Александр Сивинских, Олег Никитин

Золото Нижнего мира

Пролог

Редкие звезды недобро поблескивали с бурого ночного неба – будто стеклянное крошево, подсыпанное диверсантом в солдатскую кашу вместо соли. Легкобронированная транспортная черепаха вперевалочку двигалась по узкой улице. Окованные металлом когти высекали искры из давно и безнадежно прохудившейся брусчатки, жесткая чешуйчатая кожа на коленных суставах рептилии поскрипывала как кирзовый сапог. Барахлил магический фонарь, периодически меняя цвет с желто-белого на голубоватый. Дома в разноцветных лучах казались то уютными пряничными избушками, то мертвенно-холодными надгробиями. Впрочем, оценить игру света было некому. Экипаж черепахи – орк-капитан Перг и два гоблина-ветерана из даггеранской гвардии, – дружно кемарили. Легкая бортовая качка навеяла дрему даже на гремлина-погонщика, что сидел за рычагами, вживленными прямо в мозг рептилии.

Лишь Федр Твердоствол, начальник разведки и контрразведки гоблинского государства Даггош, а помимо того – теневой лидер страны, смотрел по сторонам внимательно и строго. На то были веские причины. Агенты доносили, что в столице мало-помалу вызревают зерна будущего мятежа.

Фонарь в очередной раз мигнул. Его свет налился венозным багрянцем, после чего не то вовсе погас, не то сместился в инфракрасный диапазон. Черепаха пробежала в полной темноте десяток шагов, споткнулась и встала. Федр пихнул коленом погонщика, перемахнул через борт панциря и отправился посмотреть, что преградило путь.

Не успел он и шага сделать, как из ближайшей подворотни раздался разбойничий посвист. Басовито, будто атакующий мышонка жук-двоебрюх, прогудел над ухом и врезался в черепашью броню булыжник. Брызнула острая крошка, ударила по затылку и шее.

– Тревога! – заорал Федр, резко присев и страшно жалея, что в кобуре не боевой жезл, а всего лишь магический парализатор.

По панцирю забарабанили камни. Невидимые пращники выпускали их с огромной силой, и если бы не надежный панцирь боевого животного, экипаж был бы сметен.

Наконец обстрел прекратился. На дорогу выскочило четверо гоблинов, перекрыв черепахе путь. Судя по фигурам, то были чистопородные таха из северных джунглей. Прирожденные охотники: узкие в бедрах, широкоплечие и, несмотря на короткие косолапые ноги, не по-гоблински рослые. С тыла показалось еще несколько громил. Все действовали на редкость быстро и слаженно. И все же не проворней бывалых гвардейцев.

Капитан Перг из парализующего жезла ошпарил подонков перед черепахой. Его подчиненные разрядили свои арбалеты в сторону тыла. Проулок огласился воплями боли, по брусчатке зазвенело упавшее оружие.

Тем временем откуда-то вынырнули ещё два злодея. Проворные как обезьяны, пригибаясь и маневрируя, они бросились к Федру. Один размахивал коротким копьем, чье острие было вымазано бледно светящейся гадостью, другой – устрашающим тесаком в локоть длиной и в ладонь шириной. Федр напал первым. Засадил ботинком между ног копьеносцу. Уходя от копейного наконечника, сделал пируэт в приседе. Распрямился и оказался лицом к лицу с оторопевшим вторым громилой. Ухватил его запястье, дернул. Вражеский клинок врезался в бронированный панцирь черепахи. Федр добавил владельцу тесака коленом в живот, выхватил наконец-то свой жезл, выстрелил. Разряд ушел к небесам – это среагировал копьеносец. Развить успех Федр ему не позволил. Со всего маху опустил рукоятку жезла на гоблинское темечко. Дерево треснуло, фокусирующий кристалл выпал из крепления, однако и гоблин расслабленно повалился на мостовую.

– В черепаху, сир! – крикнул Перг, стреляя по набегающим фигурам. Те с воплями задергались и упали.

Навыки контрразведчика преодолели даже инстинкт самосохранения. Федр схватил подвывающего от боли владельца тесака и забросил через борт черепашьего панциря. Неугомонный копьеносец очнулся и попытался ткнуть Федра отравленным жалом в ногу. Тот выругался по-этрусски и придавил кисть гоблина каблуком с такой силой, что кости захрустели.

Капитан буквально силком втянул разбушевавшегося теневого лидера под защиту панциря. Погонщик-гремлин ткнул острым стеком в нервный узел животного, черепаха заблеяла, сорвалась с места и понеслась галопом.

Глава 1

Плохие новости. Тайна заброшенного террариума. Ведьма и её шавка.

Федр лежал на роскошной по гоблинским меркам кровати под балдахином из противомоскитной сетки. Постельное белье украшали аляповатые рисунки: зонтичные кусты, травы и стада пятнистых, как леопарды, антилоп. В окно стучались ветви деревьев, увешанные ярко-лиловыми кренделями плодов. Резные, будто у папоротника, листья трепетали на ветру. С плода на плод перепархивали бабочки размером с голубя, впивались в сочную мякоть длинными хоботками толщиной с карандаш. По стенам скользили солнечные зайчики.

Малая родина Федра Твердоствола, страна гоблинов Даггош, встречала пробуждение своего теневого лидера прекрасным утром, словно забыв о ночном предательстве.

Федр не знал настоящих родителей. К приемным – отцу-друиду Твердостволу и матери-кентавриде Долкмене – его принесла великая гоблинская река Касуку. Младенец приплыл в хорошенькой корзиночке, размещенной на тростниковом плоту. Небогатые сведения о голосистом малютке содержались в пергаменте, кратко и разборчиво записанные высоким эльфийским. В тот же пергамент был завернут увесистый столбик золотых кордоб.

В записке сообщалось, что карапуза зовут Федр. Он на три четверти человек, этруск, а на четверть – не то фейри, не то островная чудь. Слово несколько раз исправляли – то женским почерком, то мужским, – в результате установить истину сделалось невозможно. Остальное читалось без проблем. Пол мужской, возраст три месяца, страна происхождения Аггух. Магические способности малые, физические выше средних, психические в норме, умственные неизвестны.

Везунчикам, нашедшим плавучий клад, предлагалось забрать золото себе, а взамен воспитать малыша «настоящим этруском». Кто мог так полагаться на безопасность плавания по реке, кишащей хищной живностью, страшно было даже представить.

Федру повезло. Своими детьми друид и кентаврида не обзавелись, хоть и старались с завидной регулярностью. Так что подкидыш оказался кстати. Да и деньги были не лишними. Интернациональная пара с энтузиазмом взялась за воспитание ребенка. Мама учила его быть сильным и быстрым, папа – находчивым и изворотливым, а еще – колдовать в меру сил. Федр приемных родителей не расстраивал, уроки впитывал, как губка воду. К восемнадцати годам он вырос в здоровенного красивого парня, грозу простодушных гоблинских девчонок и коллекционера чужих зубов, выбитых в драках.

У человека, пусть даже с примесью благородной крови фейри (или островной чуди), в мире Старших Народов маловато возможностей сделать карьеру. А для крепкого парня из скромной семьи и подавно одна-единственная. Военная служба. Особенно ценятся кадры, прошедшие муштру в эльфийских войсках. Родители желали Федру лучезарного будущего, поэтому отправили его набираться опыта в экспедиционный корпус «Зубцы листвы», что охотился на каннибалов в лесах Аггуха.

Федр на исторической родине не оплошал. Отбарабанив пять лет, дослужился до десятника-селлара разведчиков. Параллельно успел подучиться полезным навыкам в диверсионной школе и узнать кое-что новенькое на курсах заклинателей.

Возвращение в Даггош началось с маленькой катастрофы, поставившей большой крест на карьерных планах Федра. В стране клокотал мятеж. Армия бесноватого предводителя северных гоблинов-таха Черного Шамана рвалась к столице. Друидская община эвакуировалась через магические порталы за Кипящий Океан. Приемных родителей Федра увезли буквально силой. Надежда на теплое место в рядах элитного подразделения рухнула.

Однако даже без протекции молодой воин в звании селлара оставался ценным кадром. Его направили в отряд, охраняющий внешний периметр правительственного дворца. Во дворце заседал даггеран всего Даггоша – эльфийский ставленник, интеллигентный деспот Волосебугу из южного гоблинского клана киафу.

Во время патрульной службы Федр крепко сдружился с Заком Маггутом – таким же не слишком удачливым наемником. Зак был черноорком из захудалой орочьей провинции Герм, парнем малость простодушным, но честным и надежным. За месяц соратники сблизились настолько, что многим родным братьям не снилось.

Война тем временем подступала все ближе. Войскам даггерана удалось рассеять основную массу мятежников в схватке под столицей Ксакбурром. Однако костяк гоблинского воинства, ведомый Черным Шаманом, тайно проник во дворец. Вел их предатель Ихуси. Мятежники совершили марш по древним тоннелям, которые считались непроходимыми из-за обитающих там демонов, ядовитых тварей и смертельных ловушек.

Многие бойцы во время вылазки погибли или сгинули без следа во тьме подземелий. В предателя Ихуси вселился полудемон-нуи, превратив в упыря, безногого, но кровожадного. А сам Черный Шаман окончательно свихнулся: кормил проводника-монстра собственными солдатами. И все-таки отряд мятежников тайно и неумолимо приближался к покоям даггерана. Остановить мятежников могло лишь чудо.

Оно случилось.

Отцами чуда стали два простых парня, Федр и Зак…

Федр откинул балдахин, спугнув прикорнувших москитов, мух и ос. Не без опаски опустил голые ноги на покрытый циновками пол. Он побаивался змей и крыс. Гоблины из обслуги божились восемью ногами Номмо и каменными грудями Матери-Грязи, что в подвалах дворца разгуливают целые ватаги серых тварей. От обычных крысенышей, которых можно придавить пальцем, до пасюков размером с карликового гиппопотама. Крысиным нашествием рядовые сотрудники администрации объясняли быстрое оскудение даггеранских закромов. Федр подозревал, что все дело в двуногих крысах, но доказать пока ничего не мог.

Обув сандалии, Федр подул в глиняную свистульку, слепленную в виде полузабытого божка, бледного лиса Йуругу. Фигурка чрезвычайно нравилась Твердостволу за особую дикарскую красоту и хрипловатый свист, напоминающий крик тропической птицы. А еще в ее полом нутре приятно побрякивал сушеный глаз ядовитой жабы.

На зов явилась Клюш – черноглазая, скуластая гоблинша. Довольно симпатичная, если не обращать внимания на крупный нос, формой напоминающий баклажан. Одета она была весьма легкомысленно. Яркие тряпочки почти не скрывали широкобедрого и полногрудого тела. Остальные прелести тоже были малость избыточны – девушка не ограничивала себя в мучном и сладком. Её кожу оттенка молочного шоколада покрывал нежный пушок. Такой же пушок, только чуть гуще и длиннее, кудрявился на остроконечных ушках. Жесткие волосы на гордо поднятой голове были заплетены в четыре длинные, толстые косы.

Весь вид девицы показывал, что она не прочь изобразить в Федровой постели серну, которую лев-контрразведчик мог бы догнать без особого труда. Да что греха таить, такую охоту они устраивали ежедневно. Однако этим утром Федр посчитал, что трудные государственные дела не позволяют отвлекаться на ерунду.

– Завтрак! – скомандовал он.

Дверь с треском распахнулась. В комнату шагнул даггеран Маггут. Огромный, пузатый, но притом чертовски мускулистый черноорк с буйной шевелюрой, завязанной по орочей моде в толстый узел на макушке.

– После пожрешь, – сказал Зак хмуро. – Сначала дела. Клюш, исчезни.

Гоблинша быстро ретировалась.

Черноорк потер огромный кулачище. Кожа на костяшках была содрана.

– Боксировал с черепахами? – спросил Федр, почти не шутя. Зак время от времени тренировал удар, без страха мутузя любые попавшие под руку твердые предметы.

Зак мотнул головой.

– Пока ты дрых, как мувропский вомбел, я допросил ночного пленника.

– И что он сказал?

– Плохие новости, брат. Нас хотят свергнуть.

– Любое правительство кто-нибудь да хочет свергнуть, – философски заметил Федр. – Мы сами свергли узурпатора Волосебугу. И Черного Шамана вдобавок.

– А за нас взялся Эльфийский Совет. С Эльфобанком в придачу.

С Федра мигом слетели остатки сна и игривое настроение.

– Ох ты, Матерь Грязь! За что?!

– За то, что долги, которые наделал Волосебугу, не возвращаем. И плевать им, что страна после власти проклятого тирана еще не поднялась с колен. Готовят ананасовую революцию.

– Да хоть кокосовую. Не проканает, сир даггеран. Народ тебя боготворит.

– А если не проканает, зашлют десант тренированных карателей через порталы, что в подземельях нашего дворца. Помнишь «демонские ловушки», которые защищают дворец от лазутчиков и убийц? Они самые и есть порталы. А чтобы из нас свергнутых героев не вышло, еще и кастрируют. За евнухов ни один гоблин не вступится. Хуже того, потешаться начнут. Словом, нам жопа, – закончил черноорк безжалостно.

– Вот уж грязь им по губам! Этруски не сдаются, – громко заявил Федр, которого основательно встревожили слова о кастрации. – Замуруем порталы, проведем патриотическую агитацию среди населения. Деньги тоже как-нибудь раздобудем. Например, проституцию узаконим. Или наркоторговлю к рукам приберем. Налоги рекой поплывут. Выкарабкаемся!

– Наркоторговлю, говоришь? Проституцию? А что, умный подход… – Маггут одобрительно хмыкнул. Видать, вспомнил уроки, полученные в пору бурной юности. – Только как мы замуруем порталы? Это тебе не крысиные норы. Добровольцев среди здешних строителей нам точно не найти. А на заграничных денег не хватит.

Зак тяжело задумался. Федр воспользовался этим и еще раз дунул в свисток, вызывая Клюш. Жрать хотелось просто невероятно. А ведь потом придется еще раз допросить пленника, лично. Если, конечно, Зак не перестарался со своими орочьими методами.

* * *

Холодный кокосовый сок с капелькой старой доброй настойки «Белая антилопа» вернул теневому лидеру оптимизм и веру в людей – даже таких слаборазвитых, как гоблины.

– Без паники, сир даггеран, – сказал Федр.

Он подцепил ломтик козлятины в кисло-сладком соусе, с подозрением понюхал. От поваров можно было ожидать любых фокусов. Именно повар предыдущего даггерана сделался сначала предателем, а потом кровавым упырем! Однако организм отнесся к запаху благосклонно. Федр отправил мясо в рот и взмахнул вилкой.

– У нас же есть Гучад. Преданный ученик тирана Волосебугу. Наперсник практически. Наверняка во всяких колдовских штучках поднаторел. Пусть проработает тему уничтожения порталов.

Державные дела за полтора года так наскучили Федру, что всю рутину он решил сбросить на толкового преемника. Никого лучше гоблина Гучада на эту роль было не придумать – при тиране Волосебугу тот слыл единственным неподкупным чиновником. После смены власти, которую недоброжелатели да завистники называли переворотом, Зак и Федр распустили старое правительство. Гучад не уехал в эмиграцию, как многие бывшие соратники, а стал уважаемым сказителем в квартале тувлюхов. Сочинял анекдоты и вел приблизительные летописи со слов стариков.

Во дворец гоблин вернулся с радостью и за дела принялся с похвальным рвением, но друзья все еще присматривались к нему.

– Не слишком ли резкое начало для стажера? Сразу выдать ему наши планы?

– Можешь на меня положиться, лично прослежу за выполнением.

– В принципе, идея неплохая, – согласился Зак. – Но ты все равно посматривай, чтобы он не затеял переворот. Не доверяю я этому парню.

– Хорошо, сперва испытаем его на верность и готовность пожертвовать собой ради Даггоша. Отправим лично замуровывать порталы. Эй, Клюш!

Девушка заглянула в дверь.

– Пригласи-ка сюда Гучада.

Гоблинша посмотрела на этруска, будто на внезапно заговоривший пень.

– Я выполняю только приказы господина Маггута!

Федр от неожиданности чуть не подавился козлятиной.

– Это с каких пор?

– Вообще-то после сегодняшней ночи, – сказал орк с ноткой гордости. – Взял ее временной супругой. Прежняя надоела. Беги, красавица. А сира Твердоствола надо слушаться, как меня самого. В деловых поручениях, конечно.

Клюш хмыкнула и скрылась.

– Быстро же бабы предают нашего брата! – опечалился Федр. – И гоблинши туда же.

– Не вини ее, брат. Разве могла девочка устоять перед харизмой своего даггерана?

* * *

Гучад принял задание с показным энтузиазмом. Первым делом он предложил заглянуть в архивы Волосебугу. Бывший тиран Даггоша слыл изрядным колдуном и наверняка знал, как справиться с прущими из порталов демонами. При нем они не слишком озоровали. Сидели себе в подвалах, а охотились только на крыс да лазутчиков.

Федр в ответ лишь пожал плечами.

– Какие архивы? В сейфе Волосебугу лежали только неважные записки. Долговые счета, переписка с командованием эльфийских наемников. Ни о каком колдовстве в них не говорилось.

– Так, значит, вы не нашли его личное хранилище? – удивился Гучад.

– Выходит, не нашли. А ты знаешь, где оно находится?

– Конечно! Идемте, сир. – Гучад решительно двинулся в сторону Зала Предков.

После того, как друзья спасли в Зале Предков страну от Черного Шамана, там основали мемориальный музей. На стене висело волшебное копье Либубу, а в центре помещения стояла скульптурная группа, изображающая подвиг Маггута-Освободителя и его лихих соратников.

Скульптурную группу выполнил из раскрашенного дерева известный агуххский ваятель. Из всех персонажей на себя походил только безногий упырь Ихуси. Остальные напоминали гремлинов – малорослые уродцы с огромными головами, а фигура Федра – еще и с эрекцией! Ваятель, впрочем, утверждал, что это спрятанный в карман боевой жезл. Зак почему-то страшно завидовал Федру. Наверно потому, что «жезл» в кармане скульптурного селлара был длиной с руку.

Комната была закрыта накрепко и отпиралась только для экскурсий, потому что из ковра там до сих пор торчала голова боевого гомункулуса, упавшего в колдовской круг Номмо. Время от времени голова начинала двигать телескопическим органом зрения и жужжать скрытыми в черепной коробке механизмами. Смельчаков, которые согласились бы участвовать в приемах, устроенных по соседству с останками этого устройства, было немного. А вдруг у гомункулуса сбилась программа, он почует тепло живых существ и полезет обратно, вершить неправый, но скорый суд?

Гучад дождался, когда Федр отопрет дверь, и первым вошел в Зал Предков. На скульптурную группу он взглянул с видимым одобрением. Отвесил почтительный поклон копью Либубу, а потом подошел к террариуму, где когда-то обитали волшебные змеи хухум. Сейчас там жили только многоножки, тараканы да пауки, которые активно жрали друг друга, не давая расплодиться чересчур сильно. Озерцо в центре террариума затянула ряска. Разросшиеся папоротники и травы вылезали наружу, свешивались со стеклянных стенок до самого пола.

Федр тем временем дал волю ностальгии. Именно здесь все и произошло.

…Отряд мятежников ворвался в даггеранские покои, когда Волосебугу проводил обряд связи с духами-покровителями гоблинов. На старинном ковре в Зале Предков даггеран с помощью колдовства создал круг из волшебных змей хухум. Через открывшийся в круге магический колодец Волосебугу хотел просить у духов помощи, но не успел.

Черный Шаман приказал бросить даггерана и его помощника в колодец, что и было немедленно исполнено под завывания упыря Ихуси.

Судьба страны висела на волоске, когда в сражение вступили подоспевшие Федр, Зак и великолепное творение гремлинских биомехаников, боевой гомункулус Люмьен, присланный руководством эльфийской военной базы.

Схватка была яростной. Федр действовал руками, как обучали в диверсионной школе, ногами, как наставляла мать-кентаврида, и головой, как предписывал друид-отец. Зак бился подхваченным с резных козел ритуальным копьем. Гомункулус обходился сорванной с петель дверью.

Мятежников отправили вслед за даггераном Волосебугу – в змеиный круг. Там же сгинул Черный Шаман. Упырь Ихуси едва не утянул за собой гомункулуса, но в последний момент Зак успел перерубить одну из змей копьем. Колдовской колодец закрылся, а Люмьен так и застрял между двумя мирами. Большая часть провалилась в царство духов, меньшая осталась в мире живых. Сейчас из настенного ковра в Зале Предков выставлялась только бронзовая макушка, выпуклый лоб да телескопический глаз доблестного биомеханизма.

Благодарные гоблины, спасенные Заком Маггутом от преступного Шамана, призвали черноорка на пост главы государства. Тот согласился, при условии, что Федр Твердоствол станет теневым лидером, как издревле повелось в Даггоше, а Волосебугу объявят тираном. Вздорный колдун неоднократно наказывал Зака и Федра за ерундовые провинности, и теперь должен был поплатиться за это. Пусть и посмертно.

– Подожди-ка минутку, – притормозил Гучада Федр. Ему пришла в голову отличная идея. Он снял с крючьев священное копье и протянул гоблину. – Клянись, что будешь верен стране и даггерану, обязуешься творить благо народу и все такое.

– Своими словами можно?

– Давай!

Гучад торжественно, коротко и по существу произнес на ходу сочиненную им клятву.

«Правильный гоблин, – подумал Федр, которому речь понравилась пафосом и лаконизмом. – Надо бы всех чиновников через копье пропустить, авось воровать будут поменьше».

– Принимается, – сказал Федр, вешая Либубу на место. – Надиктуй потом текст. Оформим клятву по всем правилам, впишем в Конституцию. Должны же мы развивать демократию, Грязь побери! А теперь за дело.

Без малейшего трепета Гучад запустил руку в террариум и начал двигать камни на дне. На всякий случай отойдя к двери, Федр следил то за ним, то за блестящей бронзовой черепушкой Люмьена. Удивительно, но с течением времени металл ничуть не потемнел, а напротив – сверкал, как зеркало эльфийки. Хорошо хоть объектив в глазу гомункулуса на этот раз был темен и безжизнен.

Раздался отвратительный скрежет. Стеклянная конструкция террариума начала медленно поворачиваться вокруг невидимой оси. Гучад помогал вращению плечом. Вскоре в полу открылась вместительная выемка. Федр подошел ближе. Гоблин толкал террариум, пока тот не уперся в стену. Чиновник тяжело дышал, лицо блестело от пота – видимо, механизм вращения совсем заржавел.

Отодвинув Гучада, теневой лидер принялся за разграбление сокровищ.

Внутри тайника нашлось несколько папок из потертой змеиной кожи. Боевой жезл, выполненный по спецзаказу. Полный национальный костюм гоблинов-киафу. Уродливые маски, глиняные фигурки, погремушки из сушеных тыкв, связки мелких косточек и ярких перьев. А еще деревянная доска, сплошь покрытая резьбой.

К большому разочарованию теневого лидера, золота и драгоценных камней в тайнике не было. Или Волосебугу был бессребреником, что вряд ли, или хранил сокровища в более надежном месте. В ячейке Эльфобанка, например.

– Это единственный тайник? – строго спросил Федр.

– Других не знаю! – честно глядя ему в глаза, признался Гучад. – Может, где-нибудь в подземельях еще есть. Но я туда боюсь спускаться. Там Древнее Зло и полудемоны нуи. И гигантские крысы, говорят, расплодились. Или это в обычных крыс нуи вселились, тогда вообще дело плохо. Сожрут заживо, они гоблинятину ой как любят. И от человечины не откажутся! – С каждым словом гоблин бледнел все сильнее. – Нет, туда лучше не соваться.

– Ладно, брось пугать. Что за сказки дедушки тувлюха? Ты больше не народный сказитель, да и я не простодушный слушатель, – обобщил Федр и против воли покосился на макушку гомункулуса. Та вроде не шевелилась. Теневой лидер взял бумаги и жезл, на остальное махнул Гучаду. – Забирай добро, и сваливаем отсюда.

– Тайник закрыть?

Федр вспомнил душераздирающий звук механизма.

– Оставь так. У нас секретов от народа нет!

* * *

За работу засели без проволочек, в дворцовой библиотеке. Правда, книжек здесь было не больше дюжины томов. Конституция Даггоша в различных вариантах да роскошно изданные эльфийские воспитательные истории для гоблинят.

В библиотеке было пусто.

– Здесь написано, что такое змеиный круг, и как его изготовить, – вскоре сообщил Гучад.

Они поделили папки пополам, чтобы поскорее найти сведения о демонских порталах и способах борьбы с ними. Большая часть записей была сделана на староэльфийском, которого Федр совершенно не знал. Он был хорошо знаком только с современным бытовым эльфийским, да с адаптированным для гоблинов суржиком. Попадались заметки и на нем, сделанные рукой Волосебугу. Относились они преимущественно не к теории, а практике. Заклятия, заговоры, голосовое сопровождение колдовских обрядов…

– Стоп. – Федр сгреб документы в кучу и прихлопнул их ладонью. – Сейчас нас интересуют только порталы. Вы говорили об этом с Волосебугу?

– Он как-то раз обмолвился, что собирал сведения с помощью старых гоблинов – знахарей и колдунов. Эти дыры с прежних времен остались. С тех еще, когда драу тут хозяйничали. Ну, темные эльфы. Тысячи лет назад!

– Ясно. Быстренько просмотри записки и найди имена старых колдунов. Вдруг они и впрямь знают способ?

Гучад потупил взгляд.

– Ну, способ-то есть…

– Только?

– Только эльфы из Совета отговорили Волосебугу его использовать. «Ловушки» – хорошая защита от непрошеных гостей. Закрыть-то недолго, а что потом?..

Вот оно что! Длинноухие прохиндеи знали способ забрасывать через порталы шпионов и прочих неприятных тварей, потому и приберегали этот козырь в рукаве. Выходит, пленник не соврал насчет возможного десанта кастраторов. Плохо дело.

Федр отвлекся от размышлений, решив размять ноги и более тщательно осмотреть помещение. Повсюду скопился толстый слой пыли. В одном из шкафов нашелся набор технических приспособлений – шар магической связи, светильник с окостеневшим фитилем, очки, пюпитр для книг, кисточка для смахивания пыли, перо и высохшая чернильница.

Очки Федра особо заинтересовали – матово-желтые, массивные, с круглыми дужками. Он протер плоские стекла краем рубашки и водрузил очки на нос. Мир вокруг приобрел повышенную четкость. Федр снял с соседней полки Конституцию Даггоша, записанную староэльфийским, открыл. Удивительно! Смысл текста стал абсолютно ясен, хотя язык Федр по-прежнему не понимал.

Магический шар на полке вдруг замерцал и начал позвякивать, будто по нему постучали чайной ложечкой. Потом осветился полностью.

– Вот ты где! – Сквозь слой пыли просматривалась физиономия Зака. – Куда тебя занесло? Что за модные очки у тебя на носу?

Федр вытер рукавом шар. Изображение прояснилось.

– Они не модные, а магические. Работаем в дворцовой библиотеке.

– Сир, мы овладели архивом Волосебугу и скоро решим проблему демонских порталов! – оживленно выкрикнул со своего места Гучад. – Я уже составил список колдунов, которые нам помогут!

– Покажи-ка, – заинтересовался Зак. – Сколько их у нас под боком шныряет, этих подозрительных личностей? Они опасны?

– Всего шесть! – Гоблин споро подбежал к шару и раскрыл перед ним страницу дела.

– Ни хрена не понимаю, что тут нацарапано, – пожаловался Маггут.

– Дай-ка я, – сказал Федр и отобрал у помощника документ. – Так-так… Какие-то древние старцы из неизвестных деревень… Ага, вот эта годится! В столице живет гоблинша Зудей. Владеет скотобойней, воспитывает семьдесят шесть собак…

– Собак! – ужаснулся Зак. Он как-то признался по секрету, что в детстве пережил агрессию со стороны соседского пса, и с тех пор подвержен собакобоязни.

– Все это в прошлом, бумаги-то старые, – успокоил друга Федр. – Может, она вообще давно померла. А собак на консервы пустили.

– Мне отчего-то кажется, что эта Зудей очень даже жива. Ведьмы вообще живучие, а собачницы в особенности! Вот что, нам необходимо поговорить со старой каргой. Пригласите-ка ее в общественную приемную, часика на два пополудни.

* * *

Во дворце имелась особая приемная для посетителей из народа. Ее как будто скопировали с мазанки тувлюха-старьевщика. Войти в нее можно было прямо с улицы – гоблинской демократии могли позавидовать и эльфы.

Федру пришлось изрядно помучиться, маскируя в приемной телохранителей. Негоже показывать народу, что правитель боится собственных граждан. Но и без охраны нельзя.

Ведьма явилась точно в срок. Ради встречи с главой государства она натянула на себя плащ из вороньих перьев, а на голову – вязаный колпак в виде гриба. На руке у нее были надеты теургические часы размером с небольшую тыкву.

– Эй, старуха Зудей! – грозно позвал Гучад, который окончательно освоился в коридорах власти. – Подойди! Тебя захотел принять глава Даггоша.

Чтобы заранее нагнать на колдунью страха, Зак и Федр с мрачным видом наблюдали за подданной с постамента. Маггут сидел на покосившемся деревянном троне, а теневой лидер стоял рядом, поместив на вытертый подлокотник трона сжатый кулак.

Гоблинша приблизилась, выбирая путь между вязанками хвороста, большими корзинами и баулами с тряпьем. Следом бежала шелудивая собачонка, украшенная полосатым бантом из шкуры зебры.

Даггеран заметно напрягся.

– Соберись, – прошипел Федр.

Зак кивнул и величественно сложил руки на груди. Но вид у него все равно был настороженный.

– Чего желает сир даггеран? – спросила Зудей с поклоном и брезгливо повела носом. Видимо, плесневый дух старья и упадка казался ей отвратительным. Еще бы, после живительных запахов и кипучей суеты на скотобойне!

Никакой робости посетительница, очевидно, не испытывала.

– Рассказывай, как закрыть демонские врата. Подвалы моего дворца переполнены этими зловонными дырами. Если не поможешь, древний ужас вырвется на улицы и опустошит Ксакбурр! – выпучив для значительности глаза, проговорил Зак. – Все мужчины будут кастрированы, женщины выпотрошены, а дети сожраны живьем!

– Да неужели? – усомнилась старуха. – Сколько себя помню, всегда тут демон-дыры были. Испокон веку они. Но если господин даггеран считает, что надо их заткнуть… Тому, кто владеет бледным лисом Йуругу, это совсем легко, – сообщила старуха и протянула узловатый коричневый палец в направлении теневого лидера.

Федр оторопел. Откуда ведьма знает про глиняную свистульку?

– Правда же, Кикуку? – добавила Зудей.

Собачонка утвердительно мотнула головой и гавкнула. Даггеран вздрогнул.

– Что надо сделать? – спросил Федр.

– Подуть в свистульку возле каждой дыры. Звуки освободят демона-привратника, и он уберется восвояси.

Судя по обыденному тону, прозревать магическую матрицу мира для даггошцев было в порядке вещей.

– И все? – не поверил Твердоствол.

– Это самое важное. Есть еще кое-какие мелочи…

Старуха приподняла колпак, почесала седую голову и закатила глаза. Шавка принялась совершенно непочтительно выкусывать блох подмышкой. Даже самый пожилой тувлюх сообразил бы, чего ожидает алчная ведьма.

Даггеран кивнул Гучаду. Тот с готовностью порылся в кармане и бросил старухе потертый серебряный метикал.

Зудей оживилась.

– Еще нужен карликовый гиппопотам. Услышав музыку бледного лиса Йуругу, он начнет танцевать. А когда утомится, сядет прямо на дыру и нагадит в нее. Демон портала брезглив. Он предпочтет покинуть дыру, а перед уходом запечатает ее навсегда.

– Любой бы на его месте покинул, – проворчал Федр. – Не дожидаясь конца обряда. Еще какие-то условия есть?

– Только одно. Гиппопотама придется хорошенько накормить. Сами понимаете, плясать на голодное брюхо невесело.

– А где его взять?

– Поймать в реке, конечно.

– Теперь-то все?

– Н-н-ну… Нет.

Бабка снова замолкла с мечтательным видом. Ее псина вдруг оживилась и стала обнюхивать ближайший плетеный баул, из которого донеслось сопение и сдавленный чих.

– Проклятые крысы! – находчиво вскричал Федр и погрозил баулу кулаком.

Чтобы отвлечь посетительницу, пришлось выдать ей очередной метикал. Монета исчезла в одеждах старой гоблинши так же стремительно, как и первая.

– Без моей верной Кикуку вам ни за что не найти все демон-дыры. А она тоже любит покушать.

Зак едва сдержал стон. Впрочем, бродить по подземельям он все равно не собирался. А наличие блохастой псины в проводниках и вовсе давало ему карт-бланш на однозначный отказ от экспедиции.

– Учти, если твой способ не сработает, я велю скормить тебя речному чудовищу! – пригрозил напоследок черноорк. – Проваливай, вредная старуха! Да помни, что за тобой в любую ночь может приехать белая черепаха с солдатами.

Зудей протяжно выдохнула, будто устала говорить с умалишенными, но разумно промолчала.

* * *

Зак был крепко раздосадован, что ему не удалось поставить проклятую ведьму на место. Однако делать из этого случая трагедию не стал и вскоре уже готов был посмеяться над своей суровостью.

– Спасибо за развлечение, ребята. Полагаю, наш стажер справится с поимкой гиппопотама?

– Будьте уверены, сир! – тут же отозвался Гучад.

– Отправляйся к капитану Пергу, пусть выделит опытных солдат в помощь. А я обратно в архивы, – сказал Федр.

В библиотеке он снова углубился в изучение волосебуговских документов. С помощью волшебных очков смысл любой страницы улавливался мигом. При необходимости можно было рассмотреть каждый абзац или предложение отдельно, чтобы вникнуть в детали.

Выяснилось много чудесного. «Демонские ловушки» оказались норами, ведущими в Нижний мир, иначе Подтеменье – подземную страну темных эльфов. В самые мрачные и зловещие его уголки – к полям магмы, в бездонные пещеры, в гнездовья ядовитых гадов, в непроходимые заросли гигантских колючек и к прочей смертоносной экзотике. Любого угодившего туда скорее всего ожидала мучительная смерть. Демоны порталов были всего лишь примитивными магическими существами, не сложнее амеб, и исполняли роль не то затычек, не то заслонок.

Созданный из змей Круг Номмо тоже вел в Нижний мир, только уже без подвохов. Круг еще никогда не открывал портал в опасные места.

Здесь теневой лидер скептически хмыкнул – будучи контрразведчиком, он отлично знал, что такое дезинформация.

Вернуться из Подтеменья можно было как через Круг, так и на расписанной рунами доске, произнеся заклинание на потаенном наречии древнеэльфийского. Ни прочитать, ни понять его Федр не смог даже с помощью очков.

В отдельной тетради нашлись сведения о таинственном Замке Колдуна. Гоблины считали это место смертельно опасным. Федр до сего момента думал, что никакого Замка нет вообще, а рассказы о нем – байки дедушки тувлюха. Он ошибался. Эльфы полагали, что затерянный в непроходимых джунглях Замок – голова мертвого дракона. Сотни лет назад изгнанные эльфы-чернокнижники Подтеменья укротили чудовище и заставили прожечь небесный свод, чтобы вернуться в Верхний мир для страшной мести. Каменные небеса дракон прожег и даже голову протолкнул, а тело не смог. В попытках вырваться наверх он и помер от истощения. А может быть, заснул. Наверняка не знал никто. Что стало с наездниками, были они вообще или нет, тоже осталось неизвестным.

Задняя корка последней тетради показалась Федру подозрительно толстой. Он осторожно разрезал ее канцелярским ножом из челюсти циклопендры… и был тотчас вознагражден за наблюдательность. Внутри обнаружились две потертые бумажки. Та, что побольше, оказалась донесением некоего агента. Докладывал он тирану Волосебугу о совершенно секретной операции Эльфийского Совета. Их темные сородичи, драу, начали объединяться, и Совету это решительно не нравилось. В подтеменном городе Эззмате нашелся отступник по имени Дмузг, который поклялся расколоть тамошний социум на тысячу осколков. Для финансирования его подрывной деятельности светлые эльфы отправили целый сундук золота. На втором листочке была набросана приблизительная карта Нижнего мира. Один из городов был отмечен красным крестиком и изображением пузатого сундука – наверняка там и окопался ренегат.

Так вот зачем интеллигентный узурпатор Волосебугу плёл змеиные круги! Не с многоногим духом Номмо он собирался беседовать, а искал путь к золотишку Подтеменья.

Федр постучал ногтем по столу и усмехнулся. Это была хищная усмешка решительного и деятельного человека, узнавшего, где прячется плохой парень при хороших деньгах.

Глава 2

Волшебное животное поймано. Опасная работа по запечатыванию демонских ловушек и другие магические эксперименты. Кое-кто поседеет, но кое-кому придётся и похуже.

– Было очень трудно и страшно, – доложил Гучад следующим утром на берегу великой гоблинской реки Касуку. Рядом располагался вход в древние тоннели: обросшая лианами мрачная дыра, из которой сочился пахучий, как подмышка старого тувлюха, ручеек. – Так страшно мне давно не было! Речной монстр хотел выхватить у нас гиппопотама, но промахнулся всего на половину локтя.

– В смысле, откусил у кого-то только полруки?

Федр потянулся с хрустом суставов и широко зевнул. По случаю полевого выхода он обрядился в орочий камуфляжный комбинезон, подарок капитана Перга, и нацепил темные очки. Волшебные стекла эльфов он до случая упрятал в очечник.

– Ха-ха! – Гучад, как положено сочинителю анекдотов, порадовался остроумию начальника. Но рассказ продолжал без шуточек. – Едва не откусил. Мы успели выскочить на берег, вместе с добычей. Воины пострадали только морально – оба поседели. Теперь очень гордятся этим. А вы знали, сир, что все карликовые гиппопотамы – это личинки речного чудовища? Мне один старик-рыболов рассказал!

– Полный город колдунов, Мать их Грязь. Каждый старик все знает и умеет. И почему при этом страна до сих пор в заднице? Ладно, это к делу не относится, действуем по наставлению бабки Зудей.

Федр придирчиво осмотрел бригаду ликвидаторов. Помимо Гучада в ней состояли: карликовый гиппопотам на персональной тележке, доверенная шавка ведьмы Зудей и два седых гоблина бравого вида – ветераны дворцовой охраны, участники позавчерашнего ночного сражения. Больше никому это важное дело Перг доверить не мог. «Молодец, капитан», – решил Федр.

– Настроение? – спросил он у воинов.

– Боевое! – рявкнули те молодцевато.

Теневой лидер махнул рукой и вслед за собачонкой углубился в тоннель. Он шел первым, вселяя тем самым отвагу в сердца подчиненных. На груди у него был укреплен мощный магический фонарь, рассеивавший тысячелетний мрак этого зловещего места, а в кулаке зажата рукоятка боевого жезла. Заряженный до предела энергетический кристалл тихонько гудел.

Гучад помогал ветеранам катить тележку с гиппопотамом. Транспорт нещадно таскало по устилающей пол мокрой растительности и подбрасывало на невидимых под слоем воды ямах. Толстое животное делало вид, что дрыхнет. Ноги ему на всякий случай спутали, чтобы не сбежал. Рядом с гузкой гиппопотама лежал внушительный мешок прелого зерна – животному без разницы, чем набивать брюхо, а качественные продукты в Даггоше дороги.

– Скажи-ка, Гучад, каков был правитель Волосебугу? – спросил Федр, сбавив шаг. – Действительно тиран или нет? Правду говори.

– Коварный, злобный, жестокий социопат. Готовый ради власти на все. Но маскировался под добряка и отца нации.

– Как думаешь, наш тандем лучше управляет Даггошем?

– Примерно так же.

Федр недовольно хмыкнул.

– Зато сейчас таха и киафу не воюют! – быстро исправил оплошность Гучад. Жизнь в квартале тувлюхов научила его тому, что дипломатия иногда важнее откровенности.

Политическую дискуссию прервал сердитый лай Кикуку, которая обнаружила первую демон-дыру.

Не будь собачонки, экспедиция непременно прошла бы мимо. Стена тут, как и в прочих местах, казалась монолитной – пятиугольные гранитные бруски в пятнах светящихся лишайников. Но Кикуку словно взбесилась, прыгала на стену и царапала ее коготками. Гоблины смотрели на собаку с суеверным ужасом, и только гиппопотам продолжал спать.

Федр выудил из кармана свистульку. Бледный лис Йуругу за время службы сигнальным свистком малость истерся. Надеясь, что его волшебные свойства не пострадали, этруск дунул в узкое отверстие. Раздался знакомый хриплый звук. Раньше на этот зов являлась пышнотелая секретарша, сейчас встрепенулся гиппопотам. Он открыл маленькие глазенки и уставился на собаку, а потом с неожиданным проворством соскользнул с тележки.

Связанные ноги не очень-то ему помешали. Извиваясь, как будто и впрямь был гигантской личинкой, гиппопотам пополз следом за Кикуку.

– Развяжите его, – скомандовал Федр. – Скорей, храбрецы!

Ветераны наперегонки бросились выполнять приказ. За время недавней ловли они поднаторели в умении управляться с гиппопотамом. Получив свободу, тот поднялся на коротенькие ножки и ринулся прямиком на стену, словно собирался размозжить себе голову. В последний момент в стене сам собою открылся проход, а за ним – круглая комнатка. В полу виднелся демонский портал. К некоторому разочарованию Федра, не зловещая огненная дыра, а что-то вроде чернильного пятна с текущими контурами.

Псина успела отпрыгнуть, гиппопотам вбежал в тесное помещение и принялся неуклюже скакать вокруг дыры. Федр дул в свистульку без остановки, даже не пытаясь изобразить какую-то мелодию, да танцору это было и не важно.

Скоро гиппопотам утомился и уселся на портал обширной кормой. Федр изо всех сил дунул в свистульку в последний раз. Щеки с непривычки болели.

Гиппопотам сидел неспокойно, ерзал и кряхтел.

– Это демоны щекочут ему зад! – переговаривались гоблины. – Гнусные твари, даже животным от них покоя нету!

– Долго ждать, сир? – спросил Гучад.

– Старуха об этом не говорила, – сердито отозвался Федр. – Эй, Кикуку, сделай хоть ты что-нибудь!

Собачонка как будто ждала этих слов. Подбежала к Федру, встала на задние лапки и принялась выпрашивать подачку. Получив ломтик вяленой зебрятины, псина поймала угощение на лету, проглотила и оглушительно тявкнула. Гиппопотам вздрогнул. Тут же потянуло запахом давно не чищеного скотного двора.

– Опорожнился! – Гоблины захлопали в ладоши.

Сделав то, что от него ждал весь народ Даггоша, гиппопотам вернулся к тележке. Первым делом он сунул морду в мешок с зерном и зачавкал. Набив брюхо, повалился на тележку и довольно прикрыл глаза.

Портал в демонской норе исчез. Остался лишь пол из пятиугольных плиток. В стыках светились нити вездесущих лишайников. Но вдруг портал просто замаскировался?

Ради предосторожности Федр пальнул из жезла. Магический разряд ударил в пол, испарив всю влагу и раскалив гранит докрасна. Горелая плесень воняла чудовищно. Дыры в Подтеменье не было.

– Отлично! Поехали дальше.

Победа над порождением смертоносной магии вселила в Федра уверенность. Он мерил шагами плиты древнего тоннеля – и местная фауна разбегалась в ужасе перед непобедимым контрразведчиком и его бесстрашными соратниками. Змеи ныряли в вонючий ручеек, крысы забирались под самые густые кочки мха. Полудемоны нуи, только и ждущие слабого путника, чтобы вселиться в бедолагу и замучить до смерти, опасливо растворялись в затхлом воздухе.

Следующая демон-дыра весьма правдоподобно прикинулась сундуком с сокровищами. Гиппопотам и собачонка обману не поддались и разделались с ловушкой так же уверенно, как с первой. Когда животное вернулось и начало пожирать зерно, Федр направил к сундуку одного из ветеранов. Тот всецело доверял магии гиппопотама и пошел вперед без опаски. Однако надежды Федра на то, что тамошний демон охранял настоящие сокровища, разбились вдребезги. Сундук был заполнен речным песком да илом.

Остальные порталы экспедиция законопатила уже без колебаний. Отработанная последовательность не нарушилась и после того, как закончилось зерно. Перестав жрать, гиппопотам усаживался на дыры даже энергичней – пустое брюхо способствовало подвижности. Потом он и вовсе отказался гадить в ловушки, но те все равно исчезали. Видимо, демоны-привратники не выносили даже простого контакта с телом гиппопотама.

– Видишь, не обязательно было пичкать его зерном, – сообщил Федр, обращаясь к собачонке. – Может, и ты обойдешься без мяса?

Кикуку злобно оскалилась.

– А ведь старый рыбак с берега говорил, что гиппопотама можно не кормить, – напомнил борец за правду Гучад.

– Много их развелось, любителей давать советы, – проворчал Федр.

Закончили рейд уже под вечер. Из всех ликвидаторов только Кикуку оставалась бодрой – даже гиппопотам свалился без сил и посапывал, словно младенец.

Едва выбрались на воздух, ушлая собачонка задала стрекача. Не иначе, спешила донести до хозяйки секреты, которые вынюхала за время экспедиции.

Глядя ей вслед, Федр подумал, что обязательно потребует у командования эльфийского военного корпуса пару бочонков ураган-пыльцы. А потом взорвет к Матери-Грязи вход в эти проклятые подземелья! Сейчас, когда тоннель больше не охраняют кровожадные демоны, любой шпион или диверсант может скрытно проникнуть во дворец. Не говоря уже об эльфийских карателях, поднаторевших в кастрации первых лиц государства. На бесхребетных нуи разве можно положиться?

Пока он размышлял, гоблины успели затолкать гиппопотама в грузовую полость черепахи и ждали приказа, чтобы тронуться в путь. Пришлось их немножко огорчить. Федр вытащил из багажного «кармана» в панцире черепахи мелкоячеистую сеть.

– Храбрецы, осталось еще одно дело. Нужно наловить дюжину змей хухум для сотворения Круга Номмо. Хватайте самых крупных. Да не бойтесь, они не ядовиты. Я буду слепить их фонарем. – И первый показал пример, выудив из ручейка за хвост здоровенную гадину.

После возвращения во дворец Федр распорядился перевезти спящего гиппопотама в загон для свиней, змей поместить в террариум Зала Предков, а сам отправился отмываться и спать. Сил не оставалось даже на ужин.

Ох, нелегкая это работа, страну от демонов спасать. Особенно в компании гиппопотама.

* * *

– Что ж, одно испытание ты прошел, – сообщил Федр Гучаду наутро.

Настроение после вчерашнего подвига было бодрым, только ноги с непривычки побаливали. Проклятая кабинетная работа, всю форму с ней растеряешь.

