П. М. Долуханов

История средиземных морей

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Серия «Человек и окружающая среда»

Основана в 1973 г.

Ответственный редактор доктор географических наук А. Л. Чепалыга.

Рецензенты:

член-корреспондент АН TCCP, доктор исторических наук В. М. Массон,

доктор географических наук Д. Д. Квасов,

доктор геолого-минералогических наук А. А. Никонов.

Бассейн Средиземного моря — родина великих цивилизаций. Почему именно здесь раньше, чем в других районах Земли, возникли земледелие, скотоводство, письменность? Автор объясняет это сложным сочетанием природных и социальных факторов.

Введение

В самой середине огромного массива суши Восточного полушария расположены три моря. Два из них — Средиземное и Черное — представляют собой глубокие и узкие заливы Атлантического океана; третье — Каспийское, являющееся самым большим в мире солоноводным озером, не имеет связи с океаном.

Эти моря не похожи друг на друга. Различны их температура, соленость, даже цвет вод. По-разному устроены и их берега. Однако при всем различии у этих морей много общего. Во-первых, все они внутренние, окруженные сушей. Узкий Гибралтарский пролив связывает Средиземное море с Атлантическим океаном. Еще уже проливы Дарданеллы и Босфор, соединяющие Средиземное и Черное моря через промежуточное Мраморное море. Каспийское море вообще не имеет выхода ни к океанам, ни к другим морям. Указанные особенности позволяют назвать эти моря средиземными.

Вторая особенность, общая для рассматриваемых морей, — их географическое положение. Средиземные моря располагаются в субтропической зоне и получают большое количество солнечного тепла. В летнее время они оказываются во власти воздушных масс, разогретых горячими песками пустынь Северной Африки и Центральной Азии. Зимой же до побережий средиземных морей часто долетают северные ветры. Влага приходит сюда с запада вместе с циклонами, рождающимися над Атлантикой. Распределение влаги — показатель различий между отдельными средиземными морями: чем дальше от Атлантики, тем меньше осадков, тем суше, континентальнее климат.

Третья особенность — это общая геологическая история. Все средиземные моря представляют собой остатки гигантского морского бассейна Тетис, некогда занимавшего огромные пространства Европы, Северной Африки, Западной и Южной Азии. На протяжении новейшей геологической истории здесь произошли грандиозные по своим масштабам события, изменившие облик нашей планеты. На месте морей возникли самые высокие на Земле горы, в которых запечатлена история средиземных морей.

Еще одна особенность средиземноморского региона связана с историей его освоения. Наиболее ранние следы пребывания человека на берегах Средиземноморья относятся к самому началу четвертичного периода, т. е. около 2 млн лет назад. Природа этих мест на протяжении столь огромного отрезка времени не оставалась постоянной. Периоды сравнительно мягкого климата чередовались с холодными и засушливыми. Не раз на цветущие оазисы надвигались пески пустынь. Природа часто ставила перед человеком сложнейшие проблемы. Возможно, те экстремальные природные ситуации, в которых нередко оказывались местные жители и которые они должны были сообща преодолевать, послужили одной из причин, ускоривших появление ранних цивилизаций. Именно на средиземноморских берегах раньше, чем в других частях огромного Евразиатско-Африканского массива суши, зародилась письменность, сложились государства.

В предлагаемой вниманию читателя книге автор пытается кратко изложить историю трех средиземных морей: Средиземного, Черного, Каспийского. Рассматриваются основные этапы новейшей геологической истории, насчитывающей 40 млн лет. Особое внимание уделяется вопросу о том, что было общего в развитии этих бассейнов и чем они различались; какое место их история занимала в эволюции нашей планеты.

Отдельный вопрос — история взаимодействия природной среды и человеческого общества. В книге рассматриваются изменения климата, растительности, животного мира, самих морей на протяжении четвертичного периода, т. е. эры человека. Важно также проследить, как влияли природные процессы на расселение, хозяйство, социальное устройство первобытных людей.

Книга построена в основном на самых последних данных, полученных археологами, географами, геологами, палеонтологами. Новые сведения часто заставляют пересматривать многие положения, еще недавно казавшиеся незыблемыми. А объясняется это во многом взаимопроникновением наук. Так, радиоактивные методы датирования геологических событий взяты на вооружение палеогеографами и археологами. Изотопные методы позволяют в ряде случаев определить температуру морских бассейнов, в которых накапливались осадочные толщи.

Глобальные проблемы, которые волнуют археологов, прежде всего связаны с определением механизма и времени появления человека. Сенсационные находки в Восточной Африке, датированные радиоактивными методами, значительно отодвинули в глубь веков (точнее, удревнили по крайней мере на миллион лет) время появления существа, способного осознанно создавать орудия труда и пользоваться ими. В связи с этим идет трудный процесс пересмотра старых и рождения новых теорий антропогенеза.

Другая группа проблем, которая особенно тесно связана с рассматриваемым регионом, касается возникновения производящего хозяйства (земледелия и скотоводства), а также появления ранних форм цивилизации. Новые исследования, проведенные советскими археологами, позволили сделать важнейший вывод о том, что наряду с классическими областями древнейших цивилизаций (долина Нила, Месопотамия) огромную роль в этом процессе сыграли равнины Закавказья и предгорья Средней Азии. Интенсивные полевые работы направлены на то, чтобы восстановить в деталях ход образования цивилизации: локализовать ее отдельные очаги, выявить их отличительные черты, хронологические рамки, взаимодействие с другими центрами.

Ученые издавна проявляли интерес к истории средиземных морей. Наиболее ранние попытки проникнуть в глубь веков дошли до нас в форме мифов, легенд, религиозно-мистических учений. По большей части это наивные фантастические рассказы, отражающие примитивное видение мира, свойственное первобытному человеку. Тем не менее эти источники часто содержат крайне важные палеоэтнические и палеогеографические сведения. Расшифровка этой информации, сопоставление ее с фактами, полученными археологией и геологией, — важная задача современной науки.

О происхождении морей и гор, об исторических судьбах людей много размышляли и античные философы. И хотя их рассуждения по большей части носили умозрительный характер, т. е. не были связаны ни с конкретными исследованиями, ни с опытом, они тем не менее крайне важны для современного исследователя. Античные историки и географы много путешествовали, их записки порой содержат поистине бесценную информацию об этнографии и географии различных областей Европы и Азии. Так, в трудах Геродота даются чрезвычайно подробные сведения о Скифии — государстве в Северном Причерноморье. Следует, правда, отметить, что античные историки, в том числе Геродот, часто приводили рассказы и других путешественников, в которых истина часто граничила с вымыслом. Не случайно специалисты и по сей день спорят о том, что Геродот имел в виду, когда давал то или иное название географическому объекту, народу или племени.

Велик вклад русской и советской науки в изучение истории Черного, Средиземного и Каспийского морей. Исследование геологии Средиземноморья связано с именами таких крупных ученых, как Н. И. Андрусов, П. А. Чихачев, А. Д. Архангельский, Н. М. Страхов, М. В. Муратов, П. В. Федоров, О. К. Леонтьев др. Природе региона посвящены труды Н. И. Вавилова, П. М. Жуковского, Б. Ф. Добрынина, И. П. Герасимова и др.

Большой интерес проявляли исследователи и к культуре древних народов, населявших бассейны средиземных морей. В дореволюционное время основные археологические изыскания были ограничены преимущественно областью Северного Причерноморья. Качественно новый уровень в изучении первобытных и древних культур был достигнут в советское время благодаря работам П. П. Ефименко, А. Н. Рогачева, А. П. Окладникова, С. Н. Замятнина, П. И. Борисковского, С. Н. Бибикова и др. Они обнаружили и всесторонне изучили ряд палеолитических культур на юге европейской части СССР, на Кавказе и в Средней Азии. Исследования Б. Ф. Куфтина, С. П. Толстова, А. Н. Бернштама, М. Е. Массона, В. М. Массопа, Г. Н. Лисицыной, И. Н. Хлопина и др. привели к открытию в этих же районах ряда культур неолита, энеолита, бронзы и более поздних эпох. Советская наука внесла ощутимый вклад в решение проблем, связанных с образованием древних цивилизаций и раннеклассового общества.

Наряду с этим изучение истории природы и пародов средиземноморского региона — область плодотворного научного сотрудничества ученых различных стран. Целый ряд международных научных программ по изучению геологической истории Средиземного и Черного морей осуществляется в рамках Международного геологического союза и Ассоциации по изучению четвертичного периода (ИНКВА).

Как возникли средиземные моря

Природа

История возникновения и развития Средиземного, Черного и Каспийского морей — увлекательная глава геологической летописи Земли. Но прежде чем с нею познакомиться, необходимо сказать несколько слов о том, что представляет собой область средиземных морей сейчас.

Начнем с климата, он здесь субтропический и засушливый. Объясняется это следующим. В экваториальной зоне сильно прогретые массы воздуха постоянно поднимаются вверх; их место занимает холодный воздух, несущий облака и осадки. Успевший охладиться в верхних слоях атмосферы сухой тропический воздух опускается в субтропиках. В результате субтропическая зона отличается постоянным недостатком влаги — аридностью.

Это особенно характерно для летних месяцев, когда берега Средиземного, Черного и Каспийского морей оказываются во власти горячего и сухого воздуха, принесенного из Сахары, Аравии, пустынь Центральной Азии.

Зимой же сюда часто вторгаются циклоны, приносящие прохладные ветры Атлантики. Но, чем дальше на восток, тем влияние океана слабее. В восточные районы нередко прорываются ветры севера, неся холод и снег. Полярный воздух иногда достигает и западных районов, вызывая непродолжительные заморозки на берегах Эгейского и Адриатического морей.

В растительности побережий преобладают травы и кустарники, способные переносить недостаток влаги. Только в наиболее увлажненных уголках сохранились леса, состоящие из субтропических вечнозеленых видов. В горах по мере подъема вечнозеленые растения вытесняются хвойными, затем листопадными, еще выше располагаются альпийские луга. Северное побережье Черного моря занимают степи; непосредственно у побережья много растений — обитателей засоленных почв. С юга к Средиземному, а с востока и с севера к Каспийскому морю подходит растительность пустынь и полупустынь.

Растительность побережий богата эндемичными видами. Эго объясняется тем, что на протяжении геологической истории мощные горные цепи неоднократно отрезали участки побережья от остального мира. Особенно богата эндемиками Колхида — низменные районы Западной Грузии. Растительный мир побережий сильно изменен человеком. Это и понятно: здесь родились древнейшие земледельческие цивилизации. Лишь в труднодоступных районах растительность сохранилась в своем первозданном виде.

Продолжая рассказ о природе рассматриваемых морей, начнем с самого большого из них — Средиземного. Оно представляет собой глубокий (в среднем 1438 м) залив Атлантического океана площадью 2,5 млн км^2.

В Средиземном море есть несколько внутренних морей: Тирренское, Адриатическое, Ионическое и Эгейское. Своеобразен и гидрологический режим Средиземного моря. В него впадает сравнительно мало рек, наиболее полноводные из них Эбро, Рона, По, Нил. Это обстоятельство во многом определяет неповторимый цвет воды Средиземного моря — темно-голубой в открытых частях акватории. Редки над Средиземным морем дожди. В результате за счет испарения море теряет воды больше, чем в него поступает из рек и осадков. Так создается отрицательный водный баланс, влияющий на уровень Средиземного моря, он на 0,6–1 м ниже уровня Атлантического океана. Отрицательный водный баланс и сильное прогревание средиземноморских вод летом обусловливают их повышенную (36–39,5 ‰) по сравнению с водой Атлантического океана (34–37,3 ‰) соленость.

Воды Средиземного моря располагаются слоями. На поверхности они теплые с повышенной соленостью, ниже — слабосоленые, так как приходят через Гибралтарский пролив из Атлантики. В придонном слое вода соленая и теплая; этот слой — огромный аккумулятор тепла, оказывающий влияние на формирование климата во всем районе.

Проникшие через Гибралтарский пролив атлантические воды распространяются на восток. Там они охлаждаются, опускаются вниз и движутся в противоположном направлении — на запад, к Гибралтарскому проливу. Эта общая схема циркуляции вод несколько нарушается течениями, которые зависят от рельефа дна и побережья, от метеорологической обстановки и ряда других причин. Активному водообмену между Средиземным морем и Атлантическим океаном препятствуют небольшие глубины Гибралтарского пролива. Приливы и отливы, достигающие значительного размаха в Атлантическом океане, ослабевают на западе Гибралтарского пролива и совсем гасятся на выходе из его узкой части. На побережье Средиземного моря величина приливов в основном не превышает 0,5–1 м.

Связь между Средиземным и Черным морями осуществляется через так называемую Черноморскую проливную зону, которая состоит из Мраморного моря и проливов Дарданеллы и Босфор.

Ширина Дарданелл колеблется от 1,3 до 27 км, глубины не превышают 153 м. Берега невысокие, пологие. В нижнем слое соленые средиземноморские воды движутся в сторону Мраморного моря, по поверхности более пресные воды идут в противоположном направлении. Основная масса воды в Мраморном море имеет высокую соленость. Поверхностный слой (до глубины 40–50 м) состоит почти исключительно из опресненных черноморских вод.

Пролив Босфор, соединяющий Черное море с Мраморным, похож на узкую извилистую реку. Берега обрывистые, когда-то они были покрыты лесом. Теперь леса сохранились лишь в северной части. Средняя глубина пролива 65 м, отдельные впадины достигают 90 м. Как и в других проливах, в нижних слоях Босфора соленые воды текут в сторону Черного моря, в поверхностных же слоях более легкие и менее соленые воды из Черного моря переливаются в южном направлении. Для Черного моря это поверхностное течение является компенсационным: море отдает избыток вод, образовавшийся за счет осадков и стока могучих рек. Течение это вызвано и тем, что уровень Черного моря выше, чем уровень Мраморного моря.

В отличие от Средиземного моря водный баланс Черного моря положительный. Реки приносят в Черное море около 350 км^3 воды в год; почти 200 км^3 отдает Дунай и более 50 км^3 — Днепр. За счет притока речных вод и большего количества атмосферных осадков соленость Черного моря вдвое меньше, чем Средиземного. Особенно опреснены районы, примыкающие к устьям рек. С глубиной соленость воды увеличивается: в глубокие слои поступает соленая вода Средиземного моря.

Зимой Черное море сильно охлаждается: температура поверхностного слоя близка к точке замерзания. Холодные воды опускаются сравнительно неглубоко: плотные и соленые средиземноморские воды препятствуют полному перемешиванию. Летом черноморские воды прогреваются, но не полностью. Близ границы соленых вод постоянно сохраняется горизонт с очень низкими температурами.

Глубокие слои Черного моря (ниже 800—1000 м) очень соленые и плотные, с довольно низкими температурами. Особенность Черного моря, выделяющая его из всех других морей земного шара, — постоянное присутствие на глубине сероводорода. Механизм его образования и сохранения еще не окончательно выяснен. Считают, что сероводород выделяют бактерии, разлагающие сульфаты воды. В большинстве морей, где происходит такой процесс, сероводород окисляется кислородом, содержащимся в толще воды. В Черном море, где перемешивание затруднено, зона окисления расположена выше и не захватывает глубоких слоев, в которых и накапливается сероводород.

Основное течение в Черном море имеет кольцевой характер: вода поверхностного слоя движется против часовой стрелки. В центральной части оно разделяется на два потока.

Каспийское море, несколько раз соединявшееся на протяжении геологической истории с Черным, — крупнейший в мире бессточный водоем; современная его площадь 368 тыс. км^2. Море вытянуто с севера на юг почти на 1200 км; его средняя ширина составляет 310 км. Северная часть Каспия лежит в пределах Прикаспийской низменности — юго-восточной оконечности Русской равнины. Западное побережье примыкает к горам Кавказа. На востоке простираются огромные пустыни Средней Азии.

Северная часть Каспийского моря мелководна, глубины здесь не превышают 22 м. Южнее располагается Среднекаспийская котловина с глубинами до 800 м и ровным рельефом дна. С юга эту котловину ограничивает Апшеронский порог. Наибольшие глубины (до 1025 м) и наиболее сложный рельеф характерны для Южно-Каспийской котловины.

Крупнейшие реки — Волга, Урал, Кура — впадают в Каспийское море с севера и с запада; на востоке постоянных водотоков нет. Течения Каспийского моря непостоянны; они определяются ветрами, речным стоком, рельефом дна и побережий. Обычно прослеживаются два круговых течения, движущиеся против часовой стрелки, на севере и юге. В различных районах Каспия климат неоднороден. В северной части это континентальный климат умеренных широт; в западной — умеренно теплый, с мягкой зимой и жарким летом; в юго-западной выпадает наибольшее количество осадков — до 1700 мм в год. На востоке Каспийского побережья расположены районы с резко континентальным климатом пустынь. Здесь осадков меньше всего — до 120 мм в год (а в районе залива Кара-Богаз-Гол до 27 мм). Северное мелководье зимой замерзает, юг и середина обычно бывают свободными от льда.

Своеобразные физико-географические условия Каспийского бассейна накладывают отпечаток на его гидрологический режим. Большая часть объема воды складывается из стока рек, причем 80 % составляет доля Волги и ее притоков. Изменение водоносности рек, и особенно Волжского бассейна, тесно связано с колебаниями климата.

Так, потепление климата в 30-е годы нашего столетия вызвало резкое уменьшение стока Волги. Помимо естественных причин, на сток рек серьезное влияние оказывает хозяйственная деятельность человека. С 1940 по 1982 г. Каспийское море «недополучило» свыше 800 км^3 речной воды, что соизмеримо с трехлетним стоком Волги в среднеклиматических условиях [Каспийское море… 1986].

Основная расходная статья водного баланса Каспия — испарение. Наиболее интенсивно оно происходит в северной акватории, наименее — в средней. Чем засушливее климат, тем больше величина испарения. Как показали измерения, максимальной она была в 30-х годах нашего века, именно тогда климат отличался наибольшей засушливостью. С поверхности Каспия ежегодно испарялось около 395 км^3 воды, т. е. намного больше, чем поступало из рек [Там же].

Соотношение приходных и расходных статей водного баланса определяет многовековую изменчивость уровня Каспийского моря. В середине XVI в. он находился на отметке —26,6 м [Колебания увлажненности…, 1980], в XVII в. поднялся, достигнув —23,9 м. С 30-х годов прошлого века (когда начались инструментальные наблюдения) и до начала XX в. уровень Каспия был сравнительно постоянным: около —25,8 м. С 1930 по 1941 г. на фоне общей аридизации климата произошло его резкое понижение: уровень упал с —26,2 м до —28 м. В первой половине 70-х годов понижение уровня продолжалось: в 1977 г. он находился на отметке —29 м. Всего же с 1900 по 1977 г. уровень Каспия понизился на 3 м, причем из этой величины около 1 м пришлось на хозяйственную деятельность человека [Там же]. За счет понижения уровня осушились значительные пространства мелководья, исчезли многие заливы. На их месте возникли солончаки и массивы перевеваемых песков. С 1978 г. уровень Каспия стал резко повышаться. В 1985 г. воды Каспия находились на отметке —27,97 м, т. е. за семь лет уровень поднялся более, чем на 1 м [Там же].

Схема строения средиземноморского пояса [Хаин, 1984]

1 — альпийская складчатость на герцинском основании; 2 — альпийская складчатость на байкальском основании; 3–4 — зоны субдукции (погружения); 5 — главные сдвиги; Пр — Пиренеи; БТ — Бетская Кордильера; Р — Риф; Т — Телль; Ап — Апеннины; А — Альпы; К — Карпаты; Д — Динариды; Б — Балканиды; Пн — Понтиды; ТВ — Тавриды; БК — Большой Кавказ; МК — Малый Кавказ; Эл — Эльбурс; З — Загрос; ДК — Копетдаг

Центральное место в системе гор, окружающих бассейн Средиземного моря, занимают величественные Альпы. Они как бы связывают в узел цепи складчатых гор, опоясывающих Южную Европу, Западное и Восточное Средиземноморье. Альпы образуют дугу, выгнутую на северо-запад, длиной около 1200 и шириной около 260 км. Наиболее высокие отроги Альп представляют собой остатки древнего кристаллического основания Европы.

Западное ответвление Альп — Пиренеи — узкая и длинная система хребтов, соединяющаяся с Альпами в районе Прованса. Южное продолжение Альп — Апеннины. Это невысокие складчатые горы, разделяющие бассейн Средиземного моря на две части — восточную и западную. На юге Апеннины круто изгибаются, образуя дугу, в центре которой расположено Тирренское море. Цепь гор продолжается на дне Средиземного моря и соединяет Апеннины с горами Северо-Западной Африки, центральным их звеном являются Атласские горы. Самая глубокая впадина Средиземного моря — Алжиро-Прованская, глубины ее достигают 2,7–2,9 км.

Восточно-Средиземноморская область включает несколько горных сооружений, примыкающих к Альпам с юга и востока. Крупнейшее из них — дуга Кариатских гор. Южнее высятся Балканские горы. С юго-востока к ним вплотную подходят Понтийские горы, занимающие северную часть полуострова Малая Азия. Равнины и плоскогорья Центральной Анатолии отделяют их от складчатой системы Тавра, расположенной на юге полуострова. Как и на западе, складчатыми хребтами окружены глубоководные впадины. Самая крупная из них — Ионическая с глубинами более 4–5 км.

В отличие от большей части побережий Средиземного моря северные берега Черного моря равнинные. Их занимает Причерноморская низменность — южная окраина Русской равнины. Единственные горы Северного Причерноморья расположены на юге Крымского полуострова. Зато с востока к Черному морю подходят грандиозные горные сооружения Большого Кавказа, купол которого поднимается на высоту более 4 км. Обширное межгорное понижение (Куринская впадина) отделяет Большой Кавказ от Малого — сложно построенных складчатых хребтов и лавовых плато.

К востоку от Каспийского моря система альпийских складчатых гор продолжается в виде хребтов Копетдага. Альпийские горы прослеживаются и к югу от Кавказа — это горы Загроса, разделяющие два крупных блока земной коры — Аравийскую плиту и Иранский массив. К югу от Загроса располагается мощный прогиб, заполненный речными наносами, — Месопотамская низменность.

О чем рассказали горы

К самым ранним отложениям, обнаруженным в Западном Средиземноморье, относят гнейсы. Их возраст, измеренный радиоактивными методами, оказался равным 600–530 млн лет. Предполагается, что эти породы сформировались в течение байкальского этапа горообразования. В начале рифея (1,65—1,4 млрд лет назад) раскололся огромный континент, объединявший Европу и Африку. Блоки раздвинулись, и обнажился морской бассейн, условно называемый Прототетис. В течение позднего рифея и венда (1,1 млрд—570 млн лет назад) морской бассейн заполняли осадочные породы, снесенные с суши, и продукты извержения вулканов. В начале палеозоя морской бассейн сжался, в ходе горообразования осадки были смыты, скручены и подверглись метаморфизации. В то же время произошло раздвижение коры на востоке — в области Крыма — Кавказа — Копетдага. Там возникло несколько впадин.

Каледонский этап горообразования в Средиземноморской области не выражен, так как Европа вновь соединилась с Африкой. На протяжении кембрия, ордовика, девона и нижнего карбона Западное Средиземноморье представляло собой периферию этого обширного континента, которую периодически заливали воды окраинных морей. Большую же часть Восточного Средиземноморья занимало окраинное море. Вероятно, лишь Закавказский массив выступал в качестве огромного острова.

Облик Средиземноморья сильно изменился в герцинский этап горообразования: выросли высокие горы, осадочные породы подверглись сжатию, активизировались вулканы. Предполагают, что в области Сахарской плиты и в южной части Западного Средиземноморья существовал крупный морской бассейн. Интенсивное горообразование шло в районе Главного Кавказского хребта: осадочные отложения, накопившиеся в предшествующие периоды, были подняты и метаморфизованы; в результате извержения вулканов образовались лавовые поля. Одновременно области южного склона Центрального Кавказа и Восточный Кавказ погружались; здесь сохранялись довольно глубокие морские бассейны. К концу палеозоя тектоническая активность в области Средиземноморья утихает.

Альпийский геосинклинальный этап начался в ранней юре (190–150 млн лет назад). В средиземноморском регионе произошло раскалывание и раздвигание земной коры, вследствие чего образовался огромный океан — Тетис. От Атлантического океана он простирался на восток через Альпы, Дипариды, Карпаты. Далее, через пролив в районе Балканского полуострова, Тетис уходил на юго-восток в Малую Азию, где существовал бассейн, протягивавшийся от Измира к равнинам Внутренней Анатолии. Восточным продолжением Тетиса был Малокавказский океанический бассейн, соединявшийся с морями в районе Загроса. На месте Крыма — Кавказа — Конетдага располагалось обширное краевое море. Оно было отделено от собственно Тетиса огромным островом — Закавказским массивом.

Расширение морского бассейна Тетиса в районе Средиземноморья закончилось в поздней юре (150–135 млн лет назад). Тогда же начались мощные тектонические движения, приведшие к сокращению бассейна. Вновь задымились вулканы, время от времени выбрасывая лавовые потоки на берега Тетиса и прямо в море. В течение мела в западной части Тетиса единый бассейн разделился на несколько заливов и морей, между которыми образовались участки суши. В позднем мелу (100—65 млн лет назад) у подножия растущих гор Западного Средиземноморья накапливались мощные толщи флиша. В то же время на востоке Средиземноморья, в районе Кавказа и Крыма, продолжалось спокойное развитие окраинного моря Тетиса. Именно тогда оно достигло своих максимальных размеров.

Начало альпийского орогенеза относится к олигоцену — миоцену (30–10 млн лет назад). Современная тектоника плит объясняет этот процесс погружением (субдукцией) океанической коры под выступы континентальных плит. Тогда же от Тетиса отделилась его северная окраина — Паратетис. К среднему миоцену (15–14 млн лет назад) поднялись западные внешние альпийские дуги. Одновременно с этим погружались внутренние области, что привело к формированию Алжиро-Прованского и Тирренского бассейнов. В начале плиоцена погрузился блок на самом западе Средиземноморья. Здесь образовался Гибралтарский пролив. Тогда же на 1–1,5 км ушла под воду Тирренская котловина. По периферии опускавшихся котловин происходило сводовое поднятие гор, сопровождавшееся сбросами и надвигами. В мощное поднятие оказались втянутыми и окраинные части платформ, за счет чего, в частности, образовались Юрские горы. Активизировались вулканы, расположенные по берегам Тирренской впадины, Италии, Сардинии, Корсики, а также на островах Эгейского моря.

Рост гор системы Крым — Кавказ — Копетдаг начался на границе эоцена и олигоцена (40–38 млн лет назад).

Мощное поднятие охватило Большой и Малый Кавказ. Оно распространилось на южную окраину Закавказского массива. Одновременно вдоль северной и южной периферии Главного Кавказа образовывались прогибы, в том числе Рионский, Куринский, Апшеронский. Наиболее интенсивные тектонические движения — складки, надвиги, разрывы — происходили на Большом Кавказе в течение миоцена — плиоцена (20—2 млн лет назад). Сходным было развитие двух других элементов системы Восточного Средиземноморья — Крыма и Копетдага. Общее сводовое поднятие этих гор, осложненное разрывами, надвигами и вулканизмом, началось в олигоцене.

В конце этапа орогенеза резко усилилась вулканическая деятельность. Именно тогда образовались величайшие вулканические конусы Главного Кавказа — Казбек и Эльбрус, произошли мощные извержения лавовых потоков на Малом Кавказе.

В миоцене — плиоцене шло быстрое погружение южной части Каспийского моря и Западно-Туркменской впадины, где в отдельных районах накопилось до 10 км осадков.

Такова в общих чертах история формирования рельефа средиземных морей и окружающих их участков суши.

О чем рассказал океан

Грандиозные события, приведшие к образованию современного рельефа Средиземноморья, происходили на фоне столь же грандиозных изменений климата Земли, причины которых еще не до конца поняты. Одна из основных задач палеогеографов — определить характер и величины климатических изменений (как говорят ученые, построить «климатическую модель»), влияние климата на растительность, животный мир континентов и океанов.

Крайне важные сведения относительно климата прошедших эпох были получены в результате изучения глубоководных отложений.

Океан богат самыми разнообразными формами жизни. Некоторые из представителей животного мира очень чутко реагируют на изменения среды, в частности температурного режима. Изучение видового и количественного состава этих организмов в слоях глубоководных отложений океана может дать неоценимую информацию о закономерностях изменений климата.

Наиболее широко распространенными биогенными отложениями на поверхности морского дна являются карбонатные илы, которые состоят из раковин планктонных организмов. Из разнообразных семейств, образующих илы, наибольший интерес для палеогеографов представляют фораминиферы — мельчайшие организмы, которые населяют верхнюю 200-метровую толщу океана. В настоящее время известно около 20 тыс. видов фораминифер. Большая часть их имеет четкие экологические зоны обитания, совпадающие с климатическими зонами. Исходя из видового состава и численности фораминифер, содержащихся в пробах, взятых из различных слоев морских отложений, ученые рассчитывают температуру прошлых эпох.

Расчеты достаточно просты. Каждая климатическая зона океана характеризуется одним или несколькими типичными видами фораминифер, причем для каждого вида определена температура наиболее благоприятная для его развития. На основании этих закономерностей вычисляют температуры бассейнов. При достаточно большом числе проб этот метод дает вполне удовлетворительные результаты (погрешность в пределах 3 °C).

Другой метод палеоэкологической реконструкции основан на оценке видового разнообразия. Замечено, что в пробах, взятых в тропических районах океана, разнообразие видов микроорганизмов наиболее велико; наименьшее оно в пробах, взятых в полярных районах. Следовательно, видовое разнообразие можно использовать как показатель температур. Однако этим методом следует пользоваться осторожно. Известно, что преобладание какого-либо одного вида при высокой общей численности микроорганизмов характерно для стрессовых (угнетенных) условий, возникающих в замкнутых лагунах, опресненных окраинных морях или же в загрязненных водоемах.

Наряду с чисто биологическими методами все большее значение в исследовании донных отложений приобретают физико-химические методы. Среди них особое место занимает анализ изотопов кислорода. Более 30 лет назад известный американский физикохимик Г. Юри установил, что карбонаты одного и того же состава имеют различное соотношение изотопов кислорода (18O и 16O) в зависимости от температуры морской воды, в которой они образовались. Позднее эту закономерность стали использовать для расчета палеотемператур Мирового океана. Измерения соотношения изотопов кислорода в раковинах позволили обнаружить зависимость этой величины от температуры воды, в которой они развивались. Для каждого моллюска определяют соотношение изотопов кислорода. Полученные результаты сравнивают со «стандартными» значениями (средним соотношением изотопов кислорода в морской воде). На основании подсчета отклонений концентраций изотопов 18O/16O в морских раковинах построены палеотемпературные кривые для различных районов Мирового океана.

Морские организмы не единственный материал для такого анализа. Очень интересные результаты получены при исследовании соотношений изотопов кислорода в пробах льда, взятых из ледяных панцирей Антарктиды и Гренландии. Изучение этих образцов позволило восстановить наиболее полную климатическую летопись последних глав истории Земли. Но и этот метод не лишен недостатков. Отмечено, что на соотношение изотопов кислорода, помимо температур, влияет и соленость морских вод. Это необходимо учитывать при палеоклиматических реконструкциях.

В результате анализа целого ряда данных вырисовывается достаточно определенная картина развития климатической обстановки на протяжении кайнозоя. Общее направление изменения климата — похолодание, хотя на этом фоне были и отдельные колебания — относительные потепления и вновь похолодания. Рассмотрим несколько подробнее, как менялся климат за последние 70 млн лет (в основном по данным, полученным в ходе изучения отложений Атлантического океана).

В палеоцене (67–60 млн лет назад) климат был очень теплым, даже в субарктических районах средняя температура поверхностных вод превышала 15 °C. На протяжении эоцена — раннего олигоцена (60–35 млн лет) температура океана понизилась на 10° В среднем миоцене (15–11 млн лет назад) началось значительное падение температур, причем наиболее резкие изменения в соотношении изотопов кислорода произошли 14,8—14,5 млн лет назад. С этого времени происходит постоянное охлаждение нашей планеты, сопровождаемое образованием и разрастанием ледниковых покровов: сперва в арктических, затем в умеренных широтах.

Палеотемпературная кривая палеогена (65–20 млн. лет назад) для Южной Атлантики [Shackleton, 1986]

Существует множество гипотез, пытающихся объяснить катастрофические оледенения на нашей планете. Одна из наиболее популярных гипотез, опирающаяся на астрономические наблюдения, связывает такое явление с периодическими изменениями параметров орбиты Земли — колебанием эксцентриситета и наклона оси Земли к плоскости вращения. Однако этим можно объяснить чередование оледенений и межледниковий, а не общее и продолжительное охлаждение планеты: данные параметры изменяются регулярно, оледенения же случаются сравнительно редко. Некоторые специалисты видят причину оледенений, охватывавших огромные площади Земли, в более крупномасштабных явлениях, связанных с эволюцией галактик. Но современная наука слишком мало знает об этих процессах, чтобы всерьез привлекать их для объяснения чисто земных явлений. Возникновение оледенений часто связывают с горообразованием. Действительно, почти все известные периоды продолжительных оледенений совпадают или непосредственно следуют за крупными циклами образования горных массивов. В течение этих циклов значительные массивы суши поднимались и оказывались выше снеговой линии. Это могло вызвать появление крупных ледников в горах. Более того, образование гор сопровождалось мощными извержениями вулканов. В атмосферу выбрасывались огромные массы вулканической пыли. Насыщенная пылью атмосфера экранировала солнечное тепло, что могло вызвать охлаждение поверхностного слоя Земли и способствовать развитию оледенения. Имеются данные, согласно которым существенные похолодания климата за последние 100 лет непосредственно следовали за крупными извержениями вулканов.

Сравнительно недавние исследования ученых по-новому осветили проблему образования оледенения, по крайней мере самого последнего, остатки которого сохраняются на нашей планете и сейчас. В морях, непосредственно примыкающих к Антарктиде, изучались донные отложения, что позволило определить признаки появления ледников и айсбергов.

Посмотрим, какой же в свете полученных данных представляется эволюция природы в районе Антарктиды на протяжении последних актов геологической истории Земли. Сейчас твердо установлено, что Антарктическая суша заняла свое теперешнее положение на крайнем юге нашей планеты уже в конце мелового периода (70–65 млн лет назад). Однако длительное время на этом континенте не было ледников. Они появились позднее вследствие серьезных изменений географической обстановки. На протяжении палеоцена Антарктида, Австралия и Южная Америка образовывали единый массив суши. Течения из тропических широт свободно проникали к этому огромному континенту и обогревали его своим теплом.

