Щербакова Валентина

Сувенир

Астравидео Центавра. Новости науки. Спецвыпуск.

…Кентавр, далекий наш предок, вымерший в глубокой древности, был, как известно, симбиозом живого разума и механической плоти. Не сохранилось, к сожалению, никаких изображений наших прародителей, внешний вид которых реконструирован учеными по дошедшим до нас легендам и мифам. И вот — сенсация! На дальней планете в системе Желтого Солнца обнаружены существа, чей облик и поведение до мельчайших деталей совпадают с реконструированным обликом кентавра! Всемирный совет ученых предполагает, что найдено важное подтверждение гипотезы вселенской экспансии жизни. Живое, распространившись во все уголки космоса, где-то выживало и совершенствовалось, достигая высших ступеней, в то время как в других регионах развитие было заторможено стабильностью условий окружающей среды. Очевидно, в таких регионах жизнь должна сохраняться в первозданном виде. Мы уверены, что с открытием живых кентавров завеса над прошлым нашей цивилизации чуть приподнимается. Вчера к Желтой звезде с целью изучения кентавров отправилась экспедиция ученых-историков. Пожелаем им успеха.

Старую черную кожаную куртку Санька выпросил у мамы, клятвенно заверив, что будет беречь эту реликвию, как честь смолоду, и никакими надписями и заклепками не испортит. Куртке было сто лет в обед, но мама, доставая ее из шкафа, медлила и вздыхала. Наверное, вспоминала, как двадцать лет назад на студенческой вечеринке молоденький, безумно стильный папа в этой самой куртке, тогда еще новенькой, хрустящей и блестящей, пригласил оробевшую маму на танец. Саньке-то эти сантименты до лампочки, куртка ему для дела нужна. За настоящую черную кожу любой уважающий себя рокер полжизни отдаст, не моргнет. Клепки и лейблы — это дело десятое, можно и без них, тем более что на шлеме он этими лейблами каждый квадратный сантиметр уклеил. И на бензобаке через трафарет нитрой написал «Night fantom» — очень гордое название, Генка перевел, это значит — «Призрак ночи». Санькин «Восход» — это, конечно, не Валеркина «Ява», но зато называется красиво. А ревет! За два квартала штукатурка с потолка падает. Так что рокер Алекс (так Санька сам себя окрестил) ничем не хуже собратьев своих по колесу, а прыгает на мотоцикле и восьмерки выделывает, что твой каскадер.

Астравидео Центавра. Новости науки. Спецвыпуск.

После сенсационного сообщения о находке в далекой системе Желтого Солнца зрители засыпали нас просьбами рассказать поподробней, что же именно обнаружено. Сейчас вы увидите запись, произведенную с борта патрульного астралета во время обследования планеты кентавров. Перед вами поверхность планеты, зонд расположен неподалеку от места прогулок кентавров. Разумная жизнь планеты представлена в довольно примитивных формах, наличие контактов с механизмами носит кратковременный характер. Это, как правило, одностороннее подчинение низшими мыслящими неразумных механизмов с целью выполнения общих транспортных функций на суше, в воздухе, в океанах. Подобные виды симбиоза достаточно распространены в обжитой части космоса и хорошо изучены. Ученые полагают, что кентавры, как новый биологический вид, возникли на этой планете относительно недавно, так как их популяции немногочисленны по сравнению с общей биомассой планеты, а появляются они только во время суток, соответствующее местной ночи… Вот волнующий момент! Вглядитесь! Прямо под зондом проносится, рыча, светящееся стадо! Это они! Их около двухсот. Как жаль, что зонд не может приблизиться к ним вплотную, не привлекая внимания. Но даже с такого расстояния видны отдельные особи. Как невыразимо прекрасен и благороден их облик! Сколько древней силы и юной грации! Воистину наши предки были красивейшей расой во вселенной…

Постовой регулировщик Алехин заступил на дежурство. Ночные смены он недолюбливал. Особенно если в ночь на воскресенье. Покоя никакого, движение плотное. Ну и рокеры, конечно. Вот и сегодня городские постовые передали, что обычная группа в двести ездоков выехала за город в северо-западном направлении. Значит, скоро будут здесь. Издали уже доносился, нарастая, слаженный рокот моторов. Вот грохочущая пестрая лавина пронеслась мимо.

Алехин только головой покачал. Останавливать и штрафовать за превышение скорости? Или за то, что прав нет? Ох-хо, он один, а их две сотни. Промелькнули патрульные машины автоинспекции. Они эту сумасшедшую колонну все равно сопровождают, разберутся.