– Теперь мне нужен доброволец, чтобы проверить в деле артефакт Волосебугу. Доску с древнеэльфийскими рунами, на которой первопроходец отправится… Впрочем, рано об этом говорить. Найди подходящего парня.

– А это опасно? Мне бы не хотелось прослыть в народе убийцей.

– Ты доверяешь знаниям учителя Волосебугу?

– Да, сир! Конечно, он был узурпатором и кровавым тираном, – дипломатично добавил будущий министр. – Но в магии понимал как светлый эльф.

– Молодец! Значит, так. К полудню будь в Зале Предков с добровольцем. Пообещай денег, да не слишком-то разбазаривай бюджет страны! А я пока подготовлю инвентарь для нашего дела. Если все пройдет успешно, я скоро смогу повидаться с Волосебугу и передать ему от тебя привет.

Гучад чуть не вскричал от ужаса или удивления, однако сдержался и моментально исчез из поля зрения. Встретить в Нижнем мире бывшего даггерана Федр, откровенно говоря, не рассчитывал. Он даже собирался всячески противиться этому, если по какой-то причине гоблин-тиран еще жив. Все старые колдуны злопамятны и мстительны, и Волосебугу – вряд ли исключение.

Тут Твердоствол задал себе резонный вопрос: а надо ли отправляться в Подтеменье самому? Есть прекрасный работник Гучад. Нанять ему в помощь десяток крепких гоблинов – и в путь! Подумать об этом подробнее Федр решил позже. А пока извлек из шкафа мешок с волосебуговскими артефактами, присовокупил к ним волшебные очки, бумаги с описанием круга Номмо и отправился в музей.

По пути он заглянул в кухонный блок и позавтракал в компании толстых веселых поварих. Девчонки наперегонки подкладывали ему самые смачные куски мяса и фрукты, мечтая о повышении до шеф-повара.

На хозяйственном складе Федр позаимствовал веревку и нож, потом из ванны для речных тварей забрал сетку с живыми лягушками, приготовленную еще вечером. Теперь любой мог отыскать теневого лидера по мокрому следу и эху от кваканья.

При его появлении обитатели террариума радостно встрепенулись – голодные змеи поднимали головы и разевали пасти в предвкушении трапезы. Лягушки завозились в мешке с удвоенным рвением и разом заверещали, почуяв близкую гибель.

– Давайте, мальчики, девочки и остальные! Дружно обедаем. Вы нужны мне бодрыми! – поощрил змей теневой лидер, кидая им лягушек.

Хухум метались, на лету хватая обезумевших квакш. Федр полюбовался процессом и покосился на ковер. Бронзовая черепушка так и сияла! Внутри объектива мерцала зеленая точка. Твердоствол не доверял Люмьену даже тогда, когда они вместе охраняли даггеранский дворец – слишком уж чужеродным существом был гомункулус. Сейчас Федр его откровенно боялся. Теневой лидер сплюнул в досаде и устроился рядом с террариумом. Нацепил магические очки и раскрыл папку с заклятиями.

Прочитав три раза нужный фрагмент – Волосебугу записал это важное заклинание на суржике крупными печатными буквами – и не найдя подвохов, Федр занервничал. Создавать круг Номмо в теории – это одно. Делать подобное в реальной жизни – совсем другое. Да еще с гомункулусом в качестве сюрприза! Каково ему там было все эти месяцы болтаться между мирами? Может, искусственные мозги совсем переклинило, и он вырвется из волшебного омута с неутолимой жаждой крови и разрушений?

– Я справлюсь! – сердито прикрикнул на себя Федр, сдвинул брови и выпятил челюсть. Отступать было бесчестно и стыдно. Даггеран Зак и страдающий народ Даггоша ждали от теневого лидера радикальных действий.

Чтобы придать себе решимости, Федр переоделся в национальный костюм киафу и напялил черную деревянную маску. Тут-то его и застала депутация под командой Гучада. Стажеру удалось довольно быстро отыскать добровольца.

– Тувлюх Онибабо к испытанию готов, – доложил Гучад, не выказав удивления при виде разряженного босса. А оба вчерашних ветерана даже обрадовались. Видимо, зрелище напомнило им о славных деньках на службе просвещенного деспота Волосебугу.

– Моя готов, – закивал доброволец, хоть и заметно напрягся. – Сто быров очень надо.

Федр скрипнул зубами от скупости и пробуравил Гучада взглядом. Тот виновато пожал плечами.

– Ты что, крикнул на площади: «Отдаю казну Даггоша за пять минут легкой работы»? – раздраженно спросил теневой лидер.

Гоблин открыл было рот, чтобы оправдаться, но Федр махнул рукой:

– Ладно, ловите хухум!

Он запер дверь Зала Предков изнутри, и вовремя. Как только из террариума показались первые змеи, после еды довольно вялые, с добровольцем приключилась истерика. Тувлюх заметался по музею, обстучал все стены в поисках скрытого выхода, чуть не снес памятник героям – и при этом подвывал словно тяжелораненый. К счастью, секретная дверь, через которую сюда проникло войско Черного Шамана, была давно замурована.

– Подносите змей по одной, – скомандовал Федр. – Да угомоните вы этого жадного труса! Надо привязать его к доске. Руны расположите к спине, чтоб не повредились. Веревку обмотайте вокруг пояса. Вдруг парень не сумеет вернуться сам, придется тащить. Бессмысленные жертвы нам ни к чему!

Он пристроил первую хухум поверх частокола из берцовых костей зебры. Костяная окружность задавала контуры волшебного колодца – малость неровного круга диаметром около двух шагов. Затем взял вторую змею за хвост и аккуратно просунул его первой в пасть. По счастью, обожравшиеся твари вели себя смирно. Гучад подавал Федру змей. Первый ветеран ловил их, второй усмирял тувлюха – дело спорилось. Разве что перья и оборки национального костюма мешали процессу.

Наконец восемь змей разместились на основании из костей. Круг был замкнут. Апатичные твари едва цеплялись за опору, и каждую минуту могли шлепнуться. Федр поманил Гучада, вручил ему одну из колдовских погремушек, другую взял сам. Проклиная громоздкий наряд, начал приплясывать, звонко потряхивая косточками.

Ветераны смотрели на его ужимки без смеха, с огромным уважением, а стреноженный тувлюх – со страхом, приглушенно подвывая. Рот добровольцу заткнули кляпом из вязаной салфетки.

Гучад завел колдовской наговор. Подхватил его и Федр. Незнакомые слова сами собой прыгали на язык, от них становилось весело. Хотелось трясти погремушкой и топать ногами изо всех сил. Теневой лидер не стал сдерживаться. Вскоре они с Гучадом скакали и завывали как заправские колдуны.

Змеи оживились, послышалось ритмичное шипение. Красно-бурый ворс ковра внутри змеиного кольца начал исчезать. Проступила гладкая поверхность, напоминающая воду, покрытую радужной пленкой. Словно колодец, в который выплеснули стакан жидкого масла. Только расположен он был, вопреки законам природы, перпендикулярно полу. И, вопреки тем же законам, в нем плавала бронзовая сфера – череп Люмьена. Сам боевой гомункулус болтался под ней, будто наживка под поплавком. Одежда на нем сопрела, и через радужную поверхность было видно, как он слабо шевелит конечностями.

– Сейчас вылезет! – малодушно пискнул кто-то из ветеранов. Седины в его шевелюре явно добавилось.

Федр геройски подскочил к кругу Номмо и погремушкой толкнул гомункулуса вглубь. Тот начал тонуть, сначала медленно, но затем все быстрее. Наконец он полностью растворился во мгле.

– Твоя очередь, храбрец! – провозгласил Федр, обращаясь к помертвевшему от ужаса тувлюху. – Держи погремушку, она лучше любого оружия. Внизу осмотришься. Хорошенько запоминай, что там к чему. И как вообще обстановка, понял? Долго не задерживайся, поглядел и обратно. Да не потеряй доску! Проведешь этой штукой над головой, вот так – и тут же вернешься сам собой! Или веревку дергай, мы тебя вытянем. Сто быров твои будут! Понял?

Тувлюх закивал. Федр вынул у него из зубов кляп, но парень тотчас завопил, будто его резали живьем.

– Не хочу, я передумал! Я слишком молод!

– А мы тут дряхлые старики что ли? – хмуро оборвал его этруск.

– Нет, вы очень-очень молоды!

– Так ты нас сопляками считаешь?

Седовласые воины уставились на тувлюха с презрением. Тот не нашел, что ответить и смущенно примолк.

– Макайте его, ребята, – скомандовал Федр, пока тувлюх не опомнился. – Да не выпустите веревку, храбрец должен вернуться назад. Мы впишем его имя в учебники истории!

– Храбреца зовут Онибабо, – напомнил Гучад.

– Счастливого пути, Онибабо! – воскликнул теневой лидер, когда ветераны раскачали тувлюха и закинули его в круг Номмо.

Онибабо сразу ушел в глубину. Полетели брызги. Федр ловко увернулся от них, а одному из гоблинов не повезло. Брызги попали ему на лицо. Тот сперва закричал от неожиданности, но быстро заткнулся.

– Теплые, – сообщил он, размазывая волшебную влагу по щекам. – И пахнут рекой.

– Мы здесь не затем, чтоб нюхать, – осадил его Федр. – Стравливайте…

Веревка постепенно разматывалась. От добровольца пока не поступало никаких знаков – ни кровавых пузырей, ни резких рывков. Похоже, все шло хорошо. Федр стянул с лица осточертевшую маску, отер со лба пот и уселся на краешек постамента, возле деревянной скульптуры Зака. Гучад встал рядом.

– А раньше времени круг не закроется? – спросил его Федр.

– Нет. Будет существовать, пока мы не сотворим вторую часть заклинания. Впрочем, если перерубить змею…

– Ну, этот способ мне известен. Эй, воины, много там еще веревки осталось?

– Локтей пятьдесят, – сообщил один из гоблинов, и тут же его морда расплылась в улыбке. – Кажется, разведчик достиг дна!

Веревка и впрямь ослабла. Федр встал, чтоб подойти ближе, но в этот момент ветераны напряглись, а потом испуганно заголосили.

– Тянет! Кто-то тянет! – орал один.

– Нет, лезет! По веревке кто-то лезет! – вопил второй. – Очень тяжелый, не Онибабо!

«Это Люмьен, – сообразил Федр. – Возвращается, чтоб отомстить за унижение».

– Бросайте веревку! – закричал он.

Приказ запоздал. Веревка лопнула, из змеиного круга вылетел только короткий, локтей в десять обрывок. На конце он был опален.

– Грязь твою по губам! – в голос прокомментировали упавшие ветераны.

– Гучад, начинай закрывающее заклятье, – дрогнувшим голосом сказал Федр, вглядываясь в темные глубины колдовского омута. Никакого движения там пока не было, но вдруг это всего лишь затишье перед бурей? – Скорее, мужик. Если Онибабо жив, он и так вернется на своей доске. Только-то и надо – погремушкой покрутить!

Повторять не пришлось. Стажер начал так резво приплясывать и громко петь, что задребезжало стекло у террариума. Федр не отставал. Вместо погремушки он колотил кулаком по снятой маске.

Повинуясь колдовству, змеи раскрыли рты. Хвосты освободились, колодец в Подтеменье пропал. Хухум осыпались на пол.

– Не получилось, – вынужден был признать Федр, когда опасность, а с ней и возможность поживиться в Подтеменье миновала. – Собирайте змей, храбрецы.

Он добавил в сердцах несколько выражений из тех, что аборигены считали молитвами этрусским богам. Один ветеран шепотом вторил теневому лидеру, запоминая красивые слова. Особенно хорошо у него получались глаголы. Второй низко кланялся копью Либубу, будто именно эта дурацкая палка спасла его от ужасной гибели.

И только Гучад был абсолютно спокоен. Кремень, а не гоблин. Все-таки бывший даггеран, хоть и был кровавым деспотом, а толк в кадрах знал!

* * *

Бесстрашные гвардейцы остались дежурить у запертой двери в музей – на случай, если несчастный тувлюх выжил, догадается совершить элементарный обряд и вернуться в Верхний мир.

Побросав магические причиндалы обратно в тайник под террариумом, Федр с досадой плюнул внутрь и ушел в свои покои. Гучада он также отпустил.

Теневой лидер решил пока не сообщать даггерану о неудачном завершении миссии. Сначала надо было связаться кое с кем. В руководстве эльфийской военной базы у Федра с Заком имелось несколько собутыльников. Пара орков-тысячников и пьяница-эльф Виаллиор. Эти ребята не гнушались любыми левыми заработками. Контрабанда, торговля оружием, артефактами и рабами. Они могли что-нибудь знать об отправке золота в Подтеменье, и за увесистую долю от добычи не раздумывая, помогут с экспедицией.

Виаллиор оказался так пьян, что разговаривать с ним о делах было невозможно. Оставались эльфийские прихвостни Огбад и Назуз. Федр протер тряпочкой и без того сверкающий магический шар, вздохнул пару раз и мысленно представил физиономию одного из тысячников.

Магическая связь работала без сбоев. В шаре тотчас возникла грубое лицо орка.

– Огбад на линии.

– Здравия желаю.

– Твердоствол, ты, что ли? Чего надо, селлар? – Тысячник не упускал случая напомнить теневому лидеру Даггоша о его низком воинском звании.

– Я по делу. У нас возникли крупные проблемы с финансами. И не только с финансами.

– Да мы уже в курсе. Эльфийский Совет готовит переворот, а? Народные волнения, шествия, вопиющие разорения капищ и все такое. Революция у вас грядет, Мать ее Грязь! Осталось название выбрать – ананасовая или банановая. Среди гоблинов вовсю продвигается идея, что ты, Твердоствол, жулик и вор, расхитивший все народные богатства, а даггеран – твоя безвольная марионетка. Убить вас, может, и не убьют, но кастрируют точно. Банкирам вы отказали, да еще в грубой форме. Так что ждите сюрпризов. Остроухие помех бизнесу не прощают. Хотя, могут и жестче поступить. Подберется ночной убийца с отравленным дротиком, и конец! Или демоны из подземелий хлынут.

Тысячник знал о демонах! Об отравленном копье ночных злодеев! И даже о кастрации. Плохой знак.

– Сколько у нас осталось времени? – спросил Федр.

– Месяца два. Может, три.

– Должны успеть.

– Что успеть? У вас есть план? – оживился орк, почуяв сладкий аромат наживы.

– Есть. И отменный, – сказал Федр. – Легкие деньги, тысячник. Без посредников, только вы и мы. Верное дельце на паях.

– И много тех денег?

– А это ты мне скажи. Про заброс золота в Нижний мир знаешь?

– Знаю, – ответил Огбад после паузы. – Крупный проект. Назывался «Ренегат в Подтеменье». Задумывался давно, осуществился три месяца назад. Мы с Назузом те деньги охраняли.

– И много тех денег? – с усмешкой повторил Федр орочий вопрос.

– Сундук. Большой сундук, полный новеньких кордоб. Огромный! Если согласишься его добыть, поможем с информацией. Потом, конечно, придется поделиться золотишком.

– Сколько просишь?

– Десять процентов вам с Маггутом, остальное нам.

– Не годится. Давай-ка так: девяносто процентов забираем мы. Нам с Заком еще страну из руин поднимать! В которые, между прочим, превратили ее вы, заморские гости.

– Даггош – это не страна! – Огбад скорчил презрительную гримасу. – Так, крошечная клякса на карте континента. А кто ее населяет? Гоблины, Твердоствол! Почти животные. Даю тридцать процентов, и покончим на этом.

– Пусть гоблины и волосатые, но у них есть воля и разум, – блеснул Федр. – За тридцать я даже опарышей в черепашьем навозе копать не стану. Пятьдесят на пятьдесят. Последнее слово, я закрываю торг.

Федр сделал вид, что собирается отключить шар.

– Это грабеж, – угрюмо сообщил Огбад.

– Да. Но мы готовы его стерпеть во благо счастливого будущего нашего обездоленного народа!

– Ну ладно, Грязь с вами. По рукам. Вот план местности, набросал для себя по памяти. Знал, что когда-нибудь пригодится. – Орк порылся в многочисленных карманах, вытащил какую-то бумажку и сунул под свой маго-шар. Замигал радужный огонек передачи. Из щели в основании шара вылезла маленькая полоска пергамента. Практически точная копия той, что Федр обнаружил под обложкой тетради экс-даггерана.

Теневой лидер разочарованно вздохнул.

– В Подтеменье можно проникнуть через змеиный круг Номмо, – продолжал инструктаж тысячник.

– С кругом Номмо невезуха, – перебил орка Федр. – На дне колодца окопался гомункулус. Помнишь Люмьена? Жжет всех подряд. Погиб испытатель…

Тысячник по-орочьи крепко задумался.

– То есть сундука с кордобами нам не видать? – уточнил он наконец.

– Половины сундука, – уточнил Федр. – Однако портал под Эльфийским Советом…

– Исключено, – отрезал Огбад. – Эльфы уже закрыли его. Восстановить нельзя! Операция признана провальной. Ответственный за нее чародей сослан Грязь знает куда. Единственный надежный способ – через круг Номмо.

– Оказалось, что ненадежный, – возразил Федр. – А что там насчет Замка Колдуна в джунглях? Через него тоже можно попасть в Подтеменье.

– Это все сказки дедушки тувлюха, – сказал Огбад и отвел глаза.

– А у меня другие сведения, – напирал Федр. – В архивах Волосебугу говорится, что к замку однажды была организована экспедиция. Чародеи, военные… Уверен, без вашего содействия там не обошлось.

Тысячник тяжело вздохнул, вытащил курительную трубку и начал изображать поиски спичек. Но эти наивные хитрости не защитили его от судьбы. Под пронизывающим взглядом Федра он был вынужден признаться, что экспедиция к замку действительно имела место. Однако завершилась катастрофой. Из Замка полезли какие-то твари и уничтожили всех. Выжил только носильщик, да и тот сильно пострадал умственно и физически.

– Дайте нам этого парнишку в проводники! – предложил Федр.

– Он демобилизовался, непригоден к строевой службе. Пробуйте еще разок с кругом Номмо. Если боитесь гомункулуса, создайте колодец в другом месте. Замок Колдуна – это опасный тупик, Твердоствол!

Орк набросил на шар чехол цвета хаки, но тут же сдернул его обратно.

– Ну а если совсем свихнетесь и надумаете отправиться к Замку Колдуна, – орк ехидно хмыкнул, – то карта с маршрутом у меня найдется. Притом подробная. Только стоить она будет еще десять процентов.

– Два и точка, – отрезал Федр. – Давай ее сюда.

– Она большая, через шар не пройдет. Вышлю с посыльным.

* * *

– Вот такие дела, брат! – подытожил Федр на вечернем совещании с даггераном.

Клюш была отпущена по личным делам, и беседу просвещенных правителей никто не стенографировал. Стол украшал скромный пищевой набор – брага, копченые морепродукты, дикий лук.

– Похоже, мы в тупике.

– Слушай-ка! – Зак хлопнул себя по массивному лбу. – Как же мы забыли! Есть еще один способ попасть в Подтеменье. По докладам эльфийской разведки, в армии Черного Шамана служил сотник Рож. Редкостная сволочь даже для шаманской армии. Похитил полковую кассу! Целый чемодан с золотыми кордобами.

– Да-да, припоминаю. Когда он убегал с добычей, то бросился в реку. А там речное чудовище. Ам – и проглотило вора.

– Так вот, мы же потом собственными глазами видели этого Рожа в змеином круге! Болтался, гад, в Нижнем мире и жизни радовался.

– Конечно, с чемоданом-то золотишка. Получается, через брюхо монстра тоже есть проход?

– Выходит, так. Рискнешь разведать? Думаю, тувлюхи больше не согласятся. Даже за двести быров. Гучад мне уже сообщил, что в их квартале траур по герою Онибабо.

– Не горю желанием прыгать в чью-то пасть, – сознался Федр. – Едва представлю, через какое отверстие монстр сбрасывает путников в Нижний мир, сразу весь настрой пропадает. Давай ты сам! Спасешь Даггош вторично, тебе не привыкать.

– Я плавать не умею. Не на берегу же ждать этого монстра. А лодку он не захочет глотать.

Федр пригорюнился, однако ненадолго.

– Гучад упоминал какого-то мудрого рыбака. Тот рассказывал, что наш карликовый гиппопотам – «личинка» речного чудовища. Можно через его пузо попробовать.

– Посмотри на меня, мужик! – Зак расправил плечи и выпятил грудь. – По-твоему, я помещусь в брюхе этого малыша? Даже ты не сможешь. Вот Ихуси поместился бы, – вспомнил черноорк безногого упыря.

– Он уже в Нижнем мире, – хмуро напомнил Федр.

– Гм. А может, просто выпотрошить зверушку? Если внутри имеется портал, обнаружим сразу. Аккуратно так почикаем. Увезем подальше от дворца, чтобы не встретиться внизу с Люмьеном, распечатаем и оп-па!

– Точно! А в помощники позовем старуху Зудей. Она на скотобойне наловчилась туши потрошить. Ломаную квачу в кишках отыщет, не то что задний проход в Подтеменье.

Даггеран и теневой лидер переглянулись. Со старухой Зудей связываться было неохота обоим. Еще затребует в качестве оплаты всю казну Даггоша!

– Нет, тоже не пойдет, – сказал Федр. – Там, поди, и портал-то крошечный. Убьем «личинку» зазря, а потом его мамочка мстить начнет. Все рыболовство нам нарушит, а это важная отрасль хозяйства.

– И судоходство в придачу, – добавил Зак. – Выходит, остается только Замок Колдуна. Или, может, ты надумал лично прыгнуть в круг Номмо?

Федр медленно помотал головой. Брага оказалась крепкой, и голова закружилась.

– Что ж, вызывай Перга. Пусть объявляет набор на опасную службу. Руководитель экспедиции у нас уже есть. Гучад будет счастлив принести пользу родине. А заодно искупить вину перед тувлюхами. Так что завтра расскажешь парню о его великой миссии. Не нам же, хозяевам мира, на верную смерть отправляться…

* * *

Следующим утром на дворцовой площади был развернут призывной пункт со всем необходимым – от дармовой полевой кухни до наглядной агитации.

– Смелые мужчины Даггоша, крепкие телом и духом! – время от времени выкрикивала фигуристая гоблинша в военной форме, фланируя перед вербовочным пунктом. – Родина ждет вас, герои! Если мечтаете разбогатеть, совсем ничего не делая, скорей сюда! Бесплатные напитки, фрукты, соленые орешки, вяленая рыба!

Неудивительно, что призывной пункт осаждали толпы страждущих гоблинов – ценителей халявы. Старики, инвалиды, дети, беременные женщины пыталась пробиться в палатку. Но крепкие воины из охраны всем давали от ворот поворот.

– Глухие, что ли? – свирепо осаживал напиравших боец с парализующим жезлом в кобуре. – Вход только для здоровых мужчин!

Время от времени детям или особо смазливым девчонкам удавалось проскользнуть через заграждение и поживиться вкусненьким, пока их со скандалом не выставляли вон.

Федр явился проверить работу призывного пункта ближе к полудню. Гвардейцы вразнобой откозыряли теневому лидеру.

– Вольно! – отмахнулся он и нырнул под полог.

При появлении босса полдюжины юных гоблинш, призванных охмурять кандидатов, дружно завизжали и бросились к Федру за автографами. Никаких бумажек, впрочем, у них не было, а были только высокие бюсты. Похоже, Перг призвал на службу офицерский бордель.

Даже глазом не поведя на девичьи прелести, Федр раздвинул работниц в стороны и сел напротив их хозяйки. Мадам строго глянула на подопечных, и те упорхнули за столы с яствами.

– Ну, я хочу много денег. Что предлагаете?

– Пожалуйста, сир, ваш договор…

Федр взял лист бумаги. Так… Жалованье – двадцать квачей в сутки. Оплата на счет в Эльфобанке. Доля в будущих сокровищах, бесплатное питание, именная табличка на доме родителей, персональная пальма в городском парке. Срок службы – до возвращения в Ксакбурр…

– А почему так мало платят? Двадцать квачей – это же всего два метикала.

– Во-первых, по курсу уже два с половиной. Во-вторых, за время похода набегут очень большие деньги плюс проценты! – отбарабанила мадам.

– Запишите меня, – вздохнул Федр. – Я согласен.

Девушки, а потом и сама матрона искренне засмеялись, захлопали в ладошки.

– Спасибо, сир, я старалась выучить свой текст.

– Я сказал, что подпишу контракт, – помрачнел Федр.

Он подвинул к себе чернильницу с пером, разгладил ладонью бумагу. Указал свое полное имя, расписался. Сотрудницы призывного пункта молчали, широко распахнув подведенные глазки.

– Сир, вы хотите эту бумажку как сувенир забрать? – догадалась наконец мадам.

– Это государственный документ, а не бумажка! – рявкнул теневой лидер. – Подшейте его в свою долбаную папку! Я нанимаюсь в отряд, и точка.

Он чуть не пнул стул, на котором сидел, и широко шагнул к выходу, где нос к носу столкнулся с болезненно тощим гоблином. Охрана, пусть и с натяжкой, сочла того годным к службе.

– Как зовут? – строго спросил кандидата Федр.

– Нуггар, сир.

– Иди контракт читать, Нуггар!

Федр махнул рукой, вышел из палатки. Молча миновал охрану и гомонящую толпу горожан.

«Я уйду за золотом для вас, идиоты, – сердито думал он, косясь на представителей гоблинского народа. – Вы считаете меня жуликом и вором, хотите кастрировать как подсвинка, а я принесу вам сундук кордоб! Увидите тогда, кто был герой, а кто болтун».

Глава 3

Золотоискатели отправляются в поход. Кое-кто встретит старую любовь, кое-кто – вечную юность, и абсолютно для всех остро запахнет жареным.

Семь гоблинов и один гремлин-биотехник моментально узнали членов Дуумвирата, стоило тем появиться на построении. Зазвучали ликующие крики. В воздух взметнулись арбалеты и рогатки. Громче всех кричал Нуггар, попавший-таки в отряд поваром.

– Соратники, друзья! – начал даггеран Маггут свою речь перед отрядом храбрецов, которые построились на плацу возле дворцовой казармы.

За жидковатым рядом солдат располагались черепахи – две транспортные и одна штабная, уже накормленные и готовые к передвижению. На отдельной тележке, в чане речной воды расположился карликовый гиппопотам – гроза демонов и вероятный носитель магического портала. Федр самолично приказал взять животное в экспедицию. Если не сгодится для какого-нибудь колдовства, то хотя бы станет источником мяса и жиров в голодный час.

Возле гиппопотама стояли две девушки. Клюш, которой даггеран дал скорую отставку с поста временной супруги и отправил в экспедицию, чтоб вести хронику похода, и пышнотелая тувлюшка по имени Пунай. Она нанялась в экспедицию прачкой, аргументируя тем, что сир Твердоствол отнял у нее жениха, добровольца Онибабо, значит, теперь обязан взять ее себе в походные жены. Было это правдой, или девчонка просто сбежала от родителей, никто не знал.

Вооружились золотоискатели на славу. Из тяжелого оружия имелся спаренный посох на турели. Его установили на штабной черепахе. Трехдюймовые кристаллы для него стоили чертовски дорого, поэтому их взяли всего один ларец. Этого количества хватило бы на десять минут напряженного боя, но и за столь короткое время посох мог выжечь до тысячи голов противника, включая полдюжины легкобронированных черепах.

Федр захватил жезл, найденный в тайнике Волосебугу. Будучи весьма компактным, это оружие отличалось повышенной точностью и дальностью боя, а также экономичностью. Стандартный полуторадюймовый кристалл позволял произвести на несколько выстрелов больше, чем из простого жезла.

Гоблины несли арбалеты для дальнего боя и рогатки с запасом медных шариков – для ближнего. Кроме того, костяные рукоятки рогаток имели острые наконечники, чтоб использовать в рукопашной схватке. Гремлину Отожу вручили небольшой парализующий жезл. Им погонщик мог шугать вороватых гоблинов от черепах.

Федр надел уже испытанный орочий камуфляжный комбинезон – удобнее одежды для передвижения по джунглям не сыскать. Зак почему-то также сменил строгий официальный наряд на старый солдатский. Хоть и собирался лишь проводить золотоискателей в опасный поход. Видимо, не хотел расхолаживать воинов цивильным видом.

– Я рад, что вы завербовались на службу силам добра и закона! Как главнокомандующий Даггоша, я не могу бросить свой народ в беде! – продолжал вещать орк. – Мы вместе преодолеем все препоны и добудем золото проклятого Черного Шамана!

– Погоди-ка, – сказал вполголоса Федр. – Что ты городишь?

– Я тоже подписал договор, брат. Не могу же послать своего товарища и прочих граждан страны помирать без присмотра в лесах. Да и живот у меня вырос на гражданке, куда это годится? По черепахам!

Зак поднял боевой жезл к небесам и разрядил половину кристалла. Гоблины радостно завопили и организованно кинулись заполнять транспорт.

– Скажи уж прямо, что от кастрации решил сбежать, – добродушно проворчал Федр. – А кого на свое место назначил?

– Гучада, конечно. Самый честный и толковый кадр.

– Эх, только я решил, что избавился от твоего назойливого руководства, а ты тут как тут. Но я все равно рад! Только не вздумай делать вид, что ты здесь единственный спаситель нации. Я первый в ополченцы записался! К тому же у меня звание – селлар эльфийских «Зубцов листвы», а ты всего лишь рядовой гоблинской гвардии.

– Осади, мужик. Форма не главное. Главное – авторитет и харизма! – Зак с силой хлопнул себя по выпуклой груди. – Да ты не тужи, будешь политсоветником. И теневым лидером останешься. В общем, сработаемся, раз уж в коридорах власти не поссорились! Кстати, у меня имеется подарок от тысячника Огбада.

Оказалось, что накануне во дворец прислали скромную посылку, надписанную «для селлара Твердоствола». В ней обнаружились две хороших импортных зажигалки, лаконичная записка «Кроши всех, парни!» и два кинжала в крепких кожаных ножнах. Это были подлинные «траншейные» ножи болотных орков. С рукоятями в виде кастетов и широкими зазубренными лезвиями из гномьей стали, которыми необычайно удобно вспарывать вражеские животы и перерезать глотки.

– Грязь ему по губам! Как Огбад догадался, что ты тоже двинешься в поход? – удивился Федр.

– Да у него и сомнений не было. Я же национальный герой, самопожертвование у меня в крови.

Федр достал орочий кинжал из ножен, полюбовался на острые зубцы и прищелкнул языком.

– Наше дело правое, брат. Победа будет за нами. Клянусь обширной задницей Матери Грязи!

* * *

Первый привал устроили на краю ананасной плантации, под сенью развесистых пальм. Воины спецотряда золотоискателей, гомоня, покинули черепах и принялись помогать повару Нуггару с наладкой полевой кухни.

Гиппопотама тоже выпустили из ванны попастись, но с привязи не отпустили, чтобы не дезертировал втихомолку в кусты. Гоблины по очереди присматривали за Булькой, как его прозвал Федр, и задавали корм. Гиппопотам попался чистоплотный и ждал выгула, чтобы оправиться, а не гадил прямо в лохань.

Гремлин Отож с хмурой физиономией полез под командирскую черепаху. Что-то его смущало в ходовой части – то ли скрип кожи, то ли пощелкивание суставов. Зак и Федр подождали доклада о неполадках, но услышали только деловитое бурчание. Отож, как и все мужчины его племени, был неразговорчив. Лишь в напряженных ситуациях эти прирожденные биомеханики срывались и начинали вести себя диковато: нечленораздельно кричать и кривляться. К счастью, на деловых качествах это не отражалось.

Поняв, что доклада не дождаться, друзья поспешили к полевой кухне. От нее уже разливались аппетитные ароматы, доносился жизнерадостный звон жестяной посуды.

– Командарм! – вскричал Нуггар, отследив приближение Зака, и замахал на гоблинов половником. – Ну-ка, солдаты, разойдись. Господин командарм кушать идут.

– Командарм, сир! – почтительно вторили повару рядовые. – Эй, Нуггар, клади командарму Маггуту самые лучшие куски. Отдай ему мою порцию!

Насладившись проявлением народной любви, Зак довольно осклабился.

– Отставить называть меня командармом, бойцы. Хватит и комдива. Это тоже важное звание. А Федр Твердоствол – политсоветник. Наш теневой лидер, первый после комдива. Запоминайте обращения к старшим по званию, воины. Других командиров у вас не будет!

* * *

Одна из черепах оступилась и всей массой обрушилась на пандус «Гордости джунглей». Судно закачалось на воде. Толпа золотоискателей, грузчиков и просто зевак испуганно завопила. Матрос, скобливший сажу на трубе, с воем улетел в воду. Ему тут же бросили спасательный круг.

Ловкий Отож тычком пики в подмышечную пазуху заставил черепаху поджать лапу и выправить курс.

Накануне, преодолев Касуку вброд, отряд достиг портового Дхема в районе развалин бывшего штаба Шаманской армии. Воинство Маггута с полным правом заняло их, разогнав множество бездомных собак и гоблинов, а также несколько летучих мышей-вампиров и пеших грызунов. Ночевка в сравнительно комфортном месте затянулась, отчего погрузка экспедиции на пароход началась лишь около полудня.

– Фе-е-едр! – вдруг разнеслось над водами Касуку, так что даже вороны снялись с мусорных куч. – Вот ты где, милый!

Политсоветник ёмко выругался на этрусском и схватился за кинжал.

Из-за штабелей, проскользнув прямо перед носом последней черепахи, на причал выскочил ухоженный гоблин в коротких парусиновых штанах и женской блузке, завязанной на животе кокетливым узлом. Гоблин с разбегу уткнулся в Федра и повис на нем.

– Ты всё-таки приехал за мной!

– Джадог?

Да, это был Джадог, министр торговли собственной персоной.

Верный идеалам эльфийской демократии, даггеран Маггут решил ввести в свой кабинет министров хотя бы одного представителя сексуальных меньшинств. Долго искали подходящую кандидатуру, но в отсталом Даггоше было туго с креативно ориентированными гражданами. Насилу отыскали одного гея-гоблина в экспортно-импортной компании «Фруктовый рай». Джадог оказался чиновником исполнительным, только очень уж депрессивным. А всё из-за того, что никак не мог встретить пару.

В белокожего красавца-этруска министр торговли влюбился с первого взгляда. Бросал на него пылкие взгляды, адресовал медовые улыбки и страстные вздохи. Завалил письмами со стихами собственного сочинения, подсовывал непристойные картинки. При каждом удобном случае стремился притиснуться к теневому лидеру боком или пожать ему руку. Федр долго крепился во имя государственных интересов, но однажды не вытерпел и крепко поколотил извращенца. Против ожиданий, побои только пуще разожгли пламя любви в сердце Джадога. Федр начал подумывать о том, чтоб выманить приставучего гея на свидание к реке, да и утопить в мутных водах. Спасла министра щедрая природа здешних мест. В Даггоше случился рекордный урожай ананасов. Даггеран отправил Джадога в портовый Дхем – контролировать экспортные операции.

– Теперь-то я тебя не брошу! – заявил Джадог, упрямо топнув по пандусу. – Наша любовь будет вечной.

Он призвал в свидетели всех, кто только находился в этот момент в порту – и гоблины дружно закивали. «Верно говорит, – послышалось отовсюду. – Хоть и извращенец, а тоже сердце имеет!». Сцена поимки политсоветника доставляла личному составу изрядное наслаждение. А кое-кто из местных уже готов был зааплодировать, но ждал последнего акта в комедии. Например, пощечины. Или удара коленом в пах.

– Продолжаем погрузку! – громогласно объявил Федр, отпихнув от себя Джадога. – За дело, лентяи! И ты тоже, развесила тут уши! – Он пнул по лапе черепаху, и та продолжила неспешный подъем на пандус.

Золотоискатели нехотя возобновили работу, то и дело оглядываясь на политсоветника и его воздыхателя.

Федр с насупленной миной уставился на министра торговли.

– Хочешь сто метикалов в дорожных чеках Эльфобанка?

– Да кому они тут нужны, эти бумажки? Кристаллы для боевых жезлов, вот что здесь в ходу. Но даже ими от меня не откупишься. Я поплыву с тобой, куда бы ты ни направлялся!

– Надеюсь, сдохнешь в дороге, – пробормотал Федр.

Оставлять в тылу экзальтированного гоблина значило рисковать репутацией. И без того прилично подмоченной стараниями эльфийских пропагандистов.

– Марш на погрузку. Лодыри в экспедиции не нужны.

* * *

Застоявшаяся в трюме штабная черепаха ломилась через джунгли с упорством стального механизма. Могучие лапы, оснащенные крепкими когтями, выпахивали с корнем мелкие кустарники, бронированная голова рвала сплетения лиан, несокрушимый панцирь валил ротанговые пальмы, бамбук и прочие стеркулии. Веером летели брызги древесного сока. Вереща от ужаса, разбегалась, разлеталась и расползалась с пути лесная фауна.

Погонщик Отож проникся ощущением покорителя тропических лесов. Он с азартом повизгивал и подскакивал на шейном бугре черепахи, будто циркач. С Зака слетели остатки городского лоска. Теперь это был настоящий сын орочьих болот: завязанные в пучок на макушке черные волосы, пронзительный блеск глаз, хищный оскал и сдавленный рык, идущий откуда-то из объемистой утробы. Федр смотрел на товарища с гордостью.

Наконец рухнули последние стволы. Открылась густо заросшая дикими травами поляна. Мясистые листья покачивал освежающий вечерний ветерок. Вдалеке сквозь растительность проглядывал лиловый бок фантастического сооружения – таинственного, величественного и жуткого.

Замок Колдуна почти полностью скрылся под зеленым месивом лиан и слонового камыша, однако грозная мощь древней твердыни чувствовалась даже так.

– Стой, Отож, – приказал Федр, сворачивая карту. Картографы тысячника Огбада оказались на высоте, и долго блуждать по лесам не пришлось. – Осмотримся.

Гремлин остановил черепаху. Затормозили и две другие. Из-под панцирей показались напуганные и вместе с тем восхищенные морды гоблинов, которым был виден изрядный фрагмент Замка.

– Никому не покидать броню, – предупредил политсоветник. – Ждать приказа!

Он взобрался на панцирь и стал всматриваться в титаническое сооружение. Сначала невооруженным взглядом, затем через магические очки. От эльфийских стекол толку не было, и Федр упрятал их обратно в очечник.

Замок и впрямь напоминал драконью голову. Вот две пузатые «башни» – это короткие тупые рога. Они, как видно, пустотелые. Один рог пробит, дыру затягивает полупрозрачная пленка. Вот похожие на обвалившуюся пещеру «ворота» – это закрытая пасть. Провалы слишком больших для любого местного оружия «бойниц» – глазницы и ноздри. А округло уходящая в землю зубчатая «арка» – шея чудовища с потемневшим от времени двухрядным костяным гребнем.

– Ну точно, драконья башка, – подтвердил его наблюдения Зак. – Представляю, какое у него тело! С наш дворец, не меньше. Как думаешь, сумеем его обуздать? Если он еще жив, конечно.

– Сумеем. Я ли не открывал круг Номмо? Мы ли не победили колдуна Волосебугу, Черного Шамана и упыря Ихуси? Вот то были соперники, так соперники! А это – всего лишь животное, вроде нашей черепахи. Лишь бы он был еще жив. Меня другое волнует…

– Что, Пунай прохода не дает? Или Джадог ревнует?

– Заткнись. Я про кровожадных защитников, которые уничтожили эльфийскую экспедицию.

– А может, их больше нету? Сожрали эльфов, отравились аристократическим мясом и сдохли?

– Хорошо, если так. Но может, просто прячутся. Сейчас день, а те твари как вампиры, боятся солнца. Так тысячник Огбад говорил.

– Раз так, надо поторапливаться, пока не стемнело, – сказал Зак. – Эй, Отож, поехали. Малый ход. Остальные, за нами! Дистанция десять локтей.

Голова дракона медленно приближалась. Вскоре уже можно было рассмотреть отдельные чешуйки драконьей шкуры. Они прилегали к телу древнего чудовища так плотно, что между ними не смогли пролезть даже вездесущие побеги лиан. Ползучие растения карабкались на бока дракона по свалившимся от старости деревьям.

– Где начнем его будить? – спросил Зак.

Политсоветник в очередной раз открыл записи Волосебугу. Никаких указаний там, к сожалению, не было. Зато имелся любопытный рисунок без подписи. Эта картинка, скорей набросок, в конце одной из тетрадей давно смущала Федра своей нелепостью. На ней крошечные фигурки в уродливых масках плясали перед странными поломанными воротами. Рядом копошилось толстое животное размером со свинью. Возможно, это и было подсказкой.

– Двигаем к пасти. Вон туда, Отож. – Федр махнул боевым жезлом, уточняя направление.

Черепаха подползла к «воротам» и остановилась. Зак приказал расставить остальных животных полукругом и приступать к расчистке площадки внутри него. Пунай и Клюш споро выскочили из штабной черепахи и умчались в кусты.

Сначала гоблины посматривали на чешуйчатую громадину настороженно, однако бравый вид командиров вселил в них уверенность. Солдаты пока не знали, что им предстоит оседлать дракона и нырнуть в неизведанный мрак Нижнего мира. Пошучивая, они принялись выкашивать траву и вырубать кустарники, готовя площадку для лагеря. Зак руководил процессом, Отож и Нуггар занялись черепахами, Пунай доставала из корзины продукты, а Федр отправился к гиппопотаму.

Булька явно что-то почувствовал. Он проснулся и ворочался в своей лохани, беспокойно похрюкивая.

– Что, почуял знакомую магию? – приговаривал Федр, надевая на гиппопотама сбрую с поводком. – Сейчас мы ее раскочегарим! В Подтеменье жарко станет!

Выпущенный на свободу, Булька первым делом рванул в кусты, как и положено чистоплотному домашнему животному. Справившись с насущными делами, он понюхал воздух и вперевалочку пошел к уже расчищенной площадке. Тут же появились девушки, стали мешать ему, заигрывать и почесывать за ушами. Но Булька твердо держал курс.

– Смотри, смотри, сам идет! – удивленно переговаривались гоблины.

– Умный потому что. Эй, Отож, если будешь плохо рулить, комдив посадит вместо тебя гиппопотама!

– А тебя вместо него отправит в лохань!

Гремлин ухмылялся и жестами грозил запихать болтунам в рот брикет черепахового корма. Словом, картина была самая идиллическая.

И тут во всю глотку завопил Джадог. Через мгновение вопль подхватили Клюш и Пунай. Посеревшие от ужаса девицы махали трясущимися руками в сторону драконьей шеи. Там, между двумя рядами высоких гребней, что-то двигалось.

Сначала ослепленному последним лучом закатного солнца политсоветнику показалось, что это скачут мартышки. Но через мгновение глаза адаптировались, и Федр понял, что к обезьянам твари не имеют никакого отношения.

* * *

У них были вытянутые головы и по четыре длинных конечности. Изогнутые дугой тощие тела напоминали бумеранги. Голая, бледно-серая кожа отливала трупной зеленью. На лицах выделялись полыхающие фосфорным светом зенки и такие же светящиеся пасти. Двигались твари будто пауки – перебирая сразу всеми конечностями.

Их были десятки, и они бодро ковыляли прямо на Федра.

– По черепахам! – заорал он. – Задраить панцири!

Визжащие от страха гоблины сиганули в укрытие так резво, словно тренировались всю жизнь. Сухо защелкали смыкающиеся панцирные пластины, укрывая золотоискателей под надежной броней. Повинуясь тычкам заостренных стеков, черепахи втянули под панцири головы и лапы. Через считанные секунды на площадке остались только Федр, Зак, Отож да карликовый гиппопотам.

Командирская черепаха, у которой от близкой опасности проснулась самостоятельность, пятилась к джунглям. Хорошо хоть панцирь не догадалась закрыть. Гремлин бросился ее догонять.

Федр навел на приближающихся тварей жезл и выпустил длинный разряд. Молния стегнула по монстрам, кого-то сбила с ног, но серьезных повреждений врагу не нанесла.

Комдив бесстрашно встал рядом.

– Один справлюсь! – отрывисто бросил Федр. – Бульку спасай!

Зак в два прыжка подскочил к гиппопотаму, с гортанным рыком поднял его и помчался к черепахе. Федр выстрелил снова – коротко, прицельно. Ближайшая тварь задымилась, шлепнулась на землю, колотя по себе лапами. Она не издавала ни звука, и от этого было еще страшнее.

– Отступай, мы внутри! – крикнул Зак.

Федр опустошил кристалл веерным разрядом и кинулся к черепахе. Прыжком, которому позавидовали бы многие спортсмены, он перемахнул борт панциря, упал на мягкий теплый пол и судорожно начал перезаряжать жезл.

Отож изо всех сил ткнул стеком в нервный узел, ведающий запиранием боевого отделения. Подвижные пластины панциря с хрустом выдвинулись вверх, а затем повернулись, укрыв экипаж внутри костяного горба.

Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием, да едва слышно скулили девушки, забившиеся в кормовой отсек.

– Все спаслись? – спросил Зак, когда отдышался.

– Вроде да, – ответил Федр. – Дальше всех стоял Нуггар, но он точно успел под броню. Значит, и остальные успели.

Снаружи послышался скрежет, словно по панцирю с силой провели ножом. Сначала одним, но затем количество «ножей» увеличилось. Казалось, что там включили гремлинскую цепную пилу, а то и несколько.

– Что это, брат? У них есть инструменты?

Федр приоткрыл бойницу.

– Нет, это когти.

– Дай-ка гляну.

Зак оттеснил соратника от бойницы и всмотрелся через щель в сгущающиеся сумерки. Чем дольше смотрел, тем больше хмурился. Наконец он резким щелчком вернул задвижку на место.

– Дело плохо. По-моему, это зомби. Живые создания не могут так выглядеть и так себя вести. Панцирь крепкий, но чертовы твари скребут как заведенные. Стружка так и летит! До утра нам точно не продержаться.

– А если начнут ковырять голову у черепахи, то и до полуночи не продержаться, – флегматично заметил Отож. – Высосут мозг, панцирь сам откроется. И раздавить их не получится. Если не совсем тупые, заклинят чем-нибудь лапы, а дальше уже просто…

Грустно захрюкал Булька, будто понял, о чем речь.

– Умолкни! – грозно прикрикнул на паникера Зак. – Займись лучше делом. Проверь что-нибудь. Смажь или подтяни.

Погонщик кивнул, затеплил маленький теургический светильник и полез в район хвоста. Клюш и Пунай уже не ныли, а просто обнялись и таращились на командиров круглыми от ужаса глазами.

– Утра ждать не будем, – сказал Федр.

– Пойдем на прорыв? Я готов! – заявил воинственный орк. – Буду рвать упырей голыми руками. Дюжину точно возьму с собой в могилу! Только как нам гоблинов на битву выманить, вот вопрос. Отсидятся ведь, сволочи, в тишине и покое, пока командиры за них отдуваются.