В раннем эоцене, приблизительно 53 млн лет назад, Австралия отделилась от Антарктиды и начала медленно двигаться к северу. Между двумя материками образовалась полоса воды. Она все более расширялась и со временем превратилась в Тасманово море. На протяжении эоцена климат в районе южных морей был все еще достаточно теплым. Тропические течения беспрепятственно несли тепло на юг. Холодные течения, образовывавшиеся в высоких широтах, встречали на своем пути преграду — Южно-Тасманово поднятие, соединявшее Австралию и Антарктиду с Южной Америкой, и отклонялись в более теплые районы. Данные палеотемпературных анализов показывают, что в эоцене температура воды в южных морях была достаточно высокой — около 19° в начале эоцена и 11 °C в конце. Ледники на территории Антарктиды были лишь в наиболее гористых районах на западе континента.

Резкое изменение климатической обстановки на территории Антарктиды произошло 38 млн лет назад. В то время, по-видимому, впервые на Южном континенте установились условия оледенения: ледники достигли поверхности воды, лед разносился прибрежными водами, формировались холодные придонные течения, охлажденная вода выносилась в умеренные широты. Охлаждению Южного континента способствовал продолжавшийся отход Австралии от Антарктиды. Барьер в Тасмановом море исчез; на его месте располагался обширный морской бассейн, по которому циркулировали холодные воды.

Холодные течения, уходившие далеко на север, вызвали повсеместное охлаждение океана в различных частях Атлантики. Как показывают палеотемпературные расчеты, придонные воды в тропической зоне Тихого океана стали холоднее не менее чем на 5°, приблизившись к современным значениям. По оценке специалистов, температура воды в океане резко понизилась за 100 тыс. лет — срок весьма короткий по геологическим масштабам.

Следующее крупное событие в южной части планеты — образование пролива Дрейка за счет погружения суши, связывавшей Антарктиду с Южной Америкой. Точно датировать это событие не удалось: судя по геофизическим данным, в основном палеомагнитным, погружение произошло 30–22 млн лет назад. Это событие привело к коренной перестройке схемы циркуляции вод в Мировом океане. Вокруг Антарктиды сформировалось круговое холодное течение. Оно как бы отрезало южные моря от согревающего влияния тропических вод. Климат Антарктиды становился все более холодным. В морях температура поверхностных вод которых опустилась до 7 °C, появилось огромное количество айсбергов.

После некоторого увеличения значения температур в раннем миоцене наступило резкое похолодание в среднем миоцене (14–10 млн лет назад). В то время на территории Антарктиды образовалось покровное оледенение, существующее и до настоящего времени.

Тетис и Паратетис

Рассмотрим более подробно, как на фоне описанных изменений климата шло развитие Средиземноморского бассейна за последние 40 млн лет.

В конце эоцена существовал крупный глубоководный бассейн, связывавший Атлантический океан с Тихим. Проливами в районе современных Дании и Польши он соединялся с Северным морем, а через Тургайский пролив — с морями, занимавшими Западную Сибирь.

Средиземноморский бассейн в конце олигоцена, 33–25 млн лет назад [Rogl, Steininger, 1983]

Общее похолодание климата сменилось в позднем олигоцене (35–30 млн лет назад) довольно непродолжительным потеплением. После мощной трансгрессии наступила регрессия Мирового океана, затронувшая и бассейн Паратетиса. Закрылся Тургайский пролив. В районе современной Черноморской впадины началось сероводородное заражение, что мешало развитию органической жизни: отложения этого времени бедны органическими остатками. В конце олигоцена на некоторое время ряд бассейнов Паратетиса обособились от открытого океана; вода в этих замкнутых бассейнах опреснилась. Позднее связь с океаном восстановилась. В раннем миоцене (около 22 млн лет назад) началась новая трансгрессия Мирового океана. Одновременно усилились тектонические движения. Осушилась часть Паннонского бассейна, поднялась из моря дуга Карпат.

Несколько позднее (20–19 млн лет назад) связь Средиземноморского бассейна с Индо-Тихоокеанским прекратилась. На Ближнем и Среднем Востоке образовалось несколько замкнутых водоемов. Впервые установилась наземная связь между Евразией и Африкой. В то же время на западе соединение Средиземноморья с Атлантикой сохранилось. Вследствие продолжавшегося поднятия осушился ряд бассейнов на западе Паратетиса (в частности, Богемский массив).

На протяжении раннего миоцена происходило общее похолодание. Это обстоятельство, а также установление сухопутных связей между Евразией и Африкой привели к значительному изменению животного мира. В Африке появились свиные (Suideae) и хищники, в Европе — креодонты и бовиды.

Приблизительно 17,5—16,8 млн лет назад в условиях, характеризующихся, с одной стороны, дальнейшим поднятием в районе Богемского массива, а с другой — расширением морского бассейна в Паннонии, на территории Средней Европы отмечен новый пришелец — гоминоид-плиопитек (Pliopithecus vindobonensis), остатки которого обнаружены и в СССР.

Начало среднего миоцена (17–16 млн лет назад) совпало с крупной трансгрессией Паратетиса, проходившей на фоне продолжавшейся трансгрессии Мирового океана. Паратетис сообщался с Тетисом глубоким проливом в районе Северной Югославии. В свою очередь, восстановилась связь Восточного Средиземноморья с Индо-Пацификой. В Восточном Паратетисе существовал солоноводный Тарханский бассейн, соединявшийся как с Западным Паратетисом, так и с Восточным Средиземноморьем. Тарханский бассейн сменился Чокракским, еще более значительным по размерам. Воды этого бассейна были также солеными. Вначале Чокракский бассейн соединялся с Тетисом, вскоре эта связь нарушилась. Позднее в пределах Паратетиса возник замкнутый Караганский бассейн. Этот водоем был солоноводный, но вследствие его замкнутости соленость его резко отличалась от нормальной. На дне бассейна осаждался гипс. Связь же Центральноевропейского Паратетиса с Тетисом сохранялась. Продолжавшееся сухопутное соединение с Африкой привело к появлению в Европе новых групп приматов, в том числе рамапитеков и сивапитеков. Примерно 14 млн лет назад в области Восточного Паратетиса существовал Конкский бассейн, воды которого имели нормальную соленость. Восстановилась связь Восточного Паратетиса с западным, а также с Тетисом и с Индо-Пацификой. Проливы, видимо, были в Восточной Грузии, в районе Месопотамии и Аравийской платформы.

В верхнем миоцене (14–10 млн лет назад) связь Паратетиса с бассейнами Передней Азии прекратилась. Одновременно еще более стабилизировалась сухопутная связь Евразии и Африки. 13–10 млн лет назад в области Восточного Паратетиса располагалось обширное Сарматское море. Это был замкнутый бассейн, лишь местами соединявшийся с океаном. Основную часть его занимал Эвксино-Каспийский водоем, к нему причленялся Дакийский. В свою очередь, этот небольшой бассейн был связан узким проливом с обширным Паннонским водоемом, который позднее прекратился в замкнутое озеро. В позднем сармате Эвксино-Каспийско-Дакийский бассейн сильно сократился в размерах и опреснился.

Приблизительно 12 млн лет назад на огромных пространствах Евразии и Северной Африки появились предки лошадей — гиппарионы. Это событие связывают с глобальной регрессией Мирового океана (есть точка зрения, согласно которой гиппарионы переселились из Северной Америки). В Тетисе происходила трансгрессия Тортонского бассейна. В период максимального подъема уровня Средиземное море ненадолго соединялось через проливы на севере Эгейского моря и Дарданеллы с Эвксинским бассейном.

Данные спорово-пыльцевого анализа и исследования фауны говорят о том, что климат Европы на протяжении тортонского времени был теплым и влажным. Большая часть обнаруженных костей животных принадлежит обитателям тропических и субтропических сильно заболоченных лесов (дриопитеки, носороги Шлейфмахера и др.). Более редкими были обитатели степей, в первую очередь гиппарионы.

Между тем в Восточном Паратетисе возник новый бассейн — Мэотис. Начальный его этап совпал с морской трансгрессией. Связь с Западным Средиземноморьем осуществлялась, видимо, через территорию Турции и Ирана. Позднее эта связь прекратилась и Мэотийский бассейн опреснился. Новый цикл развития Восточного Паратетиса совпал с возникновением Понтийского бассейна. Первоначально он состоял из нескольких соединенных между собой водоемов: Паннонского, Дакийского, Эгейского, Эвксинского, Каспийского. Он был связан со Средиземноморским бассейном проливами в районе Греции. На начальном этапе существования Понтийского бассейна климат был влажным и теплым, близким к субтропическому. По данным спорово-пыльцевого анализа, в Западной Грузии в то время росли пальмы, древовидные папоротники, лавровые деревья. Температура июля была не меньше 20–25 °C, а января +8.. +10 °C. Резкое похолодание и иссушение климата произошли в конце понтийского этапа. Исчезли субтропические леса; их место заняли травянистые ландшафты, переходящие на востоке в полупустыни. По оценкам палеоботаников, температуры января могли опускаться до —5…—10 °C. Примерно 6 млн лет назад тектонические процессы привели к тому, что Средиземноморский бассейн отделился от Атлантического океана. Образовавшийся водоем получил название Мессинского. В этом замкнутом бассейне шло интенсивное накопление солей. Мощные слои соли и гипса были обнаружены глубоководным бурением и эхозондированием в различных частях бассейна, в основном в пределах глубоководных впади и. Это событие известно в истории Средиземного моря как мессинский кризис солености.

На протяжении этого этапа уровень моря значительно понизился (по оценкам специалистов, на 1–3 км). Причины регрессии неясны. Ряд геологов предполагают, что понижение вызвано химическими процессами, протекавшими одновременно с осаждением солей. На осушенной поверхности дна сформировался рельеф пустынного типа. Климатические условия в то время отличались повышенной аридностью во всех частях Средиземноморского бассейна. Вечнозеленые леса, существовавшие в раннепонтийское время, сократились. Из животных широко распространились обитатели сухих саванн. Мессинский этап продолжался всего около 500 тыс. лет.

Примерно 5,4 млн лет назад в эвксинской зоне на смену Понтийскому бассейну пришло Киммерийское море, соединявшееся на западе с Дакийским. На юго-востоке Киммерийское море соединялось с Бабаджанским водоемом, занимавшим южную часть Каспийской впадины. Позднее Каспийский водоем полностью отделился от Эвксинского и превратился в замкнутый бассейн, известный геологам под названием Балаханского. Этот бассейн занимал наиболее пониженные районы Азербайджана и Западной Туркмении. Климат был достаточно теплым, спорово-пыльцевой анализ показывает, что берега Киммерийского моря были окружены субтропическими лесами и саваннами. По данным палеоботаников, в течение среднего этапа существования Киммерийского моря на территории Грузии росли субтропические леса, состоявшие из пальм, магнолий, лавра, фисташки, гинкго, папоротниковых деревьев. Средние температуры января составляли не менее 18 °C, а осадков выпадало не менее 2000 мм в год. Около 3,5 млн лет назад началось похолодание и аридизация климата, что сопровождалось глубокой регрессией Киммерийского бассейна.

Средиземноморский бассейн в тортонское время, около 12 млн лет назад [Rogl, Steininger, 1983]

Средиземноморский бассейн в мессинское время, 6–5,5 млн лет назад [Rogl, Steininger, 1983]

В Средиземноморье вслед за мессинской регрессией около 5,4 млн лет назад началась мощная трансгрессия, в результате восстановилась связь с океаном. Возникший морской бассейн получил название Занклийского. Он просуществовал вплоть до 3,5 млн лет назад. Его сменил бассейн, известный геологам под названием Пьяченца (или Плезанс). Переход к стадии Пьяченца совпал со значительным изменением в составе морской фауны: появились холодоустойчивые виды моллюсков. Этот же рубеж соответствует инверсии магнитного поля Земли — переходу от эпохи обратной полярности Гилберта к эпохе прямой намагниченности Гаусса.

Палеогеографические данные, полученные в разных частях Европы, свидетельствуют о том, что 3,4–3,2 млн лет назад произошла значительная перестройка природной среды. На юге Франции исчезли растения, развивавшиеся при круглогодичной влажности (в частности, таксодиевые). Их место заняли растения так называемого средиземноморского типа (фисташка, вечнозеленый дуб), которые хорошо переносят летние засухи. Как считают палеогеографы, именно в это время наступило общее похолодание и иссушение климата, в результате чего в Западном Средиземноморье возникли климатические условия, близкие к современным (с летними засухами).

По расчетам палеоботаников, 3,2 млн лет назад средние температуры января понизились до 5—10°, a 2,5 млн лет назад они составляли уже около 0 °C. По-видимому, тогда же в Альпах сформировались первые ледники. Ледниковые отложения обнаружены в пределах Ломбардской низменности, которая в те времена была морским заливом.

Еще более значительное оледенение произошло спустя 1 млн лет. Общее похолодание климата отразилось на млекопитающих. Приблизительно 6–3 млн лет назад в Европе существовал так называемый руссильонский фаунистический комплекс, включавший овернского мастодонта и южного слона. Наряду с гиппарионами появились настоящие лошади, два вида носорогов, тапиры, бегемоты. Широко были представлены парнокопытные: газели, крупные антилопы, мунтжаки, косули, олени, свиньи, верблюды.

В эвксинской зоне с руссильонской фауной сопоставляется молдавский фаунистический комплекс. Палеоэкологическое исследование этого комплекса позволило заключить, что в то время климат в Причерноморье был теплее, чем сейчас: сухое и теплое лето и сравнительно влажная зима. Значительные пространства были заняты субтропическим лесом, но все же большую часть территории покрывала растительность типа саванны. Только на самом юге Причерноморской низменности раскинулись сухие степи. В составе животного мира преобладали слоны, однопалые лошади, верблюды, эласмотерии, приспособленные к питанию жесткой травой.

Приблизительно 2,9 млн лет назад в эвксинской зоне возник солоноводный бассейн — Куяльник, за время существования которого произошли две трансгрессии и одна регрессия. Климат стал более засушливым. В Западной Грузии в периоды потеплений в лесах преобладали дуб, бук, граб и субтропические растения, в периоды похолоданий — сосна.

1,6–1,1 млн лет назад в эвксинской зоне существовал Гурийский бассейн. Только в районе Западной Грузии и Приазовья этот водоем выходил за современные границы Черного и Азовского морей. На территории Западной Грузии сохранялись лиственные леса. Лишь в конце периода существования Гурийского водоема из состава лесов исчезли тропические папоротники.

Еще более отчетливые изменения в природной среде произошли 2,4 млн лет назад. В Западном Средиземноморье климат стал резко аридным. В то же время на севере Европейского континента началось сильное похолодание, распространившееся далеко на юг. Почти 1,8 млн лет назад в бассейне Средиземного моря возник новый водоем — Калабрийское море. В результате общего похолодания температура воды у северных берегов Италии с началом калабрийского этапа понизилась в летние месяцы с 23–25° до 15 °C. Калабрийский этап характеризуется появлением холодолюбивых моллюсков. Исследования, проведенные в различных районах Средиземноморья, показали, что на протяжении этого этапа было несколько колебаний уровня моря. Так, в толще мергелей близ Ниццы прослеживаются признаки трех трансгрессий, чередовавшихся с регрессивными фазами.

Примерно 3,3 млн лет назад в бассейне Каспийского моря произошла трансгрессия, известная под названием акчагыльской. Специалисты пришли к выводу, что акчагыльских трансгрессий было две. Во время первой каспийские воды заливали Куринскую низменность и прогиб к северу от Копетдага в Туркмении. Обнаруженные в акчагыльских слоях бук, каштан, дзельква, секвойя, лавровишня ныне растут в странах с субтропическим климатом, с жарким и сухим летом и мягкой зимой.

Средиземноморский бассейн в среднем плиоцене, 3,5–3 млн лет назад

Значительно большей по масштабу была вторая акчагыльская трансгрессия. Каспийские воды дошли до Среднего Урала на северо-востоке и до современной долины Дуная на западе. Судя по палинологическим данным, климат в то время был влажным, остатки же фауны говорят скорее о том, что условия были засушливыми. По-видимому, климат несколько раз менялся, чередовались сухие и влажные фазы. Акчагыльский этап в истории Каспия завершился 1,2 млн лет назад.

На протяжении рассмотренных этапов в истории средиземных морей существенно изменялся животный мир прибрежных районов. Наиболее значительные перемены в составе наземной фауны связаны с образованием виллафранкского комплекса. Уточнение видового состава и хронологических рамок этого комплекса связано со многими трудностями. Палеозоологи называют следующие основные признаки комплекса: появление родов настоящих слонов (Elephas), быков (Lepthobos) и лошадей (Equus). По начальным буквам этих родов комплекс иногда называют группой Е — L—Е. Одновременно происходило вымирание мастодонтов и гиппарионов.

Большинство исследователей разделяют виллафранк на три отдела: нижний, средний и верхний. Отмечается большое сходство в составе фауны крупных животных между руссильоном и нижним виллафранком. Заметно отличается в связи с похолоданием климата фауна мелких животных. Слои нижнего виллафранка датируются 3,5–3 млн лет назад. Фауна крупных животных изменилась при переходе от нижнего к среднему виллафранку, соответствующему морским отложениям калабрия. На юге европейской части СССР нижнему и среднему виллафранку отвечает хапровский фаунистический комплекс. При переходе от предшествующего молдавского комплекса к хапровскому исчезли многие теплолюбивые животные: жирафы, тапиры, бегемоты, эласмотерии, амфиционы. Сократились ареалы мастодонтов.

Заканчивая раздел, попробуем сформулировать основные выводы относительно тенденций в эволюции природной среды в Средиземноморской области в кайнозое. Наибольшее значение имели два взаимосвязанных процесса — глобальное похолодание и воздымание грандиозных гор Альпийского пояса. На охлаждение Земли огромное влияние оказало отделение Антарктиды от Австралии и Южной Америки — далекий отголосок альпийского горообразования. С этих событий, происшедших около 30 млн лет назад, темп «всемирного похолодания» значительно возрос. Что касается интересующего нас региона, то на протяжении кайнозоя там сменяли друг друга морские бассейны: море то надвигалось на сушу, то отступало под натиском поднимавшихся с морского дна гор. При этом четко выявлялась закономерность: каждый последующий бассейн был несколько меньше предыдущего. Суша увеличивалась в размерах; возникали и укреплялись мосты, соединявшие континенты; по этим мостам мигрировали животные и растения.

В кайнозое одновременно с похолоданием шло постепенное иссушение климата. Наряду с плавными изменениями происходили кризисы, сопровождавшиеся резкой перестройкой природы. Так, около 12 млн лет назад климат резко изменился в сторону иссушения, вследствие чего на огромных пространствах Старого Света распространились стада древних лошадей — гиппарионов. Около 6 млн лет назад, когда в результате тектонических движений Средиземноморский бассейн отделился от океана, начался мессинский кризис солености, сопровождавшийся резкой аридизацией климата. Наконец, третий кризис отмечен в интервале 3,4–3,2 млн лет назад. Этот период ознаменовался самым существенным на протяжении кайнозоя похолоданием климата. В Альпах, так же как и во многих других горах умеренных широт, начали образовываться ледники. Животный мир и растительность все в большей море приобретали современные черты. Пройдет еще несколько тысячелетий, и на берегах Средиземноморья появится человек. С этого времени начнется его эра.

Средиземные моря в эру человека

Первые главы четвертичной истории

Для определения нижней границы четвертичного периода главными считаются два события. Первое — глобальное похолодание, приведшее к тому, что значительные пространства суши покрылись ледниками. При всей важности этого события оно, однако, не может считаться уникальным: оледенения случались на Земле и раньше. Второе же событие не имело прецедента в истории нашей планеты (а как считают многие исследователи, и в истории Вселенной). Речь идет о человеке, точнее, о гоминидах, способных изготавливать и применять орудия труда. Появление человека знаменует начало важнейшего этапа эволюции жизни на Земле. Орудия труда — это факт осмысленной деятельности, за которым стоят глубочайшие изменения в морфологии (скелета и мозга), перестройка этологии (структуры поведения) высших приматов. Результаты исследований последних лет дают основание считать, что эти два. события — глобальное похолодание и становление человека — связаны между собой причинно-следственной зависимостью. Для развития жизни на Земле огромное значение имели кризисы, вызванные сочетанием целого ряда неблагоприятных факторов. В этом случае «мотор» эволюции ускоряется: природа как бы проводит в спешном порядке эксперименты, чтобы найти наилучший выход из создавшейся кризисной ситуации. На протяжении кайнозоя, как уже говорилось, в Средиземноморье было несколько таких кризисов. Однако именно глобальное похолодание, происшедшее 3,4–3,2 млн лет назад, имело решающее значение для возникновения человека. Напомним, что находки древнейших орудий труда в Восточной Африке датируются около 2,5 млн лет. При этом общая тенденция к удревнению таких находок позволяет предполагать, что их возраст может приблизиться к 3 млн лет. Как показывает изучение древнейших стоянок на востоке Африки, в то время уже было разделение труда (наряду с «базовыми» лагерями обнаружены остатки стоянок, предназначавшихся для специализированных видов деятельности). Факты свидетельствуют, что на стоянках, существовавших почти миллион лет, встречаются практически одни и те же типы орудий из камня и кости. Следовательно, наши далекие предки разработали способы обучения, своего рода передачу традиций из поколения в поколение. А это предполагает существование каких-то ранних форм языка.

Посмотрим, что же происходило на протяжении первых глав четвертичной истории в области средиземных морей. Природные процессы, протекавшие здесь, значительно изменились по сравнению с теми, что были в более древние времена. Основное отличие — климатические изменения стали контрастнее. Горные районы неоднократно покрывались ледниками. Они занимали и огромные равнинные территории, проникая в ряде случаев далеко на юг. Климат становился суше и холоднее. Соответственно менялся облик растительности, состав животного мира. Но проходило несколько тысячелетий, и ледники исчезали; наступали межледниковые условия с теплым и влажным климатом. Вновь появлялись растения и животные — типичные обитатели субтропиков.

Чередование оледенений и межледниковий создавало новый ритм эволюции морских бассейнов. В ледниковые эпохи объем воды в океане уменьшался: значительную ее часть консервировали ледники. Вследствие этого уровень воды в океане понижался. Иначе вели себя замкнутые бассейны. В периоды оледенений сильно нарушался рисунок гидросети. Ледники часто перегораживали реки; у края ледников возникали подпрудные озера, часто достигавшие огромных размеров. Вода в этих озерах поднималась до тех пор, пока не образовывался сток в какую-либо речную систему, несшую свои воды к морю. В этих условиях замкнутые водоемы превращались в гигантские коллекторы ледниковых вод. Уровень их повышался — происходили мощные трансгрессии.

Около 1,5 млн лет назад калабрийская трансгрессия Средиземного моря сменилась регрессией, в ходе которой уровень понизился на 20 м. Возможно, эта регрессия была вызвана оледенением, известным в Альпах под названием «гюнц».

Следующая трансгрессия Средиземного моря — сицилий. Ее время 800–760 тыс. лет назад. На протяжении этого периода средиземноморские воды несколько раз охлаждались; в них встречались холодолюбивые моллюски — обитатели высоких широт. Но в отличие от более древних калабрийских слоев в сицилийских отложениях меньше вымерших к настоящему времени видов, и они распространены менее широко, чем калабрийские.

Бакинский и Чаудинский бассейны [Федоров, 1978]

На Средиземноморском побережье Франции, в департаменте Приморские Альпы, сицилийская терраса располагается па отметках 83–85 м. Возможно, к более поздней фазе сицилийской трансгрессии относится терраса с отметкой 65 м.

Сицилийскому этапу приблизительно соответствует Чаудинский бассейн в эвксинской зоне. Чаудинский водоем был изолирован от остальных морей региона, его соленые воды содержали своеобразную фауну, сопоставление которой с моллюсками соседних бассейнов связано с большими сложностями. Наиболее вероятное время существования Чаудинского водоема — 800–500 тыс лет назад.

Впервые чаудинские отложения были выделены на мысе Чауда на юге Керченского полуострова в конце XIX в. выдающимся русским геологом Н. И. Андрусовым. За прошедшие 100 лет отложения были изучены и описаны в различных частях Черноморского побережья. В результате история Чаудинского водоема была значительно детализирована, хотя многое еще остается неясным. Считается, что в начале чаудинского этапа произошла глубокая регрессия. Соответствующие отложения вскрыты на шельфе Болгарии на глубинах от 80 до 140 м. Возможно, данному эпизоду соответствует «тюркянская» регрессия Каспия, когда уровень его опустился на 100–150 м. Эта регрессия сменилась раннечаудинской трансгрессией — подъемом уровня замкнутого солоноватоводного бассейна, вызванным подпором ледниковых вод.

Как известно, в эпоху оледенений уровень океана и связанных с океаном морей понижался: значительная часть воды переходила в твердое состояние. Следовательно, трансгрессии замкнутого Чаудинского бассейна должна соответствовать регрессия. Средиземноморского бассейна. Такой регрессией могли быть понижение уровня, происшедшее между первой и второй сицилийскими трансгрессиями, или же глубокая регрессия, разделившая сицилийскую и более позднюю — милаццкую трансгрессию (регрессия, вызванная раннеминдельским оледенением), Известный интерес представляет то обстоятельство, что чаудинская фауна моллюсков выносилась на юг (она обнаружена на западном берегу Дарданелл), тогда как сицилийские моллюски в Черное море не проникали.

Очень подробно чаудинские отложения были изучены на побережье Западной Грузии. Это область тектонического погружения, поэтому мощность четвертичных морских слоев здесь особенно велика. Спорово-пыльцевой анализ показал, что в начале чаудинского этапа здесь росли пышные буковые и хвойные леса. Температура января была 5 °C, июля — 25 °C; осадков выпадало не меньше 2500 мм в год, т. е. климат был более теплым и влажным, чем теперь. Выше в разрезах залегают слои, которые соответствуют развитию преимущественно пихтово-еловых лесов, в которых уже практически нет субтропических растений.

После некоторого перерыва произошла вторая — позднечаудинская трансгрессия, наиболее полно изученная в Крыму. На протяжении этого периода Средиземноморский бассейн соединился с Черноморским: средиземноморская морская фауна обнаружена в чаудинских слоях в Западной Грузии. Можно предположить, что повышение уровня Средиземного моря соответствовало либо поздней сицилийской, либо последовавшей за ней ранней милаццкой трансгрессии.

В описываемое время отмечены и две крупные трансгрессии Каспия — апшеронская и бакинская. Апшеронская трансгрессия Каспия, судя по палеомагнитным данным, началась 1,6 млн лет, а завершилась около 800 тыс. лет назад. В максимальной стадии (1,1–0,8 млн лет назад) соленые апшеронские воды доходили по Манычской впадине до Азовского моря. Еще более тесной была связь Каспийского и Черноморского бассейнов в течение бакинской трансгрессии. В чаудинских отложениях (в том числе в классическом разрезе на мысе Чауда) находят множество раковин бакинских моллюсков (дидакны). В отложениях Азовского моря бакинских моллюсков даже больше, чем типичных чаудинских. Однако некоторые специалисты, изучив нижнечаудинские отложения в Западной Грузии, пришли к выводу, что они значительно древнее бакинских. Следовательно, каспийские воды могли проникнуть в Черноморский бассейн лишь в конце чаудинского этапа.

Соединение Каспийского и Черноморского водоемов шло через пролив в районе Маныча. На месте Азовского моря располагался промежуточный бассейн, который в основном снабжался каспийской водой, поступавшей из Маныча. То, что именно каспийская фауна проникала в Черное море (а не наоборот), позволяет предположить, что уровень Бакинского бассейна был несколько выше Чаудинского.

Нижнебакинская трансгрессия была довольно значительной по своим масштабам. Именно тогда в Куринской низменности и в Юго-Западной Туркмении накопились мощные толщи осадков, превышающие 500 м. В ходе более крупной позднебакинской трансгрессии отмечен расцвет фауны дидакн: возросло их число и видовое разнообразие; многие формы достигли огромных размеров. Это объясняется увеличением солености вод и общим потеплением климата. Бакинский этап завершился дузагской регрессией, происшедшей около 500 тыс. лет назад.

Свидетелем этих событий уже мог быть древний человек. А что известно современной науке о времени появления человека на берегах средиземных морей? Теперь уже можно считать установленным, что родиной человека была Африка, точнее, рифтовая зона Восточной Африки, пересекающая всю восточную часть Африканского континента — от озера Ньяса на юге до Красного моря на севере. К рифтовой зоне приурочены наиболее крупные озера и практически все действующие вулканы Африки. Установлено, что рифт начал формироваться в начале олигоцена и развивался в основном на протяжении неогена, т. е. одновременно с развитием альпийской складчатости. Именно здесь, в специфических условиях рифтовой зоны, среди некоторых групп высших приматов происходили сложные социальные и биологические процессы, приведшие к применению орудий труда. Наиболее ранний памятник, где были найдены древнейшие орудия, — Омо к северу от озера Рудольф, на границе Эфиопии и Кении. Калий-аргоновым методом определен возраст памятника — 2 млн лет. Там же обнаружены орудия в менее четких стратиграфических условиях, возраст которых оценивается в 2,5 млн лет. Значительное число памятников (стоянки I слоя Олдовая, Куби-Фора и др.) имеют возраст около 1,9 млн лет.

Древнейшие орудия были сделаны из гальки. Среди них закономерно повторяются одни и те же типы: одно- и двусторонне оббитые гальки (так называемые чопперы и чоппинги), многоугольные ядрища, орудия из кости. Это обстоятельство позволило специалистам выделить древнейшую культуру, созданную руками человека, — олдовайскую. На «авторство» в настоящее время претендуют три представителя рода австралопитековых: «грацильный» (Australopithecus africanus), «массивный» (A. robustus/boisei) и «умелый» (Homo habilis). Большинство исследователей считают, что создателем древнейших орудий был последний; у него наибольший из всех австралопитековых объем мозга — почти 800 см^3. К Н. habilis относится, по-видимому, и хорошо сохранившийся череп, обнаруженный на стоянке Куби-Фора на восточном берегу озера Рудольф, в слое, датированном калий-аргоновым методом 1,9–1,8 млн лет. Отмечают, что этот череп принадлежал существу в морфологическом отношении более прогрессивному, чем все известные. Есть еще один представитель этого рода — наиболее примитивная низкорослая форма A. afarensis, найденная в Эфиопии. Почти полный скелет был обнаружен американским антропологом Д. Джохансоном в Кении, в районе Летолил, возраст 3,5–3 млн лет.

Более поздний этап эволюции человека представлен многочисленными находками питекантропов, относящихся согласно одной из классификаций к роду человека прямостоящего (Homo erectus). Наиболее ранняя четко документированная находка Н. erectus была сделана в том же слое Куби-Фора (возраст 1,9–1,8 млн лет). Было высказано мнение, что Н. erectus появился в результате эволюции Н. habilis. Однако совместное нахождение представителей обоих родов в хронологически одновременном слое Куби-Фора делает это предположение малообоснованным. Все более глубокий возраст находок скелетных остатков Н. erectus в Восточной Африке является аргументом в пользу того, что оба рода гоминид существовали длительное время параллельно, развившись от общего предка в значительно более удаленные от нас времена. Таким образом, вопрос о том, кто создал древнейшую на Земле «рукотворную» индустрию, остается открытым. Что касается древнейших орудий, известных за пределами Восточной Африки, то их автором, безусловно, был H. erectus.

Наиболее ранние следы человеческой деятельности в Северной Африке обнаружены на Атлантическом побережье Марокко. Здесь океан образовал лестницу террас, соответствующую большей части плиоцена и четвертичному периоду. Древнейшие орудия обнаружены в континентальных отложениях, обнажающихся к северо-востоку от Рабата. По мнению французских исследователей, проводивших здесь работы в 50—60-х годах, эта формация относится к среднему виллафранку.

Более поздний этап истории Марокканского побережья соответствует трансгрессии мессауд. В ходе этой трансгрессии, которая, как считают французские геологи, отвечает в «широком смысле» калабрийской, была образована терраса на глубине около 100 м под уровнем океана. Важные археологические находки были сделаны в районе Сиди-Абдеррахмана, приморского курорта к югу от Касабланки. Здесь в 30—50-х годах велось интенсивное строительство — разрабатывали карьеры для постройки аэродрома и жилых зданий. В одном из карьеров, прорезавших отложения 100-метровой террасы, найдены обработанные гальки. Помимо окатанных орудий, аналогичных тем, которые были ранее обнаружены в более древних отложениях, здесь нашли неокатанные орудия, соответствующие более поздней стадии (ашельской) эволюции древнейшей культуры человека.

Еще более многочисленны палеолитические местонахождения, связанные с береговыми образованиями трансгрессии сале. Береговые террасы, соответствующие этой трансгрессии, расположены на высоте 55–60 м над уровнем океана; они хорошо выражены в районе аэродрома Касабланки в пригороде Рабата, в долине реки Бу-Регрег. На основании анализа фауны моллюсков трансгрессия сале сопоставляется с верхним виллафранком и датируется приблизительно 2–1,8 млн лет.

В лестнице террас приатлантического Марокко ниже уровня сале располагается уровень трансгрессии маариф (30–34 м). На этой стадии произошло резкое изменение температуры океанических вод, в отложениях начальной фазы трансгрессии обнаружены теплолюбивые моллюски. Приблизительно в средней части отложений отмечено вторжение холодолюбивых обитателей Северной Атлантики. На этом основании маарифская трансгрессия сопоставляется с сицилийской трансгрессией Средиземного моря.

Орудия, связанные с описанными выше геоморфологическими уровнями, соответствуют галечной культуре весьма близкой к олдовайской. Французский археолог П. Биберсон, детально изучивший палеолитические орудия Марокко и условия их залегания, разделил их на две стадии — древнюю и развитую. Для древней стадии характерны примитивные орудия, оббитые с одной стороны, — чопперы. В стоянках развитой, олдовайской культуры встречаются в большом количестве двусторонние оббитые гальки с выраженным рабочим краем — чоппинги, а также орудия типа ядрищ — многоугольников.

С трансгрессией сале П. Биберсон сопоставляет известное местонахождение Айн-Ханеш в Центральном Алжире. Это местонахождение расположено в межгорной депрессии между двумя хребтами Атласа. Депрессия заполнена озерно-аллювиальными отложениями, общая мощность которых превышает 200 м. Находки фауны и орудий сделаны в отложениях уэда Бушери и в некоторых других пунктах. Фауна включает древние виды однопалой лошади, слона (Elephas africanus), гиппопатамов, быков, антилоп. Каменные изделия представлены в основном так называемыми сфероидами — оббитыми со всех сторон гальками. Наряду с ними были найдены и настоящие галечные орудия — чопперы и чоппинги, а также несколько ручных рубил.