Впереди, метрах в сорока от поста, три рокера затормозили у обочины. Ребята, переговариваясь, крутились около мотоциклов. Алехин не спеша подошел, козырнул.

— Нарушаем общественный порядок?

— Да ну! Катаемся просто.

— А если катаетесь, почему не со всеми?

— Так моторы же заглохли! — Невысокий рокер в куртке раздосадован но стянул с головы шлем.

— Все три заглохли? Странно…

— То-то и оно. Мой-то «Восход» еще понятно, но у Валерки-то «Ява», вещь безотказная, а тоже.

В этот миг мотоциклы двух приятелей невысокого рокера зафыркали. Он крутанул ручку, «Восход» послушно рыкнул, и вся троица сорвалась в темноту.

Аурл и Томт одновременно почувствовали радостное возбуждение, когда на экранах внешнего обзора увидели стадо. Космошлюп опустился неподалеку от места обычных ночных прогулок кентавров. Окруженный рассеивающим полем, он был неразличим для жителей планеты.

— Они! — Телепатический импульс Аурла нес благоговейный оттенок.

— Включаем паралазер. — Томт перевел рычажок прибора на одно деление: минимальная мощность, достаточная лишь для того, чтобы ненадолго остановить механическое сердце кентавра. Направленный на стадо луч зацепил отстающих. Три особи остановились у края тропы.

— Захватываем их, Аурл, скорее! — Томт горел азартом, как допотопный охотник за дичью.

— Нельзя. К ним движется другое существо, не кентавр, настроено явно враждебно. При захвате оно может попасть в садок вместе с кентаврами, а это дополнительный фактор угнетения психики. — Томт нетерпеливо вздохнул.

— Подождем следующего случая.

Постовой регулировщик Алехин продолжал нести службу. По ночному шоссе к городу катились рокеры. Алехин смотрел им вслед. Сегодня они ничего не вытворили. Значит, до конца дежурства можно дышать спокойно. Не доезжая до поста, три давешних рокера снова затормозили. Алехин слышал, как их мотоциклы, закашлявшись, умолкли. Он хотел подойти — и не смог пошевельнуться, лишь остолбенело глядел издали, как из-за придорожных кустов вылетели еще два мотоциклиста. Впрочем, нет, они только похожи были на мотоциклистов, черные и блестящие головастые чудовища с огромными глазами и колесами в нижней части туловища. Они очертили кольцо вокруг рокеров на дороге, и словно плотная пелена опустилась сверху на ребят, укрыла их и подняла куда-то ввысь вместе с чудовищами.

— Аурл! — на всех диапазонах ликовал Томт. — Скорее! Не упускай их! Да сдвинь паралазер, фокус расширь, чтобы к ним никто не приблизился! Заходи справа! Включай захват-поле! Вот так! Взлетаем!

Сколько времени они находились в темном облаке, Санька определить не мог. Под ногами что-то мягко покачивалось, и это «что-то» было продолжением облака, а вовсе не привычным твердым битумом подмосковного шоссе. Дышалось, однако, легко, движений плотный туман не стеснял, хотя и перемещался куда-то, увлекая с собой недоумевающих рокеров. Затем движение и тряска прекратились, после слабого толчка темная пелена рассеялась. Друзья оказались внутри высокого прозрачного купола, как будто кто-то накрыл их громадной стеклянной полусферой. Снаружи, среди непонятных приборов сновали большеголовые существа, черная блестящая кожа — или одежда? — глаза навыкате. Они удивительно ловко раскатывали на трех колесах вместо ног.

Валерка и Генка оставили мотоциклы, подошли к стене, попробовали ее ладонями. Существа снаружи с интересом наблюдали. Санька тоже приблизился к стене, пнул ее ногой. Прозрачная оболочка прогнулась, спружинила и отбросила ногу обратно.

— Не поддается. — Генка и Валерка отнюдь не испугались. Да и никому в общем-то страшно не было. Просто интересно, что за чертовщина такая.

— В стену, значит, колотить бесполезно, — заключил Санька, — что будем делать?

— Чтобы знать, что делать, нужно сначала разобраться, куда мы влипли. — Генка всегда отличался трезвостью мышления.

— Давайте сообразим. Значит, мы ехали домой. Моторы заглохли, мы остановились, тут нас накрыла эта штуковина, и мы неизвестно где…

— И под колпаком.

