее удовлетворение от спора не тогда, когда находят в нем истину, не тогда, когда побеждают в нем, а когда находят в споре взаимопонимание.

Итак, интеллект крестьян достаточно подвижный, динамичный. Однако этот интеллект отличается от интеллекта горожан по типу ведущих каналов восприятия и переработки получаемой информации, по темпу ее переработки, по психологическому механизму принятия решений, по ведущим метапрограммам, по личностным качествам, предопределяющим направление мыслительной деятельности.

Это качественно иные интеллекты. Для крестьянского интеллекта более характерна противоречивость метапрограмм, мироощущения, чувств.

Интеллект крестьянина может относительно легко и естественно улавливать процессы, систематизировать противоречивую информацию и делать точные выводы, быть высокопродуктивным, строить высокоэффективные модели окружающего мира, однако лишь в рамках своего миропонимания, мироощущения, своей жизнедеятельности. Но этот интеллект оказывается недостаточно эффективным при построении моделей окружающего мира, осмыслении явлений, которые нельзя «схватить» в форме образов, выходящих за рамки села, района, региона туда, где нужен более формально-логический, абстрактный, а не образно-деятельный тип интеллекта.

Сильные и слабые личности на селе

Среди крестьян существуют различные типы и подтипы личностей. Наиболее важная типология – это лица с высоким и низким уровнем энергетических способностей, с высокой и низкой работоспособностью, с высоким и низким ЭГО. Об этом говорит как методологический анализ, так и данные психодиагностики.

В селе немало лиц со сниженным энергетическим потенциалом, в своем большинстве они имеют проблемы со здоровьем.

Эти проблемы вызваны как непростыми условиями труда, так и генетическими, психофизиологическими отличиями людей друг от друга.

Нами была взята группа крестьян с трудом выполнявшая дневное задание, это в своем большинстве слабые личности, с низким ЭГО. Одновременно это были лица с проблемами на уровне психофизиологии.

Среди крестьян с высокими результатами трудовой деятельности 85 % просыпается утром свежими и отдохнувшими. Но среди лиц, которые не преуспевают в труде, таковых было только около половины. Большая часть из них легко просыпается от шума, имеет проблем со здоровьем и т. д.

Работоспособность лиц со сниженной энергетикой достаточно непостоянна, импульсивна. Работоспособность сильных личностей более стабильна, постоянна.

При этом обе условные группы крестьян считают, что их жизнь заполнена интересным делом. Заставить крестьянина выполнять то, что ему не интересно, что его не захватывает как личность, достаточно сложно, проблематично. Хотя у крестьянина развито и чувство долга, которое делает его интерес к жизни осмысленным, подчиненным определенной цели, нравственно одухотворенным.

Группа сильных лиц лишь в 30 % случаев испытывает большое напряжение в процессе работы (как и горожане с сильной личностью). В то же время это характерно и для большинства слабых личностей. Это говорит о том, что слабые не сачкуют, они работают на износ, они психически перенапрягаются больше сильных личностей, но справиться с работой не могут. Лодыри и разгильдяи на селе – чаще не следствие их попустительского отношения к делу, а следствие их психофизиологических особенностей: они просто физически, по состоянию здоровья, по своей генетической предрасположенности не успевают за другими.

Крестьяне с сильной личностью более удовлетворены своей половой жизнью (более чем в 90 % случаев), чем сильные личности в городе. У слабых личностей проблем на почве сексуальных потребностей было больше, они касались большинства обследованных.

Низкая сила личности, повышенная утомляемость, низкая работоспособность ведут к тому, что в группе селян с низким ЭГО больше тех, кто предрасположен скорее что-то стащить, нежели заработать самому.

Лица с меньшей психической активностью, склонные к воровству, одновременно и достаточно самокритичны, большая часть из них признает свои прегрешения, считая, что их простить просто нельзя. Моральная ответственность перед самим собой и другими достаточно устойчива в среде крестьян, даже с низким ЭГО. Но моральная ответственность перед теми, кого не признают «своими» достаточно зыбка, неустойчива, порой она просто не существует.

Сказанное не означает, что механизмы вытеснения не действуют в среде крестьян. Нередки ситуации, когда воровство не сопровождается никакими угрызениями совести, когда эти факты просто вытесняются из сознания.

Но все же мелкие кражи на селе, даже в детстве, более характерны для слабых личностей. Но и они это совершали значительно реже, чем дети в городе.

Пьяницы, разгильдяи, недисциплинированные колхозники как бы чувствуют на себе осуждающий взгляд других. Они не лишены интуитивности.

Лица с пониженной работоспособностью, с низкой силой личности, судя по ответам на вопросы теста MMPI, пьют много воды, они чаще устают. Это можно выявить и путем наблюдения.

Мотивация достижения более развита у психически активных людей.

Таким образом, слабые личности на селе обладают признаками маргиналов: они чаще оказываются вне семейных, товарищеских, дружеских отношений, с большим грузом социальных, психологических проблем. Это усугубляется их здоровьем, психофизиологическим состоянием. Различие между сильными и слабыми личностями на селе более контрастное, чем в городе. Слишком большое количество слабых личностей на селе может просто парализовать сельскохозяйственное производство. Существенные проблемы в организации производства наблюдаются также в сельских коллективах с чрезмерно выраженными шизоидными чертами (шкала шизоидности по тесту MMPI выше 100–120 Т-баллов).

Суеверие и религиозность крестьян

Религиозность не свойственна крестьянам. Большая часть обследуемых (2/3) достаточно равнодушно относится к религии. Свою религиозность признали не более 30 % обследованных. Это примерно такой же процент, как и в достаточно воспитанных, образованных слоях городского населения. Религиозность пенсионеров значительно выше, чем работающих селян. Среди работающих селян она выше также у лиц более зрелых, с более низким уровнем образования, квалификации, у женщин.

Сильные личности чаще слабых признают существование бога. По-видимому, это связано с тем, что построение своей достаточно масштабной, сложной модели окружающего мира, в которой есть место богу, требует немалых энергетических затрат. Но в целом вера в бога у активно работающих селян распространена в меньшей степени, чем у горожан.

Религия связана с построением глобальной модели мира, что не характерно для крестьян: их модели мира более локальны, они привязаны к тому, что их окружает непосредственно.

Отчетливо выраженной связи между верой в бога и ростом шизоидности не обнаружено. Скорее всего, это связано с тем, что шизоидные личности чаще сами строят свою модель понимания окружающего мира и придерживаются ее.

Крестьяне не суеверны. Около половины из них не считают, что сны бывают вещими, что из них надо извлекать предостережения.

Люди активные, с сильной личностью в своем большинстве не верят в приметы, слабые личности нередко в приметы верят.

Они не верят и в чудеса. Они более верят в себя, в свой труд, в своих родственников, друзей.

Они надеются более не на бога, а на помощь других людей. Они ею живут, причем в большей степени, чем верой в бога. И эти люди чаще находятся не где-нибудь, а среди непосредственного окружения – в первую очередь это родственники, друзья. В известной степени вера в родственников, односельчан многим заменяет веру в бога. Эмоционально, духовно, экономически крестьяне более зависят от своих родственников, друзей, селян, чем от бога, который почитаем, но который все же далеко.

Однако многие религиозные праздники, соблюдение обрядов на селе сохраняются. Интерес к этим праздникам, их живучесть во многом определяется тем, что они удовлетворяют потребность людей в общении.

Семья, семейные отношения

В селе семья является не только социально-психологической, но и экономической единицей (свое подворье есть практически у всех). Для селянина семья – это почти все. Взаимная любовь, благожелательное отношение друг к другу – норма семейной жизни. Наряду с этим почти каждый селянин периодически испытывает чувство ненависти к членам семьи (рельефно это переживает каждый четвертый). Это одна из особенностей личностей с «двойным зажимом»: периодическое возникновение противоположных чувств по отношению к наиболее любимым людям.

Большая часть из них считает своего отца хорошим человеком, однако среди горожан таких лиц все же больше. Не смотря на высокую значимость семейных отношений в среде крестьян, они требуют, ожидают от своих отцов, матерей больше, чем типичный горожанин, и в силу этого более негативно реагируют по типу «двойного зажима» на любые недостаточно эмпатичные с их точки зрения, порой ситуативные, поступки своих отцов и матерей.

Сказанное подтверждается и анализом реакций некоторых крестьян на приводимые результаты обследования. Они вдруг начинали интенсивно искать причины своей якобы меньшей любви к родителям, чем у горожан. Рассуждения были самыми различными, однако большая часть не желала признавать данного факта, хотя совсем недавно при массовых исследованиях их мнение было другим.

Это обусловливается шизоидным типом их личности: к самым любимым и уважаемым отношение у них более требовательное. Однако это касается более их внутренних, интимных переживаний, этот факт выявляется только специфическими диагностическими методами, но он нередко опровергается самими селянами в процессе беседы с кем-то со стороны.

Горожане, даже с повышенной шизоидностью, статистически чаще в своем большинстве, утверждали, что любят свою мать. До 10 % селян так не считает. Это говорит о том, что отношение к матери у них также формируется под влиянием «двойного зажима», этот эффект в большей степени проявляется по отношению к ближайшим родственникам, друзьям, по отношению к наиболее близким людям.

Поэтому не случайно около 8 % из них не считают своих матерей хорошими женщинами (это чуть иной аспект, чем просто любовь к матери). Это значительно выше, чем в среде лиц без черт шизоидности. Любовь к матери у селян сопровождается и особыми переживаниями по поводу той или иной несправедливости с ее стороны.

Крестьяне реже горожан считают, что их семейная жизнь такая же хорошая, как и у большинства знакомых. Еще более низкие показатели на этот счет у лиц с низкой силой личности, быстро устающих, не ориентированных на успех (с более выраженной мотивацией избегания). Они неважно показывают себя в труде и имеют проблемы в семейной жизни.

Лица с пониженной работоспособностью, с низкой силой личности чаще испытывают дисгармонию в семейных отношениях, дефицит любви и тепла. Основная же масса селян довольна своими семейными отношениями.

Крестьяне достаточно естественны, их половая жизнь с точки зрения необычности сексуальных действий более разнообразна, чем у горожан.

В обследованных деревнях примерно у каждого третьего селянина большая часть ближайших родственников (отец, мать, брат, сестра) уже живут в городе. И только каждый пятый селянин не имеет в городе ближайших родственников.

Что касается дальних родственников, то они есть в городе более чем у 90 % обследованных селян. У многих и друзья живут в городе. Поэтому город оказывает достаточно сильное влияние на обследованных селян через систему родственных связей отношений.

Если учесть, что в город уезжали не слабые, а сильные лица, то естественно возникла гипотеза, что они оказывают сильное влияние на формирование общественного мнения на селе. В силу этого традиционные сельские ценности должны со временем размываться.

Но этого не происходит. Крестьяне психологически как бы закрываются от влияния горожан вообще и родственников-горожан в частности. Это характерно для людей с шизоидным типом личности – не поддаваться внешним влияниям.

Из всех обследованных селян переехать в город пожелали около 10 %. Большая часть таких планов не строит. А категорически против переезда в город высказалось около 60 % из них.

Довольны жизнью на селе около 70 % обследованных, недовольных (ответили – «а чего тут хорошего») оказалось около 15 %.

В селах, которые располагаются недалеко от города, достаточно высокая степень миграции населения. Если брать относительно молодых, активных работников, то примерно каждый второй из них имеет опыт проживания в другом месте (город, другое село, пребывание в армии и т. д.).

Доброжелательное отношение родственников – один из источников психической активности крестьян. Лица со сниженной психической активностью такой поддержки в полной мере со стороны родственников не получают. И трудно сказать, что здесь является первопричиной. Родственные отношения среди крестьян достаточно гармоничны, это одна из основных ценностей селян. Родственные связи – основной фактор их миропонимания, мироощущения. Родственные связи перебивают все другие факторы, с помощью которых можно влить на селян.

Наряду с этим следует отметить, что при определенной степени родства эти связи могут психологически «рваться». Так, нередки ситуации, когда двоюродные браться, сестры относятся друг к другу как чужие. В психологии известна зависимость, когда наиболее глубокие, эмпатичные отношения характерны для более узкого круга людей. Расширение круга общения ведет нередко к снижению степени эмпатичности, интенсивности взаимопонимания, снижает ее глубину. Поэтому на селе особая роль родственных отношений может резко ослабляться, когда внутри родственной группы лиц потребность в эмоциональной эмпатии удовлетворена полностью. Другие лица для этого уже нередко просто не нужны.

Не смотря на то, что семья – самое близкое и дорогое, что есть у крестьянина, ссоры здесь происходят значительно чаще, чем у горожан. Около 1/3 селян достаточно часто ссорятся с членами семьи. Это вытекает из эффекта «двойного зажима»: он более проявляется на примере основных ценностей человека. Любовь и ненависть, проявляемые в семье, способствуют психической активности селян, что в конечном счете, способствуют их развитию. При этом следует иметь в виду, что субъективная оценка конфликтов в семье может не совпадать с реальным положением дел. Самые любимые люди могут легко обидеть крестьянина. Не так посмотрел, не так сказал, не так сделал – все это может обернуться жгучей обидой и даже ненавистью. Но такое двойственное восприятие самых близких и дорогих людей вообще свойственно шизоидным личностям.

Таким образом, семья экономически и психологически исключительно значима для крестьян. В силу этого, а так же в силу естественного проявления у них эффекта «двойного зажима», члены семьи являются как объектами любви, так и объектами разрядки, вымещения негативных чувств.

Соседи, друзья, межличностные отношения

Крестьяне в своем большинстве с детства включены в микрогруппы, компании, не мыслят себя вне коллектива.

Они ценят систему межличностных отношений как таковую, горожане чаще ее используют себе в выгоду (к ним приближается по этому параметру только группа крестьян с низким ЭГО). Только каждый третий из сильных крестьян и половина из слабых не прочь при поступлении на работу разузнать, чьего расположения ему надо добиваться в связи с этим.

Успешные горожане более навязчивы в общении. 9 из 10 из них, увидев знакомых, с которыми давно не виделись, заговорили бы с ними первыми, даже если те пожелали бы пройти мимо. Среди крестьян это сделал бы только каждый пятый.

Очень сильное отличие успешных горожан и крестьян в демонстрации своих привязанностей. Крестьяне в своем большинстве (3/4) не будут показывать человеку, что он им нравится. Горожане же демонстрируют позитивные чувства к другому человеку с вероятностью более 0,6. Большая часть успешных горожан сознательно демонстрируют свои симпатии другим лицам – естественно, не бескорыстно.

Крестьянам не хватает любви и симпатии от окружающих лиц. Они реже горожан считают, что получают столько сочувствия и симпатии, сколько заслуживают. Каждый третий из них считает, что заслуживает в этом отношении большего. Если взять горожан со средним значением по шкале Sc (шизоидности) теста MMPI, как и в выборке крестьян, то таковых будет меньше – всего 10 %.

Таким образом, одни и те же показатели шкалы шизоидности отражают несколько различные психические явления. Но все же существеннейшая часть этих отличий психологически исключительно значима для крестьян.

Общение, система симпатий-антипатий для горожанина – чаще фактор управления, влияния на людей. Крестьянин же в меньшей степени ищет личную, материальную выгоду от системы симпатий и антипатий, если он привязан к человеку. Его чувства более автономны и независимы от внешних факторов, в том числе и от экономической выгоды, чем у горожан, динамика этих чувств более спонтанна, имманентна.

В связи с этим горожане часто преувеличивают свои несчастья, чтобы им посочувствовали, помогли. Крестьяне это тоже делают, но реже. Они более добродушны и более естественны.

Крестьяне (лица с чертами шизоидности) менее материальны, их система симпатий и антипатий более предопределяется не выгодой, а потребностями души. А это дает, естественно, и ощущение собственной свободы, счастья.

В игры многие играют не ради выигрыша, а ради общения.

Система межличностных отношений у крестьян достаточно специфична: они нередко не пересекаются в различных микрогруппах, хотя деревня может быть небольшой. В силу этого информация, которая циркулирует среди одной микрогруппы, далеко не всегда известна в другой.

Это одна из не последних причин, почему крестьяне любят бывать среди людей. Это один из мотивов посещения ими тех или иных мероприятий. Поэтому собрания селян, где обсуждаются те или иные вопросы, соответствуют их психологическим особенностям.

Совет селян, особенно родственников – важный источник формирования общественного мнения. Система межличностных отношений оказывает определяющее влияние на формирование общественного мнения на селе.

Окружающие могут оказать решающее влияние на изменение поведения личности, трансформировать его.

Однако возбуждение толпы не привлекает крестьян. В силу этого коллективные беспорядки, недовольства у крестьян – более редкое явление, нежели, чем у горожан.

В силу своих фундаментальных психологических особенностей крестьяне нуждаются как в общении с другими, так и в одиночестве. Длительное одиночество – это несчастье для крестьянина (хотя тут немало индивидуальных отличий). Однако в то же время он привык быть и работать один на один с собой. Истинное счастье селян связано как с общением, с коллективным образом жизни, так и с возможностью некоторое время отойти от всех и побыть одному.

Почти половина крестьян не завидует успехам своих коллег, но примерно половина испытывает дискомфортные чувства при этом. Крестьянину лучше живется, когда он находится среди себе подобных, когда все равны. Поэтому расслоение сельского населения – психологический стресс примерно для половины жителей села.

В то же время такое расслоение коллективного сознания селян по важнейшим ценностям соответствует глубинным психологическим особенностям шизоидных личностей, что является характерной особенностью сельских коллективов. Это один из постоянно действующих источников психического напряжения селян. Такое напряжение – одна из глубинных черт шизоидной личности.

«Если бы люди не были настроены против меня, я достиг бы в жизни гораздо большего» – такой вопрос есть в методике MMPI. Среди горожан так считает больший процент лиц, в том числе в выборке обследуемых со значением шкалы Sc на уровне выборки селян. Большинство селян не считают, что люди настроены против них (но на них обижаются за недопонимание). Социально-психологические условия своей жизнедеятельности они оценивают достаточно благоприятно.

Любой отрыв от деревни, семьи, близких – стресс для крестьянина. Даже при кратковременных разлуках с близкими ему становится сложно, тяжело на душе.

Дружеские отношения, эмоциональная эмпатия – по-видимому, основной фактор детерминации их поведения. Поэтому дружба с лицами, чьи поступки нельзя одобрить – типичное явление в крестьянской среде. Для них более важно не соблюдение человеком правил, моральных норм, а моральная эмпатия с ними.

Такой эффект наблюдается у горожан при уровне шкалы Sc теста MMPI (шизоидность) около 90-Т баллов.

Наряду с этим, крестьяне не отрицают полезности дружбы. Дружба для селян – это способ не только удовлетворения своей потребности в эмоциональной эмпатии, но и выживания, оказания взаимной помощи, один из способов организации совместной деятельности и др.

Моральная и правовая нормативность

Для крестьян менее значимы законы, нежели для горожан, особенно успешных руководителей, которые в 99 % случаев считают нужными действие, соблюдение законов, регулирующих отношения между людьми. Около трети крестьян так не думают, они готовы жить в обществе, где законы отменены. Это говорит о том, что среди крестьян чаще формируется, проявляется эмпатичный тип личности, который руководствуется в своем поведении более не законами, а моральными нормами и системой взаимных привязанностей, системой симпатий и антипатий. Это говорит также о естественной несовместимости городского руководителя с сельским населением не только по типу интеллекта, степени эмпатичности, но и по готовности жить по заданным моральным и правовым нормам. Брать городских руководителей и переквалифицировать их в сельских – по меньшей мере необдуманный шаг.

Установки селян по отношению к преступникам, нарушителям достаточно жесткие: они должны быть наказаны. Однако эта жесткость выражена в меньшей степени, чем у горожан, что так же обусловлено тем, что у селян отношение к человеку предопределяется прежде всего возникшей симпатией или антипатией к нему.

Приверженность к жизнеустройству, в котором бы главенствовали законы, более характерна для руководителей, особенно городских. Среди горожан-руководителей такую приверженность высказало более 90 % обследуемых. Руководителю хочется установить законы, нормы, и чтобы дальше все текло по заранее установленным правилам. Крестьянину этого явно мало, ему необходимо соприкосновение душ, моральные нормы, принятые всеми.

Нарушение законодательства не осуждается селянами. Правовые нормы у них достаточно снижены, значительно в большей степени, чем у горожан-руководителей.

Чувство долга более характерно для лиц с высокой силой личности. Хотя это чувство менее регулирует поведение крестьян, оно более детерминируется чувствами симпатии и антипатии.

Большинство крестьян уважает обычаи, нормы поведения других людей. Но это мало касается лиц, склонных к употреблению алкоголя.

Рассуждения о морали, нравственности – одна из любимых тем бесед, чтения у крестьян.

Крестьяне предрасположены соблюдать коллективные нормы общежития, 2/3 из них не склонны прощать нарушение их своими односельчанами. Коллективное мнение селян психологически давит на непослушных, на тех, кто не живет нормами сельского общежития.

В силу своих акцентуаций крестьяне чаще испытывают такое чувств о, будто они умирают, покидают мир земной. Это способствует проявлению таких качеств личности, которые в полной мере проявляются у человека на границе жизни и смерти, например, чувства сострадательности к другим.

Чаще отстаивают справедливость лица с нормальной работоспособностью. Лица со сниженной дееспособностью не в состоянии активно отстаивать то, что считают справедливым.

Среди крестьян наблюдается рельефное расслоение на тех, кто отстаивает справедливость во всех ее проявлениях, и тех кто смирился со своей участью.

Таким образом, крестьянство содержит потенциал как для формирования атмосферы справедливости (при нормальной физической и психической нагрузке), так и для движения в сторону забитости, безмолвия. Это будет происходить, если увеличивать физическую и психическую нагрузку, подавлять крестьян нуждой и беспросветностью будущего.

Отличие крестьян от горожан, особенно от городских руководителей, пронизывает рациональную, моральную, эмоциональную сферы личности и является достаточно фундаментальным.

Особенности самооценки

Отличие селян от горожан связано и с самооценкой своей внутренней противоречивости. Для успешного горожанина самое трудное – это борьба с самим собой (2/3 обследованных), для 2/3 селян самое трудное в их жизни находится за рамками борьбы с самими собой, в большей степени это недопонимание окружающими.

Крестьяне менее уверены в себе, чем успешные горожане: 40 % из них постоянно испытывают неуверенность. При этом проявляется зависимость: меньшая уверенность в себе наблюдается у лиц работящих, хорошо справляющихся со своими обязанностями. В современной науке выявлен факт, когда самооценка у профессионалов высокого уровня падает. Не исключено, что эта зависимость проявляется и у крестьян: скромность, заниженная самооценка являются существенными личностными особенностями наиболее трудолюбивых, лучших крестьян.

Данный тезис ни в коей мере не отрицает того, что есть ситуации, когда крестьянин «себе на уме», когда он в рамках своей компетентности, своего видения проблемы смотрит как бы свысока на принятые решения, рассуждения некоторых руководителей. Но эти ситуации менее часты, чем противоположные.

Подтверждением заниженной самооценки у крестьян служит тот факт, что мало кто считает себя умнее и способнее других. Это проявляется и в среде наиболее способных и сообразительных крестьян.

Примерно у каждого третьего крестьянина по самооценке подавленное настроение. С ростом степени выраженности шизоидности этот процент растет.

Значительная часть крестьян (до 1/5) считают себя людьми обреченными (большая часть крестьян оптимистична). Среди шизоидных горожан процент обреченных (субъективное ощущение) ниже.

Крестьяне нередко предаются грустным размышлениям (более 1/3). Этот процент выше, чем у горожан. Хотя он близок к проценту горожан с ярко выраженными шизоидными чертами (шкала Sc более 100 Т-баллов).

Таким образом, самооценка крестьян в целом занижена, она наполнена не только мажорными, но и минорными тонами.

О конфликтах сознательного и бессознательного у крестьян

Крестьяне достаточно миролюбивы и дружелюбны. Но в то же время у них периодически накапливается раздражительность, которая ищет выхода. Такие ситуации в крестьянской среде возникают в 5–8 раз чаще, чем в среде лиц без шизоидной акцентуации. Выход энергии, внутренней раздражительности в форме ругани, конфликтов, а иногда и драки психологически необходимы для крестьян.

Но все же у крестьян меньше, чем у горожан, заблокированных, вытесненных проблем, комплексов. Они реже успешных горожан с аналогичным уровнем шизоидности испытывают потребность вы ругаться (может быть, потому, что постоянно ругаются), выместить свою раздражительность в форме проекции, желания ломать и крушить все вокруг.

Более естественная жизнь крестьян позволяет им быть менее напряженными в психическом плане по отношению к горожанам с таким же уровнем выраженности шкалы Sc теста MMPI.

Большая часть крестьян считает, что достигла бы в жизни большего, если бы никто не препятствовал. Этот процент выше, чем у успешных горожан (там таковых менее 50 %).

Ожидания от будущего

Крестьяне в своем большинстве не строят планов на будущее и не воспринимают планы, которые озвучивают другие. Чем больше требуется времени, чтобы выполнить то или иное решение, тем в меньшей степени это решение личностно воспринимается крестьянами.

У них метапрограмма «будущее» выражена в меньшей степени, чем «настоящее».

Крестьяне достаточно оптимистичны, они не опускают руки даже в условиях экономических и социальных трудностей.