Крайне важным представляется вопрос о том, когда человек появился в Европе, в частности на северных берегах Средиземного моря. Наиболее достоверная информация получена в результате комплексного изучения пещеры Валлоне (близ города Ниццы), произведенного группой французских специалистов во главе с А. де Люмлеем. Пещера эта выбита в известняках на высоте 106 м над уровнем моря. Установлено, что она образовалась во время максимума калабрийской трансгрессии; калабрийские отложения с характерным набором моллюсков образуют нижний слой пещерных отложений. Орудия труда типа чопперов и чоппингов, фрагмент обработанной кости залегали в слое суглинка, перекрывавшего морские осадки. Там же были найдены кости животных — типичных представителей виллафранкского комплекса, среди них макак, южный слон, этрусский носорог, древний олень, гиена, свинья и др. Спорово-пыльцевой анализ показал, что господствовали ландшафты, типичные для прохладного климата: степи и редкие сосновые леса. Применение палеомагнитного анализа позволило выяснить, что культурные отложения в пещере Валлоне накапливались в условиях прямой намагниченности. Это время соответствовало эпизоду Харамильо (0,97—0,9 млн лет назад). Следовательно, человек появился в Европе около 1 млн лет назад.

В отложениях, соответствующих сицилийской трансгрессии, впервые встречаются костные остатки гоминид — «авторов» каменных орудий. В 1872 г. первые находки ископаемых костей были сделаны в Северной Африке, в песчаном карьере Тиениф, в 22 км к востоку от города Маскара. Позже здесь было обнаружено множество остатков костей животных: атлантического слона, носорога, «мавританской лошади», верблюда, гиппопотама, жирафа, махайрода. Среди каменных орудий наряду с чопперами и чоппингами встречаются ашельские ручные рубила. Наибольший интерес представляют находки двух фрагментов нижней челюсти гоминида, получившего название «алантроп» (по мнению большинства антропологов, это самостоятельный вид рода Н. erectus). Точная их датировка затруднительна. Французский исследователь П. Балу условно относит этот памятник к сицилийской трансгрессии.

Самые ранние находки обработанных орудий в Восточном Средиземноморье сделаны в долине реки Эль-Аси на территории Сирии. В древнем аллювии этой реки, вскрытом несколькими карьерами, обнаружены округлые ядрища (сфероиды) и отщепы, а также остатки животных (включая южного слона), которые палеонтологи относят к концу гюнца.

Сравнительно немногочисленная индустрия (галечные орудия, ядрища, несколько отщепов) открыта в древних морских отложениях, залегающих на 95-метровой террасе Средиземного моря, в районе города Сидона в Ливане. Эта терраса, по мнению геологов, соответствует сицилийской трансгрессии.

Наиболее восточный памятник рассматриваемого региона, свидетельствующий о древнейшем расселении Н. erectus, расположен в пределах Малого Кавказа, на территории Азербайджанской ССР. Это пещера Азых на левом берегу реки Куручай. К западу от долины возвышаются предгорья Карабахского хребта, к востоку — террасированная равнина, полого опускающаяся к Мильской степи. Как показали геолого-геоморфологические исследования, в основании пещеры залегают отложения, соответствующие апшеронской трансгрессии Каспия. Нижняя пачка пещерных отложений (слои X–VII) содержит галечные орудия, близкие к олдовайским чопперам, а также чоппинги и грубые отщепы.

Как показали палеогеографические исследования, на начальном этапе заселения пещеры климат был теплым, вокруг произрастал лес, типичный для нижнего горного яруса. Позднее климат стал холоднее, теперь пещеру окружала растительность верхнего горного пояса — на границе с субальпийскими лугами. В конце этапа существования галечной культуры климат вновь потеплел, в непосредственной близости от пещеры появились широколиственные леса. Образцы, взятые из слоев, содержащих галечные орудия, обнаружили обратную намагниченность. На этом основании был сделан вывод, что эти слои образовались в эпоху обратной намагниченности Матуяма. Следовательно, они соответствуют апшеронской трансгрессии Каспия, а возраст галечной культуры Азыха — более 700 тыс. лет. Таким образом, первоначальное расселение человека в регионе средиземных морей произошло почти одновременно на протяжении гюнца и сицилия, 1,5–0,7 млн лет назад.

В истории Средиземного моря ряд исследователей выделяют милаццкий этап, однако есть и другое мнение: милаццкие отложения всего лишь фация сицилия или более позднего этапа — тиррена. По данным итальянского геолога Р. Селли, милацций — это самостоятельный этап, на протяжении которого произошла значительная трансгрессия морского бассейна. Милаццкие отложения широко распространены в Средиземноморье; в Италии они обнаружены на территории Калабрии, Ломбардии и Венето. На Кротонском полуострове в Калабрии к милаццию отнесены две террасы. Фауна моллюсков, найденная в милаццких отложениях, носит черты умеренно теплого климата. Более детальные исследования позволили установить, что на этом этапе произошло несколько похолоданий.

В некоторых точках Итальянского побережья Р. Селли выделил еще одни этап — милацций II, который характеризуется умеренно холодной фауной фораминифер. По-видимому, колебаний уровня в течение милацция было значительно больше, ибо он, по современным оценкам, охватывал продолжительный отрезок времени — от 750–700 тыс. до 500–475 тыс. лет назад. Милаццкий этап приблизительно соответствовал продолжительному межледниковью, впервые описанному в Англии, — кромеру. Новые исследования показывают, что тогда произошло несколько относительных потеплений и похолоданий. Наибольшему потеплению соответствует распространение так называемой позднебихарской, или мобахской, фауны примерно 700–650 тыс. лет назад. Эта фауна включала макака, гиппопотама, дикобраза, лесного слона.

Приблизительно 620–600 тыс. лет назад началась серия оледенений, которая с перерывами продолжалась почти 100 тыс. лет. На севере Центральной Европы наступило оледенение эльстер (в Альпах — миндельское оледенение). Ледники, опустившись со Скандинавских гор, затопили котловину Балтийского и Северного морей и захватили равнины, дойдя до широты Кракова (50° с. ш.). Ледники занимали в основном север Русской равнины. Еще недавно большинство геологов считали, что максимальным оледенением в Восточной Европе было днепровское. Полагали, что с севера на юг двигались два ледниковых языка этого оледенения: один — по долине Днепра, другой — по долине Дона. Детальные исследования, проведенные большой группой специалистов из Института географии АН СССР, показали, что днепровский и донской языки имеют различный возраст. В интервале 600–500 тыс. лет назад лед спускался только по долине Дона, большая часть долины Днепра была свободна ото льда. В периоды потеплений в Европе распространились леса, однако преобладали степные ландшафты, животный мир включал северного оленя, овцебыка, появился ранний тип мамонта.

Мощные ледники, преградившие рекам путь на север, привели к значительным разливам замкнутых бассейнов на юге — Черноморского и Каспийского. Следующий этап в истории Черного моря известен под названием древнеэвксинского (термин введен в науку в начале XX в. Н. И. Андрусовым). Этот этап начался с регрессии моря. Уровень бассейна понизился на 40–45 м. На такой глубине обнаружили устья затопленных и погребенных под позднейшими отложениями рек. Затем уровень моря стал быстро подниматься. На Кавказском побережье и на берегах Азовского моря четко выделяется терраса, соответствующая трансгрессии древнеэвксинского водоема. Он был в основном замкнутым. Вода в нем была солоноватой. Фауна моллюсков, распространенная в бассейне, образовалась, как считают палеонтологи, преимущественно в результате эволюции чаудинских форм. Многие виды попали в Черноморский бассейн через Манычский пролив из Каспия. В то же время в отдельных точках в составе древнеэвксинской фауны находят типичные средиземноморские виды. По-видимому, в ходе трансгрессий, происходивших в течение потеплений, разделявших стадии мендельского оледенения, средиземноморские воды через проливы Босфор, Дарданеллы и Мраморное море переливались в Черноморскую котловину.

Ниже древнеэвксинских террас в некоторых районах Кавказского побережья выделяется уровень, который связывают с Палеоузунларским бассейном. Воды этого водоема были слабосолеными — следствие увеличивающегося проникновения соленой воды из Средиземного моря. Затем, после некоторого понижения уровня, в черноморской зоне произошли одна за другой две трансгрессии. Первая получила название «поздняя древнеэвксинская», вторая — «узунларская». Поздняя древнеэвксинская трансгрессия произошла почти исключительно за счет поступления вод рек из подпорных водоемов; помимо этого, большое количество воды перекачивалось Манычем из Каспийского бассейна. Спустя несколько тысячелетий этот бассейн превратился в Узунларское море, в которое свободно поступали средиземноморские воды. В результате воды в Узунларском море были слабосолеными. В составе узунларской фауны много средиземноморских видов; в некоторых районах они были господствующими. Новые исследования позволили установить, что узунларская трансгрессия произошла одновременно с одним из межледниковий (шкловским) Русской равнины.

В Каспийской котловине существовал Нижнехазарский водоем. В начале уровень Каспия понизился на 40–50 м ниже современного. Трансгрессивное повышение Каспия совпало со значительным обновлением морской фауны моллюсков. Эта фауна, известная под названием «гюргянская» (господствующей формой была Didacna trigonoides), образовалась в основном за счет поступления огромного количества талых ледниковых вод, сброшенных через бассейн Волги. Осадки Нижнехазарского бассейна содержат огромное количество обломочного материала. Считают, что это тоже результат поступления в Каспий талых ледниковых вод. Большое количество обломочного материала приносила и палео-Амударья, протекавшая в те времена по низменным Каракумам и впадавшая в Каспий.

На западном побережье Каспия к нижнехазарскому времени относят три террасы на высотах 160–170, 120–130 и 85–90 м. Предполагают, что они соответствуют трем последовательным трансгрессиям Нижнехазарского бассейна. Палеоботанические исследования подтверждают, что Нижнехазарский водоем существовал преимущественно в холодных условиях ледниковой эпохи. Прибрежные отложения этого времени содержат «сингильскую» флору, состоящую из холодоустойчивых растений.

Следующий эпизод в истории средиземных морей совпадает с длительным потеплением — межледниковьем. Оно известно под разными названиями. В ГДР и ФРГ его именуют голштинским, в Англии — хоуксн, в Польше — мазовецким, в европейской части СССР — лихвинским. По оценкам палеоботаников, в самое теплое время межледниковья в Западной Европе было примерно на 2° теплее, чем сейчас, значительно больше выпадало осадков. В Голландии росли буковые леса. На Русской равнине, где средние годовые температуры были на 6° выше современных, росли грабовые и пихтовые леса. Межледниковое потепление было прервано, по крайней мере один раз, сильным похолоданием, когда июльские температуры в Голландии понизились на 5°. В Европе в лесах обитали носорог, буйвол, лесной слон, благородный олень, в горах появился пещерный медведь. Продолжительность межледниковья изотопными методами оценивают примерно в 150 тыс. лет (500–350 тыс. лет назад). На этот период приходится мощная трансгрессия океана. Север Европейского континента был залит водами Голштинского моря с температурами, близкими к современным температурам Северного моря.

В Средиземном море известно несколько уровней, лежащих выше милаццких и ниже тирренских, которые могут соответствовать этому межледниковью. К ним приурочены палеолитические памятники. Один из них — стоянка Терра-Амата — расположен на Средиземноморском побережье Франции, близ Ниццы. Здесь на 26-метровой террасе расположена 10-метровая толща отложений: пляжевые наносы, образовавшиеся во время подъема уровня моря, чередуются с лесами и погребенными почвами, отложившимися во время регрессий. Всего в разрезе прослежено три трансгрессивных цикла. Орудия и кости найдены в отложениях третьего цикла. Возраст стоянки по результатам термолюминесцентного датирования обожженного кремня 380 тыс. лет. Другой памятник — Торре-ин-Пьетра — находится в Италии, недалеко от Рима. Здесь орудия залегают в песке и гравии, перекрывающих пески и глины сицилийской трансгрессии, которые, в свою очередь, залегают на калабрийских глинах. В верхних слоях содержатся вулканические породы. Они были датированы калий-аргоновым методом. Их возраст оказался равным 440–417 тыс. лет.

Следующее крупное событие в четвертичной истории — рисское оледенение, сопровождавшееся длительным похолоданием, на фоне которого произошло несколько непродолжительных потеплений. На территории ГДР к этому времени относят три оледенения (заале I, II, III), разделенные периодами потеплений, в течение которых поднимался уровень моря. Восток Европы был охвачен днепровским оледенением. Огромный язык ледника спускался на юг по долине Днепра, доходя до Днепропетровска. Фауна отражала все более усиливавшееся похолодание. Господствующее положение стал занимать мамонт. Наряду с ним встречались степной слон, шерстистый носорог, северный олень, лошадь, зубр. Возраст ледникового этапа оценивается в 100 тыс. лет (350–250 тыс. лет назад).

Днепровскому (рисскому) оледенению соответствует хазарская трансгрессия Каспия. Судя по современным данным, она была не особенно большой по масштабам (уровень Каспия поднимался на 10–15 м), но достаточно длительной. Отмечено несколько колебаний уровня. Верхнехазарские отложения известны на Нижней Волге (ниже Енотаевки), на побережье Дагестана, в районе Апшеронского полуострова, на Мангышлаке, на Красноводском полуострове, в междуречье Волги и Урала, в низовьях Урала. Крупные размеры раковин моллюсков, а также обилие карбонатов в верхнехазарских отложениях указывают на то, что они образовывались в незасушливых условиях, что вообще характерно для климата ледниковых эпох.

Приблизительно 130–120 тыс. лет назад произошло последнее межледниковье в четвертичной истории Земли: рисс-вюрмское, ээмское, микулинское. В оптимуме межледниковья в Европе средние годовые температуры были на 1,5–2° выше современных; зимой практически не было морозов. Большую часть Русской равнины занимали леса, в которых господствовали широколиственные породы: граб, дуб, вяз. Северная граница широколиственных лесов уходила на север примерно на 800 км по отношению к ее теперешнему положению. В лесах встречались такие животные, как носорог Мерка, лесной слон, косуля, благородный олень.

В этот период (на северо-западе Европы он известен под названием «ээмское море») произошла значительная гляциоэвстатическая трансгрессия океана. Море опять заняло низменные районы на севере Европы. Обширный водный бассейн — Мгинское море — располагался на северо-востоке Европы. Он занимал Балтийское, Ладожское и Онежское моря. На берегах Мгинского моря росли широколиственные леса.

Рисс-вюрмскую трансгрессию Средиземного моря именуют тирренской. На этом этапе средиземноморские воды потеплели, в них расселились теплолюбивые моллюски; наиболее характерный вид Strombus bubonis ныне распространен в тропиках — у Атлантического побережья Африки.

Впервые тирренский этап в истории Средиземноморского бассейна был выделен 100 лет назад. Более поздние исследования показали, что этот этап был длительным и сложным. Подробные исследования, проведенные на побережье Туниса, позволили установить, что там имеются три террасы, содержащие фауну Strombus. За верхней террасой (на высоте почти 30 м) сохранилось название «тирренская». Нижнюю (около 15 м) стали именовать монастирской (по названию приморского поселка). Правда, позже выяснилось, что в Тунисе представлен только один морской уровень со Strombus. Более ранний уровень залегает на абрадированной поверхности древних морских террас.

Два тирренских уровня отчетливо прослеживаются на Средиземноморском побережье Франции. Более древний уровень, или эвтиррен, содержащий фауну Strombus bubonis, представлен как осадками прибрежного типа, так и лагунными образованиями. Высота уровня различна: 25–30 м в Приморских Альпах, 5–6 м в Лангедоке. В устье Роны этот уровень лежит ниже современного уреза воды. Именно эвтиррен сопоставляется французскими исследователями с рисс-вюрмским межледниковьем.

Гляциоэвстатическая трансгрессия, охватив Средиземное море, вскоре дошла и до Черноморского бассейна. В Черном море этому времени соответствуют так называемые карангатские отложения. Стратотипический разрез был описан на мысе Карангат на юге Керченского полуострова. Позднее карангатские отложения были изучены и описаны во всех частях Черноморья: на Кавказе, в Крыму, на побережьях Украины, Румынии, Болгарии и Турции. Исследования показали, что карангатская трансгрессия происходила неравномерно: сперва уровень моря поднялся на 4–6 м и некоторое время задержался на этих отметках, позднее поднялся еще, достигнув максимальных значений (около 14 м) по отношению к современному уровню.

Общий признак карангатских отложений — присутствие в них солоноводных моллюсков — обитателей Средиземного моря. Соленость черноморских вод в максимуме карангатской трансгрессии достигала 30‰.

Что касается Каспийского бассейна, то там после позднехазарской трансгрессии произошла глубокая регрессия. В Прикаспийской низменности и в долине Волги накапливались отложения (аллювиальные, эоловые, склоновые), относящиеся к ательской свите. В ряде случаев эти отложения залегают поверх верхнехазарских и перекрываются более поздними нижнехвалынскими морскими осадками. В основании этих отложений обычно лежат аллювиальные пески; выше они переходят в лёссовидные суглинки. Мощность ательской свиты в Поволжье в отдельных случаях достигает 20 м.

На протяжении описанного времени в Европе развивались ашельские индустрии. Исследование отложений в районе стоянки Терра-Амата показало, что здесь зафиксированы следы трех морских трансгрессий, разделенные континентальными образованиями. Ашельская стоянка с остатками жилища была «запечатана» под отложениями верхней трансгрессии. Фауна местонахождения включала древнего слона, носорога, оленя, медведя, кабана, тура. Каменные орудия представлены чопперами, чоппингами, ручными рубилами, остроконечниками. В культурном слое стоянки обнаружен отпечаток ноги человека длиной 21 см. Это дало основание предположить, что рост существа, оставившего такой отпечаток, был не менее 1 м 60 см. К той же трансгрессии относится местонахождение Торре-ин-Пьетра. По мнению специалистов, каменная индустрия памятника близка к той, что обнаружена в культурном слое Терра-Аматы.

На более поздней стадии верхней трансгрессии была образована пещера Лазарет в Ницце, на высоте около 50 м над уровнем моря. Основная часть осадков здесь накопилась уже в рисское время.

Чрезвычайный интерес представляют антропологические находки, сделанные в Греции, в пещере Петралона на полуострове Халкидики. Пещера состоит из ряда соединяющихся камер. Заполняющие их отложения чередуются с травертинами (отложениями, образовавшимися в озерах с сильно кальцинированными водами). В одном из таких травертиновых слоев был обнаружен хорошо сохранившийся череп гоминида. В отношении возраста находки много неясного. На основании данных палеомагнитного, термолюминесцентного и некоторых других специальных анализов отложений высказано мнение, что гоминиду из Петралоны не менее 700 тыс. лет. Ряд исследователей выражают весьма обоснованные сомнения в достоверности этих анализов. Изучив фауну, они делают вывод о соответствии слоя с гоминидом бихарскому (миндель-рисс) фаунистическому комплексу; есть указания и на более поздний возраст.

Столь же неопределенно и положение «черепа из Петралоны» в систематике гоминид. Специалисты отмечают, что в морфологии черепа архаические признаки, свойственные Homo erectus, сочетаются с весьма прогрессивными, находимыми у Homo sapiens.

Наиболее полный разрез ашеля рисского возраста в Западном Средиземноморье был обнаружен в результате раскопок пещеры Лазарет. Морские слои миндель-рисского возраста здесь перекрыты 10-метровой толщей пещерных отложений. Исследование состава отложений (а также ископаемых пыльцы и фауны) позволило определить, что за время их формирования произошли три похолодания (рисс I, II, III), перемежающиеся относительными потеплениями. Культурные остатки были обнаружены в слоях, соответствующих риссу I и III. Фауна слоев включает древнего слона, благородного оленя, пещерную рысь, пантеру, тура, медведя, волка. Наряду с галечными орудиями обнаружены ручные рубила и скребла. В верхнем рисском слое найдены также кости человека: зубы и часть черепной крышки. Каменная техника рисских местонахождений юга Франции весьма разнообразна.

Она представлена как галечными орудиями, так и орудиями, свойственными верхнему палеолиту (40–10 тыс. лет назад). На других памятниках отмечена особая техника подготовки ядрищ (от них откалывали заготовки для орудий) — леваллуа, получившая широкое распространение много тысяч лет спустя.

В пещере Араго, расположенной в местечке Тотавель близ города Перпиньян в Восточных Пиренеях, в слоях, датируемых риссом, сделана целая серия антропологических находок, в том числе зубы, фаланги, фрагменты черепа и почти полная лицевая часть скелета гоминид. М.-А. де Люмлей, изучавшая эти находки, считает, что они принадлежат к особой группе пренеандертальцев, к которой она относит значительное число находок гоминид миндельского, миндель-рисского, рисского и рисс-вюрмского возраста в Европе. Но мнению французской исследовательницы, в морфологии этих гоминид архаические черты сочетаются с прогрессивными, свойственными неандертальцам, появившимся в Старом Свете много тысячелетий спустя.

В ашельское время продолжалось интенсивное заселение прибрежной зоны Ближнего Востока. В районе Бейрута несколько среднеашельских памятников приурочено к береговым отложениям на террасах с отметками 52 и 46 м над уровнем моря. По мнению французских специалистов, проводивших здесь исследования в 60-х годах, обе террасы соответствуют миндель-рисскому (кромер) межледниковью.

Еще больше население увеличилось в эпоху позднего ашеля (рисс, рисс-вюрм). Стоянки по-прежнему концентрируются в приморской зоне и в долинах рек, пересекающих предгорья. В то время становились более разнообразными технические приемы изготовления орудий. В конце рисс-вюрмского межледниковья в ряде пунктов Ближнего Востока появилась своеобразная индустрия ябруд: орудия ашельского типа сочетались с «пластинчатой» техникой, свойственной позднему палеолиту.

Значительно большее число поселений с орудиями ашельского типа относится к времени миндельского оледенения. Одно из таких поселений — Убедийа — располагалось на западных склонах Иорданской долины, к югу от Тивериадского озера. При помощи спорово-пыльцевого анализа установлено, что на склонах Иорданской долины росли дубовые леса, на водоразделах были распространены травянистые степи, пойму покрывала растительность озерно-болотного типа. Основным в жизни населения была охота на слона, носорога, гиппопотама, благородного и гигантского оленя, лошадь, верблюда.

Другое поселение, относящееся к концу миндельского оледенения, — Латамне — лежало в долине реки Эль-Аси в Сирии.

На протяжении ашельской эпохи человек освоил и Черноморское побережье Кавказа. Находки ашельских орудий были сделаны в районе горы Яштух недалеко от города Сухуми. Судя по геоморфологическому положению, они соответствуют V морской террасе, которая образовалась в ходе древнеэвксинской трансгрессии Черного моря. Палеолитические орудия здесь были обнаружены на поверхности слабо наклоненной в сторону моря террасы и в обнажениях небольших речек, размывающих поверхность террасы. Ленинградский археолог И. И. Коробков, проводивший в течение ряда лет изучение этого местонахождения (в 1961 г. в этих работах принимал участие автор), смог выделить несколько «зон концентрации» орудий, которые, по-видимому, соответствуют отдельным стоянкам.

В ашельское время была заселена территория Внутреннего Кавказа. Ашельские слои многослойной пещеры Азых в Азербайджане свидетельствуют о том, что в ашельское время человек здесь охотился на носорога, бизона, пещерного медведя, дикого осла и других представителей тираспольского фаунистического комплекса.

В 1968 г. азербайджанские археологи нашли в ашельском слое V обломок челюсти гоминида, которому было присвоено название «азыхантроп». Азербайджанские и французские антропологи, изучавшие эту челюсть, приходят к выводу, что по ряду морфологических признаков азыхантроп похож на гоминид из пещеры Араго и может быть отнесен к разряду пренеандертальцев.

Судя по палинологическим данным, в первую половину времени образования среднеашельского слоя климат в районе пещеры был очень теплым. В лесах росли теплолюбивые породы: дуб, граб, лапина, дзельква, грецкий орех. Это время сопоставляется с лихвинским (миндель-рисс) межледниковьем. Во вторую половину среднеашельского времени климат стал значительно холоднее, началось днепровское оледенение.

На протяжении рисс-вюрмского межледниковья ашельский человек освоил и высокогорные районы Главного Кавказского хребта. На южном склоне Большого Кавказа, в пределах Юго-Осетинской АО, расположены многослойные пещерные памятники — группы Кударо и Цона. Пещера Кударо I расположена на высоте 1,6 тыс. м, а Цона — 2,1 тыс. м над уровнем моря. Споровопыльцевые исследования показали, что во время формирования ашельских слоев в районе пещеры преобладали елово-пихтовые леса с участием широколиственных пород, сейчас занимающих средние и верхние ярусы горных лесов. Судя по анализу фауны, местные жители охотились в основном на пещерного медведя, однако добычей их становились и обезьяна (макак), носорог, бурый медведь, благородный олень, зубр (бизон) и другие животные.

Средиземные моря и последнее оледенение

Как показывают исследования глубоководных отложений, глобальное похолодание началось уже около 115 тыс. лет назад, а 110 тыс. лет назад летняя температура поверхностного слоя воды в Северной Атлантике стала на 5–6° ниже, чем в рисс-вюрмское межледниковье. Дальнейшее развитие климата было пульсирующим. Периоды потеплений чередовались с более продолжительными похолоданиями. Начавшееся понижение температур отразилось на облике растительности Европы. Почти повсеместно преобладали ландшафты типа лесотундры. Только на защищенных горами северных побережьях Средиземного моря — в Греции, Италии и Испании — сохранились сильно разреженные леса. Последнее четвертичное оледенение в Альпах известно как вюрмское, в Центральной Европе — как вислинское. На Русской равнине его называют валдайским.

В раннем вюрме первая волна холода сменилась потеплением 95–90 тыс. лет назад. Температура воды в Северной Атлантике повысилась на 7–8° В Западной Европе это потепление лучше всего изучено на территории Голландии (в местечке Амерсфорт). Здесь произрастали сосновые и березовые леса. Летние температуры поднялись на 4–5°, достигнув 14–15 °C. Затем наступило новое похолодание, которое сменилось 82–81 тыс. лет назад потеплением брёруп. Тогда в Западной Европе распространились широколиственные леса, а летние температуры поднялись до 16–17°. В течение последовавшего похолодания средние летние температуры упали до 10—6 °C.

За последние годы палеогеографы получили новые данные, которые позволили несколько прояснить природную обстановку непосредственно в области Средиземноморья в эпоху вюрмского оледенения. На протяжении этого времени несколько раз резко менялась увлажненность региона: периоды сравнительно хорошей обеспеченности влагой чередовались с длительными засухами. Правда, довольно трудно установить, каким был климат Средиземноморья в раннем вюрме. Благодаря палинологическим исследованиям отложений реки Эль-Аси в Сирии удалось определить фазу увлажнения, датированную 56–46 тыс. лет назад, и аридную фазу — 46–45 тыс. лет назад. К сожалению, для радиоуглеродного метода, с помощью которого произведены датировки фаз, эти величины близки к предельным; действительный возраст обычно значительно древнее. Однако, насколько омоложены указанные даты, сказать трудно. Что касается Северной Африки, включая Сахару, то здесь на протяжении раннего вюрма сохранялись резко засушливые условия.

В период, соответствующий средневюрмскому потеплению, на большей части Средиземноморского бассейна установились влажные условия. В долинах рек Ближнего Востока, по данным спорово-пыльцевого анализа, произошел расцвет широколиственных лесов. 40 тыс. лет назад в районах, расположенных севернее и южнее Атласских гор, отмечено увеличение осадков. Резко поднялся уровень воды в озерах к югу от Сахары.

Максимальное продвижение ледников на территории Европы совпало с установлением повсеместно в Средиземноморском бассейне холодных и резко засушливых условий. Снеговая линия на востоке опустилась не меньше чем на 600 м. В долинах рек и в предгорьях почти совершенно исчезли леса. Понизились уровни озер во внутренних котловинах Малой Азии, на Аравийском полуострове, южнее Сахары (в Чаде и озерах Афара). Исследования состава донных фораминифер в восточной части Средиземного моря показали, что около 18 тыс. лет назад летние температуры поверхностных вод понизились на 4 °C. Одновременно уменьшилась соленость.

Один из механизмов, которым можно объяснить колебания увлажненности аридной зоны в зависимости от развития оледенения в умеренных широтах, связан с изменением положения так называемой зоны внутритропической конвергенции. Это переходная зона между пассатами и муссонами, совпадающая с полосой пониженного давления. При межледниковых потеплениях зона внутритропической конвергенции отодвигалась к северу и летние муссоны беспрепятственно переносили влагу в область пустынь. В периоды похолоданий зона перемещалась ближе к экватору и пустыни оказывались во власти сухих пассатов, что приводило к их резкой аридизации. По данным грузинских палеогеографов, по-видимому, в течение раннего и позднего вюрма происходило двукратное продвижение горно-долинных ледников. В центральных районах Большого Кавказа ледники опускались на 800—1000 м ниже, чем сейчас.

Согласно полинологическим исследованиям климат в течение последних эпизодов оледенения неоднократно менялся. В отложениях Кударских пещер, соответствующих раннему и среднему вюрму, обнаружена пыльца, которая свидетельствует о том, что в верхнем ярусе гор сосновые и березовые леса чередовались с безлесными ландшафтами.

Как показало изучение торфяника в районе города Сухуми, на протяжении средневюрмского потепления (41–40 тыс. лет назад) на Черноморском побережье Кавказа росли буково-пихтовые леса с елью. Климат был умеренно теплым и влажным. Судя по радиоуглеродным датам, уже около 38 тыс. лет назад климат стал холодным и влажным. На побережье произрастали почти исключительно сосновые леса.

Холодный и сухой климат удерживался на Кавказе большую часть позднего вюрма. Как показали исследования разрезов в нижнем течении реки Иори в Восточной Грузии, около 20 тыс. лет назад здесь была распространена растительность типа лесостепи с разреженными сосновыми лесами.

Климатические колебания в конце позднего вюрма (14–10 тыс. лет назад) изучены достаточно подробно. Продолжалось общее потепление климата, на фоне которого происходили относительные потепления и похолодания. Первым интенсивным потеплением был бёллинг (13,2—12,3 тыс. лет назад). В это время климат на большей части Европы был уже теплым. После непродолжительного похолодания наступило новое потепление — аллерёд (12–11 тыс. лет назад). Затем опять похолодало, восстановились условия полярной тундры. Новая волна тепла (10,3—10,2 тыс. лет назад) ознаменовала окончание последнего оледенения в Европе.

Подробные сведения относительно климатических колебаний в позднеледниковое время были получены в результате комплексных исследований археологических стоянок на восточном побережье Средиземного моря. Около 12 тыс. лет назад (аллерёд) здесь установились влажные и теплые условия, 11–10 тыс. лет назад климат стал вновь прохладным и сухим, а 10 тыс. лет назад опять наступило тепло, и вскоре распространились широколиственные леса.

12 тыс. лет назад начался новый этап увлажнения Сахары, поднялся уровень ряда озер, расположенных к югу от великой пустыни. Приблизительно 14 тыс. лет назад распространились смешанные леса в межгорных котловинах Кавказа. Палинологические исследования показали, что на равнине Иори уже росли низменные леса с широколиственными породами.

Максимальные стадии последнего оледенения соответствовали глубокой гляциоэвстатической регрессии Мирового океана. Уровень его понизился на 120–100 м. Примерно на ту же величину понизился уровень Средиземного моря (гримальдийская регрессия). Отложения этого времени содержат «холодную» североатлантическую фауну; как отмечалось, температура поверхностного слоя воды в Восточном Средиземноморье понизилась на 4°

В вюрме уровень моря, по крайней мере один раз, поднимался выше современного. На побережье Ливана, в районе Нааме, волноприбойная ниша срезала отложения рисс-вюрмской трансгрессии с раковинами Strombus bubonis. В ходе этой трансгрессии был отложен материал, содержащий раковины Vermatus. По этим раковинами уран-ториевым методом была получена дата 90±20 тыс. лет назад, позволившая сопоставить эту трансгрессию с одним из ранневюрмских потеплений (амерсфорт, брёруп), хотя для обоснования такого сопоставления необходимы дополнительные данные.

На протяжении большей части позднего вюрма в Черноморском бассейне происходила регрессия. Там существовал слабосолоноватоводный бассейн, сток из которого шел через Босфор и Дарданеллы. Уровень Черного моря в вюрмское время определялся положением коренных пород в районе проливов. Как показало бурение, эти породы лежат на глубине 70–80 м. Именно на такой глубине обнаружены береговые образования на северо-западе акватории Черного моря.

Так, огромная область мелководья стала в течение максимума последнего оледенения сушей. По низменной равнине текли реки, врезаясь в толщу осадочных пород. Именно в результате эрозионной деятельности рек возникли многочисленные лиманы, столь характерные для Причерноморской низменности. Подводные долины, погребенные под толщей позднейших отложений, прослеживаются и сейчас в области мелководья: это продолжения Днестра, Днепра, Куяльника и многих других рек.

Раннехвалынский и ранний новоэвксинский бассейны [Федоров, 1978]

За счет поступления речных вод и сброса из приледниковых бассейнов соленость черноморского бассейна все время понижалась. Как показали исследования глубоководных отложений, около 22 тыс. лет назад воды Черного моря стали практически пресными. Образовавшийся опресненный регрессивный бассейн получил название «новоэвксинский». Около 12 тыс. лет назад уровень его стал повышаться. Это могло быть вызвано двумя причинами — усиленным поступлением талых ледниковых вод через каналы стока и глобальной трансгрессией Мирового океана, достигшей Черноморской котловины.

Что касается Каспийского бассейна, то там за последнее оледенение произошли две мощные трансгрессии — ранне- и позднехвалынская. Наиболее значительной была первая трансгрессия: в ходе ее каспийские воды достигли абсолютной отметки 50 м. Море затопило огромные пространства Прикаспийской низменности, проникнув по долине Волги до Самарской Луки. Была покрыта водой вся Куринская низменность, море доходило до юго-восточных отрогов Главного Кавказского хребта и до Малого Кавказа. Раннехвалынское море покрывало всю Западно-Туркменскую низменность и низменные Каракумы, примерно до города Кизыл-Арвата, затем стало медленно отступать, задерживаясь на промежуточных уровнях. Террасы, соответствующие этим уровням, выражены на абсолютных отметках 32–34, 20–22, 12–14 и 8–9 м. Нижне-хвалынское море было опресненным. В его водах обитали преимущественно моллюски группы Didacna trigonoides, которые в Верхнехазарском бассейне встречались только в устьях крупных рек.