— А снаружи трехколесные и лупоглазые катаются…

— На что это может быть похоже?

— На дурацкую фантастику, там такие вещи на каждом шагу, чуть что — либо во временную дыру проваливаешься, либо тебя пришельцы крадут. — Кто-кто, а Валерка в фантастике был подкован. Но Санька все-таки засомневался.

— Зачем это им красть тебя? Такой ты ценный, спасу нет.

— Для опытов каких-нибудь. Или в зоопарк.

— Как это в зоопарк?! — возмутился Генка. — Мы им что, звери, что ли?

— Может, они такие развитые, что ты для них вроде нашего суслика. Вот и поймали для коллекции. Я читал, одного парня в таком космическом зоопарке много лет держали. И еще девушка с ним была.

— Да, но если эти лупоглазые — пришельцы и если они нас украли, то мы не на Земле? — озадаченно спросил Генка.

— Понятное дело. — Валерка прямо лекцию по контактам читал. — Они нас к себе доставили. Хотя, может, еще не успели, может, мы на корабле ихнем, пока акклиматизируемся.

— А почему тогда они не разговаривают с нами? Язык, что ли, не освоят никак?

— Откуда я знаю, почему? — не выдержал Валерка. — Поди да спроси у них, есть контакт или нет контакта. Может, им с тобой и говорить-то не о чем.

— Слушайте, мужики, — Генка радостно потер руки, — в школу-то мы не пойдем в понедельник! Контрольную по физике писать не будем! Вот только родичи заволнуются.

— А наши братья по колесу умрут от зависти.

— Если узнают, где мы. Ты им телеграмму пошли, привет, мол, из космических глубин. Мы в плену у лупоглазых чудовищ. Собираемся объявлять голодовку: вернемся не скоро.

— Нет уж! — запротестовал Генка. — Насчет зоопарка мы с ними не договаривались, мы им не обезьяны какие-нибудь, публику здешнюю веселить. И вообще, мы просили нас ловить? Нет! Вот и пусть возвернут нас домой! Завтра воскресенье, меня Танька в кино ждать будет.

Санька взглянул на существ за стеной. Зоопарк… Может, и не зоопарк совсем. Вдруг они сообщить что-то хотят. Может, им помочь надо, а мы сидим и злимся. Раз они нами заинтересовались, значит, есть у нас что-то общее…

— Общий настрой не панический, но состояние все же угнетенное. — Телепатема Томта была окрашена в грустный цвет. — Видимо, к нашим условиям они не смогут адаптироваться.

— Увы, коллега, — Аурл указал на безжизненно лежащие в центре садка мотоциклы, — как быстро при перемене обстановки атрофируется механическая часть кентавра.

— Придется вернуть их в привычную среду обитания, пока они еще живы.

— Подожди, коллега, послушай!

— Кто вы? — Чужая мысль, слабая, но ясно различимая. — Что вам нужно от нас? Где мы?

— Это один из них! — оживился Томт. — Он мыслит на нашем уровне! Смотри, Аурл, вон тот, маленький, он направляется к нам?

Санька встал у стены и взглянул им прямо в глаза. Не человеческие глаза. Но и не звериные. Откуда-то к Саньке пришло знание. Нужно понять их, почувствовать, услышать, никакие они не чудовища. Они глядели на него через стену. Не было в них ни злобы, ни высокомерия, ни холодной отчужденности. Глаза их светились такой симпатией, таким любопытным задором, что Санька неожиданно для себя радостно улыбнулся: привет!

И услышал. Нет, не ушами услышал, а как будто в нем самом кто-то дружелюбно шептал: привет, не бойся, мы не причиним тебе вреда. Мы в восторге от тебя, мы восхищаемся тобой, мы хотим, чтобы тебе, чтобы всем вам было хорошо.

Санька догадался: телепатия. И беззвучно спросил:

— Мы не на Земле? Где мы? Зачем вы нас взяли сюда? И кто вы?

В голове его вновь зазвучала чужая мысль, окрашенная в цвет восторга:

— Мы жители системы Центавра, вы на нашем корабле. Мы извлекли вас из привычной среды обитания в надежде поселить вас в мемориальном комплексе наших прародителей. Есть предположение, что наши далекие предки были кентаврами, как и вы.

Санька перебил:

— Ваши предки были людьми?

— Нет, той же расой, что и вы, кентаврами. Союзом механической плоти и живого разума. Ведь вы слиты со своими механическими двигателями, вы одно целое с ними, как раз такими в древних мифах нашей системы описаны кентавры.