В то же время самостоятельно преодолеть нагромоздившиеся трудности около половины крестьян, по самооценке, не могут.

Протекающие социальные процессы, насыщенность жизни новыми событиями для крестьян интересны. Они не склонны к застою, к неизменности, незыблемости. Крестьяне открыты для новшеств.

Противоречивость метапрограмм, чувств у крестьян

Крестьянин редко (даже реже опытных городских руководителей) попадают в ситуацию буриданова осла, когда из-за наличия многих вариантов решений проблемы окончательный выбор крайне затруднен. Это один из признаков того, что в рамках своей компетенции крестьянин достаточно сметлив, в привычных для него ситуациях его интеллект достаточно подвижен, дивергентен, целостен. И это касается большинства крестьян (2/3). Однако этот интеллект проигрывает горожанам в совершении логических операций. В мыслительной активности по модели Т-О-Т-Е крестьянин выделяется не эффективностью совершения логических операций (О), а эффективностью выбора точек зрения на предмет, явление (Т), осмысленным пониманием подвластным ему процессов.

Чрезмерные способности к выполнению логических операций, как правило, сопровождаются снижением способностей к сопоставлению различных точек зрения при анализе процессов, окружающих явлений, творческих способностей. Этот факт известен в науке.

Крестьяне часто разочаровываются в людях. Противоречие между потребностью в глубокой эмоциональной эмпатии с окружающими, особенно с самыми близкими людьми, и субъективным ощущением недопонимания с их стороны – одна из особенностей проявления шизоидных черт личности у крестьян.

Противоположные эмоциональные центры могут быть у различных людей. Их столкновение, противостояние, эффект «двойного зажима» может принимать коллективные формы, и выходить за индивидуальные: один очаг возбуждения в голове одного, а противоположный – в голове другого. Поэтому недопонимание, конфликты с самыми ближайшими родственниками, друзьями, односельчанами у крестьян наблюдаются чаще, чем у шизоидов-горожан.

Это предположение было проверено на выборке горожан с чертами шизоидности. Действительно, у горожан с ростом степени выраженности шизоидных черт личности растет внутренняя противоречивость. При значении шкалы Sc теста MMPI более 100 Т-баллов около 80 % обследуемых горожан считают, что самое главное – это борьба с самим собой. Борьба с самим собой становится одной из важнейших тотальных психологических особенностей шизоидных горожан. У крестьян эта особенность выражена в меньшей степени. Но у крестьян одновременно с ростом степени выраженности шизоидности растет процент лиц, находящихся в ситуации недопонимания с окружающими – родными, родственниками, друзьями, односельчанами. Так проявляется особый, коллективный тип шизоидности.

Внутриличностная противоречивая, борьба с самим собой раскалывает личность селянина в меньшей степени, чем горожанина. Крестьянина в большей степени раскалывает как личность недопонимание со стороны самых близких и дорогих людей. Личность крестьянина выходит за рамки индивида и в большей степени растворяется в окружающих, чем у горожан. В силу этого организация производства на селе на основе частной собственности по образу и подобию других стран может просто резать личности людей по живому и не соответствовать их глубинным потребностям.

Противоречивость метапрограмм, чувств у крестьян пронизывает их тотально.

Внутренняя противоречивость крестьян проявляется во всем. Так, крестьяне достаточно сердобольны. Они не считают, что лошадей, а тем более, людей надо наказывать, если они не справляются с обязанностями, не тянут. Установка у большинства крестьян: не бить, а любить. Наряду с этим крестьяне могут быть безжалостными к животным, бить их, убивать. И все это сосуществует в одних и тех же людях.

Противоречивость крестьян проявляется и в том, что они могут быть открытыми и естественными, как дети, а могут наглухо закрыться, уйти в себя.

Работа

Кадры на селе держатся, работают годами, десятилетиями.

Крестьяне меняют место работы значительно реже, чем горожане. 44,6 % обследованных место работы в селе не меняли вообще. Около 5 % сменили место работы в поисках большего заработка, каждый десятый сменил место работы в целях роста квалификации продвижения по служебной лестнице, также каждый десятый сменил место работы из-за конфликтов. Менее значительны другие причины – личные, семейные обстоятельства, социально-политические изменения в обществе; смена места жительства (7 %); ликвидация организации и т. д.

Около 16 % обследованных испытали участь безработного сроком от 3-х месяцев и более. Хотя это чисто формальный подход. Зимой многие крестьяне не работают, им просто нечего делать (механизаторы и др.).

До 20 % обследованных имели взыскания по работе.

Историческая память и фермерство

Историческая память крестьян достаточно устойчива, они с удовольствием вспоминают, что их предки были когда-то зажиточными крестьянами. Так считает около 1/3 обследованных. Но примерно 1/3 обследованных однозначно ответили, что зажиточных крестьян в их роду никогда не было. Это говорит о том, что попытки активизировать стремление крестьян к достатку, к богатству, зажиточности (при условии наличия в их сознании противоречивых ценностей, «двойных зажимов») путем активизации исторической памяти может расколоть мнение селян, не будет воспринято однозначно позитивно.

Более того, если к абсолютно уверенным ответам («были» или «не были» зажиточные крестьяне в роду) добавить и мнения сомневающихся, то перевес оказывается на стороне потомков бедных крестьян. Более половины селян не имеют исторических, психогенетических основ для того, чтобы стремиться стать богатыми.

Поэтому не многие крестьяне стремятся стать фермерами, разбогатеть самостоятельно, независимо от других, вне коллектива. Однозначно хотели бы стать фермерами около 10 % обследованных, а вероятно – около 15 %. Таким образом, фермером хотел бы стать примерно каждый четвертый из обследованных лиц.

Следует отметить, что руководители крестьянских хозяйств (исполнительные директора) эту цифру занижают. Понять их можно: им не выгодно, если из хозяйства уйдут наиболее работящие люди.

Большая часть работоспособных, активных крестьян фермерами быть не хотят (так считает более половины населения). Если учесть, что общественное мнение селян стремится к консолидации, что селяне не привыкли высказывать мнение в противовес большинству, то можно предположить, что в ближайшие годы общественное мнение селян и, тем более, позиция руководителей сельских АО будут препятствовать образованию ферм.

Личное желание стать фермером – это одно, другое – экспертная оценка личностно-профессионального потенциала селян: могут ли они быть фермерами. По мнению селян, лишь каждый пятый из них способен быть успешным фермером в нынешних условиях социально-экономического развития села.

При этом экспертные оценки и самооценки селян в полной мере не совпали: селяне при самооценке более скромно оценивают свои возможности быть успешным фермером, в то же время они более высоко оценивают возможности других селян. Это одна из особенностей психастенических личностей. Поэтому некоторый нажим на крестьян при принятии того или иного решения порой просто необходим.

Однако, понимая, чувствуя это, некоторые руководители осуществляют нажим и тогда, когда он противоречит интересам самих крестьян, подталкивая их к решению, которое не является для них естественными. В результате создается ситуация, когда селянина принуждают к чему-то. В итоге происходит отчуждение селянина от принимаемых управленческих решений.

Особенности управления крестьянами, влияния на них

Истолкование поступков лица с чертами шизоидности – достаточно сложное и неблагоприятное занятие. Чаще всего шизоиды, по мнению их самих, истолковываются другими неверно. Это одна из причин нарушения классической схемы управления людьми: получение информации о человеке – воздействие на него – вновь получение информации (обратная связь).

При этом претензии к окружающим, в том числе и к руководителям, по поводу отсутствия понимания у селян выражены в большей степени, чем у горожан, даже с чертами шизоидности.

Эти претензии сопровождаются зигзагообразными высказываниями, поступками, нередко далекими от логики.

Половина обследованных селян соглашается с окружающими, даже не задумываясь о том, что было сказано. Для них важна не столько истина, сколько добрые, эмпатичные отношения. Поэтому, согласившись с одним человеком, допустим, с руководителем, крестьянин так же легко согласится и с другими людьми, особенно с теми, с кем у него прекрасные, дружеские, эмпатичные отношения. Все это создает непонятные для руководителя рационального типа.

Однако влияние окружающих на крестьянина имеет свои ограничения. Если крестьянин что-то задумал, в большинстве случаев он будет достигать поставленной цели, даже вопреки мнению окружающих.

Все это ставит руководителя с выраженным формальнологическим мышлением и сниженной интуицией в тупиковые ситуации: поведение крестьян он считает алогичным, непонятным, трудно прогнозируемым. Поэтому для успешного руководства крестьянами нужен лидер особого типа.

Более чем в два раза чаще, чем горожане, крестьяне считают, что их незаслуженно наказывали в жизни. Обида долго держится в психике шизоидной личности, в том числе и у крестьян. Прежде чем наказать крестьянина надо дважды подумать.

На крестьянина можно эффективно влиять через общественное мнение. Он сам тянется к выяснению, что думают другие по тому или иному вопросу, так как мнение других – один из важнейших критериев при принятии им решений. Поэтому крестьяне с большим энтузиазмом, чем горожане, принимают участие в собраниях. 2/3 обследуемых охотно принимали участие в собраниях и других общественных мероприятиях. В силу этого коллективное обсуждение проблем села – не только управленческая необходимость (доведение информации до селян, мотивация их на выполнение тех или иных задач), но одновременно это желаемый стиль жизни для селян.

Мы уже забыли традиционные партийные собрания, когда все голосуют за то или иное решение, когда с трибуны это решение поддерживается наиболее авторитетными людьми. Для крестьян такая технология формирования общественного мнения важна. Она эффективна в крестьянской среде. Это один из реальных путей управления общественным мнением.

Мнение других о себе имеют большое значение для 3/4 селян. Большинство дорожит своей репутацией, большинство управляемо общественным мнением.

Критика – мощный фактор детерминации поведения крестьян. Хорошее или доброе слово порой более действенно, нежели рубль. Эта особенность крестьян более отчетлива видна на фоне результатов опроса успешных горожан. Только половину из них задевает критика, у крестьян эта доля доходит до 3/4. Не исключено, что эти цифры обусловлены большей открытостью, естественностью крестьян, хотя шкала лжи по тесту MMPI у них и у горожан имела примерно одинаковое значение.

Знакомство, дружба у крестьян в первую очередь удовлетворяет потребность в их эмпатии, а затем другие потребности, в том числе и в более высоком статусе личности. Так, среди успешных руководителей-горожан 2/3 считают дружбу, знакомство со значительными людьми способом придать вес своей личности. Но так думает только половина крестьян. Дружба для крестьянина значит много, она выше материальной выгоды, административной и иной ответственности.

И это выступает одной из причин того, что крестьяне в большей степени, чем горожане, готовы к взаимному сговору. Большая часть из них считает, что когда несколько человек попадают в неприятную историю, то лучшее, что они могут сделать – это условиться, что говорить потом, и стоять на своем. Среди горожан так считают лица с явно выраженными чертами шизоидности (значение шкалы Sc теста MMPI более 110 Т-баллов).

Есть достаточно обоснованные данные, свидетельствующие о наличии среди крестьян круговой поруки. Более 90 % обследуемых считают, что попав вместе в беду, не стали бы выдавать своего товарища, а взяли бы его вину на себя. Это говорит об особой роли системы межличностных отношений, круговой поруки на селе. Разбить эту систему не удалось ни социалистическим строем, ни теми переменами, которые происходят сейчас. Это надо принимать как данность и готовится иметь дело скорее не с каждым конкретным человеком, а с коллективом в целом. Мнение коллектива, его роль в производстве, воспитании крестьян должны возрастать.

Сговор между собой – достаточно распространенное, типичное явление в крестьянской среде.

Попытка разобраться и найти истину в этой ситуации может просто отдалить сельского руководителя от всех селян, так как большинство из них (около 90 %) поддержат однозначно своего соседа, нежели руководителя, который в большинстве случаев своим не считается. Поэтому у сельского руководителя не остается выбора: или быть вне системы реальных межличностных отношений и тем самым упустить бразды правления, или возглавить (но умно и тонко) этот сговор. Иногда лучшее – покачать головой в ответ на те рассказы, которые выдумывают загнанные в угол люди.

В то же время в определенный момент нужны жесткие и решительные действия.

Так, в одном из сел приходилось наблюдать картину, когда сторожа наказали штрафом за пропажу солярки. Сам сторож отговаривался (и даже со слезами), что количество солярки в период передачи дежурства он просто не измерял. На что был жесткий и резкий ответ: «Да я тебе готов показать, куда ты со своим родственником ее слил». Молчание… Слезы пропали, вопросов больше не было. Но подобные резкие и решительные управленческие действия не должны стать превалирующими. Наибольшие возможности по управлению крестьянами кроются в их тонком, эмоциональном сближении с ними, в эмоциональных нюансах межличностных отношений.

Крестьяне неторопливы и ненавидят, когда им приходится торопиться. Они медленно запрягаются в новую работу, но, начав ее, привыкли не отвлекаться на второстепенные задания, не делать то одно, то другое. Смена одного вида деятельности на другой раздражает крестьян, при этом сельского руководителя, по чьему распоряжению это делается, они начинают воспринимать как бы не своим, даже при всем его стремлении сделать все как можно лучше.

Подталкивание к постепенным действиям крестьянина злят, выводят из себя. В силу эт ого медлительность руководителя нередко выступает тем психологическим фактором, который делает его близким, понятным, доступным, хорошим. В то же время такие руководители психологически не вписываются в вышестоящие управленческие структуры. Это одно из реальных противоречий между психологическим профилем лучшего руководителя для крестьян и лучшего руководителя для инвестора, вышестоящей инстанции.

Ожидание действует на нервы крестьянам. Поэтому, с одной стороны, их нельзя торопить, а с другой – нельзя заставлять ждать. Это важно учитывать при руководстве ими.

Крестьян гораздо чаще, чем горожан, и даже руководителей, раздражает, когда их отвлекают от дела. Раздражительность по этому поводу возникает у половины крестьян. Не отвлекать, не торопить, не командовать, не раздражать…

Крестьяне любят работать с руководителем, который предоставляет максимум самостоятельности, и менее любят тех, кто дает четкие, строгие указания.

Большей части активно работающих крестьян не нравится, когда за их работой кто-то наблюдает, если даже работа делается хорошо. Крестьяне привыкли работать самостоятельно, без внешних наблюдателей, без контроля.

Они в своем большинстве допускают подшучивание друг над другом, но в меньшей степени, чем горожане. Поэтому чрезмерное подшучивание над кем-то руководителя, прибывшего из города, может быть далеко не всегда приятно крестьянину.

Операции с деньгами вызывают почти у половины селян психическое напряжение. Это следует иметь в виду, принимая те или иные решения, связанные с материальной ответственностью крестьян.

Влияние на крестьян наиболее эффективно, если иметь с ними эмоциональную эмпатию, однако и она на определенном этапе не срабатывает. Здесь необходимо использовать приемы шизоидного входа в сознание людей. Вот некоторые из них.

Прием эмоциональных контрастов . Если после добрых слов человек не понимает, то не грех и резко повысить голос, стать жестким и требовательным.

Момент перехода от данной эмоции к противоположной вызывает у шизоидной личности состояние транса и позволяет непосредственно ввести нужную информацию-команду в подсознание.

Прием расщепления сознания противоречием. Умозаключения руководителя по типу мышления крестьянина, в соответствии с эффектом «двойного зажима» доходит до его разума и сердца лучше, чем просто формально-логические умозаключения. Так, один из сельских руководителей попал в ситуацию, когда только что убранную с полей кукурузу мешками и машинами селяне тащили на свои подворья. Ничто не помогало. Тогда он собрал все село и начал так: «Вот он (показывает на комбайнера) работает с зари и до зари, именно он косит кукурузу. Может ли он тащить ее к себе в амбар так, как это делаете вы? Имейте совесть, он тоже хочет. Поэтому до окончания молотьбы, чтобы никто даже мешка не взял с поля. По окончании уборки поделим урожай по справедливости». Подобное обращение было эмоционально обыграно.

Есть плюсы такого обращения и в ином. Основным регулятором поведения крестьян выступает не сельский руководитель, а система межличностных отношений между самими селянами. Вдруг все видят, что те лица, которые дают им возможность что-то стащить, сами берут меньше. Такая постановка вопроса более понятна крестьянину, более непосредственно включает механизмы эмоциональной эмпатии, она более соответствует структуре его психики.

Использование классических приемов воздействия для достижения раппорта, транса. По сути дела наиболее эффективно с крестьянами работать на уровне «сцепки», чувствования их подсознания. Поэтому все приемы достижения транса и входа в подсознание оказываются эффективными при работе с крестьянами. Эти приемы хорошо описаны в современной литературе по NLP, по эриксоновскому гипнозу и др.

Однако в аспекте применения этих технологий важно отметить, что кто-то другой может относительно быстро изменить мнение селянина, так как это мнение формируется более не путем поиска истины, а путем поиска взаимопонимания, эмоциональной эмпатии. В этом отношении подстройка как психологический механизм взаимодействия людей более важна в крестьянской среде, нежели «разрыв шаблона» и др. Это говорит о том, что все уже разработанные психотехнологии влияния на людей должны адаптироваться применительно к специфике крестьянства.

Таким образом, приемы управленческого воздействия на крестьян обусловлены их психологическими особенностями. Здесь более приемлем принцип подстройки руководителя под психологические особенности своих подчиненных, но не наоборот. Противоположный принцип взаимоотношений руководителей и подчиненных более оправдан в городской среде.

Большая часть крестьян готова руководить людьми, однако они ждут, чтобы им предоставили эту возможность. Это говорит о том, что среди крестьян есть мотивационный ресурс для выращивания руководителей, которым однако будет непросто на селе, так как зависимость от системы семейных, дружеских отношений здесь значительно выше, чем в городе.

Обнадеживающие размышления без статистически надежного обоснования . Умеренная шизоидность на селе, особенно в условиях явного отставания уровня жизни от городского, выполняет не только функцию сплочения людей, актуализации их личностно-интеллектуального потенциала, но и профилактическую функцию.

Полученные данные позволяют предполагать приближение психодиагностического профиля личности обследуемых к норме, к среднестатистическому уровню увеличивает среди них количество лиц, склонных к употреблению алкоголя. Поэтому умеренная шизоидность, стремление к созданию своего мира, своего мироощущения по-своему выручает людей, изолируя их и от пагубного влияния окружающей среды.

Понимание окружающего таким, какое оно есть, выход за рамки собственного мироощущения, соизмерение своих достижений с достижениями других, осознание своего полунищенского существования порождает нередко большие проблемы, нежели уход от «большого» мира в свой мир, в мир переживаний себе подобных. При этом включаются коллективные защитные реакции и люди замыкаются на себя, не подпуская психологически близко тех лиц, которые несут угрозу разрушения коллективного сознания.

Можно утверждать, что без определенного уровня шизоидности, без определенной дистанции с существующими социальными группами, с окружающим миром, село спилось бы, чувствовало бы себя ущербным и явно несчастливым. Шизоидность данного типа – это способ жить в своем мире, не осознавая, как плохо в нем живется, да и не желая это осознавать. Возможно, это один из способов оставаться людьми в нечеловеческих условиях.

Дети крестьян, переселившись в город, не избавляются от черт шизоидности. Наличие черт шизоидности у детей крестьян обнаружено в различных выборках, в частности у абитуриентов Российской академии государственной службы при Президенте РФ. По этой выборке черты шизоидности чаще формируются при воспитании в семьях научной интеллигенции и у лиц, воспитывавшихся в семьях крестьян.

Умеренная шизоидность – это не только потенциальные проблемы, но и почва для саморазвития. Если противоречия развития личности связаны с внутренними конфликтами, с соотношением внутренних личностных потенций, с их борьбой между собой, то это признак того, что внутренний мир каждой из таких личностей в принципе подвержен саморазвитию в большей степени, чем мир человека, основной источник развития которого – внешние факторы.

Наше общество имеет как социальные, так и психологические основы своего развития. Оно устроено так, что, не смотря на различные социальные изменения, бури, потрясения, всегда остается группа лиц, которые этим влияниям подвержены в меньшей степени, чем другие, развитие которых более предопределяется их природной, психологической сущностью. Эти лица могут просто не вписываться в полной мере в социальные системы, которые этим сущностям не соответствуют. И у современного общества нет иного пути, кроме организации социальной жизни этих людей таким образом, чтобы она соответствовала их психологическим особенностям.

Выводы по главе.

1. Шизоидность – настолько фундаментальная психологическая особенность людей, что степень ее выраженности может существенно повлиять на характер социальных процессов в обществе, на принимаемые управленческие и иные решения. Социальное управление должно учитывать наряду с другими существенными факторами, отражающими качественные характеристики населения, социальных, профессиональных групп, и степень выраженности у людей шизоидных черт личности.

При этом наблюдается зависимость: управляют социальными процессами чаще лица с невысоким уровнем выраженности шизоидных черт личности, это обычно рациональный, решающий тип личности, иногда паранойяльно акцентуированный. И нередко получается так, что модели социального управления такие лица примеряют к себе, исходя из особенностей своего мышления, своего миропонимания. Применительно к социальным, профессиональным группам с чертами шизоидности это ведет к известному результату: хотели как лучше, а получилось как всегда.

В силу этого любые нововведения на селе должны учитывать нестандартность, непохожесть селян как на лиц, принимающих решения, так и на горожан. Государство должно гарантировать сельским труженикам, что они не будут обмануты, что предлагаемые меры улучшат существующее положение.

Образно это можно представить аналогичным проведению приватизации в пансионате, где обитают пожилые, престарелые люди. Любое равенство в достижении материальных благ престарелыми и одинокими, с одной стороны, и молоды ми и лихи ми, с друг ой, будет несправедливым по отношению к престарелым. В то же время селян может ожидать такая несправедливость. И государство ответственно за то, чтобы этого не произошло.

2. Такие нововведения как частная собственность на землю, новые социально-экономические отношения на селе могут дать совершенно необычный, неожидаемый результат, если не будут учтены психологические особенности селян. Аналогично, меры по профилактике безработицы без понимания психологической сущности безработных могут оказаться малоэффективными, непомерно затратными и т. д.

3. Повсюду, где социальная, профессиональная или иная группа лиц повышенно шизоидна, все решения должны приниматься в высшей степени осторожно. Когда-то Ф. Энгельс в своих письмах отметил недостаточную разработанность в марксизме психологических аспектов развития общества. В конце жизни он понял, что психология людей может деформировать все открытые социально-экономические тенденции, закономерности развития общества. И это в первую очередь касается шизоидных личностей. Как отдельный шизоид «антиматериален», так социальные, профессиональные группы людей с чертами шизоидности могут как бы выпадать из типичных социально-экономических тенденций общественного развития. Велика ответственность управленцев при этом за принимаемые ими решения.

Глава 10. Безработные с чертами шизоидности и особенности психокоррекционной работы с ними

Среди безработных немало лиц с чертами шизоидности, и этот тип безработного становится определяющим среди лиц, обращающихся к психологам службы занятости за помощью.

Шизоидный безработный – особый личностный тип, выделяющийся среди других безработных своими выраженными психологическими особенностями.

Всех шизоидных безработных можно условно разделить на три подгруппы.

Первая – это личности, эффективность некоторых видов профессиональной деятельности которых в определенных условиях, ситуациях не ставится под сомнение. При работе с ними важно предложить именно такие виды профессиональной деятельности, найти тонких, психологически грамотных руководителей, доброжелательные коллективы.

Такая группа шизоидных безработных невелика, так как они, как правило, держатся за свои рабочие места (если находятся в благоприятных социально-психологических условиях); они соглашаются на работу с невысоким окладом, лишь бы она была им по душе.

Вторая группа – это шизоидные личности в отношении которых прогнозируются проблемы в процессе большинства возможных видов профессиональной деятельности и в типичных социально-психологических условиях.

Третья группа – проблемные шизоиды.

Понять, когда, при каких условиях, каким образом черты шизоидности у безработных могут препятствовать или же способствовать той или иной профессиональной деятельности, очень важно и с социальной, и с индивидуально-психологической точки зрения.

Научное понимание личностно-профессиональных особенностей людей с чертами шизоидности – важная предпосылка изменения психологической культуры в обществе в сторону нормализации отношения к шизоидам, к лицам, которые обладают такими чертами. Подобная социокультурная, социально-психологическая среда будет способствовать снятию психического напряжения в обществе, созданию доброжелательной атмосферы, даже для тех людей, которые не попадают в категорию «типичная личность». Но из среды этих нетипичных лиц могут выходить профессионалы высочайшего уровня. Просто необходимо таких людей понимать, а когда возможно – и помогать, в том числе и с использованием методов практической психологии специалистами службы занятости. В связи с этим приведем ряд соображений.

Во-первых, для государства порой выгоднее создать новые рабочие места в традиционных промыслах, в необычных видах деятельности и направить на эти места с помощью службы занятости действительно тех людей, для которых этот труд будет носить психотерапевтический характер, чем тратить гораздо большие суммы на лечение и «круговую» (раз за разом) переподготовку таких лиц. Пусть эти виды работ не приносят даже прибыли, но они будут заменять влияние психологов, врачей-психиатров. И это выгодно для общества.

В связи с этим становится актуальным изучение психотерапевтических эффектов, которые дают те или иные виды работ. Ведь и в настоящее время есть немало профессий, которые благоприятно сказываются на психическом здоровье шизоидов и безработных с другими типами акцентуаций. Эти профессии должны быть выявлены, они должны заполняться исключительно лицами с психическими проблемами, а не людьми со связями. И эта проблема требует организационного, научно-методического решения. Это проблема действительно государственного уровня.