– Сначала попробуем колдовство. Придвинь-ка лампаду.

Федр нацепил эльфийские очки, открыл самую потрепанную тетрадь. В ней имелись сведения об обуздании ночных монстров. Но деталей ритуала политсоветник за ненадобностью не запомнил.

Нужная станица нашлась довольно быстро. Запись была сделана на суржике, а значит, заклятие можно было воспроизвести. Правда, речь там шла о победе над полудемонами-нуи, но Федр решил, что попытка не пытка. А если ничего не выйдет, тогда уж в рукопашную!

Политсоветник выгреб из мешка колдовские причиндалы. Взял самую страхолюдную маску с внушительным пустотелым носом, привязал к ней по контуру несколько разноцветных перьев. Вынул нож, набрался духу и полоснул себя по левому запястью. Девчонки при этом взвизгнули, а зомби снаружи совсем обезумели. К скрежету когтей добавились глухие удары. Похоже, мертвяки колотились в панцирь головами.

Капли крови весело забарабанили по высушенной тыкве. В записках говорилось, что резать вену можно без страха, но Федру все равно стало не по себе. Да и больно было так, что он заскрипел зубами.

– Мужайся, брат, – сурово посоветовал Маггут. – Начнешь помирать, скажи. Добью, чтоб не мучился.

Федр здоровой рукой достал свистульку, изображающую бледного лиса Йуругу, и начал поочередно дуть в нее и читать строчки из волосебуговской тетради. Еще он водил над маской порезанной рукой. В записях об этом не было сказано, но что за колдовство без соответствующих пассов? Примерно через минуту кровь вдруг перестала течь, зато на помощь неожиданно пришел гиппопотам. Оттолкнув головой Зака, Булька навис над маской и начал ритмично похрюкивать. При этом из его пасти-чемодана обильно капала слюна, и вскоре лужица увеличилась так, что заполнила весь пустотелый нос маски.

– Отож, сейчас откроешь панцирь, – приказал Федр, вставая. Маску он бережно держал в обеих руках, стараясь не пролить ни капли.

– Полностью?

– Да, мне потребуется простор. Зак, будь рядом. Если зомби полезут внутрь или попытаются мне помешать…

– Начну отрывать им бошки!

– Знал, что на тебя можно положиться! Ну, пора. Открывай!

Панцирь раскрылся.

Федр выпрямился во весь рост.

Увидев так близко незащищенную добычу, твари на миг растерялись. Федру как раз хватило времени хорошенько размахнуться и метнуть маску.

Вращаясь и разбрызгивая содержимое, импровизированная посудина полетела в джунгли. Зомби разом повернули головы, следя за маской вспыхнувшими ярче прежнего глазами, а потом бросились вдогонку. Они мчались с таким упорством, будто в этом состоял главный смысл их существования. Подпрыгивали, чтоб поймать пастью капли вожделенной влаги, отталкивали друг друга, спотыкались, торопливо поднимались и бежали дальше.

Когда маска упала, зомби устроили вокруг нее побоище. Когти и зубы, только что испытывавшие прочность черепашьих панцирей, рвали мертвую плоть друг друга. Все было кончено в считанные минуты. Растерзанные тела слабо шевелились, скребли по земле оторванные конечности и щелкали зубастые рты, но боеспособных монстров больше не осталось.

Федр выбрался наружу, подошел к черепахе, где хранились съестные припасы, постучал.

– Отбой, солдаты.

Приоткрылась бойница, в ней блеснул настороженный глаз.

– Нуггар, я знаю, что это ты. Открывай. Мне нужен горшок масла. – Федр чиркнул импортной зажигалкой, оценивающе посмотрел сквозь огонек на кучу погибших за каплю чужой крови тварей и добавил: – А лучше два. Остальные бойцы – наружу. Собираем сухостой на дрова, живо!

Конечно, сухую древесину в джунглях найти трудно, особенно в сумерках, но рядовые и так бездельничали, пока командиры спасали их волосатые шкуры. Пусть теперь попыхтят.

* * *

Предав огню останки упырей, экспедиция устроилась на ночлег. Никто больше с шеи дракона не прыгал, но спать все равно легли в черепахах. Развесили вокруг теургические светильники, разожгли пару костерков, поставили вооруженный арбалетами караул. Федр командовал первой сменой, поэтому лег почти под утро. Сухощавые трупы «обезьян» благодаря эльфийскому маслу горели отлично и почти не воняли. Скоро от всей оравы извергов осталась лишь куча обгорелых костей.

Гиппопотама вернули в лохань, нечего ему было в черепахе нежиться.

Несмотря на усталость, политсоветник долго ворочался и вздыхал. Хоть рана и затянулась, но порезанное запястье все еще болело. Вдобавок чудился то скрежет когтей по панцирю, то далекие женские крики, зовущие на помощь. Когда крик стал совсем уж надрывным, Федр вылез из черепахи и пошел на звук. Кругом стоял густой туман. Теневой лидер раздвигал руками высокие травы, ананасные кустики с недозрелыми плодами и всматривался в серую хмарь. Крики прекратились, но вдруг совсем рядом послышался страстный голос Клюш.

– Иди ко мне, милый… Я жду тебя, – ворковала девушка, словно актриса из службы «удовольствия по маго-шару». – Зак мне больше не нужен. Я лежу голая, на мягкой подстилке из шкуры тигра…

Федр свернул на звук. Вскоре он разглядел сквозь туман полосатую шкуру и обнаженную гоблиншу. Клюш лежала к нему спиной. Она почему-то стала чересчур костлявой, наверно, плохо питалась вдали от даггеранского дворца. И волосы зачем-то выкрасила в рыжий цвет. Политсоветник присел рядом и положил руку ей на плечо.

Она повернула голову, рыжий парик свалился. На Федра смотрела мерзкая рожа Джадога.

– Можешь погладить не только плечо, шалунишка, – сладким голосом сказал извращенец.

Отовсюду выскочили гоблины-золотоискатели, начали показывать на ошарашенного политсоветника пальцами и одобрительно кивать:

– Прижучьте его, сир! Пусть познает этрусское тело!

– Пошли вы в лоно Грязи! – закричал Федр, вздрогнул и проснулся.

Однако ощущение теплого мягкого тела не исчезло. К нему прижимался гиппопотам, каким-то образом очутившийся в штабной черепахе. Видимо, после ночного побоища проникся к политсоветнику сыновними чувствами, вот и залез. Федр отодвинулся от чуткого животного, обулся и полез наружу.

Утренние джунгли были прекрасны. Дневная жара еще не свалилась на них удушающим покрывалом. Чирикали птички, шелестели перистые листья. Жизнерадостно похрустывая косточками, доедали добычу ночные хищники. Возле костра хлопотали Пунай и Клюш. На рогульках висел исходящий паром экспедиционный котел.

Из леса, застегивая на ходу штаны, появился голый по пояс Зак. Прошелся перед гоблиншами, поигрывая могучими грудными мышцами. Клюш захихикала, Пунай нахмурилась.

Орк увидел друга, махнул рукой.

– Привет, политсоветник! Как спалось в обнимку с гиппопотамом? Согрелся?

– Это ты его мне подсунул? – окрысился Федр.

– Нет, сам к тебе подкатился. Замерз, поди, в своей лоханке. Смотрю, лезет на борт, пыхтит, бедняга. Ну, я и помог! Наш же парень, четвероногий герой! Хочешь каши с мясом? Клюш накромсала самых жирных кусков от недогоревших зомби. Правда, Клюш?

Гоблинша опять захихикала:

– Все бы тебе над супругой подшучивать, Зак. Вы не слушайте его, сир. Вечно мой комдив глупости городит.

Пунай сердито воткнула поварешку в кашу и отвернулась. Ей бы, может, и хотелось назвать Федра мужем, но нельзя было. Ее пока не позвали в жены. Да и с Джадогом было ничего не понятно. Вдруг политсоветник выберет его? Министр – гоблин образованный и парфюмом пользуется, а она всего лишь обычная тувлюшка.

Федр сделал вид, что ничего не замечает, и выдвинулся в сторону кустов. Зак напялил гимнастерку, затянул ремень и во всю глотку заорал, распугивая живность на милю окрест:

– Армия, подъем! Через десять минут завтрак. Опоздавшие будут хоронить зомби!

Закапывать останки гнусных тварей никому не хотелось. Не прошло и пяти минут, как все гоблины расположились вокруг котла. Дружно застучали ложки.

Командиры уселись поодаль, чтобы обсудить текущие задачи. Помимо каши, у них были бутерброды с тушенкой, а у Зака еще и десерт – четыре превосходных, лишь наполовину почерневших банана.

– Как думаешь, в Подтеменье бананы есть? – спросил орк, нерешительно вертя в руках последний плод. – Наши-то скоро кончатся, а мне без них кранты.

– Надо было у тувлюхов закупить. Они отлично вялят бананы.

– Ага, после того, как Онибабо сгинул по нашей вине. – Зак критично хмыкнул.

– Ладно, пора нам разведать, откуда вчера выбрались эти твари. А главное, отыскать лаз в Подтеменье.

– Как думаешь, кто они?

– Переродившиеся драу – темные эльфы. Пригнали из Нижнего мира дракона, а когда тот застрял, остались рядом…

– Похоже на то. А кто их в зомби превратил?

– Сами превратились, – предположил Федр. – Они же поголовно чернокнижники. Темная магия для них – как кухонная работа для наших поварих. Мне Огбад намекал, что многие драу с некромантами якшаются. Мертвецов поднимают, скелетами командуют… Поняли, что дорога всюду закрыта, выпили какой-нибудь чародейский эликсир и стали такими.

– И то верно! Знаешь, я считаю, не надо спешить с «побудкой» дракона. Первым делом осмотрим его изнутри. Может, и так сумеем в Нижний мир пробраться. Что-то мне расхотелось этакого монстра оживлять. Сожжет еще, как мы этих старых драу.

– Ты прав, командир. И я даже знаю, где мы войдем, – сказал Федр, поднимаясь и отряхивая крошки с одежды.

* * *

Дыра в «роге» дракона была темной и пугающей. Ее затягивала пленка вроде рыбьего пузыря. По-орочьи бесстрашный Зак, ни секунды не колеблясь, вспорол пленку ножом. Изнутри дохнуло затхлым воздухом.

Федр рукояткой поясного жезла подтолкнул в темный провал Джадога с фонарем.

– Вперед, храбрец! Первая кордоба, которую найдем, – твоя.

– Я бы предпочел благосклонный взгляд любимого человека.

– Двигай!

Первопроходец вжал голову в плечи и шагнул внутрь с обреченным видом.

Пол под ногами изгибался наподобие желоба, а на расстоянии вытянутых рук переходил в шершавые стены. Те смыкались в локте над головой. Материал пола и стен походил на истертую и местами потемневшую, а местами побелевшую от времени роговую кость. Джадог отдувался и пыхтел, будто лез в крутую гору. Неужели настолько боялся зомби?

Гоблин, который замыкал маленький отряд, нес еще один фонарь и целился в каждую тень из арбалета. Федр благодарил судьбу за то, что шел перед Заком. Если палец у арбалетчика сорвется, спина будет прикрыта мощной фигурой Маггута. Тому, конечно, не поздоровится, но орки крепкий народ. Оба военачальника стискивали жезлы, снаряженные полностью заряженными кристаллами.

Еще двое крепких парней остались дежурить у входа. Они готовы были плясать от счастья, что их не погнали в темноту.

Ход уводил вниз. Отряд уже находился под поверхностью земли и с каждым шагом погружался все глубже. Коридор расширялся, становился выше.

– По-моему, я вижу впереди свет, – сказал комдив. – Эй, солдаты, прикройте-ка фонари…

Джадог успел совладать со страхом и спокойно опустил фонарь, пряча огонек за узкой волосатой ладонью. Мрак впереди как будто стал не таким густым, а с мягким голубоватым отливом. Рассмотреть толком не удалось, потому что в следующую секунду Джадог оглушительно взвизгнул, выронил фонарь и бешено забился на полу. Перед этим он успел пару раз удариться о стену головой.

– Свети сюда! – заорал комдив и кинулся к министру торговли.

Замыкающий воин шагнул вперед, высоко поднимая фонарь. На горле Джадога, терзая его, изгибалось какое-то мелкое существо с головенкой, заросшей редкими белыми волосами.

Зак снова выругался, забросил за плечо жезл, которым нельзя было воспользоваться, и выхватил кинжал. Вцепившись в белесые волосенки, он рванул голову врага вбок и полоснул зубчатым лезвием по шее твари. На пол выплеснулась темная жидкость, собралась в лужицу, подтекла под фонарь. Пламя зашипело и погасло.

Оба тела были неподвижны.

– Что это за погань такая?

Федр развернул к себе лицо Джадога и увидел, что обе глазницы у того превратились в кровавые дырки. Монстр высосал у бедняги глаза. Гоблину еще повезло, что он быстро умер.

Зак ковырнул носком ботинка труп убийцы. Это была миниатюрная копия упырей, что бесновались вчера вечером в попытках укокошить золотоискателей. Можно было даже предположить, что тысячи лет назад это был ребенок-драу. А раз родители его стали зомби, то и ему они уготовили собственную судьбу.

– Надеюсь, других уродцев тут не прячется, – сказал комдив. – Давай фонарь, солдат, теперь я пойду первым. Отодвинь пока героя и эту тварь к стене. Потом вынесем их наружу и сожжем…

Гоблин с готовностью выполнил приказ.

– А Джадог не восстанет сейчас из мертвых? – озаботился Федр – Я слыхал, кого зомби покусали – сами становятся ходячими мертвецами.

– Предлагаешь заранее отрубить ему голову? Ты давно об этом мечтал, правда?

– Это к делу не относится. Пусть ребята-постовые вынесут трупы наружу и там постерегут. Если Джадог заразился, вот тогда и порубят его основательно.

– Задачу понял? – спросил Зак у воина. – Зови парней, а мы дальше двинем. Когда закончите, присоединяйся со свежим фонарем…

Оказалось, что свет просачивался из-за полуистлевшей ширмы. Оттуда на пришельцев и бросился эльфийский выродок. За ширмой друзья увидели высокое отверстие, дальше – комнату. Зак отодвинул ширму жезлом, посветил в помещение фонарем. Внутри обнаружилось несколько бледных источников света в форме высоких кристаллов.

– Да тут полно темной механики! – присвистнул Маггут.

Это оказалась рубка управления драконом – с треугольным штурвалом, массой рычагов и педалей. Из стены над «пультом» торчали две коленчатые штанги с большими пыльными зеркалами на концах. Возможно, экраны перископов, ведущих к глазам дракона. Сейчас они были темны.

Федр потер один из кристаллов, и тот засветился немного ярче.

– Ну и как всем этим рулить? – озадаченно спросил Зак, осторожно потыкав жезлом в штурвал.

– Отож разберется, он у нас парень башковитый, – отозвался этруск.

* * *

Это была огромная мертвая биомашина, когда-то способная летать и изрыгать пламя. Наверное, хвостом и когтистыми лапами также отлично орудовала.

Все внутри дракона несло следы мрачной, обветшалой вычурности. Помимо отсеков, бывших когда-то жилыми, тут имелись загоны для сухопутных боевых организмов с подводом фуража и воды, суставчатые трубы для подачи к пасти горючих смесей и много другой непонятной механики.

Гоблины, включая повара Нуггара, очень этим недовольного, отгребли от шеи дракона толстый слой земли и дерна. Заодно прикопали останки всех зомби и отдельно – погибшего Джадога. Осторожная Пунай перед погребением вбила ему в грудь кол из ствола молодой пальмы. Хотела быть уверенной, что соперник не поднимется из могилы, чтоб вновь приставать к ее возлюбленному политсоветнику.

В основании драконьей шеи обнажился колоссальный транспортный люк. Его местонахождение было предсказано Отожем, который и нашел его позже при внутреннем осмотре технических помещений биомеханического монстра.

Пока рядовые занимались физическим трудом, Пунай и Клюш разыскивали по жилым отсекам предметы культуры, оставшиеся с прежних веков – костяные гребни для расчесывания, пудреницы, одежные плечики, посуду. Находки несли на себе что-то мертвенное, взять их в руки без содрогания было нельзя. Видимо, после превращения в зомби бывшие темные эльфы по привычке еще пользовались ими – расчесывали мертвые седые волосы, подстригали мертвые ногти…

Часть одежды с металлическими нитями оказалась почти нетронутой тленом. Девушки стали примерять ее перед зеркалами, с которых пришлось снять тысячелетний слой пыли и паутины. Обед они готовили уже в присвоенных тряпках – черных юбках и блузках из змеиной кожи. Волосы поварих перетягивали длинные белые ленты из каких-то волокон.

– Нужна вода, – доложил после обеда гремлин, входя в кают-компанию, где обосновались военачальники. – Много воды.

– Ты нам лучше некромантскую ману отыщи, – проворчал Зак, который устал шарить по шкафам и развалился в плетеном из звериных жил кресле. Предварительно кресло пришлось радикально очистить от мусора. Федр предпочел круглый кряжистый табурет из корневища. – А то как мы дракона оживим?

– Хоть с маной, хоть без маны, но вода потребуется. В большом количестве. Все живоструйные тракты пересохли, сосуды сжались. Без смазки не полетит.

– Да тут и лететь-то некуда, земля кругом! Тракты у него.

– Не торопись, комдив… – проговорил Федр. – Отож дело говорит.

Он наконец выгреб труху из кованого сундука, что хранился под столом, и наткнулся на нечто стоящее. Два журнала в обложке из окаменевшей кожи, с виду – настоящие гримуары. Почти не дыша, этруск водрузил их на круглый стол и нежно протер сухой тряпочкой.

– Тьфу, некромант, – скривился Зак. – Скоро совсем на магии повернешься!

– Иди, распорядись насчет воды…

Политсоветник потер кристалл, делая свет ярче, надел очки и открыл первый гримуар. Язык был, как он и ожидал, эльфийский с вкраплениями незнакомых слов. Это был бортовой журнал.

Пятьдесят воинов-драу обоего пола во главе со старшей жрицей Паучьей Королевы отправились на родину матерей и отцов, чтобы основать город и жить как предки, в Верхнем мире.

Почти месяц долбились сквозь скальный грунт, разделяющий миры. Дракон обессилел и не смог выбраться из прожженной им пещеры – туловище застряло. А потом всю секту поразила неведомая болезнь, и драу стали загибаться один за другим.

Первой погибла жрица. Опечаленный супруг влил в нее некромантскую ману, она оклемалась и в благодарность убила муженька плюс еще пяток соплеменников. Те не отставали – пустили волну насилия еще шире. В общем, не уцелел никто. Записи обрывалась на словах «Они скребут дверь, мой конец уже близок…»

Главным в душещипательной истории было вот что. Толщина скального слоя в этом месте не превышала двухсот шагов. В принципе, если как-то обойти дракона, можно попасть в пробитый им наклонный тоннель и выпасть из «неба» Подтеменья.

Чтобы сразу разбиться о скалы внизу, конечно.

«Так себе перспектива», – подумал Федр и вернулся к началу повествования. Там он нашел запись, из которой явно следовало, что дракон именно взлетал, а не карабкался, прежде чем приступить к «буровым работам».

Второй журнал оказался «Инструкцией по эксплуатации». Федр наскоро пролистал документ. Переводить его для гремлина не хотелось, Отож неплохо справлялся и сам. Удручало, что для полноценного функционирования летучему монстру требовалось немалое количество пищи. Весь взятый сектантами-драу фураж был израсходован задолго до того, как дракон умер от истощения. Не дойдя до успеха всего-то несколько метров. Питался монстр сушеными черными лопухами – судя по всему, супер-энергетиком. Не меньше пяти мешков за день уходило.

Помимо чертежей разной механики, в журнале нашлись еще и подробные схемы внутренних помещений. Их-то политсоветник рассмотрел во всех подробностях. Мана хранилась в затылочном отсеке черепа. Оставалось надеяться, что там найдется хотя бы несколько бутылок зелья.

Глава 4

Впечатляющий полёт на драконе, сулящий ещё более впечатляющее приземление. Убийственная красота. Федр знакомится с гоблинским шаманством, а Зак – с гоблинской верностью. Или наоборот.

Дракон-зомби, чьи живоструйные тракты наполняла вода с растворенной в ней маной, вел себя неспокойно. Ему хотелось рвать добычу когтями и терзать ее зубами, а его вынуждали пятиться, удаляясь от леса и потенциальной добычи. Но его нервные цепи, к счастью, работали пристойно и слушались команд Отожа. Иначе мертвый гигант рано или поздно выкарабкался бы из земного плена и навел на Даггош подлинный ужас. Это не группка мелких задир-драу, а могучая сила!

Командиры еще раз убедились, что взяли Отожа в экспедицию не напрасно. Мозговитый гремлин своим умом и с помощью инструкции в достаточной степени освоил управление.

Туша дракона внезапно замерла, затем неистово задрожала, стала медленно заваливаться вниз – и сорвалась в пустоту. Наступила невесомость, золотоискатели запорхали по дракону как бабочки. Все они, за исключением военачальников и гремлина, устроились в кают-компании, которую от боевой рубки отделяла переборка с широкой дверью. Сейчас дверь была открыта, чтоб рядовые глубже ощущали связь с командованием.

У Федра, едва дракон стал падать, закружилась голова и мелькнула паническая мысль о скорой бесславной гибели, но тут гремлин аккуратно и медленно, чтобы не порвать драконьи «связки», потянул огромное кольцо. Раздался протяжный скрип закосневших за сотни лет плечевых суставов. Древний монстр взмахнул крыльями.

– Ага, махательный аппарат тоже работает, – сухо прокомментировал Отож. Он был сосредоточен, как никогда. Проворные руки крепко держали штурвал, четко и быстро передвигали рычаги. Перед ним, зажатая бронзовыми защелками, лежала эльфийская карта Подтеменья. – Пора сориентироваться. Открываю обзор.

В кают-компании разразились бурные аплодисменты, зазвучал счастливый девичий смех. Личный состав вознес хвалу руководству и Отожу за свое спасение.

Тщательно надраенные зеркала засияли синевой и вдруг прозрели.

Перед золотоискателями открылась мрачная, но вместе с тем величественная картина. Тяжело взмахивая крыльями, дракон летел над каменистой равниной. Там и сям по ней были разбросаны покрытые лишайниками скальные образования. Виднелись редкие купы растительности, но не деревьев или кустов, а гигантских грибов, порой даже светящихся, и странных образований, похожих на коралловые рифы. Кляксы бледной травы перемежались черными озерцами, окруженными черными и фиолетовыми лопухами. Местами огромные мясистые листья шевелились, но явно не от ветра. В воздухе мелькали фосфоресцирующие силуэты мух и стрекоз – кажется, преогромных. Все это освещалось неживым, но ярким серебряным светом, льющимся откуда-то сверху. Огромная тень дракона стремительно скользила по земле, то увеличиваясь, то уменьшаясь.

– Отож, покажи-ка небо, – приказал Федр.

Гремлин отнял руку от штурвала, покрутил рычажок с набалдашником в виде глазного яблока. Изображение в правом зеркале сместилось.

Вверху тоже был камень. Могучие неровные своды, огромные «сосульки» сталактитов, мерцающих будто светомузыка. Многочисленные, очень красивые друзы кристаллов изливали ровный яркий свет, схожий с лунным. Вот, значит, из чего драу готовили свои лампы.

– Драгоценности, – забормотали восхищенные гоблины. – Это бриллианты! Вот бы отломать кусок!

– Я бы не отказалась от такого камешка! – подхватила Пунай. – Сир политсоветник, подари своей девушке бриллиантик.

Федр цыкнул на болтунов. Ему, в отличие от необразованных гоблинов, свечение совсем не понравилось. Хорошо, если это привычная эльфийская теургия, а если некромагия?

От любования красотами Подтеменья его отвлек обеспокоенный голос гремлина.

– Куда, грязь тебе в глотку!

Отож изо всех сил давил на штурвал, стараясь выправить, но тот неумолимо задирался к потолку.

– Что случилось?

Пилот отозвался скороговоркой специальных терминов, а потом вдруг добавил:

– Держитесь крепче. Падаем.

– Что за чепуха? – возмутился Зак. – Как падаем?

– Дракон слишком стар и изношен, повреждено крыло! И с нервами у него полный разлад. Разбиться не разобьемся, но до Эззмата точно не дотянуть. Помогайте. Давите изо всех сил.

Зак справа, Федр слева вцепились в штурвал. По полу капитанской рубки пробегали волны дрожи. Скрип старых костей и суставов сделался тише, то и дело прерывался зловещими паузами. На него накладывался сдавленный девичий вой ужаса. Солдаты мужественно молчали.

– А это еще что за толпа? – воскликнул зоркий комдив. – Там, впереди! Это нас так радостно встречают?

– Вот почему дракон с катушек съехал! – сообразил политсоветник. – Столько живности на закуску! Эх, даже полпути не пролетели…

Дракон сделал еще несколько взмахов крыльями, и стало видно, что на земле идет жестокое сражение. С одной стороны бой вели темные эльфы – драу. В центре всадники на двуногих ящерах, по флангам – пешие. Над воинами вились длинные стяги, в руках сверкали клинки; вспыхивали разряды боевых жезлов.

Им противостояла орда жутких тварей. Верхняя часть монстров напоминала уродливо раздувшихся людей или эльфов, но опирались существа на паучьи ноги. Одни «пауки» орудовали длинными пиками с горящими болотной зеленью остриями. Другие просто размахивали верхними конечностями, из которых вместо ладоней росли зубчатые «серпы». Некоторые из тварей, прячась за спинами товарищей, метали в эльфов огненные шары.

Даже полный профан в военной науке с ходу сообразил бы, что чудовища с паучьими ногами скоро победят по причине значительного численного перевеса.

Их противники держались благодаря тому, что перекрывали узкий участок котловины с крутыми склонами. В результате большая часть «пауков» оставалась вне боя и в нетерпении напирала на спины бойцов авангарда.

Дракон падал в самую гущу «паучьего» воинства. С тыла и к тому же бесшумно.

* * *

Федр перестал давить рычаг высоты, стал хаотично дергать все остальные, топнул по педалям. То ли в результате его манипуляций, то ли сам по себе, но в последние секунды перед падением дракон страшно заревел, изрыгая поток белого пламени. Видимо, где-то в пазухах огнеметного устройства еще сохранялись остатки зажигательного состава. Задние ряды паучьих воинов превратились в факелы. Прочие в панике заметались по распадку, однако укрыться им было негде.

Дракон рухнул в ущелье. Инерция бросила гигантское тело вперед, обзорные зеркала мгновенно ослепли, но в них некому было смотреть. Золотоискатели повалились на пол. Если бы они могли наблюдать за крушением снаружи, то увидели бы, как многотонная туша дракона бороздит брюхом и лапами по земле, сдирая с одинаковой легкостью тонкий слой почвы, скудную растительность и воинов. Как лупят огромные крылья, прихлопывая «пауков» словно две гигантские мухобойки – букашек. Как мотается из стороны в сторону тридцатиметровый хвост, сея смерть и разрушения среди тех, кого не придавило телом монстра.

Ад драконьего падения продолжался всего-то несколько секунд, но обитателям капитанской рубки они показались бесконечными. Наконец древний гигант замер. Еще пощелкивали где-то биомеханизмы, сочились по венам остатки рабочих жидкостей, подрагивал хвост, сокращались лапы, однако дракон был неподвижен.

– Приехали, – сказал Федр, поднимаясь сначала на четвереньки, а потом и во весь рост. Чувствовал он себя на удивление сносно. – Все живы? Доложить по команде.

– Не торопись командовать. Я пока цел, – очухался комдив. – Дай-ка руку, меня чем-то мягким придавило.

Федр помог комдиву подняться. Прижала того Клюш. Пришлось поставить на ноги и ее. Возлежать на мощной груди супруга ей явно понравилось, особенно после пережитого ужаса.

Из-под опрокинутой лохани выбрался мокрый Булька, рысью кинулся к политсоветнику. Тому ничего не оставалось, как похлопать бедолагу по холке, успокаивая.

– Кто принес сюда его посудину? – недовольно спросил Федр. – Не могли с черепахами поставить?

– Гиппопотам скучал бы без тебя, – хохотнул Зак.

Доложились и остальные. Погибших, к счастью, не было, да и повреждений оказалось мало. Царапины, шишки, парочка выбитых зубов. Один солдат расквасил нос. Нуггар утверждал, что сломал мизинец на ноге, и требовал срочной госпитализации. У Пунай лопнул лифчик. До тех пор, пока Клюш наскоро чинила подруге одежду, тувлюшка прикрывалась руками. Впрочем, не слишком старательно, ведь рядом находился ее возлюбленный политсоветник. Это зрелище подняло личному составу настроение.

Отож буркнул, что у него все нормально и убежал к черепахам, но вскоре вернулся в рубку. Боевые рептилии внутри своих бронированных панцирей, похоже, и не заметили катастрофы.

– Слушай меня, бойцы. Всем оставаться здесь. Мы с политсоветником выйдем, посмотрим, что там да как. Добьем раненых, если они остались… Нуггар, прекрати хныкать, ты остаешься за старшего. – Гоблин приободрился и сразу выздоровел. – Отож, готовь черепах к походу.

Перелезая через бугры, образованные сломанными костями дракона, военачальники пробрались к транспортному выходу, осторожно выглянули в свежую пробоину. Дракон произвел воистину ужасающие разрушения. Армия «пауков» фактически перестала существовать. Всадники на ящерах медленно разъезжали среди трупов и добивали раненых.

Паучьи лапы отличались немалым разнообразием и размерами – попадались как короткие и толстые, словно у паука-волка, так и длинные тонкие, как у паука-сенокосца. Волосатые, голые, усеянные крючками, пятнистые…

Сейчас стало отчетливо видно, что наездники – действительно темные эльфы. Красивые бледные лица, белые с фиолетовым отливом волосы, стройные фигуры. Строгая, дорогая одежда мрачных тонов. У многих за спинами возвышались древки пик, украшенных длинными вымпелами с эльфийскими рунами.

Пешие воины были одеты и вооружены ничуть не беднее. Разве что вместо пик носили слегка изогнутые узкие мечи. Почти половину бойцов составляли женщины, причем ростом они были заметно выше мужчин.

– Посмотри на этих красоток, – прошептал Зак. – У них же лица убийц! А рослые-то какие.

– Верное наблюдение, – послышался женский голос. Он был бы нежным, не звени в нем столько стали. – Поэтому бросьте оружие на землю, заложите руки за головы и выползайте из своей норы. Все до одного, сколько бы вас там ни пряталось. Да без фокусов, если хотите жить!

* * *

Золотоискатели в полном составе, включая беднягу гиппопотама, выстроились вдоль дракона и мрачно следили за тем, как драу нагло присваивают их имущество. Жезлы, арбалеты и холодное оружие валялось у ног экспедиционеров. Несколько мощных двуногих ящеров с наездницами фланировали перед пленниками, как будто рассчитывая, что те рискнут вступить в бой или кинутся бежать – и тут-то их можно будет с полным правом порвать на клочки.

– Покажи им, кто тут главный, – прошептал Федру на ухо Зак. – Перестреляй их всех от бедра из своего разящего жезла, ты сможешь.

– Иди к некромантам, я не убийца.

– Нашел, чем хвастаться… – пренебрежительно сказал Зак. – Кстати, кто у нас теневой лидер в тандеме?

– Ну я, и что?

– Мы же в Подтеменье. Значит, ты сейчас главный. Тебе надо всех укокошить и взять вину за всю несправедливость этого мира на себя.

– «Теневой» – не значит темный или сумасшедший, – сказал Федр.

Наконец все более-менее ценное имущество, включая черепах, оказалось снаружи. Дракона, который так и не погиб до конца и продолжал агрессивно трепыхаться, добила с помощью сложного ритуала и боевого посоха красотка-колдунья, к которой все питали чрезвычайный пиетет. Передвигалась колдунья на неспешно ползущем черве с мохнатыми боками. Диаметром создание было в половину человеческого роста.

– Это что за твари? – властно спросила другая эффектная амазонка, восседающая на рапторе, и показала жезлом на черепах. Мужчины-драу неумело тыкали зверей пиками в лапы, принуждая двигаться. – Они сами-то могут ходить, без понукания? Зачем вообще нужны?

– Обычные черепахи. – Зак пожал плечами. – Отож, полезай в штабную…

Остальные черепахи могли двигаться вереницей, без погонщиков, если видели перед носом корму ведущей подруги.

Командир отдала приказание, и двое воинов-драу отправились с гремлином. Остальные пиками показали, что пора выдвигаться – и вся небольшая армия покинула поле боя. Оружие у пленников забрали. Нелюбезное обращение со своими спасителями эльфы объяснили просто – законы военного времени.

Вскоре заваленное трупами ущелье осталось позади.

– Не нравится мне эта тощая женщина на ящерице, – поежилась Пунай. Тувлюшка взяла Федра под руку и тревожно озиралась. – Они нас убьют?

– Не думаю. Мы же спасли их от гибели. А вот в рабство обратить могут. Но мы скорее умрем, чем станем рабами, верно, комдив?

– Конечно, тут же убьемся об черепаху или выпьем цикуту.

Труднее всего приходилось Бульке. Время от времени он выбивался из сил и падал на серую каменистую почву, потом вскакивал и с высунутым языком догонял товарищей. К счастью, время от времени попадались лужи с застоявшейся водой, в которых он полеживал.

– Эй, боец… – обратился Федр к воину мужского пола, наименее хмурому на вид. – Что это за пауки там были? Почему они с вами воевали?

– Драйдеров никогда не видал?

– Мы же на драконе из Верхнего мира прилетели, ничего про местные порядки не знаем.

– Наша маджаи Фундис живо выяснит, откуда вы… Что, серьезно о людях-пауках не слыхал?

Политсоветник кивнул.

– Это изгнанники! Они раньше жили в нашем городе, но не прошли испытание Ллот и были прокляты. Поэтому тела их исказились, а вместо ног выросли паучьи лапы.

– А Ллот – это кто?

– Ну, вы там совсем дикие… Паучья Королева!

– Ишь ты! А почему их сразу не убили, как только они на экзамене провалились? Кто позволил им собрать армию, вооружиться и устроить вам резню?

– Политикой увлекаешься? – насторожился воин-драу.

– Нет, стратегией и магией.

Однако было поздно. Конвоир отвернулся и сделал шаг в сторону, демонстрируя полное равнодушие к персоне Федра, чьи последние слова еще больше усилили недоверие солдата.

* * *

Федр оказался не единственным, кому удалось потолковать с суровыми стражами. Спустя пару часов стало понятно, что тут происходит. Разведчики драу из города Диллреан установили, что отверженные, кого богиня Ллот «наградила» паучьими ногами, уже несколько лет стекаются к пещерам в тридцати милях от города. В последние месяцы их активность заметно усилилась. Организатором волнений стал энергичный упырь из Верхнего мира, потерявший где-то нижнюю половину туловища. Он влез в бочку, приделав к ней железные ноги, и передвигался таким способом пошустрее натуральных драйдеров. А уж дрался будь здоров – за что и заслужил всеобщее уважение и почет.

Этот-то упырь и придал изгоям смысл существования. Объявил, что они должны вернуться в Диллреан и наказать жриц Паучьей Королевы. То есть перебить с особым садизмом и расчленением тел.

Чтобы не допустить такого сценария, город направил отряд ополченцев к пещерам – нанести пауко-людям упреждающий удар. Однако разведданные о количестве мутантов оказались трагически преуменьшены. И сложить бы темным эльфам головы в неравном сражении, если бы не счастливое появление золотоискателей на драконе.

Заку удалось завязать тесный контакт со жрицей на черве, – звали ее Хино. Комдив уже практически столковался на то, чтобы проехаться вместе с ней, как Фундис объявила привал на ночлег.

Увы, марш-бросок был омрачен гибелью гоблина-золотоискателя. Он завернул по нужде в расселину между скал, где обитал молодой и неопытный дикий раптор, только начавший охотиться на крупную дичь. Не дождавшись прохода армии, чтобы напасть с тыла и потом убежать с добычей, ящер не вытерпел и поплатился. Драу накинули на хищника прочную сеть.

Гоблина это не спасло, первым же укусом ящер разорвал ему шею. Пока экспедиционеры хоронили товарища, эльфы отдыхали и сочувственно цокали языками.

Остановилась армия невдалеке от водоема, на плоском возвышении – очевидно, в уже облюбованном ранее месте. Повсюду были видны следы стоянки. Светящиеся кристаллы на небе в этом районе были редки, так что создавалась умиротворяющая атмосфера сумерек. Грибные поля, гнезда гигантских стрекоз-меганевр, каменные развалы и ущелья также остались позади, и ничто не должно было помешать отдыху героев.

Одни отправились на вечерний выпас рапторов и сбор черных лопухов, другие разводили костры и ставили палатки. Предстоял праздничный ужин.

Пленников расположили в самом центре лагеря, выдали каждому пучок какой-то сухой растительной пищи и кувшин с водой на всех. Золотоискатели устало расселись на сероватой травке. Фундис проследила за раздачей, затем в сопровождении солдата-драу приблизилась к гоблинским военачальникам. Постояла перед ними, разглядывая, затем присела на корточки вплотную к политсоветнику, блеснув круглыми коленками. Грязь и кровь врагов она успела смыть. Острые ушки настороженно двигались, короткие белоснежные волосы в живописном беспорядке торчали в стороны. На губы и глаза Фундис нанесла свежую косметику – легкие черные контуры.

– С тобой все ясно, здоровячок, – сказала она Заку. – А вот ты, беленький, интересная зверушка. Не орк, не гоблин, тем более не эльф-древоложец. Фэйри?

– Я человек, – гордо сказал Федр.

– Вот как! Забавно. Тысячу лет ваше племя не встречала. Или две… А из какого рода? Нет, не говори, сама угадаю. Для эллина ты чересчур мужественный…

Федр приосанился.

– Для иудея слишком простодушный. Для римлянина недостаточно мордатый, для скифа недостаточно кривоногий… Знаю, ты укр!

– Кто? – оторопел Федр. – Какой еще укр? Да про них ни в одной берестяной грамоте не сказано!

– Может, ты и прав, – неожиданно согласилась Фундис. – Никто их живьем не видел, только слухи ходили. Дескать, могучие воины с длинными чубами, как махнут ими – все враги как трава к земле пригибаются и ползут восвояси. Ладно, надоело гадать, сознавайся сам.

– Я этруск! И немного друид.

– Это хорошо, – промурлыкала эльфийка. – Скрижали говорят, что этруски – непревзойденные любовники.

– Ничего не обещаю, – брякнул Федр и тут же мысленно одернул себя. Ну кто его за язык тянул!

– Захочу, так не спрошу! – отрезала Фундис и вскочила. Ее добродушное настроение испарилось мгновенно. – И отказаться не посмеешь, пусть ты и с неба прилетел.

Она с сердитым видом удалилась в свою палатку, которую наконец-то воздвигли нерасторопные слуги.

– Я ей глаза ночью выцарапаю, пока спит, – прошипела бесстрашная Пунай.

* * *

Ярко горел костер, крутились вертела со змеиным и рыбьим мясом, грибами и сочными листьями черного лопуха, но золотоискателей эта мирная картина не радовала. Командиры драу, выслушав историю проникновения отряда в Подтеменье, принимали решение, что с ними делать.

С одной стороны, гостям была прямая дорога в рабство. С другой, они героически уронили своего дракона на врага, чем и обеспечили победу добра. И ребята у них в руководстве опять же симпатичные. Да и гоблины вполне могут поработать на благо Паучьей Королевы арбалетом и кинжалом.

– Так или иначе, мы должны принудить этих доблестных воинов к миру, – заявила наконец Фундис. – Кинжал сюда!

Появившийся в руках у ординарца кинжал выглядел грозно, однако эльфийка ещё грознее.

– Кто у вас главный?

Испуганные гоблины загомонили, указывая пальцами на Маггута. Тот свирепо погрозил предателям кулаком, но промолчал.

– Мужчина? Какая дикость… – Эльфийка поморщилась и глянула на гоблинш. – Хотя таким рыхлым девицам я бы командование тоже не доверила. Иди сюда, орк. Возьми кинжал.

Воин-драу подал Заку тяжелый медный клинок, длиной в локоть, с несколько изогнутым лезвием. Рукоять была украшена резьбой: многочисленные змейки и островерхие грибы.

– Опускайся на одно колено и роняй оружие перед маджаи, – проговорил воин. – Это покажет, что вы покорны старшим по званию и жрицам Паучьей Королевы, а за нарушение клятвы готовы стать изгоями и умереть в муках.

– Я вообще-то правитель целой страны и селлар «Зубцов листвы», – заметил комдив, слегка приврав насчет воинского звания. – А эта девочка кто такая?

– Давай-давай, пошевеливайся. А то нашинкуем рапторам на корм…

– Зак, это необходимо, – внезапно высказалась младшая жрица Хино и ободряюще улыбнулась. – Подумай о своих солдатах.

Орк секунду хмурился, глядя на нее, затем обратился к подчиненным:

– Парни, наша задача требует от нас выживания любой ценой! Чтобы спасти Даггош, мы должны вернуться туда с победой. И ради этого я готов сделать, что требуют драу.

Он опустился на правое колено, вытянул руку с кинжалом и уронил его к ногам Фундис, да так ловко, что лезвие на дюйм вошло в почву.

Темные эльфы зааплодировали.

– Прекрасно. Завтра утром пройдешь воинское испытание. Если справишься успешно – твой отряд станет частью моего ополчения, вы все будете свободными гражданами Диллреана. Ну а нет – продадим в рабство. Понятно?

– Постой-ка! – Зак вскочил. – Я разве говорил, что мы хотим стать вашими гражданами? Нам срочно нужно в Эззмат! У нас там важное дело. Отпустите нас, а мы без обид удалимся и никому не причиним вреда.

На лужайке стало тихо, слышно было только потрескивание сухих грибов в костре. Фигуры воинов-драу, в первую очередь женщин, ощутимо напряглись. Некоторые даже приподнялись с мест и будто потянулись к оружию.

В этот момент в загоне уныло заревел пойманный сегодня молодой раптор. Его стреножили и оставили лежать в шаге от пищи, чтобы через пару дней новый хозяин, который купит зверя в Диллреане, лично накормил его, сделав первый шаг в приручении. Этот забавный звук снял напряжение у эльфов, кое-кто засмеялся.

– Не причинят нам вреда, вот потеха! – взвизгнул какой-то юный драу, и вся армия темных эльфов грянула хохотом.

– Обсудим этот вопрос завтра, – переждав шум, с улыбкой сказала эльфийка. – А сейчас – веселимся!

* * *

Федру не спалось. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взглядом возникала омерзительная физиономия мертвого Джадога – и сон смахивало будто хвостом раптора.

Политсоветник вылез из дарованного эльфами потрепанного шатра и отправился бродить по становищу. Беспечные гоблины, наевшись, напившись душистой грибной браги и наплясавшись с хмельными эльфийками, храпели на толстых циновках из водорослей. Всем, даже худосочному Нуггару, посчастливилось прогуляться с новой подругой за каменные россыпи. Женщины драу оказались падки на экзотику и без смущения уволакивали бравых гоблинов на рандеву. Особым успехом пользовался гремлин Отож – редкая птица в этих мрачных краях.

Тихо посапывали черепахи. В воздухе носились светлячки. Далеко-далеко трубили какие-то животные – может быть, такие же ящеры, что и пойманный эльфами на марше.

Зак тоже бодрствовал. Весь вечер он был хмур, несмотря на усилия соратников и хозяев вечеринки. Рядовые эльфийки его не трогали, как видно опасаясь конфликтовать со жрицей Хино. Та же участь постигла и Федра, на которого явно нацелилась маджаи Фундис.

Орк задумчиво прихлебывал брагу из кожаной фляги. Вокруг увивалась Клюш, заманивала комдива на свою подстилку.

– Отойди, женщина, – сказал Федр сурово. – Займись лучше хрониками, как подобает походному летописцу. Мы будем обсуждать командирские дела.

Недовольно бормоча, гоблинша удалилась. Политсоветник присел рядом с Заком, забрал у него флягу, отпил терпкого забористого пойла с явственным грибным вкусом и коричной ноткой. Приценился к остаткам трапезы – хлебу из гороховой муки, вяленому козьему мясу. К разбросанным там и сям копченым ящерицам и острым гусеницам. Увы, особо понравившихся Федру прозрачных подсоленных рачков уже не было. А вот для Маггута отсутствие в рационе драу бананов стало как ножом по брюху.

– Что грустишь, друг? – спросил Федр. – Пугают грядущие испытания?

– Нет. Если я не справлюсь и погибну, ты займешь мое место и закончишь наше благородное дело… Я размышляю о поведении подчиненных. Ни у одного подонка даже мысли не возникло поблагодарить меня за то, что отстоял их свободу, поступившись даггеранской гордостью! А ведь в рабстве их судьба могла стать печальной. Тувлюху понятно, что драу – это не светлые эльфы-миротворцы, а наоборот. Принесут в жертву Паучьей Богине и даже имени не спросят.

– Не Богине, а Королеве, учи матчасть. Да брось ты! Солдаты все поняли, только сказать не смогли. Необразованные же, бескультурные. Вернемся, в школу устроим.

– Правда? – Орк немного приободрился. – Дай-ка сюда брагу. Допью и отправлюсь спать. Надо отдохнуть получше.

– Точно, тебе надо морально приготовиться.

Федр потрепал товарища по плечу и побрел обратно. Возле шатра его поджидал юноша-драу. Увидев политсоветника, он призывно махнул рукой.

– Этрусский воин Фидр, тебя призывает к себе блистательная Фундис.

– Я Федр, а не Фидр. Что ей надо?

Юноша пожал плечами.

– В мысли маджаи не дано проникнуть никому, кроме богини Ллот. Поспеши за мной, человек.

Драу повернулся и зашагал, не оборачиваясь, освещая путь большим кристаллом в оловянной оправе. Федр пошел следом. Было страшновато, однако политсоветник понимал, что серьезной опасности нет. Надумай Фундис отомстить теневому лидеру золотоискателей за нанесенную обиду, подослала бы бесшумного ночного убийцу с отравленным кинжалом, а не этого парнишку с фонариком.

Они вышли за пределы лагеря. Откуда-то вынырнул караульный на верховом черве, но провожатый назвал пароль – и всадник растворился в темноте.

– Как тебя зовут, приятель? – спросил Федр. – Кем служишь в войске?

– Я оруженосец госпожи Фундис, – гордо ответил тот. – Мое юношеское имя тебе знать не нужно, а взрослое я еще не заслужил.

Скоро выяснилось, что они держат путь вдоль озерца, удаляясь от лагеря. Водоем окружали заросли черных лопухов. Соваться в них самостоятельно Федр нипочем не рискнул бы, но оруженосец смело вошел в самую гущу. Впрочем, густыми заросли казались только издалека – в них было полно широких просек, будто тут порезвились молодые носороги.

Под ногами захлюпало.