Санька сказал:

— Мы не сможем жить у вас. Мы должны вернуться на Землю.

— Да, обожаемый кентавр, мы уже поняли, что вы не сможете адаптироваться, ваш механический двигатель еще очень не развит, он атрофируется слишком быстро.

Санька сообразил, что речь идет о мотоциклах.

— Да, обожаемый кентавр. Ты видишь, мы похожи на вас, только наш механизм перемещения постепенно в ходе эволюции развился до трех колес, а в вашем еще только два.

Санька возразил:

— Да ну, на двух колесах нормально ездить, это на трех неудобно. Хотя не знаю, не пробовал. Смешно, наверное. А вашей цивилизации миллион лет или больше?

— Несколько миллионов. И вы когда-нибудь достигнете нашего уровня.

Санька вздохнул:

— Скорей бы. Вы нам хотите помочь в развитии, я так понял.

— Нет. Вмешательство в низшие эволюционно-экологические системы запрещено кодексом Галактического Интерсоюза. Каждый развивается самостоятельно. Думайте, растите, решайте свои проблемы.

— Жаль, — мысленно обиделся Санька, — хотелось бы сейчас.

— Сань, — Валерка и Генка покуривали у мотоциклов, — ты вроде договариваешься с лупоглазыми?

— Они с Центавра, — обернулся Санька, — извиняются, говорят, скоро поедем домой.

— Пусть поторопятся, — проворчал Генка, — надоело уже тут.

— Так и передам. — Санька вновь повернулся к центаврианам.

— Мои друзья просят поскорей вернуть их домой. Извините, у них свои дела. Кажется, вас понимаю только я.

— Мы и не ожидали контакта. Замечательно, что с тобой он получился. Жаль, что у нас не останется качественного снимка кентавра вблизи.

— Почему не останется? Вот они мы, снимайте.

— Нам нужен кентавр в движении. А вы уже ослаблены, ваши двигательные механизмы омертвели.

Санька засмеялся.

— Если за этим дело, то включайте вашу аппаратуру, снимайте на долгую память. Щас вам будет кентавр в движении!

— Ты шутишь, обожаемый кентавр?

— Не шучу. — Санька оседлал мотоцикл, завел и сделал пару восьмерок.

— Совсем сдурел, — комментировали его действия Валерка и Генка, — развлекаешь почтенных зрителей?

Аурл и Томт за стеной сияли от восторга.

— Матричный сканер уже включен. Полученную гиперграмму мы поместим в мемориальном комплексе.

— Тогда поехали. — Санька надел шлем и прикрикнул на Валерку с Генкой: — А ну, если не хотите кататься, уберите мотоциклы в сторону.

— Точно, с ума сошел, — буркнули те, но мотоциклы из центра откатили.

И Санька показал класс! Он выписывал невероятные кренделя и кривые, он крутился на одном колесе, переднем и заднем попеременно, он прыгал и поворачивал на бешеной скорости.

— Я не могу удержаться, коллега. — Телепатема Томта была окрашена в смущенно-раззадоренный цвет. Но Аурл уже и сам излучал мальчишеское озорство. Оба они вкатились в садок и принялись выделывать сложные па вокруг Саньки.

Валерка и Генка расхохотались и ринулись в общую компанию, оседлав мотоциклы.

— У нас и только у нас! — сквозь рев движков кричал Санька. — Советско-кентаврско-центаврский аттракцион фигурного катания! Большой парад-алле! Рокеры и кентавры! Сегодня и всегда!

А потом у Генки кончился бензин. Аурл и Томт испуганно заюлили вокруг остановившегося мотоцикла, в их телепатемах сквозило отчаяние.

— Твоему другу плохо, кентавр?

— Это мы виноваты, он умирает?

— Да нет, — засмеялся Санька, — просто кончился бензин, ничего, мы ему перельем, чтобы до дому добраться.

— Бензин? Горючая смесь, потребляемая механическим сердцем?

— Ну, можно сказать и так.

— Чтобы восполнить запасы бензина, вам нужно как можно скорее вернуться на Землю?

— Можете не торопиться, — покачал головой Санька, — успеем, еще не вечер. Поговорим лучше. Ведь мы теперь не скоро увидимся.

— Никогда, обожаемый кентавр.

— Ну вот! Не успели подружиться, и уже никогда не увидимся! Мне без вас, между прочим, скучно будет. Хоть иногда залетайте в гости.