Во-вторых, психологическая помощь службы занятости должна быть более разнообразной: от простой подсказки, какая профессия наиболее соответствует типологическим особенностям личности, до применения современных технологий психокоррекции, вбирающих в себя и методы психиатрической работы.

Эти технологии должны ориентироваться на внутренние психологические проблемы посетителей, учитывать их типологические особенности.

Такая точечная помощь посетителям повышает эффективность использования психологов службы занятости, позволяет более рачительно и эффективно использовать имеющиеся ресурсы в этой области.

Это может стать выходом из создавшейся ситуации реальной парализации работы психологов службы занятости массовым наплывом посетителей с чертами шизоидности. Эта работа порой мало эффективна в силу недостаточной сфокусированности на конкретных проблемах конкретных посетителей и лежит как в социально-экономической плоскости, так и в плоскости совершенствования методик оказания психологической помощи.

Технологии и методики эффективной психологической работы с безработными могут быть выделены по различным формальнологическим признакам.

По типу взаимодействия с терапевтом, психологом выделяют групповую и индивидуальную психологическую помощь.

При работе с безработными важно установить, какой тип психологической помощи необходим данной личности. В большинстве случаев у безработных сужается круг общения. Поэтому занятия в группе для них могут оказаться весьма актуальными. И даже шизоиды, ориентированные на индивидуальный стиль деятельности, испытывающие дискомфорт от чрезмерного общения, ищущие уединения, порой не отказываются от занятий в составе группы. Однако по отношению к таким лицам важно установить когда у них наступает пресыщение от общения и в нужный момент, тактично перейти к оказанию им индивидуальной психологической помощи.

По типу психологического влияния на личность можно выделить психологическую помощь, оказываемую в рамках той или иной психотехнологии, той или иной психологической, психиатрической школы.

Так, в рамках группой психиатрической помощи выделяют Т-группы, группы встреч, гештальт-группы, психодраму, группы телесной психотерапии, танцевальную терапию, арт-терапию, темоцентрированное взаимодействие, трансактный анализ, группы тренинга умений и др. (Рудестам К. Групповая психотерапия. – С.-П., 1998). Каждая из предлагаемых технологий достаточно традиционна, хотя в каждой из них появляется много новых подходов, нюансов при работе с безработными. Это развивающиеся технологии.

По времени возникновения тех или иных технологий психологического влияния выделяют традиционные и новые технологии.

К новым технологиям чаще относят те, которые возникли в последние 20 лет, а распространились в последние 5 – 10 лет. Это технологии NLP, трансактного анализа (ТА), IDEAL-метод Ч. Тойча, метод психокоррекции эмоциональных травм с помощью движений глаз (Ф. Шапиро) и др.

По степени взаимосвязи с теми или иными проблемами личности выделяют психотехнологии, ориентированные на конкретный тип личности и на конкретные личностные проблемы.

При ориентации на конкретный психологический тип личности можно говорить о применении психотехнологий работы с экстра– и интровертами, с сенсорным и интуитивным типом личности, с акцентуированными (шизоидными, истероидными и др.) и неакцентуированными личностями и т. д. Это достаточно новый подход к оказанию психологической, психотерапевтической помощи населению.

При ориентации на конкретную психологическую проблему возможно предоставление психологической, психиатрической помощи шизоидам по снятию страхов, по решению семейных проблем, по оптимизации адаптации к определенным условиям деятельности, по реабилитации и др.

Исследование безработных показало, что наиболее важно оказание психологической помощи шизоидным, истероидным типам личности, а также типам личности, выделенным К. Юнгом и его последователями.

Среди безработных немало лиц с высшим образованием, достаточно оригинальных, тонких, чувствительных. В своем большинстве это достаточно эмпатичные женщины.

При оказании групповой психологической помощи важно войти в доверие к клиентам, к группе, построиться под нее, оказать успокаивающее влияние. Это можно сделать с помощью различных технологий. Проведенные экспериментальные тренинги показали достаточно высокую эффективность такой технологии, как чтение произведений (сонетов и др.) У. Шекспира.

По всем признакам, именно произведения У. Шекспира являются образцом проявления творческой шизоидности. И именно эти стихи созвучны психологическим особенностям многих безработных с чертами шизоидности.

Так, основным признаком шизоидности является эффект «двойного зажима», двойственного, противоречивого восприятия окружающего мира и самого себя. Обратимся к сонетам У. Шекспира – их основной смысл именно в таком противоречивом, двойственном восприятии действительности. Многие сонеты заканчиваются двухстрочным выводом в духе шизоидного умозаключения:

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чем покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства и слова по воле бродят.

И долго мне, лишенному ума,

Казался раем ад, а светом – тьма!

$(Ульям Шекспир. Собр. соч. в 8 томах. Т.1, М., 1997, с. 404).

Все, что вражду питало бы в другом,

Питает нежность у меня в груди.

Люблю я то, что все клянут кругом,

Но ты меня со всеми не суди.

Особенной любви достоин тот,

Кто недостойной душу отдает.

$(Там же, с. 406).

Именно у Шекспира большая часть произведений содержит коллизии, родственные шизоидным. Поэтому не случайно, что чтение его стихов, в том числе и чтение вслух по кругу, является хорошей подстройкой к эмоциональным состояниям, проблемам лиц с чертами шизоидности. После такой подстройки более естественно и более эффективно идет обсуждение общих для всех проблем – происходит притяжение людей друг к другу.

У. Шекспир путем самонаблюдения открыл и описал разорванность у лиц с чертами шизоидности различных репрезентативных систем.

Мой глаз и сердце издавна в борьбе:

Они тебя не могут поделить.

Мой глаз твой образ требует себе,

А сердце в сердце хочет утаить.

Клянется сердце верное, что ты

Невидимо для глаз хранишься в нем.

А глаз уверен, что твои черты

Хранит он в чистом зеркале своем.

Чтоб рассудить междоусобный спор,

Собрались мысли за столом суда

И помирить решили ясный взор

И дорогое сердце навсегда.

Они на части разделили клад,

Доверив сердце сердцу, взгляду – взгляд.

$(Там же, с. 354).

Таким образом, результаты творчества шизоидных личностей притягивают шизоидов и служат их релаксации, способствуют оказанию им психологической помощи.

В связи с этим и арт-терапия шизоидных личностей лучше протекает, если используются произведения искусства, созданные шизоидами.

Пока эта проблема решается психологами достаточно индивидуально и интуитивно.

Эффективной методикой работы с шизоидными личностями оказался IDEAL-метод доктора Тойча. Его метод связан с активным использованием Библии при психокоррекционной работе. Шизоидные личности по своей сути склонны к религиозным устремлениям. Метафоричность библейских высказываний также соответствует многим логическим структурам шизоидного мышления. И когда в группе безработных, отягощенных безденежьем, трудностями общения с родными и близкими звучат слова, призывающие к терпимости и трудолюбию, то это порой воспринимается достаточно позитивно: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую; кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два».

...

«Все получится у тех, кто любит бога»

Любовь к богу невозможна без любви к ближнему, а это уже психологическое исцеление личности.

Поэтому психотехнология Тойча оказалась эффективной при работе с безработными вообще, а с безработными с чертами шизоидности – особенно.

Оправдало себя при работе с шизоидными безработными применение психотехнологии ТИПКОН. Она основывается на знании психологических типов личностей безработных по К.Юнгу и организацию на базе этих знаний индивидуальной и групповой работы с ними по повышению их психологической и социальной адаптации к условиям рынка труда.

В настоящее время во всем мире осознан факт особого практического значения типологии личностей, предложенной К. Юнгом. На этой основе появились целые научные направления. В частности, соционика построила свою систему понимания человека, личности на основе этой типологии, был проведен целый ряд экспериментальных исследований.

Экспериментально-психодиагностическое исследование безработных также показало перспективность такого подхода при оказании им психологической помощи. Тип личности шизоида предопределяет как показания, так и противопоказания при оказании психологической помощи.

Рассмотрим эту проблему более подробно.

Среди безработных есть как интроверты, так и экстраверты. При этом не выявлено преобладания среди безработных интровертов, хотя такое предположение вытекало из факта наличия среди них большого количества лиц с чертами шизоидности.

Однако экстравертность безработных специфична, она связана с их внутренними проблемами. В ситуации стресса, лишений, блокирования удовлетворения основных потребностей у людей повышается общительность, потребность в поддержке окружающих. Поэтому наличие экстравертов среди обследуемых безработных может объясняться ситуативными факторами, их сегодняшним положением.

При организации психологического влияния на интровертов важно их ресурсы искать в прошлом, важно знать их психобиографию, историю развития, и работать в их личностном информационном поле. Нередко более эффективными здесь оказываются индивидуальные формы психологической помощи, так как при ее групповых формах происходит постоянное оттягивание каждым участником внимания на себя, происходит выход из информационного поля конкретного интроверта, который таких усилий, как другие, в этом отношении не предпринимает. Поэтому групповые формы психотерапевтической, психологической помощи нередко оказываются малоэффективными для интровертов, а нередко ведут и к повышению их внутренней напряженности.

При организации психологической помощи экстравертам важно работать здесь и сейчас, используя коллективные формы оказания психологической помощи, дискуссии. Нередко дискуссии между ними протекают с использованием выражений типа: «Извини, что я говорю, когда ты меня перебиваешь». Однако такой разговор нередко приносят удовлетворение всем участникам, которые перебивают друг друга.

Это касается и представителей других типов личностей.

При этом каждый психологический тип во время психокоррекционной работы имеет свои ожидания. Однако было бы неверно построить работу только на удовлетворении этих ожиданий. Иногда полезнее психологу делать нечто иное.

Так, экстраверты хотят иметь возможность выразить себя, поделиться своими проблемами с собеседниками, получить от них поддержку.

В то же время в процессе тренинга им полезно овладеть методами самоанализа, углубленной рефлексии. Целесообразно эти упражнения выполнять в перерывах между групповыми занятиями, в том числе и дома. Дело в том, что дома они порой не имеют возможности самовыражения среди других людей, таких же как они сами. Поэтому активное выполнение заданий по рефлексии поможет им снять излишние внутренние проблемы. Итоги выполнения этих заданий обязательно должны выслушать другие. И здесь иногда полезно привлекать к беседе и интровертов. Затем с интровертами начинается индивидуальная беседа, в которой переход на внутренние проблемы интроверта осуществляется через анализ проблем экстраверта. На этом фоне более легко и естественно идет технология рефрейминга и некоторые другие психотехнологии.

Для интровертов важно реализовать потребность в самоанализе, они нередко хотят в процессе работы с психологом писать, рассуждать, размышлять. Однако после подстройки к интроверту его важно включить в неожиданные дискуссии, в которых он бы поделился своим личным с окружающими, порой малознакомыми.

Сенсорный тип личности хочет от психолога четко сформулированных правил и рекомендаций, основанных на анализе данной ситуации, дающие жизненный опыт. Этот тип личности тянется ко всему новому, динамичному. Доминирующим принципом его ожиданий от психолога является «здесь и сейчас».

Для таких лиц полезно включение в дискуссии, связанные со смыслом жизни, с прогнозом будущего, с абстрагированием и фантазиями. При работе с ними оказался эффективным прием формирования установки на выработку способности работать с интуитивными типами личности. После описания таких типов личности они на психологическом тренинге получают возможность увидеть, услышать таких личностей. Их сверхзадача – войти с ними в контакт и стать своим.

Интуитивный тип личности желает проявить свое воображение, интуицию, добавить их в коллективную дискуссию, в коллективный поиск личности. В процессе тренингов для них важно развить привычку жить в реальном, осязаемом мире, здесь и сейчас, выполнять рутинную работу-текучку. Порой для интуитивного типа личности это весьма сложное и маложелаемое занятие, но без этого навыка им сложно жить в современном мире. На заключительном этапе тренинга интуитивный и сенсорный тип личности могут попарно подстраиваться друг к другу. При этом сенсорный тип личности приобретает навык понимания интуитивного, и наоборот. Тем самым развиваются компенсаторные возможности личности.

Мыслительный тип личности хочет анализировать, делать умозаключения, выводы, находить закономерности. Им можно давать возможность подвести итог дискуссии.

В процессе тренингов мыслительному типу важно научиться диагностировать переживания эмоциональных типов личности, видеть, чувствовать эмпатичные механизмы межличностного общения. В силу их природы это дается им с трудом. Поэтому в процессе тренингов полезно учить их невербальным признакам проявления эмоциональных состояний человека и подстройки под них. Решение этой проблемы позволяет найти себя в системе межличностных отношений, вписаться в коллективы с эмоциональными, чувствующими личностями.

Чувствующий, эмоциональный тип личности ждет от тренингов эмоциональной поддержки, подкрепления, эмпатии.

Но таких лиц важно научить активно и целеустремленно действовать, особенно в сфере профессиональной деятельности, без наград и эмоциональных подкреплений. Одной из причин безработности таких людей является их неудовлетворенность эмоциональным климатом в коллективе, где они работали. Поэтому умение анализировать ситуацию и выработка способности делать выводы и действовать вопреки чувствам, но под влиянием логики – важная задача тренингов с данным типом личности.

Решающий тип личности как правило нуждается в информации, на основе которой он способен сделать выводы. Это могут быть сведения о вакансиях, информация о соотношении имеющейся профессии с потребностями рынка, о возможности переподготовки на другие профессии и т. д. Такие лица более спокойно, более комфортно себя чувствуют, вооружившись информацией, на основе которой они в состоянии сделать вывод: нужна ли им переподготовка, нужен ли психологический тренинг, насколько целесообразна смена профессии и др.

Таких лиц важно научить жить просто здесь и сейчас, отбросив все планы, размышления, которые порой терзают психику, изматывают ее. Это непростая задача, но успешно решаемая. На заключительных этапах таким лицам желательно давать возможность общения с безработными, которые не переживают за свое будущее, а просто живут, плывя по течению. Нередко эти люди достаточно спокойны, а порой и просто счастливы.

Воспринимающий тип личности ждет от тренингов простора для творчества, свободы, возможности быть самим собой без каких-либо задач и без какого-либо давления извне. Их желательно научить работать по плану, выполнять работу вовремя, не отвлекаться.

Таким образом, каждый из описанных типов личности ожидает от тренинга, от работы с психологом своего. Это важно использовать при подстройке к данным личностям. Но было бы неверно психологическую помощь оказывать в рамках ожидания людей. Куда полезнее безработным давать навыки, алгоритмы деятельности в условия и ситуациях, где они по своей сути менее эффективны. Но именно эти ситуации нередко и делали их безработными.

Психотехнология работы с различными психологическими типами личности включает в себя несколько шагов.

1. Определение психологического типа личности.

2. Подстройка под данный психологический тип как классическим способом, описанным в NLP, так и путем оправдания ожиданий данных лиц от общения с психологом, от тренингов.

3. Включение в тренинги задач, которые более успешно решают противоположные типы личности.

4. Организация общения в составе группы с клиентами, относящимся к противоположным типам личности.

5. Закрепление позитивных изменений.

Данная методика, психотехнология работы с безработными называется ТИПКОН. Она обеспечивает конкретный подход к оказанию психологической помощи безработному, относящемуся к конкретному типу личности.

Среди безработных более распространены определенные типы личности. Среди них немало лиц с психическими отклонениями от нормы (до половины от всего контингента). Чаще всех акцентуаций встречается шизоидная.

Нехватка психологов, ограниченный кадровый состав службы занятости заставляет искать нетрадиционные современные психотехнологии работы с безработными. Особе место среди них занимает общение безработных одного психологического типа личности с другим. Такое общение после тренинговой подготовки оказывается плодотворным для обоих типов личности.

Составление индивидуальных заданий по развитию психологической, профессиональной компетентности для каждого психологического типа личности также является важным путем оказания действенной психологической помощи безработным при ограниченном числе высококвалифицированных психологов.

Таким образом, среди безработных превалируют лица с чертами различных акцентуаций, чаще всего – шизоидной. Это требует специфических знаний для понимания и работы с ними.

Выводы по главе. Черты шизоидности по-разному проявляются в различных социальных и иных профессиональных группах. Индивидуальная, групповая, коллективная шизоидность многолика. Она требует каждый раз специфического подхода к тем людям, которые являются ее носителями.

Реализовав индивидуальный, типологизированный подход к лицам с чертами шизоидности, можно достигнуть немалого, руководя ими при решении тех задач, которые объективно стоят перед этими людьми. Шизоидность может быть как источником проблем при работе с людьми такого типа, так и причиной их высокой эффективности в сложных, казалось бы, нечеловеческих условиях бытия. При умном психологизированном подходе умеренная шизоидность должна использоваться обществом во благо всех его членов.

Глава 11. Некоторые размышления о России

Проведенное исследование на основе материала, собранного в России, позволяет сделать некоторые обобщения о роли и месте шизоидных личностей в историческом развитии нашей страны. В России встречаются, как и во всем мире, лица с чертами шизоидности. Наряду с этим есть мнение относительно принадлежности некоторых из этих черт к национальным особенностям россиян.

Наиболее глубокие знатоки души русского народа всегда подчеркивали наличие в русских людях особенностей, свойственных шизоидам. Так, Н. Бердяев по сути сформулировал содержание основных «двойных зажимов» в русской душе. В своей книге «Судьба России» он, описывая основные особенности русского народа, сформулировал тезис и антитезис, которые по сути, раскрывают основное содержание «двойного зажима»:

«В русском народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства. Россия – страна бытовой свободы, неведомой передовым народам Запада, закрепощенным мещанскими нормами. Только в России нет давящей власти буржуазных условностей, нет деспотизма мещанской семьи. Русский человек с большой легкостью духа преодолевает всякую буржуазность, уходит от всякого быта, от всякой нормированной жизни. Тип странника так характерен для России и так прекрасен. Странник – самый свободный человек на земле. Он ходит по земле, но стихия его – воздушная, в нем нет приземистости. Странник свободен от «мира», и вся тяжесть земли и земной жизни свелась для него к большой котомке на плечах. Величие русского народа и призванность его к высшей жизни сосредоточены в типе странника. Странников в культурной, интеллигентной жизни называют то скитальцами, то отщепенцами. Есть они уже у Пушкина и Лермонтова, потом у Толстого и Достоевского. Духовные странники все эти Раскольниковы, Мышкины, Версиловы и князь Андрей, и Пьер Безухов. Странники града своего не имеют, они града грядущего ищут. Вл. Соловьев всегда чувствовал себя не обывателем и мещанином этой земли, а лишь пришельцем и странником, не имеющим своего дома. Таков был Сковорода – странник и мудрец из народа в ХУIII века. Духовное странствование есть в Лермонтове, Гоголе, есть в Л. Толстом и Достоевском, а на другом конце – у русских и революционеров, стремящихся по-своему к абсолютному, выходящему за грани всякой позитивной и зримой жизни…

Перед русской душой открываются дали, и нет очередного горизонта перед духовными ее очами. Русская душа сгорает в пламени искания правды, абсолютной, Божественной правды и спасения для всего мира и всеобщего воскресения к новой жизни. Она вечно печалится о горе и страдании народа и всего мира, и мука ее не знает утоления. Душа эта поглощена решением конечных, проклятых вопросов о смысле жизни. Есть мятежность, непокорность в русской душе, неутолимость и неудовлетворимость ничем временным, относительным и условным. Все дальше и дальше должно идти к концу, к переделу, к выходу из этого «мира», из этой земли, из всего местного, мещанского, прикрепленного. Не раз уже указывали на то, что сам русский атеизм религиозен. Героически настроенная интеллигенция шла на смерть во имя материалистических идей. Это странное противоречие будет понято, если увидеть, что под материалистическим обличием она стремилась к абсолютному. Славянский бунт – пламенная, огненная стихия, неведомая другим расам. И Бакунин в своей пламенной жажде мирового пожара, в котором все должно сгореть, был русским, славянином, был мессианистом. Таков один из тезисов о душе России. Русская народная жизнь с ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать тот тезис, что Россия – страна бесконечной свободы и духовных долей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.

А вот и антитезис. Россия – страна неслыханного сервилизма и жуткой покорности, страна, лишенная сознания прав личности и не защищающая достоинства личности, страна интересного консерватизма, порабощения религиозной жизни государством, страна крепкого быта и тяжелой плоти… Россия не любит красоты, боится красоты, как роскоши, не хочет никакой избыточности. Россию почти невозможно сдвинуть с места, так она отяжелела, так инертна, так ленива, так погружена в материю, так покорно мирится со своей жизнью… Везде личность подавлена в органическом коллективе. Почвенные слои наши лишены правосознания и даже достоинства, не хотят самодеятельности и активности, всегда полагаются на то, что другие за нас сделают… Иным кажется, что Россия обречена на рабство и что нет выхода для нее к свободной жизни. Можно подумать, что личность не проснулась не только в России консервативной, но и в России революционной, что Россия все еще остается страной безличного коллектива. Но необходимо понять, что исконный русский коллективизм есть лишь приходящее явление первоначальной стадии натуральной революции, а не вечное явление духа.

Как понять загадочную противоречивость России, эту одинаковую верность взаимоисключающих о ней тезисов?»

Поставив так вопрос, не склоняется ли Н. Бердяев к мнению о природной предрасположенности русского народа к имманентной противоречивости, которая сродни эффекту «двойного зажима»? Ведь дальше он более конкретно рассматривает эту противоречивость. По его мнению, это связано с противоречивостью мужского и женского начала в русской душе, с тем, что безграничная свобода оборачивается рабством, с противоречивостью между святостью и честностью («воруют в России, воруют») и др. По мнению Н. Бердяева, даже «в русском религиозном сознании есть коренной дуализм». Применительно к России «…это – веками воспитанный дуализм, вошедший в плоть и кровь, особый душевный уклад, особый путь».

Есть много общего между рассуждениями Н. Бердяева о сущности русского народа и результатами обследования крестьянства. И это не случайно: Россия 150 лет назад была крестьянской страной. Нынешний крестьянин несет на себе отпечаток психологии своих предков. Скорее всего, такой была Русь издревле. Не случайно на Руси не было рабства: коллективность сознания, эмпатичность, сильная эмоциональная, духовная зависимость людей друг от друга просто не позволяла русским относиться к другим людям как к вещи, как к скоту.

Многие русские традиции как будто специально созданы для преодоления эффекта «двойного зажима», достижения эффекта маятника, который оказывает благотворное влияние на психическое самочувствие людей определенного типа. Так, кулачные бои, а затем братание молодых людей – типичный пример соответствия данной традиции эффекту «двойного зажима». Любовь, сострадание и ненависть; духовность, святость и грубое стяжательство; самопожертвование во имя Родины и воровство без зазрения совести; безропотная покорность и жуткость в своей стихийности и т. д., и т. п. – все это характерно для российского народа. Перечисленные духовные странники (Раскольников, Мышкин, Верисилов и др.) обладают шизоидными чертами. Причем, это и тяжелая шизоидность (Раскольников) и еле заметная, духовно возвышенная, с элементами внутреннего терзания и даже мученичества (П. Безухов, князь Андрей). При этом, естественно, шизоидные черты не являются определяющими в облике данных героев. Определяющими являются их нравственные искания, пылкость души, свобода духа… Русский герой всегда находится в искании, он полон внутреннего напряжения, готовности к решениям, далеким от меркантильности.

Рассуждения Н. Бердяева актуальны и в связи с особой ролью на Руси странников. И сейчас те, кого когда-то считали «то скитальцами, то отщепенцами», имеют особый вес на Руси. Так, А. Солженицын пережил периоды отлучения и изгнания, познал и скитания вдали от Родины, выстрадал особое отношение к себе российского народа. Не всегда это отношение ровное, но то, что данная личность имеет право на особое мнение у нас в стране, признают даже его противники.

Как мало в настоящее время на Руси истинных скитальцев, хотя возможно они есть, но больше пишут не о них…

«Двойной зажим» более характерен для российских крестьян. И это чувствуют, признают многие практики и политики. Не случайно В. И. Ленин писал о крестьянах, как о колеблющихся элементах между пролетариатом и буржуазией. Вот одна из его мыслей: «Мелкий буржуа находится в таком экономическом положении, его жизненные условия таковы, что он не может не обманываться… Самостоятельной «линии» у него экономически быть не может. Его прошлое влечет его к буржуазии, его будущее к пролетариату. Его рассудок тяготеет к последнему, его предрассудок (по известному выражению Маркса) к первой» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 40). Экономически мелкий буржуа, крестьянин колеблется, но это колебание обусловлено и психологически , оно вытекает из эффекта «двойного зажима» у крестьян.

Если учесть, что пролетариат – это выходцы из крестьян и что в первую очередь села покидают не шизоидные личности, а люди менее привязанные к крестьянскому коллективу, менее поддающиеся влиянию коллективной шизоидности, то можно предположить, что как раз в селе оставались десятилетиями лица с повышенной шизоидностью. Хотя вполне возможно, что воспитание в селе как таковое способствует формированию подобных черт личности. Попади горожанин в село, не исключено, что он постепенно превратится в типичного селянина. Однако в любом случае, именно на селе чаще остаются шизоидные личности, а в город уезжают люди более свободные от таких личностных особенностей.