– Эй, ты не перепутал дорогу? – напрягся Федр. – Здесь должно быть полно змей.

– Да, было много, но наши рапторы во время вечернего выпаса съели всех. Ну, может, осталось несколько штук…

Сделав еще несколько шагов, оруженосец вдруг пал на одно колено и на вытянутых руках поднял кристалл над склоненной головой.

– Блистательная, я привел этруска.

– Пусть приблизится. Ты же отправляйся прочь.

– Повинуюсь… – Оруженосец, по-прежнему не поднимая головы, попятился. Минуя Федра, зашептал: – Иди скорее! Госпожа ненавидит ждать.

Политсоветник пошлепал вперед и через несколько шагов вышел на берег озерца. Лопухи там не росли, воду окружало кольцо разноцветной гальки, живописно усеянное «блинами» плоских, гладких камней. На одном из них сидела Фундис. Обнаженное белоснежное тело перечеркивали лишь две полоски черной ткани – одна заменяла бюстгальтер, другая трусики. Фигурка у маджаи была отличная – стройная и спортивная. Только грудь по сравнению с колоссальными бюстами гоблинш казалась крошечной.

Увидев Федра, девушка благожелательно улыбнулась и поманила его пальцем.

– Ко мне, этруск.

Федр не заставил девушку ждать. Вблизи выяснилось, что эльфийское белье изготовлено из тонкой кожи, прорезанной насквозь замысловатыми узорами. Федру сразу захотелось стащить его с хозяйки. Однако с этим следовало повременить – в руке у эльфийки был узкий нож, которым она царапала на камне какие-то значки. Черточки слабо светились.

– Политсоветник Твердоствол по вашему приказанию прибыл! – молодцевато доложил Федр. Все-таки Фундис – командир, хоть и женщина.

– Полезай в воду.

– Зачем? В смысле, далеко?

– Шагов на десять. Проверишь, какое здесь дно. Не люблю купаться там, где ил. В нем живут пиявки. Если дно хорошее, я к тебе присоединюсь, – пообещала Фундис.

Федр быстро разделся до трусов и вошел в воду. Уже в паре шагов от берега глубина доходила до груди. Вода была теплой, в ней шныряли светящиеся рачки-бокоплавы и рыбья мелюзга, похожая на морских коньков. У рыбешек светились только жабры да глаза.

– Дно хорошее, – сообщил золотоискатель. – Песчаное, с мелкой галькой.

– Превосходно. – Фундис положила нож, грациозно поднялась во весь рост. Замерла на несколько секунд, дав политсоветнику полюбоваться своим телом, без всплеска нырнула. Скользнула под водой светлой тенью и вынырнула почти на середине озерца. – Плыви ко мне.

Отточенным кролем Федр преодолел разделяющее их расстояние. Фундис висела в прозрачной воде, едва шевеля ногами и руками. Должно быть, все окрестные рачки прицепились к ее «купальнику», поэтому казалось, что грудь и бедра у девушки светятся.

– Я тебе нравлюсь, этруск? – спросила она.

– Нравишься!

– Сейчас проверим…

Маджаи ухватила Федра за бицепс, похвалила «какой крепкий!» и притянула к себе. Прижалась к нему всем телом. Но вдруг лицо ее приняло расстроенное выражение. Она отпрянула, в глазах полыхнул гнев.

– В чем дело, человек? Ты болен? Или стар и немощен, а облик – только результат гоблинского шаманства? А может, предпочитаешь мужчин?

– Нет-нет, блистательная Фундис! Мне всего двадцать шесть лет, и я обожаю женщин.

– Сейчас проверю, правдив ли ты. – Фундис снова прильнула к нему и страстно поцеловала в губы. Внутри у политсоветника все как будто взорвалось от предвкушения… но снаружи опять ничего не шелохнулось!

– Дело плохо, – задумчиво сказала эльфийка, отодвинувшись от политсоветника. – Твое сердце и впрямь стремится ко мне. Но тело пренебрегает близостью. Это значит, тебя заколдовали. Так вот почему ты сказал эту глупость – «Ничего не обещаю». Бедный…

Она переливчато рассмеялась, перевернулась на спину и медленно поплыла к берегу. Федр погреб за ней.

– А ты можешь меня вылечить, госпожа Фундис?

– Надо точно узнать, какое заклятие было применено. А мне такое умение пока недоступно…

– Но ты же не только военачальник, но и послушница Ллот. Спроси совет у своей богини! – умоляюще сказал Федр. – Попроси Хино, в конце концов. Или Верховную жрицу, если у вас есть такая.

– Смеешься? Паучью Королеву мало интересуют проблемы импотентов… – Федр в досаде шлепнул по воде ладонью, но Фундис неумолимо продолжала: – Да и колдовство было применено явно гоблинское. Грубое и мерзкое, его даже рассеивать противно. Как тебе собирать свежий черепаший навоз голыми руками. Верховная жрица на это не пойдет.

«Гоблинское колдовство! Неужели подлый Джадог наложил на меня заклятие? – подумал Федр. – Эх, надо было утопить его ещё в столице. А сейчас что делать?»

Фундис вылезла на берег, без малейшего стеснения сняла трусики и лифчик, надела легкий белый халатик. Потянулась, словно кошка, разложила белье для просушки на своем камне и уселась тут же. Увы, ничто на несчастного политсоветника не действовало.

– Не печалься, этруск. Ты высокий, привлекательный и нравишься мне все равно. Если завтра ваш командир провалит испытание, я готова выкупить тебя. Подруги в городе обзавидуются! Мои рабы неплохо живут. Бью и калечу редко, в жертву приношу еще реже… А там, откуда вы явились, у тебя были рабы? Расскажи о себе.

Федр вылез из воды, пристроился на соседнем камне и поведал девушке свою незамысловатую историю. Особенно красочно он рассказал про героическую оборону дворца, в меру сил, хоть и без перебора приукрасив свои подвиги. Не забыл и про Зака, ставшего в результате дворцовой битвы правителем страны. А потом, вздохнув, поведал про угрозу эльфийской кабалы для вверенного им народа Даггоша, и про спасительную миссию золотоискателей за драгметаллом. Правда, количество ожидаемой добычи он на всякий случай снизил с сундука до котомки. Про обещанную кастрацию решил вообще не упоминать, все еще переживая позор мужского бессилия.

Фундис слушала быль, словно сказку, порою сочувственно охая и восклицая: «Да ты что!», «Вот паразиты!», «От древесных эльфов другого не жди!», «А ты храбрый!» – и другие приятные уху Федра вещи.

– А что творится у вас? – спросил он, закончив рассказ. – Мы в Верхнем мире почти ничего не знаем о Подтеменье. В основном всякую ерунду со слов эльфов. Будто у драу сплошное мракобесие: чернокнижники, жертвоприношения, матриархат…

Фундис внезапно вспылила. Вскочила, так что халат распахнулся, и крикнула:

– Придержи язык, человек, или я его тебе отрежу! Матриархат – самый передовой общественный строй! А без кровавых обрядов не постичь главных тайн магии.

– Э-э-э… ну, я так и сказал. Это эльфийские прихвостни клевещут, но я их решительно осуждаю! Хочешь, назову несколько имен? Сейчас, только вспомню…

– Не трудись, – отмахнулась маджаи. – За свои преступления эти ничтожества рано или поздно ответят перед всемогущей Ллот.

Оказалось, что большинство драу почитают именно эту богиню. После исхода из Верхнего мира в Подтеменье победило учение, что женщины главнее мужчин. Сначала это распространялось только на духовную жизнь – в жрицы Ллот принимались лишь женщины. Но затем законы матриархата начали расширяться и на прочие сферы. Теперь же мужчинам оставили пустячную магию вроде ветеринарной и сельскохозяйственной, да последнее прибежище героев – воинское искусство. Но и там женщины, будучи выше и сильнее, их постепенно теснили.

– Лихо тут у вас, – уважительно сказал Федр, когда эльфийка сделала паузу, чтоб промочить горло из круглой серебряной фляжки. – А тебе правда две тысячи лет?

Фундис рассмеялась.

– Неужели я выгляжу такой зрелой? Нет, Федр, мне всего-то триста. Маловато, конечно, но ведь и ты еще юн, как говоришь.

Она поднялась с камня, быстро переоделась, повесила флягу на пояс, а нож вложила в ножны, после чего повелительно указала пальцем на «купальник» и халат.

– Забери это. Мы возвращаемся в лагерь. Попробуем разбудить твоего хорхоя в моем шатре. Есть у меня парочка заклинаний в арсенале…

– Какого еще хорхоя?

– О, Ллот! – Девушка вздохнула. – Это иносказание. Так зовутся наши верховые черви. Они довольно мягкие, за исключением головы. Но когда самцы сражаются за самку, то вытягиваются во весь рост и их тело твердеет.

Едва они тронулись в путь, позади что-то грузно плюхнулось в воду. Тотчас же раздался рев, а за ним – хруст.

Федр обернулся. В озере, рядом с тем местом, где они только что так мило беседовали, плескался Булька. Между широких зубов у него торчало, извиваясь, что-то длинное и полосатое. Присмотревшись, политсоветник разобрал, что это двухголовая змея, толщиной в руку прекрасной Фундис. Больше он не успел разглядеть ничего. Булька мотнул башкой, и двухголовая гадина целиком исчезла у него в пасти. Задвигалась квадратная челюсть.

– Полезный зверь, – удивленно проговорила маджаи.

Гиппопотам довольно хрюкнул и поплыл вдоль берега.

* * *

Внутри шатра было еще темно, однако снаружи уже рассвело, и поэтому все происходящее за шелковыми стенками напоминало театр теней. Вот промелькнул быстрый силуэт, остановился возле входа. Стоящий на страже оруженосец сердито посоветовал проваливать, так как блистательная Фундис отдыхает. Посетитель со смехом что-то ответил и передал стражнику продолговатый предмет, сильно похожий на бутылку. Голос его показался Федру отдаленно знакомым. Оруженосец поднес предмет ко рту, послышались звуки льющейся в горло жидкости.

«Пьянствует на посту, сволочь!» – понял Федр. Он хотел разбудить Фундис и сообщить ей о нарушителе дисциплины, но тут полог отогнулся, в щель проскользнула коричневая волосатая рука и поманила пальцем.

– Господин политсоветник, сир! На минуточку…

Федр нашарил орочий кинжал и пополз к выходу. За пологом его встретила возмутительная картина. Оруженосец валялся на земле пьяный, в обнимку с флягой, а на его месте стоял самый настоящий драйдер! Он был ничуть не пугающим, просто странным. Паучьи ноги вблизи выглядели совсем как человеческие, только вместо ступней оканчивались пучком коготков. В одной руке драйдер держал маску на палочке, под которой скрывал свое лицо, в другой – холщовый мешочек. На посетителе была потрепанная рубашка, а то место, где тело драу переходит в паучье, обмотано толстым платком с бахромой.

– Слышал, у тебя серьезные проблемы с женским полом, – вкрадчиво проговорил драйдер. – Могу их решить. – Он встряхнул мешочком. – У меня тут самое сильное средство под этим небом, никакая порча с ним не справится. Вернет мужскую силу хоть покойнику. Хочешь получить?

– Ну, разве что на будущее, когда состарюсь, – скучливо сказал Федр. – Сколько возьмешь в чеках Эльфобанка?

– Мне нужно другое, сир… – Драйдер отвел маску. Вместо лица темного эльфа открылась сальная рожа Джадога. – Всего один поцелуй, дорогуша!

Федр завопил во все горло, попятился, споткнулся и упал на что-то теплое и мягкое. Через долгие секунды он понял, что ему приснился кошмар, а лежит он, уткнувшись в грудь Пунай. Гоблинша по-матерински прижала к себе голову политсоветника и принялась утешать, словно мальчишку.

– Так-с, а это что за картина охрой? – поинтересовалась Фундис, которая располагалась с другого бока Федра. Она оперла голову о локоть, чтобы лучше видеть. – Кто такая, почему в командирской палатке? Кто пропустил? Приставать к моему мужчине вздумала, сиськами задушить хочешь? А ну прочь отсюда, свинья волосатая!

Пунай захлюпала носом, заревела и кинулась вон. Выцарапывать глаза сопернице она все-таки не рискнула.

– Зря ты так с личным составом…

– А ты не спорь, Федр! Чем меньше с гоблиншами милуешься, чем быстрее вылечу твой недуг. Ну-ка, повернись ко мне передом!..

Глава 5

Яма кровавой тени и другие испытания драу. Звёздный час «личинки» речного монстра. На чьей стороне интриган с моноклем?

Место битвы было уже подготовлено. Глубокую овальную выемку в земле – ложе озера, из которого ушла вода, – огородили пиками и световыми кристаллами. Длинные разноцветные вымпелы трепал легкий ветерок, наконечники сверкали серебром. Забор выглядел бы хлипким, не проскакивай между древками ветвистые разряды магической энергии. Вокруг стояли, опираясь на оружие, возбужденные драу. Самые влиятельные, в основном женщины, сидели на червях-хорхоях, как на диванах. Рапторов отогнали подальше, чтобы их не взволновал кровавый пир собрата. Или его преждевременная гибель от руки двуногого хозяина, что тоже плохо для морального духа животных.

– Это не настоящая Яма Кровавой Тени, – объявила Фундис, – но в особых случаях богиня Ллот позволяет использовать вместо бойцовских арен складки местности. Начнем же испытание силы!

Жрица Хино освободила один проем ограды от магической защиты. Здесь в яму спускалась сложенная из плоских камней лестница. Федр увидел на верхнем «блине» узоры, процарапанные рукой Фундис. Другой бы расклеился от грустных воспоминаний, но политсоветник решительно отогнал мысли о ночном конфузе. Он еще раз проверил ремни и пряжки на доспехах друга, хлопнул его по спине.

– Мы все верим в тебя, мужик. Ты справишься с испытанием и отомстишь ящеру за нашего собрата-гоблина. Вперед!

Зак тяжело вздохнул и рысцой прирожденного гладиатора побежал на арену.

– Поприветствуем орка Маггута, бесстрашного предводителя гоблинов! – воскликнула маджаи.

Правитель Даггоша воздел руки и ударил мечом о щит. Драу сдержанно загомонили. Золотоискатели зааплодировали и заорали «Слава комдиву!».

– Выведите раптора!

К противоположному краю арены подполз ломовой червь. На волокуше, которую он тянул, была установлена клетка с диким ящером-убийцей. Возбужденный большим количеством потенциальной еды, хищник бесновался и грыз прутья. Клетку остановили возле проема в ограде, открылась дверца.

Раптора даже не пришлось подгонять. Издав торжествующий вой, он устремился наружу. Одним прыжком выскочил на арену, моментально оценил обстановку. На Зака голодный ящер поначалу не обратил внимания, сразу метнулся к ограде. Он хотел убивать, а за частоколом из тоненьких палочек с тряпочками на концах было столько живого беззащитного мяса!

Удар магической молнии опрокинул раптора на землю. Тот вскочил, помотал башкой и снова скакнул к преграде. Второй разряд оказался сильнее. Хищника не просто отшвырнуло, но и обожгло. Шкура на боку задымилась. Он поднялся на ноги, недоуменно рыкнул. И тут взгляд его маленьких глазок остановился на комдиве…

От первого нападения Зак уклонился с изяществом тореадора. Раптор затормозил, из-под когтистых лап полетела каменная крошка. Быстрым прыжком он развернулся и атаковал снова. Орк хотел опять ускользнуть, но ящер быстро учился. Вместо того чтоб бездумно бежать вперед, он вдруг остановился и нанес удар хвостом по отпрянувшему противнику. Зак пошатнулся. Не давая ему опомниться, ящер снова махнул хвостом. Удар пришелся в щит, но оказался по-настоящему сокрушительным. Комдив упал. Раптор в мгновение ока навис над ним и раскрыл пасть.

Наступившую тишину разорвал пронзительный визг Клюш.

Пришедший в себя Зак двумя руками пихнул щит вверх. Смертоносные клыки лязгнули по металлу. Зак давил изо всех сил. Ребро бронзового диска все глубже погружалось в пасть хищника. Тот заревел от боли и попятился.

Зак поднялся сначала на одно колено, затем встал во весь рост. Могучие мышцы орка под черно-зеленой кожей напряженно перекатывались. Шаг за шагом Маггут теснил противника к ограде. Раптор хлестал хвостом и отступал. Чешуйчатая кожа в углах рта порвалась, из ран падали хлопья розовой пены. Наконец он почти уперся в частокол. Зак изо всех сил толкнул щит. Ящер коснулся частокола.

Треск магического разряда слился с паническим воплем хищника. Дрыгнув задними лапами, словно переросший цыпленок, он рухнул на арену. Зак взмахнул мечом, однако опустить его на шею врага не успел. Тот перекатился вбок. Мотнув головой, отправил щит в небеса. Поджал ногу под туловище и стал бешено загребать ею гальку в попытке вскочить. Но Зак не позволил ему завершить маневр. Подскочив к раптору со спины, орк одним взмахом меча перерубил твари шею.

Обильный поток крови выплеснулся на ноги комдива. Отрубленная голова раптора повисла на полоске кожи. Вторым ударом Зак окончательно отделил ее от тела.

Толпа взревела. Какая-то юная эльфийка завизжала: «Я хочу от тебя ребенка!». «Это мой муж, а не твой!» – злобно крикнула ей Клюш и полезла разбираться с соперницей.

Федр восторженно орал вместе со всеми, пока не охрип.

– Что ж, – сказала недовольно Фундис, дождавшись тишины. Похоже, ей одной пришелся не по вкусу подвиг орка. Мечтала всех пришельцев поработить, не иначе. Или загрустила об упущенной прибыли – мертвого раптора не продашь. – Сейчас смелый воин смоет с себя кровь и пройдет в мой шатер, где его ждет испытание на разум – магическая игра. Приглашаются только командиры драу от знаменосца и выше!

* * *

Гоблины и простые драу в тревожном ожидании расположились вокруг палатки Фундис. Чтобы скрасить досуг и отвлечься, золотоискатели принялись травить анекдоты, а драу с интересом слушали. Анекдоты были, как всегда, о тувлюхах.

Спустя некоторое время, когда у Федра от волнения уже сгорело рекордное количество нервных клеток, из командирской палатки донесся торжествующий рев болельщиков. Политсоветник поспешил к соратникам. Там уже бушевало всеобщее ликование. Все старались наградить счастливого Зака хлопком по спине или даже потискать его. Похоже, испытание на разум комдив прошел успешно.

Сердитая Клюш расталкивала народ, спасая возлюбленного супруга от посягательств.

– Братишка, ты просто герой, – похвалил комдива Федр, когда смог пробиться к нему через ряды фанатов. – Не ожидал от тебя такой смекалки! Трудно было? Небось, заставили перемножить два и два?

– Если бы, – проворчал орк. – В шахматы играл с каким-то ушлым драу. Хорошо, что я в гвардии Волосебугу понаторел в блиц-партиях, а то бы вынесли меня с треском! Я как начал резко отвечать, эльф тоже стал торопиться – не хотел показаться тугодумом. Ну, я и вздул его! Он чуть башку себе доской не размозжил от обиды.

Насладиться успехом Заку не дали. Комдива взяли в торжественный эскорт четверо эльфов с копьями и препроводили к банной палатке, над которой уже клубился пар. Федр заметил, как в ту же палатку прошествовало три довольно страшные эльфийки в коротких плащиках. Они пересмеивались, и физиономии у них лучились предвкушением. Младшей жрицы Хино среди них не было.

– Проклятые насильницы! – воскликнула очутившаяся рядом Клюш. – Ишь, настроились на сладенькое… Придется вам, сир, помогать моему супругу. Возьмите на себя двух нимфоманок, а лучше всех. От вас не убудет, ведь вы теневой лидер и политсоветник. Вдобавок холостой!

Федр отвернулся и стал в панике высматривать, куда бежать. С этих злобных драу станется, позовут на выручку комдиву – и выйдет позор всему Верхнему миру. Да и об уважении простых гоблинов можно будет забыть.

Однако бежать было некуда. Тогда Федр по знакомой дороге поспешил к озеру, чтобы посидеть в тишине у воды, потрепать по холке гиппопотама и морально приготовиться к унизительному рабству длиной в десятилетия.

* * *

Лагерь свернули буквально за час. Булька забрался в свою ванну самостоятельно, едва ее наполнили свежей водой из озера и закинули туда парочку змеенышей.

Зак Маггут, как полноправный десятник армии, прошедший все испытания, получил обратно черепах, личный состав и оружие. Федру тоже вернули его поясной жезл, а гоблинам – рогатки и арбалеты.

Пусть своего раптора у комдива пока не завелось, однако верхом на черепашьем панцире он смотрелся тоже неплохо. Зеленых орочьих полос он в бане, конечно, не отмыл, но в бодрости явно прибавил.

– Герой, что и сказать, – похвалил Федр, вспрыгнув на черепаху, как только войско выдвинулось в путь. – Но я не сомневался в твоем успехе, брат!

– А я сперва сомневался… Думал, укатают меня седые бабки. Но справился с блеском!

Федр скрипнул зубами от досады, рискуя сточить их до десен.

Комдив наслаждается изощренной эльфийской любовью, а политсоветник страдает от неодолимого проклятия зомбо-гея. Разве справедливо? Этруск тяжело вздохнул и спрыгнул с брони, чтобы пройтись маршем вместе с простыми солдатами, отвлечься от невеселых дум.

Помимо здоровья, заботил его также личный статус в ополчении. Зак стал десятником, а он, политсоветник, кто теперь – полудесятник, что ли? Пятачок? Впрочем, долго задерживаться в армии драу золотоискатели все равно не станут, так что это вопрос не принципиальный.

В одиночестве Федр шагал недолго. Скоро с ним поравнялся черный хорхой младшей жрицы. Девушка восседала на походном черве с потрясающей элегантностью. Длинные ноги были перекрещены, в руке курилась радужным дымом обрядовая трубка с чашей в виде волчьего черепа.

– Эй, этруск, – окликнула политсоветника Хино, – ноги не намозолил? Полезай сюда.

Хорхой притормозил, и Федр забрался на его спину. Помимо роскошного седла для самой жрицы, там размещалось несколько откидных скамеечек – не слишком мягких, но достаточно удобных. На одной он и устроился.

– Куда мы едем, блистательная? – спросил Федр, застегнув ремень безопасности.

– В столицу торговли и предсказательной магии – великий город Диллреан.

– Я бы хотел узнать о нем побольше.

Хино с охотой прочитала пришельцу краткий курс краеведения. О том, что в начале времен в Диллреане жили очень криминальные драу. Они возвели сеть магических порталов и наряду с торговлей принялись совершать внезапные набеги на партнеров, выкрадывая товары. Однажды обнаглели настолько, что проникли с хищническими целями в столицу Подтеменья – первый город темных эльфов Мензэр-Теггур. Там налетчиков изловили и обратили в рабство, а порталы запечатали. Но все это глубокая древность. Сейчас город мирный, граждане просто торгуют собранными в окрестностях грибами и кристаллами, пойманной в озере рыбой, собственной продукцией. Плетеные циновки с узорами из кристалликов пользуются большим спросом по всей стране.

– Хорошо вам живется! – одобрил Федр. – Вот только я не вижу места для нашего маленького отряда. Мы не купцы и не пекари, не кузнецы и не лекари. Рыбаки из гоблинов тоже никудышные. Надеюсь, что Верховная жрица, или кто у вас правит, нас отпустит.

– Посмотрим. Сначала расскажете, зачем направлялись в Эззмат, потом жрицы Ллот раскинут кровавый узор и окончательно решат вашу судьбу.

– Что значит «окончательно»? А как же пройденное испытание? Неужели комдив Маггут рисковал жизнью и разумом впустую?

– Зак – великий воин и талантливый шахматист, – сказала Хино с неожиданной нежностью. – Не говоря уж об иных его достоинствах… Однако богиня Ллот изменчива в своей любви – может наградить, а может и покарать.

– Прямо как Фундис, – пробормотал Твердоствол.

– Что ты сказал, этруск? – насторожилась Хино.

– Я говорю, интересно узнать, сколько лет нашей маджаи. Правда ли, что триста?

Хино расхохоталась.

– Наивный этруск! Неужели ты веришь женщинам, когда они говорят о своем возрасте? Ей всего двадцать семь.

Федр недоуменно уставился на жрицу.

– Как же так? Женщины всегда преуменьшают свой возраст.

– Только не в Подтеменье. Мы не стремимся скрыть возраст, наоборот – приписываем себе лишние годы. У нас женская красота равноценна не молодости, а влиянию в обществе. Чем старше женщина, чем выше стоит на карьерной лестнице, тем она желанней. Только идиотка признается, что молода и неопытна.

– Не будь ты послушницей Ллот, решил бы, что обманываешь, – повинился Федр после долгой паузы. – Ну и ну. Какие еще чудеса творятся в ваших краях?

– Все тебе выболтала, человек, – усмехнулась Хино. – Хитрец… Смотря что считать чудесами. Вот, например, то, что ты и Зак защищены от смерти или увечья магическим способом – это чудо?

– Конечно! – удивился Федр. – А кто нас защитил, сама Ллот?

– Я! С помощью Королевы, конечно. За тебя, кстати, попросила Фундис.

Хино втянула дым из трубки, выпустила три изящных кольца и добавила:

– Имей в виду, защита не абсолютна. Круг заклятия – всего сто локтей. За его пределами вы должны заботиться о своей безопасности сами.

– Целых сто локтей! – обрадовался политсоветник. – Матерь Грязь, Номмо и Ллот! Да маджаи от меня и на пятьдесят не отходит.

Он ободряюще помахал рукой Фундис, которая гарцевала на рапторе неподалеку и явно ревновала, то и дело порываясь пришпорить зубастого скакуна, чтоб примчаться на разборки с Хино. Да не хотела, видно, конфликтовать с младшей жрицей.

– Это только сейчас, пока ты ей интересен, – безжалостно отрезала Хино. – Сколько я ее знаю, а росли мы вместе, мужчины не задерживались у нее в фаворитах даже на месяц. Фундис привередлива, ревнива и мстительна, как всякая несмышленая девчонка.

– Вы из одного Дома, значит… А тебе-то сколько лет, сиятельная Хино?

– Двадцать восемь, – после долгой паузы, смущенно отозвалась жрица.

– Хм, что-то мне подсказывает, что вы с Фундис схожи не только возрастом, но еще положением и характером.

– Вон с моего червя, нахал! – рассердилась младшая жрица и натянула поводья. С пальцев у нее слетели голубые молнии, пара ворсинок на коже червя задымилась.

Пришлось Федру спешно покинуть транспортное средство. Хорошо еще, в запасе у него оставалась штабная черепаха, куда Пунай активно зазывала его, высунувшись из люка. Правда, лучше бы и к ней не приближаться, чтоб лишний раз не дразнить Фундис…

* * *

Диллреан опоясывала высокая каменная стена. Из ее крутых скатов торчали многочисленные каменные шипы и лезвия, с которых то и дело срывались разряды магической энергии. Драйдерам пришлось бы изрядно помучиться, штурмуя эту твердыню. Крепостные ворота венчала статуя женщины, сжимающей в одной руке светящийся кристалл, а в другой – кривой нож. Нагое тело украшали узоры в виде паучьих сетей. То была сама Ллот в человеческом воплощении.

Шествие ополчения по улочкам Диллреана стало триумфальным. Солдаты привязали к бамбуковому шесту с десяток разномастных паучьих ног и время от времени размахивали им, чем вызывали припадки восторга среди горожан.

Простые улочки окраины, плохо освещенные и грязноватые, постепенно сменились широким и светлым мощеным проспектом.

Эльфов на обочинах дороги становилось все больше. Дети, старцы, мужчины и женщины, богачи и бедняки, свободные драу и рабы спешили присоединиться к торжественной встрече. Размахивали светящимися кристалликами, выкрикивали здравицы в честь Фундис и ее отряда.

Во избежание недоразумений Федр забрался на штабную черепаху и восседал на ней рядом с Заком. То и дело им приходилось покрикивать на пронырливых детей, которые запрыгивали на лапы и рисковали быть раздавленными. К счастью, верховые десятники старались поддерживать порядок в процессии и с помощью своих рапторов и копий расчищали дорогу.

Золотоискатели-гоблины таращились на происходящее с любопытством деревенщины, все как один рассевшись на черепахах. Девушкам было не только интересно, но и страшновато, поэтому они выглядывали наружу через бойницы. Только Отож воспринимал окружающее как должное. Он флегматично управлял штабной черепахой, стараясь никого не задавить – лишь сердито ворчал сквозь зубы, когда пешеходы сигали на дорогу.

– Мрачно тут у них, – поделился Зак, в очередной раз пригнувшись, когда черепаха проходила под арочным мостом, соединявшим вторые этажи зданий.

На этих мостах тоже толпился народ. Удивительно, но никто не пытался из озорства плюнуть на макушки проезжающим снизу иностранцам. Видимо, жители опасались гнева Хино или самих незнакомых героев. Вдруг они сильные маги, снесут молнией вместе с мостиком, не успеешь Ллот помянуть.

Лучше всех чувствовал себя Булька. Потрясенные его видом аборигены бросали ему еду, а прожорливый гиппопотам знай разевал пасть, ловя на лету засахаренные грибы, соленые овощи, куски хлеба и тут же все заглатывая. Какая-то знатная дама метнула с балкона недоеденное желе из стрекозиных глаз в цветке кувшинки. Булька проглотил и это баснословно дорогое лакомство. Рев толпы его не смущал – прирожденный артист, да и только.

– Чувствую, обделается он с незнакомой-то пищи, – пробормотал Федр.

– Поделом ему – ореол славы потеряет. Незаслуженный!

Неровные стены и мостовая, узкие окна, полный разнобой в формах и высоте строений, какие-то темные тупики, извилистые переулки, высокие ограды, глухие квадратные блоки типа складов…

– Странноватые у этих драу архитектурные вкусы, – оценил город Зак.

Мало-помалу стали появляться высотные здания. Небо было темным – все более-менее крупные световые кристаллы перекочевали вниз, оказавшись в собственности горожан. Оставшаяся наверху мелочь напоминала звездную россыпь.

– Не хотелось бы окончить тут свой короткий век рабом, – согласился политсоветник. – Хорошо, что ты справился с испытаниями.

– Эх, правили бы в городе мужики! Мы бы с ними быстро столковались. А то бабы, да еще и паучьи жрицы… Разве смекнешь, что они через минуту выкинут?

Процессия двигалась к центру города – именно там, по словам Хино, располагался квартал влиятельнейшего рода темных эльфов – Дома Сумерек. А также казармы городской стражи, куда Фундис собиралась определить на постой гостей Диллреана.

* * *

На другой день Зак и Федр встретились в приемной перед кабинетом Верховной жрицы – на верхнем этаже высочайшей городской башни. Ночевали они в одном и том же квартале Дома Сумерек: Федр в покоях Фундис, а Зак у Хино.

Гоблины вместе с Отожем, черепахами и Булькой с прошлого вечера находились под командованием капралов Тотуана и Меголана, которые ревностно учили их распорядку жизни в казарме и ратному труду на ниве охраны общественного покоя.

Ополченцы, рапторы и хорхои вернулись к мирной жизни в своих Домах.

Клюш и Пунай, хоть и расстроенные отбытием военачальников, были вынуждены включиться в новый быт. Девушки поступили на службу в гарнизонную столовую, которая кормила стражников вкусными служебными обедами. Кашеварившие там мужчины-драу приняли гоблинш в коллектив с недоверием. Бедолаги впервые видели женщин на такой скучной работе. Впрочем, мигрантский статус новых сотрудниц быстро примирил ветеранов кухни с реальностью.

– Как прошла ночь? – печально спросил Федр, посматривая в сторону невозмутимых воительниц-драу, что стерегли вход в покои Верховной жрицы.

– Замечательно! – отозвался орк. Однако его вид почему-то говорил об обратном. – А у тебя?

– Превосходно. – Федр заставил себя улыбнуться. – Где задержалась твоя блистательная дама? Моя пошла выправлять разрешение на визит к Верховной. Я так понял, бюрократия здесь пострашнее, чем была у нас при Волосебугу.

– Хино у своих сестер-послушниц. Хочет перед аудиенцией узнать последние новости и внутренние расклады. У них тут, оказывается, двухпартийная система. Наш Дом Сумерек находится всего лишь на второй ступеньке, фактически в оппозиции. Гранд-паж происходит из Дома Последних Грез, как и большинство в местном горсовете. Кстати, я вижу, у тебя новое прелестное украшение, брат политсоветник.

Зак кивнул на браслет из шариков бечета, очень целебного камня. Отказать Фундис и не надеть его – было невозможно. Федр задвинул браслет поглубже под рукав.

– Да и ты прихорошился, брат комдив, – заметил он одобрительно.

– Это балагиус, – нехотя кивнул орк и постарался спрятать ожерелье под воротом рубахи. – Охраняет мое здоровье от злых чар.

Со стороны лестницы послышались быстрые шаги, и долгожданные эльфийки вошли в приемную. На обеих были прошитые серебряной нитью облегающие наряды из черной и красной кожи тонкой выделки с вставками белого панбархата. Голову Фундис венчала легкая диадема, имитирующая боевой шлем маджаи, а на бедре висел церемониальный нож. Шею Хино украшала цепь из магических кристаллов, оправленных то ли в серебро, то ли в платину. А возможно, это был и вовсе легендарный мифрил.

– Входим, – сказала Хино. – Зак, Федр, держитесь сзади, ведите себя почтительно.

Обширный ромбический кабинет Верховной жрицы был обставлен и украшен с варварской роскошью, мало характерной для суровых драу. Сама наперсница Ллот, закутанная в меха и шелк толстая старуха с порочным лицом, возлежала в троне-гамаке, сооруженном в виде паучьих тенёт. Рядом прохаживался гранд-паж – моложавый девяностолетний драу, невысокий и худощавый. Федру он сразу не понравился. Главным образом за высокомерный взгляд, который гранд-паж бросил на вошедших через монокль.

– Запомни этого подонка, брат, – шепнул Зак. – Шмурлаг, серый кардинал.

Девушки приблизились к трону и с достоинством преклонили колени. Комдив и политсоветник по-армейски отдали честь.

– Приветствую достойных дочерей Дома Сумерек, – сказала Верховная жрица. – Знаю, вы принесли хорошие вести.

– Мы вернулись с победой, блистательная, – сказала Хино. – Предсказание сбылось, маджаи Фундис сокрушила врага. – Хино перевела пылающий взгляд на гранд-пажа и следующую фразу произнесла, явно обращаясь к нему: – Мы стояли на самом краю гибели, но все-таки разбили драйдеров. Выступать на битву небольшим отрядом было безрассудно. К счастью, нам помогли посланники Верхнего мира, орк Зак и этруск Федр. – Хино плавно повела рукой в сторону золотоискателей. – Они уже принесли клятву верности драу и прошли испытания.

– Безрассудством было приводить этих червей сюда, – процедил Шмурлаг.

– Кто тут червь? – вспылил Зак. – Сам ты опарыш! Ну-ка подходи, я тебе в стеклянный глаз тресну!

Федр ткнул друга кулаком в бок, и орк обуздал гнев.

– О, так зверьки еще и разговаривают! – Мерзавец ухмыльнулся. – Если их показывать на рынке за деньги, можно выручить пару медяков.

– Перестаньте вздорить, дети мои, – проквохтала Верховная жрица. Она грузно выбралась из гамака, с приторной улыбкой подошла к Фундис и вдруг поцеловала ее в губы. – Милая моя девочка, я так рада, что предсказание не ошиблось!

Гранд-паж при этом перекосился, будто получил пощечину, а Хино напротив – сжала губы, чтобы сдержать торжествующую усмешку.

– Заслуга в победе не только моя. – Фундис почтительно освободилась из вязких объятий старухи, словно вылезла из болота. – Все воины сражались с беспримерной храбростью. Сестра Хино призывала помощь Ллот. Однако главным творцом победы я назвала бы дракона, на котором прибыли Федр и Зак. Дракон обрушился могучим телом на врагов, сокрушил их крыльями, хвостом и пламенем.

Верховная жрица с нежностью, не подходящей для официального приема, пожала ей руку и приблизилась к золотоискателям. Стало видно, что ее лицо покрывает толстый слой пудры и румян. Но даже сквозь них можно было различить пятисотлетние морщины.

– Посмотри, Шмурлаг, какие могучие воины рождаются в Верхнем мире, – обратилась старуха к гранд-пажу, совсем забыв, что этот подонок только что называл Федра и Зака червями. – Драконы им подвластны! Счастливы женщины, имеющие в хозяйстве таких мужчин. Скажите, чужестранцы, какую награду вы хотите получить за свой подвиг? Оживить вашего дракона невозможно, предупреждаю.

– Отпустите нас в Эззмат! – смело откликнулся Зак.

– Прекрасные магические порталы Диллреана позволят сделать это в мгновение ока! – подхватил Федр.

– Откуда тебе известно о порталах, дикарь? – гневно воскликнул гранд-паж. – Эти предательницы проболтались?

– Предательницы?.. – прошипела Фундис и быстро шагнула к гранд-пажу. Церемониальный нож метнулся к горлу серого кардинала. – Возьми свои слова назад, Шмурлаг, или они окажутся для тебя последними! Да все Подтеменье знает, что Диллреан владеет множеством торговых порталов.

Шмурлаг скептически уставился на кинжал амазонки сквозь монокль. Его положение гранд-пажа, возраст и принадлежность к Дому Последних Грез позволяли ему не учитывать природную подчиненность своего пола и малый рост. Он мог спорить с Фундис на равных.

– Мы знали о порталах с самого начала, – сказал Федр, разряжая обстановку. – Записи о них найдены в архивах драу, которые пытались пробиться в Верхний мир на драконе.

Верховная жрица растерянно крутила головой, явно не успевая следить за диалогом.

– Но ведь портал в Эззмат закрыт по решению городского совета, – пробормотала она наконец.

– Таково условие мира с Мензэр-Теггуром, – добавил гранд-паж. – Мы не станем его нарушать ради прихоти каких-то бродяг. Тем более из проклятого Верхнего мира, где окопались наши смертельные враги – лесные эльфы.

– Возвышение Эззмата грозит всем устоям жизни в Подтеменье, – не сдавался политсоветник.

– Предсказания говорят об обратном, – продолжал настаивать Шмурлаг.

Верховная жрица тяжело задумалась, переводя озабоченный взгляд с посетителей на гранд-пажа.

– Это все, что вы хотите?..

– Ну, мы бы не отказались от сундука золота, – сообразил комдив. – В монетах или слитках, без разницы.

Повисло тяжелое молчание, которое разрядила искренним смехом сама Верховная жрица.

– Хорошо, ваша заявка на открытие портала будет рассмотрена после праздника, на жреческом конклаве. Мы повторим ритуал предсказания. Если его результат будет положительным, представим его на рассмотрение городского совета. А совет уже решит, открывать портал или нет. Что ж, друзья, еще раз поздравляю вас с победой! Чувствуйте себя в Диллреане как дома. Но помните, что вы всего-навсего мужчины. Будьте скромны. Не наживите неприятностей.

Верховная жрица погладила обеими ладонями руку Фундис и сделала попытку увлечь ее к гамаку, но девушка стояла твердо, с нейтральным выражением лица.

– Аудиенция окончена. – Шмурлаг указал на выход. – Прошу всех покинуть госпожу, она утомлена.

Глава 6

Федр получает советы негоцианта, а Зак доказывает, что не зря победил в испытаниях разума. Праздник, который всегда без тебя. Лазутчики.

Запечатанный портал в Эззмат располагался на территории купеческого квартала, на берегу озера. Диллреан не отличался большими размерами, так что между казармами и складами было «всего-то три шага, не заблудитесь».

Объяснив таким манером городскую топографию, эльфийки отсыпали фаворитам по горсти флоринов и отправились к влиятельным матронам своего Дома, чтобы обсудить тактику политической борьбы.

– Подлый Шмурлаг вертит Верховной жрицей, как пожелает, – сердито сказал Зак, когда золотоискатели расстались с подругами. – Хино считает, это из-за его интриг ополченцев отправили на верную смерть. Боялся, нетопырь, что Фундис поддастся на заигрывания старушки и вытеснит его с вершины башни. Думает, что она такая же беспринципная, как он сам. Шмурлаг наверняка знал, что паучье войско слишком велико!

– Ты знатный политолог, брат комдив. Жаль, золота за это не дают. Ну и чем займемся, пока ты не начал избирательную кампанию за место в горсовете?

– Проведаю личный состав. А ты выясни, в каком состоянии находятся порталы. Как ими пользуются, кто выдает разрешение и велики ли таможенные сборы. Пусть прямая магическая тропа в Эззмат закрыта, но ведь рядом с этим мятежным городишком должны быть другие населенные пункты.

– О! Сразу виден победитель в испытании на силу разума! – похвалил товарища политсоветник.

Похрустывая сушеными рачками, кулек которых он купил на уличном лотке за пару флоринов, Федр не спеша зашагал по мощеной улице. Случайного народу вокруг было немного. Кого попало в эту часть города не допускали. Да и те, что встречались, смотрели на него без удивления – купцы в странствиях видят еще и более редкостных созданий.

Чем ближе к причалам, тем больше открывалось примет местного быта. То оптовая лавка, поставляющая маринованных ракушек в бочках и лапшу из водорослей, то группа обвешанных оружием наемников, готовых сопровождать купеческий караван хоть в самое Ядро. То четверка запряженных цугом ломовых хорхоев, тянущая многоосную телегу, груженную кристаллами-светильниками, а то пара рабов, что несут на плечах шест, с которого свисают пучки связанных за хвост вяленых ящериц. Палатки дешевых уличных гадателей по рыбьим кишкам соперничали с солидными конторами, которые обещали настоящую кровь в ритуале и недвусмысленное предсказание. Пахло специями – растертыми в порошок озерными бабочками-поденками, спорами коричного гриба, пряным соусом из томленых под гнетом улиток и даже такой баснословной редкостью, как перец.

Попалась по дороге и пара лавок интимных товаров. На одной под вывеской «Трусы-эректусы» висел щит с горделивой рекламой: «Потенция навсегда! Живые трусы, подштанники и лосины! Прямые поставки из Верхнего мира! Натуральный продукт Агухха и Даггоша!» Федр почти решился зайти туда, но тут с треском распахнулась дверь. С воплем «гнусные шарлатаны!» из магазина выскочил убеленный сединами драу. Зыркнул исподлобья на этруска и поспешил в сторону причалов.

– Сир! – окликнул его Федр и поспешил вслед. – Сир, подождите! Извините мою навязчивость, но она обоснованна! Меня крайне интересуют эти самые трусы.

Поняв, что это не свидетель позора, а товарищ по несчастью, драу остановился. Лицо его смягчилось.

– Что именно, юноша? Форма, цвет, размер?

– Э-э-э. Работоспособность.

– Она нулевая! – Драу от возмущения притопнул. Потом оглянулся и добавил: – Ты не подумай, что эта чепуха нужна мне самому. Я купец и хотел наладить поставки «живых трусов» в столицу. Там, как понимаешь, самый широкий рынок сбыта. Разумеется, сначала проверил действие – ведь я всегда отвечаю за свой товар. И что ты думаешь? Во-первых, никакой это не Агухх и тем более не Даггош. Самый обычный местный «самопал», прости мой жаргон. А во-вторых, как я уже говорил, пустышка, пошитая из мочевого пузыря раптора.

– Каким же образом они пытаются его сбывать? – удивился политсоветник.

– Вымачивают в перцовом растворе и снабжают укрепляющим силу дешевым заклятием. У покупателя возникает ощущение, будто его согревает эта поделка. И пару раз-то она точно действует, но ведь заклятие недолговечно. А цену ломят как за пожизненный артефакт!

– Ах, негодяи! – воскликнул Федр. – Но вас-то, сир, мне послала сама Ллот. Раз вы купец, то знаете все о торговых путях. В том числе о магических порталах.

– Само собой, – кивнул драу. – Как же еще я бы прибыл в Диллреан? Траппа после извержения уже месяц как остыть не может. Обоз в Уст-Нате пока только собирают. Единственный путь – через портал. Позволь представиться, Иттраг.

– Очень приятно. Федр, этрусский негоциант.

– Пойдем отсюда, не будем рекламировать своим присутствием этот рассадник обмана. Угощу тебя элем.

– С удовольствием соглашусь!

– Какой предпочитаешь? Полагаю, темный, как все благородные эльфы.

– Безусловно, сир.

Они обошли с краю рыбный рынок, где по случаю обеденного времени уже не наблюдалось особой активности. Грузчики в промокшей одежде собрались толпой и громко пересмеивались над какими-то своими бедняцкими шутками. Отчаянно воняло рыбой и водорослями.

Скоро провожатый увидел нужную вывеску и махнул рукой, приглашая за собой Федра. Они спустились в полуподвал, прошли сквозь дверной проем под черепичным козырьком и очутились в низком закопченном помещении. Света, тем не менее, тут хватало, а посетителей – напротив, так что условия были отличные.

Федр убедился, что оружием здесь не козыряют, поэтому втыкать кинжал в стол по даггошскому обычаю не стал. Кравчий быстро принес две огромных медных кружки с темным элем. Иттраг сдул пену и припал к напитку на долгую минуту.

Политсоветник последовал его примеру.

– Давненько не встречал людей, – сказал негоциант. – Какими судьбами в Подтеменье? Чем торгуешь? Обсудим наши деловые перспективы! У меня десять пудов сыра из козьего молока и полпуда деликатесных – из женского молозива. Вяленых пиявок немного осталось, лягушачьей икры. Есть желе из мушиных и стрекозиных глаз. Все по разумной цене и исключительного качества! Могу веселых грибов найти, если три пуда возьмешь.

– У меня крупный мертвый дракон. Полдня быстрого хода отсюда.

Эльф поперхнулся пивом и выпучил на Федра глаза.

– Где ты его взял?! Их уже тысячу лет как перестали разводить. Только дикие сохранились по углам Подтеменья, все больше за морем Турр.

– Он на меня напал. Ну, я его и умертвил сгоряча.

Иттраг потрясенно покачал головой.

– Боевой магией, значит, владеешь? Силен, этруск… Ты за драконью кожу и внутренности мог бы половину Мензэр-Теггура купить. Тамошние старики помешались на оздоровлении и вбили в свои седые башки, что драконья селезенка дарует им вечную жизнь. Но разделка, консервация, доставка… Надо посчитать расходы. Могу войти в долю, если с финансами у тебя не густо. А органы свежие?

– Не совсем. Дракон примерно тысячу лет как умер.

Темный эльф вторично поперхнулся, потом со смехом похлопал нового знакомого по руке.

– Разыграл, разыграл, – восхищенно пробасил он. – Ну, шутник! Ладно, рассказывай, что за нужда у тебя появилась, зачем порталами интересуешься… Лицензии нет купеческой? Повздорил с кем-то, и смыться желаешь?

– Точно, – кивнул Федр. – Ты прав, сир. Нам с приятелем позарез надо свалить отсюда в Эззмат, а как – не соображу. Портал закрыт по указанию городского совета.