После небольшого перерыва произошла позднехвалынская трансгрессия, имевшая более скромные размеры. Пределы ее распространения были ограничены нулевой горизонталью (26–27 м над современным уровнем Каспия). Как и в предыдущем случае, можно проследить несколько фаз позднехвалынской трансгрессии. Более низкие террасы располагаются на абсолютных отметках —2, —11–12 и —16–17 м.

Позднехвалынский комплекс дидакн беднее в видовом отношении; представлены практически только два вида. Предполагается, что в период максимума нижнехвалынской трансгрессии каспийские воды переливались через Маныч в Черное море, преодолев водораздел, расположенный на высоте 50 м над уровнем моря.

Есть все основания связать обе хвалынские трансгрессии с поступлением огромных масс воды из приледниковых водоемов. Главным питающим каналом была Волга, собиравшая значительную часть вод из приледниковых озер Русской равнины. Радиоуглеродные датировки подтверждают это предположение. Возраст раннехвалынской трансгрессии соответствует оледенению раннего вюрма (70–40 тыс. лет назад), тогда как возраст позднехвалынской (20–10 тыс. лет назад) довольно точно совпадает с максимумом позднего вюрма.

На протяжении рисского оледенения рисс-вюрмского межледниковья и в начале вюрмского оледенения на территории Старого Света были широко распространены поселения неандертальского человека — Homo sapiens neanderthalensis. Определение времени существования, хронологическое и локальное подразделение и особенности развития неандертальца относятся к числу до сих пор не решенных проблем. Длительное время принимавшееся в науке деление неандертальцев на типичных (классических) и нетипичных ныне большинством исследователей отвергается. Согласно современным реконструкциям неандертальцы были широкие в плечах, коренастые: их средний рост составлял 1,62 м (1,65 м у мужчин, 1,55 м у женщин). Объем мозга был лишь немногим меньше, чем у современного человека (1500/1400 см^3), хотя у отдельных индивидуумов (человек из Амуда) он достигал огромной величины — 1740 см^3. Очень характерным для неандертальского человека было строение лицевого скелета: вдавлены глазные впадины, резко выделены подбровный валик и подбородок.

Советский антрополог В. П. Алексеев, произведя промеры и статистическую обработку большого числа скелетных остатков, выделил четыре группы в составе неандертальского населения: 1) европейскую, включающую также местонахождение Джебел Ирхуд в Северной Африке и один из черепов пещеры Схул в Палестине; 2) африканскую, по находкам в Афаре (ЮАР) и Брокен Хилл (Замбия); 3) переднеазиатскую, в которую входят многочисленные скелеты из пещеры Шанидар на севере Ирака, а также скелет ребенка из пещеры Тешик-Таш на юге Узбекистана.

Четвертую группу образуют некоторые черепа из пещеры Схул (Схул IV и V). Эти черепа отличаются высоким сводом, слабо наклоненной лобной костью, большим объемом мозга. Эти особенности, а также общие пропорции тела сближают схульских неандертальцев с человеком современного типа.

На протяжении раннего и значительной части среднего вюрма в бассейне средиземных морей, так же как в Европе и в Передней Азии, происходило развитие культур мустье. В археологической науке еще не решены многие проблемы, связанные с этим важнейшим этапом первобытной истории. Можно считать установленным лишь следующее: численность мустьерского населения на большей части Евразии возросла по сравнению с ашельским, и оно было лучше адаптировано к окружающей среде. Действительно, ашельское население существовало преимущественно в «теплых» ландшафтах: их постоянной добычей были такие теплолюбивые животные, как носорог, гиппопотам, макак. Мустьерские люди жили в значительно более суровых условиях. Уже в начале вюрмского времени в составе фауны Ближнего Востока произошли существенные изменения. Вымерли крупные животные — обитатели саванн, в первую очередь слоны и гиппопотамы. На Ближнем Востоке основными объектами охоты становятся сравнительно мелкие животные — обитатели горно-лесных ландшафтов: лесная лань, джейран, гиена, бык. На северном побережье Средиземного моря (грот Ортюс близ города Монпелье) охота шла на пещерного медведя, лошадь, благородного оленя, козла.

Особенностью мустье Передней Азии была высокая вариабельность каменных индустрий. Советский исследователь И. И. Коробков выделил восемь основных типологических вариантов левантийского мустье. Большая часть этих вариантов имеет определенно локальное распространение; они приурочены или к северной, или к южной зоне побережья, к Иудейской пустыне, району Тивериадского озера, Пальмирскому оазису. В целом не удается проследить зависимость типологических вариантов от особенностей хозяйства или же связать их с антропологическими типами древнего населения. Это, с одной стороны, указывает на существование относительно замкнутых культурных зон, а с другой — выявляет значительную подвижность мустьерского населения.

Датировки наиболее ранних мустьерских стоянок (Джерф Аджла в Пальмирском оазисе и Кебара Ф в литоральной зоне Палестины) составляют 43–42 тыс. лет. Мощность культурных слоев невелика. Это свидетельствует о кратковременном обитании небольших охотничьих групп. Переход от мустье к верхнему палеолиту совершился, по-видимому, 42–40 тыс. лет назад.

На некоторых многослойных памятниках (Кзар Акил, Джерф Аджла, Табун) устанавливается переходный этап от мустье к верхнему палеолиту. Мустьерские орудия здесь сочетаются с типичными верхнепалеолитическими. Судя по имеющимся датировкам, переходный этап относится к времени 40–30 тыс. лет назад. В составе охотничьей добычи были животные, характерные для горно-лесных ландшафтов: лесная лань, благородный олень, косуля. Преобладающий объект охоты — лесная лань.

На территории Северной Африки культуры, относимые к мустье и атеру, существовали на протяжении средневалдайского интервала: 40–25 тыс. лет назад. Среди охотничьих трофеев здесь еще попадались слон и носорог, однако основной добычей становились олень, антилопа, бовиды.

На Кавказе, где мустьерское население было гораздо многочисленнее, чем ашельское, охота шла главным образом на пещерного медведя, хотя возросло значение и других животных: благородного оленя, зубра, куницы. Население по-прежнему концентрировалось в Причерноморской зоне, в центральной части Главного Кавказа и на Малом Кавказе.

Мустьерские поселения существовали на Кавказе в течение теплых межстадиалов и похолоданий раннего вюрма, а также в среднем вюрме. По данным спорово-пыльцевого анализа отложений пещеры Кударо III в Южной Осетии, в мустьерское время растительность изменилась от темнохвойно-широколиственных лесов до субальпийских березняков. Елово-пихтовые леса были распространены в мустьерское время на склонах гор на Черноморском побережье Кавказа, сосново-березовые — на северном склоне (в районе Губского навеса). Зона вечных снегов на Западном Кавказе понижалась почти на 700 м. Мустьерские памятники существовали более 40 тыс. лет назад.

Мустьерский слой 3а в пещере Кударо I датирован 44 150 ± 2400 / 1850 лет, верхний мустьерский слой в Ахштырской пещере (недалеко от города Сочи) — 35 ± 2 тыс. лет назад. Основной охотничьей добычей в Южной Осетии и в районе Черноморского побережья был по-прежнему пещерный медведь. В предгорьях Карабаха охотились еще и на благородного оленя, на Армянском нагорье — на пещерного медведя, носорога, лошадь, оленя, газель, на северном склоне Главного Кавказского хребта — на тура, барана, бизона, лошадь.

Недалеко от города Краснодара в покровных отложениях второй террасы реки Иль (притока Кубани) залегает культурный слой мустьерской стоянки Ильская. Большая часть фаунистических остатков принадлежит бизону. Обнаружены по крайней мере три особи мамонта. Состав фауны и пыльцы говорит о том, что в окрестностях стоянки преобладали степи. И состав фауны, и орудия труда дают основание считать, что обитатели стоянки пришли сюда с Русской равнины.

Мустьерские памятники Кавказа в большинстве своем свидетельствуют о непродолжительном пребывании здесь небольших охотничьих групп. В Южной Осетии наиболее крупный памятник — Джурчула, по мнению В. П. Любина, был сезонным охотничьим стойбищем. Остальные определяются как охотничьи биваки, стоянки-мастерские.

Типологическое изучение каменных орудий привело В. П. Любина к заключению, что мустье Кавказа «тяготеет к переднеазиатской области» и имеет в основном два варианта — типичное и зубчатое с тремя культурами: губской, цхинвальской, кударо-джурчульской. Учитывая, что каждая культура представлена несколькими близко расположенными памятниками, вполне вероятно, что эти памятники образовались в результате движений одной и той же охотничьей группы.

Мустьерские стоянки известны на территории Средней Азии. Их особенно много в предгорьях Тянь-Шаня и Памиро-Алая: это пещеры и открытые стоянки, тяготеющие к межгорным котловинам и каньонам. В одной из пещер — Тешик-Таш — академик А. П. Окладников обнаружил в мустьерском слое погребение неандертальского ребенка. Фауна этого слоя включала горного козла, благородного оленя, кабана, лошадь, шерстистого носорога.

В начале 80-х годов проводились археологические и палеогеографические работы на западе Туркмении. На слабоволнистой каменистой равнине, лежащей между Большим и Малым Балханом, расположены береговые валы, образованные водами Каспия во время хвалынских трансгрессий. На поверхности валов найдены камни, многие из которых были законченными орудиями труда. Обнаружены также мустьерские двусторонне обработанные орудия. По всей вероятности, мустьерские люди здесь первоначально раскалывали камни. Среди морской гальки они выбирали наиболее подходящие и несколькими ударами отбойника придавали им нужную форму. Законченные орудия уносили с собой; на каменных россыпях оставались отходы производства или полуфабрикаты. Скорее всего, люди жили где-то недалеко. Однако найти эти поселения до сих пор не удалось. Тем не менее находки мустьерских орудий на берегах нижнехвалынской трансгрессии Каспия и на Красноводском полуострове — свидетельство того, что Западная Туркмения была заселена человеком в эпоху мустье.

В течение длительного времени индустрии мустье связывали исключительно с неандертальским человеком. Потом из этого правила стали появляться исключения. В пещере Староселье в Крыму и в пещере Джебел Кафсех в Палестине в слоях с типичными мустьерскими индустриями были найдены скелетные остатки Homo sapiens sapiens. Эти находки позволяют утверждать, что между мустьерской техникой и неандертальским антропологическим типом нет жесткой связи.

На основании сказанного попробуем ответить на вопрос: что же представляла собой эпоха мустье? По-видимому, это была система технических, культурных и социальных адаптаций, направленных на преодоление крупного экологического кризиса, ознаменовавшего начальный этап вюрмского оледенения. Основные усовершенствования произошли в сфере орудий труда: археолог определяет мустье по характерному набору каменных орудий — скребел, остроконечников, специально подготовленных ядрищ (техника леваллуа). Уже давно было выделено несколько фаций мустьерской техники. Так, во Франции их известно пять: мустье ашельской традиции, типа Кина, типа ферраси, типичное и зубчатое. Одни фации имеют узколокальное проявление, другие охватывают огромные пространства. По-видимому, речь идет об определенных технических моделях, не имевших ни функционального, ни этнического содержания. Одним и тем же остроконечником могли убить горного козла в Пиренеях и антилопу в Северной Африке (добавим, что охотничья добыча мустьерских людей в Крыму включала мамонта). Во всяком случае, выделить какие-либо культурные зоны на основании распространения фаций невозможно. Мустьерское население состояло из небольших кочевых групп. По-видимому, именно их широким расселением и взаимным обогащением культурным опытом объясняется распространение мустьерских индустрий на берегах средиземных морей.

Примерно 40–30 тыс. лет назад начинается новый этап в первобытной истории Старого Света. Наиболее характерные черты его: широкое распространение человека современного антропологического типа Homo sapiens sapiens и верхнепалеолитической техники. Раньше эти два процесса связывали. Однако известны случаи, когда мустьерские орудия изготавливали современные люди. По всей вероятности, здесь речь идет о двух независимых процессах — биологическом и культурном, вызванных одной причиной — необходимостью приспосабливаться к экологическому кризису.

До недавнего времени антропологи считали (а многие считают и сейчас), что сапиенс возник в результате биологической эволюции неандертальцев (дрейфа генов и мутаций, закрепляемых отбором). Новые данные показывают, что дело обстояло, по-видимому, сложнее. Так, в Юго-Западной Франции имеется местонахождение Фонтешвад, где обнаружен индивид очень близкий к сапиенсу, возраст которого по меньшей мере 120 тыс. лет. В связи с этим появились представления о прямой линии развития, идущей от габилиса к сапиенсу.

Столь же неясен вопрос о месте происхождения современного человека (моно- или полицентризм: возникновение в одной или одновременно в разных точках обитаемого мира), а также о точном времени его появления. Как бы то ни было, непреложно одно — приблизительно 40–30 тыс. лет назад H. s. sapiens стал единственным властелином суши. Трудно, пожалуй, сказать, что выгодно отличало сапиенса от неандертальца. Выше мы говорили, что неандерталец был достаточно силен, у него был и большой объем мозга — многое из того, чего достиг человек верхнего палеолита, мог бы сделать и неандерталец. О сложном духовном мире неандертальского человека говорят погребения, которые обнаружены во Франции, в Крыму, на Ближнем Востоке. Чего стоят «цветы на могиле неандертальца», следы которых обнаружены в пещере Шанидар! По-видимому, из всех многочисленных свойств вида Н. s. sapiens важнейшее — полиморфизм. По словам В. П. Алексеева, это свойство проявляется не столько в чрезвычайной изменчивости отдельных морфофизиологических признаков и их амплитуде, сколько в их сочетаемости, что дает возможность подразделить вид на многочисленные локальные варианты.

К этому определению необходимо прибавить усложнение системы поведения и культуры. У человека появились новые черты, которыми до него на Земле не обладал никто: способность к усложненной адаптации, умение не только вырабатывать альтернативные модели и выбирать тот вариант, который в данных условиях оказывался оптимальным, но и изменять эти модели в зависимости от изменяющихся условий. И еще одно замечательное свойство — память. Все, чего человек достиг, весь опыт огромного числа поколений не исчезали бесследно, а навсегда оставались в копилке памяти, имя которой — культура. Именно усложнение адаптации, пластичность и беспредельное увеличение объема социальной памяти были теми свойствами рода Н. s. sapiens, которые сперва помогли ему уцелеть в жесточайшем кризисе последнего оледенения, а затем достичь высот цивилизации.

Обычно верхний палеолит в приледниковой Европе связывают с широким распространением пластинчатой техники и изделий из кости и рога, а также с появлением искусства. Важнейшим нововведением была, конечно, пластинчатая техника или, точнее, стандартизация заготовок. Люди научились откалывать от каменных ядрищ длинные и тонкие пластины, из которых можно было в дальнейшем изготовить целый ряд инструментов самого различного назначения. Тем самым значительно повышалась производительность труда, увеличивалась эффективность и упрощалось изготовление орудий. Сама идея пластинчатой техники не была исключительным достижением человека верхнего палеолита. В рисс-вюрмское время в ряде пещер Ближнего Востока зарегистрирована своеобразная ашельская индустрия ябруд. Для нее было характерно широкое применение пластин. Но если тогда это был своего рода эксперимент, не получивший дальнейшего развития (но, по-видимому, «осевший» в коллективной памяти — культуре), то в эпоху верхнего палеолита пластинчатая техника получила всеобщее распространение.

Радиоуглеродные датировки, полученные для слоев переходного этапа (сочетающего элементы техники мустье и верхнего палеолита), показывают, что данный культурно-исторический этап начался раньше всего на Ближнем Востоке. Этому явлению есть правдоподобное объяснение. С началом вюрмского оледенения на Ближнем Востоке создалась напряженная экологическая ситуация, о масштабах которой свидетельствует сокращение населения. Число мустьерских стоянок здесь меньше, чем ашельских. По-видимому, в условиях хронического недостатка пищи древние люди делали все возможное, чтобы усовершенствовать орудия охоты. Тогда-то вернулись к давно забытой идее стандартизации заготовок путем изготовления пластин. Идея оказалась продуктивной: изготовление орудий, предназначавшихся для охоты и для обработки туш, упростилось; сами орудия стали более эффективными. На какое-то время решение проблемы голода было достигнуто. Каким-то образом технические достижения одной группы передавались соседним коллективам (в качестве наиболее вероятного механизма обмена культурно-технической информацией обычно называют эвгогамные браки).

Приблизительно 30–16 тыс. лет назад на территории Передней Азии развивались индустрии левантийского ориньяка, имевшие чисто верхнепалеолитический характер. Поскольку между слоями переходного этапа и ориньяка существует эрозионный перерыв, специалисты боятся утверждать, что между этими индустриями есть генетическая связь, хотя такое весьма вероятно. Ориньякские индустрии соответствуют максимальному похолоданию и иссушению климата на территории Передней Азии. По расчетам, депрессия снеговой линии в горах восточного побережья Средиземного моря составила около 600 м. Есть данные о полном исчезновении лесной растительности в горах.

В ориньякскую эпоху число поселений продолжает сокращаться. Почти полностью исчезают поселения открытого типа. Сокращение числа поселений в приморской зоне, вероятно, частично связано с регрессией моря. Так, в районе гор Иудеи известно 18 пещерных памятников мустье и только семь верхнепалеолитических. Значит, распространение верхнепалеолитической техники не привело к радикальному решению проблемы питания на Ближнем Востоке. Это и понятно: совершенствование орудий охоты лишь убыстряло истребление дикой фауны.

Иначе обстояло дело в Европе. Распространение верхнепалеолитической техники (наиболее ранние стоянки имеют возраст 35–30 тыс. лет) привело к резкому увеличению производительных сил, что нашло свое выражение прежде всего в росте численности населения. Число и размеры стоянок верхнего палеолита возросли во много раз по сравнению с эпохой мустье.

В Европе можно говорить о двух основных областях концентрации верхнепалеолитического поселения. Восточная простиралась от Центральной Европы (стоянки в верхнем течении Дуная и в предгорьях Карпат) до Предуралья и включала бассейн Днепра и среднего Дона. Западная область охватывала Приатлантическую Европу и северное побережье Средиземного моря. Наиболее высокой была численность поселения в так называемой Франко-Кантабрии — на юго-западе Франции и северо-востоке Испании.

На основании морфологических и технических особенностей каменных орудий в пределах каждой области археологи выделяют несколько культур. Одни специалисты (и их большинство) считают, что за этими культурами стоят какие-то устойчивые объединения людей (племена или группы племен), в среде которых сохранялись традиционные приемы изготовления орудий труда. Другие склонны видеть за культурами какие-то особенности трудовой деятельности (например, сезонные). По-видимому, и та и другая точка зрения имеют право на существование.

Как показывает статистический анализ каменных орудий, в одних случаях верхнепалеолитические культуры, безусловно, отражают какие-то традиционные объединения, существование которых не связано ни с особенностями производственной деятельности, ни с природным окружением. В других случаях они явно отражают пространственное распределение орудийной деятельности и особенности природной зональности. Замечено, что существование независимых от ландшафтов культурных общностей в наибольшей степени характерно для наиболее теплых промежутков позднего плейстоцена, когда ослабевал экологический контроль и у людей появлялась свобода выбора. Наоборот, за наиболее холодные отрезки времени происходила некоторая нивелировка производственной деятельности, выделенные для этих промежутков археологические культуры определялись особенностями природы. Какова бы ни была их природа, существование сравнительно устойчивых и обширных объединений людей — установленный факт для верхнего палеолита. Во многом это связано с увеличением оседлости. В Западной и Восточной Европе обнаружены крупные базовые лагеря, стоявшие круглый год. По-видимому, в условиях сравнительной оседлости, ставшей возможной благодаря эффективности производственной базы, смогло получить столь блестящее выражение палеолитическое искусство: наскальная живопись, скульптура.

Но не следует думать, что верхнепалеолитическое поселение было неподвижным. Сходство ориньякских индустрий на Ближнем Востоке, на западе, в центре и на востоке Европы позволяет восстановить крупномасштабные миграции. Столь же разительно сходство верхнепалеолитических индустрий верхнего Дуная и среднего Дона.

В условиях резкой аридизации климата практически исчезло население на территории Северной Африки. Можно предположить, что какое-то население сохранилось лишь в наиболее увлажненных районах Атласских гор. Нет никаких сведений о существовании верхнепалеолитических стоянок в пустынях Средней Азии, где расселение было ограничено горными районами на востоке.

Почти 40–30 тыс. лет назад эпоха верхнего палеолита началась на Кавказе. Здесь значительно сузилась область, пригодная для заселения. Население концентрировалось в основном в предгорьях Западной Грузии и на Черноморском побережье. В этих районах сохранялись преимущественно сосновые леса. Судя по фаунистическим остаткам в пещерах Сакажиа, Девис-Хврели и Мгвимави, на первом месте в добыче верхнепалеолитических охотников был зубр, затем шли козел, олень, лошадь, кабан, пещерный медведь.

Около 16 тыс. лет назад в условиях начавшегося повышения температуры и влажности значительно возросла численность населения, и особенно на Ближнем Востоке, где появились эпипалеолитические культуры. Наиболее характерны для этих культур микролиты — обработанные сечения небольших пластин (в том число треугольники, сегменты, трапеции), которые употреблялись первоначально как составные части метательных орудий. Увеличилось количество памятников по сравнению с предшествующим (ориньякским) этапом. Один из основных районов концентрации эпипалеолитических памятников — долина реки Иордан. Только в южной части этой долины известно более 40 эпипалеолитических памятников.

В развитии левантийского эпипалеолита выделяют несколько фаз: собственно кебарийскую, геометрическую кебару А, геометрическую кебару Б, натуф. Кебарийские индустрии датируются приблизительно 16–11 тыс. лет назад. Для этих индустрий характерно дальнейшее развитие орудий охоты — различного типа наконечников (кебарийских, острий-косоугольников). Для геометрической кебары особенно характерны многочисленные орудия типа геометрических микролитов: треугольники, трапеции, микрорезцы. В составе фауны пещеры Кебара (Западная Галилея) преобладают лань и джейран, встречаются благородный олень, лошадь, осел, бык, жиряк, гиена, волк, лисица, медведь.

Микролитические орудия преобладают в индустриях натуфа. По современным представлениям, в развитии натуфа выделяются ранняя и поздняя фазы. Радиоуглеродные датировки поселений, относящихся к ранней фазе, лежат в пределах 12–11 тыс. лет назад. Датировки поселений поздней фазы — 11—9,5 тыс. лет назад. Палеогеографические исследования, проведенные на памятнике «терраса Хайоним Д», показывают, что ранний натуф соответствовал холодной и сухой климатической фазе, поздний — теплой и влажной.

Схема расселения в натуфийское время несколько изменилась по сравнению с позднепалеолитическим этапом. С одной стороны, сохранились верхнепалеолитические поселения; в ряде случаев натуфийские слои расположены выше верхнепалеолитических в тех же пещерах; заметно возросло количество открытых поселений. С другой стороны, стали осваиваться новые природные зоны — литоральная область и рифтовая долина. Последнее обстоятельство особо важно. Здесь зона хозяйственного использования включала области распространения дикорастущих злаков — пшеницы и ячменя. Основой хозяйства натуфийских поселений была охота. В фауне натуфийского слоя пещеры Вад преобладает газель (джейран). Установлено, что в хозяйстве существенную роль играли собирательство и рыболовство. Размеры и число натуфийских поселений значительно увеличиваются, что свидетельствует о росте численности населения. В ряде случаев формировалась «радиальная» структура: вокруг крупного поселения располагалось несколько мелких.

Одновременно с поселениями позднего натуфа Палестины и Ливана эпипалеолитические поселения существовали в пойме верхнего Евфрата — Мурейбат, Абу Хурейра. Хозяйство этих поселений было основано на охоте, рыбной ловле, сложном собирательстве. Характерны находки в мезолитических слоях зерен дикорастущих пшеницы, ячменя, чечевицы, а также плодов фруктовых деревьев. Серия радиоуглеродных дат эпипалеолитических слоев поселения Мурейбат лежит в пределах 10,6—10 тыс. лет назад.

На протяжении позднеледниковья вновь появилось население в Северной Африке. К этому времени здесь относят иберомаврусийскую культуру. Французский археолог Г. Канс датирует ее 16–11 тыс. лет назад. Иберомаврусийская культура ограничена в основном южной литоралью Средиземного моря: полоса открытых и пещерных стоянок тянется от Восточного Марокко до Тунисского залива. Тем не менее отдельные памятники, типологически близкие к иберомаврусийской культуре, проникают на юг, вплоть до присахарской зоны.

Данных относительно климатических условий, в которых происходило развитие культуры, крайне мало. Для пяти памятников, расположенных в литоральной зоне Марокко и Алжира, были получены палеоботанические данные, которые указывают на существование в это время хвойных и широколиственных лесов, на широкое распространение сосны и кедра, т. е. на преобладание сравнительно прохладного климата.

Среди поселений выделяются открытые и пещерные. Первые располагаются обычно на дюнах или на песчаных выдувах и характеризуются маломощным культурным слоем. Пещерные поселения были более продолжительными.

Хозяйство поселений иберомаврусийской культуры отличается большим разнообразием. Важнейшей отраслью была охота на крупных млекопитающих (носорога, быковых, газель, антилопу, муфлона и др.). Важным источником пищи (особенно на поздних этапах) был сбор съедобных морских моллюсков. Культурные слои некоторых памятников (типа раковинных куч) представляют собой скопление огромного числа раковин различных видов моллюсков. Существенное значение имел сбор растительной пищи. Иберомаврусийская индустрия связывается с определенным антропологическим типом — расой мешта-афалу кроманьонского человека[1].

Примерно 15 тыс. лет назад стала резко увеличиваться численность населения в западных и центральных районах Европы. Здесь распространилась культура мадлена, хозяйственной основой которой была охота на северного оленя. Индустрия включала разнообразные орудия охоты, в том числе гарпуны и наконечники дротиков, часто покрытые сложными орнаментами. Один из важнейших элементов мадленской культуры — расцвет искусства. Известны многочисленные пещерные памятники (особенно их много на юго-западе Франции) с великолепными гравюрами и цветными рисунками, сделанными руками мадленских художников. Особенно часто рисовали животных: лошадей, бизонов, туров, оленей, козлов, мамонта; встречаются изображения людей. Наряду с реалистическими рисунками попадаются композиции, имевшие, вероятно, мистическое значение. Помимо картин, мадленские памятники содержат скульптуры малых форм, чаще всего изображения людей и животных.

Все это — свидетельство сложной духовной жизни мадленского человека. Хозяйственная деятельность мадленских людей была достаточно успешной, она обеспечивала стабильность их существования, создавала условия для досуга, тем самым стимулируя духовное развитие человека. Антропологи заметили определенные отличия в физическом облике мадленского человека. Эти перемены обозначают термином «грацилизация». Объем черепной коробки несколько уменьшился, череп стал уже и длиннее, угол лба выпрямился, хотя при этом размеры лба несколько уменьшились. Мадленский человек несколько подрос: в среднем его рост составлял 165–174 см.

Приблизительно в то же время на востоке Европы явно проступают признаки кризисного состояния. В среднем бассейне Днепра и на среднем Дону исчезают поселения позднего палеолита. По всей вероятности, это связано с тем, что позднеледниковое потепление и увлажнение климата вызвали гибель таких огромных животных, как мамонт и шерстистый носорог. Стало выпадать больше снега, который часто подтаивал и снова замерзал, образуя крепкий наст. Животные не могли пробить его, чтобы добраться до сухой травы. Это приводило к бескормице и к массовой гибели. Уничтожению стад травоядных способствовали и палеолитические люди. Ослабевшие от голода животные становились легкой добычей охотников.

Внезапное исчезновение мамонтов и шерстистых носорогов неизбежно поставило в очень тяжелое положение обитателей палеолитических поселков на Днепре и на Дону. Им приходилось менять привычный образ жизни — искать новые земли. Приблизительно в то же время начался отток палеолитических людей на север: в долины рек бассейна верхнего Днепра, в бассейн Немана, на освобождавшиеся из-под отходящего ледника равнины Северной Европы. На севере основным объектом охоты был северный олень. Эти животные тоже совершали миграции, а вслед за ними по долинам рек и по берегам озер, образовавшихся на месте растаявших огромных глыб льда, шли люди. Таков был финал палеолитической эпохи.

Утро цивилизации

Голоцен: море и климат

Приблизительно 16 тыс. лет назад началось великое потепление Земли. Ледниковые покровы таяли, медленно отходя на север. Талые воды собирались в огромных приледниковых бассейнах и из них широкими каналами поступали в моря и океаны. Началась планетарная трансгрессия океана.

Все эти события ознаменовали наступление последнего, самого молодого отрезка геологической истории Земли — голоцена. Ученые до сих пор продолжают обсуждать вопрос: где проводить нижнюю границу голоцена? Называются цифры 16, 14, 10 и 8 тыс. лет назад. Эти даты не случайны, им соответствуют определенные природные рубежи. Но если брать крупномасштабные события — наиболее интенсивное планетарное потепление и окончание оледенения, то за начало голоцена следует принимать 10 тыс. лет назад. Эта граница и используется в нашей книге.

Уровень Средиземного моря поднимался медленно. Работы, проведенные у Средиземноморского побережья Франции, показывают, что 14–13 тыс. лет назад уровень моря здесь был на 70–80 м ниже современного. Приблизительно 10 тыс. лет назад он находился на отметке —30 м, а около 8 тыс. лет назад стабилизировался на отметке —25 м. Достаточно подробно изучены отложения этого времени в акватории Черного моря. По представлениям советских геологов, приблизительно 16 тыс. лет назад уровень Черного моря начал повышаться. Этот этап в истории моря получил название «новоэвксинский». Подъем моря проходил в несколько этапов от отметки —60 м до —20 м.

Судя по анализу фауны моллюсков, воды Черного моря в течение новоэвксинской трансгрессии были слабосолеными, такие организмы сейчас обитают в наиболее опресненных участках Северного Каспия. Из этого можно заключить, что причиной новоэвксинской трансгрессии было поступление огромных масс талых ледниковых вод через реки, пересекавшие Русскую равнину. Нижнего босфорского течения тогда не существовало, средиземноморские воды во впадину Черного моря не поступали.

В котловине Каспийского моря в то время произошло резкое понижение уровня — мангышлакская регрессия. Специалисты по-разному оценивают ее размеры. Сейчас большинство исследователей считают, что в период максимального понижения уровень мангышлакской регрессии был на 48–50 м ниже уровня океана, т. е. на 20 м ниже современного уровня Каспия. Мангышлакская регрессия отмечена сильной аридизацией климата. Во многих местах на берегах Каспия сформировался пустынный песчаный рельеф в основном за счет перевевания береговых отложений хвалынских трансгрессий.

Примерно 8 тыс. лет назад новый подъем уровня Мирового океана явился продолжением гляциоэвстатической трансгрессии, начавшейся в позднеледниковое время. На этот раз он привел к тому, что уровень моря превысил современный. Следы трансгрессии в виде морских террас и береговых валов известны практически во всех точках Мирового океана. На побережье Атлантики и Средиземного моря она известна как фландрская или версильская, на Балтийском море ее называют литориновой, на Черном море — новочерноморской.

В силу особенностей тектонического режима высоты этой террасы в различных частях Средиземного моря несколько различаются. На восточном побережье береговые образования фландрской трансгрессии расположены на высоте 4–5 м. Есть сведения о том, что здесь проявились по крайней мере две трансгрессии, разделенные регрессией, происшедшей около 4,5 тыс. лет назад. Что касается Средиземноморского побережья Франции, то, как считают французские исследователи, здесь на протяжении большей части трансгрессии уровень моря был ниже современного, он достиг нынешней отметки лишь около 700 лет до н. э.

Новочерноморская трансгрессия началась около 8 тыс. лет назад. Вновь заработало нужнее босфорское течение, перекачивая воду из Средиземного моря в Черное. По оценкам геологов, максимальных значений трансгрессия достигла 5–4,5 тыс. лет назад, когда уровень моря превысил на 2–2,5 м современный. К этому времени солоноводная средиземноморская фауна заняла всю акваторию Черного моря, лишь в глубоких лиманах воды оставались пресными. Отмечают, что новочерноморская трансгрессия, как и фландрская, имела две фазы.

За новочерноморской трансгрессией последовала фанагорийская регрессия; ее максимум пришелся на V–III вв. до н. э. Сопоставляя геологические данные с высотным положением античных поселений и со свидетельствами античных ученых, исследователи пришли к заключению, что уровень моря в то время понижался до отметки —6 м или даже —10 м.

Приблизительно 8–7 тыс. лет назад началась новокаспийская трансгрессия. Она проявилась в виде пяти последовательных подъемов уровня. Наиболее высокие трансгрессивные уровни датированы 6,4–5,4 тыс. и 5–3,4 тыс. лет назад. На протяжении значительной части голоцена по Западным Каракумам протекал многоводный Узбой.

Большое значение имеет определение климатических изменений в голоцене в различных частях средиземноморского региона. Как отмечалось, общее позднеледниковое потепление климата началось примерно 16 тыс. лет назад. Повсеместно повысились температуры и влажность, однако этот процесс не был плавным. Так, французские ученые установили в некоторых пунктах восточной части побережья признаки сильного похолодания и иссушения 11–10 тыс. лет назад. Этот эпизод, точно совпадающий с верхним дриасом Европы, сыграл большую роль в развитии первобытных культур.

Около 10 тыс. лет назад температуры на территории Ближнего Востока уже приблизились к современным. Однако климат оставался засушливым. Повышение влажности, свидетельствовавшее о наступлении климатического оптимума, произошло около 7 тыс. лет назад и продолжалось 2,5 тыс. лет. На протяжении климатического оптимума на восточном побережье Средиземного моря и в Малой Азии поднялись уровни озер. Крупные озерные трансгрессии захватили долину Иордана и ряд внутренних котловин Анатолии. Значительные по своему масштабу климатические колебания отмечены на территории Северной Африки. Приблизительно 12–10 тыс. лет назад в ряде озер Африки, расположенных к югу от Сахары, уровни начали подниматься. Детальные исследования, проведенные во впадине Афар, позволили выделить четыре периода повышения уровня озер 9,4–7,2 тыс. лет назад.

Обобщив обширные геохронологические и палеогеографические данные, французские палеогеографы пришли к выводу, что период увлажнения Сахары начался около 12 тыс. лет назад и завершился в различных районах 7–5,5 тыс. лет назад. Начавшийся 7–5,5 тыс. лет назад период осушения был прерван кратковременной фазой увлажнения («влажный неолит») 4–3 тыс. лет назад.

Одной из важнейших сторон влажного (плювиального) режима в районе Сахары было возникновение там густой сети озер и рек. В результате палеогеографических исследований обнаружены следы озер и рек там, где сейчас безводная пустыня. В частности, к югу от Атласских гор существовали многочисленные озера, системой протоков связанные с озером Чад.