Эффект двойственности крестьян, мелких буржуа фиксируется марксистами не только на примере русского крестьянства. По мнению К. Маркса «Мелкий буржуа… составлен из «с одной стороны» и «с другой стороны». Таков он в своих экономических интересах, а потому и в своей политике, в своих религиозных, научных и художественных воззрениях. Таков он в своей морали, таков он in everything. Он – воплощенное противоречие» (К. Маркс, Ф, Энгельс. Соч., т. 16, с. 31). В данной мысли выражена и суть «двойного зажима». Однако классики марксизма первопричину этого зажима видят в двойственном экономическом положении крестьянина, мелкого частного собственника. По результатам же нашего исследования, именно шизоидность, эффект «двойного зажима» современного российского крестьянства требует сообразной организации его экономической и социальной жизни. Хотя при этом нельзя отрицать и того факта, что двойственное экономическое положение людей рождает противоречивость личностных образований, способствует возникновению эффекта «двойного зажима».

Таким образом, с одной стороны двойственное социальное, экономическое положение крестьянина, мелкого собственника, вероятно, порождает, усиливает эффект «двойного зажима». Но, с другой стороны, не исключено, что имманентная, спонтанная предрасположенность к эффекту «двойного зажима» способствует проявлению двойственной сущности личности, а также социальных групп в политике, социальной жизни и экономической деятельности. И это проявляется даже на уровне психофизиологии.

В России двойственная сущность крестьян, их предрасположенность к эффекту «двойного зажима» устойчиво сохраняется и в период после господства коллективных форм хозяйствования, и после проникновения на село рыночных отношений.

Несмотря на то, что «эффект двойного зажима» характерен, по-видимому, не только для русского крестьянства, все же следует предположить, что черты коллективной шизоидности проявляются в нем рельефно. И это служит, вероятно, причиной и многих особенностей социальных, политических установок крестьянства и – как следствие – тех или иных социально-политических процессов в стране в целом.

Это делает более понятным эмпирически найденные способы, приемы управления людьми, которые соответствуют эффекту «двойного зажима». Так, длительное время Запад, США в СССР средствами массовой информации позиционировались как источник зла, несправедливости. Внешняя военная и иная опасность при этом притягивала к себе центры негативных эмоций населения, что делало его более управляемым. «Двойной зажим» при этом разжимался не путем внутренних конфликтов, а путем выплескивания своих негативных эмоций вовне. Отношения людей внутри государства при этом становились более естественными, более дружественными, товарищескими, солидарными. Убери внешнюю опасность – моментально центр негативных эмоций переместится внутрь общественного, национального сознания, и вместо сплочения людей мы получим полный «раздрай».

Такой находкой было и то, что население постоянно участвовало в мероприятиях, которые сплачивали общественное сознание на уровне обычаев, традиций. Наблюдались явления массового внушения идей путем пения гимна, через проведение парадов, путем принятия присяги пионерами, комсомольцами и др. Что касается лиц с чертами «двойного зажима» то для них особо важна не истина, а эмоциональное отношение к ней. И с самого детства каждый гражданин страны попадал под жернова идеологической машины, которая была нацелена на формирование нужных установок бессознательного. Без эмоциональных прессов на установки, раскачивающиеся по эффекту маятника, сложно удержать общественное сознание в нужном состоянии. И здесь много специфического, особенного в управлении людьми такого типа.

Одной из таких особенностей является то, что относительно противоположные эмоциональные центры, находящиеся в состоянии психологического «зажима», имеют свойство меняться местами. Особенно быстро эти изменения происходят у лиц с более низким ЭГО, склонных к употреблению алкоголя, у безработных.

Повторное обследование методом семантического дифференциала одних и тех же селян показало, что их установки на важнейшие социальные явления достаточно подвижны, динамичны. Так, организация-инвестор ЭФКО у одних из области негативного отношения перешла в область позитивных эмоций, у других – наоборот. Подобные исследования были проведены и на выборке лиц, которые в марксизме называются люмпен-пролетариат. Картина аналогичная. Поэтому тот факт, что есть социальные, социально-психологические группы людей, склонные менять свои установки на противоположные – психологически закономерен. У данных лиц формирование единого мнения, отношения идет достаточно противоречиво, а порой и просто алогично с точки зрения формальнологического мышления. Оно меняется нередко спонтанно, эти изменения трудно прогнозировать. Поэтому в ситуациях общенационального кризиса, сложной, противоречивой социальной обстановки именно эти лица могут изменить социальную ситуацию в стране. Колебание этих лиц может быть тем довеском, который предопределит социальное, экономическое развитие страны на многие годы вперед. Чем больше лиц с чертами шизоидности среди населения страны, тем сложнее прогнозировать политическое, социальное развитие ее в период кризисных ситуаций.

Нетрудно в этой модели развития государства узнать черты, свойственные населению России.

Таким образом, носители «двойного зажима» в России выполняют роль правдоискателей, странников, искателей возвышенной нравственности, возвышенных целей и идеалов. Это – меньшая их часть. Но одновременно лица с чертами «двойного зажима» могут оказаться социальным сообществом, которое не поддается прямым экономическим влияниям, логическим воздействиям, и которое может раскачать социально-политическую ситуацию в стране, сделать ее трудно прогнозируемой на рациональном уровне. И главное, влияние на этих лиц обычными методами, приемами воздействия малоэффективно. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…».

Для понимания роли и места шизоидных личностей в развитии России важно осознать тот факт, что данный тип людей меняет со временем свои ценности на противоположные, при этом адекватно меняется и поведение личности. Любовь к матери может замениться ненавистью к ней. Неприятие частной собственности может со временем замениться неприятием поголовной коллективизации и др. У отдельных личностей с чертами шизоидности эта смена может быть весьма динамичной, с периодом изменения положительного заряда эмоциональных центров на отрицательный от нескольких часов до нескольких лет. У коллектива шизоидов такое изменение требует большего времени. В стране в целом это занимает десятилетия.

Так, за годы Советской власти постепенно накопилось недовольство национализацией, сплошной коллективизацией, поглощающим личность коллективизмом. И удержать общественное сознание в состоянии позитивного отношения к общественным ценностям, когда общественное понимается и ценится выше личного, было невозможно даже с помощью мощного и достаточно эффективного пропагандистского аппарата.

Но еще быстрее общественное сознание россиян отворачивается от капитализма, индивидуализма и рвачества. На наших глазах вновь набирает общественную значимость извечное стремление россиян к справедливости и к коллективной жизни. Это стремление более выражено пока в среде мало– и среднеобеспеченных лиц (да и шизоидность в этих слоях выражена в целом более рельефно). Однако оно становится все более существенным фактором политики и социальной жизни нашего государства. Если в настоящее время не произойдет выброс энергии бессознательного в форме стремления к реализации коллективных, справедливых форм жизнеустройства, то эмоциональный центр общественного сознания, негативно относящийся к частной собственности, индивидуализму и эгоизму, будет усиливаться. Пройдет время, и этот эмоциональный центр усилится настолько, что сможет с русским размахом, с русской ненавистью и страстью смести социально-политическое устройство, которое ему не соответствует.

Маятниковое формирование общественного мнения вообще характерно для людей, для россиян же – особенно. И эта наша социально-психологическая особенность должна учитываться при организации общественной жизни.

Типичным русским нужно и то, и другое: и частная собственность и общественное равенство; и социализм и капитализм; и жесткая рука правителя и разгульная демократия; и лед и пламень, и т. д. При этом мы сами можем четко не осознавать того, чего хотим. Наше мнение, как и мнение крестьян, может подстраиваться под ситуацию, мы можем соглашаться с мнением правителя, которому мы доверяем, порой соглашаться безоглядно, но потом так же неистово опрокидывать того или иного политика.

Разве не исторический факт, что любовь к первым лицам у нас в стране через некоторое время (примерно лет через 12) сменяется на противоположные чувства к ним? Разве не факт, что уважение и почитание царей в русском народе существует параллельно с преклонением и почитанием бунтарей, которые хотели свергнуть царскую власть, самодержавие? Стенька Разин, Емельян Пугачев так же любимы на Руси, как и те из русских царей, кто последовательно выражал интересы России. Эти образы сосуществуют в общественном сознании, актуализируясь в зависимости от того, любовь или ненависть мы переживаем к очередному правителю и общественному строю.

В том же случае, когда при жизни очередной вождь России смог удержать общественное сознание в безропотном подчинении ему, то после смерти, как правило, заблокированные эмоциональные центры получают большую свободу и нередко неистово начинают низвергать личность исторического прошлого. Так происходило со Сталиным, Лениным. Причем, в этом случае речь идет не о поиске исторической правды, не о поиске истины, а о выбросе эмоциональной энергии той или иной модальности. Как неистово ведутся споры, какие эмоциональные баталии возникают. Разве так открывается истина, разве так идут научные диспуты? Создается впечатление, что та энергетика, которая не была выброшена в свое время из общественного сознания, с еще большим напором выбрасывается через некоторое время. Естественно, этот процесс нельзя абсолютизировать, скатываться до примитивизма в его понимании. Политические, социальные интересы остаются. Именно эти интересы живых заставляют, так или иначе, проявлять свое отношение и к политическим фигурам прошлого. Именно этот фактор – социально-экономические интересы – является основным, ведущим, предопределяющим те или иные изменения в общественном сознании. Но все же смена эмоциональных центров на противоположные по основным ценностям присутствует в нем как момент развития нашего общественного сознания.

Что же делать? Ждать очередного бунта, очередной революции? Или же обустроить наше общество в соответствии с фундаментальными особенностями общественного сознания, главным образом, с установками бессознательного.

Дело в том, что коренные интересы и потребности саморазвития, заложенные в архетипах русских людей, до сих пор в полной мере не осознаны. Эти архитепические образования не стали фактором политики, организации нашего социального устройства. Попытки трансформировать эти архетипы, подстроить их под то социальное устройство, которое кажется достаточно продуманным, справедливым, рациональным, проверенным на Западе, приводят нередко к тому, что в недрах общественного сознания накапливается раздражительность, неосознаваемое вначале несогласие. Постепенно это несогласие, если его вовремя и умно не трансформировать в позитивные настроения, перерастает в социальное противостояние, которое могут использовать те или иные политические силы.

Это не означает, что в России экономический фактор не влияет на социально-политические процессы. Еще как влияет. Однако это влияние не прямолинейное, не механистическое. Следует учитывать, что общественное, национальное сознание россиян – специфическое, и попытки наложить на него социально-экономические лекала, блестяще «работающие» в западных странах и выработанные их представителями, могут привести к тому, к чему уже приводила Россию история: социальные устройства такого типа низвергаются. При этом негативный урок и негативные последствия касаются и тех, кто привнес несоответствующие структуре бессознательного россиян социально-политические и экономические формы организации нашего жизнеустройства, и тех, кто поддался их влиянию.

У русских с древних времен было стремление приглашать к себе правителей со стороны. Это можно объяснить по-разному. Однако основные причины данного факта надо искать в глубинах общественного сознания русских. Лица, входящие в систему коллективной шизоидности, находящиеся в состоянии «двойного зажима» по целому ряду причин не в состоянии править эффективно в условиях, ситуациях, когда нужны конкретные, однозначные решения, не требующие колебаний, исканий, творческих и душевных порывов. В период, когда такие порывы нужны, бессознательное, архетипы русских не подводили – Минин и Пожарский, Иван Сусанин во множественном числе появлялись из глубин русской души. Но если надо принимать конкретные решения, если нужно заставить ближнего делать так как надо, а не так как он хочет, то типичному русскому сделать это очень и очень сложно.

Поэтому не так уж глупы были наши предки, когда приглашали к себе со стороны такого правителя, который не попадал под влияние таких «двойных зажимов» и мог держать государственный курс, а не раскачивать общество по принципу маятника? Однако сейчас тот период в развитии России, когда нужны свои Минины и Пожарские для ее переустройства. Это период, когда россияне должны сами осознать, что и как делать. Со стороны этого не определить. Психологические особенности русского народа в некотором отношении аналогичны психологическим особенностям современных крестьян. Крестьяне, чье сознание находится в состоянии коллективной шизоидности, подстраиваются под мнение окружающих ради сохранения с ними эмоциональной эмпатии; не стремятся стать руководителями, лидерами, хотя и готовы к этому; внешне соглашаются с тем, что им навязывают, но потом саботируют выполнение принятых решений, которые не соответствуют их сути и т. д.

И вроде бы лучше, когда крестьянами руководят понятные инвестору лица, но эти лица становятся чужаками на селе. А село при подобных ошибках превращается в «черную дыру» для экономических вливаний. Так и на Руси. Внешнее управление вроде бы более эффективно, но оно всегда будет внешним, не исконно русским, не своим. Оно, в конечном счете, будет неэффективным.

Коллективная шизоидность русских живет общностью взглядов, переживаний, сострадательностью, справедливостью и массой других архетипов, заложенных на протяжении тысячелетий в глубины русского сознания. Общественное обустройство, которое не соответствует этим архетипам, обречено или на ломку русской души, или же на временное существование.

В эпоху примитивного, донаучного мышления создать общественное устройство, которое соответствовало бы глубинам общественного сознания, было сложно. Сложно было понять, как мы устроены. Однако не исключено, что пришло, наконец-то время, которое может стать «золотым веком» для россиян.

«Двойной зажим» души, сознания русских помогает в решении целого ряда проблем, в науке и изобретательстве – особенно.

Приведем некоторые цифры. Регистрировать изобретения в СССР начали в середине 50-х годов. За полвека – два миллиона изобретений. При этом у нас редко патентовали бессмысленные пустяки. На родине Кулибина более предпочитают и ценят изобретения, связанные с управляемым водородным синтезом, нежели зубочистки с крепежным кольцом для указательного пальца. За полтора десятилетия, предшествующие перестройке, в СССР почти в 2 раза повысился удельный вес разработок, превосходящих отечественные и зарубежные, с 90 до 162 тысяч (см. Федоренко Н., Симчера В. «К оценке масштабов сокращения научно-технического и производственного потенциалов России». – В ж.: «Проблемы машиностроения и автоматизации», № 4, 2000 г.).

Интеллектуальный ресурс России виден и по результатам международных олимпиад по математике и физике среди школьников. Россияне на протяжении трех десятилетий держали монопольное первенство.

Как носители «двойного зажима», наши изобретатели более радели за дело, нежели за внешние эффекты от него. Так, радио изобрел наш Попов, а мир считает, что итальянец Маркони. Телевидение изобрел наш Термен, а считается, что американец, хотя и русский по происхождению – Зворыкин. Самолет изобрел Можайский, а приоритет принадлежит братьям Райт. Не следует напоминать, кто был первым в космосе… Потомки Кулибина продолжают жить на Руси, но как и их предки, мало внимания уделяют материальной стороне дела, формальностям, они по своей сути во многом антиматериальны.

Наука не терпит абсолютизации. И было бы неправильно специфику, особенности развития России свести к наличию в ней лиц с чертами «двойного зажима», но также было бы неправильно и не учитывать этот фактор как один из многих, детерминирующих эту специфику. И, скорее всего, этот фактор не является второстепенным для нашего народа, для славян.

Не случайно специалисты по национальной психологии отмечают в первую очередь, что для большинства славянских народов характерна «высокая степень осмысления окружающей действительности, хотя и несколько отсроченного по времени от конкретной ситуации» (Славянские народы. Этнопсихологический словарь. – М.: 1999, с. 239). Некоторая самоуглубленность славян, русских сродни самоуглубленности лиц с чертами «двойного зажима». Данная черта не чужда и другим народам. И для других народов верна зависимость, когда установки бессознательного, истинная душа народа проявляется в период стрессов, испытаний. Но у русских это проявляется особенно рельефно в период испытаний для народа и страны.

Переход от одного типа экономики к другой, смена духовных ценностей – не меньшее испытание для российского народа, чем разрушительная война. И выйти из этого испытания нужно с опытом, который поможет создать жизнеустройство, соответствующее архетипам людей, которое не будет сметаться после очередной смены эмоциональных центров в общественном сознании. В этом отношении обустройство жизни на селе, социальное конструирование с учетом психологических особенностей селян важно и для понимания типа жизнеустройства, который соответствует психологическим особенностям людей, населяющим просторы России. Для углубленного понимания жизненно важных в государственном отношении явлений и могут послужить приведенные здесь размышления.

В условиях роста наукоемкости производства, социальной жизни способность «видеть», чувствовать противоположное, тождество противоположностей – а именно это дает эффект «двойного зажима» – является весьма важным качеством народа, обеспечивающим ему шанс на очередной взлет в мировой истории.

Специфические национальные особенности россиян влияют и на систему экономических отношений. Так, выявилась зависимость: чем выше уровень шизоидности, тем статистически чаще в мотивации трудовой деятельности этих коллективов большую роль играет моральный фактор, тем значимее моральная мотивация, тем выше роль и значение уровня сплочения коллектива, системы межличностных отношений как фактора успешности трудовой деятельности.

Из этого следуют далеко идущие как прикладные, так и теоретические выводы. Например, отношения собственности являются базисными в системе общественных отношений. В этой связи наличие или отсутствие собственности рассматривается в классических социально-экономических теориях как важнейший мотивообразующий фактор. При меньшей роли эмпатии, общения этот фактор может стать ведущим в мотивации трудовой активности.

Но Россия есть Россия. Следует признать тот факт, что есть люди, для мотивации которых на практическую деятельность особенно важен фактор душевности, эмоциональной эмпатии, коллективной сплоченности. Так, из результатов обследования производственных коллективов, которые состоят из людей близких к классическому шизоидному типу, вытекает, что повышение заработной платы для их мотивации к труду по своему значению близко к сплоченности коллектива, к удовлетворенности человека системой межличностных отношений. Чтобы получить один и тот же производственный эффект можно увеличить заработную плату или же принять меры по сплочению коллектива. Этот экспериментальный вывод находится в соответствии с исторически наблюдаемыми фактами: российский народ неимоверно быстро сплачивался в период экстремальных опасностей, в период войн.

Советская Россия имеет опыт борьбы с интеллигенцией, в том числе с той, которая слабо поддается материальной мотивации и обладает чертами шизоидности. Таковых или уничтожают, или высылают. Или они готовят государственный переворот, естественно, вначале – в умах людей.

После революции 1917 года В. И. Ленин настаивает на высылке таких лиц из России.

Вот его мнение: «Тов. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции. Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим…» Тут же названы и имена первых кандидатов в изгнанники – авторов журнала «Экономист», попавшегося на глаза вождю мирового пролетариата: «Это, по-моему, явный центр белогвардейцев, в № 3… напечатан на обложке список сотрудников. Это, я думаю, почти все законнейшие кандидаты на высылку за границу». И дальше: «Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу». Ленин пытается добиться консенсуса по вопросу депортации интеллигенции со всеми видными членами ЦК. Несмотря на прогрессирующую болезнь, 16 июля 1922 года он диктует для Сталина: «…Надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго… Арестовать несколько сот, и без объявления мотивов: выезжайте, господа!» Для достижения данной цели в уголовный кодекс РСФСР было включено сразу более десятка статей, предусматривающих расстрел. Появилась и новая мера наказания – высылка. Эта мера стала со временем прерогативой президиума Верховного совета СССР. Нередко именно высылка называлась «истинной высшей мерой», так как лишала даже не жизни, а Родины. По воспоминаниям, настроение уезжавших было разное. «Когда мне сказали, что меня высылают, у меня сделалась тоска», – писал Бердяев. А вот Степун в своих воспоминаниях отмечает: «В первую минуту получения этого известия оно прозвучало радостью и освобождением. Запретное «хочется» по отношению к Европе и всем соблазнам «культурной» жизни становилось вдруг не только не запретным, но фактически обязательным и нравственно оправданным: не ехать же, на самом деле, вместо Берлина в Сибирь. Грубая сила – лучшее лекарство против мук сложного многомерного сознания. Не иметь возможности выбирать, не располагать никакой свободой – иногда величайшее счастье. Это счастье я определенно пережил, заполняя в ГПУ анкеты на предмет выезда за границу».

Это воспоминание Федора Степуна примечательно: лица с чертами шизоидности подсознательно ждут грубой силы, так как собственные решения по закону маятника раскачивают личность, забирают немало психической энергии. «Двойной зажим» становится просто нетерпим. Подсознательное ожидание у лиц с «двойным зажимом» внешнего принуждения служит некоторым психологическим обоснованием того, что в России сила, реформация под влиянием силы имела успех чаще, чем под влиянием слов, классических демократических методов и решений.

Слова о важнейших ценностях вызывают у лиц с чертами шизоидности протест, несогласие. Грубая сила – порой облегчение от того, что не надо принимать типичное решение по эффекту «двойного зажима». Хотя шизоиды могут резко выступить и против применения грубой силы. Такие решения и снимают стресс, и травмируют личности с чертами шизоидности.

Чтобы понять психологические черты личности Ф. Степуна, одному из тех, кому «посчастливилось» уехать на «философском» теплоходе, предоставим слово по поводу этого решения: «Большевикам, очевидно, мало одной только лояльности, то есть мало признания советской власти как факта и силы; они требуют еще и внутреннего приятия себя, признания себя и своей власти за истину и добро. Как это ни странно, но в преследовании за внутреннее состояние души есть нота какого-то извращенного идеализма. Очень часто чувствовал я в разговорах с большевиками, и с совсем уже мелкими сошками, и с довольно высокопоставленными людьми, их глубокую уязвленность тем, что, фактически победители над Россией, они все же ее духовные отщепенцы, что, несмотря на то, что они одержали полную победу над русской жизнью умелой эксплуатацией народной стихии, – они с этой стихией все-таки не слились, что она остается под ними краденым боевым конем, на котором им из боя выехать некуда».

Революция 1917 года расколола шизоидов России: одни уехали, другие стали неистово вливать свою психическую энергию в дело обустройства социалистической России, вновь подняв знамя несогласия, борьбы после очевидных ошибок власти. Для шизоидов характерны муки сложного многомерного сознания. Диктатура порой освобождает от такой сложности, таких переживаний.

Следует учесть, что шизоиды порой хотят то одного, то другого. И эти желания далеко не совпадают с теми мерами, которые принимает правительство, руководство региона, предприятия. При этом речь идет уже не о социалистическом правительстве, а о правительстве вообще, независимо от социального контекста. Точно так же как ряд шизоидов выступил против социалистической власти, сейчас не меньшая часть начинает критиковать произошедшие изменения в обществе.

Сложное многомерное сознание русских, россиян постоянно рождает нестандартные выводы, многомерные мнения, несогласия и внутреннее сопротивление.

Для таких лиц невозможность выбора иногда является счастьем. Твердость решений, если они правильные, в России для успеха любых стратегических планов такая же необходимость, как и эмпатичность души.

У шизоидов в сознании на одном этапе развития страны господствующими могут быть социалистические идеи, на другом – капиталистические. Мнение может меняться и меняется маятниково. С одной стороны это огромные потенциальные преимущества в оценке сделанного, постоянный поиск истины, с другой – они требуют нечто большего, чем просто демократия. Демократия в ее чистом, западном виде будет невольно рождать в России разные маятниковые ожидания изменений важнейших ценностей, важнейших решений. И может оказаться так, что в разных регионах России эта маятниковость будет проявляться разнонаправлено: одни хотят социализм, другие капитализм, одни хотят больше демократии, другие хотят больше порядка… Это опасно для России, это более опасно, чем жить по одним правилам, порой жестким, но абсолютно необходимым для выживания в современных сложных условиях бытия.

Ностальгия по прошлому, маятник, «двойной зажим» в таких переживаниях – особенность современных мыслителей, или, во всяком случае, тех, кто занимается изучением их самосознания, тренингами. Вот мнение известного специалиста в области самопознания, самообучения профессора О. С.Анисимова:

«Наш народ уже давно имеет интуитивно поддерживаемую рефлексивную самоорганизацию. Он предназначает себя к поискам, пробам, ошибкам, поправкам, уходам от стабильности, прощению издержек, самоотчуждению ради более значимого, чем каждый из нас и даже чем все мы взятые. Он считает себя служащим большим идеям и не склонен к рутине, регулярности, успокоенности, бесконечной повторяемости и всему, что является «скучным», неинтересным, невдохновляющим. Сколько бы в него не вносили идею верности законам как рукотворным установлениям, он старается не обращать внимания на эти «мелочи» и никак не сосредоточится на создании условий стабильного бытия.

За время существования СССР была проведена «культурная революция», внесение стереотипов образованности всему населению, а высшее образование уходило далеко от принципа прагматической необходимости, создавая предпосылку появления интеллектуального инкубатора всего мира. И этот инкубатор был создан при всей несформированности механизма эффективного применения изобретений, открытий и т. п.

Применение результатов инновационных разработок не было значимым не только для верхов, но и для всей массы участников интеллектуального производства и потребления.

Применение результатов должно опираться на прагматизм, рутинность, регулярность, а они столь далеки для большинства нашего населения. Оно может спокойно ждать новых несоответствий и драм, чтобы их героически и творчески талантливо преодолевать.

Конечно, были и у нас некоторые слои населения, которые могли совмещать творчество, поиск нового и регулярность, реализуемость, достигаемость целей, приводить полярные начала в гармонию. Но чаще все же эта гармонизация была в чрезвычайных ситуациях, в экстремальных условиях преодоления угроз, например, отставания в разработке новейших систем вооружения.