После этого признания негоциант стал серьезен. Оказалось, он втайне разделял идеи эззматских раскольников, подчинивших себе женщин. От Иттрага Федр узнал немало интересного – а главное, достоверного.

Главный факт подтвердился – Эззмат был единственным полисом во всем Нижнем мире, управляемым мужчинами. Культ Паучьей Королевы там тоже присутствовал, но лишь наряду с множеством других.

– Это большой и древний город, – с уважением сообщил Иттраг. – Если ты владеешь хотя бы толикой боевой магии, знаешь все законы или прилично сражаешься – значит, можешь не бояться, что тебя обратят в рабство. Торговцев вроде меня тоже не обижают. Кого там только нет! Сам увидишь, если повезет вырваться из этого захолустья.

– Как туда попасть?

– Самый короткий путь – из столицы, караваном. Прямые порталы все закрыты, чтоб мужская ересь не распространялась. Раньше была короткая дорога через Чольссин. Но оттуда все сбежали, торговать стало не с кем, и дорогу забросили. А из столицы за две недели доберешься. Только в одиночку трудновато, дорога очень гористая. Я сам с Гильдией туда хожу. Раз в полгода набирается с десяток негоциантов, нанимаем охрану от зверья и разбойников – и выдвигаемся. Главное, чтобы никто у сектантов Эйлистраи не остался… Хочешь со мной? Но придется поработать, я даром никого не держу.

– Надо подумать, – пробормотал Федр.

– Хороший план, соглашайся! Я скоро отправляюсь в Кор-Наргитт, там закуплюсь – и в Мензэр-Теггур. За полгода доберемся до Эззмата. Быстрее только в одиночку сможешь, но это плохая лотерея.

– Полгода – это не по мне. – Политсоветник покачал головой. – Тороплюсь я, сам пойду. Мне бы к порталам пробраться, а там уж найду компанию.

Иттраг поманил кравчего, и тот поспешил к гостям с новыми порциями.

– Отчаянный, значит? Ладно, помогу, коли нужно, – улыбнулся купец. – Но будь готов к трудностям.

– Да у меня в последнее время вся жизнь – сплошная трудность.

– Легко только рабам живется, – философски заметил Иттраг. – Делай что скажут, спи да ешь. Красота!

– Предлагаешь податься в рабы? – спросил слегка захмелевший Федр.

Купец во все горло расхохотался.

– Ну уж нет! Такого эля рабам не подносят. Допьем и пойдем. Покажу, где Гильдия порталы держит. А ты уж сам выбирай, через какой пробираться.

* * *

Позванивали бубенчики дурацкого колпака, который пришлось надеть на Бульку, насвистывал какой-то варварский мотивчик подвыпивший Отож. Комдив с политсоветником тоже выглядели несерьезно – строгую военную форму украшали разноцветные ленты, на головах сидели набекрень венки из водорослей. Но иначе через охваченный празднованием Диллреан было не пройти.

Кое-как золотоискатели миновали праздношатающиеся толпы эльфов. Город отмечал победу над драйдерами и окончание многолетних курсов магами, воинами и клириками. Поскольку только в этот день жрицы вызывали аватара Ллот для отбора самых достойных выпускников, горожане не могли пропустить такое событие. Народ заполонил площадь и прилегающие к ней крыши. Последние припозднившиеся эльфы торопились к месту событий.

– Дорогу! – завопил кто-то сбоку от кавалькады золотоискателей.

Это спешила на показательные выступления музыкальная группа. На ходу артисты даже успевали репетировать – пятеро разряженных танцоров совершали «шаманские» телодвижения, хлопая над головой в ладоши, а за ними поспешали флейтист и кларнетист. Еще двое пытались дирижировать пальцами, но на ходу это было несподручно, так что песня получалась не очень гармоничная. Да еще тип в арьергарде вносил сумятицу, задушенно гудя в свою букцину – сильно изогнутый медный рожок. Музыканты с лютней и кифарой плюнули на гармонии и просто шагали за коллегами, переговариваясь.

Главным в нынешнем празднике, конечно, должно было стать торжественное сбрасывание неудачников, проваливших экзамен Ллот, с башни. А также последующее гадание по кровавым ошметкам. Отпускать новорожденных драйдеров совет счел неразумным. Соберут вновь армию пауко-людей и нападут-таки на Диллреан – кому это надо?

– Только мы не пируем вместе со всеми, а тащимся на подвиг, – проворчал комдив, когда музыканты скрылись за углом. Он снял с гиппопотама звенящий колпак и спрятал его в широком кармане плаща. – Ох, терзают меня недобрые предчувствия…

Золотоискатели остановились перед входом в покосившийся от времени каменный склад. Он не работал уже сто с лишним лет, потому и не подновлялся Гильдией, непрерывно ветшая. За тяжелой дверью, вытесанной из цельного куска туфа, находился Эззматский портал.

– Ну, взялись!

По счастью, этот квартал был абсолютно пуст, и скрываться смысла не было. И дети, и старики, не говоря уж о молодых драу, пировали с соплеменниками.

Соратники дружно потянули за край двери, а Отож стал умело ковырять кинжалом крепление засова. Через минуту железные штыри ржаво заскрипели и с глухим звоном выпали на мостовую.

– Год работы на каменоломне, – вынес себе приговор комдив.

Отож и Булька первыми проскользнули на склад. Там гремлин достал из-за пазухи крупный светящийся кристалл, и взломщики узрели пыльные внутренности давно заброшенного помещения. Кроме тележки с одним колесом да кособокого стеллажа ничего тут не было. Пахло трухлявой древесиной и влажным камнем.

– И где тут портал, интересно? – шепотом спросил Зак. – Найдем?

– Ничего сложного, проверено практикой.

Федр достал из кармана безотказную фигурку лиса Йуругу. Гиппопотам уже в нетерпении крутил массивной мордой, ожидая руководящего свиста. Комдив осторожно подул в свистульку и покосился на туфовую дверь – показалось, что сейчас в нее заглянет Клюш со словами «Чего изволите?». Но снаружи лишь разливалось серебряное сияние уличных фонарей. Отдаленно звучали музыка и гомон толпы.

Гиппопотам метнулся к дальней стене. Отож посветил туда кристаллом – после того, как Булька ткнулся в стену, на камнях возник отчетливый контур дверного проема, а за ним – крошечная темная комнатушка вроде чулана. Каменный пол в ней был вытерт на пару ладоней в глубину.

Гиппопотам с умиротворенным видом уселся прямо посреди «чулана» и задумался.

– Надеюсь, он не сделает кучу, – брезгливо высказался комдив. – А вдруг провалится в портал?

Федр, не отнимая свистульку от губ, пожал плечами.

Булька разинул пасть, и с нее потела тонкой струйкой слюна.

Зак с Отожем ухватились покрепче за ошейник – и очень вовремя. Камень под Булькой внезапно потерял фактуру и как будто провалился в пустоту, а сам гиппопотам испуганно взвизгнул и засучил передними ногами. Задние вместе с массивной гузкой исчезли в зыбком темном пятне. Но комдив при поддержке гремлина спас животное от полета в портал.

Федр перестал свистеть и с облегчением спрятал бледного лиса Йуругу.

Теперь отступать было точно некуда. Если уж какие-то мирные негоцианты смело пользовались порталом, то героям – победителям драконов сама Паучья Королева велит.

* * *

Перемещение через портал закончилось на куче мусора. Федр шлепнулся на нее боком, скатился по небольшому пологому склону. Рядом, ругаясь по-орочьи, кувыркался Зак.

К счастью, по пути им не встретилось ни торчащих острых штырей, ни битого стекла. Куча состояла из слежавшихся опилок, щепок и тому подобных отходов древесины.

Федр встал и, стряхивая с одежды опилки, осмотрелся. Драу и других жителей Подтеменья здесь не было. Помимо зыбкого отверстия портала и кучи щепок в помещении обнаружились две вертикальные ленточные пилы с гужевым приводом. А еще низкие тележки для перевозки бревен, длинные лотки, подвесной крюк с лебедкой, штабеля досок и брусьев, плотницкий инструмент, какие-то щипцы на длинных ручках и багры. Пахло свежим деревом.

– Что за место? – удивился Зак. – Какие страшные штуковины! Это пыточная?

– Лесопилка, брат. – Федр подошел к штабелю досок, осмотрел их со всех сторон, постучал по одной согнутым пальцем, прислушался. – А древесина-то никудышная. Потому, видать, и строят из камня.

– Нам повезло, что здесь не его обтесывают. Грохнулись бы на кучу булыжников и привет! – Комдив подошел к широкой двери, подергал створки. – Закрыто. Как будем выбираться? Предлагаю выбить дверь бревном.

– Шум нам ни к чему. Попробуем через окно.

На противоположной от входа стене под самым потолком тянулся ряд окошек. Вместо стекол была натянута крупноячеистая сетка. Лазутчики быстро соорудили из досок и брусков широкий настил, вскарабкались по нему. Сетка оказалась прочной, однако для орочьих кинжалов это помехой не стало. Вскоре перед друзьями образовался подходящий лаз.

Зак выглянул первым и присвистнул.

– А здесь высоко.

– Разобьемся, если спрыгнем?

– Нет, но обратно залезть будет трудновато. Да ерунда, двери выломаем, верно я говорю?

– Все бы тебе ломать. Лучше сбросим несколько досок, потом по ним вскарабкаемся. Много там народу шляется?

– Никого, темный угол между складами. Самое место, чтоб прятать ворованное. Но если у хозяина приличный юрист, он нас за эту древесину надолго в тюрьму утрамбует, – ворчливо сказал орк, однако доски вытаскивать помог.

Вскоре лазутчики были снаружи. Щель между двумя строениями, куда они выбрались, имела ширину всего в пару шагов. С одной стороны она ограничивалась тупиком, с другой – выходила на широкую мощеную улицу, образованную складами и оптовыми лавками. Вообще, все вокруг напоминало купеческий квартал в Диллреане, только выглядело побогаче. Как-никак, Эззмат – один из центров Подтеменья по торговле магическими товарами. Да и население приличное, около шестидесяти тысяч, включая рабов всех рас и искусственно созданных магами существ.

Чтобы свежее дерево не бросалось в глаза случайному прохожему, лазутчики выдрали из стены световой кристалл и утрамбовали его башмаками в землю. Затем прокрались по узкому ходу и выскользнули на складскую улицу. Никто их появления не заметил – улица почему-то пустовала, все двери были заперты.

– Наверно, у них тоже какой-то праздник, – сказал Зак. – Отдыхают, сволочи, одни мы вкалываем как проклятые.

– Хорошо, если праздник. А если эпидемия ректального герпеса? Капитан Перг рассказывал о нем, жуткая вещь. Лежишь неделю кверху задницей и пукнуть боишься.

– Ерунда, в Даггоше ничем не заразились, здесь тем более не заболеем, – неуверенно отозвался Зак. – Доставай карту, посмотрим, где наше золото…

Федр выудил из кармана кусочек пергамента, полученный от Огбада. Орк недоуменно повертел его в руках, потер ногтем крестик, которым тысячник обозначил Эззмат.

– И это всё?

– Всё, – безжалостно сказал Федр. – Мы на месте.

– Грязь по губам! Гоблины оказались умнее нас, когда остались пьянствовать в Диллреане. Мужик, давай-ка убираться назад. Это же не карта, а мазня какая-то.

– И это говорит национальный герой Даггоша? Будем действовать по плану. Сейчас разделимся, чтобы охватить большую территорию, и пойдем искать вербовочный пункт. Золото отправили мятежнику по кличке Дмузг…

– Какое-то гоблинское имя.

– Прикрытие, не иначе! Так вот, для мятежа нужны бойцы, их нужно вербовать. Так что ищи всякие подозрительные места: притоны, бордели, корчмы. На рынке можно поспрашивать. Если найдешь, назовись беглым рабом из Диллреана. Я себе такую же легенду возьму… Дескать, бабы замучили. Ну, не мне тебя учить, ты бывалый политик! Выясним, где у этого клятвопреступника штаб, а дальше – дело техники.

– О чем ты, брат?

Федр вытащил из-под одежды бронзовый диск размером с половину ладони, с красно-бурым ограненным камнем в центре.

– Универсальный магический ключ. Любой сейф отопрет. Жаль, одноразовый, после каждого вскрытия надо заряжать. У Иттрага прикупил по случаю. Все флорины ему отдал, да еще пришлось боевыми кристаллами доплатить. Но амулет того стоит, надеюсь.

– Интересные у тебя друзья. А если я заблужусь?

– Не заблудишься. – Федр спрятал диск обратно и вручил товарищу желтый мелок. – Отмечай путь стрелками. Я тоже буду, только у меня мел зеленый. Так мы всегда будем знать, кто и где уже прошел. Через три часа встретимся здесь, обменяемся сведениями и свалим, если все будет плохо. Ловко придумано?

– Ты настоящий стратег, – безрадостно сказал комдив. – Ладно, я пойду вон туда.

– Валяй! Только подбрось мне деньжат.

Зак сделал вид, что не услышал просьбы и поплелся по улице направо. Федр укоризненно покачал головой ему вслед и зашагал в противоположную сторону.

Склады тянулись на полкилометра минимум. Большинство было заперто, но некоторые открыты – в них загружали или, наоборот, из них вытаскивали товары. Пару раз хозяева окликали Федра, предлагая поработать грузчиком, но он отказывался. Не к лицу теневому лидеру Даггоша горбатиться полдня за пару флоринов. Потом городской пейзаж начал понемногу меняться – появились магазины и жилые дома, количество народа на улицах увеличилось. Высота зданий подросла, появились настоящие гиганты, почти достигающие крышами каменный небосвод.

Мужчины вели себя здесь иначе, чем в Диллреане. Ясно чувствовалось, что эти гордые драу не подчиняются женскому произволу. Они громко разговаривали, громко смеялись и открыто демонстрировали причастность к высшей магии. Некоторые даже напоказ помыкали своими женами, вызывая шумное одобрение соплеменников.

При этом мусора на тротуарах наблюдалось заметно больше.

Федр подмечал эти праздничные приметы мужской свободы зорким взором профессионального лазутчика, не забывая тайком рисовать стрелки и заглядывать в пивные да рюмочные. Увы, ему не везло. Во-первых, без флоринов он не мог промочить горло кружечкой полюбившегося темного эля. А во-вторых, эту часть города населяли состоятельные граждане. Среди толстосумов и рантье бунтарей не водится. Воинов в мятежную армию не навербуешь. Надо было искать городское дно.

Федр сворачивал в самые узкие проулки, заходил в самые темные дворы. Благонамеренные граждане почему-то шарахались от его широкоплечей фигуры. Потом за ним увязались подозрительные субъекты и тащились следом, пока он их не окликнул. Вместо того чтоб подойти, они тенями шмыгнули прочь. Вряд ли эти боязливые парни были вербовщиками.

Наконец он забрался в достаточно гнусный район. Кристаллы на близком небосводе были редки, дома прижимались друг к дружке каменными боками, едва оставляя место для пешеходов. Грязь под ногами не хлюпала, но сухие панцири от соленых рачков были рассыпаны повсюду. Плетеные корзины для мусора стояли переполненными. Из окон высовывались размалеванные девицы в откровенных нарядах или бледные мужчины с лицами неудачников, накрепко подсевших на «веселые грибки». По углам стояли кучки подростков, демонстрирующих приятелям опасные фокусы с магией огня. Казалось, до Федра никому нет дела, но он понимал, что это впечатление обманчиво.

Через десяток минут блужданий политсоветник наконец увидел то, что вполне могло оказаться искомым местом – корчму «Пьяный раптор». Вопреки названию, пьяные возле нее не валялись. Напротив, посетители покидали корчму трезвыми. Большинство были крепкими мужчинами-драу в самом расцвете сил, но попадались и прочие расы, даже огры. Женщин не было вовсе.

Федр вошел в корчму и огляделся. Просторное помещение разгораживали ширмы из плотной ткани высотой в четыре-пять локтей, образуя настоящий лабиринт из кабинок и переходов. Вился дымок ароматических курений, стоял негромкий гул разговоров. Вдалеке, за стойкой бара, возвышался громила в темных очках и с явно наклеенной бородой. Не то болотный орк, не то откормленный гоблин, желающий скрыть истинный облик. К нему поодиночке подходили посетители, что-то говорили. Бородач их внимательно выслушивал, делал какие-то записи в толстом гроссбухе, а после выдавал по кружке с элем и по маленькому, но увесистому мешочку. Мужчины возвращались в кабинки, откуда вскоре доносились поощрительные восклицания и звон кружек.

«Точно, не ошибся! Вербовка идет вовсю. Наши денежки тратит, скотина», – недовольно подумал Федр и направился к стойке по заранее намеченному маршруту.

– Здорово, приятель, – сказал он кравчему, двинув плечом очередного соискателя, да так, что тот едва не упал. Тем самым политсоветник намеревался продемонстрировать свою крутость. Судя по ошеломленной гримасе кравчего, ему это удалось. – Я Твердоствол, профессиональный наемник, специалист боевого жезла и траншейного ножа. – Для убедительности он продемонстрировал кравчему свой кинжал. – Готов выслушать предложение по поводу работы.

– Работу, значит, ищешь? – неожиданно тонким голосом сказал бородач. – Какую? Чеки пиляешь? Или хопом лыкаешь? Может, фаришь на три добла? А, моховик?

За спиной кто-то хихикнул.

– Чего? – удивился Федр. – Я не моховик, а этруск. А ты кто таков, толстячок? На каком языке говоришь?

– Так на нашем, на босяцком, – прошелестели за спиной. – А моховик – значит богатенькая жертва уличного разбоя. Выворачивай карманы, наемник. Да медленно, без резких движений.

Федр через плечо посмотрел назад. Давешний драу, которого он опрометчиво толкнул, стоял рядом и по-змеиному улыбался. В руке держал маленький, почти игрушечный стрелковый жезл. Однако фокусирующий кристалл оружия наливался отнюдь не шуточным ослепительно-белым светом. Одно движение эльфийского пальца, и разряд превратит политсоветника в головешку.

– Что окаменел, моховик? Флорины, говорю, давай и все остальное. Безделушку, что на шее висит. Не томи, а то ведь выстрелю.

– Зачем стрелять? Я только хотел…

– Ты меня огорчаешь, – сказал злодей. – Эй, Боксугр, отойди, я его сейчас поджарю.

– Ребро, ты бы не шмалял в заведении… – попытался возражать корчмарь.

– Отойди, говорю!

Судя по торопливым шагам, Боксугр прямо-таки отбежал с линии огня.

В этот миг дверь корчмы распахнулась. Внутрь ввалился запыхавшийся драу и пронзительно завопил:

– Атас, босяки! Облава!

Злодей с карманным жезлом обернулся на крик. Федр не упустил момент и с разворота двинул ему в ухо кулаком. Драу был типом хоть и дерзким, но субтильным. От молодецкой оплеухи политсоветника он мешком рухнул на пол. Жезл выплюнул тонкий огненный жгут в потолок.

Дверь распахнулась вторично. В помещение ворвались эльфы в блестящих нагрудниках и шлемах городской стражи.

– Криминальная стража! Всем оставаться на местах! – загрохотал усиленный магией голос.

Началась паника. Ширмы полетели на пол, кто-то истошно заорал, кто-то начал отстреливаться. Стража принялась палить в ответ. Федр упал на четвереньки и помчался за стойку, где налетел на кравчего. Борода у того съехала набок, темные очки свалились, открывая носатую гоблинскую морду. Гоблин проворно сдвинул часть стенной панели и шмыгнул в открывшуюся нору. Федр припустил за ним.

В норе было темно и душно. Федр то и дело натыкался на рыхлый зад Боксугра, но тот не брыкался, а только бормотал что-то на воровской фене и полз быстрее. Наверно, думал, что следом драпает один из сообщников. Наконец лаз кончился. Гоблин выскочил в какую-то дверь, поднялся на ноги и вдруг свирепо заверещал. В отверстии замелькали ноги.

Федр выглянул наружу. Четыре стража порядка навалились на Боксугра, пытаясь пленить с помощью ловчей сети. Корчмарь отбивался как бешеный раптор и буквально тащил всю четверку на себе. Больше никого в проулке не было. Этруск выскочил из потайного хода и побежал.

Он мчался изо всех сил. Петлял, что-то перепрыгивал, кого-то сбивал с ног. Он перемахнул не меньше трех заборов и пробежался как минимум по двум медлительным ломовым червям. Он опрокинул бессчетное количество мусорных корзин и истоптал десятки моховых и грибных клумб. Вслед ему неслись брань и камни, но ни полицейских свистков, ни топота преследователей он не слышал. А потом политсоветник вдруг налетел на пешехода, которого не смог сбить с ног. От удара тот загремел, будто железный.

Обмирая от нехорошего предчувствия, запыхавшийся Федр поднял глаза. Это был не стражник в нагруднике, не столб и не тумба для объявлений, а стократ хуже.

Глава 7

Дуумвирату предстоит вкусить все прелести средневекового шпионажа. Вверх по стенам, вниз со стен. Добро пожаловать в Скалу.

– Здравия желаю, селлар Твердоствол! – отчеканил, будто на параде, гомункулус Люмьен. – Сир!

– Почему не в форме, разгильдяй? – рявкнул политсоветник первое, что пришло в голову.

– Не могу достигнуть склада с обмундированием. Но задачу понял, сир – обмундироваться по уставу любой ценой!

Глаза-объективы гомункулуса сияли желтым, зубы сверкали серебром – ни дать ни взять порождение какого-нибудь безумного мага. Федр сегодня видел около десятка причудливых созданий непонятного роду-племени, но Люмьен выделялся даже на их фоне.

– Продолжай скрытно выполнять боевое задание, – строго сказал политсоветник, огляделся с заговорщицким видом и бросился в ближайший проулок.

Кое-как продравшись через висящее мокрое белье, он неожиданно оказался на импровизированном рынке, оборудованном прямо посреди улочки. Лавчонки следовали одна за другой. Под вывеской, очень похожей на ту, рядом с которой он повстречал Иттрага, этруск увидел комдива собственной персоной. Черноорк вертел в руках упаковку с трусами – и Федр готов был поклясться, что это «живые» трусы-эректусы.

– Вот, значит, как, – проговорил он. – Да, брат, жизнь сурова. Яйца откусывает на раз…

Зак с досадой покосился на товарища.

– От тебя ничего не скрыть, – признал он и швырнул пакет на прилавок. – Понимаешь, в чем дело. Перед самым походом Клюш притащила меня в Зал Предков, сунула в руки копье Либубу и вынудила прочитать клятву верности. Боялась, что во время экспедиции начну ей изменять. А клятва-то взяла и сработала неправильно! Видимо, потому что я пальцы скрещенными держал. Так что теперь вообще ни с кем не способен… Что про эту шмотку скажешь, сработает? Говорят, прямые поставки из Агухха.

– Покупайте! У нас самый лучший товар в Подтеменье, – выступил торговец, но не слишком настойчиво.

Военачальники не обратили на него внимания.

– Так и знал, что у тебя проблемы! – воскликнул Федр. – А ты ловко маскировался! Ладно, не кручинься, не у одного тебя эта беда.

– Да ну? – повеселел Зак. – Ну, ты и темнила. А я-то, дурак, был уверен, что у вас с Фундис все отлично!

– Мы ведь властный тандем. Даггеран не должен нести бремя импотенции в одиночку… Интересно, как ты прошел третье испытание Ллот? С тобой же в палатку трех старушек запустили.

– Так я им сразу массаж предложил сделать. Там и масла были ароматические, и вода горячая. А потом никакой любви им уже не надо было!

Зак снова взял товар с прилавка.

– Таких трусов на пару раз только хватает, – предостерег Федр. – Подделка. Мне Иттраг как эксперт поведал.

– Два раза все же лучше, чем ничего.

Зак решительно сунул любовный аксессуар в карман плаща и вынул оттуда же горсть флоринов. Наличности явно не хватало, но торгаш благоразумно решил не связываться с двумя крутыми парнями и отдал товар без претензий.

Тут Федр обратил внимание, что оба входа на рынок перекрыли стражники – десяток мощных огров с сетями и парализующими жезлами. Жандармы гоготали и радостно перекликались, предвкушая, как отмутузят неудачников, что угодили в западню.

– Надеюсь, это не за нами, – внезапно осипнув, проговорил политсоветник.

– Вот они, держите шпионов! – разбивая вдребезги его надежду, взвизгнул кто-то сверху.

Федр задрал голову и увидел жирного гоблина. Тот грузно подскакивал на мосту и показывал на золотоискателей обеими руками с растопыренными пальцами.

Словно по команде, ставни на всех без исключения лавках с грохотом опустились. На улочке остались только Зак и Федр в компании нескольких растерянных покупателей.

– Кажется, мы попали в окружение, – догадался политсоветник. – Что будем делать?

– Грязь и тина, и зачем я только трусы купил? Отнимут же, сволочи.

– Флорины тоже отняли бы… Готов?

Федр погладил орочий нож и приготовился действовать. Зак хмыкнул – и на месте мирных покупателей возникли свирепые бойцы, способные положить к ногам целую армию врагов. Или, что было бы предпочтительнее, моментально раствориться в каменных джунглях Эззмата, как капля крови в стакане воды.

– Советую сдаться без боя! – заревел командир огров, от которого не укрылся преступный порыв. – Сети заговорены, кристаллы заряжены! Будем стрелять на поражение!

Федр ухватился за верхний край ставни. Мгновенной пальбы не последовало – жандармы все-таки опасались зацепить случайных прохожих. Мощным напряжением мускулов политсоветник забросил себя на узкий карниз, тут же наметил направление следующего прыжка. Оттолкнулся, полетел вверх, к каменному выступу под окном второго этажа. Оттуда оставался всего один шаг до моста. Проклятый гоблин в панике заверещал.

В следующий миг воздух разорвала зеленая молния. Парализующий заряд стегнул по плечам Федра. Руки превратились в безвольные плети. Политсоветник ударился о стену грудью, еще попытался трепыхаться, но без толку. Царапнув ногтями по камням, он едва успел сгруппироваться – и тяжелым кулем рухнул на мостовую. По всему телу прокатилась волна боли и мучительного онемения.

– Кажется, мы влипли, – мрачно заметил комдив, очутившийся рядом в сходной позе.

* * *

Задержанных швырнули в крытую арестантскую повозку, предварительно отняв у них оружие и артефакты. Селлар-орк, признавший в одном из преступников брата по крови, запретил подручным злоупотреблять силой, поэтому те нехотя ограничились десятком болезненных тычков под ребра. По той же причине все вещдоки – свистулька, кинжалы в ножнах, трусы и диск «медвежатника» – были упакованы в холщовый мешок, а не проданы тут же местным перекупщикам за солидные деньги.

– Мужик, мы в полной заднице, – признал комдив. – И я даже знаю, по чьей вине.

– Да, какой-то вонючий гоблин выдал! Что мы ему сделали?

– Я вообще-то о тебе толкую. – Зак был чрезвычайно раздосадован. Выглядел он так, словно готов поколотить соратника, и лишь связанные за спиной руки мешают ему претворить мечту в жизнь. – Это была дурацкая идея, тащиться в Эззмат без нашего отряда, через какой-то демонами забытый портал! Теперь будем батрачить на каменоломне, пока не сдохнем. А я только было увидел свет в тоннеле, настоящие «живые» трусы прикупил…

– Если бы мы сюда не попали, ты их вообще мог никогда не заиметь, – внес резонную поправку Федр.

– Да плевать на трусы, как выбираться-то будем?

Ответить соратнику по существу было нечем, поэтому Федр сменил тему:

– Как думаешь, что это за гоблин навел на нас стражу?

– Да чего тут думать, я его знаю. Это Рож. Бывший сотник Черного Шамана. Тот самый, который украл у мятежников полковую кассу и был проглочен речным монстром. Я его по тогдашним ориентировкам опознал. У нас, черноорков, память цепкая! Видимо, в брюхе монстра и впрямь был портал в Подтеменье.

– А он-то откуда нас знает?

Маггут пожал плечами.

Онемение в теле, вызванное парализующим разрядом, постепенно отступало. Тележка под управлением возницы на тягловом черве довольно споро катилась по улочкам Эззмата, подпрыгивая на брусчатке и поскрипывая. Пара огров поспешала тут же – остальные продолжили патрулирование.

Город становился все темнее, домишки все приземистее, пока наконец и вовсе не пропали, сменившись отвалами пустой породы, бараками и ямами неизвестной глубины. Затем света вдруг стало намного больше. Послышались глухие далекие удары, словно что-то вгрызалось с яростью в само чрево матушки-Земли. Потянуло копченым угольным духом.

– Эй, моховики, выгружайся! – приказал огр и распахнул клеть. – Отдохнули!

Золотоискатели оказались далеко не первыми арестантами. Сегодняшняя облава была удачной – к высокой колючей ограде с трех сторон подкатывали такие же повозки с преступниками. Не меньше тридцати врагов общества в буквальном смысле попалось нынче в сети правосудия. Часть уже прогнали через санпропускник между высокими светящимися кристаллами, остатки толпились на входе.

– Матерь Грязь, это что же такое? – пробормотал Зак, вглядываясь через резкий свет лампионов.

В десятке шагов от входа начинался крутой подъем в гору, сплошь усеянную провалами ходов и решетками. Бугристый склон был часто истыкан источниками света и круто задирался ввысь, достигая самого неба в редких, льющих холодное сияние «звездах». Краев этой тюрьмы-горы не было видно вовсе.

В сотне локтей позади виднелась неплохо освещенная улица и глухая стена с острыми медными конусами по верху. За стеной – яркий купол базилики.

– Добро пожаловать в Скалу, – дружелюбно хохотнул охранник и ткнул Федра жезлом в спину, подталкивая к другим неудачникам. – Пропишетесь лет на сто…

Оформление новых постояльцев Скалы не заняло много времени. При них переписали пожитки, – дежурный селлар завистливо повертел их и с заметным сожалением вернул в мешок, – зафиксировали имена, повязали на лодыжки бирки, после чего провели узким ходом в глубину горы и в шахтерской клети с другими изгоями подняли куда-то очень высоко.

Скала была устроена непросто. В ней располагались не только камеры для заключенных и подследственных, пыточные и карцеры, но также спортзалы для стражников, пищевые блоки, технические помещения, прогулочные площадки, не говоря уже о чисто полицейских кабинетах и службах. Очевидно, здесь сходились все функции Эззмата по охране общественного порядка. Казарма для стражников и крошечная кутузка в Диллреане, да и сам этот городишко на задворках Подтеменья теперь представлялись смехотворными.

Федра с Заком поместили под самой крышей тюрьмы. В блоке с открытой караулкой, из которой просматривались все зарешеченные камеры.

Все сидельцы в блоке были новичками из свежепойманных. Они не успели освоиться, трясли решетки и перекрикивались с соседями – не смирились еще с тем, что впереди у них долгие годы взаперти. Дежурный огр не успевал давать первые наставления подопечным, беспрерывно орал и охотно пользовался дубинкой.

Федра и Зака грубо втолкнули в камеру. Загремел засов, шаги конвоиров затихли за поворотом. Золотоискатели, напустив на лица выражение угрюмой решительности, прямиком направились к нарам и стали в упор рассматривать сокамерников.

– Ага… – сказал Федр. – И ты здесь, моховик!

Кравчий Боксугр понял, что расшифрован, и перестал закрывать лицо локтем. Остальные сидельцы – несколько темных эльфов, престарелый огр и два гнома – демонстративно отвернулись, не желая привлекать к себе внимание новоприбывших громил.

– Я погляжу, фаришь на все три добла?

– Сир, я тебя в «Пьяном рапторе» не трогал… Это он, Ребро, – Боксугр кивнул на соседа-драу. – А я простой кассир.

Эльф, подбитый Федром в баре, как будто стал еще меньше и вжался в скамью.

– Слушай, Боксугр, а ведь я тебя помню, – зловеще прищурившись, заметил вдруг Зак. – Ты был тысячником у Черного Шамана. Я лично отправил тебя в круг Номмо. Думал, избавил мир от негодяя. А ты жив-здоров. Не придушить ли тебя сейчас?

– Пощадите, сир! – завыл гоблин и упал на колени. – Я давно пересмотрел свое отношение к Шаману! Он был бесноватый колдун, мы служили ему только из страха!

* * *

– Эта сволочь Шаман здесь, в Эззмате, сир, – первым делом сообщил бывший тысячник, когда золотоискатели «уединились» с ним в самом чистом углу камеры, подальше от туалетной дыры.

Боксугр моментально сообразил, что ему лучше сотрудничать с властным тандемом, и отвечал на все вопросы подробно, без утайки. Темный эльф из «Пьяного раптора», получив для острастки по загривку, прятался за спинами других сидельцев, как можно дальше от военачальников.

– Я три месяца о Шамане ничего не слышал. А потом по Эззмату слушок прошел – новый хозяин появился, набирает армию для захвата Подтеменья, – продолжал докладывать Боксугр вполголоса, склонив голову к золотоискателям. – А главное, сиры, он спелся с некромантами из Ядра. Теперь может поднять из могил целую армию зомби…

До этого тысячник шаманского призыва успел рассказать, как отобрал у сотника Рожа чемодан с золотыми кордобами, сам попал под власть местного криминального авторитета и дослужился до поста одного из распорядителей общака. Маскировку – бороду и очки – он использовал, чтобы не светиться лишний раз перед босяками. А еще на случай негласной проверки бара стражниками, чтобы морду не срисовали.

Бывший сотник Рож, разжалованный до рядового, служил у Боксугра на побегушках – но вот ведь, гад какой, сам в сегодняшней заварухе не пострадал. Откупился от Стражи двумя мнимыми шпионами, что ли? И как только выследил их, мерзавец?

– Думаю, он шел по моим стрелкам, – предположил скрепя сердце черноорк. – То-то мне постоянно казалось, что за мной следят…

– Ты слишком заметен, брат, – кивнул Федр. – А главного мафиози случайно не Дмузг кличут?

– У него много имен. Раньше и впрямь носил такое. Потом взял другое, эльфийское. Он же драу все-таки. Но мы его Дмузгом зовем между собой. Привычно как-то.

– Ага! – обрадовался политсоветник. – Сдается мне, что не только Шамановы кордобы ему помогли. Что думаешь, сир даггеран?

Зак кивнул и предостерегающе приложил палец к губам.

– Городская стража пока еще подчиняется городскому совету и его главе из Дома Кровавого Мрака, – продолжал доклад Боксугр, – но влиятельные эльфы стараются ни в чем не перечить Шаману и его ополчению. А он набирает внушительную армию, с хорхоями и вивернами. Еще у него есть на службе безногий упырь, имя которого нельзя произносить – утянет к себе в Ядро.

– Ихуси, что ли? – поморщился Зак.

– Тихо! – Гоблин в ужасе приложил палец к губам. – Услышит и придет!

Словом, Черный Шаман уже готов призвать под свои знамена целое воинство и покорить Нижний мир решительным маршем. Дом Кровавого Мрака при этом держится в стороне – в обмен на обещание, что пришелец не сломает вертикаль власти в Эззмате.

– Толкуют, что он предсказанный тысячу лет назад Вэйрун, – с уважительной злобой подытожил Боксугр. – Умеет же себе славу создать, подонок. Дескать, снизошел к нам из божественных чертогов, чтобы уничтожить власть женщин в Нижнем мире. Но мы-то знаем, сиры, что он просто старая сволочь и продался некромантам. Те давно хотят перебраться из Ядра в Подтеменье, а потом и в наш родной Верхний мир. Вдобавок некромантам нужны живые существа для их армии мертвецов! Воистину в Подтеменье наступают темные времена, сиры. И нам лучше отсидеться в этом тихом и спокойном местечке. Построим тут свою маленькую республику…

– Иди к демонам, – безрадостно заметил комдив. – Из-за решетки не сбежишь, когда некроманты придут сюда, чтобы из сидельцев зомби понаделать. Ладно, вы как хотите, парни, а я спать буду.

* * *

Внезапно по потолку что-то простучало – не то быстрые шаги, не то небольшой камнепад. Огр-надсмотрщик рассеянно взглянул вверх, а потом вернулся к прежнему занятию. Негодяй пытался выковырять заряженный камень из середины магического диска-отмычки. Делал он это с помощью одного из «траншейных ножей». Успеха пока не имел, однако Федра, вложившего в артефакт все наличные деньги, это все равно бесило.

Через секунду-другую звук повторился. Надсмотрщик больше не обращал на шум внимания, а вот Боксугр забеспокоился. Подбежав к решетке, он стал тревожно прислушиваться, вытянув мохнатое ухо кверху.

– Что ты дергаешься? – раздраженно спросил Зак. – Нечистая совесть тревожит?

– Нам крышка, – объявил Боксугр. – Это Ихуси! Зря вы назвали его имя, сир. Или босяки явились, чтобы перетереть со мной за облаву. Сначала побазарят, потом поставят на ножи. А всех остальных положат, как свидетелей.

Сидельцы в камерах дружно засуетились, прильнули к решеткам – все уже успели соскучиться по развлечениям и хоть каким-то событиям в жизни. Соседи по нарам встретили слова гоблина скептическими ухмылками, но все же напряглись.

– Это мы еще посмотрим, – хмуро сказал Федр. – И перестань разговаривать как воровской казначей, ты же бывший тысячник армии таха!

– Мы все скоро перестанем разговаривать, – не унимался трусливый гоблин. – Эй, вертухай! – закричал он вдруг, – вызывай подмогу, если хочешь жить!

Надзиратель сердито бросил кинжал и диск на стол и подошел к решетке.

– Кто из вас орет, преступники? А ну заткнитесь, пока не перевел в соседний блок. Там недавно сдохла одна мятежница, а труп вытаскивать лень. Понюхаете, чем пахнет власть женщин!

Огр захохотал, довольный своей идиотской шуткой. В этот момент точно над ним в потолке возникла дыра. Выбитые камни брякнулись надзирателю на голову, и он зашатался с выражением обиды на морде. Из дыры высунулись две длинные блестящие руки. Металлические ладони звонко хлопнули огра по ушам. Тот без чувств рухнул на пол. Руки начали быстро расширять отверстие. Через несколько секунд дыра была уже такой широкой, что в нее пролез бы даже Булька. Руки исчезли, и в облаке пыли в караулку рухнул боевой гомункулус Люмьен. Пол вздрогнул.

Гомункулус приземлился на одно колено, потом медленно распрямился под испуганный, но восторженный выдох арестантов.

Задание Федра он выполнил. Сейчас его искусственное тело прикрывала самая настоящая гимнастерка и солдатские бриджи с сапогами; все обмундирование было изрядно поношенным и совершенно незнакомого фасона. На голове гомункулуса сидела не по размеру большая черная фуражка с броской кокардой – золотым копытом.

– Сир! – отодвинув оглушенного надзирателя ногой, выпалил гомункулус. – Рядовой Люмьен для дальнейшего прохождения службы прибыл! Какие будут приказания, сир?

Долго раздумывать над причинами его появления лазутчики не стали.

– Вытащи нас отсюда! – в голос гаркнули Федр и Зак.

– Есть!

Люмьен схватился за решетчатую дверь. По металлическим прутьям будто провели наждаком – от них брызнули искры, а гомункулус с грохотом отлетел в сторону.

– Решетка заговорена, – констатировал Боксугр, отважно выбираясь из-за спин сокамерников. Гоблин быстро понял, что прямая опасность ему не грозит. – Силой не одолеть.

Люмьен решил опровергнуть его слова, но вновь был отброшен магическим разрядом.

– Хватит, солдат! – остановил его Федр. – Возьми на столе бронзовый диск и попробуй открыть замок им.

Поднесенный к двери, диск-отмычка прилип к ней, как намагниченный. Он пощелкивал, словно бомба с часовым механизмом, и осторожные золотоискатели отошли подальше. Наконец раздался особенно громкий щелчок. Диск испустил струйку дыма и упал. Дверь открылась. Замершие в ожидании правонарушители из соседних камер дружно зааплодировали и разразились криками восторга.

– Нас тоже открой! – заорали они.

Первым делом Федр бросился к амулету. Увы, тот оказалась по-настоящему одноразовым: после вскрытия тюремного замка красно-бурый кристалл рассыпался в порошок, а диск сильно оплавился.

Зак тем временем подбежал к столу охранника, забрал из шкафа мешок с вещами диверсантов, бросил в него кинжал. Боксугр, верный воровским замашкам, сноровисто обшаривал огра. Прочие преступники, которым посчастливилось очутиться за пределами камеры, толпились под дырой в потолке и подбадривали друг друга возгласами, но подставлять свою спину в качестве трамплина каждый считал унизительным. Оставшиеся за решеткой обиделись на везунчиков, сменили радость на гнев и призывали во всю глотку охрану. Та пока не показывалась.

Зак и Федр срезали бирки с номерами, перепоясались ремнями с кинжалами и зашнуровали ботинки. Теперь они были готовы к организованному отступлению. Люмьен пальцем растолкал претендентов, по очереди подсадил военачальников к отверстию, а затем подпрыгнул и влез на крышу сам.

– Возьмите меня, братья! – закричали сидельцы наперебой. – У меня мешок с метикалами остался в тайнике! Я отдам вам свою почку! У меня есть здоровый глаз! Я умею доить рапторов!

– Не бросайте! – заголосил громче всех Боксугр. – У меня больше нет воровского золота, но остались мозги и мышцы настоящего таха! Я талантливый администратор, логист и финансист!

– Большое сокровище, – проворчал Зак. – Прихватим, что ли, этого моховика?

– Давай, – согласился Федр. – Он, конечно, мерзавец, но это наш Даггошский мерзавец. В крайнем случае, используем как заложника или живой щит. Люмьен, тащи его сюда.

Гомункулус опустился в отверстие, зацепившись за края дыры коленями, и выдернул из тюрьмы гоблина, как свеклу из грядки. Тому в ноги вцепился Ребро – рассчитывал, видать, на близкое знакомство с беглецами. Люмьен ущипнул нежеланного пассажира за ухо, и босяк с воем и проклятиями свалился обратно.

Камера золотоискателей оказалась самой верхней. Над нею, в шести-семи локтях, был только каменный небосвод без светящихся кристаллов – они были оставлены только за пределами крыши. Площадка на вершине Скалы ограничивалась несколькими десятками шагов в длину и ширину. С трех сторон ее окружали почти отвесные стены, четвертый же склон оказался более пологим. По нему вниз, в полумрак уходили две чугунные рельсы. На площадке размещалась деревянная платформа с большой поломанной лебедкой. Трос на барабане лебедки отсутствовал, зато на покосившейся платформе, почти вплотную к беглецам, стояла почти целая вагонетка с глубоким самосвальным ковшом и тремя литыми колесами. Четвертое валялось рядом.

– Раньше внутри скалы добывали руду, а снаружи – кристаллы для светильников, – сообщил Боксугр. – Видите, все посбивали. Вот кто настоящие-то грабители!

– Как ты сюда забрался? – спросил Федр у Люмьена.

– Горная подготовка входит в мою программу, сир! – Гомункулус показал на плетеный из корней толстый канат, который уходил в пропасть. – Спускайтесь, сир, здесь всего тысяча локтей. Я буду вас страховать.

– Да ты рехнулся, боец! – сказал Зак, заглянув вниз. – Если полезем по веревке, точно разобьемся.

– Пора рвать когти, пока стража не явилась, – подал голос Боксугр. Он возился возле вагонетки, громко лязгая железом. – Давайте поедем на тележке! Я уже и колесо поставил, почти не хлябает…

Его речь была прервана самым неприятным образом. Из проделанного Люмьеном отверстия высунулась голова надсмотрщика. Увидев преступников, огр просиял.

– Они еще здесь!

В тюремном блоке поднялся неописуемый гвалт – это радостно гомонили заключенные-неудачники.

– Грузимся! – скомандовал Федр и пнул огра, целясь в глаз, но тот успел спрятаться в дыру.

Гомункулус принял команду на свой счет. Схватил всех в охапку, без малейшей субординации затолкал в тесный ковш и толкнул вагонетку вниз.

Без прицепленного к лебедке троса она сразу же набрала страшную скорость. Замелькали выломанные глыбы, россыпи щебенки, сохранившиеся местами осветительные кристаллы. Затем по бокам встали высокие стены из отвалов – настоящий каньон. Свистел ветер, стучали зубы, грохотали на рельсовых стыках колеса. Рудничный ковш с пассажирами трясся как дикий раптор, на которого впервые надели седло.

Крики преследователей быстро затухли, но не они были самым страшным. Впереди вырисовывался поворот. Бешено летящая вагонетка вписаться в него не могла даже теоретически.

– Мы все умрем! – заорал Боксугр. – Лучше бы меня судили за разбой! Лучше бы порезали босяки! Дорогой Ихуси, возьми меня в Ядро! Сделай меня своим верным гровелом или зомби!

Федр, почти не глядя, сунул ему кулаком в нос. Не хватало еще погибнуть под эти жалкие вопли. Гоблин сразу заткнулся, но в тот же миг его голос сменился другим звуком, еще более громким. Что-то пронзительно заскрежетало позади. Вагонетка начала терять скорость. Политсоветник обернулся.

Верный гомункулус изо всех сил вцепился в задний борт ковша руками, а ноги перебросил наружу. Сейчас они, словно два плуга, вспахивали щебенку между рельсами. Часть ветхих шпал выворачивалась, часть лопалась, но большинство держалось крепко. Ступни Люмьена то и дело подбрасывало вверх, однако он неутомимо вгонял их обратно.

Вскоре вагонетка встала, не доехав до смертельного поворота всего десяток локтей. Сейчас он уже не казался таким крутым, но огромный валун, который огибала узкоколейка, был весь в щербинах от давнишних ударов: аварии здесь происходили постоянно.

Беглецы поспешно выпрыгнули из ковша. Люмьен отпустил борт. Его пошатывало. Стильная фуражка осталась валяться где-то на рельсах.

– Сможешь идти? – озабоченно спросил его Федр.

– Так точно, сир! – браво доложил тот. – Только вот сапоги порвались…

Он пошевелил раскалившимися от трения бронзовыми ступнями. Большой палец левой ноги остался лежать где-то на путях. От сапог не осталось даже голенищ, нижние концы бридж были порваны и тлели.

– Затуши штаны и веди нас в складской квартал, на лесопилку, – приказал Маггут.

Люмьен похлопал ладонями по ногам.

– Ваше первое приказание выполнено, сир. Второе выполнить не могу.

– Почему?

– Координаты складского квартала мне неизвестны, сир! Я недавно в Эззмате, кроки составить не успел.

– Что еще за кроки, Мать моя Грязь?

– Наброски военной карты так называются, – пояснил Федр.

Боксугр откашлялся, привлекая внимание.

– Чего тебе?

– Мы с щирыми босяками не так давно планировали побег отсюда для одного крупного вора. Настоящие старинные карты изучили, нарисовали план, передали сидельцу. Тот вор из Скалы сбежал, но в городе так и не появился. А я еще голову ломал – отчего эти шахты называются Мертвыми? Да потому, что живым отсюда никто не выходит! И не суются уже давно. Это мы сильно облажались. А может, просто послужили невольным орудием Дмузга для устранения соперника?.. – озадачился бывший тысячник.