Сходные процессы происходили в другой части аридного пояса. Долгое время геологи обсуждают вопрос, каким был климат Средней Азии на протяжении голоцена. Существуют три основные гипотезы. Согласно одной климат изменялся в сторону увеличения засушливости; согласно другой климат в голоцене оставался постоянным. На третьей гипотезе остановимся несколько подробнее.

В 50—60-х годах Хорезмская комплексная экспедиция проводила широкие исследования в междуречье Амударьи и Сырдарьи, там, где сейчас находится пустыня Кызылкум. В ходе работ, в которых наряду с археологами принимали участие палеогеографы, было обнаружено большое количество мезолитических и неолитических поселений. Удалось установить, что в голоцене они располагались на берегах многочисленных озер. Позднее следы исчезнувших озер были выявлены и в других районах Средней Азии, в частности на плато Устюрт. Факт существования в пустынях Средней Азии множества озер с пресной водой указывает на то, что климат в неолитическую эпоху был иным. В ряде случаев в разрезах стоянок были вскрыты погребенные почвы; следовательно, растительность была обильной. Наконец, анализ фаунистических остатков, обнаруженных на стоянках, ясно указывает на широкое распространение тугайных лесов в поймах рек и озер.

Обобщив все эти факты, археолог А. В. Виноградов и геолог Э. Д. Мамедов выдвинули гипотезу, согласно которой в Средней Азии имел место влажный период — лявляканский плювиал. Хронологические рамки плювиала были определены исследователями в широких пределах: поздний плейстоцен — ранний голоцен. Археологические и палеогеографические исследования, проведенные в Средней Азии с участием автора, позволили уточнить время преобладания здесь плювиальных условий: 8–4 тыс. лет назад.

Существенной особенностью палеогеографической обстановки в Средней Азии было наличие обширной водной системы. Амударья впадала в большой бассейн, который состоял из двух озер — Аральского и Сарыкамышского. У впадения реки в последний водоем располагалась обширная разветвленная дельта. Из Аральско-Сарыкамышской впадины вытекала река Узбой. Ее извилистое русло пересекало низменные Каракумы. Узбой впадал в глубокий залив Каспийского моря несколько западнее современного города Небитдаг. Время существования речной системы полностью соответствует голоценовому плювиалу: 8–4 тыс. лет назад.

Как начиналось земледелие?

В конце плейстоцена — начале голоцена в некоторых районах Ближнего Востока появились признаки производящего хозяйства — так археологи называют земледелие и скотоводство. Переход от присваивающего хозяйства (т. е. от охоты, рыбной ловли и сбора урожая дикорастущих растений или съедобных моллюсков) к производящему означал важнейший скачок в развитии производительных сил человечества. Впервые за свою историю, насчитывавшую к тому времени уже по крайней мере 2 млн лет, человек научился контролировать источники своего питания. Некоторые ученые утверждают, что с «изобретением» скотоводства и земледелия ослабла зависимость человека от природы. Это, разумеется, не так, но с наступлением эры производящего хозяйства взаимоотношения человека с природой перешли на новый, более высокий уровень.

Как возникло земледелие и скотоводство и каков был механизм перехода на более высокий уровень первобытного производства? Эти вопросы — одни из важнейших в современной археологии. Существует множество гипотез, авторы которых считают, что толчком к появлению земледелия и скотоводства послужил экологический фактор. При этом исследователи по-разному объясняют направление изменения природных условий в конце плейстоцена и в голоцене.

Одним из первых, кто сформулировал теорию возникновения земледелия и скотоводства, был английский археолог Г. В. Чайлд. В начале своей научной карьеры, стремясь решить проблему происхождения народов, говорящих на индоевропейских языках, он стал заниматься вопросами сравнительного языкознания. Это привело Г. В. Чайлда к необходимости определить механизм зарождения и распространения древнеземледельческих культур. Обратившись к трудам по археологии, он вскоре убедился, что деление первобытной истории на каменный век, эпоху бронзы, эпоху железа еще ни о чем не говорит. Изучив основополагающие работы классиков марксизма, Г. В. Чайлд пришел к убеждению, что только способ производства жизненных благ может служить твердой основой для такой периодизации. Исходя из этих принципов, ученый сформулировал концепцию «двух революций» в истории первобытного общества — «неолитической» и «городской».

Каковы же, по Г. В. Чайлду, были движущие силы неолитической революции? Одной из основных он считал неблагоприятные изменения климата. При этом он опирался на сравнительно недавно широко распространенные представления о том, что климат в аридной зоне становится все суше после плювиального периода, будто бы соответствовавшего оледенению высоких широт. Вслед за многими географами Г. В. Чайлд ошибочно считал, что в начале голоцена на Ближнем Востоке пересыхали реки, исчезали озера, на месте лесов возникали пустыни. В условиях усугублявшейся аридизации люди и животные были вынуждены переселяться на территории, обеспеченные водой: в долины Нила, Тигра и Евфрата, в немногочисленные оазисы (отсюда «теория оазисов» Чайлда). Г. В. Чайлд также полагал, что земледелие началось в долине Нила: загнанные пустыней в нильскую долину, охотники бросали в плодородный ил семена дикорастущих злаков и собирали всходы. Вслед за земледелием наступил черед скотоводства: люди приручали животных, которых недостаток воды заставлял ютиться в тех же оазисах. Животные паслись на искусственных пастбищах, создаваемых людьми, а навоз шел на удобрение полей. Несмотря на наивность многих представлений Г. В. Чайлда и на то, что основные его положения не подтвердились ни археологическими, ни палеогеографическими данными, его теория благодаря попыткам найти материалистическое объяснение историческим процессам в первобытную эпоху оказала значительное влияние на развитие археологии.

Существенный вклад в решение проблемы происхождения земледелия внес американский археолог Р. Брейдвуд. Изучив обширную ботаническую и ботанико-географическую литературу, Р. Брейдвуд пришел к принципиально важному выводу, что идеальной географической зоной для возникновения земледелия была «арка», образованная предгорьями и межгорными долинами хребтов Тавр и Загрос. Эта зона получила название «Благодатный полумесяц».

В отличие от Г. В. Чайлда Р. Брейдвуд имел возможность проверять свои теоретические положения во время раскопок. Так, он обнаружил классический раннеземледельческий памятник Калат Джармо в Северном Ираке, ряд неолитических поселений в Киликии (на границе Турции и Сирии). В его работах принимали участие зоологи, ботаники, геологи. Однако в своих построениях Р. Брейдвуд исходил из ошибочного, но достаточно широко распространенного предположения о постоянстве природных условий на Ближнем Востоке на протяжении последних 12 тыс. лет. Р. Брейдвуд считал, что в конце эпохи верхнего палеолита совершенствование орудий охоты привело к резкому уменьшению поголовья животных. Человек был вынужден перейти к сбору растительной пищи. Одновременно увеличивалась оседлость; сборы дикорастущих злаков производились на одних и тех же полях, охотились на определенных животных в зависимости от их сезонных циклов. Накопленный опыт позволил людям постепенно перейти к искусственному выращиванию злаков и к одомашниванию животных. Эту стадию Р. Брейдвуд назвал «зарождением земледелия».

Существуют гипотезы, которые объясняют возникновение земледелия демографическим стрессом, т. е. избыточным населением. Американские археологи Ф. Смит и К. Янг считают, что за последние 20 тыс. лет благоприятные природные условия способствовали значительному увеличению населения в области «Благодатного полумесяца». В результате в конце плейстоцена появились оседлые поселения, что еще более усилило рост народонаселения, а это, в свою очередь, требовало поиска более устойчивых источников пищи. В этих условиях начались эксперименты по искусственному выращиванию злаков.

Оригинальная теория была предложена американским археологом Л. Бинфордом. Он различает две демографические системы в первобытном обществе: закрытую, регулировавшую свою численность за счет внутренних факторов (в основном за счет ограничения рождаемости), и открытую, из которой в случае демографического стресса начиналось отселение в соседние области. На Ближнем Востоке в период зарождения земледелия существовали обе системы. Открытая система располагалась в области «Благодатного полумесяца», наиболее богатой ресурсами растительной и животной пищи, наиболее обеспеченной водой. Периодически эта область оказывалась перенаселенной, что вынуждало часть населения мигрировать в соседнюю область, населенную охотниками и собирателями, — в закрытую систему. Вследствие этого на границе двух зон возникала напряженная ситуация, и именно там отмечался технологический прогресс (местные собиратели высевали злаки и создавали искусственные поля, «имитируя» естественные травостои, распространенные в исходной зоне). Несмотря на свою кажущуюся стройность, схема Л. Бинфорда является чисто умозрительной и не подтверждается археологическими фактами.

Огромный вклад в решение проблемы происхождения земледелия внес выдающийся советский биолог Н. И. Вавилов. Основываясь на огромном фактическом материале, полученном в ходе многочисленных экспедиций в различные районы мира, он определил пять основных центров происхождения культурных растений: юго-западноазиатский, включавший Индию (мягкие и карликовые пшеницы, рожь, лен, бобовые, некоторые огородные культуры); юго-восточноазиатский, включавший Японию (некоторые формы ячменя, овса и проса, соя, отдельные плодовые деревья); средиземноморский (твердые пшеницы, многие формы овса, огородные и плодовые деревья); абиссинский (темноцветные сорта зерновых и бобовых, некоторые эндемичные растения); мексиканско-перуанский (расы картофеля, земляной груши, кукурузы, фасоли, табака, подсолнечника, американского хлопчатника, плодовые растения).

В дальнейшем в ходе исследований Н. И. Вавилов и его ученики неоднократно меняли ареалы и ботаническое содержание центров. Н. И. Вавилов выделял как центры, так и очаги в них. Три очага были выделены в пределах юго-западноазиатского центра: кавказский, переднеазиатский и северо-западноиндийский. В средиземноморском центре насчитывалось четыре очага (пиренейский, апеннинский, балканский и сиро-египетский). Более поздние исследования подтвердили правильность основных положений учения Н. И. Вавилова. Наряду с этим было подтверждено давно сделанное наблюдение, что разнообразие форм того или иного культурного растения в ограниченном регионе не всегда доказывает то, что оно произошло именно здесь. Важно определить причину этого разнообразия, так как оно могло быть вызвано гибридизацией, поздней интродукцией и т. д. Так, установлено, что культурная флора Эфиопии имеет по преимуществу западноазиатское или западноафриканское происхождение, а эндемы появились там сравнительно поздно.

Археологические раскопки на Ближнем Востоке дали богатый палеоботанический материал, обработка которого позволила реально представить себе, как начиналось земледелие. В связи с этим становится все более очевидным, что можно говорить о едином центре происхождения большей части зерновых культур. Этот центр совпадает с областью «Благодатного полумесяца», т. е. входит одновременно и в юго-западноазиатский и в средиземноморский центры Н. И. Вавилова.

Какие же были предки у современных хлебных злаков?

Ячмень. Установлено, что наиболее ранний ячмень произошел от дикой формы, известной под названием Hordeum spontanaeum. Это растение ныне широко распространено на Ближнем Востоке. Лучше всего оно развивается там, где вегетационный период достаточно длителен, причем преобладает прохладный климат, а уровень осадков не превышает 90 см в год. Не встречается оно на плоскогорьях с высотами, превышающими 1500 м, однако проникает в полупустынные и пустынные районы (обычно растет в сухих руслах — вади). Наиболее густые всходы дикого ячменя сосредоточены в нижней части пояса дубовых лесов, окружающих Сирийское плоскогорье и бассейн Евфрата, в том числе предгорья Загроса и Тавра, в горах Леванта и в бассейне Иордана.

Ближний и Средний Восток 10—8 тыс. лет назад

1 — ареал дикорастущего ячменя; 2 — ареал дикорастущей пшеницы; 3 — поселения докерамического неолита; 4 — ареал культуры чатал-гююк; 5 — ареал поселений энеолита Закавказья; 6 — ареал джейтунской культуры; 7 — Тепе-Сиалк

Пшеница. Наиболее ранние формы культурной пшеницы, которые находят в земледельческих поселениях на Ближнем Востоке, принадлежат однозернянке (Triticum monococcum) и эммеру (Т. dicoccum). Однозернянка происходит от дикорастущей пшеницы Т. boeoticum, представленной двумя расами, Более мелкая разновидность встречается на Балканах и в Анатолии, более крупная — в Южной Турции, Ираке и Иране. Первичный ареал дикой однозернянки почти точно совпадает с областью «Благодатного полумесяца»: Южная Турция, Северная Сирия, Северный Ирак. Это растение более устойчиво к холоду, чем дикий ячмень, оно может расти на плоскогорьях с высотами до 2 тыс. м.

Что касается эммера, то его дикий предок Triticum dicoccoides морфологически очень близок к своему культурному потомку. В отличие от других прародителей культурных злаков дикий эммер более требователен: он не переносит ни холода, ни жары, ни недостатка влаги; лучше всего растет при сравнительно высоких летних температурах и годовых осадках 500–750 мм.

Различают две расы дикого эммера. Разновидность с мелкими зернами встречается на горных склонах Тавра и Загроса в Турции, Ираке и Иране; она не образует сплошных массивов, встречается спорадически в нижней части яруса дубовых лесов. Другая разновидность, представленная крупными растениями с зернами больших размеров, образует сплошные массивы на базальтовых и известняковых склонах гор, выходящих к верховьям долины Иордана.

Проблема происхождения скотоводства тесно связана с проблемой происхождения земледелия. Не случайно при участии Н. И. Вавилова были составлены карты центров происхождения домашних животных, очень напоминающие карты центров происхождения культурных растений. Здесь тоже было выделено пять центров, в том числе юго-западноазиатский (крупный рогатый скот, лошадь восточного типа, овца, коза, свинья, одногорбый верблюд — дромадер) и средиземноморский (крупный рогатый скот, лошадь западного и лесного типов, овца, коза, свинья, утка, гусь, кролик, кошка и др.). Однако процесс одомашнивания животных принципиально отличался от введения в культуру растений. Как отмечают биологи, одомашнивание животных имело более расплывчатый характер и охватывало значительно более широкие ареалы. Не исключено, что процессы одомашнивания могли происходить независимо в различных центрах. Одомашнивание животных успешно в том случае, когда благоприятный поведенческий стереотип сочетается у животного с какими-то качествами, полезными для человека.

Самыми ранними прирученными человеком животными были мелкий (коза, овца) и крупный (корова) рогатый скот, свинья. Еще раньше, в позднем палеолите, была одомашнена собака. Но это животное было помощником человека в охоте и никогда, за редким исключением, не употреблялось в пищу.

Первым мясным животным, прирученным человеком, была овца. Палеонтолог Д. Перкинс обнаружил признаки доместикации у коз из поселения Зави Чеми Шанидар в Северном Ираке, датированного по радиоуглероду 11 тыс. лет назад. Бесспорные признаки доместикации овцы установлены в слое Бус Мордех поселения Али Кош на Дех-Луранской равнине в Юго-Западном Иране. Диким предком домашней овцы был козел Ovis ammon, обитавший на горных склонах системы Загроса — Тавра. В том же слое поселения Али Кош 72 % всех определенных остатков животных принадлежат домашней козе. Предком домашней козы чаще всего называют безоарового козла Capra aegagrus, широко распространенного на нагорьях Ближнего и Среднего Востока, а также в Средней Азии.

Что касается крупного рогатого скота, то он восходит к вымершему дикому туру, обитавшему в Европе, в Юго-Западной Азии и в Северной Африке. Следует отметить, что группа крупного рогатого скота, помимо европейской коровы, включает яка, буйвола, зебу. Все эти животные имеют несколько различные ареалы и, скорее всего, были одомашнены независимо. Тем не менее крупный советский палеонтолог В. И. Цалкин убедительно показал, что первоначальное одомашнивание тура, приведшее к появлению европейского крупного рогатого скота, произошло в ареале древнейших земледельческих культур Ближнего и Среднего Востока.

На Ближнем Востоке крупный рогатый скот появился несколько позже, чем мелкий. Наиболее ранний памятник, где широко представлен крупный рогатый скот — это Чатал-Гююк в Анатолии (около 6 тыс. лет назад). Напротив, в неолитической Европе крупный рогатый скот преобладал в стаде домашних животных.

Свинья происходит от дикого кабана (Sus scrofa), весьма многочисленного преимущественно в смешанных лесах Евразии и Африки. Поэтому вопрос о месте и времени доместикации свиньи крайне сложен и пока что далек от своего разрешения. Во всяком случае, не позднее 7-го тысячелетия до н. э. свинья становится одним из основных мясных домашних животных на Ближнем Востоке. По данным В. И. Цалкина, свинья из раскопок памятников неолита и энеолита Европы, в частности на юге европейской части СССР и в Крыму, сильно отличается от дикого кабана, что практически исключает возможность одомашнивания в этих районах.

На основании приведенных данных попробуем сформулировать гипотезу относительно механизма возникновения и распространения производящего хозяйства. Прежде всего важнейшим обстоятельством, обусловившим раннее проявление земледелия и скотоводства на Ближнем Востоке, был затяжной экологический кризис, поразивший этот ареал в начале позднего плейстоцена (80–70 тыс. лет назад). Особенно острым кризис был в период последнего оледенения, 25–16 тыс. лет назад, когда на Ближнем Востоке господствовали гипераридные условия. В условиях хронической нехватки пищевых ресурсов происходило ускоренное биологическое и культурное развитие человека. Первое выразилось в сравнительно быстром «возвышении» Homo s. sapiens, который вследствие своих высокоразвитых интеллектуальных способностей оказался наиболее приспособленным к жизни в стрессовых условиях. Ускоренное культурное развитие в первую очередь воплотилось в раннем появлении верхнепалеолитической техники, т. е. орудий охоты. Тем не менее этот существенный технологический прогресс только усугубил экологический кризис: совершенные орудия охоты ускорили уничтожение животных.

Существенное улучшение хозяйственной ситуации наступило в позднеледниковое время. Повышение температур и влажности, начавшееся около 16 тыс. лет назад, привело к распространению лесов и саванн и к увеличению биомассы. Этот рубеж совпал и с началом нового этапа в технологии первобытного человека — с изобретением микролитической техники, с помощью которой изготавливали совершенные орудия. В то же время начиналось интенсивное рыболовство и сбор съедобных растений. Все это приводило к росту населения, увеличению размеров поселений и к расширению области обитания. По-видимому, важнейшим моментом в истории первобытного населения Ближнего Востока было проникновение в область «Благодатного полумесяца», в естественные ареалы дикорастущих злаков пшеницы и ячменя. Широкое использование эпипалеолитическим населением дикорастущих злаков доказывают многочисленные находки вкладышей серпов — кремневых пластин с характерной заполированностью, а также пестов и тёрочников — орудий, употреблявшихся для обработки растительной пищи.

Критическим этапом в предыстории производящего хозяйства был промежуток времени 11–10 тыс. лет назад, когда на Ближнем Востоке вновь установились гипераридные условия. Вероятно, тогда «работала» оазисная модель Г. В. Чайлда. Довольно многочисленное население, имевшее уже длительный опыт употребления в пищу дикорастущих злаков, сосредоточилось в сравнительно немногочисленных оазисах, обеспеченных водой. Вполне возможно, что в этих оазисах люди пытались имитировать естественные травостои, высевая на увлажненных участках семена злаков. Имея возможность наблюдать за естественным циклом размножения животных, сосредоточившихся у тех же источников воды, люди могли производить здесь первые опыты по одомашниванию козла и барана.

Примерно 10 тыс, лет назад началось послеледниковое потепление и увлажнение. Увеличение вегетационного периода создало исключительно благоприятные условия для развития зарождающегося земледелия. Распространение растительности увеличило пастбища для скота. Это были естественные предпосылки для развития производящего хозяйства. Изобретение земледелия и скотоводства было важнейшим скачком в развитии производительных сил первобытного человечества. Г. В. Чайлд был, безусловно, прав, когда ставил «неолитическую» революцию в один ряд с промышленной революцией XVII–XVIII вв. Получение доступа к устойчивым источникам пищи, возможность контролировать эти источники имели огромные исторические и социально-экономические последствия. Устойчивое питание, а также обогащение пищи белками и углеводами привели к некоторому удлинению продолжительности жизни и соответственно брачного периода. Вследствие этого произошел демографический взрыв — резкое увеличение численности и плотности населения. С этого времени явственно вступает в действие демографический фактор, отмеченный многими исследователями. Уже для раннеземледельческих культур характерно увеличение числа и размеров поселений. Появляются крупные центры, численностью более 1 тыс. человек. Тем не менее с началом земледелия увеличение оседлости неизбежно сопровождалось усилением миграционных процессов. Раннеземледельческая экономика была исключительно неустойчива.

Из этнографических наблюдений известно, что неблагоприятные климатические условия (засухи или, наоборот, ливневые дожди), почти не отражаясь на хозяйстве бродячих охотников-собирателей, имели катастрофические последствия для примитивных скотоводов. Резкое понижение урожайности могло вызвать засоление почв (следствие экстенсивного земледелия) или опустынивание (результат вытаптывания растительности стадами коз и овец). Эти обстоятельства, а также эпидемии, возникавшие в скученных поселках, приводили к тому, что нередко ранним земледельцам приходилось покидать насиженные места и уходить в поисках новых земель. Таков был механизм распространения земледелия и скотоводства.

Часто размещение производящего хозяйства на огромных пространствах Старого Света объясняют миграциями племен земледельцев и скотоводов. Имеются даже математические расчеты, определяющие скорости таких миграций. Однако новые археологические данные заставляют отказаться от прямолинейной миграционной модели.

Какие-то миграции, безусловно, происходили: это следует из того, что большая часть хлебных злаков и предковых форм домашних животных концентрируются в одном районе — в «Благодатном полумесяце». Но эти миграции носили ограниченный характер. В основном происходило вовлечение в земледельческое и скотоводческое производство местных мезолитических племен, которые обучались у пришельцев с Ближнего Востока и передавали благоприобретенные навыки своим соседям.

Шаги неолитической революции

Ближний Восток

Территория Леванта была одним из основных центров развития древнеземледельческих культур. Элементы земледелия прослеживаются уже в памятниках, относимых к культуре докерамического неолита «А». Одним из ярких примеров является поселение Иерихон. В эпоху позднего натуфа на месте его существовало небольшое поселение. В эпоху докерамического неолита «А» (радиоуглеродные даты которого лежат в пределах 10350—8800 лет назад) здесь уже был крупный поселок, площадью более 40 тыс. м^2. Имеющиеся палеоботанические данные не оставляют сомнений в том, что хозяйство Иерихона было основано на земледелии. Уже в нижних слоях обнаружены культурные злаки — пшеница и ячмень.

Нет данных относительно существования у древних поселенцев Иерихона скотоводства; основным источником мясной пищи была охота на газель. Большой интерес представляют архитектурные сооружения докерамического Иерихона. Всего в слоях докерамического неолита «А» обнаружено 22 строительных горизонта, что свидетельствует о том, что жизнь на поселении продолжалась очень длительное время (радиоуглеродные даты лежат в пределах 9–6,5 тыс. лет назад). Округлой формы дома были построены из сырцового кирпича на каменном основании, с дверьми. Поселение было окружено системой оборонительных сооружений (крепостными стенами и рвом). По расчетам исследователей, численность населения неолитического поселения Иерихон «А» составляла 2–3 тыс. человек.

К несколько более позднему времени относят распространение в долине Иордана новой культуры. Поселения этой культуры представлены в Иерихоне, где они обозначаются как докерамический неолит «Б». Кроме Иерихона, такие поселения известны в пойме Иордана (телль Шейх Али I, телль Мунхатата) и на террасах его долины (телль Фара, вади Шу’аиб). Экономическая структура остается прежней. Земледелие обеспечивало большую часть потребностей в растительной пище. Разведение овец, а также охота на газель, дикого козла, птиц обеспечивали население мясной пищей.

Изменения по сравнению с предыдущей стадией выразились в архитектуре и в наборе орудий труда. Дома состояли из прямоугольных комнат с гипсовыми полами. Усложнилась их планировка. В каменном инвентаре преобладали прекрасно сделанные наконечники стрел и вкладыши серпов. Радиоуглеродные даты докерамического неолита «Б» — 9–8 тыс. лет.

Поселения докерамического неолита «Б» известны в ряде вади, пересекающих внутреннее плато: Бейдха, Рамад, Телль-Асвад. Палеоботаническое исследование поселения Телль Асвад в Сирии показывает, что начиная с самой ранней фазы существования поселения там использовали в пищу пшеницу эммер, горох, чечевицу, а также дикий ячмень.

Приблизительно в то же время ранненеолитические памятники появляются на приморской равнине Леванта. На скальной поверхности невысокого холма, у подножия которого расположены две долины с широко развитыми в их пределах аллювиальными образованиями, расположено крупное поселение Рас Шамра. С самых глубоких слоев здесь обнаружены дома из сырцового кирпича прямоугольной формы с каменным основанием. Радиоуглеродные даты — 9,4–8 тыс. лет назад.

В приморской зоне обнаружено обширное ранненеолитическое поселение Библ, для которого были характерны жилища прямоугольной формы. Поселение было крупным: археологи обнаружили остатки нескольких сот домов. О хозяйстве известно мало, предполагают существование земледелия, скотоводства, охоты и рыболовства. Радиоуглеродные даты — 7,5–6 тыс. лет.

В раннеголоценовое время возникают поселения докерамического неолита в долине верхнего течения Евфрата: Мурейбат, Абу Хурейра. Хозяйство поселения было основано на охоте (газель), скотоводстве (коза, овца, свинья), культивации злаков (эммер, шестирядный ячмень) и овощей, а также на собирательстве. Слои докерамического неолита в Мурейбате датированы 10—9,5 тыс. лет. Несколько поселений докерамического неолита известно в пределах Внутренней Анатолии, в котловинах бассейнов внутреннего стока. Основным источником мясной пищи здесь была охота (преимущественно на тура и благородного оленя). Скотоводство начало играть заметную роль на поздних этапах (преобладали коза и овца). Источниками растительной пищи были земледелие (пшеница-однозернянка, бобовые, вика) и собирательство (фисташка, миндаль).

Параллельно шло развитие раннеземледельческого населения Северной Месопотамии. Выше уже упоминалось поселение Зави Чеми Шанидар в Северном Ираке. Оно расположено в горах Загроса, в долине горной речки Большой Заб. В двухслойном поселении обнаружены многочисленные зернотерки, песты, вкладыши серпов с характерным блеском. В составе фауны наряду с благородным оленем и козлом найдены кости овцы, которую американский зоолог Д. Перкинс считает домашней. Радиоуглеродный возраст поселения 11–10,8 тыс. лет.

Советская археологическая экспедиция недавно открыла крупное поселение докерамического неолита Телль-Магзалия в Синджарской долине на северо-западе Ирака. Судя по радиоуглеродным датам, 8-метровая толща культурных наслоений образовалась 9–8 тыс. лет назад. На поселении выделено не меньше 15 строительных горизонтов. Поселение было окружено стеной из крупных каменных блоков. Среди орудий обнаружены многочисленные инструменты, связанные с земледельческим производством, а также зерна пшениц — однозернянки и карликовой, многорядного ячменя. В этих поселениях нет керамики, их обитатели пользовались сосудами, сделанными из камня и гипса. На многих ранненеолитических поселениях обнаружены украшения из самородной меди.

Дальнейшие этапы становления раннеземледельческих культур прослежены в предгорьях Загроса благодаря раскопкам многослойного поселения Джармо. Их провела американская экспедиция под руководством Р. Брейдвуда. На поселении было выделено 12 строительных горизонтов. Во всех слоях обнаружены остатки домов из сырцовых кирпичей. В нижних слоях нет керамической посуды, найдены лишь каменные чаши и бассейны, углубленные в пол. Керамические сосуды, украшенные простыми рисунками, появляются в средних слоях поселения. В слоях Джармо обнаружены зерна эммера, однозернянки, двурядного ячменя. Вопрос о существовании скотоводства на Джармо пока что еще не решен окончательно. По-видимому, не вызывает сомнений только наличие в слоях остатков домашней овцы. Р. Брейдвуд считал, что Джармо был «оседлым» поселком ранних земледельцев, сочетавших сельскохозяйственную деятельность с охотой и собирательством.

Поселение раскапывалось в то время, когда метод датирования по радиоактивному углероду еще только входил в практику археологических исследований. Этим, вероятно, объясняется значительный «разброс» полученных для поселения датировок. Среднее значение дат составляет 8,7 тыс. лет назад.

Около 8 тыс. лет назад число раннеземледельческих поселений на территории Леванта резко сократилось. Приблизительно в то же время на Ближнем Востоке начинается широкое керамическое производство. Ранние стадии керамического производства представлены в группе жилых холмов (теллей) в районе Амук на границе Сирии и Турции. Поселения расположены на равнине Антиохии — северном продолжении левантийского рифта. Экономика неолитических поселений была основана на эффективном производстве пищи. В слоях определены зерна пшеницы, ячменя. В составе фауны обнаружены кости свиньи, овцы, козы и крупного рогатого скота. Точные стратиграфические расколки позволили археологам выделить несколько фаз в развитии памятников. Керамика, сделанная от руки, была найдена во всех слоях, начиная с самых древних. Преобладают черепки темно-серой обожженной посуды, украшенной отпечатками зубчатого штампа и прорезанными линиями. Р. Брейдвуд замечает, что керамика со сходной орнаментацией встречается не только в Сиро-Киликии, но и в ряде поселений Северной Месопотамии.

С началом керамического производства наиболее интенсивное развитие раннеземледельческих культур перемещается на север — в Малую Азию. Здесь, на равнинах Внутренней Анатолии, возникают поселения. Крупнейшее неолитическое поселение в Анатолии и на всем Ближнем Востоке Чатал-Гююк расположено в озерной депрессии Конья-Эрегли. Геологи считают, что во время позднего плейстоцена эта депрессия была покрыта водой. Уровень ее понизился незадолго до того, как было основано поселение. Но даже во время его существования равнина периодически подвергалась наводнениям. Чатал-Гююк занимает площадь 13 га. Он был заселен 8,5–7,6 тыс. лет назад. Детальные раскопки позволили установить существование сложных архитектурных сооружений, святилищ, сети коммуникаций и оборонительных построек. Население неолитического города достигало, по оценкам специалистов, 8 тыс. человек.

Святилище поселения Чатал-Гююк [Mellaart, 1907]

Что касается Северной Месопотамии, то дальнейший этап развития раннеземледельческих культур в этом регионе представлен памятниками Умм-Добагийа в степном районе Эль-Джезира, открытым американской экспедицией в 70-х годах, и Телль-Сото в Синджарской долине, изученным советской экспедицией. В первом памятнике подавляющее количество костей принадлежит диким животным: козлу-онагру (68 %) и газели (16 %). Среди домашних животных преобладал мелкий рогатый скот. На поселении обнаружены остатки домов, состоявших из тесных маленьких комнат. Что касается Телль-Сото, то, судя по предварительным публикациям (анализы еще не завершены), там уже представлены все домашние животные, за исключением лошади. Ни для одного, ни для другого поселения из-за плохой сохранности органического материала не удалось получить радиоуглеродные даты. Синхронные памятники в сопредельных районах датированы временем около 8 тыс. лет назад.

Следующий культурно-исторический этап в развитии Северной Месопотамии представлен поселениями, относящимися к хассунской культуре. Поселение Хассуна расположено в 20 км к югу от города Мосула в Северном Ираке. Оно было открыто иракскими и английскими археологами в 1943–1944 гг.

Наиболее полно развитие хассунской культуры было прослежено в результате детальных раскопок поселения Ярым-тепе II, проводившихся в 1970–1976 гг. советской археологической экспедицией в Синджарской долине в Ираке. Это поселение, внешне напоминавшее Хассуна, содержало 12 строительных горизонтов, относившихся к хассунской культуре. Уже в самом раннем слое были выявлены признаки развитого домостроительства: многокомнатные дома с массивными стенами, покрытыми штукатуркой. Наряду с прямоугольными домами были обнаружены круглые сооружения; вероятно, эти здания имели различное назначение. Традиция домостроительства прослеживается на всех этапах существования поселения; со временем дома становятся больше и сложнее. Во всех слоях, начиная с самых нижних, обнаружены зерна культурных злаков: твердой и мягкой пшеницы, голозерного ячменя, а также бобовых. Среди костей животных остатки домашнего скота составляют 82 %. Преобладал мелкий рогатый скот, однако на долю крупного рогатого скота приходится не менее 14 %, свиньи — около 16 %. Дикие животные представлены безоаровым козлом, джейраном (газелью), онагром, ланью, муфлоном.

Один из наиболее существенных выводов, который сделали археологи из раскопок последних лет, состоит в значительной преемственности раннеземледельческих культур. Археологические данные говорят о местном происхождении хассунской культуры. Продолжительность ее оценивается примерно в 1 тыс. лет (7,8–6,7 тыс. лет назад).

В течение 6-го тысячелетия до н. э. земледельческие культуры распространяются на аллювиальной равнине Месопотамии. Это было связано с миграцией части избыточного населения из предгорий Загроса. На месопотамской равнине не росли дикие злаки, там неизвестны поселения мезолитического и неолитического возраста.

Плодородные аллювиальные почвы, избыток тепла, влага, обеспечиваемая ежегодными паводками, — все это создало исключительно благоприятные условия для развития земледелия и скотоводства. Вскоре Южная Месопотамия превратилась в основной сельскохозяйственный район Ближнего Востока, опередив другие районы и в культурно-историческом отношении. В конце 40-х годов англо-иракская экспедиция произвела раскопки многослойного поселения Эреду в болотистом районе в низовьях Евфрата. В нижних слоях, датируемых примерно 5 тыс. лет назад, обнаружены постройки из сырцового кирпича, в том числе и сооружения, напоминающие по своей конструкции храмы, которые существовали в этом поселении позже.

Балканский полуостров, Причерноморье

Самое начало неолита на юге Греции установлено в слоях пещеры Франхти в южной части полуострова Пелопоннес. В пещере были выделены палеолитический, мезолитический, бескерамический неолитический и керамические слои. В фауне мезолитических слоев преобладают кости благородного оленя, в верхах обнаружено большое количество костей рыб. В неолитических слоях доминирует фауна домашних животных: 70–85 % костей принадлежит мелкому рогатому скоту (овце, козе), 5—10 % — свинье. Кости диких животных (в основном благородного оленя) составляют всего 5 %. Много костей рыб. Таким образом, в слоях пещеры реально отражается процесс зарождения производящего хозяйства на юге Греции. В ряде шурфов выделяются слои бескерамического неолита: домашние животные появляются раньше, чем керамика.