Едва ли случайно, что именно в наших пределах появилось рефлексивное и методологическое движение, которое отдает первенство значимости реагирования на разрывы размышлениям рефлексивного типа» (Анисимов О. С. Основы метааналитики. М.: – 2007, с. 58–59).

И это – мнение думающих, страдающих, рассуждающих русских интеллигентов. Как они разнополюсны…

Внутренне противоречивое состояние индивидуального и коллективного, общественного сознания, читай: эффект «двойного зажима», не такая уж и редкость в современном мире. Так, Россию, Испанию, Португалию, ряд стран Латинской Америки объединяет тот факт, что в общественном сознании народов этих стран шла постоянная борьба между эгоистическим, индивидуалистическим взглядом на мир и взглядом социоцентричным, общинным, ставящим во главу угла общество, государство, общие интересы нации, окружающих (см. Гончарова, Стеценко, Шемякин, 1995, с. 49–61; Кантор, 1992, с. 60–72; Цивилизация и культура, 1996, с. 187–191; Шемякин 1987, с. 110–114, 128–135). Причем конфликт, противоречие, «двойной зажим» проявляется не между различными социальными группами, а внутри индивидуального, группового сознания. Отсюда, по мнению некоторых авторов, и вся болезненность модернизации в России, в странах Латинской Америки.

И в России, и ряде других стран прорыв в развитии, стремление к инновациям осуществляла группа лиц, которая была наименее подвергнута «двойному зажиму». Так, в Аргентине, Бразилии рывок в развитии произошел в значительной степени под влиянием интересов торгово-аграрной олигархии. В России внедрением рыночных отношений в первую очередь занимались не лица с «двойным зажимом», а правительство, в кот ором на момент совершения реформ не было или почти не было, сомневающихся в их необходимости. Да и могли ли быть столь радикальными реформы при наличии таких лиц? Реформы шли, а об их последствиях узнавали порой через многие годы.

Выходит, кто сомневается, у кого «двойной зажим» – хуже делает. Кто быстро делает – мало сомневается. А если человек сомневается и не знает что делать? Может быть лучше, чтобы был порядок и меньше сомнений?

Возникает вопрос о связи черт шизоидности со свободой слова. Россияне здесь показали необычные результаты в процессе социологических опросов. Если имеется сложное многомерное сознание, черты «двойного зажима» мешают однозначности, терзают личность, то, возможно, высказывание своего мнения не так уж и важно с практической точки зрения? Может быть, отсутствие выбора, стабильность особенно нужны русским и тем народам, которые знают что такое «двойной зажим»?

Согласно социологическому опросу, проведенному компанией GlobeScan Incorporated по заказу отмечающей 75-летний юбилей Всемирной службы Би-би-си, большинство россиян ставит стабильность выше свободы слова. Было опрошено более 11 тысяч граждан США, Великобритании, Германии, России, Индии, Кении, Бразилии, Венесуэлы, Египта, Мексики, Нигерии, Сингапура, ОАЭ и ЮАР.

Россия – одна из трех стран, граждане которой признали стабильность более важной, чем свобода слова.

В отличие от россиян, британцы ставят свободу слова выше стабильности: эту точку зрения поддержали 67 % опрошенных.

70 % американцев высказались о недопустимости жертвовать свободой СМИ ради стабильности – это самый высокий показатель среди опрошенных жителей всех 14 стран.

Высказанное в Америке претворяется в деятельность. Высказанное в России – обсуждается. Порой согласия нет не только между разными сторонами, но и внутри тех, кто высказал одно и то же мнение. Через некоторое время оно может измениться. Не потому ли россиянам так важна стабильность как таковая? При двойном зажиме, возможно, это разумнее? Мы разные.

Известный юморист Задорнов это прокомментировал так. Американец при проблемах идет к психиатру. Представитель Востока занимается йогой. Русский идет в гости.

Наша мотивация, наши ресурсные состояния – в значительной степени в нас самих, в нашем окружении, вокруг нас. И для многих русских более важно услышать соседа, друга, подругу, найти с ним взаимопонимание. А это – нечто иное, чем просто высказаться.

У нас несколько иная структура мотивации, а значит, иными должны быть и системы управления людьми, предприятиями, государством.

Тонкие поэты, писатели чувствуют душу народа во многом тоньше ученых. Но как порой сходятся выводы.

Н. А. Мельников

ГРАЖДАНИНУ

Твоя Россия… Думая о ней,

Уберегись соблазнов и обманов:

Одна молитва может быть сильней,

Чем целый митинг с сотней горлопанов.

«За Русь, на бой!» – все суета сует,

И суетою души захлебнулись.

Одна молитва! Но молитвы – нет!

«На бой, за Русь!» – и снова обманулись.

Твой враг не там – не на коне с копьем

И не с мечом в открытом чистом поле,

Он – невидим, его не взять живьем

Ни силою, ни криками «Доколе!»

Твой враг – раскол, далекий, вековой,

И если в душах нету единенья —

Ликует он, и тщетен подвиг твой

На поприще «российского спасенья».

Есть Вера, Бог, Отечество и ты!

Лишь это русских делает народом!

Решись, уйди бесовской суеты,

Пусть даже «струсил!» скажут мимоходом.

Уйди! И сам неистово молись,

Чтоб Бог вернул и Веру, и сплоченье,

Ни слез, ни покаянья не стыдись

Во имя долгожданного спасенья.

Из всех краев растерзанной земли,

Как нити золота, польются вверх молитвы,

Чтобы до Господа, до всех Святых дошли,

Прося благословенья правой битвы!

Тогда – сама собою встанет рать,

И будет вождь – один, одна – дорога,

Спасется Русь… И пусть не будут знать,

Что ты все это вымолил у Бога.

Сделаем выводы. Описанные научные данные получены при массовом исследовании россиян. Использование при этом тестов, методик, признанных во всем мире, позволило получить валидные данные по отношению ко всем людям. Наряду с этим, эти данные получены в основном на примере анализа русских людей, русских крестьян. Поэтому они могут быть поучительными и по отношению к осмыслению психологических особенностей, строения души русских людей. Это понимание было бы неверно свести к навешиванию ярлыков шизоидности на русских, речь идет скорее о некоторых национальных чертах, которые сродни им. И это далеко не худшие черты народа. Это не второстепенные национальные черты русских, и они важны для целостного понимания национально-психологических особенностей, архетипов общественного сознания, важны для учета их в процессе социально-экономического обустройства России. Для русских особую роль играют душевность, справедливость, эмпатичность и масса других черт, которые душат и коверкают грубый меркантилизм и денежный фетишизм. Если это не учесть сейчас, то через некоторое время русская душа сбросит с себя эти оковы, причем настолько неистово и нетерпимо, что «с водами выплеснет и ребенка». Никакие упования на национальные особенности и особый душевный склад русских не отменяют у большинства общечеловеческой эгоистической сущности. Хотя среди шизоидов чаще встречаются лица с антиматериальными потребностями. Самое мудрое жизнеустройство для россиян – это то, которое будет создано на основе соответствия архетипам русской души, на личном интересе и личной выгоде, которые, однако, также специфичны у русских. При этом было бы неправильно отрицать право на это и других народов, с иными архетипами. Интересы всех российских народов должны быть гармонизированы. И для поиска такого жизнеустройства, истины, счастья и справедливости сама Россия превращается в странника, ищущего смысл жизни на Земле, странника для которого прибыль и материальное благополучие не затемняют души, человечности и справедливости.

Заключение

1. Шизоидные черты личности – это группа черт, предполагающая наличие взаимоисключающих для обычного человека тенденций, алгоритмов, метапрограмм, личностных качеств, мотивов поведения и других компонентов, которые в совокупности дают эффект «двойного зажима» в значительной степени за счет снижения активности защитных механизмов личности. У шизоидов господство в сознании одного эмоционального центра, одной доминанты со временем меняется на господство противоположного эмоционального центра, противоположной доминанты, которая в это время сосуществует в бессознательном.

Черты шизоидной акцентуации связаны с выраженной эмоциональной и интеллектуальной маргинальностью, при сохранении высокой психической активности, которая более направлена вовнутрь, в себя, при этом она обычно спонтанна, что порождает порой снижение эффективности экстравертированной деятельности. Однако чрезмерное повышение шизоидности связано с уменьшением силы личности, ее энергетического потенциала.

Людей, у которых эти особенности выражены рельефно, постоянно, системно, можно назвать шизоидами. Личности, у которых эти особенности и сопутствующие им выражены более ситуативно, функционально, обладают шизоидными чертами. Они могут составлять до 1/3 всех лиц той или иной выборки госслужащих.

2. Методика анализа шизоидных черт личности, построенная в большинстве случаев на использовании теста MMPI в совокупности с другими методами и методиками, в настоящее время может быть существенно усовершенствована на основе применения современных психодиагностических средств, новых информационных технологий, системы психодиагностических приемов анализа собранной психодиагностической и экспериментальной информации. Важнейшими из этих психодиагностических приемов в настоящее время можно считать:

а) сопоставление результатов психодиагностики лиц с чертами шизоидности с результатами психодиагностики лиц с относительно противоположными чертами и в целом по выборке, комплексно, по всем шкалам, с максимально полным использованием возможностей психодиагностических средств;

б) группировку и анализ результатов психодиагностики обследуемых по их биографическим данным;

в) сопоставление результатов психодиагностики лиц с относительно высокими и низкими значениями по шкале шизоидности теста MMPI с их биографическими данными и их анализ;

г) анализ статистических взаимосвязей роста степени выраженности шизоидных черт (что диагностируется с помощью фиксации роста значений шкалы шизоидности теста MMPI) c изменениями значений всех других шкал примененных тестов;

д) сравнение полученных результатов с помощью первых четырех методических приемов по качественно различным выборкам;

е) анализ относительных результатов по динамике изменения шкал тестовых методик;

ж) сравнительный анализ ценностных ориентаций шизоидов и других типов и подтипов личностей.

з) статистико-психодиагностическую проверку выдвигаемых и уже существующих гипотез, предположений в науке;

Данные методические приемы должны использоваться в комплексе с другими, хорошо известными в науке.

3. В зависимости от условий, в которые попадает человек, шизоидность и связанные с ней черты личности, могут рассматриваться не только как отклонения от нормы, не только как особая акцентуация, но и как дополнительная специальная способность человека, позволяющая ему в некоторых случаях, в некоторых условиях, ситуациях достигать большего, чем человеку без данной особенности и способности.

Шизоидность не отрицает наличия положительных моментов в развитии личности. Так люди привыкли цепляться за принятые нормы, сопротивляться новым идеям. И это нередко создает угрозу прогрессу. Безопасность порой становится самоценностью, которая как бы оттягивает человека от других самоутверждающих видов деятельности. А человек-шизоид в некоторой степени свободен от традиционных социокультурных доминант и тем самым нередко способствует прогрессу, изменению общественной морали, общепринятых норм поведения по принципу известной реплики ребенка в сказке Андерсена: «А король-то голый».

Априорно, вне контекста условий, ситуаций, в которых действует личность, дать однозначную оценку шизоидным чертам личности нельзя. Но по мере усиления шизоидности, усиливается эффект «двойного зажима», нарастает апатия, снижается общий энергетический потенциал и т. д., и все более сужается сфера ситуаций, условий, когда шизоидность приносит позитивные плоды в том или ином виде деятельности. Хотя у шизоидов вплоть до появления шизофренических черт могут возникать идеи, которые сродни идеям великих изобретателей, реформаторов. Личности хочется если не все, то многое перестроить, изменить в соответствии со своими идеями, взглядами. Лицо с шизоидной акцентуацией при этом чаще не меняет свои психические особенности, внутренний и духовный мир вслед за изменениями объективной реальности, а пытается изменить окружающую жизнь в соответствии с закономерностями функционирования своей психики. И с ростом шизоидности данная тенденция усиливается.

У ярко выраженных шизоидов может проявиться аутизм, снижение общей энергичности и некоторые сопутствующие акцентуации черт характера. По мере развития личности, с возрастом у них на смену дружеским связям эмоционально окрашенным, открытым, приходят связи, которые уже не отличаются такой эмоциональной насыщенностью. С возрастом шизоидность чаще усугубляется.

4. Для шизоидов характерны интеллектуальные, личностные особенности, затрагивающих их мотивацию, мораль и другие личностные компоненты, в том числе и поведенческие.

а) Оценивая психологические особенности мышления лиц с чертами шизоидной акцентуации, следует отметить, что мышление обычных людей подчиняется формально-логическим законам и протекает в большей степени в соответствии с ними. При этом жизнь, процессы, которые протекают в духовной сфере людей, в обществе, природе не всегда соответствуют формально-логическим законам. Нередко они функционируют по законам диалектики, где царит тождество противоположностей, количественные изменения переходят в качественные, одно отрицает другое. Основным законом диалектики является закон единства и борьбы противоположностей. Важными законами являются переход количественных изменений в качественные, закон отрицания отрицания. Диалектика учит, что в противоположных явлениях и вещах всегда можно найти элемент тождества.

Для лиц с повышенной шизоидностью статистически чаще, чем для лиц с относительно противоположными качествами, характерно видение противоположного в вещах – одновременно и плохого, и хорошего; сильного и слабого, светлого и темного; качественного и количественного; успешного и неуспешного и т. д. Тождество противоположностей – это то, что характерно как для ценностных ориентаций шизоидов, так и для их мышления.

Экспериментально-психодиагностически выявлена зависимость: относительно противоположные взгляды на явления характерны для лиц с повышенной шизоидностью.

Что же касается ученых-психологов, которые отмечали у лиц с чертами шизоидности, шизофрении негативное отношение к своим родителям, то нередко они подчеркивали только одну сторону вопроса – ту, которая рельефно контрастировала, выделялась на фоне типичного, большинства случаев. Шизоидные личности способны на глубокую, самоотверженную любовь к своим близким. Однако эта любовь импульсивна, и она периодически заменяется на относительно противоположные чувства. Если у обычного человека противоположные чувства, противоположные мысли функционируют с помощью когнитивного диссонанса, то у шизоидной личности эти чувства могут сосуществовать одновременно, вызывая тем самым внутреннее психическое раздражение, внутреннее напряжение, стрессовое состояние. И лица с подобными чертами личности хотят выйти из подобного сложного психического состояния, но объективно не могут, так как спонтанно, помимо своей воли они видят противоречия в окружающей жизни, в нас самих.

И порой трудно сказать, кто объективнее – обычный человек, который вытесняет эти противоречия из себя, попадая в ситуацию когнитивного диссонанса, или шизоидная личность, которая видит реальные противоречия в окружающем мире, однако не может найти взаимопонимание с ним.

Для мышления шизоидных личностей характерны: внезапные обрывы мысли, некоторая разорванность, многоаспектность, недостаточная логичность, хотя при этом аспекты, в которых анализируется то или иное явление могут быть и существенными. Лица с выраженными чертами шизоидности испытывают чувство мучительного затруднения в образовании понятий, заключений, затруднения в выражении своих мыслей. У них нередко бывает повышенная отвлекаемость, недостаточная концентрация внимания; наряду с этим присутствует и склонность к парадоксальным построениям, странным, вычурным фразам, к фантазированию, что может принести неожиданные плоды.

б) Для шизоидных лиц характерна меньшая роль и значимость моральных норм в детерминации их поведения. У них снижена регулирующая функция общечеловеческих правил, законов поведения. Если сила личности шизоида достаточно велика, то он продолжает борьбу за себя, за свою «самость». Скепсис, разочарование, моральную и интеллектуальную «разорванность» они используют для самоутверждения, самовыражения.

в) Эмоциональный мир шизоидов напряжен и порой перенапряжен. Лица с выраженными чертами шизоидной акцентуации чувствуют нередко свою непоследовательность, внутреннюю несобранность, отсутствие внутренней цельности. В силу этого, как реакция на данное психическое состояние, нередко возникает стремление добиться совершенства в чем-то: в занятиях йогой, психологией, философией и т. д. Причем нередко шизоид пытается построить завершенную систему, найти себя в этой системе и более того – навязать эту систему окружающим. И в соответствии со степенью неудовлетворенности своей внутренней противоречивостью, он порой интенсивно строит ту систему, подсознательно надеясь, что она как бы должна дать ему гармонию и свободу, и не только ему, а также и всем окружающим.

Для шизоидов характерна одна особенность: они нередко переносят свои чувства, свое горе, свои страдания и на других людей, то есть они считают, что аналогичные чувства переживают и другие люди. И так же, как шизоид хочет, чтоб ему помогли окружающие, он пытается помочь им, в том числе и путем построения своей системы.

Переживания шизоидов часты и мучительны. Вечные колебания, сомнения, вечное несогласие с окружающими и с самим собой, вечная неудовлетворенность – это участь людей с шизоидными чертами личности. И порой этого не желая, они продуцируют разрушение вместо живого созидания. Бывают случаи, когда подобные люди попадают в систему межличностных отношений, когда они занимают относительно высокие руководящие посты или когда имеют доступ или влияние на человека, обладающего реальной властью. В этих случаях данные лица могут мешать продуктивной, согласованной, цельной, последовательной деятельности других людей. Внешне они могут ратовать на словах за более эффективную, за более собранную, за более системную деятельность, но на деле же, по сути, разрушают уже достигнутое, существующее. Скепсис, внутренняя раздвоенность личности шизоида являются его очень важными чертами. При этом, чем больше шизоид теряет свою внутреннюю целостность, тем больше он стремится к созданию какой-то системы, какой-то целостности, чего-то завершенного во внешнем мире. Чем больше он внутренне неудовлетворен, тем в большей степени эта неудовлетворенность проецируется на окружающих. Внутренняя неуверенность шизоида неразрывно связана с внешней бравадой, со специфической целеустремленностью и это стремление нередко сочетается с желанием подчинить данному движению к цели всех остальных.

Мучительная неуверенность, противоречивость шизоида доставляет немало хлопот окружающим. Причем самые категоричные, самые несправедливые требования шизоид предъявляет к самым близким людям.

г) Противоречивость чувств, мыслей шизоидов связана с их сбивчивостью, несвязностью, порой импульсивной замкнутостью, несогласованностью, разбалансированностью движений, поз, взглядов и т. д. Необычность функционирования механизма, который запускает у человека те или иные установки, диспозиции, сбой в этом механизме, или, точнее, его отличия от подобного механизма обычных людей в значительной степени порождает шизоидные черты личности.

Противоречивое отношение шизоидов к самым близким людям нередко объясняется их высокой интуицией. Если учесть, что эгоизм людей является фактом не менее реальным, чем какие-то физические явления, но этот эгоизм маскируется, принимает внешне альтруистические формы, то подобное противоречивое отношение шизоидов к близким не так уж и беспочвенно. Шизоиды видят, как с помощью защитных реакций самые близкие люди скрывают порой свои подлинные чувства, отношения, мнения. И подобное со стороны близких людей лиц с чертами шизоидности не может не ранить.

На уровне наблюдений, эмпирических знаний родилось изречение: от любви до ненависти один шаг. Чрезмерная любовь, не встретив взаимности, встает на перепутье: или неимоверно страдать, или снять с себя чрезмерное напряжение и перевести чувство любви в ненависть, тем самым уравновесив свое психическое состояние, соотношение сознательного и бессознательного. Психика защищается путем перевода одних чувств в противоположные. Однако если у обычных людей одни чувства постепенно заменяются другими, противоположными, то у шизоидов эти относительно противоположные чувства не исчезают, а существуют параллельно, одновременно – им присуща амбивалентность чувств, переживаний.

д) Внутренний мир шизоида, в силу слабого контроля сознательного над бессознательным, представляет собой непрерывный процесс их столкновения, сосуществования. Переживания шизоида порождены одновременно и бессознательными инстинктами, и сознательным размышлением, и эмоциями, и разумом. А это для нормального человека есть нечто необычное.

Поведение, переживания, чувства шизоида можно сравнить с воображаемой думающей, размышляющей, переживающей коровой. Она видит как ее любит хозяйка и вся семья, ее благодарят за молоко, ее кормят из рук, гладят, моют, убирают за ней, нередко поют песни для буренушки, искренне проявляют чувства любви и привязанности. Эти чувства у русских людей к своей кормилице-коровушке отражены в пословицах, сказках, притчах. Однако конечная участь всех буренок одинакова: после того, как она перестает давать молоко, ее забивают на мясо. Вот так и условная шизоидная корова искренне отвечает любовью на любовь, переживет моменты наслаждения, однако, кроме данных чувств, постоянно помнит и о том, что человек скоро ее убьет и съест. И такая модель поведения в данной ситуации, возможно, более реально отражает мир, каков он есть. Поэтому не случайны пьесы, романы, которые повествуют о якобы ненормальных людях-шизоидах, которые в какой-то момент действительности оказываются правы в своих взглядах, миросозерцании. Шизоиды «ненормальны» в том, что они не могут на месте коровы в момент, когда ее гладят забыть, не помнить, вытеснить из сознания тот факт, что ее скоро убьют эти же люди. Так одновременно переживаются и стенические, и астенические чувства.

На примере данной мифической коровы легче понять и шизоидов, которые уходят в себя, отказываясь от активного общения с окружающими. Для них попытка общения с окружающими трудна и болезненна. Они не могут в процессе общения вытеснить мысль, что через некоторое время эти милейшие люди их «убьют». Для шизоида насмешка, невнимание к их переживаниям, грубость, бестактность, нелюбовь по свой психотравмирующей силе порой приближаются к смерти. Обычный юноша, поссорившись с товарищем, через некоторое время может забыть этот конфликт и обнимать того, с кем только что чуть не подрался. Шизоид же не обладает развитой этой удивительной человеческой способностью вытеснять из сознания все причиняющее боль. Но и слабо выраженная способность к вытеснению в обычных ситуациях вдруг начинает действовать необычно интенсивно и активно, вытесняя то, что для обычного человека составляет психическую травму, а для шизоида просто непереносимо. Так, шизоиды могут быть сильно привязаны к отдельным людям, но в момент их смерти полностью защитить свою психику с помощью противоположной реакции: они не придают этому значения или даже улыбаются. Так психика шизоида бессознательно защищает себя от сильнейшей психической травмы.

е) В науке уже неоднократно высказывалась идея о том, что шизоиды обладают порой непреодолимой тягой к чему-то, наличием трудноизменяемых доминант (см. Адлер Г., с. 102–131). Если учесть, что отношение между сознательным и бессознательным носит компенсирующий характер, то можно сделать вывод, что сознательное слабо компенсирует (а порой и вообще почти не компенсирует) бессознательные устремления шизоидов. Однако это характерно по отношению не ко всем психическим явлениям, ценностям, а лишь к наиболее значимым для шизоидной личности, ставшим для нее доминантами. Доминанты же подчиняют себе всю суть человека, все его психические силы. И они в принципе могут быть самыми разнообразными: у одного шизоида – одни, а у другого – совершенно иные, в том числе и противоположные. Поэтому-то для шизоидов типичны ситуации, когда проявляются противоположные, противоречивые тенденции в развитии и функционировании личности. Доминантные образования у шизоидов слабо разрушаются с помощью сознательного компонента, нередко они даже усиливаются попытками это сделать с помощью рационального воздействия даже специалистами высокого уровня. Шизоид, не смотря ни на что, продолжает жить своим внутренним миром, своими доминантами.

Одна из основных особенностей лиц с чертами шизоидной акцентуации заключается в их стремлении навязать свои нормы, ценности, свое понимание мира окружающим. В то же время они не склонны воспринимать нормы и ценности окружающих. Потребность данных лиц во взаимопонимании, внутренняя требовательность к окружающим намного выше, чем их требовательность по отношению к себе. Этот «уход в себя» является логичной чертой их характера. Однако уход в себя сопровождается действием актуализированной потребности в признании, в эмоциональной идентификации – но на почве их индивидуальных особенностей, их актуализированных потребностей, а не актуализированных потребностей других. Такую психологическую особенность сложно назвать эгоизмом, ввиду того, что духовные актуализированные потребности лиц с чертами шизоидной акцентуации далеко не всегда меркантильны, материальны.

д) К внешним признакам проявления шизоидности относятся, кроме поведения и деятельности, и самые различные двигательные психомоторные реакции. Они могут быть связаны с проявлением и суетливости, и малоподвижности; и активной деятельности, и бездеятельности.

5. Шизоиды могут занимать различные места в структуре межличностных отношений. Они могут быть как «белыми воронами», объектами отвержения, так и обладать довольно высоким социометрическим статусом. Однако в любом случае, они держат определенную эмоциональную дистантность с окружающими, ибо иначе просто не могут. Холодная сдержанность, независимость, в сочетании с другими качествами личности, рождает их различную степень авторитетности в коллективе. В случае недостаточной развитости лидерских качеств насмешки, жестокие преследования могут сопутствовать шизоиду на протяжении всей жизни.

Но шизоиды могут занять и высокий социометрический статус, особенно в коллективе, где чтят интеллектуальные ценности, особые увлечения, нестандартность личности. В этих ситуациях необычные увлечения шизоидов, их связи с аналогичными людьми резко повышают их социометрический статус.

При этом работа с людьми нередко служит самоцелью шизоида, которая может прийти в противоречие с целью деятельности той организации, в рамках которой он работает. Для него важна порой не предметная цель деятельности, а моменты эмпатии, взаимопонимания с окружающими людьми. Для него важен факт самореализации как личности.