– Кончай болтать, веди!

– Куда вести-то? Это смертельно опасно, слышал, нет?! Все пропадают в Мертвых шахтах без следа! Говорят, тут духи погибших шахтеров бродят, да и демонов без счета. Потому и охраны тут нет.

– Терять все равно нечего. Портал, того и гляди, закроется!

Боксугр подобрал едва светящийся кристалл и вручил Люмьену.

– Грязь с вами, авось проскочим… Иди первым, громила, да смотри в оба! Я буду говорить, куда поворачивать. Отгоняй нечисть, едва завидишь.

Сначала они шли по узкоколейке между все более высокими отвалами, потом свернули в какой-то лаз, ведущий в недра горы. За лазом начинался кривой тоннель с множеством ответвлений. Боксугр считал их вслух, на четырнадцатом свернул вправо. Это оказалась низкая, но широкая нора. Федру и Заку пришлось идти, втянув головы в плечи, Люмьен согнулся под немыслимым углом. Лишь невысокому гоблину было комфортно.

Прямо возле поворота в следующем отнорке валялся скелет длинной многоногой твари с клешнями. Но лазутчиков такая чепуха не могла напугать. Зак храбро сокрушил костяк ботинком.

В этом тоннеле, к счастью, ответвлений уже не было. Он вел то полого вверх, то так же полого вниз. Эти «волны» укачивали не хуже морских, и вскоре у Федра закружилась голова. Ему стало казаться, что ход раздваивается, и все сворачивают в правый рукав, темный и страшный. Левый был светлее. Политсоветник решил идти туда.

А там, под мерцающим кристаллом, на моховой подстилке лежал тувлюх в дембельском одеянии. Только что вернулся из армии Даггоша, вот и красовался перед соплеменниками. Было в нем что-то женоподобное – то ли жеманный изгиб руки, то ли подведенные углем глаза.

– Что за развратная картина? – разозлился Федр. – Порочишь облик даггошского солдата! Наверно, самый глупый в своей сотне был?

– Не… Был один таха еще глупее. Два года меня за женщину принимал!

В сознание политсоветника вернула тяжелая затрещина. Он протер кулаками глаза. Перед ним стоял Зак.

– Куда лезешь, мужик? Жить надоело? Смотри!

Федр глянул и оторопел. Там, куда его вело наваждение, зиял каменный колодец. На далеком дне клубилось что-то слабо светящееся. То ли скопище змей, то ли пещерный осьминог.

– Мать твою Грязь! Спасибо, брат, спас.

– Да я и сам чуть не нырнул, – признался черноорк. – Кабы не стойкий Люмьен, грызли бы наши косточки пещерные демоны.

Дальнейшее путешествие обошлось без приключений. Вскоре беглецы вышли из шахты на задворках железоделательной фабрики. Оттуда было рукой подать до рынка. Дальше шли по Заковым меловым стрелкам, время от времени ныряя в проулки и пережидая патрули. Те были явно озабочены поиском сбежавших преступников.

Хоть Боксугр и обещал довести по другому, кратчайшему пути, ему никто не верил. Заведет еще в воровскую малину, чтобы вернуть расположение боссов.

– Я хочу в вашу армию, сиры, – твердил Боксугр как заведенный. – Тут мне жизни не будет. Все теперь скажут, что я стукач, раз на свободу вышел. Босяки мне больше не поверят, а честно я жить не смогу, помру.

– Что ж не остался в кутузке? По-твоему, нам ты сможешь служить бесчестно?

– В тюрьме еще скорее умер бы… Бесплатно служить буду, за еду, только заберите отсюда. Праведником стану, исправлюсь! Я знаю, что удача всегда с этрусками! – лукаво осклабился гоблин. – И с черноорками тоже. А значит, и со мной она будет.

Часть досок в «лесопильном» закутке больше не лежала на месте, а громоздилась в форме пандуса, корявого и хлипкого.

– Стоп! – тихо скомандовал Федр. – Кто-то здесь побывал. Люмьен, действуй. Мы пока укрепим настил, а ты полезай первым. Если там враг, обезвредь его. Только не убивай.

Гомункулус взлетел по стене, как гигантское насекомое, и скрылся в лесопилке. Остальные, быстро придав настилу недостающую прочность, последовали за бронзовым воином. Внутри они застали самый финал поисков – Люмьен отбросил с кучи хлама пару досок и обнаружил-таки «крысу». Пухлый незнакомец с придушенным визгом сиганул из мусора на волю, заметался в поисках выхода между строгими фигурами разведчиков, споткнулся и упал прямиком в портал. Тот загудел на повышенных тонах, контур его замерцал, словно из последних сил сдерживая стягивающие магические силы.

– Все туда! – завопил Маггут и первым бросился к пятну.

Похоже, стабильность портала была нарушена. Чернильное отверстие после проникновения в него незнакомца стало терять форму, бледнеть и издавать все более высокое гудение. Кто знает, сколько оно еще продержится? Федр дождался, пока в портал нырнут Зак и Боксугр, тычком поощрил Люмьена и прыгнул сам.

* * *

Праздник уже выдыхался. Половина населения не могла передвигаться своим ходом и расположилась, где застал хмельной сон. Те, кто еще держался на ногах, собрались на площади перед башней, откуда сбрасывали неудачливых студиозусов. После «паучьего» мятежа драу утратили беспечность и больше не желали просто выгонять пауко-людей за пределы города.

Мраморный восьмиугольник у подножия башни был изрядно заляпан – изображение Ллот едва просматривалось. По нему прохаживалось несколько младших жриц, внимательно изучая кровавые потеки и следы от разлетевшихся мозгов. Рабы с граблями отскребали лишние и отслужившие свое останки драйдеров. Цепной детеныш раптора трепал пятнистую паучью ногу, а его хозяйка, девочка-драу, смеялась над проказами любимца.

Федр занял свободное место за уличным столиком и решил осмотреться в поисках Фундис или Хино.

– Эль? – подвалил к нему усталый кравчий.

– Светлый… На пробу.

Комдив повел новых подчиненных в казарму, обустраиваться. «Крысой», чуть не уничтожившей портал, оказался Рож. Бывший шаманский сотник проследил по стрелкам путь Зака. Вообразив, что на лесопилке – база золотоискателей, он не удержался и полез ее обчистить, благо был уверен, что Зака и Федра упекли в кутузку на десятилетия.

Девать Рожа было некуда, не отпускать же с миром. Решили продать негодяя в рабство, чтобы вернуть хоть немного потерянных в Эззмате флоринов. Впрочем, кое для чего он пригодился сразу. Булька так устал удерживать портал, что не мог передвигаться своим ходом. Гиппопотама уложили на импровизированную волокушу из найденной дерюги и останков тележки, впрягли в нее жирного гоблина и веселыми понуканиями погнали в казармы. Особо старался подгонять бывшего сослуживца Боксугр.

Рож был так резко выбит из привычного уклада жизни, что пребывал в ступоре и выполнял все приказания безропотно. А когда в поле его зрения оказывался гомункулус, бедняга и вовсе впадал в тихую панику.

В карманах у толстого подонка завалялось немного мелочи. Как раз достаточно, чтоб Федр смог промочить горло.

Кравчий принес запотевшую кружку. Загудели трубы, и над площадью разнесся усиленный магией голос «серого кардинала» Шмурлага:

– Блистательные дамы! Сейчас состоится заключительный обряд нашего праздника. Проведет его Хино из Дома Сумерек, а поможет ей самый успешный из нерадивых студиозусов – ведь он прожил дольше всех!

Темные эльфы весело засмеялись. К башне подвели обреченного драйдера. Видимо, он был напичкан «веселыми грибками», так как совсем не сопротивлялся. Восемь паучьих ног выводили пьяные кренделя, раздутое тело было словно вылеплено из скверного теста. Уродца опоясали ремнями, прицепили к крюку, и цепь поползла вверх.

Отвратительного драйдера было не очень-то жалко, однако и смотреть на его последний полет не хотелось. Федр уткнул нос в кружку. Раздался громкий шлепок. Собравшиеся удовлетворенно загомонили. К восьмиугольнику приблизилась Хино в сопровождении трех послушниц. В одной из них Федр с удивлением узнал Фундис.

Девушки слаженно взялись за дело. Хино нараспев читала обращение к Ллот, послушницы вымеряли знаки, принесенные в Подтеменье брякнувшимся с высоты студиозусом. Над останками драйдера затрепетало красноватое марево, в котором мелькали смутные образы. Приближался кульминационный момент. Голоса на площади стихли, а из расположенного неподалеку паланкина выбралась Верховная жрица и в сопровождении поблескивающего моноклем Шмурлага засеменила к послушницам. Остановилась она рядом с Фундис.

Голос Хино становился громче, картинки мелькали стремительней, и вдруг все оборвалось. Младшая жрица бессильно опустила руки. Ступая, будто индюк, Шмурлаг подошел к ней и что-то спросил. Хино ответила, тот недовольно фыркнул и быстро вернулся к Верховной. Старуха выслушала своего наперсника, кивнула. Он поднес к губам небольшой стеклянный рожок магофона.

– Блистательные дамы Великих Домов, свободные гражданки Диллреана! Обряд состоялся. Результаты его столь серьезны, что богиня Ллот в лице Верховной жрицы объявляет внеочередное заседание городского Совета. Заседание начнется через десять часов.

Он хлопнул в ладоши. Дюжие рабы подхватили паланкин, рысцой подбежали к Верховной жрице, которая уже вовсю оказывала знаки внимания насупленной Фундис. Шмурлаг чуть ли не силком усадил старую развратницу в паланкин и забрался следом.

Зрители начали расходиться, вполголоса обсуждая объявление. Набежали рабы с ведрами да швабрами и взялись за уборку. Хино и Фундис, увидев махавшего им рукой Федра, подошли к нему.

– Что ж, этруск, ваше пророчество было верным, – хмуро сказала Хино. Она была очень сердита. – Кровь показала, что возвышение Эззмата приведет к гибели всего Подтеменья, если мы не помешаем этому.

– Скоро? – спросил Федр.

– Выпить-то успеем, – усмехнулась Фундис. – Да не дергайся, Дом Сумерек платит. Эй, кравчий, три хрустальных бокала и кувшин вина из ягод синеглазки! А ты что такой грязный, в отбросах копался? – насупилась она. – Ну-ка рассказывай, с кем и где шлялся и почему не пришел к началу праздника?

Федр замычал, делая вид, что смакует эль, но Фундис толкнула его кружку, так что пиво плеснулось через край:

– Брось это пойло, сейчас нормальный напиток принесут. Что молчишь?

Рассерженный Федр схватил Фундис за запястье. Глаза девушки потемнели.

– А ну не портите мне праздник! – осадила их Хино. Любовники нехотя расцепились. – И ведь не хотела я у вас на поводу идти, тупые мужики. Безмозглый орк пристал со своим обрядом. «Проведи да проведи, вдруг поменялось предсказание!» – Весь обрядовый пафос с младшей жрицы слетел, осталась только беспомощная женская усталость. – И что теперь? Я руку дам на отсечение, что Шмурлаг снова обстряпает дельце к собственной выгоде. И гореть тебе, моя милая, в магме, как глупому червю! А Совету только того и надо, героев на заклание выставить. Шлепайте к Эззмату да положите там головы за вековые устои Подтеменья и свободу Диллреана.

– А ты что, откажешься? – рассмеялась послушница. – У нас же команда, сестра!

– Тьфу ты. Где вино, мать моя Ллот?!

Глава 8

Армия драу выступает в поход. Марш по траппе. Удивительные встречи. Новое платье гомункулуса. Ужас, летящий на крыльях ночи.

Подразделение Фундис приросло солдатами – теперь их двигалось маршем около двух сотен. Больше воинов ей не дали. Предсказана победа – вот и ступайте. Про силу воинства в предсказании ничего не было, значит, сгодится и горстка солдат, включая пришельцев из Верхнего мира. На последнем особо настаивал интриган Шмурлаг.

Только протекция старших родственников маджаи Фундис помогла ей привлечь в отряд дополнительную сотню. Итого на червях, рапторах, верховых стрекозах-меганеврах, черепахах и пешим ходом за ней двигалось двести воинов-драу, не считая Федра с Заком, Боксугра, Рожа, Пунай с Клюш, Люмьена, Отожа, и еще четверых ветеранов даггошского отряда золотоискателей.

Пятый гоблин по пьяному делу повздорил с какой-то женщиной и попал к ней в рабство. Освободить его было нереально, выкупать накладно. К тому же гоблин, кажется, и сам был рад отмазаться от похода. Предпочёл комфортную жизнь под властью похотливой матроны.

– Лучше бы Рож в рабство попал, – проворчал по этому поводу комдив. – До чего ушлый мерзавец!

Пока золотоискатели прикидывали, кому бы и за сколько продать бывшего сотника, тот был молчалив и исполнителен. Отстирал соратникам портки и вытравил вшей каким-то заговоренным порошком. Нашел для Люмьена отличные ботфорты со шпорами. Даже подмазался к Бульке – убирал навоз, вытирал гиппопотаму задницу, обмывал тушу озерной водой, таскал вкусных змей. Словом, личный состав решил, что от Рожа масса пользы при полном отсутствии вреда, и упросил командиров не продавать бывшего негодяя – а ныне безотказного трудягу и веселого собеседника.

На вопрос о причинах такого послушания гоблин резонно ответил, что знает о своей вине перед военачальниками. К тому же мечтает вернуться к преступной практике в Эззмате. И ради этой цели готов на любые лишения.

– Ох, не верю я ему, – поделился с комдивом Федр. – Может, ну его к демонам, пусть остается тут? Зачем нам эта жирная пиявка?

– Выгнать или прирезать его всегда успеем, а вот рабочие руки в походе не помешают, – резонно возразил Зак. – Наложим на него заклятие послушания, чтобы даже мыслей нам навредить не было. Хино сумеет!

Тем временем выяснились подробности предсказания. Первая – опасность исходит от некоего наймита некромантов, а законная эззматская власть колеблется, не понимая, что ей делать с новыми веяниями в политике. Далее, спасти Подтеменье могут только диллреанцы с непременной помощью гоблинов из Верхнего мира под командой двух великих воинов. И самая важная – решающий вклад в победу внесет какой-то безымянный гоблин – торговец интимным бельем. Этот нюанс озадачил всех, заронив в умы диллреанцев сомнения в достоверности предсказания. Разве могут торгаши быть спасителями мира? Но городской совет все же решил выставить армию под командой героической маджаи Фундис. А уж Хино вновь пришлось к ней присоединиться.

– Не знаю, что вы натворили во время вылазки, но именно из-за нее поменялось предсказание. Теперь весь Нижний мир в опасности! – сердито сообщила молодая жрица через день после праздника. Золотоискатели в это время инвентаризировали пожитки, латали оружие и запасали фураж для черепах.

– Это все уже история! – беспечно отозвался Маггут, мощными рывками проверяя кожаную подпругу раптора. – Тут проблемы посерьезней имеются. У меня без бананов начинается стресс, сплин и кризис самоидентификации. Они у вас точно нигде не растут?

– А этот ваш герой, гоблин с подштанниками!.. – продолжала гнуть свое младшая жрица. – Бредовей предсказания не слышал мир! Не удивлюсь, если это окажется кто-то из ваших моховиков.

Видать, Зак поведал подруге смачные детали их похождений в Эззмате, и девушка подхватила воровской жаргонизм. Федр с укоризной глянул на товарища, но тот лишь пожал плечами.

Хино, не ожидая комментариев, плюнула с досады и ушла.

– Кстати о подштанниках. Как там твоя добыча? – поинтересовался накануне похода политсоветник. – Работает?

– Так себе. На раз только и хватило… Ты был прав. Подделка.

* * *

Сведения негоцианта Иттрага о горячей траппе в окрестностях Диллреана оказались устаревшими. Через день пути, когда войско должно было упереться в разлив магмы, воины всего лишь вступили на теплое плато с частыми скальными островками, торчащими из застывшей лавы. Над серой равниной дул горячий ветер, носящий по воздуху остатки пепла от сгоревшей растительности. Маджаи Фундис выслала вперед разведчика на меганевре, тот вернулся через полчаса и сообщил, что путь свободен. Открытая лава нигде не обнаружена.

Колонну возглавлял отряд золотоискателей: штабная черепаха, за ней десантная с гоблинами и Люмьеном, и новенькая лохань с Булькой. Комфортное корытце с шестью подрессоренными колесами тянул молодой хорхой, которым управлял Рож.

Все ящеры ради безопасности шли в колпаках, закрывающих глаза. Путь им тычками стеков указывали всадники.

В авангарде гарцевала Фундис на норовистом вороном рапторе, то и дело, вырываясь далеко вперед. Младшая жрица Хино на своем хорхое держалась в середине колонны.

Заку придали статус знаменосца-сотника и выделили персонального смирного раптора, хотя воинов у него в подчинении было всего ничего. Однако никто из военачальников не возражал, также как и против привилегированного положения Твердоствола. Федра вообще объявили главным экспертом по Эззмату, а звание «политсоветник» стало вполне официальным. Он был волен самостоятельно выбирать себе текущие задачи и давать советы маджаи по всем вопросам. Но взамен был обязан проводить в ее палатке каждую ночь.

Над головами воинов то и дело с низким гулом проносились стрекозы разведвзвода, оседланные самыми легкими солдатами-наездниками. Пешие воины неутомимо шагали в арьергарде. В самом конце тащился маркитантский обоз – черепаха, списанная из десанта, и огромный червь, навьюченный мешками. К обозу прикомандировали недовольных Клюш и Пунай. Впрочем, после того как в подчинение маркитанткам придали трех юных кашеваров-драу, настроение у гоблинш слегка улучшилось.

* * *

Лавовые поля были удобны для марша, но навевали скуку. Все заметно оживились, когда одна из разведчиц доложила, что впереди показался чудом уцелевший оазис: роща перечных грибов, а за нею – наполовину высохшее озерцо и пещеры отшельников.

Вскоре воинство уже толпилось у воды. Сначала наполнили котлы для варки каши, потом пустили на водопой рапторов, а затем уже остальных тварей. Напоследок освежили воду у гиппопотама, пока сам он пасся среди прибрежных черных лопухов.

Для высшего командного состава под высоким перечным грибом оборудовали обеденную зону. Оставалось только дождаться каши и прочих яств из походного запаса. Зак со своей урезанной «сотней» расположился под соседним грибом.

– А где ваши отшельники? – поинтересовался Федр у подруги. – У них какая религия? Это сектанты, еретики, раскольники или адепты Ллот?

– Да кто тут только не обитал. Но в пещерах давно пусто. Хотя на свежем пепле разведчицы обнаружили следы босых ног… – Маджаи развернула карту Подтеменья и сверилась с походным хронометром. – Так. Сегодня к вечеру мы должны достигнуть небольшого поселка Бюр-Хомаш в Патиссоновой Долине. Пополним запасы фуража и чистой воды.

– Интересно, жалованье нам повысят? – услышал Федр разговор гоблинов с командиром, сквозь перестук ложек по мискам. – А у Боксугра сколько будет? А у Рожа? Тоже по двадцать квачей? А сколько сейчас на наших счетах в банке?

– Они без оплаты с нами идут, – отвечал Зак. – По велению сердца.

– И мы по велению, но нам все равно нужны деньги для мирной жизни…

– Кстати говоря, я готов жалованье в форме процента от штрафов брать, – выступил бывший тысячник. – Штрафы вообще отличная штука, прогрессивная и выгодная. И для бюджета экспедиции прибыльно! Десять метикалов за провинность, например. Пять за оплошность. За небрежность, неловкость, тупость и грубое слово – по три-четыре метикала. За общую глупость или если под горячую руку попался – по метикалу. Такие мои предложения, сир даггеран.

– Почему это оплата у нас в дешевых квачах, а штрафы будут в дорогих метикалах? – насторожился один умный солдат.

– Штрафовать без повода никого не будем, – успокоил воинов Зак. – Только с моего разрешения и только за грубую провинность. За дезертирство тоже, конечно. Но без фанатизма, чтобы нищими домой не вернулись! А ты, Боксугр, замашки свои оставь. Мы не у черного колдуна Шамана в армии, а у блистательных драу.

– Как скажете, сир… Я же для бюджета стараюсь.

Едва Фундис с политсоветником приступили к трапезе, со стороны пещер послышался раскатистый хохот. Вмиг образовался общий порыв любопытства, когда все понимают, что случилось нечто интересное, а что именно – пока неясно, и всем хочется поскорее узнать подробности.

Военачальники сдержались, предпочтя обед, но их все равно поставили перед фактом. Сторожевой отряд выследил обладателя следов. Им оказался высокий и тощий гоблин с бельмом на глазу. Одежда его была донельзя изношенной и обгоревшей. Да и кожа носила явные следы ожогов, словно несчастный был застигнут извержением вулкана, и спасся от разлива магмы в последний момент.

– Вот так встреча! – воскликнул Боксугр, рассмотрев пленника. – Это же солдат шаманской армии! Заика и дурачок. Он угодил в демонскую ловушку в подземельях дворца. Глядите-ка, не погиб.

– П-п-п!.. – зачастил солдат. От Боксугра он отшатнулся с выражением ужаса на лице. Видать, хорошо помнил о штрафах и дисциплинарных наказаниях, которыми тот славился, будучи тысячником. – Пу!

– Тебя как зовут, чудак-гоблин? – усмехнулась Фундис.

– П-пу!.. П-п-п-п! – Слюна брызгами полетела от бельмастого.

– Ладно, отдохни пока, Пуп, – приказал Федр и махнул эльфам из боевого заграждения. – Разойдись! А ты поешь-ка, парень.

Он отдал солдату свою порцию. Тот начал жадно поглощать кашу, глупо посмеиваясь и порываясь высказать благодарность. Соратникам пришлось отодвинуться от него еще дальше.

– Надо бы ему имя дать, – решил комдив. – Пу будет слишком просто. Может, Пернамбукано? Или Парацельс. Пестицид тоже неплохо…

– Подзатыльник? – подхватили охочие до шуток воины. – Пипец? Противный?

Гоблины незлобиво засмеялись.

– Пусть будет Пуп, как сказал Федр, – рассудила маджаи. – Только я не вижу смысла таскать его за собой. Зачем нам обуза? Воевать он не может – слишком истощен и худ. И не торгует подштанниками, чтобы мы взяли его, как ключевой фактор нашей победы.

Бывший воин Черного Шамана замер, на глаза его навернулись крупные слезы. Он даже жевать перестал от страха, что вновь останется один в мире, полном опасностей. Надо отдать должное парню, он год с лишним провел в Подтеменье и сумел выжить в одиночку.

– На кухне лишние руки не помешают, – возразил Федр. – К тому же Пуп гражданин Даггоша, и мы, как правящий Дуумвират, несем за него ответственность.

– О Даггоше я бы на твоем месте забыла, – скептически заметила маджаи.

Пуп был так благодарен политсоветнику, что по обычаю таха протянул ему миску обратно. Федр великодушно отказался, и тогда гоблин, доев остатки каши и вылизав миску, спрятал ее за пазухой.

Других отшельников, сектантов или просто мужских шовинистов, прячущихся от власти женщин, в пещерах обнаружить не удалось. Это немного расстроило Хино, которая мечтала подискутировать со схизматиками о природе первородного мужского греха с точки зрения Ллот, а затем оскопить тех, кто чересчур упорствует в заблуждениях.

Вскоре после обеда войско выступило в дальнейший путь. Ночевка намечалась в Бюр-Хомаше, и следовало спешить. Пусть в Подтеменье нет смены дня и ночи, однако ночные хищники имеются. Обороняться в чистом поле от диких зверей и ядовитых насекомых не хотелось никому.

* * *

Даже скромные деревушки темных эльфов разительно отличались от привычных гоблинских хуторов. Каменные дома в Бюр-Хомаше располагались правильными концентрическими кругами с площадью в центре. На площади имелась сельская ратуша, храм Паучьей Королевы и пара питейных заведений – словом, костяк провинциальной культуры. Фуражные сараи и продуктовые склады окружали Бюр-Хомаш самым большим наружным кольцом. За ними на тысячи локтей тянулись делянки черных лопухов, колонии грибов, гряды валунов, густо поросших бродильной плесенью. Мелкие искусственные озерца были заполнены полупрозрачными рачками, бледной рыбой или пиявками для соусов. На огороженных пастбищах бродили пятнистые короткорылые свиньи и низкорослые молочные козы.

– Богато живет народ драу под покровительством богини Ллот, – горделиво сказала Фундис, приблизившись к черепахе комдива.

Местные жители, все пятьсот бюричей-эльфов, высыпали встречать воинство. Дети, особенно девчонки, стали хватить рапторов за лапы, демонстрируя храбрость. Кое-кто вскарабкался на червей.

– Где остановимся? – спросил Федр у подруги.

Фундис спешилась и передала поводья своего скакуна одному из выжлятников. Те начали сгонять ездовых и тягловых тварей в отдельный открытый загон, где их расседлают и зададут корм. Куда денутся ночующие там свиньи, никого в армии не интересовало. Да хоть в постели хозяев.

– Где поставят палатку, там и сгодится, – ответила Фундис.

В сопровождении адъютанта она отправилась к главе поселка, чтобы подтвердить полномочия и оплатить постой. Хино повела Зака в храм на какую-то свою церемонию. Федр понял, что остался без дела – и тут ему навстречу с оглушительными воплями, расталкивая поселян, выскочил героический даггошский доброволец, тувлюх Онибабо!

– Сир, вы пришли за мной!

К спине храброго испытателя змеиного круга по-прежнему была привязана ритуальная доска с рунами, а штаны подпоясывала веревка с обгорелым концом.

Онибабо упал на колени и обхватил ноги политсоветника с явным намерением уже никогда их не отпускать. Проходившие поблизости золотоискатели одобрительно засмеялись.

– Тихо вы! – прикрикнул на них Федр и стал отрывать от себя героя. – Помогите Отожу накормить черепах, бездельники! Пойдем-ка, братишка, расскажешь мне свою историю. Сто быров у меня сейчас нет, в Даггоше их получишь. Что ж ты доску-то от себя не отвяжешь?

Сбиваясь на счастливые слезы, герой нации поведал, как угодил под огненную струю из пасти карликового дракона, который пережег веревку и вцепился зубами в ее конец, торчащий из «колодца». Онибабо сумел спрятаться в сарае на патиссоновом поле. Там его и нашел добрый гоблин Цаво.

– Кто? – опешил политсоветник. – Еще один гоблин? Тоже, небось, бывший воин Черного Шамана?

– Так точно, сир… В Освободительной Армии Таха я был каптенармусом. Надеялся стать министром сельского хозяйства при Шамане, а вместо этого упал в змеиный колодец Номмо. Вернее, вы меня туда бросили.

Федр повернулся на голос. В дверном проеме приземистого склада, притулившегося на самой окраине деревни, стоял упитанный гоблин со смутно знакомой физиономией.

– Без обид, мужик. Мы были на войне, – сказал политсоветник, строго нахмурив брови.

– Да я понимаю. Заходите, сир! – с улыбкой пригласил Цаво. – Гостям из Даггоша я всегда рад.

– А не отравишь?

Гоблин обиженно хмыкнул.

– Чтоб меня потом драу жестоко казнили?

Федр и Онибабо вошли. За столом разговорились.

Очутившись в окрестностях Бюр-Хомаша, бывший каптенармус нанялся в батраки к зажиточному эльфу, поливать незрелые патиссоны и перетаскивать созревшие. Деловая сметка позволила ему скопить флоринов, выкупить пустующий дом со складской пристройкой и более-менее обустроить свой быт.

– Только с личной жизнью не задалось, – пожаловался он. – Нравы тут устоялись, чужих привечают неохотно. Эльфийки сначала пользовались мной, как болванчиком для утех, а потом, видать, наскучил… Если б не Онибабо, я бы от тоски спятил. Доску с него не сорвешь, привязался к ней намертво, а в остальном отличный парень. Знаете, сир, сколько я из нее ножей выдернул? Местные идиоты так в меткости упражняются.

– Эта священная доска унесет меня в Даггош, к моей невесте, – мечтательно сообщил тувлюх. – Правда, сир?

– Истинная правда. – Сообщать, что с экспедицией идет Пунай, объявившая себя невестой добровольца, Федр счел преждевременным. Как бы у парня не случился нервный срыв. – Со мной вернешься, только немного погодя. Собирай пожитки! А доску береги, она еще сослужит нам службу.

Тувлюх вновь разразился слезами счастья и попытался вцепиться в колени Федра. Тот даже не особо сопротивлялся. Никакие гоблины из армии Шамана не могли сравниться по ценности с этим тувлюхом, несущим на себе ключ к возвращению в Верхний мир.

– Оставьте мне парня, сир, – взмолился Цаво.

– Еще чего, – хмыкнул политсоветник. – У него договор с народом Даггоша.

Получив заряд бодрости, Федр вышел наружу. У дверей его поджидал Отож.

– Сир! – Гремлин буквально подпрыгивал от нетерпения. В руке у него звенел крышкой жестяной бидон из-под смазочной жидкости. – Сир, прошу вас обратиться к маджаи Фундис с важной просьбой. Мне необходимо получить десять дюжин здешних пиявок. А лучше двадцать дюжин!

– Зачем, дружище? Хочешь отсосать дурную кровь у наших черепах?

– Нет. Надо вырастить новый кожный покров Люмьену!

Гремлин с первой минуты очень привязался к гомункулусу, постоянно что-то регулировал в нем, отлаживал и сильно расстраивался оттого, что не имеет в распоряжении хотя бы плохонькой биомеханической мастерской.

– Старый эпителий такой потрепанный и рваный, что совсем не задерживает влагу, пыль, насекомых… А у пиявок превосходная прочная шкурка.

– Ясно. Пошли, без маджаи обойдемся. – Настойка Цаво на прокисших патиссонах оказалась не так плоха, как опасался политсоветник, и сейчас ему море было по колено. – За постой уже уплачено. Мы можем брать здесь все, что требуется для войска.

Дом Цаво находился почти на самой окраине. Пройдя полсотни шагов по прямой как взгляд драу улочке, золотоискатели вышли из поселка. Слева тянулись патиссонные парники, справа – длинный козий загон. Животные трудолюбиво рыли копытцами твердую почву в поисках корешков и жучков, хрустели грибной порослью. Козел-вожак, чью горделивую голову украшало две пары витых рогов, стоял на высоком камне и озирал окрестности. На Федра и Отожа он взглянул с подозрением, но те не бросались через загородку, чтобы похитить молоденьких козочек или веселых козлят, поэтому вожак вскоре утратил к ним интерес.

Сразу за загоном располагалось озерцо с пиявками. На берегу стоял пожилой драу, опираясь на сачок с толстым и длинным черенком. Из зеленоватой воды торчали головы двух гномов. Бородатые лица были искажены страданием.

– Приветствую, уважаемый, – обратился Федр к эльфу.

– И тебе не хворать, – ответил бюрич, по-деревенски смешно «акая».

– Что делают эти ребята в воде?

– Кормят пиявок, вестимо.

– Ишь чего! Они преступники?

– Нет, конечно. Это мои рабы. У меня их четырнадцать штук. Каждая пара купается раз в неделю. Обычное же дело. – Эльф перевел изучающий взгляд на гремлина. – Но я собираюсь расширять бизнес. Продашь своего головастика? С виду мясистый, годик должен протянуть.

– Отож не продается, он воин. А ты начерпай-ка нам тридцать дюжин пиявок.

– С какой стати?

– Приказ маджаи Фундис. Шевелись, приятель, если не хочешь познать ее гнев.

Недовольно бурча, заводчик пиявок запустил сачок в воду. Видимо, гномы хорошо кормили обитателей пруда. Вскоре бидон оказался наполнен. Опытным взглядом эльф оценил количество выловленных питомцев, запустил руку внутрь, поймал несколько штук и бережно выпустил обратно в пруд.

– Тридцать дюжин, – хмуро сообщил он. – С тебя триста шестьдесят флоринов.

– Не лыкай хопом, моховик, – блеснул Федр. – А то зафарю на три дабла. Все вопросы по оплате – к деревенскому старосте.

Ошалевший эльф разинул рот, а золотоискатели ушли, посмеиваясь.

Едва вернувшись к черепахам, Отож взялся за дело. Выпотрошил пиявок, залил каким-то вонючим раствором, а через полчаса пригласил к себе Люмьена и начал аккуратно накладывать шкурки. Операция тянулась долго, зато по ее окончанию гомункулус щеголял прочной буро-зеленой кожей, совсем как у комдива Маггута. Голой осталась только начищенная бронзовая макушка – для красоты, как утверждал гремлин.

К тому же наличия искусственных элементов в облике машино-существ требовали общие принципы биомеханики.

* * *

Спал Федр отвратительно. Ему приснился Даггош и празднование дня Вяленого Банана. Только вместо гоблинов по столичному проспекту шагали сотни торжествующих Джадогов – все как один разлагающиеся зомби. Мерзавцы посылали стоящему на трибуне Федру воздушные поцелуи, а один бросил букетик фиалок, повязанный вместо ленточки пупырчатым презервативом. Федр автоматически поймал букетик, Джадоги засмеялись в тысячу глоток, и политсоветник проснулся. Так и не сомкнул глаз до самого подъема.

Утром явился Цаво с тележкой. Она была доверху загружена сетками, полными овощей. Лицо складовладельца лучилось доброй улыбкой.

– Чего тебе, пейзанин? – строго спросила у него маджаи. – Если хочешь предложить свой товар, то разочаруйся. Наш обоз заполнен, больше ничего не нужно.

– Но ведь это патиссоны! Осмелюсь предположить, блистательная, что вы не знаете одного их полезного качества. Эти дары земли не напрасно похожи на паука, поджавшего лапки. Так же, как божественная Ллот, приготовившаяся к прыжку…

– Короче!

– Они очень полезны для интимного здоровья, блистательная. Вас это, может, и не интересует…

Глаза у Фундис блеснули, однако уже через мгновение она безразлично поджала губы.

– Конечно, не интересует. Впрочем, можешь прокатить свою телегу по моему лагерю. Некоторые солдаты наверняка захотят купить у тебя овощей. – Она поднялась из-за походного столика и пошла в палатку, сделав знак политсоветнику следовать за ней.

Едва Федр оказался внутри, девушка вложила ему в руку увесистый кошель.

– Марш назад. Накупи побольше этих плодов. Вдруг торговец не врет об их свойствах.

Федр поспешно сунул флорины в карман.

– А если врет? – попробовал политсоветник озадачить девушку.

Но в маджаи не назначат кого попало! Фундис приняла решение молниеносно, словно на поле боя.

– Вот что, мы заберем его с собой. Вместе с его складом. Давай мои деньги обратно! Ну, кому говорю? В пророчестве говорится, что решающий вклад в победу внесет гоблин с возбуждающими мужей подштанниками. Подштанники, патиссоны… Какая разница, если действуют одинаково? Это уже частности, а рисковать победой я не могу. Да и разнообразие в питании нам не помешает. Овощеводу придется пойти с нами.

Между тем торговля патиссонами шла вовсю. Воины-драу, перешучиваясь, набивали ими походные сумки. От палатки Хино к тележке поспешал Зак. Через плечо у него были перекинут ремень вместительного мешка.

Федр чуть не заржал в голос. Но тут Цаво, которого обуяла жадность, объявил, что чеки Эльфобанка обналичить в Подтеменье нельзя, поэтому в оплату он берет лишь звонкую монету. Политсоветник воспользовался моментом и сорвал на бывшем каптенармусе злость – объявил продразверстку и одновременно мобилизовал ушлого гоблина в армию, на прежнюю должность каптенармуса.

«Сотня» Зака радостно загомонила, а Боксугр и Нуггар даже выкрикнули здравицу в честь Дуумвирата и сиятельной маджаи.

Цаво промолчал, потому что на долгое время онемел от потрясения. Он мог лишь невидящим взглядом следить, как солдатская бригада с мешками двинулась в сторону его склада.

– Не тужи, красавчик! – подбодрила его Пунай. – У нас в обозе знаешь как весело?

Но на Федра она поглядела с обидой и как-то зловеще, будто замыслила коварство.

* * *

По мере удаления от вулкана температура понижалась. Густела растительность, все чаще встречались речушки и даже небольшие водопады, низвергавшиеся в озерца с высокого светлого неба. Разнообразной живности также становилось больше. Нередко между скал эхом метался рык дикого раптора, или проносились на высокой скорости виверны. Но магия Хино надежно прикрывала войско от нападения неразумных тварей. Так продолжалось до второй ночевки.

Когда за стенами палатки зазвучали первые крики ужаса, Федр ковырялся в миске с салатом из патиссонов и маринованных улиток под горчичным маслом. Все это были проверенные афродизиаки, но против джадогова заклятия были бессильны и они. Зак жаловался на то же самое: копье Либубу пригвоздило свою жертву накрепко.

Политсоветник бросил вилку на походный стол и, прихватив боевой жезл, выскочил наружу.

Небо над становищем расчерчивали стремительные тени. Узкие длинные тела, крылья словно у нетопыря, по две небольшие, но чертовски когтистые лапы, змеиные шеи с обтекаемыми головами и в довершение всего – похожие на бич хвосты с острым треугольным наконечником. В крыльях у монстров свистел ветер, зубастые пасти исторгали оглушительные вопли – не то вой, не то визг.

– Виверны! – закричала Фундис. Она успела вскочить на раптора и гарцевала в центре лагеря, размахивая над головой мечом. Колпак с головы ящера маджаи сорвала, и тот ревел от восторга, взрывая почву когтями сильных ног. – Всем в укрытие!

Федр припал на колено, прицелился в ближайшую виверну, выстрелил. Разряд угодил точно в палевое брюхо, но тварь словно и не заметила. Заложив головокружительный пируэт, она нырнула к земле и на лету схватила кого-то из «сотни» Маггута. Голова и плечи гоблина полностью исчезли в пасти хищника. Виверна рванулась вверх, но добыча оказалась слишком тяжела. Тварь смогла подняться всего на десяток локтей. С натугой взмахивая крыльями, она полетела прочь. Федр выстрелил еще раз, и вновь безрезультатно.

– Перестань тратить заряды! Ты привлечешь их внимание! – запоздало крикнула маджаи. – Это не простые виверны, а паокаи. Они устойчивы к магии жезлов и к огню! Только холодное железо!

Федр швырнул бесполезный жезл в палатку, выхватил кинжал. Однако дотянуться им до крылатых тварей было трудновато. Политсоветник закрутил головой в поисках чего-нибудь метательного или стрелкового – копья, топора, гоблинского арбалета. Но поблизости валялся только опрокинутый котел с кашей. Федр уже начал прицениваться к нему, как вдруг откуда-то выскочил Люмьен, схватил котел и со страшной силой метнул в сторону политсоветника. Федр пригнулся, котел просвистел в паре локтей над головой словно пушечное ядро и с гулким звоном во что-то ударился. Удар слился с яростным визгом. Над Федром пронеслась, роняя комья каши, некрупная виверна. Летела она зигзагом – столкновение с полковой посудой оказалось для хищницы оглушительным сюрпризом.

– Сир! Животное собиралось напасть на вас, сир! – отчеканил гомункулус.

– Молодец, так держать!

Паника понемногу спадала. Воины, не способные обороняться, укрылись под панцирями черепах или хотя бы под навесами. Всадники на рапторах метали в небо дротики, а затем пригибались к спинам чешуйчатых скакунов – атаковать ящеров виверны не решались. Разведчики на стрекозах уже взлетели в воздух. Они отчаянно набрасывались на врага сразу впятером или вшестером – будто маленькие птички на ворону. «Клевали» своими легкими пиками, забрасывали метательными ножами, уклонялись от ядовитого дыхания и смертоносных взмахов вооруженного острым наконечником хвоста и вновь нападали. Ошеломленные натиском, виверны стали отступать.

Федр заскрежетал зубами в бессильной ярости. Поганая зверюга схватила солдата из его подразделения, а он не смог защитить парня! И даже отомстить не способен.

Рядом взревел раптор. Федр обернулся. Возле него нетерпеливо приплясывали два ящера, оба оседланные, но все еще в шорах. На одном сидел Зак и держал в руке уздечку второго.

– Эй, мужик! Будешь прохлаждаться? Или вместе с комдивом догонишь злобную тварь и вырежешь ей печень?

Федр взлетел в седло. Весь его опыт наездника ограничивался детскими прогулками на пони и на спине матери-кентавриды, но сейчас это было неважно. Он сжал твердые чешуйчатые бока ногами и сорвал колпак с головы раптора. Тот огласил воздух трубным рыком и сорвался с места.

Управлять «скакуном» почти не требовалось. Увидев летящую виверну, ящер помчался ей наперерез. В природе Подтеменья эти виды хищников испокон века враждовали. Виверны разграбляли кладки рапторов и резали молодняк. Добраться до гнезд крылатых врагов, устроенных под самым каменным «небом», рапторы не могли, поэтому им оставалось только убивать взрослых особей. Везде, где только удастся.

Расстояние до паокая, схватившего гоблина, понемногу сокращалось. Тупое животное не желало бросать добычу, а может, гоблин завяз у него в зубах. Монстр, скорей всего, успел бы нырнуть в одну из расщелин, но тут из-за каменной гряды вылетела Фундис. Ее вороной раптор несся как стрела. На полной скорости маджаи бросила в хищника меч. Вращаясь, будто бумеранг, меч рассек паокаю крыло и застрял в суставе, скрепляющем маховые кости. Кожистая перепонка лопнула. Кувыркаясь, тварь грянулась на землю. Вместо того чтобы выплюнуть добычу и встретить врага зубами, когтями и облаками ядовитого дыхания, паокай, дергаясь всем телом, начал жадно заглатывать гоблина.

Преследователи мигом оказались рядом. Три раптора почти одновременно вонзили в хищника зубы. Тварь завизжала. Федр кубарем скатился на землю, на четвереньках пробежал под хлопающими обрывками крыла и ударил кинжалом в основание хвоста. Хвост судорожно дернулся, свистнул над головой как бич. Федр не догадывался, что наиболее опасным является его возвратное движение – когда скорость острого наконечника максимальна – но это хорошо знала Фундис. Она пришпорила своего раптора, тот встал на дыбы, и треугольное острие врезалось ему в бок. Во все стороны брызнули броневые пластины. Ящер лишь покачнулся.

Зак быстро и сильно долбил бок монстра ножом, будто лед для коктейля колол. Похоже, он, как и обещал, добрался до печени виверны. Из ран выплескивалась темная дымящаяся кровь.

Шанса ударить второй раз монстр не получил. Траншейный нож Федра махом отделил убийственный хвост от туловища. Маджаи выпрыгнула из седла, вырвала из раны в крыле меч и в три удара перерубила виверне шею у основания.

– Твою Грязь! – выдохнул Федр и сел на бок твари. Из ног у него как будто выдернули все кости.

– Помогай, тяни его! Вдруг еще жив?

Черноорк старался раздвинуть челюсти зверя. Политсоветник взял себя в руки, схватился за сапоги гоблина и потащил его из ядовитой ловушки.

Извлеченный наружу солдат, увы, не подавал признаков жизни. Яд не только попал к нему в легкие, когда он судорожно пытался вздохнуть, но и сжег кожу на голове почти до самой кости.

Сражение тем временем затихало. Хино посодействовала смерти еще одного монстра – ее червь метнул в «налетчика» кокон с клейкой сетью. В полете кокон расправился. Опутанные паутиной крылья паокая слиплись, он заверещал от бессилия и врезался боком в высокий камень. Из-за камня тут же выскочило несколько прятавшихся в укрытии драу с мечами. Через секунду голова летающего монстра покатилась по земле.

Когда выжившие твари убрались, воины начали наводить порядок в лагере. По словам эльфиек, паокаи в Подтеменье не встречались уже давным-давно. Появление их выводка могло означать одно – в этом месте находилась «скважина», ведущая в самое Ядро. Под влиянием сочащейся оттуда изначальной магии местные виверны и мутировали в этих ядовитых убийц. Через ту же «скважину» утекла созданная Хино магическая защита.

После того, как жрица по незначительным приметам в магической ткани отыскала и с большими усилиями запечатала дыру, обстановка окончательно успокоилась.

– Если бы на нас не напали, мы этот маленький разрыв не нашли бы, – сквозь зубы объяснила Федру маджаи, когда он спросил, виновна ли Хино в гибели ополченцев. – Мы на войне, не забывай. Мои солдаты знали, на что идут, когда вербовались в армию. Жрица не может каждый раз тратить силы на поиски таких дыр, иначе ее не хватит на нормальную защиту.

– А из наших никто не мог проделать эту дыру? – озаботился политсоветник. – Или хотя бы распечатать? Я заметил, что этот подонок с моноклем Шмурлаг ненавидит тебя. Мог он отправить с нами своего соглядатая, чтобы тот чинил нам помехи?

Фундис сначала опешила, а потом погрузилась в тяжелое раздумье. Так весь короткий остаток вечер и молчала, думая о чем-то своем.

* * *

– Перед нами сама история, друзья! – воскликнула маджаи и воздела жезл над головой. – Так будьте же достойны ее и не разоряйте святыни нашего народа!

Раптор под ней напружинил лапы и приподнялся. Армия также поголовно вытянула шеи, и спустя несколько мгновений разразилась овациями и криками восторга.

Ущелье в этом месте наконец-то закончилось. Открылась гигантская котловина с пятнами озер, реками и грибными рощами. А прямо перед войском, сразу за полуразрушенной аркой, начиналась извилистая узкая дорога. Она вела сначала вниз, а через милю-другую вверх – и пропадала за краем плато, обозначенным цепочкой светящихся кристаллов.

– Что это за место? – поинтересовался Зак. – Столица, что ли?

– До столицы, брат, нам еще топать и топать.

Федр, сидевший рядом на черепашьей броне, достал из-за пазухи свиток, на который срисовал географические объекты с карты маджаи. Перед золотоискателями и воинами-драу лежала возвышенность с самым древним городом Подтеменья – Уст-Ната. Темных эльфов тут проживало не меньше ста тысяч, судя по примечаниям на карте.

Армия постепенно просочилась через узкие ворота. Черепахи буквально оцарапали себе панцири о древние камни.

Вперед вылетела на меганеврах депутация с верительной грамотой от Диллреана. Нужно было предупредить натовцев о приближении дружественного войска. Местные жители, будучи потомками первопоселенцев Нижнего мира – а те нередко воевали с гномами и дворфами за богатые водой и минералами равнины, – отличались редкой подозрительностью.

Верительная грамота устроила матерей города, и вскоре войско вступило под сень древних укреплений. Большинство воинов оказались в Уст-Нате впервые и потому глазели на признаки седой старины широко распахнутыми глазами. Здешние каменные башни, вздымающиеся, кажется, до небес, высокие дома, отлично освещенные широкие улицы, площади с фонтанами и настоящими деревьями, богато одетая публика заставляли провинциальных драу чувствовать себя жестоко обделенными благами цивилизации.