В Центральной Греции выделяют период докерамического неолита с производящими формами хозяйства и с развитой архитектурой. В слоях определены семена хлебных злаков: пшениц (однозернянки и эммера), ячменя, а также чечевицы и проса. Подавляющее большинство костей относится к домашней овце. Встречаются также кости домашней свиньи и коровы. Среди диких животных представлены кабан, тур, благородный олень и др. Радиоуглеродные датировки слоев докерамического неолита в Центральной Греции — 8,2–8 тыс. лет назад.

В вышележащих слоях появляется керамика. Среди разнообразных по форме сосудов с красочными узорами попадаются черепки грубой посуды, сделанной из глины и украшенной отпечатками ногтя или краев раковин. В керамических слоях многослойных поселений впервые появляются кости козы. Радиоуглеродные датировки раннекерамических поселений — 8–7,2 тыс. лет назад.

Статуэтки и посуда из поселения Краново (Болгария)

Древнейшие неолитические поселения Болгарии сосредоточены на обширных депрессиях, расположенных между отрогами Балканских гор: в Софийской, Казанлыкской котловинах, на Фракийской низменности. Крупные неолитические поселения Караново и Азмашка-могила лежат на севере Фракийской низменности. В этих поселениях, датированных 7,5–6,2 тыс. лет назад, обнаружено много зерен пшениц и бобовых.

Ранненеолитические поселения на территории Румынии находятся преимущественно в долинах рек, пересекающих Нижнедунайскую низменность. Эти поселения, относящиеся к археологической культуре Криш, основаны 6,7–6,2 тыс. лет назад. Главным в хозяйстве было земледелие и скотоводство: обнаружены зерна однозернянки, кости крупного рогатого скота. Поселения культуры Криш расположены в долинах рек, пересекающих волнистую равнину Молдовы на востоке Румынии. Особенность этих поселений — высокое содержание диких животных.

В составе керамики ранненеолитических памятников Балкан наряду с нарядной расписной посудой присутствует грубая кухонная. Эту керамику обычно украшали отпечатками краев раковин или прямыми прочерченными линиями.

6,7–5,8 тыс. лет назад на огромных пространствах Европы распространилась так называемая культура линейно-ленточной керамики. Поселки состояли из нескольких домов прямоугольной формы. Хозяйство имело ярко выраженный производящий характер, основу его составляли земледелие (однозернянка, эммер, ячмень) и скотоводство (с преимущественным разведением крупного рогатого скота). На всех поселениях этой культуры встречается однотипная керамика: небольшие горшки из сероватой глины, украшенные линиями и отпечатками гребенчатого штампа.

В южных районах европейской части СССР в раннем голоцене мезолитические стоянки концентрировались в долине Днестра, в степях Южной Украины, в пойме нижнего Днепра, в Крыму. Охотничья добыча здесь включала тура, бизона, лося (в более северных районах), лошадь и тарпана. Некоторые стоянки (Мирное и Белолесье к западу от Одессы) достигали значительных размеров. Характер каменного инвентаря дает основание считать, что жители мезолитических поселений были прямыми потомками позднепалеолитических людей, живших здесь в конце плейстоцена.

Примерно 8–7,5 тыс. лет назад в Северном Причерноморье устанавливаются условия климатического оптимума. Светлые лесостепные дубравы, содержащие исключительно высокую биомассу, проникают далеко на юг. Зарождается керамическое производство. По сходству изделий из керамики здесь выделена буго-днестровская культура. 7,5–6 тыс. лет назад хозяйство поселений, располагавшихся обычно на пойменных террасах, имело присваивающий характер: основу его составляли охота на косулю, благородного оленя, кабана, лошадь, лося, а также рыболовство и собирательство — культурные слои стоянок буквально наполнены створками раковин беззубки. Наряду с этим в составе фауны обнаружено небольшое количество костей домашних животных (свиньи, коровы). На керамике найдены отпечатки культурных злаков: эммера, однозернянки, спельты, ячменя, проса. Расположение стоянок на низких залесенных поймах практически исключает вероятность продуктивного земледелия или скотоводства. Находки костей скота и отпечатки злаков — указание на экономические связи с земледельцами и скотоводами, жившими неподалеку. О существовании таких связей свидетельствует и керамика. Большая часть керамических черепков, найденных на буго-днестровских стоянках, украшена линиями, отпечатками краев раковин или же гребенчатым штампом, имитирующим раковины. На некоторых буго-днестровских памятниках обнаружена линейно-ленточная керамика.

Широко распространилось производящее хозяйство на юго-западе Русской равнины 6 тыс. лет назад. На западе Одесской области и на юге Молдавии появились поселения культуры гумельница. Одновременно или несколько позже на волнистых равнинах Молдовы, на Волыни, в Молдавии, Подолии и в бассейне среднего Днепра возникли поселения трипольской культуры. Хозяйство «зрелого» триполья было основано исключительно на земледелии и скотоводстве.

Трипольские земледельцы сеяли пшеницу, ячмень, просо, бобовые. В скотоводстве преобладало разведение крупного рогатого скота. По расчетам С. Н. Бибикова, численность отдельных трипольских поселков достигала 500 человек, а площадь обрабатываемых угодий — 250 га.

Северная Африка

В начале голоцена на севере Африки появились поселения капсийской культуры, слои которых переполнены створками раковин, преимущественно гастропод. Встречаются эти памятники на побережье Средиземного моря (типичный капсий) и в районах, удаленных от моря, — на равнине Сетиф, на северо-западе Алжира (верхний капсий). Радиоуглеродное датирование позволило установить, что типичный и верхний капсий существовали параллельно, их возраст 9,5–6,5 тыс. лет.

Палинологический анализ и определение древесных углей показывают, что поселения капсийской культуры размещались на облесенных ландшафтах. Так, на равнине Сетиф произрастали ясень, ольха, кедр, дуб, боярышник, спаржа, можжевельник, алеппская сосна. Следовательно, климат региона был более влажным, чем теперь.

Судя по большому числу памятников, а также по мощности культурного слоя, плотность населения в капсийскую эпоху была довольно высокой. В хозяйстве большое значение имел сбор моллюсков и растительной пищи, а также охота на крупных и мелких млекопитающих: антилопу, диких быков, реже на лошадь и муфлона.

Неолитические культуры распространились на севере Африки 6–4 тыс. лет назад. Эта территория разделяется на три широтные зоны: сафаро-суданскую, средиземноморскую и капсийской традиции, занимающую промежуточное положение.

Данные, недавно полученные французскими археологами на юге Сахары, в бассейне реки Нигер, позволяют считать, что керамику здесь изготавливали уже более 9 тыс. лет назад. Для культурного слоя стоянки Темет, перекрытого озерными отложениями, получена дата 9550±100 лет назад. Керамика сочетается здесь с каменной индустрией микролитического типа. В хозяйстве преобладает охота, рыбная ловля и собирательство. Возникновение поселений этого типа связывается с гумидной фазой, проявившейся в бассейнах Чада и Нигера 10—8 тыс. лет назад. Неолитические поселения Сахары были связаны со сложной гидрологической сетью, существовавшей в то время. Эксплуатация водных ресурсов была важнейшим элементом неолитической экономики этого региона.

Поселение Амокни, расположенное на гранитных выходах в западном Хирафоке, типично для сафаро-суданской зоны. Оно датировано временем 7–5 тыс. лет назад. Спорово-пыльцевой анализ указывает на существование растений, характерных для умеренного пояса, — березы, ольхи, вяза, лещины, вероятно произраставших на плоскогорьях, а также тропических (мирт, акация). В слое, датированном 8 тыс. лет назад, обнаружено зерно злака. Фауна представлена исключительно дикими видами: антилопой, кабаном, овцами, быками. Много костей рыб, остатков рептилий, речных моллюсков.

В 4-м тысячелетии до н. э. на нагорье Центральной Сахары Тассили и’Аджер возникли скотоводческие культуры бовид и тенер. Поздняя фаза первой культуры (2,9–2,5 тыс. лет назад) характеризуется знаменитыми «фресками» Тассили. Основой хозяйства было разведение крупного рогатого скота, существенное значение сохраняла охота при помощи лука и стрел.

Много стоянок обнаружено на территории ливийской Сахары. Палеогеографические исследования показывают, что большая часть стоянок 10—7 тыс. лет назад располагалась на берегах обширных озерных бассейнов, образовавшихся у подножия массива Тибести. Судя по отложениям, берега озер были покрыты лесами, состоявшими из сосны, березы, ольхи, липы, дуба. Возвышенные участки занимали заросли средиземноморской маквиссы с участием сосны, кедра, акации, вечнозеленого дуба, оливы, фисташкового дерева. Около 7 тыс. лет назад началась аридная фаза, сопровождавшаяся осушением озер.

Промежуточное положение занимают памятники неолита с капсийской традицией. Палеоботанические анализы позволяют восстановить растительность, покрывавшую наиболее увлажненные участки побережья Северного Марокко. На основании анализа археологического и палеоэкологического материала французские исследователи приходят к выводу, что неолитические стоянки этого района были сезонными стойбищами скотоводов, которые жили здесь с весны до поздней осени. Более 70 % определенных костей млекопитающих принадлежит козе, овце. Помимо этого, здесь обнаружены кости крупного рогатого скота, свиньи. Из диких установлены газель, антилопа, лиса, а также рептилии и птицы. В культурных слоях обнаружено большое количество раковин гастропод. Сходная хозяйственная структура была характерна для всего неолита с капсийской традицией.

Наиболее северная неолитическая зона ограничена побережьем Северной Африки — от Северо-Западного Марокко до Северного Туниса. Эта область входит в ареал распространения культуры керамики импрессо, известной повсеместно на берегах Средиземного моря в 7—6-м тысячелетии до н. э.

В наиболее ранних памятниках культуры импрессо на севере Африки присутствуют кости домашних овцы и козы. Несколько позже появляются кости крупного рогатого скота. Наряду со скотоводством важным источником пищи оставалась охота на бовидов, антилоп, муфлонов, кабанов и даже на слонов. Хозяйственное значение имел сбор моллюсков. Было развито и морское рыболовство.

Большое число археологических памятников голоценового возраста обнаружено в прибрежной зоне Западной Сахары. Это остатки поселений и погребений на дюнах. Наиболее ранние памятники (эпипалеолит) датируются временем 10,5–6 тыс. лет назад. Интенсивное заселение прибрежной зоны происходило вслед за нуакшоттской трансгрессией — 4–2,5 тыс. лет назад. Хозяйство прибрежных поселений было основано на эксплуатации ресурсов моря.

В последние годы были получены данные относительно заселения и палеогеографических условий долины Нила в позднем плейстоцене и голоцене. В развитии позднепалеолитических культур этого региона выделяют три стадии: раннюю, среднюю и финальную. Ранний эпипалеолит в хронологическом отношении соответствует 20–16 тыс. лет назад. Он представлен куббанской, фахурской, халфской и эдфуской культурами. Наибольший интерес представляет куббанская культура, выделенная на основании изучения ряда стоянок открытого типа в районе Вади Куббания на левом берегу Нила, близ Асуана. Памятники расположены на берегах небольших бассейнов старичного типа. На протяжении времени существования поселений климат был полупустынным. По берегам водотоков распространялась растительность типа саванны (с акацией и тамариксом). В этих биотопах могли обитать бовиды. Основными источниками питания были рыбная ловля и сбор моллюсков.

Памятники фахурской, халфской и эдфуской культур расположены в Верхнем Египте, между Эспой и Вади Хальфа. Индустрии этих фаций в основном микролитические, различаются по ряду типологических признаков.

Поздний эпипалеолит соответствует раннему голоцену (10—5 тыс. лет назад). Как показали палеоботанические данные, начало голоцена в рассматриваемой области ознаменовалось засухой, сопровождавшейся широким развитием эоловых процессов. Приблизительно 9,5–6,7 тыс. лет назад преобладали гумидные условия.

Помимо долины Нила, культуры позднего эпипалеолита обнаружены в Файумской котловине, в оазисе Сива и в районе Набта-плайа. В составе фауны присутствуют тур и газель. Большая часть пищевых потребностей удовлетворялась за счет эксплуатации водно-болотных ресурсов (рыбной ловли, сбора моллюсков) и охоты на мелких млекопитающих: ежей, зайцев, мангустов, диких котов, шакалов.

Наиболее ранние неолитические культуры Восточной пустыни Египта датируются 8–5,5 тыс. лет назад. Ранненеолитические поселения Набта-плайа расположены на берегах водоемов. Индустрия сохраняет микролитический характер; появляется керамика раннехартумского тина. Переход к производящему хозяйству знаменуется разведением мелкого и крупного рогатого скота, а также культивацией ячменя.

Северное Средиземноморье

Берега Северного Средиземноморья, а также многие острова были заселены на протяжении позднего плейстоцена и голоцена. На Адриатическом побережье Югославии имеется несколько пещер (в том числе Црвена Стена в Черногории), где мезолитические (раннеголоценовые) слон залегают поверх эпипалеолитических (позднеплейстоценовых). Хозяйство мозолитических обитателей этого района было основано на охоте (благородный олень, кабан, серпа, заяц) и на собирательстве.

Та же картина наблюдается на побережье Лигурии (Италия, Франция). В голоцене там развивается мезолитическая культура кастельново, хозяйство которой было основано на охоте на крупных (тур, кабан, благородный олень) и на мелких (лиса, рысь, кролик) млекопитающих. Аналогичные многослойные пещерные поселения известны и на Средиземноморском побережье Испании, например пещера Косина в Валенсии.

Наряду с развитием древних традиций в средиземноморском мезолите появляются стоянки типа раковинных куч — многометровые толщи спрессованных раковин моллюсков, перемежавшихся с углистыми прослоями, остатками жилищ, хозяйственных ям и погребений. Группа стоянок такого типа, хозяйство которых в большей мере было основано на сборе даров моря, расположена к северу от Лиссабона.

В 6-м тысячелетии до н. э. в Северном Средиземноморье начинается эпоха неолита. Наиболее ранние из известных здесь археологических памятников, содержащих керамику, основаны 7,7–7,5 тыс. лет назад. В ряде случаев твердо установлено, что средиземноморский неолит вырастает непосредственно из мезолита. Особенно явственно это прослеживается на Адриатических побережьях Югославии и Италии. В югославских пещерах Црвена Стена, Зелена Нечина слои раннего неолита залегают непосредственно над мезолитическими. Каменная индустрия и хозяйство не изменяются по сравнению с эпохой мезолита. Единственное отличие — появление керамики. Здесь встречаются обломки низких сосудов и шаровидных ваз, украшенных линиями, вдавлениями и рядами отпечатков, сделанных краями раковин Cardium. Такие отпечатки находят практически во всех ранненеолитических памятниках на берегах Средиземного моря. По названию этого моллюска выделена культура кардиум (ее называют иногда импрессо, от итальянского impresso — отпечаток).

На Средиземноморском побережье Франции наиболее ранние стоянки с керамикой кардиум — пещеры Фон-де-Пижоп и Газель (нижний слой) — датированы по радиоуглероду. Хозяйство их носило смешанный характер. Охота на лесных млекопитающих (благородного оленя, кабана, косулю) сохраняла большое значение. Наряду с этим имеются бесспорные доказательства существования скотоводства с преимущественным развитием мелкого рогатого скота, до 25 % определенной фауны принадлежит овце (козе). По крайней мере в двух случаях на ранненеолитических стоянках найдены обугленные зерна пшениц. Обнаружены многочисленные песты и зернотерки, но они могли употребляться и для обработки дикорастущих растений. Во всех ранненеолитических слоях найдена керамика — черепки шаровидных сосудов, часто суживающихся к горлу.

Поселения примерно того же времени обнаружены на побережьях Испании и Португалии, а также на островах: Сицилия, Сардиния, Корсика, Мальта. Единственное, что сближает все ранненеолитические поселения в Средиземноморье, — это орнаментальный прием, с помощью которого украшали сосуды (ряды отпечатков раковин кардиум). Имеется некоторое сходство и в хозяйстве ранненеолитических поселений: большую роль играли присваивающие отрасли (охота, рыболовство, собирательство даров моря). В некоторых районах (в частности, на побережье Франции) заметную роль играло скотоводство. Земледелия, по-видимому, в те времена не знали.

Существует несколько гипотез относительно происхождения культуры кардиум. Испанский археолог П. Боск-Химпера считал, что она оставлена одним народом, некогда расселившимся на Средиземноморском побережье. Открытия последних лет ставят под сомнение эту гипотезу. Слишком очевидна во многих случаях связь раннего неолита с местными мезолитическими традициями. Кроме того, ранний неолит в разных областях Средиземноморья сильно различается; связывает лишь кардиумная орнаментация.

Надо полагать, эта общая черта не случайна. Она отражает какую-то духовную связь или, скорее всего, общие религиозные представления, возникшие в среде охотников, рыболовов и собирателей на пороге перехода к скотоводству и земледелию. Вспомним, что похожая орнаментация встречается на керамике раннего неолита Киликии, Греции, Балкан, на посуде охотников и рыболовов буго-днестровской культуры в лесостепях Русской равнины.

Кавказ

Крайне важные процессы происходили в раннем голоцене на территории Кавказа. Эта горная страна отличается резкой контрастностью природных условий. С одной стороны, резкие переходы от высокогорий к плоскогорьям и межгорным котловинам, а с другой — увеличение засушливости климата с запада на восток. Эти особенности природы во многом объясняют своеобразие в развитии первобытных культур.

Лучше всего мезолитические поселения изучены в западных районах Закавказья — на Рионской низменности и окружающих ее нагорьях. Здесь на протяжении позднего плейстоцена и голоцена сохранялась лесная растительность.

Мезолитические памятники Западной Грузии (Квачара, Погребенная пещера) обнаруживают сходство с верхнепалеолитическими. Однако фауна, сохранившаяся в мезолитических слоях, — бурый медведь, барсук, выдра, кабан, благородный олень — уже имеет современный облик.

На территории Западного Закавказья известно довольно много памятников (пещер и открытых поселений), относимых к эпохе неолита — энеолита. Пещерная стоянка Самело-Клде расположена в каньоне реки Джурчула в Чиатурском районе. Каменный инвентарь представлен как крупными топоровидными орудиями, так и микролитами. Сообщается о находках зернотерок. Фауна представлена исключительно дикими видами (козел, кавказский бизон, косуля, благородный олень, кабан, бурый медведь, волк).

Памятники такого типа, характеризующиеся преобладанием дикой фауны, наличием микролитов и рубящих орудий в каменном инвентаре, довольно многочисленны. Это Одиши (близ Зугдиди), Асенаули I и II. Гурианта в Махарадзевском районе; Кобулети и Хуцупани в ущелье реки Кинтриши в Аджарии, Кистрик близ города Гудауты в Абхазии, Нижнешиловская стоянка близ Адлера.

В энеолитическом слое Белой пещеры, расположенной в Цхалтубском районе на высоте 100 м над уровнем моря, представлены исключительно дикие виды: лисица, волк, бурый медведь, кабан, благородный олень, косуля, кавказский тур, кавказский зубр, бобр, барсук, куница. Палинологическое изучение энеолитического слоя показало господство лесной растительности, причем здесь были представлены почти все основные лесные породы Западной Грузии, за исключением бука и ели.

Следует отметить, что для всех названных памятников нет твердых датировок. Их глубокий возраст определяется на основании архаичного характера инвентаря, а также преобладания диких форм в составе фауны. Уместно предположить, что в условиях лесистых и болотистых равнин и предгорий Западного Закавказья могли гораздо более длительное время сохраняться формы присваивающего хозяйства, как наиболее адаптированные к местным условиям.

Одной из важнейших особенностей строения природных систем Закавказья является то, что этот регион входит в переднеазиатский центр происхождения культурных растений. Исследователи отмечают исключительную роль территории Грузии в происхождении пшениц: здесь обнаружено 130 их разновидностей, в частности переходные формы между культурными и дикими однозернянками. В районах, примыкающих к Нижней Сванетии, обнаружены эндемичные формы — пшеницы Маха, и Зандури. Это аборигенные виды, использовавшиеся человеком на самых ранних стадиях земледелия. Кроме того, на территории Грузии отмечен целый ряд эндемов пшениц, как дикорастущих, так и культурных: пленчатых и голозерных.

Чрезвычайно велико видовое разнообразие пшениц на территории Армении — более 200 разновидностей из общего числа известных 650. У села Шрбулаг близ Еревана известно местонахождение дикорастущих однозернянок и двузернянок. Дикие двузернянки обнаружены на юго-восточных склонах Главного Кавказского хребта в пределах Азербайджана. Закавказье — родина и других зерновых культур, в частности ячменей и ржи. Кроме того, Закавказье — центр происхождения многих плодовых растений: яблони, груши, черешни, алычи, боярышника, вишни, кизила, абрикоса, айвы, лавровишни, орехоплодных (грецкого ореха, лещины и каштана). Закавказье является также основным очагом формирования дикого и культурного винограда.

Все это позволяет считать, что в раннем голоцене в области предгорий и межгорных котловин Центрального и Южного Закавказья сложились исключительно благоприятные условия для возникновения и развития производящего хозяйства.

Равнины Центрального Закавказья — один из основных районов развития древнеземледельческих культур на территории Кавказа. В пределах Среднекуринской впадины большая часть наиболее ранних (энеолитических) поселений приурочена к поверхности нижней (3–5 м) террасы. Характерным поселением такого типа является Архуло. Поблизости от жилого холма обнаружен ров, заполненный слоистыми отложениями водного происхождения, содержащими макроостатки водных растений (вероятно, водоотводный оросительный канал).

Ряд поселений открыт в области предгорий, примыкающих к предгорным впадинам: Цопи в долине реки Балкучай, Абелиа на правом склоне Алготского ущелья, Тетри-Цкаро в ущелье реки Чивчива. Поселение Амиранис-гора расположено в пределах Триалетского вулканического хребта в долине реки Поцхова. Столь значительное разнообразие ландшафтной приуроченности раннеземледельческих памятников можно объяснить или различием их возраста (передвижение населения из предгорий на равнины), или хозяйственной специализацией.

В целом хозяйство энеолитических поселений Центрального Закавказья характеризуется устойчивым производящим типом. На поселениях Архуло I и II, Амиранис-гора определено семь видов пшениц: мягкая, карликовая, двузернянка, однозернянка, спельта, твердая и тургидум; среди ячменей определены пленчатые, голозерные, двурядные, многорядные, бутылковидные формы, а также дикий вид Hordeum spontanaeum. Кроме того, здесь обнаружены просо, овес, бобовые (чечевица, горох, вика). Большое разнообразие пшениц и ячменей позволяет предполагать, что культивация, по крайней мере некоторых из них, происходила на месте. Более 90 % определенной на поселениях фауны принадлежит домашним видам (крупный и мелкий рогатый скот, свинья).

Вторым основным центром развития земледельческих культур Закавказья была Среднеаракская котловина. Земледельческо-скотоводческие поселения появляются здесь не позднее 5—4-го тысячелетия до н. э. К числу наиболее ранних энеолитических поселений относится поселение Хатунарх. Слабо выраженный в рельефе эллипсоидной формы жилой комплекс расположен на надпойменной террасе реки Аракса. В культурном слое поселения определены 52 особи мелкого рогатого скота и 45 особей крупного. Единично представлены дикие животные: безоаровый козел, косуля, лисица, кабан.

На памятнике того же времени Кюль-тепе I (у города Нахичевань) определены следующие злаки: пшеницы мягкая, твердая, карликовая, ячмени пленчатый двурядный, пленчатый шестирядный, просо. Столь большое разнообразие пшениц и ячменей позволяет считать, что долина Аракса входила в зону древнейшей культивации злаков.

В последующие тысячелетия область Центрального и Южного Закавказья становится одним из основных центров развития куро-аракской культуры эпохи бронзы. Ландшафтная приуроченность и структура хозяйства существенно не изменяются по сравнению с предшествующим энеолитическим периодом. Возросла плотность населения, что сопровождалось более интенсивным развитием поливного земледелия.

Средняя Азия

Западная часть Средней Азии представляет собой низменную котловину, ограниченную с запада Каспийским морем, а с юга и востока складчатыми горами. Низменная часть Средней Азии (Туранская низменность) сложена преимущественно осадками могучих водотоков (пра-Амударьи и пра-Сырдарьи), несших свои воды с гор к Каспийскому морю. Средняя Азия теперь — один из наиболее засушливых районов мира. Осадков выпадает мало; большая их часть сосредоточена в предгорьях на юге и востоке региона.

На территории Средней Азии известно к настоящему времени не менее 20 стоянок эпохи мезолита. Они расположены преимущественно в восточных горных районах. Это пещеры и открытые поселения в речных долинах и межгорных котловинах. В состав охотничьей добычи входили сибирский козел, джейран, олень-агали, косуля и другие животные.

Приблизительно 8 тыс. лет назад в условиях постепенного повышения влажности в Средней Азии появляются неолитические культуры. При этом явственно проступает различие в хозяйственном и культурном развитии двух основных природных зон: равнинной, включавшей большую часть Туранской низменности, и южной, предгорной.

Рассмотрим сначала, что происходило в равнинных областях. Мы уже говорили о том, что в голоцене на западе Средней Азии существовала разветвленная гидрологическая сеть. Амударья впадала в обширный Арало-Сарыкамышский бассейн, а из него полноводный Узбой нес пресные воды в Каспий. Берега этих водотоков в неолитическое время были покрыты густыми зарослями. В них водились многочисленные стада животных. Там же устраивали свои лагеря неолитические охотники.

Устье Узбоя располагалось к западу от современного города Небитдаг, в довольно узком проходе, образованном отрогами хребтов Большой и Малый Балхан. В этом районе поблизости от железнодорожной станции Джебел, в отроге хребта Большой Балхан, в 1946 г. А. П. Окладников обнаружил и исследовал пещеру Джебел. В ней оказалось не менее 10 слоев. Первоначально нижние шесть слоев были отнесены к мезолиту, а верхние — к неолиту.

Позднее во всех слоях были обнаружены черепки керамики; скорее всего, их следует относить к неолиту. Каменный инвентарь пещеры имеет мезолитический характер, это микролиты — трапеции, сегменты, скребки, проколки, ножевидные пластины. Фауна почти исключительно состояла из диких животных: джейрана, безоарового козла, барана. Найдено много костей рыб (в том числе стерляди и сазана, которые водились в пресных водах Узбоя) и мелких животных — обитателей пустынных и степных ландшафтов (черепахи, агамы). Там же обнаружены кости ящерицы, которая теперь встречается значительно севернее. Все это позволяет считать, что климат в те времена был значительно более влажным. Склоны хребта покрывали заросли арчевника. Уголь, извлеченный из четвертого слоя пещеры, был датирован 6020±140 лет назад.

Неолитические стоянки обнаружены и на берегах Узбоя, длина которого составляла около 550 км. На берегах прослеживаются террасы шириной 0,5–1,5 км с остатками небольших озер. У этих озер строились поселения. Как показывает пыльцевой анализ, в долине Узбоя, вытекавшего из Сарыкамышского озера, росли тугайные леса из дуба, лещины, тамарикса, клена. В голоцене уровень озера, донные отложения которого теперь отмечены на 40 м ниже уровня океана, достигал 96 м. Неолитические стоянки располагались главным образом на южном побережье Сарыкамыша, в глубине небольших бухт и заливчиков.

В северной части долины Амударьи располагалась обширная дельта, получившая название Акчадарьинской. Как показали геоморфологические исследования, она состояла из нескольких проток, обтекавших останцы, сложенные дочетвертичными породами. Именно на таких останцах в краевой части дельты у озер с пресной водой размещались наиболее крупные неолитические поселения (Джанбас 4, стоянка Толстова). На поймах рек росли густые тугайные леса.

В ходе совместных работ археологов, этнографов и палеогеографов были обнаружены многочисленные стоянки в междуречье Амударьи и Сырдарьи. Эти стоянки находились на берегах ныне исчезнувших озер (крупнейшим из них было Лявляканское). Именно существование многочисленных озер с пресной водой и разнообразной растительностью в тех местах, где сейчас лежат безводные пески, привело археолога А. В. Виноградова и палеогеографа Э. Д. Мамедова к заключению, что в голоцене в Средней Азии преобладали влажные условия (лявляканский плювиал). Неолитические стоянки известны и на плато Устюрт.

Как показывает исследование остатков фауны и флоры, хозяйство неолитических обитателей равнинных областей Средней Азии имело присваивающий характер. Оно было основано главным образом на использовании пищевых ресурсов озер, рек и тугайных лесов. Охотничья добыча была разнообразной: благородный олень, косуля, кабан, кулан, сайгак, джейран, тур, муфлон, верблюд, водоплавающая дичь. Важным источником пищи была рыбная ловля. Многочисленные кости стерляди, сазана и карпа были обнаружены не только в пещере Джебел, но и на стоянках Акчадарьинской дельты. О важном значении собирательства свидетельствуют находки косточек слив, птичьей скорлупы, пресноводных моллюсков.

Наиболее ранние памятники с признаками земледелия и скотоводства на юге Туркмении относятся к неолитической джейтунской культуре. Поселения джейтунской культуры распространились на подгорной равнине Копетдага в 6—5-м тысячелетии до н. э. Поселения эти располагались на конусах выноса рек и речек, стекавших с северо-восточного склона Копетдага. Наибольшая концентрация памятников наблюдается в центральном копетдагском оазисе (Ахала). Наиболее западные памятники обнаружены в 30 км от города Кизыл-Арвата. К западной группе относится крупное поселение Бами (площадью около 4 га) на слабонаклонной равнине, расчлененной небольшим количеством сухих русел. Восточная группа поселений представлена рядом памятников в междуречье Меана и Чаача (Монджуклы-депе, Чагыллы-депе).

Судя по археологическим данным, ранние поселения джейтунской культуры тяготели к наиболее удаленным от гор участкам. Именно в окраинных областях дельтовых равнин, где иссякает, теряясь в песках, вода, было легче распахивать поля. Исследования, проведенные в районе Джейтуна, в 30 км к северу от Ашхабада, показали, что это поселение, ныне располагающееся в районе первых песчаных гряд Каракумов, в древности находилось в области конуса выноса реки Карасу. По мнению специалистов, речка упиралась в широкую песчаную гряду, в которой заметны два пропила. К югу от поселения заметно понижение, где могли скапливаться воды. Здесь, как считают специалисты, могли быть поля древних джейтунцев.

Есть основания полагать, что лиманное орошение было древнейшей формой ирригации на юге Туркмении. Агроном Д. Д. Букинич наблюдал такие простейшие формы ирригации в 10-х годах нашего века в долине Сумбара и на Кюрендаге. По наблюдениям исследователя, для посева выбирались площадки не более 1,1–2,2 га у подножия мергелистых склонов — источника извести для удобрений. Рельеф этих площадок был настолько удобен, что земледельцу почти не приходилось перед напуском воды производить выравнивание почвы. Все инженерные сооружения ограничивались устройством небольшого валика на окраине поля для удерживания на некоторое время воды. По всей вероятности, сходные сооружения были у джейтунских земледельцев.

По расчетам палеогеографа Г. Н. Лисицыной, урожайность зерновых в Южной Туркмении в эпоху бронзы составляла 20–22 ц/га. Простые вычисления показывают, что для столь незначительной (по нашим понятиям) урожайности атмосферных осадков (на современном уровне) было достаточно для развития зерновых. Необходимость ирригации вызывалась, видимо, значительными колебаниями в распределении осадков.

Древнейшими злаками, культивация которых установлена для джейтунской культуры, были двурядный ячмень и мягкая пшеница. В настоящее время трудно определить время, когда производился сев. По наблюдениям Д. Д. Букинича, в особо теплые годы сеяли всю зиму, так что было трудно определить границу между посевами озимых и яровых. В настоящее время в Средней Азии яровой ячмень сеют в области обеспеченной богары, а озимый — в районах искусственного орошения. Озимый ячмень высевают в августе, позднеосенний яровой — октябре — ноябре, а весенний — в январе — феврале.

Иначе шло культурно-хозяйственное развитие предгорных районов Туркмении. Слабонаклонная к северу подгорная равнина Копетдага, сложенная принесенным с гор обломочным материалом, лучше обеспечена водой, чем северные области Туркмении. Равнину пересекает множество небольших, но полноводных речек, образующих мощные конусы выноса. На сравнительно небольшой глубине залегают обширные линзы подземных вод. И еще одно важное обстоятельство: в горах Копетдага встречаются дикорастущие хлебные злаки. Все эти обстоятельства обеспечили раннее развитие земледелия в предгорьях Туркмении.

Наряду с развитием земледелия происходило становление скотоводства. В ранних джейтунских памятниках обнаружены кости мелкого рогатого скота, в более поздних — и крупного. Сохранялась и охота, в основном на джейрана и кулана.

В энеолитический период значительно возрастает плотность населения, что приводит к возникновению крупных поселков, площадь которых достигает многих гектаров (Намазга-депе — 50 га, Кара-депе — 6–8 га). Увеличение плотности населения, по-видимому, создавало демографический стресс, который преодолевался путем расселения части избыточного населения на соседние территории. Поддержание столь значительно возросшего населения было возможно только на основе усовершенствования сельскохозяйственного производства. Это достигалось путем расширения пахотных земель. Поселения перемещались в средние течения рек, стекавших с Копетдага.

Важным моментом в развитии древнего земледелия Южной Туркмении было появление земледельческих поселений на дельтовой равнине Теджена в конце периода Намазга I (около 3,7 тыс. лет до н. э.). Археолог И. Н. Хлопин связывает это с миграцией части избыточного населения с предгорий равнины Копетдага. Проникнув в дельту Теджена, древние земледельцы оказывались в условиях качественно иных, чем на подгорной равнине. В отличие от рек северо-восточного склона Копетдага Тежден имеет преимущественно дождевое питание. Вследствие этого наблюдается четко выраженная зависимость расхода воды от атмосферных осадков. В сильные паводки затопляются огромные территории, в засушливые годы река пересыхает вовсе. Особенности гидрологического режима Теджена делают земледелие в его дельте значительно менее устойчивым, чем в районе подгорной равнины. По-видимому, древние земледельцы осваивали территорию не всей дельтовой равнины; устойчивые поселения возникали лишь на тех участках, где гидрологический режим мог обеспечить стабильность урожая. При этом прослеживалось общее смещение поселения (в основном совпадавшее с миграцией дельты) с северо-востока на юго-запад.

Можно предположить, что посевы производились сразу после схода паводковых вод: для задержания воды применялись простейшие ирригационные сооружения лиманного типа. Эти первоначальные поселения находились в периферийной части дельты, где было проще удержать паводковые воды. Неустойчивость гидрологического режима Теджена вынудила земледельцев вскоре оставить эти периферийные поселения и перейти на более полноводные участки дельты. Это же обстоятельство вынудило земледельцев применять более совершенные ирригационные сооружения для регулирования стока и для обеспечения растений водой на всех этапах вегетационного развития.