Увлечения шизоидов нередко отличаются не только необычностью по сути и содержанию, но и своей последовательностью, силой, устойчивостью. В социальном плане они выглядят свежими, оригинальными, нестандартными – занятия экзотерикой, астрологией, восточной философией, необычными видами самообороны – восточными, славянскими стилями и т. д. Причем эти увлечения нужны шизоиду не для самоутверждения, не для внешнего бравирования. Эти увлечения пронизывают психологическую сущность шизоидов вообще, они соответствуют их сути.

Система их межличностных отношений более ограничена, чем у среднестатистического человека. Нередко у них проявляется «надлом профессионального стандарта» (Mundtck, 1983). Для них характерны попытки изменить весь жизненный уклад, перестроиться, обновить всю свою систему межличностных отношений с окружающими. Для лиц с шизоидной акцентуацией характерна проблемность в социальной адаптации. Для крайних форм проявления шизоидности свойственно некоторое снижение эффективности мышления и определенные личностные изменения. Если же у обследуемых, кроме того, наблюдаются некоторые признаки, которые можно диагностировать как элементы эпизодических галлюцинаций, то можно уже говорить о ярко выраженных шизоидных чертах личности, постепенно переходящих в шизофренические.

Лица с шизоидной акцентуацией нередко обладают прекраснейшими интуитивными способностями, на основе которых они могут как бы цепляться за нужных людей и достигать своих целей не путем предметной деятельности, а путем «хватания за рукав», психологического принуждения, подыгрывания и точного прогнозирования поведения людей. И это подтверждается не только наблюдениями, но и экспериментальными данными. Лица с более высокими значениями по шкале шизоидности статистически чаще тянутся к работе с людьми. Однако эффективность этой деятельности весьма различна, как различны, противоречивы личностные особенности лиц с чертами шизоидности.

6. Специфичны у шизоидов их жизненные пути, биографии. Их судьбы полны эмоциональными взрывами, неожиданными поступками, определенными социальными надломами как в личной жизни, так и в профессиональном росте. Поэтому периоды относительно стабильного развития личности сменяются конфликтными периодами, коллизиями. При этом человек может принимать на своем жизненном пути какие-то крайние решения. Для шизоидов характерна импульсивность их эмоционального мира, а в силу этого – и импульсивность решений. При этом они готовы сменить и своего партнера по жизненному пути, профессию, друзей, в зависимости от накопившейся раздражительности, в зависимости от сложившейся ситуации. Им кажется, что сменив профессию, место работы, мужа или жену, они смогут найти себя как личность. И все-таки необходимо отметить, что их решения находятся нередко на грани здравого смысла, на грани способности реально оценивать ситуацию.

7. Типизация шизоидов наиболее сложная проблема, но тем не менее возможно выделить различные подтипы шизоидов по различным формально-логическим основаниям.

Применительно к личностям с чертами шизоидности, которые заняты в сфере управления людьми, особо важно деление на:

– шизоидов с высоко развитым интеллектом способностями, способных предвосхищать развитие тех или иных процессов и явлений на рациональном уровне;

– шизоидов, которые с трудом владеют формально-логическим мышлением и с трудом осмысливают окружающий мир на рациональном уровне. Они отражают окружающий мир главным образом интуитивно, эмоционально. Этот тип чаще противопоказан в системе управления, хотя может быть успешен в иных видах профессиональной деятельности, предполагающей работу с людьми (социальная помощь престарелым и др.).

По степени развития аутичности можно выделить:

– шизоидов, которые и по своим внутренним переживаниям, и по количеству контактов с окружающими относятся к так называемым аутичным личностям, замкнутым, необщительным, ушедшим в себя (этот тип противопоказан в сфере управленческой деятельности);

– шизоидов, которые внешне активно общаются с окружающими людьми, количество контактов которых может не уступать количеству контактов общительных людей, но которые внутренне одиноки, переживают недостаток эмпатичных связей.

При анализе шизоидных личностей, работающих с людьми выявлено, что примерно 2/3 из них в целом успешно справляются со своими обязанностями, но около 7 % – испытывают явные сложности, они оказались неспособными к продуктивной работе с людьми.

Важнейшими факторами, предопределяющими возможность использования их в системе «человек – человек» являются:

– профессионализм;

– достаточно высокая сила личности (ЭГО);

– не низкие интеллектуальные способности (IQ не менее 95 Т-баллов).

Как и другие типы и подтипы личностей, шизоиды могут быть полезными и малоэффективными, приносящими проблемы, в зависимость от того насколько их индивидуально-психологические особенности соответствуют типу деятельности, требованиям конкретных ситуаций.

8. Диагностика шизоидных черт личности является одновременно и наукой, и искусством. Шизоидные черты личности могут с успехом диагностироваться тестовыми методиками, где учитываются признаки проявления шизоидности. Если эти признаки логично связаны между собой и многоаспектны, многокачественны, то с высокой степенью вероятности по сумме полученных баллов можно судить о степени выраженности шизоидных черт личности. В этом подходе проявляется наука в полной ее мере. Именно так выявляются общие, статистические закономерности, зависимости развития шизоидных черт личности от других параметров, в том числе и от биографических. Есть достаточно точные научные данные о зависимости шизоидных черт личности от генотипа человека и т. д. Однако наряду с этим в каждой личности шизоидные черты уникально неповторимы, как и колорит каждой личности. И в этом смысле диагностика шизоидных черт личности напоминает искусство, она связана с чувствованием конкретного человека, с внимательным отслеживанием его реакций, жестов, движений, с совмещением полученных тестовых и иных «точных» данных с результатами наблюдения.

При диагностике процесса развития шизоидных черт личности важно «схватить» места надлома человека, где сложившаяся ситуация заставляла его уйти в себя, быть противоречивым и недостаточно логичным.

Диагностика шизоидных черт строится на анализе определенных фактов. Эти факты отражают жизненный путь, проявления личности в текущей деятельности, особенно в ведущих ее видах, внутреннюю духовную жизнь, особенно специфику мышления человека.

Шизоидные черты личности диагностируются в единстве анализа прошлого и настоящего личности, а настоящего – в единстве деятельностного и субъективно переживаемого.

При диагностике шизоидных черт личности принципиально важно выявить тот момент, когда данные черты личности стали относительно выраженными. Обычно это начинается с момента осознания человеком того, что его недопонимают другие. Чаще всего у лиц с чертами шизоидности возникает чувство непонимания со стороны самых близких людей. Нередко это члены семьи. Они начинают уединяться от ближайшего окружения и искать такие виды деятельности, где смогли бы быть наедине с самим собой и удовлетворенными эмоционально. Это нередко сопровождается негативным отношением к работе, которой они занимались в тот период. Поэтому эти два признака – появление негативного отношения к предыдущему виду деятельности (нередко даже в этих видах деятельности у них был некоторый прогресс, успех) и появление чувства недопонимания – служат теми точками отсчета, начиная с которых шизоидные черты личности могут развиваться весьма и весьма интенсивно. Этот процесс может напоминать снежную лавину, когда первый комочек снега тянет за собой огромную снежную массу – лавину, связанных между собой личностных черт: недоверчивость, молчаливость, аутизм, подавленность, раздражительность, противоречивость, потерю инициативы, утрату цели в жизни, в профессиональной деятельности и т. д. При этом нередко наблюдаются очень резкие противоречивые черты личности у обследуемых. Так, могут появиться элементы оскорбительного отношения к окружающим наряду с застенчивостью; напористость наряду с внутренним замешательством и т. д.

Высокие значения по шкале Sc теста MMPI (в диапазоне от 60 до 70 Т-баллов) при обследовании лиц, имеющих опыт работы с людьми, статистически чаще можно интерпретировать как показатель склонности к нестандартным, нешаблонным решениям, переживаниям, необычному восприятию окружающего мира. Необычность личности рождает и некоторую эмоциональную отверженность, отчужденность от других. Более конкретно структуру данного фактора, данного симптомокомплекса личности можно выявить путем анализа полученных ответов на вопросы теста.

В диапазоне значений шкалы Sc более 70 Т-баллов также наблюдается нестандартность, неординарность индивидуального стиля деятельности, склонность к нешаблонным решениям, переживаниям. Необычность личности может рождать в отношениях с отдельными людьми эмоциональную отверженность, отчужденность от других.

При значении шкалы Sc более 100 Т-баллов необходимо углубленное изучение личности с точки зрения структуры ее шизоидности и способности к работе с людьми.

Неоднородность шизоидов по своим личностным особенностям, по методам руководства, по стилю деятельности предопределили сложность их психодиагностики, потребность ее совершенствования. В связи с этим в шкале Sc теста MMPI выделены подфакторы: расщепленности, раздвоенности личности; эмоциональной неудовлетворенности, аутичности; энергетичности. Высокие значения по любому из данных подфакторов статистические чаще показывают проблемные шизоиды; особенно неблагоприятно сочетание подфактора расщепленности личности (высокой) с энергичностью (низкой).

Важнейшими психодиагностическими показателями, показывающими компенсаторные возможности личности с чертами шизоидности в сфере управления людьми являются:

– высокая стрессоустойчивость (психодиагностический показатель – значения шкалы С теста Кэттелла);

– оптимальная, высокая общительность (психодиагностические показатели – шкала А теста Кэттелла и шкала О теста MMPI);

– достаточно высокая моральная нормативность (шкала G теста Кэттелла);

– уверенность в себе (шкала Н теста Кэттелла);

– отсутствие комплексов в общении с людьми (подозрительность, тревожность и др. – шкалы Н, L, О теста Кэттелла и др.);

– высокий самоконтроль (шкала Q3 теста Кэттелла), релаксированность психики (шкала Q4 теста Кэттелла) и др.;

– хорошее здоровье, настроение (шкалы HS – ипохондрии и De – депрессии теста MMPI);

– сбалансированность психики, отсутствие акцентуаций личности (истероидной, психопатической, паранойяльной, психастенической, гипомании и др.).

Негативные значения по данным факторам усугубляют проблемность шизоида с точки зрения его использования в системе управленческих отношений, повышает вероятность профессиональной деформации в сфере управления.

Важнейшими биографическими факторами, позволяющими выявить компенсаторные возможности шизоидов в системе управленческих отношений, являются:

– успешные результаты обучения в школе, вузе;

– успешные результаты практической деятельности;

– удовлетворенность родственными отношениями, особенно с наиболее близкими людьми;

– успешное участие в общественной работе и др.

Эффект компенсации шизоидных черт личности другими качествами в принципе поддается алгоритмизации, а следовательно и может быть автоматизирован, включен в систему автоматизированной психодиагностики на базе создания экспертных систем.

При психодиагностике лиц с выраженными шизоидными чертами путем массовых опросов они очень редко говорят о наличии среди их родственников лиц с психическими отклонениями. Однако, в то же время они значительно реже категорично отвечают, что таких родственников нет, «уходя» в так называемые запасные вопросы, которые позволяют проявиться защитным реакциям. Такие ответы могут служить своеобразными «ловушками» для лиц, скрывающих что-то из своей биографии. На них должно быть направлено особое внимание исследователей.

9. Лица с чертами шизоидной акцентуации, и особенно шизоиды, требуют учета своих индивидуально-психологических особенностей в интересах психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности. Рекомендации по профоориентации, психокоррекции, профессиональной ориентации; профессионально-психологическому отбору; психокоррекции; психологическим тренировкам с использованием технологий формирования «акме»; психологическую реабилитацию (в случае, если это необходимо) и другим компонентам психолого-акмеологического сопровождения для лиц с четами шизоидности в высшей степени индивидуализированы.

Обычно профессиональную деятельность, связанную с работой с людьми, выбирают лица с четами шизоидности, у которых актуализирована потребность в контактах. В большинстве случаев это не тяжелые шизоиды. Однако в процессе профессиональной деятельности, особенно если она протекает с большим напряжением, в ситуациях стресса, может актуализироваться и потребность в уединении. Если она не будет своевременно удовлетворена, то вероятен процесс профессиональной деформации, активного перехода работника из группы лиц с чертами шизоидной акцентуации в группу шизоидов, что может привнести немало проблем в процесс управления людьми, снизить эффективность деятельности всей организации.

Поэтому психолого-акмеологическое сопровождение профессиональной деятельности таких лиц – важный резерв повышения эффективности человеческого фактора в сфере управления людьми. Особо важно при этом уловить, что более стабилизирует личность в профессиональном плане: ограничение ее контактов, создание условий для уединения, большей самостоятельности в профессиональной деятельности или же интенсификация эмпатичного общения, введение в коллективную профессиональную деятельность, своевременная смена круга профессионального общения.

Диагностика этого момента – центральная проблема психолого-акмеологического сопровождения профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности. Точность принятия такого решения зависит как от точности тестовой психодиагностики, так и от точности диагностики путем наблюдения, анализа результатов деятельности и другими традиционными методами исследования. Важная роль при этом принадлежит и жизненному опыту, и интуиции психолога. Таким образом, успешное психолого-акмеологическое сопровождение профессиональной деятельности лиц с четами шизоидной акцентуации это не только наука, но и искусство.

10. Шизоиды обладают рядом преимуществ перед другими людьми. Активация их нервной системы выше, чем у анти-шизоидов и всех других обследуемых. Это касается как исходных психофизиологических показателей, так и динамики их изменения.

Они чаще показывают более высокую частоту сердечных сокращений как в период отдыха, так и в период активной деятельности. Более высокое у них и стандартное отклонение, то есть вариабельность этих показателей: есть среди шизоидов и лица с типичными показателями частоты сердечных сокращений, но есть и с весьма завышенными. Поэтому самочувствие шизоидов может иметь минорные тона порой и в силу психофизиологических причин.

У шизоидов больше (примерно в 1,5 раза) время угасания кожногальванической реакции после воздействия раздражителя. При этом степень однородности реакций шизоидов на данный стимул выше, чем у других обследуемых (стандартное отклонение – наименьшее). Их нервная система более возбудима. Интенсивность психофизиологических процессов служит одной из причин их большей психологической усталости, депрессивности. Но в то же время это является и психофизиологической основой большей эффективности шизоидов в видах деятельности, результат которой существенно зависит от имманентной, спонтанной психической, психофизиологической активности личности, ее интеллекта.

11. Анализ выполнения интеллектуальных тестов также показывает неоднородность интеллектуальных способностей лиц с чертами шизоидности, занятых в сфере управления: в целом они прошли интеллектуальное тестирование несколько хуже, чем по всей выборке, но эти данные не катастрофически низки. И среди лиц с чертами шизоидной акцентуации нередки случаи блестящих результатов по интеллектуальному тестированию.

Но, тем не менее, в целом для лиц с чертами шизоидной акцентуации характерны несколько более низкие результаты по интеллектуальному тестированию и по математическим наукам. Их мышление менее склонно к анализу формально-логических закономерностей, однако нельзя сказать, что оно не цепкое. По общественным наукам, там, где требуется более конвергентное, нежели дивергентное мышление, лица с чертами шизоидной акцентуации показывают в целом неплохие результаты.

По характеру своего интеллекта рассматриваемые личности более склонны к деятельности в системе межличностных отношений, нежели в системе предметной деятельности (хотя существуют различные, противоположные типы и подтипы шизоидов). И это они осознают сами, выбирая профессии, сферы деятельности чаще всего в таких областях как торговля, здравоохранение, просвещение и др. Таких лиц в процентном отношении значительно меньше в строительстве, промышленности, то есть там, где требуется практический склад ума.

Анализ шкалы Sс теста MMPI, сопоставление значений этой шкалы с другими показателями позволяет утверждать, что статистически черты шизоидной акцентуации связаны с выраженной эмоциональной и интеллектуальной маргинальностью при сохранении высокой активности, которая более направлена вовнутрь, в себя, нежели вовне, при этом данная психическая активность в значительной мере спонтанна, нередко – с частичной потерей саморегуляции в экстравертированной деятельности.

12. Экспериментально-психодиагностическая перепроверка концепции «двойного зажима» показала, что для лиц с чертами шизоидности характерно одновременно противоречивое отношение к наиболее важным ценностям, к наиболее близким людям. У данных лиц заметно стерты различия между противоположными ценностями. Можно утверждать, что тождество противоположностей, известная противоречивость свойственна им в большей степени, чем для обычных людей.

Для таких лиц менее характерно действие механизмов вытеснения. Когнитивный диссонанс, столь характерный для обычных людей, не работает в полной мере у лиц с повышенной шизоидностью, особенно по очень значимым ценностям. (Хотя есть случаи, когда он срабатывает просто показательно).

От изнуряющего психологического влияния взаимоисключающих стимулов обычный человек избавляется с помощью активного включения механизмов вытеснения, когнитивного диссонанса. Однако шизоиды ограничены в возможности активного использования этого механизма. Это тип личности у которых чувства любви и ненависти, эмоции жизни и смерти являются реально и одновременно присутствующими психическими переживаниями. Если у обычного человека радость сменяется огорчением, положительные эмоции сменяются отрицательными, то у шизоидов эта смена затруднена, а порой и невозможна: у них относительно противоположные эмоции как бы сосуществуют.

И это подтверждается экспериментальными данными: для лиц с чертами шизоидности характерно менее рельефное отношение к основным дихотомическим ценностям людей, что отражено в результатах тестирования «семантическим дифференциалом». С ростом шизоидности растет степень близости таких дихотомических ценностей как «жизнь – смерть», «счастье – несчастье» и др. В большинстве случаев по мере роста шизоидных черт личности наблюдается эффект «нисхождения» дихотомических (и не только) ценностей. На основе данных результатов можно сделать вывод, что по мере роста шизоидности в сознании человека сближаются противоположные, порой взаимоисключающие ценности, уменьшается эмоциональная контрастность восприятия окружающего мира.

Если у обычного человека многие противоречивые явления, переживания деформируются по законам соответствия сознательного и бессознательного (сознательное подчиняет себе бессознательное, или наоборот), то у шизоидов бессознательное далеко не всегда подчиняется принципу реальности.

Для шизоидной акцентуации характерны противоречивые сочетания черт личности, обусловленные фундаментальными особенностями шизоидов. Нередко их искренность, естественность, душевная тонкость, мягкость, ранимость прикрываются, защищаются оболочкой равнодушия, подозрительностью и т. д. У шизоидов защитные реакции не способны снять внутриличностные противоречия, вытеснение у них действует менее активно, чем у обычного человека. И защита шизоидов приобретает вид присутствия в личности не ситуативно различных взглядов, чувств, а фундаментально присущих ей относительно противоположных качеств, взаимно исключающих взглядов, чувств. Но личность за это расплачивается внутренним беспокойством, страданием.

13. Интенсивность психофизиологических процессов у шизоидов выше, чем у анти-шизоидов и всех обследуемых. Именно повышенная интенсивность психофизиологических процессов служит одной из причин (психофизиологической) их большей психологической истощенности, депрессивности. Но в то же время это является и психофизиологической основой большей эффективности шизоидов в видах деятельности, которые зависят от имманентной, спонтанной психической, психофизиологической активности личности, ее интеллекта. Есть виды интеллектуальной деятельности, в которых шизоиды могут быть эффективнее анти-шизоидов.

Существует устойчивая вероятностная статистическая зависимость степени выраженности шизоидности от наличия среди родственников лиц с психическими отклонениями.

14. Среди шизоидных личностей, работающих в сфере управления людьми, можно выделить следующие подтипы (по мере распространенности): психически перенапряженные шизоиды; шизоиды-«прилипалы»; шизоиды с характерологически нормальным стилем деятельности; аутичные шизоиды; конфликтные шизоиды; шизоиды-«интеллектуалы»; шизоиды-«правдоискатели». Группа шизоидов неоднородна по своему составу, по стилю деятельности и по степени вклада в систему руководства людьми. Среди них немало лиц, успешно справляющихся со своими обязанностями, но большая часть шизоидов привносит трудности, сложности в процесс управления.

15. Исходя из результатов исследования, наиболее интересной, перспективной гипотезой (концепцией) объяснения психологических особенностей лиц с четами шизоидности является информационная (Д. Хелл и М. Фишер-Фельтен и др.). Ее предположения, объяснения вписываются в полученный экспериментальный материал, сделанные выводы и заслуживают отдельного, более тщательного анализа. Проблемы обработки поступающей информации у шизоидов психологически закономерны. Это связано с тем, что многие причины, воспринимаемые обычными людьми как факторные, для шизоида принимают вид процесса, что порой резко затрудняет процесс обработки поступающей информации, но одновременно и дает реальную возможность «увидеть» процесс, явление в большем числе аспектов, измерений.

16. Важная особенность, позволяющая более глубоко понять шизоидные личности заключается в том, что «двойной зажим», характерный для них, имеет различную, динамично изменяющуюся степень осознания. Противоположные эмоциональные центры, противоположные влечения, потребности существуют у них на уровне бессознательного. Осознается же какой-то один эмоциональный центр, одна доминанта. Но длительное господство такой доминанты на уровне сознания оборачивается потребностью ее смены на противоположную. При этом одна, ранее осознаваемая доминанта, трансформируется, переходит в бессознательное, а другая, ранее не осознаваемая, осознается и существенно предопределяет направленность сознательной активности личности. И такие смены эмоциональных центров на противоположные нужны как каждой личности, так и группам лиц, нациям с чертами шизоидности.

Момент их смены – важный компонент творчества человека, но одновременно это и психологический механизм, который делает шизоидов отличными от других.

Личности с чертами шизоидности имеют тенденцию объединяться в пары, группы, коллективы, социальные общности. При этом нередко данные общности самозамыкаются, самоизолируются.

Таким общностями нередко являются безработные и крестьяне многих сел. Психологические закономерности функционирования этих общностей достаточно своеобразны и требуют особого изучения и специфических мер по руководству, управлению ими.

Влияние на таких лиц средствами массовой информации ограничено.

Наряду с этим следует отметить, что существуют достаточно эффективные системы управления, которые учитывают особенности лиц с чертами «двойного зажима» и делают их профессиональную деятельность эффективной, превращая данные черты в конкурентные преимущества предприятия, государства. Они заслуживают отдельного внимания. (см. Хисамова З. Что подумает сосед Василий? «Эксперт» № 38 (344) от 14 октября 2002. Интервью с В. Н. Кустовым).

Необычность, неординарность шизоидной личности – одна из основных ее черт, которая воспринимается окружающими как ведущая, основная.

Это и понятно: большая часть людей не переживают «двойной зажим», или эти переживания не являются ведущими, определяющими в структуре их психики. Отсюда – сделать вывод о сложности, противоречивости душевной структуры личности с чертами шизоидности – непросто.

Зато необычность очевидна для всех.

Окружающие легко замечают и интеллектуальное, эмоциональное, мотивационное своеобразие шизоидов. Нередко они бросают вызов человечеству как своим мышлением, так и своим поведением. Российский математик Перельман вдруг отказывается от миллиона долларов, заявив, что ему ничего не надо. Он живет своим внутренним миром и ему не понятно, зачем люди тратят свое драгоценное время, не на науку, а на деньги. Но такое поведение вдруг заставляет многих задуматься: а правильно ли мы живем?

Шизоид живет своими смыслами, своим внутренним миром, который может не совпадать с ценностями экстравертов, большинства других людей.

Отношение к лицам с чертами шизоидности необычно. Оно может быть и отношением типичного человека к лицам, которые изобрели или могут изобрести колесо, мельницу, бумагу, порох, новую модель мира, решить сложнейшие проблемы человечества. Но это может быть и отношение как к людям, создающим проблемы в межличностных отношениях, не контролируемые общественным мнением. Но в любом случае они заслуживают уважительного понимания.

Литература

1. Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. – М.: Мысль, 1991. – 299 с.

2. Абульханова-Славская К. А. Жизненные перспективы личности. // Психология личности и образ жизни. – М.: Наука, 1987. – С. 137–145.

3. Абульханова-Славская К. А., Воловикова М. И., Елисеев В. А. Проблемы исследования индивидуального сознания. // Психологический журнал. – 1991. – № 4.

4. Адлер А. Понять природу человека. – СПб.: Академический проект. 1997. – 256 с.

5. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. – Л., 1968. – 340 с.

6. Анастази А. Психологическое тестирование. – М., 1982. Т.1.

7. Анисимов С. А., Деркач А. А., Гордеева Т. П. и др. Методы акмеологических исследований. – Кострома, 1994.

8. Анцыферова Л. И. Психологические закономерности развития личности взрослого человека и проблема непрерывного образования. // Психологический журнал. – 1980. – № 2.

9. Анцыферова Л. И. Личность в динамике: некоторые итоги расследования. // Психологический журнал. – 1992. – № 5.

10. Асеев В. Г. Личность и значимость побуждений. – Москва, 1993.

11. Асеев В. Г. Мотивация поведения и формирование личности. – Москва, 1976.

12. Асмолов А. Г. Личность как предмет психологического исследования. – Москва, 1984.

13. Асмолов А. Г. Психология личности. – Москва, 1990.

14. Асмолов А. Г. Деятельность и установка. – Москва, 1979.

15. Баканов Е. Н., Иванников В. А. О природе побуждения. // Вопросы психологии. – 1983. – № 4.

16. Белицкая Г. Э. О личностном аспекте социального мышления. Методологические и теоретические проблемы социальной психологии. – Москва, 1988.

17. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. – Москва, 1988.

18. Бернс Р. Развитие Я-концепции и воспитание. – Москва, 1986.

19. Бобнева М. И. Социальные нормы и регуляция поведения. – Москва, 1978.

20. Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. – Москва, 1982.