К их вящему спокойствию, под лагерь были выделены пустующие казармы городской стражи в почти заброшенной старой части города. Натовцы мало-помалу покидали этот район. Скоро в нем должна была начаться большая стройка – «исторические» халупы пойдут под снос, на их месте встанет современный храмовый комплекс. По словам окрестных жителей, благословение на реконструкцию дала сама Паучья Королева.

* * *

Когда войско наконец-то разместилось на постой, животные были накормлены и напоены, а Фундис и Хино уехали на совет великих Домов Уст-Ната для подробного доклада о целях экспедиции, к членам Дуумвирата заявилась гоблинская делегация.

– Сиры! – возгласил Боксугр. Ушлый гоблин благодаря хитрости, интригам и памяти соратников о великих днях его тысячничества успел обзавестись немалым авторитетом среди золотоискателей. – Местные жители говорят, что на этом краю города есть заброшенный дом, в котором живет великий отшельник-прорицатель. Будто бы он представитель нашего народа, прибывший из Верхнего мира на невидимых крыльях неба. Поселился недавно, но успел завоевать уважение драу.

– Я не удивлюсь, если мы найдем там старину Джадога, – мечтательно заметил комдив. – В мертвом виде, конечно. Вроде бы я своими глазами видел его труп, а ты? Представляешь, тебя станет домогаться настоящий зомби!

Гоблины вежливо засмеялись. Федр захлопнул папку с документами Волосебугу.

– Завали пасть, сир даггеран! – окрысился он и скрипнул от досады зубами. – Этот гоблин погиб смертью храбрых!

– Ну да, погиб. Но ведь зомби живут среди нас…

Федр свирепо уставился на гоблинскую депутацию, и воины предельным напряжением челюстей удержались от хохота.

– У зомби, чтобы вы знали, половая функция полностью атрофирована! – заявил политсоветник.

– И в каком манускрипте ты это прочитал, колдун доморощенный? – заинтересовался орк.

– Все, ты пошутил, я посмеялся, тема Джадога закрыта. Что вы предлагаете, парни? Пойти в халупу отшельника и расспросить его о житье-бытье?

– Ну да, ведь это может быть Квакваса, – сказал Цаво. – Наш испытанный брат по оружию. Он падал в круг Номмо рядом со мной.

Бывший кладовщик и овощевод на удивление быстро привык к армейским будням и почти не жаловался на утрату имущества. Как видно, шаманская боевая выучка крепко в него въелась.

В бытность каптенармусом у Черного Шамана, Цаво водил шашни с пронырливым погонщиком черепах Кваквасой. Судя по сведениям, собранным среди гоблинов, Квакваса был не самым желанным участником экспедиции за золотом. Мелочный, подлый, склонный к предательству. С другой стороны, перековался же Боксугр и прочие мятежники – вон какие стали примерные солдаты. Тянут лямку и подлостей командирам не чинят.

– Мне докладывали, что это подлый мерзавец и клеветник. Ему не место среди благородных рыцарей кинжала и арбалета.

– Я возьму его на поруки, – заверил Цаво.

– К тому же это наверняка не Квакваса. Потому что тот не способен вызвать уважение драу, – добавил тихим голосом Рож. – Разве что презрение.

– Ладно, идемте.

– Я с вами, сир, – выскочил откуда-то Онибабо. Как видно, он опасался, что его покровитель может отправиться в Верхний мир самостоятельно, забыв о своем верном тувлюхе. Как и предполагал Федр, доброволец не признал в Пунай своей невесты. Хуже того, отважный покоритель круга Номмо заметно побаивался корпулентной красотки.

Военачальники возглавили гоблинскую миссию и покинули расположение армии. До нужного края плато было всего полмили. Старые здания там успели разобрать на стройматериалы, так же как и защитную стену. Ярко сияли пограничные лампионы, что сразу напомнило Федру пребывание в Эззматской Скале.

Из древних обломков гоблин-прорицатель соорудил кособокое жилище и покрыл его обрывками циновок. Через ржавую трубу курилась струйка дыма.

При звуках мерной поступи лучших представителей Заковой «сотни» из дверного проема, завешенного дерюгой, высунулась физиономия гоблина. Сначала он недоверчиво прищурился, затем у него отвисла челюсть, и он подхватил ее волосатой ладонью.

– Господин, тут наши соотечественники! – крикнул он и пропал в полумраке.

Гости, расположившие полукругом перед лачугой прорицателя, переглянулись.

– Я видел этого типа раньше! – воскликнул Зак. – И даже догадываюсь, кто этот загадочный медиум!

– И я догадываюсь, – подхватил политсоветник.

Но озвучить свои догадки Дуумвирату не удалось. Из халупы величественно выдвинулся высокий седой гоблин с гордо посаженной головой.

«Волосебугу! – прошелестело среди золотоискателей. – Даггеран!»

– Минджуку, что же ты не позвал наших славных соплеменников к столу? – послышались слова откуда-то сбоку. Сам Волосебугу рта не открывал. – Откуда прибыли в Уст-Нату, друзья?

Все повернули головы на звук, но там находился только Онибабо. Тувлюх растерянно озирался, словно хотел увидеть говорящего у себя за спиной. Но видел лишь верхний край волшебной резной доски, по-прежнему привязанной к спине.

– Чревовещатель!.. – загомонили восхищенные гоблины.

– Это верно лишь наполовину! – подтвердил бывший даггеран Даггоша. На этот раз вместо него говорил гладкий валун у входа в жилище. – Вещает не чрево мое, но сошедший ко мне дух Номмо. Из какой вы диаспоры, друзья?

– Старик, разве ты не помнишь нас? Мы служили в твоей гвардии, – сразу внес ясность Зак. Комдив постарался не показать, что колдовские фокусы Волосебугу хоть как-то впечатлили его. – Я новый даггеран Даггоша Маггут, это – наш теневой лидер Твердоствол. Находимся тут в служебной командировке. С дружественным визитом.

Волосебугу на миг нахмурился, и Федру показалось, что глаза старика под седыми бровями полыхнули ненавистью. Однако на лице бывшего даггерана при этом расцвела просветленная улыбка – и политсоветник понял, что грубо ошибся. Либо бывший даггеран, как политик со стажем, умело скрыл свои истинные чувства.

– А ты тут неплохо устроился, – продолжал черноорк. – Драу тебя уважают! И говоришь чудно. Помнишь, как тебя Шаман сюда скинул? Так вот, проклятый мятежник наказан аналогичным способом, можешь утешиться! И сделал это я, вот этими руками!

Беседа отшельника с гостями затянулась часа на два. Гоблины открыли мешки, достали пищевые и питьевые припасы. Бывший даггеран с горячим интересом расспрашивал правителей о тяготах управления страной, а простых гоблинов о том, как им живется при новой власти.

Говорить самостоятельно Волосебугу разучился с момента попадания в Нижний мир. Ему еще повезло, что судьба не разлучила старого колдуна с верным Минджуку, который взял на себя все тяготы по обустройству быта в незнакомой стране. И с местом жительства тоже повезло, – натовцы издавна толерантны к различным расам и ценят соседей за их качества, а не цвет кожи и форму черепа.

– Выйдем-ка, – сказал Федр черноорку, когда хозяин отвлекся на рассказ о принципах строительства «домов» из обломков зданий и прочности готовых построек.

– Куда еще? Я только привык к его пойлу, – заворчал Зак.

– Ты заметил, как он ненавидит Шамана? – прошептал за пределами халупы политсоветник. – Я вижу в нем нераскрытый потенциал мстительности! Волосебугу снедает стремление уничтожить врага, который сверг его с трона.

– Разве? Что-то я не заметил такой бури эмоций. Это пожилой, умудренный опытом гоблин, занявшийся на пенсии прорицательством и чревовещанием. Не худо устроился, кстати, возьми на заметку.

– Мы должны принять его в твою «сотню». На повышенный оклад, как заступника гоблинов и полкового колдуна.

– Фундис не согласится. И Хино тоже, зачем ей конкурент на почве магии? Сам он тоже, думаю, будет против.

– Мы выплатим ему жалованье. А патиссонов у нас и на десять новых солдат хватит, с голоду не помрет…

– Ты чего разбазариваешь государственный бюджет? – рассердился черноорк. – Сам же знаешь, страна у нас нищая. А Минджуку куда девать прикажешь? Он же за хозяином увяжется, как пить дать.

Федр уселся на гладкий валун перед хибарой Волосебугу.

– Успокойся, брат! Поставим задачу Боксугру, чтоб штрафовал его по своей проверенной методике. Минджуку еще и в долгах останется.

– Я готов отправиться в поход бесплатно, – сообщил камень под Федром голосом старого колдуна. – И я знаю, почему ваш испытатель не смог вернуться обратно. Это же я когда-то вырезал руны на доске и умышленно допустил брак, чтобы враги не смогли воспользоваться моим трудом. Но я знаю, что надо исправить в письменах.

Военачальники в немалом смущении уставились друг на друга. Наконец Зак плюнул и поднял руку, сдаваясь:

– Грязь с вами, парни. Но с Хино я толковать на эту тему отказываюсь.

Федр ободряюще похлопал камень по боку.

– Беру это дело на себя, сир чревовещатель.

* * *

– Мы договорились о церемонии предсказания с местной старшей жрицей, – сообщила под вечер Хино.

Солдаты, гомоня, расположилась на трапезу в столовой. Места хватило не всем, часть воинов разбрелась с посудой между постройками. Хино уселась за длинным низким столом, в компании военачальников. Младший повар подал ей серебряное блюдо с яствами, особое место среди которых занимал печеный патиссон, и поклонился, отступая. Жрица Ллот не удостоила его вниманием, так же как и пищу.

– Что-то твоя суженая плоховато выглядит, – прошептал Федр, наклонившись к комдиву. – Тоскует по горячей ласке? Не помогают патиссончики, что ли?

– Иди к демонам, мужик. Ты с Фундис уже потолковал насчет Волосебугу?

– Ночью собираюсь.

– Ну да, чем же вам еще заниматься… Овощи-то – не в коня корм, как видно.

– Сам иди к мамке-Грязи, братишка.

Маджаи приняла заявку фаворита без энтузиазма. Ей совершенно не хотелось привечать престарелого гоблина, к тому же чревовещателя и конкурента жрицы Хино. Только утверждение Федра о том, что Волосебугу ненавидит мятежного Шамана и готов положить за его убийство свое здоровье, удержали девушку от немедленного отказа.

– За нами и так уже тащится целая орда бандитов из Верхнего мира, – раздраженно заметила маджаи. – Скоро их будет больше, чем драу. А едят они уже столько же!

– Они не бандиты, Зак уже их амнистировал, – возразил Федр. – К тому же Цаво ты сама рекрутировала.

– Он оплатил свое содержание патиссонами! А твой любимый Люмьен меня вообще пугает. Черный и скользкий стал как пиявка. Того и гляди укусит и выпьет кровь.

– Зато от него пользы много. Он меня от смерти спас!

– Все, заткнись, пока я тебя не выгнала, – зашипела Фундис и прижала ладонь к губам политсоветника. – Даже не знаю, что ты будешь сейчас для меня делать, так разозлил!..

С утра Хино, Фундис и еще несколько важных женщин-драу отбыли на церемонию предсказания, а воинство принялось сворачивать лагерь. Хоть и приятно было погостить в мирном старинном городе, но ратные подвиги звали в дорогу.

Депутация отсутствовала до полудня, а когда вернулась, все поняли – новости неутешительные. Очевидно, натовцы по итогам предсказания отказали гостям в военной помощи.

– Выдвигаемся! – провозгласила Фундис на весь лагерь. Проходя мимо Федра к загону с рапторами, она отрывисто бросила: – Прихватишь своего старого пройдоху со слугой. Пусть пока в обозной черепахе посидят. Так Хино приказала, – добавила она вполголоса и от злости стегнула раптора стеком. – Что-то было в предсказании на их счет, я не поняла.

– Да что случилось-то? – Федр постарался скрыть довольную ухмылку.

– У Хино проблемы после нападения паокаев и закрытия «воронки» в Ядро. Ее магические силы подорваны… Но солдаты об этом знать не должны, понял? Не хватало нам еще паники среди личного состава. У нее все наладится, твой гоблин нам поможет.

– То есть мы теперь не прикрыты защитной магией? – пробормотал Федр.

К счастью, маджаи его не расслышала из-за рева вороного раптора, который застоялся в загоне и радостно приветствовал лихую наездницу, вскочившую в седло.

Глава 9

Зака одолевает золотая лихорадка. Голодные игры или беги, гоблин, беги!

Исполинский кратер, на террасах которого раскинулся мертвый город Чед-Насад, казался бездонным. Кое-кто из географов Подтеменья считал, что пропасть распахивает свою жуткую глотку в самое Ядро. И не без основания – порой снизу доносились нечеловеческие вопли и вставали столбы ядовитых испарений, мерцающих призрачным светом.

Но некому было бояться этих ужасов. Некогда населенный выдающимися магами, Чед-Насад, называемый также Городом Мерцающих Сетей, сейчас лежал в руинах. За приверженность местных магов к некромантии он был практически полностью разрушен во время Войны Паучьей Королевы. Победители сровняли стены с землей, а дома и башни превратили в груды камня.

Сейчас развалины города затягивали буйно разросшиеся ядовитые грибы, мхи да лишайники, но остовы самых величественных зданий все еще выпирали из этого царства подтеменной растительности. Сохранились и древние проспекты – частично заваленные обломками, они до сих пор поражали шириной и идеальной прямолинейностью.

Маджаи Фундис наотрез отказалась вводить войско в пределы бывших городских стен. Если бы не утомительный марш – почти сутки в гору – она бы вовсе не разрешила устроить здесь привал. Но солдаты были измотаны до предела, нуждались в горячей пище и полноценном сне.

Волосебугу по приказу Хино пришлось прорицать будущее армии на сегодня, однако старик был утомлен и ничего толком не разглядел. Несмотря даже на то, что Федр торжественно вернул новому золотоискателю его волшебные записки и причиндалы. За исключением жезла, конечно. Потому что с хорошим боевым оружием должен работать профессиональный солдат.

Зак рассказал товарищу по секрету, что из Ядра в ауру Хино проник некромантский вирус, который поразил способности жрицы к колдовству. Чтобы обезвредить вирус, требуется что-то более мощное, чем заговоры провинциальных жриц Паучьей Королевы.

– Кровавый обряд, например, – туманно высказался Маггут.

– Драу помешались на крови, – возмутился Федр. – Надеюсь, жертву для обряда выберут не из нашей «сотни»!

Лагерь разбили в подходящем месте возле дороги. Кроме просторной площадки, здесь имелся огороженный низким каменным заборчиком загон, почти целые сараи, два колодца с чистой водой. Судя по найденной медной табличке, во время расцвета Чед-Насада тут находился постоялый двор.

Истосковавшиеся по отдыху воины моментально обустроили бивак. Рапторов накормили, стреножили и приковали к кольцам, вмурованным в стену загона. Бульку, стрекоз и верховых хорхоев разместили в сараях, а черепахи отлично чувствовали себя и под открытым небом.

Уже через полчаса над палатками потянулся аромат гороховой похлебки с вялеными хвостами ящериц. Хлопнула затычка, извлеченная из бочки с элем. Несмотря на зловещее соседство, жизнь в многонациональной армии текла своим чередом.

Во время ужина Зак бросал пытливые взгляды в сторону руин. В зрачках его нет-нет, да вспыхивал азартный блеск.

– Федр! – не вытерпел он наконец. – Мы должны туда наведаться.

– Зачем это?

– Странный вопрос. Конечно же, за богатствами. Хино сказала, что этот городишко раскатали по камешку, даже не разграбив! Смекаешь? Просто забросали гигантскими файерболами из катапульт. Боялись заразиться некромагией, нарваться на зомби и все такое.

– А ты, значит, не боишься?

– Прошло триста лет, братишка. Зомби давно сгнили, магия развеялась в воздухе.

Федр вспомнил, как сложно было держать круг Номмо всего-то десяток минут, как легко лишилась армия магической защиты из-за ее утечки в Ядро, и кивнул.

– Наверно, ты прав. Магия штука недолговечная.

– Вот! А золотишко мертвых чед-насадок нам уж точно не повредит. Не знаю как тебе, а мне надоело считать флорины, которые словно подачку бросает Хино.

– Да их и потратить-то не на что… Хотя и мне это порядком надоело! Пойдем вдвоем?

Зак помотал головой.

– Нет. Вдруг сокровищ окажется много? Возьмем с собой мою «сотню». Ребята проверенные, к тому же граждане Даггоша. Не сдадут эльфийкам в самый последний момент, как здешние подкаблучники. Наши-то понимают, что комдивом должен быть мужик.

– А политсоветником тем более. Женщинам в политике не место.

– Точно, брат. Надо только разработать план.

– Он уже готов! Смотри. – Федр облизал ложку и начал ею показывать: – Сначала ползком по той вон канаве перемещаемся к тому пролому. Потом перебежкой к выводку гигантских опят, затем к поваленной статуе старика в сомбреро. А дальше нас уже не будет видно… Двигаться будем поодиночке, будто отошли по нужде.

– Отличный маршрут! Я уже почти чувствую, как золотишко оттягивает мои карманы.

– Карманы набивают любители, брат комдив. Профессионалы добывают сокровища сундуками!

– А с сундуком золота мы тут же вытряхнем из Волосебугу, какой руны не хватает на доске Онибабо, и вернемся домой. Верно я рассуждаю?

Федр только хмыкнул в ответ.

* * *

Через час, когда большинство воинов-драу уже видело первый сон, в дренажную канаву нырнул небольшой отряд стремительных теней. В руке у каждого обладателя тени имелся какой-либо шанцевый инструмент, а на спине болтался пустой мешок. В карманах хранились осветительные кристаллы, а в душах пылало неодолимое желание разбогатеть.

– Кажется, все тихо, – сказал комдив, когда золотоискатели выстроились неровной цепочкой в тени гигантской поваленной статуи. На голове у нее оказалось не сомбреро, а черный, как душа некроманта, нимб. – Повторяю еще раз. Не разбредаться, не отставать, приказы выполнять четко и без раздумий. Помогать товарищам в случае опасности. Смотреть в оба. Мы с политсоветником в авангарде, замыкающий – Боксугр. Всем понятно?

Гоблины вполголоса сказали «так точно, сир!». Лишь Пуп, истово вращая бельмом, издал привычное «П-п-пуу», да бывший отшельник Волосебугу молча потряс саперной лопаткой. Его взяли с собой исключительно для прозревания опасности, а лопатку дали самую легкую.

– Тогда вперед!

Пробравшись между двумя грядами колотых кирпичей и скользнув под единственную в районе целую арку моста, отряд золотодобытчиков попал в начало прилично сохранившейся улицы. Дома на ней строили из гранитных блоков, поэтому бомбардировка файерболами лишь выбила окна да проломила крыши. В провалах окон сидели голокожие крысы. Они коротко попискивали, будто переговаривались, и провожали экспедиционеров красными глазами. За столетия крысы совсем разучились бояться двуногих существ, и это было хорошим знаком.

По команде Маггута Рож и Цаво заглянули в наиболее богато выглядящее здание. Добыча оказалась невелика – ветхий обрывок некогда роскошного ковра да помятая бронзовая подставка для лампиона. На подставке сохранились скудные чешуйки позолоты, поэтому ее сунули в мешок Пупу. Следующая вылазка принесла серебряную рюмочку размером с наперсток. Еще одна – пригоршню медных монеток и обгоревшую вставную челюсть с зубами из светлого металла. Федр был уверен, что это всего лишь гномья нержавеющая сталь, но солдатам об этом не сказал. Пусть считают, что нашли серебро.

Так, собирая малоценную чепуху, отряд продвигался вперед. Мешки потихоньку наполнялись, однако настоящим богатством и не пахло. Как вдруг шуршание шагов дополнилось новым звуком. Кто-то чихнул. Золотоискатели замерли.

– Эй, кто здесь? – окликнул Зак. – Где ты? Выходи по-хорошему.

– Не могу выйти. Я неживая.

Голос донесся сверху. Все задрали головы. С края разрушенной крыши на отряд пялилась жуткая морда каменной горгульи. Острый раздвоенный язык из её рта торчал на целый локоть, а вместо глаз были вставлены светящиеся кристаллы.

– Матерь Грязь! – облегченно сказал Федр. – Волосебугу, признавайся, твои шуточки?

– Это не шуточки. Я прозреваю близкое сокровище.

– Где?

– Мы должны пройти сквозь дом, который я охраняю, – сообщила горгулья. – То есть вы должны пройти через дом, который охраняет она. В смысле…

– Да поняли, поняли, – сказал Зак, первым влезая в оконный проем.

Изнутри дом выглядел куда хуже, чем снаружи. Потолочные перекрытия пробиты насквозь. Повсюду разломанная мебель, осыпавшаяся штукатурка, битая посуда. Опаленные колдовским огнем кости, слипшийся пепел сожженных книг. Бесформенные нашлепки плесени мерцали мертвенной зеленью, под ногами метались крысы. Пахло пылью, к лицам липла паутина.

Бедолага Пуп умудрился наступить на гвоздь, а Зак долбанулся лбом о свисающую на цепи клетку. В клетке на холмике из желтых перьев лежал птичий скелет с почти человеческим черепом и двупалыми ручками. Комдив в сердцах хотел сорвать клетку и растоптать, но скелетик низким голосом сообщил, что в нем горячо нуждается отшельник Волосебугу. Недовольный Зак помянул каменные титьки Матери Грязи, а клетка перекочевала в мешок Минджуку. Тот немедленно заявил, что больше ничего в мешок не влезет, и разные подстаканники можно ему больше не подсовывать.

Когда всем стало казаться, что они заблудились в этом доме-склепе, впереди забрезжили отблески золотого сияния…

Сразу за выходом из дома открылась широкая площадь, вымощенная каменными брусками в виде рыб. С трех сторон ее окружали разрушенные строения, а с четвертой, дальней, она обрывалась в пропасть. Подле самого обрыва стояли высокие металлические колья, на них и было натянуто то, что так загадочно мерцало – золотая мелкоячеистая рыболовная сеть.

– Вот оно, сокровище! – благоговейно проговорил Зак.

– Осторожней! – голосом отшельника Волосебугу прогудела каменная урна неподалеку. – Я слыхал прорицание на тему рыболовства: «Забрасывая сей невод, помни: иной выловит им несметные богатства, а иной – неисчислимые беды!». Посмотрите вокруг и подумайте о судьбе города, не внявшего сему пророчеству…

– И причем тут сеть из Чед-Насада? – отмахнулся Боксугр. – Ты в Уст-Нате жил, а здесь вообще другой город.

Золотоискатели дружно согласились с этим веским доводом и пропустили грозное предостережение мимо ушей. Радостно перекликаясь, они приблизились к сетям.

Увы, тут же выяснилось, что сети на самом деле не золотые, а сплетены то ли из рыбьих пузырей, то ли из водорослей. Золотое мерцание изливали не они, а сам воздух вокруг них.

– Похоже, заклинания здесь не распадаются со временем, – заметил Федр. – Что-то мне эта колдовская выносливость не нравится.

Однако его никто не слушал. Гоблины разбрелись вдоль волшебного невода, выискивая в нем хоть какие-нибудь ценности. Вскоре раздался восторженный рык. Издал его Маггут.

Весь отряд мигом оказался рядом с удачливым комдивом.

Орк широко улыбался. В сети перед ним зияла прореха, точно какой-то вандал вырезал из волшебной ткани приличный кусок. Но восторг Маггута вызвала, конечно же, не дыра. Подле самой мостовой в сетях застряла маленькая красивая фигурка – золотая рыбка с тельцем как у пескаря. По-настоящему золотая, сомнений не возникло ни у опытного Боксугра, ни у придирчивого Цаво.

Насладившись завистью и восхищением подчиненных, Зак опустился на одно колено и протянул руку к рыбке.

– Брат, ты уверен, что ее надо брать? – опасливо спросил Федр. – Наш пророк сказал, что здешние жители выловили этими сетями кучу проблем, поэтому город и опустел. Может, ну ее к демонам?

– Беды для неудачников, – уверенно ответил Маггут. – С этого анчоуса начнется богатство Даггоша. Это фундамент будущего миллиона!

Он ухватил рыбку за хвост и потянул. Фигурка выскользнула из светящейся ячейки на удивление легко и тут же со звоном упала на брусчатку.

– Тяжелая! – удивился Зак. Он потянулся поднять ее и вдруг с воплем отшатнулся. – Грязь и тина! Она растет!

Но его комментарии запоздали. Все и так видели, как вынутый из сетей «анчоус» начал стремительно увеличиваться в размерах. Никто и глазом не успел моргнуть, а перед ними уже возвышался, щелкая зубами, золотой монстр.

Монстр походил на гигантскую кистеперую рыбу, вроде латимерии, только длинную и гибкую. Толщиной он был с карликового гиппопотама, а длиной шагов пять. Чешуйчатое тело с восемью плавниками-ногами и рыбьим хвостом украшала здоровенная щучья пасть. Кокетливые мягкие рожки с кисточками на концах, четыре пары длинных подвижных усов, козлиная бородка, конская грива и крупные осмысленные глаза – скорее человеческие, чем рыбьи – довершали портрет.

Чудовище обвело отряд заинтересованным взглядом, скрутило усы кольцами, кровожадно облизнулось и приказало:

– А теперь бегите!

Издав предельно искренний вопль ужаса, золотоискатели бросились наутек. Но не все. Пройдоха Рож схватился за сердце, упал на землю и притворился мертвым. Это оказалось стоящей тактикой. Чудовище перепрыгнуло через него, даже не сбавив хода. Однако когда Цаво решил повторить маневр соратника, монстр быстрым движением лапы сковырнул его и сердито рявкнул:

– Бежать, я сказал! Вон по тому проспекту!

Цаво припустил, как ошпаренный.

Рыба удовлетворенно расправила жаберные крышки и шипы на спине, а потом устроила веселые старты всем, кто под плавник подвернулся. Она преследовала бесстрашных воинов неторопливо, но неуклонно. Для нее не существовало преград. Она с одинаковой легкостью бежала по земле и по стенам, скользила под одними преградами, а другие перемахивала изящными прыжками. Она то обгоняла жертв, то отставала, то от избытка сил кувыркалась в воздухе. Любые попытки свернуть в проулки или спрятаться среди развалин рыба пресекала. И время от времени издавала леденящий кровь хохот, радуясь веселой охоте.

Волосебугу, несмотря на почтенный возраст, драпал от опасности наравне с молодежью.

– Эй, – выдохнул на бегу Зак. – Чревовещатель хренов! Пора заступиться за воинство! Останови проклятое чудовище!

– Невозможно! – прозвенела в ответ саперная лопатка. – Эта тварь родом из самого Ядра. Больно уж древняя. Я за нее не отвечаю! И вообще, во всем виноват ты, алчный мальчишка! Так-то не слушать мои предсказания! А еще в даггераны вылез. Вот сам и останавливай!

Федр мчался в середине отряда. Он решил, что злобная рыбина, насладившись преследованием, начнет хватать жертв, начиная с краев, а значит, до него доберется в последнюю очередь. Возможно, так бы и случилось, но тут отчаянно завопил бельмастый Пуп. Бедолага, недавно проткнувший ступню, бежал самым последним, отставая сильнее с каждой секундой – и наконец упал. Отряд не заметил потери бойца, но Федр все-таки был командиром. Он замедлил ход, развернулся и бросился назад, спасать солдата.

Он опоздал. Чудовище, вызвав небольшой камнепад, спрыгнуло с крыши и замерло перед неудачником.

– Возрадуйся, судьба распорядилась так, что ты будешь первым, – прошипела «рыба». – Но прежде чем я тебя проглочу, ты должен сказать свое последнее желание. Таков закон. Говори!

– Оставь его в покое, моховик! – крикнул Федр и выхватил кинжал.

Чудовище молниеносно переместилось к нему и сшибло на землю, придавив грудь плавником-ногой.

– Молчи, несчастный. Твоя очередь еще не пришла. Но так и быть, станешь следующим.

Федр попытался ткнуть рыбину кинжалом, однако лезвие скользнуло по золотистой чешуе, даже не оставив царапины. Монстр шевельнул головой. Два уса, извиваясь как змеи, метнулись к лицу политсоветника и замерли напротив его глаз. Концы усов были острыми, словно иглы.

– Замри, или ослепнешь! Если готов лежать смирно, кашляни.

Федр кашлянул.

– Прекрасно. Итак, – монстр повернулся к Пупу, – говори последнее желание. Оно может быть абсолютно любым. Нельзя просить лишь помилование или вечную жизнь. Обычно выбирают выпивку и секс. Впрочем, я либерал, оказывать давление не в моих правилах. Решай сам.

– П… П-п-пуу…

– Будь добр, повтори, я не разобрал.

– П… П-п-пуу… П-п-пуу!..

– Он что, издевается? – озадаченно спросила рыбина у Федра.

– Нет. Просто заика.

– Заика! Гэддо жоре ассахат! Но ведь я не смогу его проглотить. Я теперь вообще никого не смогу проглотить! Гэддо жоре азбулайм!

– То есть пока этот парень не объявит тебе последнее желание, ты будешь голодать?

– Вот именно, – подавленно ответил монстр. – Таков изначальный закон. Ну зачем я выбрал этого лишенца? Там такой упитанный гоблин сам под ноги свалился. Гэддо жоре…

– Сочувствую, – сказал политсоветник.

– Как зовут? – строго спросило чудовище и легонько надавило на живот Федра лапой.

– П… П-п-пуу… проблеял гоблин.

– Да не тебя, лишенец.

– Федр.

– Федр? Этруск, полагаю.

– Э-э-э…

– Точно, этруск, – заключило чудовище и приподняло лапу, разрешая Федру подняться на ноги. – Вечно вы мямлите, когда надо быть собранным и уверенным в себе. Только и годитесь баб трахать. А здесь-то что делаешь? Женщин тут триста лет как не осталось.

– Вообще-то мы идем войной на Эззмат. А сюда завернули за сокровищами.

Чудовище саркастично фыркнуло.

– Какие сокровища, этруск? Последняя война дорого обошлась Чед-Насаду. Все богатства граждан были конфискованы на нужды обороны и растащены жадными купцами. Но и эти средства быстро кончились! А Эззмат, я слышал, город густонаселенный, есть где погулять. – Чудовище облизнулось. – Как думаешь, Федр, много в нем заик?

– Когда я был там последний раз, ни одного не встретил.

– Говорю же, отличный город! Стало быть, решено. Иду с вами в Эззмат. Когда этот человек…

– Он не человек вообще-то, – заметил Федр. – Он гоблин.

– А гоблины, по-твоему, звери? Ты этот расизм брось, не люблю! Так вот, когда он заговорит и скажет последнее желание, я его съем, а потом уж вам придется поискать мне еду. Рабов много ведете?

– Ни одного.

– Жаль. С рабами проблем меньше. Их о последнем желании можно не спрашивать. Значит, придется принимать в жертву по одному солдату в сутки. Надеюсь, войско не кончится до Эззмата… Слушай, этруск, а ты почему ко мне по имени не обращаешься? «Великий и Ужасный Кто-то Там» например.

– Я его не знаю.

– Что, правда? Н-да, темные времена настали, бескультурье торжествует в массах. – Чудовище заметно огорчилось. – Ну, хотя бы догадываешься, кто я такой?

– Думаю, морской дракон! – сказал Федр.

– Почти угадал! – Чудовищу определенно понравилось сравнение с драконом. – Я Золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти. Древний полубог. А вернее, на-две-трети-бог! – явно прихвастнул Ил-Лаарт, пользуясь неосведомленностью собеседника.

– Рад знакомству, – не моргнув глазом, соврал Федр.

– А что тебе остается делать? Ладно, созывай своих воинов. Хватит им прятаться. А ты, дружок, садись на меня верхом, – приказал Ненасытный Пожиратель Плоти дрожащему Пупу. – Отныне мы с тобой будем неразлучны. Стану пытать тебя, пока не услышу, чего хочешь…

* * *

Федру пришлось пустить в ход все свое дипломатическое мастерство, чтобы Фундис в одночасье не скормила Угрю всю Закову «сотню» или не порубила ночных золотодобытчиков на аккуратные мясные бруски. Только очевидная мощь Ил-Лаарта и его обещание круглосуточно патрулировать границы воинства – тварь явно не собиралась делиться ни с кем своей будущей едой, – примирило маджаи с тупостью подчиненных.

Более того, даже инициатор вылазки Зак избежал понижения в звании, хотя все добытые ценности и реквизировали.

Так или иначе, Угорь с Пупом на спине начали дневной переход в составе армии. Не связанный воинской дисциплиной, Ил-Лаарт фланировал то перед армией, то позади нее, а то мастерски прыгал по склонам или через бездонные расселины. Вел активный образ жизни, в общем.

С Люмьеном у Ил-Лаарта установился нейтралитет. Кто победит при открытом столкновении, было непонятно, и каждый предпочитал «не замечать» другого. Гомункулус, конечно, смело вступил бы в сражение с золотой рыбой, получи он такой приказ, но военачальники воздержались от сомнительных распоряжений. Два полноценных защитника войска куда предпочтительней одного смертельно раненого врага.

Как себя чувствовал Пуп, сказать было трудно. Сидел он, вцепившись в плавник, и порой поджимал ноги, чтобы ступни не бились об камни. Пуп с чудовищем явно не скучали. Золотой монстр время от времени принимался щекотать или еще как-либо мучить «наездника» в попытке разговорить его, и устроил за день два логопедических сеанса.

Ночью он дал жертве полноценно выспаться, а во время дневного марш-броска ни разу не помешал питанию воина в компании сослуживцев. Словом, Ил-Лаарт вел себя хоть и нагло, но при этом гуманно – берег и даже лелеял настоящую и будущую добычу. Похоже, его слова о собственном либерализме не были пустым бахвальством.

– Ваша экспедиция превратилась в серьезную угрозу всему Подтеменью, – сообщила Фундис фавориту после отбоя. – Раньше все эти идиоты, угодившие в наш мир по ошибке, мирно сидели в своих норках, ни во что не вмешивались и проворачивали мелкие делишки. А сейчас что? Каждый день подбрасывают сюрпризы. Да, кстати о сюрпризах… Ты патиссоны на ужин поел? Что-то я не проверила.

– Конечно, целую миску. – Федр вздрогнул и, чтобы отвлечь девушку от плотоядных мыслей, поспешно спросил: – Какие сюрпризы-то? Идем себе, никого не трогаем.

– И кто у вас идет? Нудный старик, почти съеденный заика, злой толстяк, бисексуал, гомункулус, какой-то древний бог-обжора, безбашенный черноорк, сумасшедший гремлин, тупой тувлюх с рунной доской, идиот-человек…

– Я не идиот!

– …Две жирных гоблинши, еще какие-то неумехи – да вы опасный для нашей страны сброд! И ты считаешь это боевым отрядом? С таким контингентом собирался вернуть на родину целый сундук золота?

– Черепах и гиппопотама забыла, – уточнил Федр.

– Ах, гиппопотама! Да-да, это же очень важный золотодобытчик. Тьфу! Засранец он из мокрой лоханки! От черепах есть польза, не спорю, хотя жрут они больше рапторов.

– К тому же Ил-Лаарт – это сейчас не только наша проблема. И не столько…

– Не зли меня! Что ты споришь? Свалились на нашу голову из своего дурацкого Верхнего мира. Нет бы, сидеть там и не путать нам политические карты!

– Между прочим, мы уничтожили войско драйдеров. И еще, это ваш авантюрист присвоил сундук с кордобами светлых эльфов, а вовсе не наш.

– Нет, ну я уже не знаю, что ты сейчас будешь со мной делать! – окончательно вышла из себя маджаи, оседлала Федра словно раптора и вцепилась ему в запястья. – Взбесил-таки, негодяй!

* * *

Спуск оказался еще сложнее подъема. Тропа проходила по карнизу, где едва хватало места для грузовой бронечерепахи. С одной стороны вздымалась отвесная скала, с другой грозила гибелью бездонная пропасть. Над пропастью парили грифы, как бы намекая, что дно все же есть и там иногда появляется пожива для падальщиков. Пешие воины жались к скале, рапторы боязливо порыкивали. Хорошо себя чувствовали только стрекозы разведчиков да Пожиратель Плоти.

Древний полубог с Пупом на спине носился взад-вперед вдоль войска, не разбирая дороги. Ему было все равно – горизонтальная плоскость у него под плавниками или вертикальная. Казалось, он и вверх ногами мог бы бежать с той же легкостью. Видимо, соскучился по движению за сотни лет плена в Мерцающих Сетях. Его выкрутасы нервировали все войско, однако осуждать Угря вслух никто не рисковал.

Так продолжалось до тех пор, пока при обгоне штабной черепахи Ил-Лаарт не толкнул ее случайно чешуйчатым боком. Черепаха пошла юзом по скользкой дороге и остановилась только у самого края обрыва.

– Эй, мужик, поосторожней! – заорал испуганный комдив. – Хочешь сбросить нас в пропасть?

– Я не мужик, – прошипел Пожиратель Плоти.

– Баба что ли?

– И не баба.

Ил-Лаарт, гневно плюясь фонтанчиками цветных искр, умчался вперед.

– Да брось, таких не бывает! – прокричал вслед ему Зак.

– Бывают, – сообщил соратнику вполголоса Федр. – Называются гермафродитами. Особенно много водилось среди древних богов. Сами себя ублажали, сами рожали. Полный цикл.

– Бр-р, гадость какая.

Пожиратель Плоти замер и вдруг бросился обратно.

– Я все слышал! – загремел он, перегородив черепахе путь. – Сами вы гермафродиты! Я – божество и могу быть любого пола! Что это вообще за гуманоидный шовинизм? Готовьте по последнему желанию, проклятые букашки! Когда разберусь с Пупом, приду за вами.

– Да я вообще тут не при чем! – возмутился орк. – Это все Федр придумал. Я и не слыхал ни про каких гермафродитов. Групповая ответственность противозаконна, это тебе любой суд подтвердит.

– Мы же не со зла, – пролепетал Федр. – Зак, а ты-то что несешь? Неужто бросишь своего верного друга в пасть этому чудовищу! Ты хоть и орк, но это бесчеловечно!.. Мы же пошутили! – попытался он воззвать к совести прожорливого гада.

– Стало быть, проглочу вас с милосердной улыбкой, – оборвал перебранку военачальников Ил-Лаарт. – Обоих!

– Чёрные дойки Грязи, – выдохнул комдив, когда Угорь удалился. – Вечно из-за тебя попадаем в неприятности. Вот думай теперь, как его задобрить.

– Ты тоже думай, – отозвался Федр. – Как-никак, даггеран, сотник и комдив. А это значит, сплав решительности и изворотливости! Много возомнившего о себе пескаря в два счета облапошишь.

– Я всё слышу! – донеслось издалека угрожающим тоном.

– Федр, ты мне друг, но пора бы тебе заткнуться! – вспылил Зак.

– Молчу, молчу…

К счастью, дальнейший путь проходил без эксцессов. Да и Пожиратель несколько поостыл – то ли пресытился бешеным движением, то ли пожалел своего «наездника», для которого скачки над обрывами стали серьезным испытанием желудка и вестибулярного аппарата.

Однако окончательно все успокоились, лишь достигнув подножия горы и разбив там лагерь.

* * *

В темноте послышалось возбужденное дыхание. Острые ноготки прошлись по голой спине Федра, передвинулись на ногу, добрались до ступни и игриво почесали пятку. Потом ногти исчезли, но за эту же пятку бережно ухватились зубы и начали покусывать. Первое время было даже приятно, однако укусы становились все сильнее, сделались болезненными. Федр отдернул ногу и сердито спросил:

– Фундис, ты что, не поужинала?

– Я не Фундис…

Из темноты выплыло бледное лицо зомби Джадога. Со времени последней встречи оно сильно изменилось: вместо глаз у гоблина-гея были светящиеся кристаллы, а изо рта торчал раздвоенный язык длиной с локоть. Да и тело стало не гоблинским, а каменным, как у горгульи из Чед-Насада.

– Раз ты отказываешься стать моим возлюбленным, я тебя просто съем, – сказал Джадог и раскрыл огромную пасть. – И начну с твоего увядшего банана…

Сдавленно завопив, Федр проснулся. Фундис давно и крепко заснула, после чего в палатку проникла Пунай и силком напоила политсоветника отваром из личинок каких-то жуков, настоянных на грибной браге. Но и от этого экзотического средства пользы не возникло. Только проклятый Джадог в итоге приснился.

Федр натянул штаны, сунул ноги в ботинки и вышел наружу, подышать после кошмара. Лагерь спал, только позвякивали уздечками стреноженные рапторы, да где-то слева за палатками Ил-Лаарт проводил с Пупом очередной логопедический урок. В этот раз он решил использовать похабные солдатские песенки. Терпеливо и негромко Пожиратель Плоти диктовал:

– А сейчас повторяй за мной: «У жрицы тонкие ключицы, но нужен толстый червь для жрицы…»

– П-п-п. Пу-у-у!..

– Ладно, тогда вот это: «Маджаи и воин нагие лежали. Ужасно, ужасно сердилась маджаи».

– Не вздумай, парень, если хочешь жить, – пробормотал Федр.

Палатка Хино была слабо освещена изнутри. Комдив тоже не спал – его могучая фигура обрисовывалась темным силуэтом на ткани. Зак занимался чем-то не вполне понятным. Не то жезл начищал, не то кинжал точил. А может, делал массаж Хино, раз уж ни на что другое не способен? Федр тихонько подкрался поближе и заглянул в щелочку.

Глазам его открылась возмутительная в своем неправдоподобии картина. Орк с пыхтением орудовал иглой и ниткой. Но в руках у него была не прохудившаяся гимнастерка или драный носок, а отрез из волшебного Чед-Насадского невода! Даже отделенный от сетей, лоскут мерцал золотистым светом. Маггут сделал последний стежок, встал и с довольным выражением на лице расправил перед собой рукоделие.

Федр прыснул – в руках у неустрашимого комдива находилось ажурное боди. Зак вздрогнул и свирепо уставился на нежеланного свидетеля.

– Ты чего, брат? – вполголоса сказал Федр, влезая в палатку. Хино спала с глубоко усталым выражением лица. – Решил младшей жрице подарок сделать? Отличное бельишко, кстати, кого хочешь возбудит. Кроме тебя, конечно.

– Ошибаешься, это не для нее, – ворчливо сообщил Зак, отвернулся и начал примерять сетчатое «бельишко» на себя.

Федр оторопел.

– Погоди-ка! Кого ты хочешь соблазнить этим нарядом? Неужели задумал приманить надоедливый дух Джадога и убить его? Если так, буду очень благодарен.

– Не мели ерунды. Я слишком честен и не могу отбивать сердечного друга, пусть даже призрачного, у боевого товарища… – Черноорк насладился замешательством Федра, хохотнул и сказал: – Волшебная сеть защитит меня от колдунов. Хино-то сейчас не в лучшей форме. Кроме того, чародейский «невод» притянет золото и наверняка вернет мне мужскую силу.

Он наконец сумел втиснуться в золотистый наряд целиком. На секунду замер, прислушиваясь к новым ощущениям – и вдруг расцвел.

– Работает! Хренова сеть работает! Ух, какая твердость! Но почему мой «хорхой» стал таким крошечным? – разволновался вдруг комдив. – Эй, а я сам-то не уменьшаюсь?

– Все путем, – успокоил его Федр, – ты прежнего размера. Сам же знаешь, твои причиндалы – бесценный предмет, в теории буквально источник жизни в этом чахлом мирке. Вот сети и прячут их от опасностей. Тараканы выжили при всех катаклизмах, в отличие от динозавров, а ведь тоже были меньше наперстка.

– Ты прав, брат! – сказал заметно успокоенный комдив, но перед этим все же содрал с себя боди и убедился, что изменения в анатомии аннулированы. К сожалению, вместе с положительным эффектом. – Не о наперстке, конечно, а в остальном. Сам-то хочешь примерить?

Федр отрицательно покачал головой. Чед-Насадская сеть и впрямь кардинально минимизировала причиндалы орка за какую-то пару секунд. Кто знает, что станется, если носить боди дольше? Вдруг все напрочь атрофируется?

– Не могу отнимать у тебя такую ценность, это не по-товарищески. Ладно, не буду мешать. Но обещай, если боди приманит-таки мятущийся дух Джадога, ты его развеешь мощным ударом в пах.

– Заметано, брат!

Федр выбрался из палатки Хино и, насвистывая «У жрицы тонкие ключицы», двинулся к себе. Он уже почти дошел, когда его внимание привлекло какое-то движение возле черепах. Там как будто перемещалась, пригибаясь, высокая фигура в одежде с капюшоном. Давние подозрения о шпионе, внедренном в ополчение негодяем Шмурлагом, вспыхнули новой силой. Что, если сейчас злодей совершает диверсию? Насыплет острых камешков да колючек между панцирем черепах и кожей, животные взбесятся от боли во время марша и перетопчут половину войска!

Политсоветник побежал к загону.

Черепахи спокойно спали. Федр заглянул внутрь каждой, осмотрел снаружи. В штабной похрапывал свернувшийся калачиком Отож – ответственный гремлин всегда находился вместе с подопечными. «Может, показалось», – подумал Федр, но тут со стороны Булькиной посудины донесся подозрительный звук. Будто кто-то осторожно сверлил днище. Политсоветник запустил руку в «карман» на внутренней поверхности панциря штабной черепахи и нашарил там массивные кусачки для подрезания когтей. Теперь он был вооружен, почувствовал себя уверенней и смело покинул броню.

– Эй, ты! – рявкнул Федр, грозно щелкнув кусачками. – Стоять! Бросай оружие!

Заворочался разбуженный гремлин, однако посторонний звук стал только громче. Федр бросился к гиппопотаму.

Под лоханью копошилось приземистое существо, не очень-то похожее на длинную фигуру в капюшоне. Толком разглядеть его не удалось. С нетопыриным писком тварь метнулась к Федру. Он отмахнулся щипцами, проворный враг увернулся. Противники закружились в смертельном танце. Злобное существо было лишь немногим больше собачонки, однако пасть имело как у крокодила, а его передние лапы заканчивались тремя острыми загнутыми когтями. На тощем тельце кое-где топорщились желтые перья. Федр никак не мог пнуть или стукнуть тварь. Она же атаковала куда удачней – ее зубы несколько раз лишь чудом избежали встречи с Федровой ногой.

Помощь пришла, откуда не ждали. Перед Федром мелькнула золотая вспышка, и в аккурат на зубастого врага обрушился Ил-Лаарт. Мелкая тварь рассыпалась как спичечный домик, а Угорь пробежался по кругу, подпрыгнул и издал радостный вопль. На спине его, судорожно цепляясь за стоящие торчком шипы, болтался бедняга Пуп.