Как следует из работ Г. Н. Лисицыной, обитатели Геоксюрского оазиса выбирали для своих поселений полноводные, но не самые крупные дельтовые протоки Теджена. При помощи аэрофотосъемки и геолого-геоморфологических наблюдений были обнаружены довольно сложные ирригационные сооружения, связанные с энеолитическими поселениями. Наиболее полная ирригационная система была вскрыта у поселения Геоксюр I: на расстояние до 3 км протягивались три канала с боковыми отводами, выходящими на поля.

В конце 3-го тысячелетия до н. э. жизнь в Геоксюрском оазисе затухает. Причину этого еще надлежит найти. Очевидно, этот процесс был вызван уже отмеченной неустойчивостью земледелия в дельте Теджена. Несколько засушливых лет могли вызвать длительные неурожаи и вынудить население покинуть этот район. Не исключено, что сказались и последствия примитивного земледелия: засоление почвы, заиление каналов наносами.

Итак, судя по имеющимся данным, элементы земледелия и скотоводства возникли 11–10 тыс. лет назад в весьма конкретном регионе Ближнего Востока. Это выдающееся достижение было подготовлено длительным опытом собирания урожая дикорастущих растений в условиях хронической нехватки продуктов охоты.

Наиболее интенсивное распространение земледелия и скотоводства в Старом Свете началось около 8 тыс. лет назад в связи с наступлением климатического оптимума. Этот процесс, безусловно, сопровождался расселением групп людей из какого-то центра, пригонявших скот, приносивших семена злаков и, главное, навыки скотоводства и земледелия. Однако миграционные процессы не играли решающей роли. Гораздо большее значение имело вовлечение в земледельческое и скотоводческое производство местного мезолитического населения, воспринимавшего прогрессивные формы хозяйства от своих соседей. Очень важным обстоятельством было то, что земледелие и скотоводство удерживались лишь в тех районах, где они были экологически и экономически оправданны (подходящие почвы и растительность, достаточно влаги). В тех же районах, где этих условий не было, сохранялось присваивающее хозяйство. Это особенно отчетливо проявилось 8–6 тыс. лет назад, когда в Северном Причерноморье, во внутренних районах Северной Африки и Средней Азии распространились керамические культуры охотников, собирателей и рыболовов.

Распространение новых типов хозяйства сопровождалось очень глубокими изменениями в культуре, социальном устройстве, образе жизни первобытных людей. Значительно усилились связи между отдельными коллективами. Исследование распространения обсидиановых орудий выявило торговые пути, шедшие с Кавказа и из Малой Азии на Ближний Восток, на острова Эгейского моря и на Балканы. Существовали многосторонние связи между земледельцами-скотоводами и охотниками-рыболовами. На поселениях последних часто находят керамику, изготовленную в мастерских земледельческих поселений. Уже было отмечено, что домашний скот и зерно охотники и рыболовы Днестра и Южного Буга, скорее всего, получали от скотоводов и земледельцев соседних районов.

Голоса далеких предков

На протяжении 5—4-го тысячелетия до н. э. отмечается расцвет раннеземледельческих цивилизаций, и особенно на территории Южной Месопотамии. На основании многочисленных раскопок археологи выделили несколько периодов, соответствовавших определенным изменениям в культуре: убейд, урук, джемдет-наср. Изменения коснулись области технологии изготовления керамики. Для убейда характерна роспись, сделанная от руки, в течение урука получает распространение посуда, изготовленная на гончарном круге. Происходят изменения и в домостроительстве. Поселения располагались вдоль водотоков, наиболее крупные из них группировались вокруг храмов. В слоях, соответствовавших убейду, храмы, как правило, возводились на одних и тех же местах, неоднократно перестраиваясь и расширяясь. Особенно внушительные по своим размерам храмы были обнаружены в поселении Урук-Варка в слоях позднеурукского периода (2,9–2,8 тыс. лет до н. э.).

Археологические данные свидетельствуют о значительной преемственности основных элементов материальной и духовной культуры Южной Месопотамии. Нет данных относительно появления здесь каких-либо чужеродных элементов, наоборот, можно говорить о значительном распространении южномесопотамских культур на соседние территории. Например, убейдская расписная керамика представлена на поселениях Северной Месопотамии. Это дает основание некоторым исследователям утверждать, что в убейдское время произошло первое культурное объединение Южной и Северной Месопотамии.

В переходное время от урука к убейду крупный экономический центр — Сузиана — сложился на территории современной провинции Хузестан в Юго-Восточном Иране. Сделанные в Сузах из камня или из раковин цилиндрические печати со своеобразными знаками (протоэламское письмо), применявшиеся, скорее всего, для утверждения торговых операций, найдены во многих поселениях Месопотамии и на Иранском плато. Это — свидетельство многообразных торговых связей, существовавших в конце 3-го тысячелетия до н. э. между Ближним и Средним Востоком.

В конце 4-го — начале 3-го тысячелетия до н. э. мощная цивилизация складывается на северной подгорной равнине Копетдага. Здесь в земледельческих оазисах сформировались крупные центры, по современным понятиям — городского типа. Наибольших размеров (до 40 га) достигло поселение Намазга (близ города Каахка к востоку от Ашхабада).

Детальные раскопки поселения Алтын-депе в междуречье Меана и Чаача, проведенные экспедициями ленинградских археологов под руководством В. М. Массона, выявили остатки храма ближневосточного типа. Среди жителей этого поселения уже существовала имущественная и ремесленная специализация. Были обнаружены кварталы знати с большими домами и с богатыми погребениями, а также кварталы ремесленников: гончаров, металлургов, ювелиров. В одном из помещений найдена печать со знаками, напоминающими протоиндийское письмо, распространенное в то время среди земледельческого населения долины Инда. По-видимому, среднеазиатский центр осуществлял торговые операции с купцами, пришедшими из далекой Индии.

В бассейне Средиземного моря происходило становление культур развитого неолита. На северных и южных берегах культуры были основаны на земледелии, скотоводстве, охоте, рыболовстве и собирательстве. Это культуры шассе во Франции, лагоцца в Италии, различные неолитические культуры на Иберийском полуострове, в Северной Африке и на островах. Судя по увеличению числа поселений, количество жителей здесь по сравнению с ранним неолитом значительно возросло.

На Балканском полуострове и в Северном Причерноморье развивались культуры энеолита с ведущей ролью металлургии. Для лесостепной зоны Восточной Европы характерна трипольская культура. В этом районе отмечен наибольший с начала голоцена прирост населения, возникли поселки численностью 200 и более человек.

Примерно 5 тыс. лет назад климат в средиземноморском регионе стал несколько холоднее и гораздо суше. В палеогеографической периодизации голоцена (первоначально разработанной на материалах Северной Европы) этот период называется суббореалом. Характер климатических изменений, происходивших на протяжении суббореала, был долгое время поводом для острых дискуссий. Еще сравнительно недавно считалось доказанным, что в суббореале наступили исключительно засушливые условия (ксеротерм), почти повсеместно исчезли леса, обмелели озера и реки, широко распространилась степь.

Данные спорово-пыльцевого анализа и радиоуглеродного датирования отложений большинства озер и болот в Северной Евразии показали, что нарисованная картина не соответствует действительности. В этой части континента, наоборот, преобладали влаголюбивые еловые леса, повысился уровень многих озер. Казалось, идея ксеротерма не заходит подтверждения. Однако и этот вывод был преждевременным. Результаты изучения древних отложений озер в Крыму и Карелии свидетельствовали о том, что 5 тыс. лет назад климат все же стал суше. Те же выводы были получены на основании изучения графиков многолетних колебаний стока Днепра. Наконец, самые убедительные доказательства принесли данные спорово-пыльцевого анализа голоценовых отложений на Ближнем Востоке, они показали резкое сокращение лесной растительности.

Как можно истолковать эти данные? Около 5 тыс. лет назад действительно произошли понижение температуры и глобальная аридизация климата. Однако наиболее отчетливо эти процессы проявились в аридной зоне, в частности в средиземноморском регионе. Напротив, в более увлажненных областях (на севере Евразии) аридизация была менее заметной. Очень интересно проследить влияние суббореальной аридизации на развитие археологических культур. На протяжении 3-го тысячелетия до н. э. наблюдалось медленное угасание ряда земледельческих цивилизаций. По-видимому, это связано с неустойчивым характером раннего земледелия. Древние земледельцы вели свое хозяйство экстенсивно: когда вследствие истощения почвы урожай падал, они забрасывали старые поля и переходили на новые. Для многих раннеземледельческих поселений удалось проследить движение по кругу: периодически забрасываемые поля неолитических земледельцев образовывали правильные окружности. Нарушение одного из основных элементов сельскохозяйственной системы — водообеспечения часто приводило к кризису всего производства. К этому времени численность населения в земледельческих поселениях была достаточно велика. В большинстве случаев древним земледельцам не удавалось решить задачу искусственного орошения своих полей. А это означало стойкие неурожаи, бескормицу для скота, голод для людей.

Процесс угасания раннеземледельческой цивилизации очень отчетливо прослеживается для трипольской культуры. К началу 3-го тысячелетия здесь произошел максимальный прирост населения, а затем оно резко сократилось. На финальных этапах развития культуры часть трипольского населения двинулась на запад и на юг, видимо в поисках новых земель. Появились центры металлургического производства, а также специализировавшиеся на разведении мелкого рогатого скота, на зерновом и огородном хозяйстве. И все же к середине 3-го тысячелетия до н. э. трипольская культура исчезла. На ее месте зарождались памятники ямной культуры.

Долгое время считали, что эти памятники оставлены племенами скотоводов-кочевников, пришедших из-за Каспия. Более углубленные исследования показали, что, во-первых, в становление ямной культуры существенный вклад внесли местные племена степной зоны; во-вторых, некоторые группы ямного населения совмещали скотоводство с земледелием (поселение Михайловка в дельте Днепра).

Сложение древнеямной общности следует объяснять прежде всего природными и хозяйственными причинами: в степях в условиях увеличивающейся сухости климата скотоводство, сопровождавшееся крупными кочевками, было наиболее рациональной формой хозяйства. Хозяйственная перестройка повлекла за собой изменения в социальной сфере: возникли крупные и подвижные родо-племенные группы во главе с вождем. Переход к скотоводству привел к глубоким изменениям в психологии древнего человека, что, естественно, отразилось и на материальной культуре.

В конце 3-го — начале 2-го тысячелетия до н. э. древнеямная культура охватила огромную территорию — от Прикаспийских степей до Северных Балкан. Значительные хозяйственные и культурные трансформации произошли также на юге Балканского полуострова — на территории Греции и на островах Эгейского моря. Здесь явно усилилась роль скотоводства, в частности коневодства (появились колесные повозки), изменился тип домостроительства, стали изготавливаться новые типы керамической посуды. Эти изменения дали основания археологам говорить о вторжении «пришельцев с севера» (минойцев), разрушивших старую культуру и построивших новую. Более углубленный анализ показывает, что нововведения той эпохи не были столь принципиальными. Большинство поселков осталось на прежних местах.

Позднее, уже во 2-м тысячелетии до н. э., на островах Эгейского моря возникла мощная цивилизация, оказавшая большое влияние на все Восточное Средиземноморье. Экономической основой ее было земледелие (культивация злаков, технических культур, оливок, виноделие). Наряду с этим островные поселения выступали посредниками в торговых операциях между различными областями Восточного Средиземноморья.

Кносский дворец, Крит

Развитие эгейской цивилизации сопровождалось быстрым ростом народонаселения. Уже на начальном этапе эпохи бронзы на острове Крит существовали поселения, насчитывающие более 2 тыс. человек. Около 2000 г. до н. э. здесь были сооружены первые дворцы. Среди археологов до сих пор продолжаются дискуссии относительно той роли, какую играли дворцовые комплексы в эгейском обществе бронзового века. Согласно наиболее обоснованной точке зрения первейшей функцией дворцов была административная — они были средоточием политической, религиозной и экономической власти. В дворцовых комплексах обнаружены многочисленные складские помещения. Вероятно, правы те исследователи, которые видят в эгейском «дворцовом обществе» прообраз государства.

К 1450 г. до н. э. большая часть дворцовых комплексов Крита опустела. Продолжалась жизнь лишь в самом крупном — Кносском, но и он после сильного пожара около 1370 г. до н. э. исчез. Гибель эгейской цивилизации часто пытаются связать с экологической катастрофой — мощным извержением вулкана на острове Тера. Исследования последних лет опровергают эти предположения: во-первых, здесь имеется хронологическое несоответствие; во-вторых, даже крупное извержение не могло привести к гибели целой цивилизации. Причины следует искать в социальной сфере: налицо было явное противоречие между ограниченными хозяйственными потенциями островной цивилизации и сложной административно-бюрократической структурой, возникшей на ее основе.

Важные хозяйственные, социальные и культурные изменения происходили на протяжении 3-го тысячелетия до н. э. в Западном Средиземноморье. В это время здесь существовало большое число неолитических культур, уходивших своими корнями в местный неолит. Тем не менее у всех этих культур имелись общие черты, и наиболее типичной было широкое распространение сложных погребальных сооружений, так называемых «мегалитических гробниц». Эти сооружения известны на берегах Северного и Южного Средиземноморья, на Черноморском побережье Кавказа. Одно время считалось, что такие погребения оставил какой-то народ, двигавшийся вдоль морских побережий. В последнее время выдвинута более правдоподобная гипотеза, согласно которой такие сооружения могли возникнуть у самых разных народов на определенной стадии их социально-экономического развития. Отличительной особенностью этой стадии было наличие сильной централизованной власти, регламентирующей производство, потребление и распределение благ, а также четкое разделение территории между общинами. Сами мегалиты были своего рода ритуальными памятниками, символами верховной власти вождя.

В то же время на территории Магриба, Италии, Испании и на значительной части территории Западной Европы появился особый вид парадной посуды — колоколовидные кубки. Некоторые исследователи рассматривают эту посуду как своего рода «престижный элемент», распространившийся среди зарождавшейся социальной элиты.

И еще одна важная особенность культур 3-го тысячелетия до н. э. — широкое развитие металлургии. Извлечение из руды и выплавка металла не были открытием. Украшения из самородной меди появились на Ближнем Востоке еще во времена докерамического неолита, но только в 3-м тысячелетии металлургия превратилась в ремесло. Сложились металлургические центры, снабжавшие своей продукцией значительные территории древнего мира.

В конце 3-го тысячелетия до н. э. на северной подгорной равнине Копетдага произошло почти внезапное угасание раннегородской цивилизации. Резко сократились размеры поселений. Так, в пределах Намазгинского оазиса, где раньше существовало лишь одно огромное поселение, возникло несколько мелких поселков. Эти изменения, названные переходом от городского к сельскому типу расселения, есть все основания связать с аридизацией климата. Культурные слои поздних поселений в Намазгинском оазисе переслаиваются со слоями глины, отложенными во время паводков. Паводки были вызваны исчезновением лесов на склонах Копетдага, что усилило процессы эрозии.

На поселении Намазга, где обитаемым остался только один небольшой участок, возвышавшийся над остальными и поэтому названный археологами «Вышкой», был прокопан многометровый шурф. Из образовавшихся слоев были собраны керамика, кости, украшения, а также образцы на различные анализы. Датирование большой серии образцов методом радиоактивного углерода позволило определить, что переход от периода Намазга V к периоду Намазга VI, соответствовавший резкому сокращению площади поселения, произошел 2170–2050 лет назад.

На протяжении 3-го тысячелетия на территории Северо-Западного Ирана исчезла расписная керамика, ее заменила одноцветная посуда с преобладанием темносерых и черных тонов. Одновременно появились новые формы сосудов. Существенно изменился обряд погребения. На смену многократно использовавшимся коллективным усыпальницам, расположенным внутри поселений, пришли одиночные погребения на могильниках вне поселков.

Долгое время появление культуры серой керамики археологи связывали с проникновением сюда жителей других мест. Однако исследователи установили, что у новой культуры имелись глубокие местные корни: целый ряд сосудов имеют прямых предшественников в более ранних культурах. Изменилась лишь технология керамического производства, благодаря чему сосуды приобрели серовато-черный оттенок. Кроме того, ученые пришли к выводу, что изменение типа погребений связано с переменами в общественных отношениях и с пересмотром некоторых старых представлений. Если в самих поселках хоронили в коллективных склепах лишь родственников, то теперь за пределами поселков устраивали общее кладбище для всех членов сельской общины.

Раньше распространение серой керамики, а вместе с ней и начало раннего железного века относили к 1300–1200 гг. до н. э. Недавно для поселения Тепе-Гиссар, расположенного в районе Дамган на северо-западе Ирана, была получена большая серия радиоуглеродных дат, позволивших возраст ранних слоев с серой керамикой относить к середине 3-го тысячелетия до н. э. (с учетом поправок — ко второй половине 4-го тысячелетия до н. э.). Нижележащие слои с расписной керамикой датированы началом 3-го, с учетом поправок — началом 4-го тысячелетия до н. э. Наконец было установлено, что единой культуры серой керамики в Северо-Западном Иране не существовало. Напротив, их было довольно много, и они отличались как набором керамической посуды, так и особенностями погребального обряда.

В 70-х годах И. Н. Хлопин между двумя северными цепями Туркмено-Хорасанских гор раскопал несколько исключительно интересных могильников, расположенных на лёссовых холмах в среднем течении реки Сумбар. В этих могильниках была обнаружена одна и та же конструкция: мертвых хоронили в погребальных камерах, куда вели пробитые в лёссе колодец или штольня. Такой обряд погребения был довольно широко распространен в бронзовом веке Евразии: он встречается в степях Южной России, в Иране, Афганистане, на юге Средней Азии.

Керамика, представленная почти исключительно целыми сосудами, имеет сероватый оттенок. Анализ типов керамики показал совпадение по крайней мере трех типов сосудов с памятниками раннего железного века Северного Ирана. На этом основании И. Н. Хлопин выделил особую сумбарскую культуру, входящую в одну культурно-историческую провинцию с Северным Ираном. Сравнение всех типов находок привело исследователя к выводу о местном происхождении сумбарской культуры, наличие отдельных привозных вещей дало основание считать, что сумбарские могильники синхронны периоду Намазга VI северной подгорной равнины Копетдага. Единственная радиоуглеродная дата, полученная для Сумбарского могильника, — 4860±60 лет назад, т. е. старше, чем возраст серой керамики Тепе-Гиссар, и значительно старше, чем начало периода Намазга VI.

3-е тысячелетие до н. э. — время городской революции в Южной Месопотамии. Здесь уже возникли мощные города-государства, окруженные сельскохозяйственной зоной, снабжавшей городское население продуктами питания. Наибольшими размерами (площадь около 400 га, население 40–50 тыс. человек) характеризовался Урук. Площадь Ура приблизительно в 8 раз меньше. Промежуточное положение занимала Умма. Города были средоточием административной и религиозной власти (эти «церемониальные центры», как считает американский археолог Р. Адамс, в частности, осуществляли контроль над ирригационным строительством). Институирование административного аппарата, монументальное строительство, общественное разделение труда — важнейшие элементы городской революции. Осуществление этой революции было ускорено наступлением засухи, требовавшей максимального напряжения всех общественных механизмов.

Важнейшим аспектом городской революции было появление письменности. В слоях Урука IV найдены наиболее древние памятники — таблички, покрытые знаками, напоминающими пиктографические символы (простейшие рисованные символы, графически передающие избражаемые понятия). Предполагают, что таблички с письменностью могли существовать и раньше, в слоях, соответствующих Уруку V и VI. Более поздние надписи, сделанные, безусловно, на шумерском языке, были обнаружены в слоях Джемдет-Наср. Расшифрованные древнейшие пиктографические знаки изображают животных: овец, коз, крупный рогатый скот; встречаются символы, связанные с рыболовством и торговлей, с именами купцов. Таким образом, первейшей функцией письменности была регистрация хозяйственных и торговых операций.

Появление письменности было крупнейшим шагом человечества на пути становления цивилизации. Письменные документы — это важнейший инструмент историка, позволяющий восстановить материальный и духовный мир древнего человека. Помимо этого, расшифровка письменных документов дает возможность определить характеристики древних языков, их соотношение с ныне существующими и тем самым раскрыть тайну происхождения современных народов.

Здесь мы вынуждены прервать наше повествование и обратиться к вопросам, связанным с возникновением и развитием человеческой речи. Способность говорить и понимать членораздельную речь — это уникальное свойство человека, выделяющее его из мира животных. Каковы основные функции человеческого языка? В качестве главной называют функцию языка как формы существования человеческого мышления. Но не менее важны такие функции языка, как средство коммуникации и как средство закрепления достижений человеческого мышления (в производственной и духовной сферах).

В науке идут оживленные дискуссии относительно времени появления языка. В наши дни решение этой проблемы во многом продвинулось в связи с изучением звуковой информации, издаваемой и воспринимаемой животными. Мир животного наполнен звуками. Уже довольно давно установлено, что звуковая сигнализация и связанное с ней поведение играют огромную роль в жизни животного на всех этапах эволюции. Замечено, что издаваемые большинством млекопитающих звуки связаны с половым, пищевым, ориентировочным, а также с некоторыми другими типами поведения.

Значительно более сложна звуковая сигнализация у обезьян, и в особенности у высших приматов. Все издаваемые обезьянами звуки обычно делят на тихие и эмоционально окрашенные крики, причем информационное содержание тех и других почти одинаково. Наибольшее число сигналов, несущих определенную информацию (от 25 до 75 по разным оценкам), способен издавать шимпанзе, который и в морфологическом отношении стоит ближе всего к человеку. Сделаны попытки классифицировать эти звуки по их содержанию.

Известны случаи, когда обезьяны через посредство ЭВМ вступали в «диалог» с человеком, причем строили фразы, используя несколько слов — «лексикограмм». Это означает, что у высших обезьян наряду с запасом «фонем» (наименьших единиц звуковой системы речи) существовала «грамматика» — набор правил, позволяющий составлять из этих единиц несущие информацию сообщения. Разумеется, при всей своей сложности между обезьяньими говорами и самыми примитивными человеческими языками — дистанция огромного размера. Но тем не менее есть основание считать, что зачаточная речь, так же как и зачаточное мышление, — особая прерогатива класса приматов, получившая особенно впечатляющее развитие у высших обезьян.

Однако вернемся к вопросу, где же начало языка. Вспомним, что мы знаем об орудийной деятельности высших гоминид. Их основная особенность, которая позволяет археологам изучать оставленную ими материальную культуру, состоит в том, что они умели производить определенные типы орудий труда и при этом могли передавать свое умение от поколения к поколению. Передача накопленного опыта — одна из основных функций языка; она практически не может быть осуществлена внеязыковыми средствами. Уже одно это обстоятельство, по нашему мнению, неоспоримое доказательство того, что Homo habilis обладал какой-то примитивной разновидностью языка. Социальная жизнь ранних гоминид была достаточно сложна: она требовала самых разнообразных форм коммуникаций. Вся история их расселения по территории Старого Света и решение хозяйственных и экономических проблем были неразрывно связаны с развитием языка — расширением запаса фонем и усложнением грамматики.

Каким же был язык гоминид? Специалисты считают, что он представлял собой сравнительно небольшой набор звуков, которые была способна издавать еще мало разработанная гортань. Советский языковед А. А. Леонтьев, сделавший попытку реконструировать речь неандертальца, пришел к выводу, что до эпохи неандертальца членораздельной речи не было. По мнению А. А. Леонтьева, речь первобытного человека состояла из отдельных слогов. Звуки образовывались в гортани или в задней части полости рта. При этом древний человек говорил слегка «в нос», так как нёбная занавеска отстояла от задней стенки гортани у него дальше, чем у современного человека. Есть точка зрения, что в речи древнего человека раньше других появились «щелкающие» звуки, распространенные теперь у некоторых африканских племен.

Возникает вопрос: сколько было «языков» у гоминид — один или несколько? Исходя из того, что древний человек обладал сравнительно небольшим набором фонем, которые должны были сообщать ограниченное число сигналов, можно сделать вывод, что во всей первоначальной (ашельской) ойкумене существовал лишь один «язык» с некоторым числом локальных диалектов. Другими словами, «человек» из Олдовая смог бы без особого труда договориться со своим собратом из Петралоны.

Дальнейшая эволюция человека была неразрывно связана с развитием речи и, как следствие этого, с усовершенствованием органов речи и слуха. Отмечено, что на протяжении эволюции происходило уменьшение нижней челюсти, особенно заметное при переходе от австралопитеков к питекантропам и от неандертальцев к современным людям, что способствовало артикуляции звуков. На черепах яванских и китайских питекантропов на границе височной, теменной и затылочной областей наблюдается выпуклость, которой нет у австралопитеков. Существует мнение, что это объясняется разрастанием участка мозга, связанного с артикуляцией и восприятием членораздельной речи.

Предполагается, что язык неандертальцев по объему слов и понятий и по грамматике уже приближался к языку некоторых современных народов. Ввиду усиления географической изоляции на неандертальском этапе, по-видимому, происходило уже значительное расхождение диалектов праязыка, использовавшегося габилисами. Так, вероятно, уже существовали по крайней мере европейская (приледниковая) и ближневосточно-североафриканская диалектные провинции.

Эпоха верхнего палеолита ознаменовалась крупными техническими нововведениями, сопровождалась миграциями, обменом информацией. Это не могло не повлиять и на языковую ситуацию. Напомним, что верхний палеолит создавался интеллектом и трудом Н. sapiens sapiens, артикуляционные возможности которого уже достигли современного уровня. Напомним также, что комплекс технических нововведений, соответствующий верхнему палеолиту, раньше всего проявился на Ближнем Востоке и, по-видимому, оттуда распространился на Северную Евразию и на север Африки. Это обстоятельство дает основание считать, что эти регионы в какой-то мере были включены в сферу обмена информацией и, следовательно, там жили народы, способные понимать друг друга. Верхнепалеолитическая техника неизвестна в Африке к югу от Сахары, на большей части Южной, Восточной и Юго-Восточной Азии. Видимо, эти регионы были исключены в позднем плейстоцене из области контактов с первым регионом; вероятно, распространенные там языки принадлежали к иным группам.

В процессе дальнейшего развития в верхнем палеолите сформировалось несколько зон. Первая зона соответствовала приледниковой области и простиралась от Центральной Европы до Урала. Вторая зона включала приатлантическую Европу и северные берега Средиземного моря. Третья — охватывала Ближний Восток и Северную Африку. Вторая и третья области были связаны между собой территориально — через Балканы и северо-западную часть Африки. В верхнем палеолите в этом регионе, возможно, существовали две большие языковые группы: первая соответствовала приледниковой зоне, вторая — западноевропейской, ближневосточной и североафриканской.

Морфологическая близость к нам верхнепалеолитического человека, его практически неограниченные артикуляционные возможности дают основание искать аналогии верхнепалеолитическим языкам на современной лингвистической карте. Но что изображено на такой карте?

В науке о языке есть такое направление — сравнительное языкознание (компаративистика). Ученые-компаративисты производили сравнительное изучение различных языков (живых и мертвых) — их словарного состава (лексем) и грамматических структур. В результате обстоятельных исследований выяснилось, что все известные языки распадаются на несколько языковых семей, имеющих общее происхождение, праязык. В средиземноморском ареале в настоящее время выделяются следующие языковые семьи: индоевропейская (языки — германские, романские, кельтские, славянские, греческие, армянский, персидский, Северной и Центральной Индии, Шри-Ланки и ряд ныне исчезнувших языков); афразийская (или семито-хамитская) — арабский, древнееврейский, языки ряда народов Северной Африки и Сахары; кавказская — грузинский и ряд языков народов Закавказья и Северного Кавказа; тюркская — турецкий, азербайджанский, татарский, туркменский, узбекский и ряд других языков Центральной Азии.

Что же могут сказать археологи и палеографы относительно происхождения этих языковых семей и использующих их народов? Для этого нам необходимо вернуться на Ближний Восток. Итак, первый определенно установленный здесь язык — шумерский. Несмотря на большое число исследований, лингвисты не могут найти на современной лингвистической карте ни одного языка, с которым можно было бы доказательно связать шумерский язык. Советский востоковед И. М. Дьяконов приходит к выводу, что на современном уровне знаний шумерский язык следует считать изолированным, а его родство с каким-либо другим языком неустановленным.

Вторым языком, известным по письменным документам на древнем Востоке, был эламский. Он был распространен в государстве Элам, находившемся на территории современных иранских провинций Хузистан и Луристан. Древнейшие тексты, написанные эламским письмом, датируются началом 3-го тысячелетия до н. э. В дальнейшем хозяйственные документы, написанные по-эламски, были найдены в различных центрах Месопотамии и Иранского плато; это было, вероятно, связано с деятельностью эламских купцов и их торговых посредников. Исследователи выдвигали различные гипотезы относительно связи эламского с ныне существующими языками, в том числе с кавказскими и урало-алтайскими. И. М. Дьяконов считает, что единственные языки, в которых можно найти соответствия эламскому (в области грамматических структур), — это дравидские языки Южной Индии. При этом исследователь отмечает, что такое соответствие не более чем недоказанная гипотеза.

В конце 3-го тысячелетия до н. э. на древнем Востоке впервые появляется семитский язык. Это было связано со сложением в Центральной Месопотамии мощного государственного образования — Аккад. Употреблявшийся в этой стране аккадский язык, согласно классификации И. М. Дьяконова, принадлежал к северной периферийной группе семитских языков. Вскоре после прихода к власти Саргона (2370 г.) Аккадское государство подчинило себе государство Шумер, и аккадский язык на долгое время стал основным в письменных документах. С усовершенствованием письменного выражения языка разрабатывается клинопись, которой было суждено на долгое время стать универсальной знаковой системой древнего Востока.

Важным обстоятельством является то, что распространение аккадского языка и постепенное вытеснение им шумерского не сопровождались ни существенным изменением культуры, ни модификацией антропологического типа (господствующими оставались варианты средиземноморской расы, сочетавшиеся с арменоидным или ассироидным вариантом балкано-кавказской расы). Дальнейшим развитием аккадского языка были ассирийский и вавилонский диалекты 2-го тысячелетия до н. э., превратившиеся в 1-м тысячелетии до н. э. в самостоятельные языки.

В 3-м тысячелетии до н. э. на Ближнем Востоке появляется еще один (или более) язык — хуррито-урартский. В хозяйственных документах III династии Ура (2100–2000 лет до н. э.) обнаружены хурритские имена. Они довольно часто встречаются в памятниках начала — середины 2-го тысячелетия до н. э.: в Эламе, Месопотамии (Ашшур, города Вавилонии), в Митанни[2], Сирии и Палестине. Предполагают, что хурритский элемент был особенно сильно выражен на юго-востоке и востоке Малой Азии и в верховьях Евфрата. Близкий к хурритскому урартский язык был распространен на Армянском нагорье. Эта территория на протяжении второй половины 2-го тысячелетия до н. э. входила в состав сперва Митаннийского, затем Хурритского государства. Позднее, в начале 1-го тысячелетия до н. э., здесь возникли новые государственные образования — Муцацир и Урарту.

Эволюция клинописных знаков

Проблема родственных связей хурритско-урартского языка не может считаться разрешенной. Наиболее часто упоминается связь этого языка с нахско-дагестанским.

В начале XX в. были произведены раскопки городища Богазгёй в Малой Азии, которые выявили, что 1,8–1,2 тыс. лет до н. э. на этом месте располагалась столица мощного Хеттского государства. В ходе раскопок был обнаружен богатейший архив табличек с клинописными текстами. Они были расшифрованы крупным чешским лингвистом Б. Грозным. В 1915 г. ученый сделал сенсационное открытие: хеттские тексты написаны на языке, принадлежавшем к индоевропейской языковой семье.

Дальнейшее изучение клинописных архивов Богазгёя позволило установить, что в Малой Азии во 2-м тысячелетии до н. э., помимо хеттского, существовали еще по крайней мере два родственных ему языка — лувийский и палайский. Первый был распространен на Малоазиатском побережье Средиземного моря и в Киликии; второй — на Черноморском побережье. Таковы самые ранние письменные свидетельства присутствия в Передней Азии народов, говоривших на индоевропейских языках.

Дальнейшие исследования позволили выявить более древний язык, который, по-видимому, употреблялся до того, как хеттский язык занял господствующее положение в Малой Азии. Этот древний язык получил название протохеттского или хаттского. Сравнительная немногочисленность протохеттских текстов не позволяет лингвистам дать полную характеристику этого языка и определить его родство с другими. И. М. Дьяконов считает наиболее вероятным родство протохеттского языка с абхазско-адыгейскими языками, распространенными на Северо-Западном Кавказе.

В пределах Восточного Средиземноморья имеется еще один район, содержащий свидетельства относительно раннего развития письменности. Это памятники эгейской цивилизации эпохи бронзы. Так называемая иероглифическая письменность появляется на ранних этапах развития трех дворцовых комплексов острова Крит, около 2000 г. до н. э. Это знаки на печатях, реже — глиняные таблички. В 1700 г. до н. э. дворцовые комплексы погибли, вскоре на их месте возникли новые; одновременно были построены дворцовые сооружения в ранее не заселенных местах. Данный этап развития эгейской цивилизации сопровождался зарождением новой системы письменности — линейного письма А. Выполненные знаки на печатях и надписи на глиняных табличках пока еще не расшифрованы, не определено, к какой семье относится язык, на котором сделаны надписи. Что касается их содержания, то здесь сомнений не возникает: это были административно-хозяйственные документы. Таблички с письмом А были найдены и на других островах Эгейского архипелага — Тера и Милос. Следовательно, можно предположить, что власть критских правителей распространялась достаточно широко.

Между 1450 г. до н. э., когда погибла большая часть дворцов Крита, и 1370 г. до н. э., когда погиб Кносс, дошедшие до нас административные документы составлялись знаками, получившими название «линейное письмо Б». Используя методы дешифровки кодов, применявшихся во время второй мировой войны, английский исследователь М. Вентрис смог прочитать эти письмена. Он установил, что они написаны на индоевропейском языке, близком к древнегреческому. Сразу же было высказано предположение, что управляли поздним Кноссом минойцы, покорившие незадолго до того материковую Грецию и острова Эгейского моря. Однако такая точка зрения вызывает возражения.

На всех стадиях развития эгейской цивилизации прослеживается культурная преемственность; маловероятно, чтобы на ее протяжении происходили крупномасштабные вторжения иноязычного населения. Кроме того, в начертании основ письма А и Б много общего. Вполне вероятно, что все три системы письменности, представленные на Крите (от иероглифического до Б), — это стадии развития письменности единого языка.