— Тебе не будет скучно, обожаемый кентавр. Ты забудешь. Знать про нас вашей цивилизации пока недопустимо, слишком большая разница в интеллектах, вы еще слишком молоды для контактов. Поэтому вас троих придется освободить от памяти о событиях последних двух часов, того интервала времени, что вы находились здесь. Не бойся, мнемоглушитель действует безболезненно, никаких функций и рефлексов вы не утратите.

— Я не хочу забывать, — запротестовал Санька. — Подумаешь, цивилизация не доросла! Я-то уже дорос до контакта с вами.

— Тебя не будут понимать твои же соплеменники, когда ты заговоришь с ними о нас.

— А я и не собираюсь говорить с ними о вас. Пусть это моя тайна будет. Имею я право на тайну? Имею! А потом мое дело — помнить или забыть, а ваше дело — обеспечивать мою целость и сохранность, предки мы ваши или нет в конце концов? Так что никакого мнемоглушителя!

— Хорошо, обожаемый кентавр, пусть будет, как ты просишь. Но те двое забудут. Хочешь, мы на память усовершенствуем твой двигательный механизм? Он станет ближе к нашему. — В телепатеме сквозила горечь.

Санька тоже погрустнел.

— Сувенир с Центавра? Что ж, пусть будет сувенир.

Постовой регулировщик Алехин не мог понять, откуда взялась эта троица. Секунду назад их не было. А сейчас три рокера снова фырчали моторами. На том самом месте, откуда два часа назад исчезли. Алехин протер сонные глаза. «Надо будет в понедельник сходить к врачу, переутомляюсь я, видно, здорово, мерещится уже бог знает что». Привидения лихо покатились в сторону города, и остаток дежурства Алехин провел без сверхъестественных явлений.

Герой Социалистического Труда, почетный член Британского, Французского и Американского научных обществ, светило биотехники, академик Александр Витольдович Прохоров неторопливо возвращался домой с торжественного заседания по случаю его, Александра Витольдовича, и т. д. и т. п., шестидесятилетнего юбилея. Он завел термобиль в гараж — отличный широкий бокс в подвале дома. Термобиль был элегантен и послушен. Одна из самых первых разработок Александра Витольдовича, последующие были проще, надежнее, но термобиль дался тогдашнему молодому ученому особенно трудно, а потому и считался любимым детищем. Александр Витольдович захлопнул дверцу и прошел в глубь гаража, где помещался старый, но заботливо ухоженный мотоцикл «Восход». Мотоциклы давным-давно были сняты с производства, да и к этой машине, работай она, как ее забытые собратья, на бензине, топлива уже лет десять негде было достать: нефтепродукты канули в прошлое. По причине вытеснения двигателей внутреннего сгорания изобретенными академиком Прохоровым биодвигателями. Собственно, старенький «Восход» и был первой земной моделью биодвигателя. Только по сей день, как и сорок пять лет назад, об этом никто не знал, кроме Александра Витольдовича.

Он улыбнулся, вспомнив, как тогдашние его сверстники, «братья по колесу», недоумевали, почему это Санька бросил рокерство и засел за учебники. А он отмалчивался. Да и как он мог объяснить, что рокеры на трехколесных мотоциклах не ездят. И «Восход» его уже и мотоциклом назвать было нельзя.

Когда Санька садился за руль, машина слушалась беспрекословно, чутко реагировала на малейшее движение, и Санька сливался с ней так, что порой невозможно было различить, где начинается он и где кончается мотоцикл.

Александр Витольдович вновь усмехнулся. «Мотоцикл», которому за все сорок пять лет не понадобилось ни единой капли горючего! Которому для движения больше чем достаточно энергии сидящего в седле ездока. Он любовно погладил «Восход», тот заурчал. Извини, не сегодня, сказал Александр Витольдович и вышел на улицу. Звезды над его головой волшебно перемигивались. Такими они бывают только в детстве. Далеко, на мудрой планете, в Центральном реликтовом парке истории круглосуточно работал невиданный аттракцион. Развешанные тут и там шумоуловители доносили до восторженных зрителей надсадный рев древнего кентавра, симбиоза живого разума и механической плоти. Ошалело треща двигателем, кружа, выписывая восьмерки и сложные вензеля, перемежая прыжки с поворотами на месте, носился мотоцикл под управлением вихрастого мальчишки Саньки Прохорова, лихого рокера Алекса, призрака ночи.

Content

Щербакова Валентина Сувенир