21. Бодалев А. А. Акмеология как учебная и научная дисциплина. – Москва, 1993.

22. Бодалев А. А. Психология о личности. – Москва, 1988.

23. Бодалев А. А., Рудкевич Л. А. Как становятся великими или выдающимися? – Москва, 1997.

24. Бодунов М. В. Структура формально-динамических особенностей активности личности. // Вопросы психологии. – 1977. – № 5.

25. Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. – Москва, 1968.

26. Боришевский М. И. Саморегуляция личности как показатель эффективности социальных воздействий. Тезисы научных сообщений советских психологов к XXII Международному психологическому конгрессу (ГДР, Лейпциг, 6 – 12 июля 1980). – Москва, 1980.

27. Борозди на Л. В. Исследование уровня притязаний. Учебное пособие. – Москва, 1993.

28. Бороздина Л. В. Что такое самооценка? // Психологический журнал. – 1992, Т. 13. – № 4.

29. Боцманова М. Э., Захарова А. В. Показатели и уровни рефлексии в оценке и самооценке качеств личности. Сообщ.1: Характеристика показателей рефлексии в оценке и самооценке качеств личности. // Новые исследования в психологии. – 1983. – № 2/29.

30. Боцманова М. Э., Захарова А. В., Чан Тхи То Оань. Самооценка как фактор нравственной саморегуляции в младшем школьном возрасте. Сообщ.1: Развитие моральных знаний и особенности самооценки в младшем школьном возрасте. // Новые исследования в психологии. – 1987. – № 2/37.

31. Боцманова М. Э., Захарова В. А. Показатели и уровни рефлексии в оценке и самооценке качеств личности в младшем школьном возрасте. Сообщ.2: Характеристика уровней рефлексии в оценке и самооценке личности. // Новые исследования в психологии. 1985. – № 2/33.

32. Брушлинский А. В. Мышление и прогнозирование. – Москва, 1979.

33. Брушлинский А. В. О взаимосвязи мотивационного и процессуального аспектов мышления. Мотивационная регуляция деятельности и поведения личности. – Москва, 1988.

34. Визгина А. В., Столин В. В. Внутренний диалог и самоотношение. // Психологический журнал. – 1989. – № 6.

35. Воловикова М. И., Ребеко Т. А. Соотношение когнитивного и морального развития. Психология личности в социалистическом обществе. – Москва, 1990.

36. Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. – Москва, 1956.

37. Выготский Л. С. Развитие высших психических функций. – Москва, 1960.

38. Вяткин Б. А., Щукин М. Р. Развитие учения об интегральной индивидуальности: проблемы, итоги, перспективы. // Психологический журнал. – 1997. – № 3.

39. Гинзбург М. Р. Психологическое содержания личностного самоопределения. // Вопросы психологии. – 1994. – № 3.

40. Гинзбург М. Р. Личностное самоопределение как психологическая проблема. // Вопросы психологии. – 1988. – № 2.

41. Годфруа Ж. Что такое психология? – Москва, 1992.

42. Голубева Э. А. Индивидуальные особенности памяти человека. – Москва, 1980.

43. Гордон В. М., Зинченко В. П. Методологические проблемы психологического анализа деятельности. Системные исследования. Ежегодник. – Москва, 1975.

44. Готтсданкер Р. Основы психологического эксперимента. – Москва, 1982.

45. Грановская Р. М. Элементы практической психологии. – Ленинград, 1988.

46. Гримак Л. П. Общение с собой: начала психологии активности. – Москва, 1991.

47. Деркач А. А., Кузьмина Н. В. Акмеология: пути достижения вершин профессионализма. – Москва, 1993.

48. Деркач А. А., Михайлов Г. Методология акмеологии. // Прикладная психология и психоанализ. – Москва, МПА. – 1997 – № 3.

49. Деркач А. А., Огнев А. С., Гончаров Ю. Н. Психодиагностика и акмеография. – Воронеж, 1997.

50. Деркач А. А., Старовойтенко Е. Б., Кривокулинский А.Ю. Реализация концепции «Я» в системе жизненных отношений личности. (Акмеологический аспект). – Москва, 1993.

51. Джемс У. Психология. – Москва, 1991.

52. Додонов Б. И. Структура и динамика мотивов деятельности. // Вопросы психологии. – 1984. – № 4.

53. Додонов Б. И. Потребности, отношения и направленность личности. // Вопросы психологии. – 1973. – № 5.

54. Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. – 1982. – № 6.

55. Запорожец А. В. Действие и интеллект. Избранные психологические труды. – Москва, 1986. Т.1.

56. Захарова А. В. Психология формирования самооценки. – Минск, 1993.

57. Зинченко В. П. Психологическая теория деятельности и психология действия. Деятельностный подход в психологии: проблемы и перспективы. – Москва, 1990.

58. Зинченко В. П., Смирнов С. К. Методологические вопросы психологии. – Москва, 1983.

59. Езекиэл М., Карл А. Фокс. Методы анализа корреляций и регрессий линейных и нелинейных. – Москва, 1966.

60. Елисеев О. П. Конструктивная типология и психодиагностика личности. – Псков, 1994.

61. Зазыкин В. Г. Акмеографический подход в изучении профессионализма. Конспект лекции. – Москва, 1997.

62. Зазыкин В. Г., Чернышев А. П. Акмеологические проблемы профессионализма. – Москва, 1993.

63. Зак А. З. Диагностика основных компонентов творческого мышления. Психодиагностика и школа: Тезисы симпозиума. – Таллин, 1980.

64. Зарайский Д. А. Упра вление чужим поведением. Технология личного психологического влияния. – Дубна, 1997.

65. Захарова А. В. Структурно-динамическая модель самооценки. // Вопросы психологии. – 1989. – № 1.

66. Захарова А. В. Деятельностный подход к изучению самооценки. Психодиагностика и школа: Тезисы симпозиума. – Таллин, 1980.

67. Захарова А. В., Андрущенко Т. Ю. Исследование самооценки младших школьников в учебной деятельности. // Вопросы психологии. – 1980. – № 4.

68. Захарова А. В., Мамажанов М. Роль самооценки в формировании познавательной активности младших школьников. Сообщ. 1. // Новые исследования в психологии. – 1983. – № 1/28.

69. Захарова А. В., Шакенова Л. Х. Учебное сотрудничество как фактор формирования самооценки. Сообщ. 2. // Новые исследования в психологии. – 1990. – № 2/4.

70. Здравомыслов А. Г. Потребности. Интересы. Ценности. – Москва, 1986.

71. Зейгарник Б. В. Теория личности К. Левина. – Москва, 1981.

72. Ильин Е. П. Сущность и структура мотива. // Психологический журнал. 1995. – № 2.

73. Ильин Е. П. Успешность деятельности, компенсация и компенсаторные отношения. // Вопросы психологии. – 1986. – № 5.

74. Имедадзе И. В. К проблеме побуждения деятельности. // Вопросы психологии. – 1986. – № 5.

75. Исследование мотивации достижения. Методическое пособие. – СПб. 1993.

76. Калашников С. В. Пластичность поведения как общий фактор активности и саморегуляции и ее биоэлектрические корреляты. // Вопросы психологии. – 1979. – № 1.

77. Калмыкова Е. С. Исследование индивидуального сознания методом контент-анализа. // Вопросы психологии. – 1994. – № 3.

78. Калмыкова Е. С. Внутриличностные противоречия и условия их разрешения. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1986.

79. Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. – Ростов-на-Дону, 1996.

80. Климов Е. А. Психология профессионала. – Москва, 1996.

81. Ковалев А. Г. Достоевский как психолог // Психол. журн. – 1987. – № 4. С. 103–110.

82. Ковалев В. И. К проблеме мотивации. // Психологический журнал. – 1981. – № 1.

83. Ковалев В. И. Мотивы поведения и деятельности. – Москва, 1988.

84. Ковалев В. И. Особенности личностной организации времени. Активность и личностная позиция личности. – Москва, 1988.

85. Козловская С. В. Личностное самоопределение в формировании индивидуального стиля деятельности кадров государственной службы. Дисс. канд. псих. наук. – Москва, 1996.

86. Колосова В. В. Ценностные ориентации как профессиональное качество государственных служащих. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1994.

87. Кон И. С. Психология ранней юности. – Москва, 1989.

88. Кон И. С. В поисках себя. – Москва, 1984.

89. Конопкин О. А., Моросанова В. И. Стилевые особенности саморегуляции деятельности. // Вопросы психологии. – 1989. – № 5.

90. Конюхов Н. И., Шаккум М. Л. Акмеология и тестология. – Москва, 1996.

91. Корнеева Л. И. Самооценка как фактор саморегуляции деятельности пилота. Автореф. канд. дисс. – Ленинград, 1984.

92. Корнилова Т. В. Введение в психологический эксперимент. – Москва, 1997.

93. Коссов Б. Б. Личность: актуальные проблемы системного подхода. // Вопросы психологии. – 1997. – № 6.

94. Кравченко Л. С. Жизненный выбор личности (психологический анализ). Автореф. канд. дисс. – Москва, 1988.

95. Кроник А. А. Психологические основания типологии индивидуальных стилей жизни. Стиль жизни личности. – Киев, 1982.

96. Крупнов А. И. Психологические проблемы исследования активности человека. // Вопросы психологии. – 1984. – № 3.

97. Крутецкий В. А. Психология. – Москва, 1986.

98. Крылов А. Н. «Образ Я» как фактор развития личности. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1994.

99. Кублицкене Л. Ю. Организация времени личностью как показатель ее активности. Активность и жизненная позиция личности. – Москва, 1988.

100. Кулагин Б. В. Основы профессиональной психодиагностики. – Ленинград, 1984.

101. Кучинский Г. М. Диалог и мышление. – Минск, 1983.

102. Кучинский Г. М. Психология внутреннего диалога. – Минск, 1988.

103. Лабунская В. А. Невербальное поведение. – Изд. Ростовского университета, 1986.

104. Лазарсфельд П. Латентно-структурный анализ и теории тестов. Математические методы в социальных науках. – Москва, 1973.

105. Лаптев Л. Г. Мотивация профессионального самосовершенствования. Основы общей и прикладной акмеологии. – Москва, 1995.

106. Ласко М. В., Шафранская К. Д. Влияние объективных и субъективных факторов на оценку психического состояния человека по экспрессии. Вопросы психологии познания людьми друг друга и самопознания. – Краснодар, 1977.

107. Леонгард К. Акцентуированные личности. – Киев, 1981.

108. Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. – Москва, 1975.

109. Леонтьев А. Н. Развитие личности и ее жизненный путь. Принципы развития в психологии. – Москва, 1978.

110. Леонтьев А. Н. О системном анализе в психологии. // Психологический журнал. – 1991. – № 4.

111. Леонтьев Д. А. Человек и мир: логика жизненных отношений. Логика, психология и семиотика: аспекты взаимодействия. / Отв. ред. Б. А. Парохонский. – Киев, 1990.

112. Липкина А. И. Психология самооценки школьника. Автореф. докт. дисс. – Москва, 1974.

113. Липкина А. И. К вопросу о методах выявления самооценки как личностного параметра умственное деятельности. Проблемы диагностики умственного развития учащихся. – Москва, 1975.

114. Лисина М. И., Силвестру А. И. Психология самопознания у дошкольников. – Кишинев, 1983.

115. Личко Е. А. Подростковая психиатрия. – М., 1985.

116. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. – Москва, 1984.

117. Ломов Б. Ф. О системном подходе в психологии. // Вопросы психологии. – 1975. – № 3.

118. Ломов Б. Ф. Личность в психологии с позиций системного подхода. // Психологический журнал. – 1987. – № 1.

119. Магомед-Эминов М. Щ. Мотивация достижения: структура и механизмы. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1992.

120. Маркова А. К. Психология профессионализма. – Москва, 1996.

121. Матюшкин А. М., Сиск Д. Одаренные и талантливые дети. // Вопросы психологии. – 1988. – № 4.

122. Мельников В. М., Ямпольский Л. Т. Введение в экспериментальную психологию личности. – Москва, 1985.

123. Мерлин В.С. Очерк интегрального исследования индивидуальности. – Москва, 1986.

124. Мерлин В. С. Очерки теории темперамента. – Пермь, 1972.

125. Мерлин В. С. Психология индивидуальности. – Москва, 1996.

126. Могилевкин Е. А. Личностные факторы профессиональной карьеры государственных служащих. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1998.

127. Моисеенко Н. В. Потребность во власти и ее отражение в имидже государственного служащего. Имидж госслужбы. Сборник научных трудов. – Москва, 1996.

128. Моросанова В. И. Акцентуация характера и стиль саморегуляции у студентов. // Вопросы психологии. – 1997. – № 6.

129. Моросанова В. И. Стилевые особенности саморегуляции личности. // Вопросы психологии. – 1991. – № 1.

130. Насиновская Е. Е. Методы изучения мотивации личности. Опыт исследования личностно-смыслового аспекта мотивации: Учебно-методическое пособие. – Москва, 1988.

131. Наумов У. Становление устойчивых характеристик самооценки в младшем школьном возрасте. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1986.

132. Нахапетов Б. А. Печорин – акцентуированная личность? // Вопросы психологии. – 1994. – № 1. С. 111–115.

133. Общая психодиагностика. Основы психодиагностики, немедицинской психотерапии и психологического консультирования. / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. – Москва, 1987.

134. Орлов А. Б. Развитие теоретических схем и понятий в психологии мотивации. // Вопросы психологии. – 1989. – № 5.

135. Орлов Ю. М. Измерение мотивации достижения. Общая психодиагностика. – Москва, 1987.

136. Орлов Ю. М., Шкуркин В. И., Орлова Л. П. Построение теста-опросника для измерения потребности в достижениях. Вопросы экспериментальной психологии и ее истории. – Москва, 1974.

137. Основы общей и прикладной акмеологии. – Москва, 1995.

138. Паповян С. С. Математические методы в социальной психологии. – Москва, 1983.

139. Пашина А. Х. Художественный и мыслительный типы личности: особенности эмоциональной сферы. // Вопросы психологии. – 1994. – № 3.

140. Правоторов В. Ф. Формирование активной жизненной позиции: опыт и актуальные проблемы нравственного воспитания. // Социологические исследования. – 1979. – № 3.

141. Петренко В. Ф. Психосемантика сознания. – Москва, 1988.

142. Петренко В. Ф. Психосемантическое исследование мотивации. // Вопросы психологии. – 1983. – № 3.

143. Петровский А. В. Введение в психологию. – Москва, 1995.

144. Петровский А. В. Личность в психологии с позиций системного подхода. // Вопросы психологии. – 1981. – № 1.

145. Пиаже Ж. Избранные психологические труды. – Москва, 1995.

146. Платонов К. К. Теория и методы. Личность и труд. – Москва, 1965.

147. Пономарев Я. А. Знания, мышление и умственное развитие. – Москва, 1967.

148. Практикум по психодиагностике. Дифференциальная психометрика. Под ред. В. В. Столина, А. Г. Шмелева. – Москва, 1984.

149. Психодиагностика: теория и практика. Под ред. Н. Ф. Талызиной. – Москва, 1986.

150. Психологический анализ, диалектика профессионального самоопределения личности. // Вопросы психологии. – 1983. – № 2.

151. Психологический статус личности в различных социальных условиях: развитие, диагностика и коррекция. – Москва, 1992.

152. Психологическое тестирование. Раздел 7. Личность: опросниковые методики. Часть 1. Тексты опросников. – Пенза, 1990.

153. Радзиховский Л. А. О психологическом аспекте культа личности. // Психологический журнал. – 1989. – № 2.

154. Радченко С. В. Влияние самооценки на формирование познавательной мотивации в процессе решения мыслительных задач. Мотивационная регуляция деятельности и поведения личности. – Москва, 1988.

155. Романов В. Л. Прохождение государственной службы: карьерная стратегия и служебная тактика. – Москва, 1997.

156. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. – Москва, 1976.

157. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. В 2-х томах. – Москва, 1989.

158. Русалов В. М. Предметный и коммуникативный аспекты темперамента человека. // Психологический журнал. – 1989. – № 1.

159. Русалов В. М. О природе темперамента и его месте в структуре индивидуальных свойств человека. // Вопросы психологии. – 1985. – № 1.

160. Русалов В. М. Теоретические проблемы построения специальной теории индивидуальности человека. // Психологический журнал. – 1986. – № 4.

161. Русалов В. М. Новый вариант адаптации личностного теста ЕРI. // Психологический журнал. – 1987. – № 1.

162. Русалов В. М., Базылевич Т. Ф., Потемкина О. Ф. Индивидуальность человека и общественная практика. Индивидуальность и способности. – Москва, 1994.

163. Савонько Е. И. Оценка и самооценка как мотивы поведения школьников разного возраста. // Вопросы психологии. – 1969. – № 4.

164. Садкова А. В. Психологические особенности профессиональной самооценки личности и условия ее совершенствования. – М.: 1998. – 192 с.

165. Сафин В. Ф. Устойчивость самооценки и механизм ее сохранения в подростковом и юношеском возрасте. // Вопросы психологии. – 1982. – № 1.

166. Семенов И. Н. Проблемы рефлексивной психологии решения творческих задач. – АПН, 1990. – 216 с.

167. Семенов И. Н. Методологические проблемы системного исследования организации мыслительной деятельности // Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник – 1982. – М.: Наука, 1982. – С. 301–319.

168. Семенов И. Н. Методологические проблемы гуманитаризации непрерывного образования на основе рефлексивно-акмеологического подхода //Философские проблемы инновационной деятельности в образовании. – 1994. – № 1. – С. 20–29.

169. Серебрякова Е. А. Уверенность в себе и условия ее формирования у школьников. Учебные записки Тамбовского пед. института. – 1956.

170. Ситников А. П. Акмеологический тренинг: теория, методика, практика. – Москва, 1996.

171. Слободчиков В. И., Исаев Е. И. Основы психологической антропологии. Психология человека: введение в психологию субъективности. Учебное пособие для вузов. – М.: Школа-Пресс, 1995. – С. 327.

172. Слуцкий В. М. Влияние оценки взрослого на формирование отношения к себе детей. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1986.

173. Собчик Л. Н. Введение в психологию индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. – Москва, 1997.

174. Соколова Е. Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. – Москва, 1989.

175. Спиркин А. Г. Сознание и самосознание. Москва, 1972. Старовойтенко Е. Б. Жизненные отношения личности: Модели психологического развития. – Киев, 1992.

176. Степанова Е. И. Психология взрослых – основа акмеологии. – Спб, 1995.

177. Стеркина Р. Б. Роль деятельности в формировании самооценки у детей дошкольного возраста. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1977.

178. Столин В. В. Мотивация и самосознание. Мотивация личности (феноменология, закономерности и механизмы формирования). – Москва, 1982.

179. Столин В. В. Познание и себя и отношение к себе в структуре самосознания личности. Автореф. доктор. дисс. – Москва, 1985.

180. Столин В. В. Самосознание личности. – Москва, 1983.

181. Столин В. В., Пантелеев С. П. Методика исследования самоотношения. – Москва, 1993.

182. Столин В. В., Пантелеев С. П. Опросник самоотношения. Практикум по психодиагностике. Психодиагностические материалы. – Москва, 1988.

183. Сухарева А. И. Диагностика структуры личности. Психологическая диагностика: проблемы и исследования. Под ред. Гуревича К. М. – Москва, 1981.

184. Суходольский Г. В. Основы психологической теории деятельности. – Изд-во ЛГУ, 1988.

185. Тагиева Б. К. Становление самооценки старших дошкольников как фактора психологической готовности к школьному обучению. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1983.

186. Тульчинский Г. Л. Проблемы осмысления действительности. – Ленинград, 1986.

187. Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. – Москва, 1966.

188. Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику. Теоретико-методологические основания и психодиагностические возможности. – Москва, 1983.

189. Файзуллаев А. А. Мотивационные кризисы личности. // Психологический журнал. – 1989. – № 3.

190. Файзуллаев А. А. Мотивационная саморегуляция личности. – Ташкент, 1987.

191. Федотова Е. О. Нарушение устойчивости самооценки при неврозах. Автореф. канд. дисс. – Москва, 1984.

192. Филиппова Г. П. Совершенствование профессионализма социальных ра бот ников с учетом их личностных особенностей. – М.: РАГС, 1998. – 169 с.

193. Франк В. Человек в поисках смысла. Пер. с англ. и нем. / Общ. ред. Л. Я. Гозмана и Д. А. Леонтьева. – Москва, 1990.

194. Фрейд З. Основные психологические теории в психоанализе. – Москва, 1923.

195. Фрейд З. «Я» и «ОНО». – Ленинград, 1924.

196. Фресс Н., Пиаже Ж. Экспериментальная психология. – Москва, 1966.

197. Фромм Э. Душа человека. – Москва, 1992.

198. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность: в 2-х томах. Пер. с нем. / Под ред. Б. М. Величковского. – Москва, 1986.

199. Хелл Д., Фишер-Фельтен М. Шизофрении. Основы понимания и помощи в ориентировке. – М.: 1998.

200. Хисамова З. Что подумает сосед Василий? «Эксперт» № 38 (344) от 14 октября 2002

201. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самооанализ. Пер. с англ. / Общ. ред. Г. В. Бурменской. – Москва, 1993.

202. Хорни К. Культура и невроз. В кн.: Психология личности. Тексты. – М.:, МГУ, 1982.

203. Худобина Е. Ю. Соотношение эмоционального и когнитивного компонентов самооценки у младших школьников. Автореф. канд. дисс. – М., 1988.

204. Хъелл Л., Зиглер Д. Теории личности (Основные положения, исследования и их применение). – СПб., 1997.

205. Цукерман Г. А., Мастеров Б. М. Психология саморазвития. – М., 1995.

206. Чеснокова И. И. Проблема самосознания в психологии. – Москва, 1977.

207. Чеснокова И. И. Особенности развития самооценки в онтогенезе. Принцип развития в психологии. – Москва, 1978.

208. Шафажинская Н. Е. Личностная и профессиональная самооценка студента педвуза. – Москва, 1986.

209. Шибутани Т. Социальная психология. Пер. с англ. – Москва, 1996.

210. Шорохова Е. В. Психологический аспект проблемы личности. Теоретические проблемы психологии личности. – Москва, 1974.

211. Эльконин Б. Д. Введение в психологию развития. – Москва, 1994.

212. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. – М., 1978.

213. Юркевич В.С. Изучение индивидуальных различий и способности к саморегуляции. Автореф. канд. дис. – Москва, 1973.

214. Яблокова Е. А. Психология коллектива и личность. – Москва, 1974.

215. Якобсон С. Г. Адекватная самооценка как условие нравственного воспитания дошкольников. // Вопросы психологии. – 1985, – № 3.

216. Якобсон С. Г. Деятельность, сознание, личность и предмет психологии. Проблемы деятельности в советской психологии. – Москва, 1977.

217. Ядов В. А. Анализ социального в индивидуальном. // Вопросы психологии. – 1979. – № 1.

218. Achenbach, – Thomas-M.; Edelbrock, – Craig-S. The classification of child psychopathology: A review and analysis of empirical efforts. Psychological-Bulletin; 1978, Nov. Vol. 85(6). Р. 1275–1301.

219. Achenbach, – Thomas-M. The Child Behavior Profile: I. Boys aged 6 – 11. Journal-of-Consulting-and-Clinical-Psychology; 1978, Jun. Vol. 46(3). Р. 478–488.

220. Aguilar, – Jaume; Mauri,-L.; Salamero,-M.; Amadei,-P.; et al. The Kleinian Psychoanalytic Diagnostic Scale (revised version): Presentation and study of reliability. Barcelona, Spain, Acta-Psychiatrica-Scandinavica; 1996, Aug. Vol. 94(2). Р. 69–78.

221. Alford,-C.-Fred. Group psychology and political theory. – US, 1994, 223 pp.

222. Alper, – Gerald. Portrait of the artist as a young patient: Psychodynamic studies of the creative personality. – NY, 1992, 243 pp.

223. Arnold, – Margery-E.; Thompson, – Bruce. Love style perceptions in relation to personality function. Texas. Journal-of-Social-Behavior-and-Personality; 1996, Sep. Vol. 11(3). Р. 425–438.

224. Asarnow, – Joan-R.; Ben-Meir, – Sharon-L.; Goldstein, – Michael-J. Family factors in childhood depressive and schizophrenia-spectrum disorders: A preliminary report. – NY, 1987, 332 pp.

225. Beck, – Aaron-T.; Freeman, – Arthur-M. Cognitive therapy of personality disorders. – NY, 1990, 396 pp.

226. Belsher, – Gayle; Wilkes,-T.-C.-R.; Rush,-A.-J. An open, multisite pilot study of cognitive therapy for depressed adolescents. Calgary, Canada. Journal-of-Psychotherapy-Practice-and-Research; 1995, Win, Vol. 4(1). Р. 52–66.

227. Benjamin, – Lorna-Smith. Interpersonal diagnosis and treatment of personality disorders. – NY, 1993, 434 pp.

228. Benjamin, – Lorna-Smith. Interpersonal diagnosis and treatment of personality disorders (2nd ed.) Guilford Press; NY, US; XVI, 1996, 431 pp.

229. Bergman, – Andrea-J.; Walker, – Elaine. The relationship between cognitive functions and behavioral deviance in children at risk for psychopathology. – NY, Journal-of-Child-Psychology-and-Psychiatry-and-Allied-Disciplines; 1995, Feb, Vol. 36(2). Р. 265–278.