Такова составленная на основании анализа письменных источников лингвистическая карта древнего Востока в 3—2-м тысячелетии до н. э. Какие же выводы отсюда следуют? Во-первых, значительная лингвистическая пестрота. Наряду с языками, принадлежавшими к крупным дошедшим до нашего времени семьям (семито-хамитской, индоевропейской), существовали языки, по-видимому связанные с несохранившимися группами. Высказываются предположения, что многие языки (в частности, хаттский, хуррито-урартский) относятся к кавказской языковой семье.

Второй вывод состоит в известном противоречии лингвистических данных со свидетельствами археологии и антропологии. Устанавливаемые лингвистически смены языков (шумерского аккадским, протохеттского хеттским), по-видимому, не сопровождались сменами населения и его духовной и материальной культуры. С чем это связано? Для этого необходимо напомнить содержание ранних письменных документов. Они выполняли следующие функции: 1) торгово-экономические (регистрация коммерческих операций, сделок и т. д.); 2) религиозные (записи легенд и мифов); 3) политико-административные (сообщения о походах, завоеваниях, крупных постройках). В любом случае письменные документы обслуживали элитарные слои раннеклассового общества: административный аппарат, военных, купечество, жречество. Учитывая пестроту этнического состава и сложность политической ситуации, кажется вполне вероятным, что этнический состав элитарных слоев (обслуживаемых письменностью) не соответствовал этническому составу основной массы населения.

Из вопросов, связанных с происхождением основных языков Евразии, ключевой проблемой остается возникновение индоевропейской языковой семьи. Начиная с работ основоположников современной компаративистики немецких лингвистов А. Шлейхера (1821–1868) и О. Шрадера (1855–1919) ученые пытаются найти прародину индоевропейцев, ту гипотетическую область, где первоначально существовал язык, который впоследствии распространился на огромные территории.

До самого последнего времени распространение индоевропейского праязыка (так же как и предков других крупных языковых семейств) связывалось исключительно с миграциями. Предполагалось, что когда-то огромные массы людей расселялись на обширной территории, уничтожали или «поглощали» местное население, принося свой язык. Позднее вследствие увеличивавшейся географической изоляции единый праязык распадался на диалекты, которые в дальнейшем все дальше уходили друг от друга, превращаясь в группы языков и отдельные языки. Проблема, следовательно, сводилась к определению времени расселения и к поиску археологических культур, которые могли бы соответствовать такому расселению. И здесь начинались затруднения, ибо найти подобные культуры долго не удавалось.

Сравнительно недавно два советских лингвиста — Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов сформулировали гипотезу, согласно которой индоевропейская прародина помещалась в области от Закавказья до Верхней Месопотамии. Время ее существования — 5-е тысячелетие до н. э., культуры — чатал-гююкская, халафская, убейдская, а также куро-аракская. Помимо чисто лингвистических доказательств (закономерности эволюции согласных звуков в индоевропейских языках), для обоснования своей гипотезы Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов приводят следующие аргументы: засвидетельствованные контакты древних индоевропейских языков с семитским и южнокавказским, а также с передневосточными неиндоевропейскими языками: хаттским, эламским и хуррито-урартским. Кроме того, указывается, что в древней индоевропейской лексике имелось много слов, связанных с обозначением элементов горного ландшафта, с земледелием, скотоводством и металлургией. Как будет показано ниже, Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов подошли ближе, чем остальные лингвисты, к решению «индоевропейской проблемы».

Прежде чем перейти к изложению точки зрения автора о происхождении и распространении индоевропейских языков, следует сделать несколько дополнительных замечаний. Прежде всего не стоит связывать языковые семьи с какими-либо определенными этническими и антропологическими общностями или же с археологическими группами. Действительно, теперь на индоевропейских языках говорят сотни миллионов человек, принадлежащих к различным антропологическим типам и к совершенно различным культурам. Что касается археологических культур, то образующие их материальные элементы — результат самых различных типов человеческой деятельности; они образуются за счет разнородных факторов: экологических, хозяйственных, культурно-исторических, политических. Крайне опасно видеть в археологических культурах прямое отражение этнических и тем более языковых общностей. Это не означает, что в археологических материалах такой информации не содержится. Однако извлечь эту информацию можно только на основании применения сложной исследовательской процедуры.

Второе замечание состоит в том, что совершенно необязательно привлекать для объяснения распространения языковых семей крупномасштабные миграции. Такие миграции в истории человечества действительно случались (первоначальное расселение человека, заселение Америки ж Австралии, в более позднее время — великое переселение народов). Однако такие миграции происходили исключительно редко. Более правдоподобно предположить постепенное распространение новых языков как средства межплеменного общения в ходе установления экономических, культурных и политических контактов.

И третье замечание (следующее из второго): распространение новых языков связано с крупными социальными, экономическими и культурными процессами.

Исходя из сделанных замечаний, попробуем еще раз посмотреть на имеющийся археологический и палеографический материал и постараемся ответить на вопрос: был ли такой крупномасштабный процесс, охвативший большую часть Европы, Передней и Южной Азии, который мог бы способствовать распространению индоевропейских языков? Да, такой, процесс был. Это — зарождение и распространение производящего хозяйства. Возникновение и распространение земледелия и скотоводства затронуло все стороны существования первобытного человека: хозяйство, социальное устройство, образ жизни, культуру. Как мы постарались показать, распространение нового хозяйственного уклада осуществлялось в основном путем передачи информации. Это могло происходить только в языковой форме. Утверждение производящего хозяйства сопровождалось многократным усилением торговых и культурных контактов между отдельными общинами. Это тоже требовало общего языка. Долгое время индоевропейский язык существовал в виде торгового или служебного жаргона. История знает много таких примеров: латинская lingua franca, современный Pidgin English на островах Тихого океана. Есть тому и непосредственные лингвистические доказательства. У многих индоевропейских языков прослеживается «субстрат», соответствующий более древнему языку. Пласт такой субстратной лексики имеется в германских языках. Необъяснимые слова, восходящие к неиндоевропейскому субстрату, имеются и в русском языке.

В свете сказанного индоевропейская прародина локализуется в области «Благодатного полумесяца» — в начальной зоне возникновения земледелия и скотоводства. Заметим, что зона включает ту область, которую Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов считают родиной индоевропейцев, — но время ее существования отодвигается на несколько тысячелетий назад, к 9—8-му тысячелетию до н. э.

Почему именно индоевропейский? В большой мере это объяснялось случайностью. По-видимому, это был язык одной из племенных групп, раньше других воспринявшей элементы земледелия. Вероятно, были и другие, чисто лингвистические причины, облегчившие его восприятие, — сравнительная простота грамматических структур и словообразования.

Против предложенного объяснения приводится, казалось бы, вполне убедительный аргумент: если индоевропейский язык был lingua franca ранних земледельцев, то почему он сравнительно поздно появился на исторической арене? Действительно, наиболее ранние письменные свидетельства древних языков, известных из области раннеземледельческих цивилизаций Востока, принадлежат неиндоевропейским языкам: шумерскому, аккадскому (семитскому), эламскому, хуррито-урартскому, хаттскому. Индоевропейские языки (хеттский, лувийский, палайский) зарегистрированы в Малой Азии не раньше 2-го тысячелетия до н. э.

Против этого возражения имеются следующие контраргументы. Во-первых, имена многих правителей, сохранившиеся в письменных документах предшествующих эпох, звучат по-индоевропейски, что доказывает существование индоевропейцев в этом регионе до их «официального появления». Во-вторых, археологические данные убедительно говорят о культурной преемственности исторического развития раннеземледельческих цивилизаций; кроме того, смена одного языка другим не сопровождалась изменением антропологического типа населения и основных элементов культуры. Отсюда следует вывод: язык письменных документов мог не соответствовать языку основной массы земледельческого населения.

Языковая и этническая картина древнего Востока была крайне мозаичной. Эта пестрота была унаследована от эпохи палеолита. В сравнительно малочисленных изолированных охотничьих группах могли формироваться и долгое время существовать самобытные языки. В наше время осколки таких языков могли уцелеть в горных районах Кавказа (хуррито-урартский и хаттский языки) и Пиренеев (баскский), долгое время сохранявших хозяйственную и культурную изоляцию.

Исследователи давно отметили, что древневосточные государства были основаны на конгломерате народностей, одна из которых силой оружия устанавливала власть над остальными. При этом вполне могло случиться так, что «неиндоевропейские» народности подчиняли себе земледельческое население, родным языком которого был индоевропейский. Чужеземцы представляли собой господствующие классы. В условиях, когда грамотность была редчайшим исключением, весьма вероятно, что основная масса населения говорила не на том языке, на каком изображались знаки на письменных табличках завоевателей. Только во 2-м тысячелетии до н. э. индоевропейцы создали собственное государство в Малой Азии.

В начале 1-го тысячелетия до н. э. в ассирийских документах появляются упоминания о двух ираноязычных народах — персах и мидийцах. С начала VIII в. до н. э. персы локализуются на юго-западе Ирана, в исторической области Элама. Что касается мидийцев, то они помещались на северо-западе современной иранской территории. В условиях кризиса Ассирийской державы, вызванного как внешними, так и внутренними причинами, примерно в 672 г. до н. э. мидийцам удалось создать собственное государство. В конце VII — начале VI в. до н. э. после разгрома Ассирии Мидия наряду с Вавилонией и Египтом становится одной из наиболее могущественных стран Востока. В 550 г. до н. э. персидский царь Кир II покорил Мидию. Персия надолго стала крупнейшей ираноязычной державой Востока.

Падению Ассирийского и Урартского государств во многом способствовали вторжения на протяжении VIII–VII вв. до н. э. кочевых племен — киммерийцев и скифов.

Они, а также родственные им массагеты занимали обширные пространства южнорусских степей, северные и восточные районы Средней Азии. В хозяйственном, культурном и, по-видимому, в языковом отношении они были прямыми наследниками древнеямной археологической общности. Что касается языка, то лингвисты считают установленным, что как скифы, так и киммерийцы и массагеты говорили на северных диалектах древнеиранского языка.

В свете сказанного можно несколько иначе, чем это делают большинство исследователей, представить себе происхождение языков, появившихся на Востоке и на Балканах в 1-м тысячелетии до н. э., а именно древнеармянского, фригийского и древнегреческого. И. М. Дьяконов, опираясь, в частности, на свидетельства древнегреческих авторов, считает, что носители древнеармянского и близкого к нему фригийского языка переселились в VII–V вв. дон. э. соответственно на Армянское нагорье и на север Малой Азии из района Фракии, с севера Балканского полуострова. Если же отнести образование индоевропейского языка к 9—8-му тысячелетию до н. э., то можно предположить, что носители древнеармянского языка постоянно жили на Армянском нагорье, составной части «Благодатного полумесяца». Что касается их длительного «молчания», то объясняется это следующим обстоятельством: они долгое время находились под политическим контролем хурритов-урартов.

Как полагает, опираясь на многолетние исследования, академик Б. Б. Пиотровский, урарты никогда не составляли большинства населения в своем государстве, силой оружия они подчинили своей власти многочисленные племена. После падения Урартского государства в середине VI в. до н. э. в его центре, в районе озера Ван, возникло новое политическое объединение, во главе которого становится армяно-мидийская династия. Эта область подвергается быстрой арменизации — письменный армянский язык становится общеупотребительным в политических, религиозных и хозяйственных документах. Логично предположить, что здесь издавна существовало многочисленное армяно-язычное население; проникновение же армянского языка в сферу письменности было связано с приходом к власти армяноязычных правителей.

В предыдущих разделах уже говорилось о том, что земледелие было далеко не единственной хозяйственной стратегией первобытного человечества в раннем и среднем голоцене. Длительное время на значительных пространствах сохранялся альтернативный тип хозяйства, основанный на охоте, рыболовстве и собирательстве. Такой тип хозяйства преобладал на огромных пространствах пустынь Северной Африки и Средней Азии, где на протяжении климатического оптимума голоцена существовала густая сеть озер и рек, по берегам которых росли леса. Позднее, когда климат стал суше, здесь раньше, чем в других областях, распространились скотоводческие культуры. Хотя между областями производящего и присваивающего хозяйства осуществлялись многосторонние экономические и культурные контакты, это были особые миры, развивавшиеся по своим собственным законам.

Если мы примем гипотезу, согласно которой индоевропейский язык был рабочим средством общения в земледельческой зоне, разумно предположить, что увлажненные пустыни Северной Африки и Передней Азии были тем резервуаром, в котором распространялись афразийские языки.

Недавно появилась гипотеза, отождествляющая праафразийский язык с натуфийской культурой, существовавшей на территории Леванта в позднем плейстоцене. Это предположение основывается па анализе лексики, в которой имеется много терминов, связанных с собирательством, примитивным земледелием, охотой и скотоводством. В литературе неоднократно отмечалось, что подобное прямое отождествление археологических культур с языковыми общностями крайне опасно. В частности, длительная и сложная история афразийских племен, изобиловавшая многочисленными передвижениями и взаимными контактами, не позволяет с уверенностью определить время появления тех или иных словарных пластов. Даже учитывая это обстоятельство, нельзя не обратить внимание на изобилие в афразийских языках терминов, обозначающих степных диких животных, плоды тропических растений (инжир, финиковая пальма), а также домашних животных. Учитывая все это, а также то, что ареал натуфийской культуры входит в область «Благодатного полумесяца», логичнее видеть в носителях натуфийской культуры предков индоевропейцев.

Гораздо более обоснованной представляется гипотеза Д. А. Ольдерогге, согласно которой область формирований семито-хамитского языка-основы находилась в Сахаре. Аридизация климата, начавшаяся в 4—3-м тысячелетии до н. э., привела, с одной стороны, к быстрому развитию скотоводства, а с другой — стимулировала процессы расселения и географической изоляции. Именно тогда обособилась южная ветвь, давшая начало кушитским и чадским языкам. Волна, ушедшая на восток, охватила долину Нила и привела к образованию древнеегипетского языка. Оттуда отошла северная ветвь, распространившаяся на Аравийский полуостров и Сирийское плоскогорье.

Подобно индоевропейскому, афразийский язык распространялся среди народов, различных по своему антропологическому типу и по своей культуре. В настоящее время на языках этой семьи говорят народы негроидной, эфиопской, средиземноморской и балкано-кавказских рас.

В конце 3-го тысячелетия до н. э. одна из этнических групп, использовавшая семито-хамитский язык северной периферийной группы, заняла господствующее положение в государственных образованиях Нижней Месопотамии. На базе этого языка во 2—1-м тысячелетии до н. э. развились блестящие цивилизации древнего Востока — египетская, ассирийская и вавилонская.

Заключение

Итак, мы проследили историю средиземных морей от возникновения океана Тетис до появления первых цивилизаций. Как видим, эта история богата драматическими событиями. Неоднократно здесь происходили мощные движения земной коры, приводившие к образованию высочайших горных систем и изменявшие облик моря и суши. Менялись температура, соленость, химический состав морских вод, что оказывало огромное влияние на развитие всех форм жизни. Наступали и критические ситуации. Мощные оледенения, тектонические процессы, изменения химического состава атмосферы — все это приводило к тому, что продолжение жизни на нашей планете ставилось под угрозу. Но во всех случаях природа находила оптимальные решения. Кризисы в истории Земли отмечены отмиранием старых и появлением новых форм жизни, более приспособленных к меняющимся условиям.

Можно сказать, что возникновение качественно новой формы жизни — человека — было наиболее впечатляющей реакцией биосферы на наступление экологического кризиса (альпийское горообразование и повсеместное похолодание климата).

Если до человека адаптивные реакции биосферы имели чисто биологическую природу (наиболее универсальным механизмом адаптации была эволюция), то с появлением человека «включается» принципиально новая сфера — социальная, хотя многие биологические механизмы сохраняют свое значение.

Каковы важнейшие механизмы социальной адаптации? Это прежде всего общественная организация, в корне отличная от самой сложной организации сообществ животных. Уже на наиболее ранних стоянках на востоке Африки археологи находят бесспорные свидетельства общественного разделения труда, существования сложных регуляторных механизмов, определявших все стороны жизни первобытных людей. Уже на самых ранних ступенях существования человека ему была присуща культура, которую мы прежде всего понимаем как социальную память. Первобытный человек передавал из поколения в поколение накопленный опыт и знания: навыки и правила социального поведения, умение изготавливать орудия из камня, кости и дерева, строить жилища. Это предполагает существование какого-то примитивного языка.

Возникнув на берегах озер и рек Восточной Африки, группы первобытных людей довольно скоро проникают на побережья средиземных морей: сперва — на южные, позднее — на северные и восточные. Средиземноморью было суждено сыграть центральную роль в полной драматизма первоначальной истории человечества. Здесь в пещерах и гротах, пронизавших отроги гор, обнаружены останки всех типов первобытного человека, а также следы производственной деятельности. В горах Восточного Средиземноморья были найдены наиболее ранние формы человека современного типа — человека разумного (Homo sapiens sapiens), следы верхнепалеолитической техники, созданной и развитой человеком в один из наиболее тяжелых периодов его доистории — в эпоху последнего оледенения.

Там же, в Восточном Средиземноморье, произошла безмолвная революция, по своему значению сравнимая с великой промышленной революцией нового времени. В горах Леванта и Загроса обнаружены наиболее ранние в мире признаки земледелия и скотоводства. Именно отсюда умение сеять и выращивать хлеб, разводить и использовать домашних животных распространилось по всему Старому Свету.

С возникновением земледелия и скотоводства жизнь первобытного человека изменилась коренным образом. Если до этого великого события человек по существу являл собой продолжение природы, будучи привязанным к ней потоками энергии и пищевыми цепями, которые он не мог контролировать, то с началом земледелия и скотоводства взаимоотношения природы и человека усложнились, перешли на более высокий уровень. И хотя человек остался ее составной частью, однако его деятельность все в большей степени влияла на ход естественных процессов, изменяла, а иногда и нарушала их течение. С началом «производства пищи» формируется искусственная, рукотворная среда обитания человека, размеры которой с тех пор неуклонно увеличивались.

Считается, что палеолитический человек — охотник, собиратель и рыболов — не мог нанести осязаемого ущерба природе. По-видимому, это не совсем верно. Правда, палеолитических людей было немного, точнее, ровно столько, сколько могла прокормить природа. Но не следует и преуменьшать способности наших далеких предков. В их руках было эффективное по тем временам оружие: деревянные копья, оснащенные каменными и костяными наконечниками, ножи, и охотились они коллективно. Организованная по отработанным веками сценариям охота палеолитических людей могла нанести ощутимый урон поголовью диких животных. Этот урон был особенно заметен в периоды климатических изменений, когда численность животных уменьшалась за счет естественных причин.

Воздействие человека на природу усилилось во много раз с возникновением земледелия и скотоводства. Примитивное земледелие велось малоэффективно. Люди еще ничего не знали о естественном понижении плодородия почвы, о севооборотах. Неразумное хозяйствование довольно быстро приводило к засолению почв. Быстро растущие стада овец вытаптывали естественные пастбища. Угодья древних земледельцев и скотоводов располагались в полупустынной зоне, где постоянно чувствовался недостаток воды. Нарушение естественной растительности и почвенного покрова приводило к опустыниванию: древние поля и пастбища часто оказывались погребенными под песками надвинувшейся пустыни. Чтобы обеспечить себя водой, древние земледельцы пытались регулировать течение рек — строили плотины и каналы. Крупномасштабное строительство требовало более сложной общественной организации, более жесткого политического контроля. Эффект древней ирригации был неоднозначным. В одних случаях она приводила к расцвету городов-государств, к появлению ранних форм цивилизации, в других вслед за кратковременным процветанием наступал упадок. Последнее чаще всего вызвано нарушением природных систем: каналы заносились илом, почвы засолялись и на месте цветущих оазисов оказывались пески.

Еще один побочный эффект развития земледелия и скотоводства. С началом производства пищи значительно увеличилась численность населения. Появились крупные поселки. Небольшие лачуги стояли в них рядами, тесно прижавшись друг к другу. Скученность населения (иногда в одном поселке тысячи человек), отсутствие санитарии и гигиены часто приводили к распространению эпидемий, уносивших тысячи жизней.

И все же появление земледелия и скотоводства было величайшим прогрессом в истории первобытного человечества. Можно предположить существование крупных этнических объединений, говоривших на языках, близких к современным. Приспособление к специфическим особенностям среды обитания лежит в основе этнических объединений и в позднейшее время. Этносы — это в большинстве случаев открытые системы, обогащающиеся в результате взаимных контактов и взаимных влияний. История Средиземноморья наполнена примерами гармоничного развития, переплетения и взаимного обогащения этносов и культур.

И еще один вопрос: почему именно в Средиземноморье раньше, чем в других частях обитаемого мира, появился современный человек, началась подлинная революция земледелия, возникли первые цивилизации? Трудно дать однозначный ответ на этот вопрос. Средиземные моря никогда не разделяли живших на его берегах людей, скорее, наоборот, объединяли их, сохраняя в то же время их самобытность. Рождавшиеся или же принесенные со стороны идеи и веяния вскоре становились общим достоянием и отсюда разносились по всему миру. Может быть, дело и в природе: она многое дает людям, но гораздо больше требует взамен…

Природа Средиземноморья, как и повсюду на Земле, нуждается в разумном, бережном отношении. В этом наш долг перед грядущими поколениями, в этом залог непрерывности культурного наследия, основы цивилизации.

Контрастность природы во многом определила дальнейшее историческое развитие народов, живших по берегам Средиземноморья. Как уже было отмечено, в 3-м тысячелетии до н. э. в районе средиземных морей началась аридизация климата: резко уменьшилось количество осадков, пересыхали реки и озера. Именно в это время сложилась в своих основных чертах огромная степная зона, протянувшаяся от Дуная до Монголии. В пределах этой зоны возник особый культурно-хозяйственный уклад, основу которого составляло кочевое скотоводство.

Необходимо отметить, что отношение ученых к культурам кочевых народов за последние десятилетия претерпело существенные изменения. Еще сравнительно недавно в них видели лишь воинственных дикарей, несших разрушения и смерть цивилизованным народам. Усилиями археологов и этнографов, главным образом советских, был воссоздан сложный и противоречивый духовный мир древних кочевых народов, по крупицам восстановлены главы их полной драматизма истории.

Что же определяло сущность кочевого скотоводства как особого культурно-хозяйственного уклада? Прежде всего, высокая степень адаптации к условиям степных и полупустынных ландшафтов. По мнению этнографа Н. Э. Масанова (1978 г.), важнейшим аспектом такой адаптации было «дисперсное состояние» — механизм, регулировавший все стороны жизнедеятельности и функционирования кочевого общества. Это состояние достигалось рассредоточением населения на огромной по площади территории. Плотность кочевого населения, определявшаяся в первую очередь такими факторами, как продуктивность травостоя и обеспеченность водой, составляла в среднем 0,5–1 чел/км^2.

Следствием дисперсного состояния кочевого общества был его динамизм. Сравнительно немногочисленные группы скотоводов могли быстро преодолевать большие расстояния (известно, что в степях и полупустынях за сутки стада мелкого рогатого скота передвигаются на 30–50 км). Это означало ускорение передачи культурной и социальной информации. Таким образом, степная зона была мощным каналом, по которому осуществлялся многосторонний обмен информацией между Востоком и Западом.

Мобильные группы кочевников-скотоводов могли мгновенно превратиться в грозные военные соединения. Этому способствовали сплоченность и дисциплина кочевых племен, приобретенное буквально с детства умение обращаться с лошадьми и колесными повозками. На протяжении веков воинственные кочевники захватывали земли оседлых земледельцев. Ученые до сих пор спорят о причинах, побуждавших мирных скотоводов превращаться в жестоких завоевателей. По-видимому, это вызывалось как социальными процессами, происходившими внутри общества кочевников, — социальным и имущественным расслоением, выделением племенной верхушки, могущество которой утверждалось в военных походах, — так и природными факторами.

Особенность степных экосистем состоит в резком колебании биомассы. При этом выделяются суточные, годовые и вековые колебания. Существуют и долгопериодические колебания, определяемые глобальными закономерностями в развитии природы. Наконец, очень большое значение для изменений биомассы имеют антропогенные факторы. Среди них наиболее опасен перевыпас — так называемая пастбищная дигрессия. В сочетании с неблагоприятными климатическими изменениями пастбищная дигрессия приводила к опустыниванию огромных площадей, вызывая бескормицу, массовую гибель скота и людей.

По всей вероятности, наибольшая агрессивность кочевых племен возникала в условиях перехода от гумидной к аридной фазе. В случае увлажнения климата и увеличения биомассы численность стад неизбежно возрастала, что само по себе вызывало пастбищную дигрессию. Уменьшение биомассы при переходе к засушливым условиям значительно усиливало экологический кризис, создавало социальное напряжение в коллективах кочевников. Тогда вожди кочевых племен и строили завоевательские планы в отношении своих более благополучных соседей.

Весьма любопытно то обстоятельство, что наиболее ранние государственные образования в Месопотамии возникли в 3-м тысячелетии до н. э., когда кочевое скотоводство оформилось в качестве особого культурно-хозяйственного уклада в степной зоне. В 30-х годах нашего века английский археолог В. Г. Чайлд сформулировал три археологических признака процесса, названного им «городская революция»: появление монументальных сооружений, выделение ремесел, создание письменности. Социально-историческим содержанием этого процесса было прежде всего социально-имущественное неравенство, выделение правящей верхушки и как следствие этого институирование государственной власти и связанного с нею бюрократического аппарата. «Социальной элитой» раннеклассового общества Месопотамии было жречество, сочетавшее функции духовной и светской власти. Органы власти, включая все более усложнявшийся бюрократический аппарат, концентрировались в храмовых комплексах.

Можно легко проследить экологическую основу социальных и политических процессов, происходивших в Месопотамии. Хозяйство ранних цивилизаций строилось на поливном земледелии. Наступившая в 3-м тысячелетии до н. э. длительная засуха требовала постоянного совершенствования ирригационных сооружений, а также проведения широкомасштабных работ по поддержанию нормального водообеспечения. Это привело к созданию особого аппарата, выполнявшего функции принуждения (физического и идеологического), учета и распределения как природных ресурсов (в первую очередь, воды), так и произведенных продуктов.

Таким образом, возникновение ранних форм государственности в Месопотамии может в большей мере рассматриваться как система социальных адаптаций к условиям экологического кризиса в специфических условиях. При этом естественно нельзя не учитывать саморазвитие социальных, политических и идеологических структур, приведших в конечном счете к возникновению крупных цивилизаций Древнего Востока.

Мир «цивилизованных» земледельцев и кочевников-скотоводов никогда не был резко разделен. Между ними постоянно существовали сложные и многосторонние связи: кочевники обменивали скот, кожу, шерсть на продукты ремесленников — керамику, оружие, украшения. Случалось и так, что правители земледельческих оазисов нанимали дружины кочевников для охраны своих земель, были часто связаны с вождями кочевников родственными узами.

В 3-м тысячелетии до н. э. в ряде районов, особенно сильно пострадавших от засухи, произошло угасание раннеземледельческих культур, стало развиваться кочевое скотоводство, наиболее приспособленное к недостатку влаги. Это сопровождалось глубокими изменениями в образе жизни и в идеологии. Происшедшие события логичнее объяснить не вторжением иноплеменных кочевников, а глубокой экономической и культурной перестройкой местного населения в условиях жестокого экологического кризиса.

В конце 2-го тысячелетия до н. э. возникают первые государственные образования в Европе, прежде всего в бассейне Эгейского моря и в Италии. Это было результатом разложения первобытной общины, социального и имущественного расслоения, выделения и укрепления военно-аристократической элиты, роста производительных сил. На базе культуры греческих городов-государств возникла цивилизация, живительные соки которой и по сей день питают современные культуры.

Литература

Алексеев В. П. Палеоантропология земного шара и формирование человеческих рас. М.: Наука, 1978. 284 с.

Арсланов X. А., Гей Н. А., Соловьев Б. А. К палеогеографии и геохронологии позднего плейстоцена Абхазии // Изв. АН СССР. Сер. геогр. 1976. № 6. С. 125–129.

Верещагин Н. К. Млекопитающие Кавказа, М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. 704 с.

Виноградов А. В. Древние охотники и рыболовы среднеазиатского Междуречья. М.: Наука, 1981. 173 с.

Виноградов А. В., Мамедов Э. Д. Первобытный Лявлякан: Этапы древнейшего заселения и освоения Внутренних Каракумов. М.: Наука, 1975. 187 с. (Материалы Хорезм. экспедиции; Вып. 10).

Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индо-европейцы. Тбилиси: Изд-во Тбил. ун-та, 1984. 1328 с.

Гогичайшвили Л. К. К истории низменных лесов Восточной Грузни в голоцене // Палинология голоцена и маринопалинология. М.: Наука, 1973. С. 46–48.

Грацианский А. Н. Природа Средиземноморья. М.: Мысль, 1971. 510 с.

Долуханов П. М. Аридная зона Старого Света в позднем плейстоцене и голоцене // Изв. ВГО. 1985. Т. 117. С. 16–23.

Дьяконов И. М. Языки древней Передней Азии. М.: Наука, 1967. 492 с.

Каспийское море: Гидрология и гидрохимия. М.: Наука. 1986. 262 с.

Квасов Д. Д. Позднечетвертичная история крупных озер и внутренних морей Восточной Европы. Л.: Наука, 1975. 278 с.

Колебания увлажненности арало-каспийского региона в голоцене. М.: Наука, 1980. 236 с.

Леонтьев А. А. Возникновение и первоначальное развитие языка. М.: Наука, 1963. 145 с.

Лисицына Г. Н. Орошаемое земледелие эпохи бронзы на юге Туркмении. М.: Наука, 1965. 168 с.

Любин В. П. Мустьерские культуры Кавказа. Л.: Наука, 1981. 223 с.

Массон В. М. Поселение Джейтун. М.; Л.: Наука, 1971. 208 с. (Материалы и исслед. по археологии СССР; Т. 180).

Массон В. М. Алтын-депе. Л.: Наука, 1981. 175 с. (Тр. Юж. — Туркмен. комплекс, археол. экспедиции; Т. 18).

Невесская Л. А., Воронина А. А., Чепалыга А. Л. и др. История Паратетиса. 27-й МГК. Палеоокеанология. М.: Наука, 1984. С. 91—101.

Окладников А. П. Пещера Джебел — памятник древней культуры прикаспийских племен. Ашхабад, 1956, С. 11—129. (Тр. Юж. — Туркмен. комплекс, археол. экспедиции; Т. 7).

Пиотровский Б. Б. Ванское царство. М.: Наука, 1959. 281 с.

Федоров П. В. Плейстоцен Понто-Каспия. М.: Наука, 1978. 167 с.

Хайн В. Е. Региональная геотектоника: Альпийский средиземноморский пояс. М.: Недра, 1984. 344 с.

Хлопин И. Н. Геоксюрская группа поселений эпохи бронзы. Л.; М.: Наука, 1964. 172 с.

Чепалыга А. Л. Морские бассейны СССР в позднем плейстоцене и голоцене // XI конгр. ИНКВА: Тез. докл. М.: Наука, 1982. Т. 3. С. 340–341.

Четвертичная система Грузии / Под ред. A. Л. Цагарели. Тбилиси: Мецниереба, 1982. 214 с.

Якушин Б. В. Гипотезы о происхождении языка. М.: Наука, 1985. 137 с.

Янушевич З. В. Культурные растения Юго-Запада СССР по палеоботаническим исследованиям. Кишинев: Штиинца, 1976. 214 с.

Alimen М-Н. Le Sahara: grande zone desertique nord-africaine // Striae, 1982. Vol. 18. P. 35–51.

Balout L. Prehistoire de l’Afrique du nord. P., 1955.

Butzek K. W. Environment and archaeology. Chicago: Aldine, 1971.

Camps S. Les civilizations prehistoriques de I’Afrique du nord et du Sahara. P.: Doin. 373 p.

Farrand W. R. Late Quaternary paleoclimates of the Eastern Mediterranean area // Late Cenozoic glacial ages / Ed. K. Turekian. Yale: Univ. press, 1971. P. 529–562.

Guilaine J. Premiers bergers et paysans de l’Occident mediterraneen. P.: Mouton, 1976.

Henry D. O. Adaptive evolution within the Epipaleolithic of the Near East // Adv. World Archaeol. 1983. Vol. 2. P. 99–120.

Horowitz A. The Quaternary of Israel. N. Y.: Acad. press, 1979. 394 p. La prehistoire de la France / Ed. H. Lumley. P.: CNRS, 1976.

Leroi-Gourhan Arl. Diagrammes polliniques des sites archeologiques au Moyen-Orient // Beitrage zum Umweltgeschichte des Vorderen Orients. Wiesbaden, 1981. S. 121–133.

Mellaart J. Catal Huyuk, a neolithic town in Anatolia. N. Y.: McGrow Hill, 1967.

Redman Ch. The rise of civilization. San Francisco: Freeman, 1978. 367 p.

Rogl F., Steininger F. F. Vom Zerfall der Tethys zu Mediterran und Paratethys — die Neogene Palaogeographie und Palinspastik des zirkummediterranen Raumes // Ann. Naturhist. Mus. Wien. A. 1983. Bd. 85. S. 135–163.

Rognon P. Essai d’interpretation des variations climatiques au Sahara depuis 40000 ans // Rev. geogr. phys. et geol. dyn. 1976. Vol. 12. P. 251–282.

Ruddiman W. F., McIntyre A. The North Atlantic Ocean during the last glaciation // Palaeogeogr., Palaeoclimatol., Palaeoecol. 1981. Vol. 35. P. 145–214.

Shackleton N. J. Paleogene stable isotope events // Ibid. 1986. Vol. 57. P. 91—102.

The environmental history of the Near East and Middle East since the last ice age / Ed. W. C. Brice. L.: Acad, press, 1978.

Thunnel R. C. Eastern Mediterranean Sea during the last glacial maximum: an 18 000 years B. P. reconstruction // Quatern. Res. 1979. Vol. 11. P. 353–372.

Wendorf F., Marks A. B. Problems in prehistory: North Africa and Levant. Dallas: SMU press, 1975. 462 p.

Wijmstra T. A. Palynology of Northern Greece // Acta bot. neer. 1969. Vol. 18. P. 511–527.

Wintle A. G., Jacobs J. A. A critical review of the dating evidence for Petralona Cave // J. Archaeol. Sci. 1982. Vol. 9. P. 39–47.

Примечания

1

Антропологи выделяют несколько разновидностей H. s. sapiens для верхнего палеолита, имеющих как хронологическое, так и локальное значение: кроманьонский человек является наиболее древней разновидностью; кроме того, выделяют гримальдийскую, комб-капельскую и др.

2

Митанни — государство на севере Месопотамии, возникшее во 2-м тысячелетии до н. э.

Content

П. М. Долуханов
История средиземных морей

Введение

Как возникли средиземные моря

Средиземные моря в эру человека

Утро цивилизации

Голоса далеких предков

Заключение

Литература

Примечания