230. Betensky, – Mala-Gitlin. What do you see? Phenomenology of therapeutic art expression. – London, 1995, 196 pp.

231. Blais, – Daniel-J. On communicating in shyness: An object relations point of view. – Toronto, Canada. Melanie-Klein-and-Object-Relations; 1995, Dec, Vol. 13(2). Р. 81–99.

232. Blanco, – Ralph-F.; Bogacki, – David-F. Prescriptions for children with learning and adjustment problems: A consultant\'s desk reference (3rd ed.). – Philadelphia, 1988, 242 pp.

233. Bromberg, – Philip-M. On the occurrence of the Isakower phenomenon in a schizoid disorder. – Contemporary-Psychoanalysis; 1984, Oct, Vol. 20(4). Р. 600–624.

234. Bromberg, – Philip-M. «`Obsessions and/or obsessionality: Perspectives on a psychoanalytic treatment\': Comment»: Erratum. – NY. Contemporary-Psychoanalysis; 1993, Apr, Vol. 29(2). Р. 372.

235. Bromberg, – Philip-M. On the occurrence of the Isakower phenomenon in a schizoid patient. – Warshaw, 1992, Р. 257–279.

236. Bromberg, – Philip-M. «Obsessions and/or obsessionality: Perspectives on a psychoanalytic treatment»: Comment. – NY, Contemporary-Psychoanalysis; 1993, Jan, Vol. 29(1). Р. 90 – 101.

237. Bromberg, – Philip-M. Getting into oneself and out of one\'s self: On schizoid processes. 40th Anniversary Conference of the William Alanson White Institute: Psychoanalytic controversies and the interpersonal tradition (1983, New York City, NY). Contemporary-Psychoanalysis; 1984, Jul, Vol. 20(3). Р. 439–448.

238. Caper, – Robert. Immaterial facts: Freud\'s discovery of psychic reality and Klein\'s development of his work. – California, 1988, 266 pp.

239. Comings, – David-E. Tourette syndrome and human behavior. – US, 1990, 828 pp.

240. Coovert, – Dale-L.; Powers, – Pauline-S. Bulimia nervosa with enema abuse: A preliminary abuse based on four case reports. JN: International-Journal-of-Eating-Disorders; 1988, Sep, Vol. 7(5). Р. 697–700.

241. Da-Rocha-Barros, – Elizabeth-L. Identificacao projetiva e interpretacao. / Projective identification and interpretation. – Revista-Brasileira-de-Psicanalise; 1990, Vol. 24(1). Р. 35–56.

242. DeBerry, – Stephen-T. Quantum psychology: Steps to a postmodern ecology of being. – Westport, 1993, 201 pp.

243. Derksen, – Jan Personality disorders: Clinical and social perspectives: Assessment and treatment based on DSM-IV and ICD-10. – England, 1995, 358 pp.

244. Epstein, – Lawrence. Aggression in clinical psychoanalysis: A symposium: An interpersonal-object relations perspective on working with destructive aggression. 40th Anniversary Conference of the William Alanson White Inst: «Psychoanalytic controversies and the interpersonal tradition» (1983, New York, NY). Contemporary-Psychoanalysis; 1984, Oct, Vol. 20(4). Р. 651–662.

245. Eurelings-Bontekoe, – Elisabeth-H.-M.; van-der-Slikke, – Marianne; Verschuur, – Margot-J. Psychological distress, depressive symptomatology, coping and DSM-III-R/ICD-10 personality disorders. A study among primary mental health care patients. – Netherlands. Personality-and-Individual-Differences; 1997, Sep, Vol. 23(3). Р. 407–417.

246. Eysenck, – Hans-J. How valid is the Psychoticism scale? A comment on the Van Kampen critique. – London, European-Journal-of-Personality; 1995, Jun, Vol. 9(2). Р. 103–108.

247. Fals-Stewart, – William. Personality characteristics of substance abusers: An MCMI cluster typology of recreational drug users treated in a therapeutic community and its relationship to length of stay and outcome. San Diego. Journal-of-Personality-Assessment; 1992, Dec, Vol. 59(3). Р. 515–527.

248. Feak, – Marcus. Kleinian contributions to a life span psychology: Preliminary considerations, with some interpretations from folk tales and literature. – Toronto. Melanie-Klein-and-Object-Relations; 1992, Jun, Vol. 10(1) Р. 46–61.

249. Feilbert-Willis, – Ruthe; Kibel, – Howard-D.; Wikstrom, – Thomas. Techniques for handling resistances in group psychotherapy with severely disturbed patients. NY, Group; 1986, Win, Vol. 10(4). Р. 228–238.

250. Frederickson, – Jon. Exorcism as a process of family projective identification and indigenous psychotherapy. – Family-Therapy; 1983, Vol. 10(2). Р. 165–172.

251. Freeman, – Arthur; Leaf, – Russell-C. Cognitive therapy applied to personality disorders. – NY, Comprehensive handbook of cognitive therapy, 1989, Р. 403–433.

252. Freiheit, – Stacy-R.; Overholser, – James-C.; Brink-man-Sull, – David-C. Utility of the Minnesota Multiphasic Personality Inventory Personality Disorder Scales with adolescent psychiatric inpatients. – Cleveland, Journal-of-Youth-and-Adolescence; 1996, Dec, Vol. 25(6). Р. 803–815.

253. Frosh, – Stephen. The politics of psychoanalysis: An introduction to Freudian and post-Freudian theory. – London, 1987, 290 pp.

254. Godwin, – Robert-W. Wilfred Bion and David Bohm: Toward a quantum metapsychology. – Los Angeles. Psychoanalysis-and-Contemporary-Thought; 1991, Vol. 14(4). Р. 625–654.

255. Gordon, – Betty-N.; Schroeder, – Carolyn-S. Evaluation and treatment of a child with a schizotypal personality disorder. – NY, 1989, 468 pp.

256. Grotstein, – James-S. A reappraisal of W.R. D. Fairbairn. First Annual Donald B. Rinsley Memorial Lecture (1992, Topeka, Kansas). – Los Angeles, Bulletin-of-the-Menninger-Clinic; 1993, Fal, Vol. 57(4). Р. 421–449.

257. Grotstein, – James-S. The significance of Kleinian contributions to psychoanalysis: III. The Kleinian theory of ego psychology and object relations. International-Journal-of-Psychoanalytic-Psychotherapy; 1982 – 83 Vol. 9. Р. 487–510.

258. Guntrip Harry A study of Fairbairn\'s theory of schizoid reactions. // Kets-de-Vries, – Manfred-F.-R. (Ed); Perzow, – Sidney-M. (Ed). Handbook of character studies: Psychoanalytic explorations. – Madison, 1991, 639 pp.

259. Guntrip, – Harry-J.-S.; Hazell, – Jeremy (Ed). Personal relations therapy: The collected papers of H. J. S. – Guntrip. Nort-hvale, 1994, 430 pp.

260. Gutsch, – Kenneth-Urial. Psychotherapeutic approaches to specific DSM-III-R categories: A resource book for treatment planning. – Hattiesburg, 1988, 254 pp.

261. Haines, – Janet; Williams, – Christopher-L.; Brain, – Kerryn-L. The psychopathology of incarcerated self-mutilators. Australia. Canadian-Journal-of-Psychiatry; 1995, Nov, Vol. 40(9). Р. 514–522.

262. Hedges, – Lawrence-E. Working the organizing experience: Transforming psychotic, schizoid, and autistic states. 1994, NY, 298 pp.

263. Hinshelwood,-R.-D. Clinical Klein: From theory to practice. 1994, NY, 259 pp.

264. Hudson, – Wayne-C. Persona and defence mechanisms. Journal-of-Analytical-Psychology; 1978, Jan, Vol. 23(1). Р. 54–62.

265. Hughes, – Judith-M. Reshaping the psychoanalytic domain: The work of Melanie Klein, W. R. D. Fairbairn, and D. W. Winnicott. – California, 1989, 244 pp.

266. Humphreys, – Antony. Review of the literature on the adjunctive use of hypnosis in behavior therapy: 1970–1980. British-Journal-of-Experimental-and-Clinical-Hypnosis; 1986, Jan, Vol. 3(2). Р. 95 – 101.

267. Hyer, – Lee; Woods, – Marilyn-G.; Boudewyns, – Patrick-A.; Harrison, – William-R.; et-al MCMI and 16-PF with Vietnam veterans: Profiles and concurrent validation of MCMI. Journal-of-Personality-Disorders; 1990, Win, Vol. 4(4). Р. 391–401.

268. Hyer, – Lee; Woods, – Marilyn-G.; Boudewyns, – Patrick-A.; Bruno, – Ralph; et-al Concurrent validation of the Millon Clinical Multiaxial Inventory among Vietnam veterans with Posttraumatic Stress Disorder. Psychological-Reports; 1988, Aug, Vol. 63(1). Р. 271–278.

269. Ingle, – David. EVol.utionary perspectives on the function of the optic tectum. Brain, – Behavior-and-EVol.ution; 1973, Vol. 8(3). Р. 211–237.

270. Johnson, – Paul-B.; Rosen, – Alexander-J.; Davis, – John-M. Maintenance of induced muscle tension, stimulus generalization performance, and schizophrenia. Journal-of-Clinical-Psychology; 1986, Jan, Vol. 42(1). Р. 54–62.

271. Josephs, – Lawrence. Character structure and the organization of the self. – NY, 1992, 332 pp.

272. Kanishev, – Pavel-A. Problems of clinical psychology and digestive diseases cases. Psikologicheskii-Zhurnal; 1983, Vol. 4(1). Р. 99 – 105.

273. Kaufman, – Gershen. The psychology of shame: Theory and treatment of shame-based syndromes (2nd ed.) NY, 1996, 353 pp.

274. Kirsch, – Thomas. Reflections on introversion and/or schizoid personality. NY, 1991, Р. 127–137.

275. Kovac, – Damian. Psychology in Slovakia – Leaving the Iron Curtain behind. Psychology in Europe: Facts, figures, realities. (Angela Schorr, Salli Saari, Eds.), Hogrefe & Huber Publishers, Gottingen, Germany; Р. 103–110.

276. Leszcz,-M. Group psychotherapy of the characterologically difficult patient. International-Journal-of-Group-Psychotherapy; 1989, Jul, Vol. 39(3, Spec Issue). Р. 311–335.

277. Light, – William-J.-Haugen. Psychodynamics of alcoholism: A current synthesis. – Denver, 1986, 196 pp.

278. Lopez-Corvo, – Rafael-E. Self-envy: Therapy and the divided internal world. – US, 1995, 233 pp.

279. Lyons, – Michael-J.; Toomey, – Rosemary; Faraone, – Stephen-V.; Kremen, – William-S.; et al. Correlates of psychosis proneness in relatives of schizophrenic patients. – Boston, Journal-of-Abnormal-Psychology; 1995, May, Vol. 104(2). Р. 390–394.

280. Mak, – Marshall. A contrasting bipolar Jungian method of modeling military character and nonmilitary character. Psychological-Reports; 1984, Feb, Vol. 54(1). Р. 331–334.

281. McMahon, – Robert-C.; Davidson, – Robert-S. An examination of the relationship between personality patterns and symptom/mood patterns. Journal-of-Personality-Assessment; 1985, Oct, Vol. 49(5). Р. 552–556.

282. McWilliams, – Nancy. Psychoanalytic diagnosis: Understanding personality structure in the clinical process. – NY, 1994, 398 pp.

283. Mendez, – Anita-M.; Fine, – Harold-J. A short history of the British school of object relations and ego psychology. Bulletin-of-the-Menninger-Clinic; 1976, Jul, Vol. 40(4). Р. 357–382.

284. Merritt, – Rebecca-D.; Balogh, – Deborah-W.; Leventhal, – Donald-B. Use of a metacontrast and a paracontrast procedure to assess the visual information processing of hypothetically schizotypic college students. Journal-of-Abnormal-Psychology; 1986, Feb, Vol. 95(1). Р. 74–80.

285. Miller, – Harold-R.; Streiner, – David-L.; Kahgee, – Sylvia-L. Use of the Golden-Meehl indicators in the detection of schizoid-taxon membership. Journal-of-Abnormal-Psychology; 1982, Feb, Vol. 91(1). Р. 55–60.

286. Millon, – Theodore; Davis, – Roger-D. The development of personality disorders. Developmental psychopathology, Vol. 2: Risk, disorder, and adaptation. Wiley series on personality processes. (Dante Cicchetti, Donald J. Cohen, Eds.), 1995, Р. 633–676.

287. Mogenson, – Greg. God is a trauma: Vicarious religion and soul-making. – Dallas, 1989, 167 pp.

288. Money, – John& Forensic sexology: Paraphilic serial rape (biastophilia) and lust murder (erotophonophilia). American-Journal-of-Psychotherapy; 1990, Jan, Vol. 44(1). Р. 26–36.

289. Mujeeb-ur-Rahman, – Mohammed. The psychological quest: From Socrates to Freud. – NY, 1987, 371 pp.

290. Munley, – Patrick-H.; Bains, – Dharm-S.; Bloem, – William-D.; Busby, – Rebecca-M.; et al. Posttraumatic stress disorder and the MCMI–II. Psychological-Reports; 1995, Jun, Vol. 76(3, Pt 1) Р. 939–944.

291. Nachmani, – Gilead. Hesitation, perplexity, and annoyance at opportunity. 40th Anniversary Conference of the William Alanson White Inst: Psychoanalytic controversies and the interpersonal tradition (1983, New York City, NY). Contemporary-Psychoanalysis; 1984, Jul, Vol. 20(3). Р. 448–457.

292. Nakano, – Keiko; Saccuzzo, – Dennis-P. Schizotaxia, information processing and the MMPI 2-7-8 code type. British-Journal-of-Clinical-Psychology; 1985, Sep, Vol. 24(3). Р. 217–218.

293. Nerviano, – Vincent-J. Common personality patterns among alcoholic males: A multivariate study. Journal-of-Consulting-and-Clinical-Psychology; 1976, Feb, Vol. 44(1). Р. 104–110.

294. Nigg, – Joel-T.; Goldsmith,-H.-Hill. Genetics of personality disorders: Perspectives from personality and psychopathology research. – California. Psychological-Bulletin; 1994, May, Vol. 115(3). Р. 346–380.

295. Ortmeyer, – Dale-H. «Obsessions and/or obsessionality: Perspectives on a psychoanalytic treatment»: Comment. – NY, Contemporary-Psychoanalysis; 1993, Jan, Vol. 29(1) Р. 101–105.

296. Peniston, – Eugene-G.; Kulkosky, – Paul-J. Alcoholic personality and alpha-theta brainwave training. Medical-Psychotherapy-An-International-Journal;

1990, Vol. 3. Р. 37–55.

297. Persinger,-M.-A. Canonical correlation of a temporal lobe signs scale with schizoid and hypomania scales in a normal population: Men and women are similar but for different reasons. – Canada. Perceptual-and-Motor-Skills;

1991, Oct, Vol. 73(2). Р. 615–618.

298. Petot, – Jean-Michel; Trollope, – Christine (Trans). Melanie Klein, Vol. 2: The ego and the good object, 1932–1960. – Paris, 1991, 281 pp.

299. Polansky, – Norman-A. Integrated ego psychology (2nd ed.). – NY, 1991, 375 pp.

300. Portella-Nunes, – Eustachio. Recentes avancos na teoria e na tecnica psicanalitica. (Recent advances in psychoanalytic theory and techniques.). – Revista-Brasileira-de-Psicanalise; 1988, Vol. 22(1). Р. 81–90.

301. Quigley, – John-F.; Sherman, – Martin-F.; Sherman, – Nancy-C. Personality disorder symptoms, gender, and age as predictors of adolescent disgust sensitivity. – Baltimore, Personality-and-Individual-Differences; 1997, May, Vol. 22(5). Р. 661–667.

302. Raine, – Adrian; Venables, – Peter-H. Antisocial behaviour: EVol.ution, genetics, neuropsychology, and psychophysiology. – Los Angeles, 1992, Р. 287–321.

303. Ranchetti-Varon, – Corinna. Problemi d\'identita nell\'attuale psicopatologia. / On the identity problems in current psychopathology. Rivista-Sperimentale-di-Freniatria-e-Medicina-Legale-delle-Alienazioni-Mentali; 1984, Jun, Vol. 108(3). Р. 504–514.

304. Rascovsky, – Arnaldo; Rascovsky, – Matilde. «On the genesis of acting out and psychopathic behavior in Sophocles\' Oedipus: Notes on filicide». Buenos Aires, – Argentina, 1988, 532 pp.

305. Rieder, – Ronald-O. The offspring of schizophrenic parents: A review. Journal-of-Nervous-and-Mental-Disease; 1973, Sep, Vol. 157(3). Р. 179–190.

306. Robbins, – Arthur. The artist as therapist. NY, 1987, 226 pp. Robbins, – Bill. Neutrality under attack: Devaluation in the therapeutic relationship. Professional School of Psychology, San Francisco, CA, 1995, NY, 435 pp.

307. Robbins, – Michael. A Fairbairnian object relations perspective on self psychology. – Boston, 1994, Р. 302–317.

308. Robbins, – Michael. Primitive personality organization as an interpersonally adaptive modification of cognition and affect. International-Journal-of-Psycho-Analysis; 1989, Vol. 70(3). Р. 443–459.

309. Rogovin,-M.-S.; Polyvyanaya,-M.-Yu. Comprehensive experimental psychological investigation in differentiation between schizophrenia and schizoid psychopathia., USSR. Zhurnal-Nevropatologii-i-Psikhiatrii-imeni-S.S.-Korsakova; 1988, Vol. 88(7). Р. 113–118.

310. Rosenfeld, – Herbert. Primitive object relations and mechanisms. International-Journal-of-Psycho-Analysis; 1983, Vol. 64(3). Р. 261–267.

311. Saccuzzo, – Dennis-P.; Schubert, – Donald-L. Backward masking as a measure of slow processing in schizophrenia spectrum disorders. Journal-of-Abnormal-Psychology; 1981, Aug, Vol. 90(4). Р. 305 – 312

312. Sass, – Louis-Arnorsson. Madness and modernism: Insanity in the light of modern art, literature, and thought. – NY, 1992, 595 pp.

313. Samuels, – Andrew (Ed). Psychopathology: Contemporary Jungian perspectives. – London, 1991, 355 pp.

314. Segal, – Hanna-M. Psychoanalytic dialogue: Kleinian theory today. Journal-of-the-American-Psychoanalytic-Association; 1977, Vol. 25(2). Р. 363–370.

315. Skolnick, – Neil-J. (Ed); Warshaw, – Susan-C. (Ed). Relational perspectives in psychoanalysis. – Hillsdale, 1992, 363 pp.

316. Slavik, – Steven; Sperry, – Len; Carlson, – Jon The schizoid personality disorder: A review and an Adlerian view and treatment. Canada. Individual-Psychology-Journal-of-Adlerian-Theory, – Research-and-Practice; 1992, Jun, Vol. 48(2). Р. 137–154.

317. Smith,-E.-Kim. Reassessing a model of assessment. Bulletin-of-the-Menninger-Clinic; 1978, Sep, Vol. 42(5). Р. 423–432.

318. Solie, – Pierre. Die Rolle des Isis– und Osiris-Mythos und des Agyptischen Totenbuchs bei der Behandlung eines Falles von pathologischer Trauer. (The myth of Isis and Osiris and the Egyptian Book of the Dead in the treatment of a case of pathological mourning.) Analytische-Psychologie; 1987, Sep, Vol. 18(3). Р. 182–203.

319. Sperry, – Len. Handbook of diagnosis and treatment of the DSM-IV personality disorders. – NY, 1995, 251 pp.

320. Stein, – Samuel-M. Some second thoughts on the nature and timing of the depressive position: Implications of neurocognitive developmental research. Journal-of-Contemporary-Psychotherapy; 1996, Sum, Vol. 26(2). Р. 193–203.

321. Storr, – Anthony. The dynamics of creation. – NY, 248 pp. Strack, – Stephen. Development and validation of an adjective check list to assess the Millon personality types in a normal population. Journal-of-Personality-Assessment; 1987, Win, Vol. 51(4). Р. 572–587.

322. Sutker, – Patricia-B. (Ed); Adams, – Henry-E. (Ed). Comprehensive handbook of psychopathology (2nd ed.). – NY, 1993, 864 pp.

323. Thorne, – Elizabeth (Ed); Schaye, – Shirley-Herscovitch (Ed). Psychoanalysis today: A case book. – NY, 1991, 402 pp.

324. Turkat, – Ira-Daniel. The personality disorders: A psychological approach to clinical management. – NY, 1990, 111 pp.

325. Widiger, – Thomas-A. (Ed); Frances, – Allen-J. (Ed); Pincus, – Harold-Alan (Ed); Ross, – Ruth (Ed); First, – Michael-B. (Ed); Davis, – Wendy-Wakefield (Ed). DSM-IV sourcebook, Vol. 2, 1996, US; XXXVI, 1195 pp.

326. Winterhoff-Spurk, – Peter (Ed); Van-der-Voort, – Tom-H.-A. (Ed). New horizons in media psychology: Research cooperation and projects in Europe. – Germany, 1997, 219 pp.

327. Wolfenstein, – Eugene-V. Mr. Moneybags meets the Rat Man: Marx and Freud on the meaning of money. Special Issue: Political theory and political psychology. – Los Angeles, Political-Psychology; 1993, Jun, Vol. 14(2). Р. 279–308.

328. Zander, – Wolfgan. Untersuchungen zum motorischen Grundmuster bei den vier Neurosestrukturen. (Studies of basic motoric patterns in the four neurotic structures.) Zeitschrift-fur-Psychosomatische-Medizin-und-Psychoanalyse; 1988, Vol. 34(4). Р. 373–388.

329. Zivian, – Marilyn-T.; Gekoski, – William; Knox,-V.-Jane; Larsen, – William; et-al Psychotherapy for the elderly: Public opinion. Canada. Psychotherapy; 1994, Fal, Vol. 31(3). Р. 492–502.

330. Zoja, – Luigi. Analytical psychology and the metapsychology of feelings: Possible connections between Jung and Melanie Klein. Journal-of-Analytical-Psychology; 1987, Jan, Vol. 32(1). Р. 47–55.

Content

Николай Конюхов, Елена Конюхова
Шизоидность: ?!

Введение

Глава 1. Методология анализа шизоидных черт личности

1.1. Общая характеристика предмета исследования

1.2. Методологические основы анализа шизоидных черт личности

1.3. Методические средства и методика анализа шизоидных черт личности

1.4. Психодиагностические приемы анализа шизоидных черт личности

Глава 2. Шизоидно акцентуированные черты личности: экспертно-аналитическая оценка

2.1. Психологический анализ взаимосвязи шизофренческих и шизоидных черт личности

2.2. Психологический анализ шизоидных черт личности: экспертно-аналитическая оценка

Глава 3. Экспериментально-психодиагностические основы анализа шизоидных черт личности: проверка выдвинутых гипотез, концепций

3.1. Психодиагностическая проверка концепции двойственного отношения, «двойного зажима»: концепция специфичности когнитивного диссонанса у шизоидов

3.2. Особенности проявления «двойного зажима» во взаимодействии различных качеств личности

3.3. Возрастные особенности формирования шизоидных черт личности

Глава 4. Экспериментально-психодиагностический анализ зависимости шизоидных черт личности от психофизиологических и биологических факторов

4.1. Психодиагностическая и экспериментальная проверка психофизиологической, психосоматической «разбалансированности» шизоидов

4.2. Психодиагностический анализ зависимости шизоидных черт личности от факторов наследственности, наличия среди родственников лиц с психическими отклонениями

Глава 5. Психобиографический и психодиагностический анализ работников сферы управления с чертами шизоидной акцентуации личности

5.1. Психобиографический анализ особенностей формирования шизоидно акцентуированных черт личности

5.2. О взаимосвязи шизоидных черт личности с другими чертами у работников сферы управления

Глава 6. Психологический анализ основных подтипов шизоидно акцентуированных личностей

6.1. Экспертный и формально-логический анализ основных типов шизоидно акцентуированных личностей

6.2. Экспериментально-психодиагностический анализ типологических особенностей профессиональной деятельности лиц с шизоидными чертами в сфере управления людьми

Глава 7. Совершенствование психодиагностики шизоидно акцентуированных черт личности

7.1. Совершенствование психодиагностики шизоидно акцентуированных черт личности по методике ММРI

7.2. Исследование проблемы диагностики эффекта компенсации шизоидных черт личности другими ее чертами, качествами

Глава 8. Психолого-акмеологическое сопровождение профессиональной деятельности лиц с чертами шизоидности

8.1. Необходимость индивидуально-психологического анализа шизоидов в интересах совершенствования психолого-акмеологического сопровождения их профессиональной деятельности

8.2. Особенности психолого-акмеологического сопровождения профессиональной деятельности специалистов-шизоидов

Глава 9. Коллективная шизоидность в некоторых российских селах

9.1. Методические основы исследования крестьян: феномен коллективной шизоидности

9.2. Влияние на селян с учетом их психологических особенностей

Глава 10. Безработные с чертами шизоидности и особенности психокоррекционной работы с ними

Глава 11. Некоторые размышления о России

Заключение

Литература