– Поздравь нас, этруск! – Недавняя обида на человеческий расизм была благополучно забыта. К Пожирателю плоти вернулась обычная жизнерадостность. – Лишенец научился произносить мое имя! Ну-ка, Пуп, говори!

– Ы-ы-ы-п! Ы-ы-ы-т! – разбрызгивая слюну, послушно выдавил гоблин.

Но Федру было не до того. Он присел на корточки и подобрал обломок скелета – конечность с тремя пальцами. Очень и очень знакомую. С костей прямо на глазах исчезала плоть, превращаясь в зеленоватый дым.

– Как думаешь, сир Пожиратель, что это такое?

Ил-Лаарт приблизил щучью морду к костяку.

– А, так это же гровел! Искусственное существо, творение некроманта. С создания таких тварей начинающие чернокнижники учатся поднимать мертвых. Берется скелет или трупик какой-нибудь зверушки, облекается некроплотью и посылается творить зло. В Чед-Насаде для этих целей использовали комнатных сфинксов. Нарочно держали в клетках и морили голодом. Судя по желтым перьям, это он и есть. Если гровел твой, то прости, – добавил Ил-Лаарт. – Я его случайно растоптал. Сам люблю разные мерзкие штуки и понимаю, как он был тебе дорог.

– Так… – зловеще проговорил Федр. – В клетках, значит.

Он убедился, что герметичность Булькиного транспорта не нарушена, а сам гиппопотам почивает как ни в чем не бывало, закинул кусачки в черепаху и зашагал к палатке Волосебугу. Однако вся его решимость устроить праведный суд разлетелась вдребезги, когда столкнулась с реальностью. Отшельник и его помощник стояли около своего шатра и грустно смотрели на длинный разрез, надвое располосовавший заднюю стенку.

– У вас-то что случилось? – сердито спросил Федр.

Волосебугу только покачал головой. Ответил Минджуку:

– Кто-то украл клетку с останками карликового сфинкса. Сир Прорицатель не понимает, какому вандалу они могли понадобиться.

– А ему самому зачем нужен этот скелет? – с подозрением спросил политсоветник.

– Я собирался гадать по его древним костям об успехе нашей экспедиции, – прохлопали в ответ края палаточной ткани. – А сейчас на чем гадать?

– На Булькином навозе! – раздраженно отозвался Федр и отправился спать.

Оглядев напоследок тихий лагерь, – утомленные маршем воины даже не подумали отреагировать на суету и продолжали дрыхнуть, не говоря уж о привычном к шуму зверье, – он откинул полог и скользнул во мрак палатки.

– Что там происходит? – пробормотала маджаи сквозь сон. – Иди сюда, мне холодно.

Глава 10

Кровавая арена. Каратель в деле. Кто подставил даггерана Маггута? Маленький колдун, большие неприятности и настоящая уличная магия.

Этот город шумел днем и ночью, ни на минуту не прекращая веселиться, сражаться, пить и заниматься сексом. Все искушения Подтеменья сконцентрировались в Кор-Наргитте, а по-эльфийски – Вместилище Радостной Боли. Но прежде всего это была столица гладиаторских боев. Все остальное тут с неизбежностью наросло, как ракушки на днище корабля.

Самих коровичей в городе обитало не так уж много, и они были заняты исключительно обслуживанием туристов. То есть удовлетворением самых низменных инстинктов, а также чувств голода и сонливости.

– К сожалению, миновать это гнездо разврата невозможно. Его построили на самом пересечении дорог, – сообщила Фундис, когда впереди показались яркие огни Кор-Наргитта. – Придется встать на денек на окраине, а то ополченцы могут взбунтоваться и дезертировать. Они и так уже пересчитывают гроши, мечтая их потратить. Не женщины, конечно, – с осуждением добавила она.

– А чем женщины хуже? Развлекаться все любят, и ты тоже.

– С тобой развлечешься, как же…

– Солдат можно понять, – гнул свое Федр. – Всю жизнь слушали рассказы старших товарищей и торговцев об этом славном городе, мечтали в нем побывать…

– И ты туда же! Тьфу на вас, мужиков! Пойдете шляться со своим Заком – остерегайтесь некромантских шпионов и вербовщиков. В Яму или Лужу только так загреметь можно. На цепи до смерти просидите. До скорой смерти, я имею в виду. Или в зомби превратят и не поморщатся.

Маджаи спрыгнула с черепахи и кликнула выжлятника. Очевидно, собиралась вступить в город верхом на своем вороном рапторе, дабы сразу вызвать у всех встречных уважение.

«Что за ямы? – подумал Федр. – Лужи еще какие-то».

Армия остановилась в большом постоялом дворе на окраине, заняв не только свободные номера, но и все хозяйственные постройки. Хозяин принялся требовать адекватного возмещения упущенной выгоды, Фундис сослалась на межгородские договоренности. Однако хозяин и слушать не желал о политике. Верхушке армии – маджаи, младшей жрице и обоим сотникам-драу пришлось отправиться на прием к матриарху главенствующего Дома.

Зак и Федр выдали своим золотоискателям дорожные чеки Эльфобанка на тысячу быров и отправились в ближайший кабак. У них-то в карманах звякали полновесные флорины.

Народец в кабаке пировал тот еще. Сплошные грузчики, фурманщики и прочая поденная шваль. При виде военачальников посетители на мгновение затихли, оценивающе оглядели мощные фигуры гостей, их орочьи кинжалы и вернулись к распитию своего пойла.

– Эй, старик, нальешь лучшей выпивки двум усталым путникам? – спросил Зак у пожилого темного эльфа за стойкой.

– Смотря какая валюта! Флорины, даласи, седи, метикалы? Быры, пулы, квачи, лилангени, дорожные чеки? А может, эльфийские золотые кордобы?

– Вот слышу речь не мальчика, но драу, – похвалил кравчего Твердоствол. – И что, часто тут квачами расплачиваются?

– Не твое дело, – посуровел эльф.

Золотоискатели взяли по кружке знакомой им крепкой настойки на перцовом грибе и прошли к свободному столу. Все посетители харчевни как один рассуждали на тему гладиаторских боев. И практически все, если их послушать, были уверены в том, что знают, кто победит в ближайшей праздничной схватке. Только таинственно не называли имени.

– Сколько у нас флоринов? – озадачился Зак.

– У меня сорок три.

– И у меня тридцать! Надо сделать ставку в Яме Кровавой тени. Сорвем куш! Таскать гроши у Хино мне надоело, я не жиголо какой-нибудь.

– Это точно. Те хотя бы отрабатывают в постели.

– Чей бы хорхой пищал, – загадочно ухмыльнулся Маггут и хлопнул по животу ладонью.

– Будет скалиться, мужик. Объясни лучше, что это за Ямы такие. Все уши мне про них прожужжали.

– Местные гладиаторские арены. Их устраивают в карстовых провалах. На склонах вырубают трибуны и ложи, а на дне идет смертельная сеча. Еще есть Лужи Кровавой тени, но там вроде не убивают.

Федр отхлебнул горького пойла и огляделся. Никто не предлагал им сделать ставки, сыграть в рулетку, посмотреть на карточные фокусы или еще как-либо расстаться с деньгами – что настораживало, учитывая репутацию коровичей и города в целом.

– Местные мошенники нас побаиваются, – резюмировал Федр.

Но один смельчак все же нашелся, и это оказался Минджуку, который с деловым видом расположился между золотоискателями.

– Почему не варишь кашу? – нахмурился Зак. – И где Волосебугу?

– Отшельник беседует с Номмо. Прошу добрых сиров выслушать меня.

– Небось прибавку к жалованью хочешь? Все вопросы к Боксугру.

– Он и так все время меня штрафует, – обиделся интеллигентный гоблин. – А у меня есть план обогащения!

За время жизни в Подтеменье Минждуку многое узнал о местных нравах. Он поведал экспедиционерам и о том, о чем умолчала блистательная Фундис, а те с благодарностью выслушали ушлого гоблина.

Поле для получения золота – хоть маленькой шкатулки, хоть целого сундука – тут развертывалось широчайшее. Можно было производить и продавать трупы для темных эльфийских ритуалов. Или порабощать гостей города и продавать их гадальщикам по свежевыпущенным кишкам.

– Это быстрые и надежные методы, лишь бы стража не поймала, – заверил Минджуку. – Но и тогда можно откупиться.

– Значит, предлагаешь бросить наш священный поход во имя добра, забыть о грозящей Нижнему миру гибели и предаться вакханалии убийств и разбоев, – подытожил политсоветник. – Денек-другой покуражимся, пока нас не упекут в местную кутузку пожизненно. А еще вернее казнят с позором.

Минджуку поразмыслил и вспомнил еще пару способов обогатиться. Поскольку в Кор-Наргитте самые глубокие Ямы и Лужи Кровавой тени, то и гонорары у бойцов сумасшедшие. В Ямах бой ведется до смерти одного из противников, но участие почетно при любом исходе. Одна беда – бои проводятся там только по праздникам, а ближайший праздник через месяц. Лужи – что-то вроде цирка, убивать там нельзя, только калечить. Однако и почета бойцам мало.

– Победитель Ямы получает сто золотых кордоб, – заверил волосебуговский помощник. – Только туда всякого биться не возьмут, надо доказать право выйти на арену. В Луже, конечно, такого отбора нет, но и за бой платят раз в десять поменьше. Но ведь сиры не собираются махать мечами как какие-то бродяги?.. В общем, я предлагаю торговать мертвецами, это самое выгодное. За таверной имеется сортир. Можем прямо сейчас поймать там пьяного и начать бизнес!

Однако властный тандем пропустил это кровожадное предложение мимо ушей.

– Лужа, говоришь? – заинтересовался комдив. – Размять, что ли, косточки? Брат, сделаешь на меня ставку?

– Без проблем, – отозвался Федр. – Давай свои флорины. Минджуку, веди нас в самую популярную из всех Луж!

* * *

Владельцы бойцовских арен звались Мастерами Сострадания – за то, что частенько своими руками добивали тяжелораненых или сильно покалеченных гладиаторов, чтобы законно продать труп какому-нибудь магу. Пока Минджуку торговался с одним таким типом за более-менее пристойную очередь сражения в Луже «Звенящая Бронза», а Зака осматривали и ощупывали тамошние лекари, Федр пообщался за кружечкой эля с завсегдатаями местной пивнушки. В собеседницы он выбрал изрядно подвыпившую пожилую даму, и не ошибся.

Выяснилось, что Лужи – не такой уж и отстой, как об этом принято говорить. Поскольку Ямы Кровавой тени работают только по праздникам, в остальное время их владельцы рисковали потерями барышей. Поэтому предприимчивые Мастера Сострадания обязательно владели Лужей, а то и несколькими.

Элитные гладиаторы тоже не отставали. Облачившись в скромные доспехи, нацепив экзотичные маски и взяв псевдонимы, эти умельцы кровопускания вовсю веселили народ в потешных схватках. Настоящие ценители боев валом валили на такие представления. Во-первых, инкогнито большинства гладиаторов не было секретом для понимающих драу. А во-вторых, профессионалы изредка ради удовольствия публики ломали противникам конечности, отсекали уши и носы, выкалывали глаза. Что касается выбитых зубов, то их после каждого бойцовского дня выгребали с арен ведрами.

Пьяненькая матрона по секрету сообщила Федру, что ему здорово повезло. Именно сегодня в «Звенящей Бронзе» состоится выход знаменитого Карателя Узгага. Под маской, разумеется. Он уже давно никого не калечил, и шанс, что это случится сейчас, крайне велик. Однако назвать псевдоним этого достойного убийцы женщина отказалась.

Вскоре вернулись Зак и Минджуку. Комдив был весел, а гоблин не очень. Жадный Мастер Сострадания затребовал в качестве вступительного взноса целую кордобу. Поскольку кордобы у Минджуку не нашлось, делец предложил так называемый «грошовый бой». Боец получает десять золотых лишь за победу. За поражение – вообще ничего.

– Перестань хныкать, Минджуку! – ободрил незадачливого антрепренера Зак. – Против меня выйдет какой-то деревенщина по кличке Пузо. Я разделаю его под орех, вот увидишь. Так что десять кордоб у нас в кармане. Плюс выигрыш от ставок. Какие ставки на меня?

Федр поманил толстенького букмекера-драу.

– Любезный, каковы ставки на бой черноорка Маггута?

– Один к двенадцати, – сообщил тот.

– Круто! – обрадовался Зак. – Зрители меня еще не видели, а уже понимают, что Пузо будет побит.

Букмекер добродушно усмехнулся.

– Вообще-то это против вас, сир.

– Да ну? – удивился комдив. – Стало быть, еще лучше! Наши семьдесят три флорина превратятся в…

– Восемьсот семьдесят шесть, – быстро подсчитал Минджуку. – Это больше восьми кордоб!

– Поторопитесь с выбором, сиры. После объявления боя ставки не принимаются. – Букмекер оставил мятую рукописную программку и поспешил к следующему клиенту.

Федр, потративший часть денег на выпивку, не стал уточнять, что выигрыш будет чуть меньше. Да и будет ли? Такое высокое соотношение зря не появится. Что, если Пузо и есть пресловутый Каратель Узгаг?

– Зацени, мужик! – гаркнул Маггут, изучив программку. – Мой бой последний, самый престижный!

– Мать твою Грязь, – пробормотал Федр и побрёл делать ставку.

Никаких сомнений в судьбе комдива не осталось. Хоть политсоветник и верил в бойцовский талант друга, однако поставил на него лишь пятьдесят флоринов. А остальные двадцать – на Пузо. Нельзя же складывать все флорины в одну корзину.

* * *

Трибуны в шапито «Звенящая Бронза» были заполнены до отказа. Между рядами шныряли проворные хоббиты, разнося выпивку, закуски и аляповатые эстампы, изображающие наиболее смачные эпизоды минувших битв. Утонченным гурманам предлагались отсеченные фаланги пальцев, кончики носов и уши, маринованные в пиявочном соусе – но за них просили золото или на худой конец метикалы.

Федр взял большую кружку «Особой Звенящей» настойки и пакетик вяленых рачков. Минджуку от выпивки отказался, а вскоре и вообще ушел, заявив, что ему дурно от вида крови и тяжелых запахов.

Кровь и впрямь лилась рекой. После каждой схватки униформисты сметали ее веничками из перьев в особые углубления по краям арены, некогда давшие названия Лужам. Федр сначала смотрел на это безобразие с иронией, но мало-помалу заразился общим настроением. Уже к четвертому бою начал орать вместе со всеми после удачного удара или броска, освистывать побежденных и топать ногами в перерывах, подзывая хоббита-разносчика.

Бой Зака был двенадцатым, заключительным. Комдив вышел на арену в чрезвычайно мужественном наряде – кожаные лосины с гульфиком из черепа собаки, косматые наплечники и такие же сапоги из шкуры пещерного козла. Пересекающие могучую грудь ремни с медными бляхами, на голове – шлем в виде бычьей головы. Оружием ему служила затупленная двуручная секира из легкого сплава. Он походил на минотавра, ужасающего и непобедимого, но публика почему-то встретила его появление жидкими хлопками. Видимо, незнакомцев тут не жаловали.

Федр закричал во всю глотку, подбадривая друга, но сразу поперхнулся, когда на арену выбежал Пузо.

Им оказался чистокровный болотный орк, буро-зеленый как жаба и огромный как тролль. Его тело помимо доспехов из шкуры раптора покрывали татуировки и шрамы. У его сапог были железные подошвы, а в каждой руке имелось по обмотанной шерстью дубинке. Лицо закрывала полумаска из проклепанной кожи. Ростом он был почти вровень с Заком, но весом превосходил раза в полтора.

Пузо поднял дубинки над головой и ударил ими друг о друга. Зрители будто спятили – повскакивали с мест и принялись горланить какую-то песню, похожую на гимн или марш. Каждая строфа заканчивалась рефреном: «И тут Каратель Узгаг пробил у него чердак!».

Распорядитель боев дождался конца песни, во время которой Узгаг подбадривал толпу взмахами рук, и протяжным гудком букцины объявил бой.

В ту же секунду болотный орк сорвался с места и в два огромных прыжка оказался рядом с Заком. Дубинки замелькали со страшной скоростью. Зак едва успевал парировать удары своей секирой. От столкновения с ее лезвием шерсть быстро слетела, и на дубинках обнаружились каменные шипы. Полетели искры.

Пузо то наседал, то внезапно отпрыгивал назад, подкидывал дубинки вверх, ловил их и бросался в новую атаку. Он был неутомим, а двигался так легко, будто танцевал с девочкой. Зак стоял на месте и тяжело отмахивался. Противник еще ни разу не задел его всерьез, но это было делом времени.

Наконец гладиатору надоели игры. Он сделал обманный выпад, а когда Зак отбил дубинку, шагнул вперед и протаранил того плечом. Комдив отлетел назад, противник настиг его и ткнул обеими дубинками в лицо. Зак успел наклонить голову, шипы громыхнули о шлем. Каратель нанес мощный удар ногой в живот, Маггут согнулся и опустился на одно колено. Дубинки разом ударили его по спине. Федр зажмурился.

Публика разразилась восторженным ревом, но вдруг, на самой громкой ноте, он оборвался и сменился многоголосым вздохом.

Федр открыл глаза в тот миг, когда титаническая туша Карателя Узгага зависла параллельно арене. Стоя на коленях, Зак сунул секиру между ногами соперника и дернул ее на себя. Подсеченный широкими лезвиями гладиатор грянулся оземь. Зак перекатился по арене и нанес ему сокрушительный удар локтем в лицо. Болотный орк взвыл и закрылся руками. Зак вырвал из его кулака дубинку и несколько раз подряд врезал ему по ребрам и брюху.

Однако Узгаг был настоящим профи. Пока Маггут увлеченно лупцевал его торс, он собрался с силами и саданул ногой по рукоятке валяющейся секиры. Секирой будто выстрелили из баллисты. Она звучно врезалась Заку в бок. Комдив охнул и выронил дубинку. Опытный гладиатор тотчас развил успех – крутанулся на спине, сгруппировался и рывком вскочил на корточки.

В следующую секунду он уже завладел одной из своих потрепанных дубинок и с ревом бросился на комдива. Тому оставалось только сорвать с головы шлем, чтоб хоть чем-то защититься от разящих ударов противника. И скоро Зак дождался своего мига удачи. Его измятый шлем, утративший один рог, сумел миновать защиту и врезался Карателю в переносицу. Гладиатор пошатнулся, неловко поднял свободную руку, защищаясь. Зак не растерялся и пробил с ноги в пах противнику. Оглушенный и потерявший соображение от боли, тот грохнулся на арену. Дубинка выпала из его обмякшей ручищи.

После этого Каратель Узгаг больше не помышлял о сражении. Он перекатился на живот, съежился и закрыл голову руками. Комдив плашмя врезал подхваченной секирой по заднице фальшивого Пуза, а затем от избытка чувств с размаху вогнал лезвие между каменными плитами арены. Лезвие от удара лопнуло. На беду Карателя, он в этот миг поднял голову, чтобы глянуть на соперника. Отскочивший от плит обломок секиры чиркнул его по виску и как бритвой перерезал ремешки полумаски. А заодно отхватил и крупное волосатое ухо!

Пузо заревел от боли. Увидев кровь, Зак возбудился, оседлал противника и приготовился отмутузить его в хлам.

– Сдаюсь! – заголосил орк. – Уберите от меня этого маньяка!

На арену выскочили униформисты, совместными усилиями оттащили комдива от соперника. Побежденный Каратель Узгаг попытался встать на ноги самостоятельно, но не смог. Его подхватили под руки и увели.

Тяжело дыша, Зак преклонил колено, подобрал что-то, выпрямился и обвел трибуны пылающим взглядом. Увидел Федра и швырнул находку ему.

Оттолкнув зазевавшегося разносчика, Федр бросился на перехват.

Бросок оказался точен, в руку угодило что-то упругое, теплое и мокрое. Федр раскрыл кулак. На ладони лежал обрубок густо татуированного зеленого уха.

– Вот что осталось от вашего Карателя! – крикнул Федр и вскинул руку с окровавленным «призом».

Шатер «Звенящей Бронзы» закачался от восторженного рева. На арену полетели деньги, головные уборы, ценные вещицы, изысканная еда. Откуда ни возьмись, рядом с Заком появился Минджуку. Проявив выдающуюся прыть, он бросился собирать ценности. Продолжая нести ухо побежденного гладиатора над головой, Федр сошел к другу.

Вблизи Зак выглядел не так лихо, как издали. Кровоподтеки, царапины, разбитый нос. Руки у черноорка заметно подрагивали, а сам он пошатывался от усталости.

– Как ты, брат? – спросил Федр.

– Могло быть и лучше, – признался комдив и улыбнулся, показав, что каким-то чудом сохранил в побоище все зубы. – Выпить найдется?

– Найдется, – отозвался звучный, хорошо поставленный голос из-за спины. – Победителю двенадцатого боя положена Чаша Вечера!

Друзья обернулись. К ним подошла дородная немолодая драу в платье яркого голубого цвета длиной почти до пола. Ее сопровождали два униформиста. Один держал вместительный кубок, другой – серебряный поднос. В кубке колыхалась гранатовая жидкость, на подносе россыпью лежали золотые кордобы.

– Это Мастерица Сострадания, – задыхаясь от почтительности, сообщил Минджуку. – Поклонитесь ей.

– Да хрен вам! – сказал Зак.

Все подношения он принял с готовностью, но и только. Задерживаться в шапито с кучей денег золотоискатели сочли неразумным, от беседы с Мастерицей увильнули и в компании Минджуку отправились в лагерь.

* * *

Настроение у Зака было приподнятым, и не только от прекрасного вина из Чаши Вечера. Еще бы, ведь вместе с мелочью, собранной на арене и выручкой от проданного уха Карателя Узгага общая прибыль составила почти пятнадцать кордоб! Кроме того, среди подарков от восторженных зрителей обнаружился абсолютно целый вяленый банан. Федру даже показалось, что этот плод принес комдиву радости больше, чем все заработанное золото.

– Где они этот банан взяли, вот бы выяснить! Эй, Минджуку, разберись в банановой теме, ладно? Парни, да я запросто могу биться в Ямах и грести кордобы лопатой! – шумел черноорк по дороге на базу и от избытка чувств тряс Федра за плечо. – Раскатал крутого профи как щенка! Хрясь-хрясь!.. И готово!

– Слишком легко, – задумчиво отозвался политсоветник.

О своей ставке на Узгага он решил не сообщать, чтобы не травмировать психику товарища. К тому же ему было стыдно, что он не верил в успех комдива на все сто.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что против новичка как-то очень уж внезапно выставили одного из самых опасных бойцов. И опять же совершенно внезапно все болельщики узнали об этом заранее. Неудивительно, что ставки на фальшивого Пузо взлетели до небес…

– Конкретней! – потребовал Зак, хотя по его угрюмой гримасе было видно, что он и сам догадался, к чему клонит Федр.

– Поставив на поражение Карателя Узгага, можно было «поднять» немалые деньги. И кто-то наверняка этим воспользовался. Прости, брат, но я думаю, противник тебе поддался.

– Да брось выдумывать! Он ухо потерял! Это не синяк получить.

– Ну, во-первых, он не рассчитывал, что ты будешь таким отличным бойцом, – польстил Федр другу. – А во-вторых, представь, сколько этот парень заработал, если поставил на твою победу сотню кордоб. А если пять сотен? Тут и ухо не жалко. Тем более такой травмой можно даже щеголять.

– С сотни – одну тысячу двести. А с пятисот – шесть тысяч кордоб, – услужливо подсказал Минджуку. – Между тем, во время даггеранства сира Волосебугу бюджет Даггоша составлял всего семь тысяч триста кордоб…

– Заткнись ты! – зло рявкнул на него Маггут. – Нет, не верю я вам. Каратель Узгаг – болотный орк. Мой дед по материнской линии был болотным орком! Они сражаются честно, и я победил Пузо в честной схватке!

Вдруг из темной подворотни навстречу золотоискателям вынырнули пять темных фигур в легких доспехах из дубленой кожи и роговых пластин. Четверо пешие, один – на дамском карликовом рапторе. Лица коровичей до самых глаз были скрыты высокими стоячими воротниками. Двое пеших держали сеть, еще двое – короткие багры с большими затупленными крюками. На простых пешеходов они не слишком-то походили.

Остальные горожане с улицы исчезли будто по волшебству.

– Разумеется, в честной схватке, – ответил Заку всадник, а вернее всадница. Голос Мастерицы Сострадания из Лужи «Звенящая Бронза» было трудно перепутать с чьим-то другим. – И скоро ты получишь шанс доказать это с оружием в руках. С настоящим оружием, – уточнила драу. Она взмахнула рукой. – В сеть его. Он, конечно, и сам мечтает попасть в ряды моих гладиаторов, да орочья честь не позволит ему сдаться без боя. Только не покалечьте, это ценный боец. Беленького тоже желательно поймать, я продам его в бордель. А гоблина можете убить, у меня есть выгодный заказ на свежие внутренности.

Федр обернулся. Сзади к ним подступали еще четверо ловцов, также вооруженных сетью и баграми.

– Как убить? – ахнул Минджуку. – А наш договор, блистательная?

– Мастерицы Сострадания не заключают договоров с предателями, – презрительно ответила та. – Я солгала тебе, сказав, что беру в долю. Почему замерли? – прикрикнула она на слуг. – Действуйте, бездельники!

Ловцы пошли вперед, расправляя сети.

– Кажется, нам конец, – сообщил Зак с горькой усмешкой. – Разве что, братишка, ты постоишь за нас обоих. От меня сейчас толку мало…

Сверху донесся дробный звук, словно отделение солдат пробежало по черепичной крыше. Раздался короткий зловещий смешок. Ловцы замерли и насторожились. Вверху снова что-то прошуршало, как будто с одной стороны улицы на другую перелетела огромная птица или даже виверна. Смех повторился.

Мастерица Сострадания вытащила из-под одежды боевой жезл.

– Кто там скачет по крышам, словно вор? Покажись!

– С удовольствием, блистательная. Только тебе это не понравится.

Мелькнула быстрая золотая молния, мостовая содрогнулась от тяжелого удара. Перед ошеломленной драу предстал Ил-Лаарт с Пупом на спине. Гоблин был крепко привязан к седлу ремнями. Угорь поднялся задних ногах-плавниках и приблизил зубастую пасть к самому лицу женщины.

– Теперь ты меня видишь. Что дальше?

– Приветствую тебя, золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти, – тихо выдавила драу. Ее звучный голос куда-то испарился, она сипела как бродяжка из чахоточного барака. – Покоряюсь воле твоей. Моим последним желанием…

– Стоп, стоп! Я разве спрашивал о последнем желании, старуха? Во-первых, ты мне не кажешься аппетитной, а во-вторых, я верен другой жертве. Скажи-ка лучше, эти мерзкие браконьеры с сетями – твои слуги?

– Да, сир Пожиратель. А что?..

– Ненавижу сети! – рявкнул Ил-Лаарт прямо ей в лицо.

Мастерица Сострадания отшатнулась, закрыв лицо руками. В следующий момент улочка наполнилась почти невидимым глазу движением, криками боли и отчаяния, стуком падающих тел и другими приметами бесчеловечной расправы могучего Угря над браконьерами.

Через минуту все было закончено. Ловцы в разодранной на полоски одежде ковыляли прочь, жалобно подвывая. У каждого между ягодицами торчал обрывок сети. Четверо слуг щеголяли дополнительными «украшениями» – крюки их багров были превращены в ошейники, рукоятки переломаны. Мастерицу Сострадания стремительно уносил вдаль перепуганный раптор. Еще недавно хозяйка жизни, драу сидела на нем задом наперед абсолютно голая – но счастливо улыбалась оттого, что избежала смерти в брюхе Пожирателя плоти.

– Ну что же, я отчасти удовлетворен, – сообщил Ил-Лаарт, проводив браконьеров теплым взглядом. – Теперь перейдем к тому, что привело меня сюда.

– Пуп научился говорить «мама»?

– Скоро научится. Но сейчас не об этом. У меня вопрос к тебе, этруск. Притом весьма щекотливый.

– Рад помочь. Брат, можешь отойти на десяток шагов? – попросил Федр. – Заодно расспроси Минджуку, о каком предательстве толковала старуха.

Зак кивнул, сгреб гоблина за шиворот и потащил на допрос.

– Вы, этруски, известные специалисты в вопросах секса, – начал Ил-Лаарт. – Поэтому ты обязан помочь мне советом. Вернее, одному моему знакомому божеству… Обстоятельства сложились так, что он уже несколько сотен лет не имел близких связей с представителями своего вида. Сам понимаешь, для здоровья это крайне вредно. Однако гипотетически мой знакомый может получить партнера. Молодого симпатичного, почти необъезженного хорхоя.

– Мальчик или девочка? – спросил Федр. – Интересуюсь исключительно в профессиональных целях.

– Неважно, неважно, – нетерпеливо отозвался Угорь. – Важно другое. Будет ли такой контакт извращением?

– В Верхнем мире богам можно все. Они не подчиняются мнению толпы! – заверил Угря политсоветник. – Твой друг может не переживать по этому поводу.

Ил-Лаарт от избытка чувств перевернулся в воздухе, едва не уронив Пупа, потрепал Федра по щеке плавником и явно намерился убежать.

– Постой-ка, сир Пожиратель! – разволновался Федр. – Ты ведь не бросишь нас здесь одних? Вдруг браконьеры вернутся? Нам хочется добраться до лагеря живыми и свободными.

– И впрямь, – спохватился Угорь. – Что ж, пошли. Я знаю короткую дорогу. Правда, придется проломить парочку стен…

Он красивой иноходью побежал по улице, время от времени запрокидывая голову и выпуская в воздух высокие светящиеся фонтанчики. Капельки сносило ветром, и они оседали на волосах Пупа, ажурные и серебряные, будто святочный иней. Федр махнул Заку. Тот подтолкнул Минджуку. Когда они приблизились, Угорь был уже далеко. Золотоискатели поспешили вдогонку за спасителем.

– Что набрехал тебе этот помет больной черепахи? – спросил Федр и кивнул на гоблина. – За сколько квачей продал командиров?

– Утверждает, что никого не продавал. Только сказал помощнику Мастерицы, что очень сильный турист не прочь сразиться в Ямах. Говорит, хотел всего лишь получить процент с выручки, если она меня уговорит.

– Очень скромный процент, – проблеял Минджуку. – Клянусь, я не знал, что эта злодейка захочет схватить вас, сиры!

– Надо бы продать тебя собирателям трупов. Поступил бы в армию некромантов как зомби, – сказал Зак. Минждуку затрепетал в ужасе. – Но мы не какие-то беззаконные браконьеры. Пусть с тобой разбирается отшельник Волосебугу.

– А мы уж попросим, чтобы он изготовил из тебя гровела, – строго добавил Федр. Пронырливый гоблин задрожал еще сильнее. – Он могучий колдун и легко освоит это некромантское умение. Но главное, сегодня же доложи Боксугру, что тебя следует хорошенько оштрафовать!

– Нет, только не это, – заныл незадачливый гоблин. По щекам его покатились крупные слезы.

Зак с уважением взглянул на политсоветника и поднял большой палец.

* * *

Едва золотоискатели прибыли на постоялый двор, черноорк с загадочным видом отправился в номер Хино. Очевидно, собирался поразить младшую жрицу зубодробительным рассказом о своем героическом сражении.

Федр же, издалека услыхав резкий голос маджаи, которая перекрикивалась с тучным хозяином возле загона с рапторами, направился к покровительнице.

– О чем дискуссия? – встрял он.

– Этот прохвост требует денег за уборку навоза! – возмущенно воскликнула Фундис.

– Сиятельная, услуги уборщиков дороги. Навоза очень много, – гнул свое жадный корович. – Как удобрение он не годится, продать нельзя.

– Сколько? – поинтересовался Федр.

– Сколько бы ни просил, у нас лишних денег нет! – отрезала девушка. – Не мешай, иди лучше своих гоблинов заставь поработать. Вот кто прохлаждается без дела! Решено, пусть они лопатами в загоне помашут.

– Всего одна кордоба, сир, и проблема решена, – сообщил толстяк.

Фундис вновь попыталась возмутиться, но поперхнулась. Политсоветник небрежно извлек из кармана штанов шесть кордоб – две из них гривенниками и полтинниками – и отделил одну крупную золотую монету от внушительной кучки, едва поместившейся в широкую ладонь. Хозяин со смешком выхватил кордобу, коротко поклонился и был таков.

– Ты взломал мой походный сундук? – прошипела маджаи.

– Обижаешь, подруга. Заработал в шапито! Зак победил какого-то местного громилу. А я на нашего сотника поставил.

Фундис с неописуемым недоверием, разбавленным почтением, протянула руку и забрала у Федра оставшиеся три золотых монеты.

– Две миски патиссонов, и после отбоя чтобы ждал меня в нашей комнате. Да прими ванну, а то провонял чем-то кислым, – поморщилась она и ушла инспектировать сложное армейское хозяйство.

Политсоветник поглядел на остатки выигрыша в руке и почесал в затылке. Его вера в чудодейственные качества Цавовских овощей уже давно скончалась под жестоким давлением практики. Хоть Фундис и уверяла, что ее фаворит постепенно поправляется, сам он ощутимых сдвигов не наблюдал. Видимо, процесс излечения шел в ментальной сфере, неощутимой для него.

– Бордель, бордель… – пробормотал Федр, припомнив речи Мастерицы Сострадания.

В подобных заведениях частенько предлагались сильные средства для слабых плотью клиентов. Можно было не сомневаться, что в Кор-Наргитте представлен абсолютно весь придуманный в Подтеменье ассортимент подобных снадобий. «Особая Звенящая» настойка все еще «позвякивала» в крови политсоветника, подвигая к подвигам, а две кордобы мелочью – в кармане, поэтому он кликнул Люмьена и со словами «она мне еще спасибо скажет» вышел с постоялого двора.

Федр прошагал по широкой улице в сторону светящихся городских башен всего один квартал, крутя головой в поисках красного фонаря, когда его нагнал старый уродливый карлик в колпаке, расшитом алхимическими знаками и такой же накидке. То ли драу, то ли хоббит, на вид было не понять. Он тащил небольшой заплечный мешок и громко выкрикивал наименования своих магических товаров и услуг, но при виде Люмьена осекся и восхищенно заохал.

– Отличный образец! Сир, почем продадите вашего гомункулуса?

– Двести кордоб, торг неуместен.

– М-м-м…

– И он выполняет только мои приказы.

– Умеете же вы торговаться, сир, – восхитился маленький уродец. – Но я вижу, у вас немалые проблемы с интимным здоровьем… Отворотное заклятие довлеет над вами, лишая сил. И кошмары мучают.

Тут уже настал черед Федра удивляться.

– А ты кто, Мать твою Грязь, такой?

– Я Жрадк. Я делаю особую уличную магию. Например, мог бы вам помочь. И недорого!

Федр сел на корточки и оказался вровень с прозорливым карликом.

– Гомункулус все равно не продается, – сказал он, уперев палец в живот коровичу. – Но есть две кордобы. Что предлагаешь?

– Любовный заговор на сутки. Ваш «хорхой» будет как кремень в любой момент, едва пожелаете. Крепкий сон без кошмаров тоже гарантирован! Вся услуга целиком стоит ровно две кордобы.

* * *

Для лечения от обессиливающего проклятия помимо снадобья и заговора требовалась «лучшая жрица любви» всего Подтеменья. И такие как раз были собраны в «веселом» доме буквально в полутора кварталах от места встречи Федра с чародеем-карликом!

Политсоветник был ослеплен сияющей перспективой провести эту ночь с Фундис как полагается настоящим любовникам. Ноги сами несли его по тёмным переулкам, и через несколько минут троица очутилась у заведения под ярко-розовым кристаллом. Изнутри доносилась протяжная музыка вперемешку с взрывами визгливого хохота.

Федр вошел в бордель сразу за Люмьеном, который бдительно изучал окрестности в поисках угрозы.

– Надо выбрать красавицу, а потом я уже все сделаю, – заверил колдун.

– А если у меня уже есть своя красавица? – спросил Федр. – Зачем проводить обряд здесь, в этом логове разврата?

– Таков порядок. Ты ведь должен убедиться, что моя магия работает, прежде чем заплатить полную сумму.

– И то верно.

Но с красавицами в заведении был напряг. Бордель имел явный садо-мазо уклон. В углу играл юный эльф на кифаре. Над головами стлался сладковатый дым от курений.

– Мне стыдно за моих собратьев, сир, – поделился Люмьен с горечью в голосе. – Они могли бы служить в армии, а сидят на диванах, как барышни.

Федр присмотрелся и понял, что три четверти всех «предложений» были гомункулусами обоего пола, разнообразной комплекции и размера. Красивые и уродливые, обнаженные и упакованные по горло в пышные одеяния. Еще между диванчиков прогуливалось несколько жутковатых орочих, хоббитш и один сиреневый тип, похожий на зомби. Федр вздрогнул и схватил чародея за воротник:

– Ты куда меня привел, сволочь? Кто я, по-твоему, извращенец?

– Тут и женщины есть, – заюлил тот. – Уже в комнатах дожидаются.

В этот момент откинулась плотная портьера, и к золотоискателям вышла сама мадам – сухонькая эльфийка в тяжелом платье.

– Опять наш Жрадк свою любовную магию кому-то всучил? – нахмурилась она при виде карлика. – Представляете, сир, позавчера его клиент мне всех подопечных замучил. Никак не мог свой пыл обуздать. Все деньги до последнего флорина спустил! И не стыдно тебе над туристами издеваться? Предупреждал бы их, что ли, о последствиях.

– Хм. – Федр отпустил воротник колдуна. – Спасибо за информацию, сиятельная.

– Гоните его в шею, сир, – посоветовала драу. – Вы и без него мужчина хоть куда. Кого предпочитаете? Кстати, ваш гомункулус очень неплох. Почем продается?

– Двести кордоб, – злорадно влез карлик и потянул Федра за рукав. – Сир, не слушайте сиятельную хозяйку, у моего заговора есть «предохранитель». Как только устанете упражняться, хе-хе, на ниве любви, тут же сможете остановиться.

– А нормальные девушки у вас есть? – уточнил Федр у мадам.

– Найдутся. Вдвоем с ним будете развлекаться? – Эльфийка кивнула на озадаченного Люмьена, который очевидно не мог сообразить, что тут происходит и куда он попал.

– Нет, гомункулус подождет здесь. Люмьен, это приказ.

– Ступайте на второй этаж, в любой открытой комнате вас ждет незабываемое удовольствие.

Мадам лучезарно улыбнулась и легко подтолкнула Федра к узкой лесенке, начинающейся слева от входа. Она недаром закруглила разговор. В бордель уже ломилась троица нетрезвых девиц, обещающих отличный навар заведению. Скользнув равнодушными взглядами по Федру, они уставились на Люмьена и дружно выдохнули.

Будучи уверен в моральной стойкости боевого товарища, Федр поспешил к лесенке, ушлый Жрадк – за ним. Наверху он цепко ухватил политсоветника за полу плаща и потребовал, сверкая зубами:

– Задаток!

Федр скрепя сердце отсыпал колдуну половину монет. Тот скинул мешок, достал пузырек со снадобьем, взболтал его и посмотрел на просвет: вдоль коридора горело три слабых кристалла.

– Приготовься воспрянуть для любовного сражения, сир! Я знаю, что лучшая девушка всегда находится в последней комнате. Это может быть самка драу, гоблина или человека. Но красивая однозначно. И все, что нужно для пылкой любви, у нее имеется. Пей!

Политсоветник вынул притертую стеклянную пробку. Действительно, проверить силу колдовского снадобья следовало до того, как отправиться в комнату Фундис. Никто же не помешает Федру силой воли обуздать похоть прямо сейчас и вернуться в расположение армии.

– И все? Выпил и готово?

– Нет, – отрезал колдун. – Еще нужна дева и мое заклинание.

– Слишком много условий, – проворчал Федр, но опрокинул пузырек в глотку. Вкусом снадобье напоминало одеколон. Этруск поморщился и пошел за карликом.

В последней комнате мерцал всего один слабосильный кристалл, да и тот прикрывала полупрозрачная алая ткань. На широкой кровати в соблазнительной позе возлежала пышная дева в маске драу. Судя по существенным объемам ее прелестей и нежному пушку на всем теле, это была гоблинша.

Не дав клиенту опомниться, Жрадк прошипел что-то нечленораздельное в кулак и совершил несколько неуклюжих прыжков, дрыгая ножками. Федр уже приготовился гневно потребовать обратно задаток, как почувствовал напряжение в паху. Руки сами собой метнулись закрыть причинное место. Неудержимая сила повлекла Федра к деве, но он уперся обеими ногами и повернул стопы к двери. Однако напоролся животом на ладошки гениального карлика.

– Необходимо испытать заклятие, а то все испортишь, сир.

– Ну иди же ко мне, любимый, – прозвучал страстный голос куртизанки.

Федр едва не подпрыгнул от удивления и обернулся.

Дева приподняла маску, высунула язык, чтобы обвести им губы, и плотоядно улыбнулась – видно, именно так Пунай представляла себе ритуал соблазнения. А от ее разгульных телодвижений Федр едва не зарыдал.

И тут со стороны коридора послышался пронзительный голос:

– «Живые» трусы-эректусы! заговоренное белье! Эротические смазки и благовония! – Шаркающий шаг приближался. – Кому «живые» трусы? Покупаем верное средство от бессилия! Оптовые цены, прямые поставки из Агухха!

Дверь распахнулась. На пороге с лотком в руке, заполненным любовным товаром, стоял тощий гоблин. Мерзкая физиономия кривилась от сальной ухмылки. Несколько секунд он вглядывался в полумрак, пока не обозрел всю диспозицию. Наконец его взгляд сфокусировался на центральной фигуре всей сцены.

– Кажется, здесь и без меня все в порядке, – хихикнул гоблин.

Его слова, будто мощное антизаклинание, запустили обратный процесс. В мгновение ока от «боевой готовности» не осталось и следа.

– Мерзавец! – взревел Федр и выхватил кинжал. – Хочешь разрушить мое счастье? Будь ты проклят, скотина ушастая!

За спиной заверещала влюбленная дева Пунай. Этот вопль послужил стартовым сигналом. Карлик кинулся вон, по дороге сшиб торговца и был таков. Гоблин тоже пришел в себя, вскочил и с топотом ринулся за колдуном. Под слаженным бегом коровичей загрохотала лесенка.

Федр сообразил, что оставаться в борделе не имеет смысла. Он помянул жирные ляжки Матери-Грязи и помчался вдогонку за гнусными типами. На ходу политсоветник подхватил лоток гоблина, собираясь расколотить его о голову хозяина.

Преследуемый бурным плачем обманутой в чувствах девы, Федр побежал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, промчался вниз. Без всякого почтения растолкал троицу пьяных эльфиек, которые уже вовсю исследовали устройство скрытых от глаз агрегатов Люмьена. Гаркнув «За мной, солдат!», Федр выскочил наружу.

Золотоискатели настигли моховиков в нескольких шагах от заведения. Те вцепились друг в друга мертвой хваткой. Оба яростно пыхтели, пинались и мычали, а Жрадк еще и кусался. Вес у маленького, но упитанного чародея и тощего гоблина был примерно равный.

– Ну, упыри, готовьтесь отдать свои кишки предсказателям, – зловеще сказал Федр. – А тела загоню некромантам, у них такие уроды в почете.

– Это он виноват во всем! – прорычал колдун и ущипнул торговца трусами за жилистую ляжку.

– Нет, это ты отбиваешь у меня клиентов! – провыл в ответ гоблин и хлопнул Жрадка по уху.

– Смирно, уроды! – рявкнул политсоветник и с грохотом швырнул лоток под ноги. Затем оторвал колдуна от соперника и встряхнул за ворот плаща. – Что у тебя за магия такая, сволочь ты мелкая? Она ж не работает как ты обещал. Сутки только начались!

– Все работает как полагается! Но только до тех пор, пока твой клинок не увидит кто-то посторонний. Если такое случится, он сам спрячется в ножны, – витиевато ответил жалкий недомерок, суча ножками в попытке вырваться. – Не в счет лишь я и дева!

Федр выпустил чародея и навел палец на гоблина.

– А тебя-то какая нечистая сила принесла со своим поддельным дерьмом?

– Это не подделка, – возразил тот дрожащим голосом. – Я честный торговец. Меня все тут знают. Квакваса мое имя.

– Квакваса? Водитель черепах из войска Черного Шамана?

– Да, но это в прошлом. Сейчас я мирный негоциант. Лучший в этом городе, когда речь идет о крепости мужских клинков…

– Заткнись, пока я не начал махать настоящим клинком! Двигаем от этого вертепа. Я хочу эля, покрепче и побольше. И вы, подлецы, мне его оплатите.

* * *

В знакомой таверне возле постоялого двора протирали штаны и пропивали флорины все те же персонажи. Или такие же точно – то есть потрепанные жизнью уборщики навоза в коралях и подметальщики грязи в шапито. Старик за стойкой как будто вовсе не утомился от долгой смены.

– Я от хоббитки и темного эльфа родился, в той самой комнате, где твоя Пунай лежала, – рассказывал колдун. Эль в его кружке убывал с отменной скоростью. Наверное, потому, что оплачивал вечеринку Квакваса, с грустным видом сидевший тут же. Свой несчастный лоток гоблин пристроил на коленях, чтобы товар не растащили посетители. – В шапито выступал долго, в группе карликов… У нас престидижитатор был о-го-го!

Федр бросил в рот сразу горсть сушеных грибков с перчиком. После пережитых волнений аппетит разыгрался не на шутку, но серьезной еды политсоветник брать не стал. Время-то позднее. Начнешь объедаться, живо вырастет пузо, как у Зака.

– Вот я у него и нахватался премудрости. Парень я с детства был сметливый! – похвалился Жрадк.

– Сколько тебе Пунай заплатила за это представление с проверкой и заклинанием?

– Ваша девушка бедна, поэтому я взял с нее самую малость. – Драу-полукровка, борясь с собой, протянул политсоветнику десять флоринов, в довесок к уже возвращенному задатку.

– Она не моя, – проворчал Федр, забирая деньги. – Небось от самого лагеря за мной следил?

Чародей уклончиво хмыкнул.

– Хорошо дела шли… А потом этот тощий моховик стал трусами на моей территории торговать. Свалился на мою голову прямо с неба!

– У меня лицензия есть, – парировал Квакваса. – На торговлю товарами интимной гигиены.

Гоблин сидел на скамье смирно и постоянно макал нос в кружку. Конечно, он посматривал по сторонам в поисках путей для побега, но присутствие гомункулуса его останавливало. Куда убежишь, если с одного бока сидит знаток всей его подноготной – карлик Жрадк? А с другого будто скала возвышается Люмьен? От судьбы не убежать, читалось на костистой физиономии Кваквасы.

За дальнейшей неторопливой беседой выяснилось следующее. Первое и печальное – повторить процедуру лечения не получится. Вообще на фармакологии придется поставить крест. Потому что состав был подготовлен особенный, и сутки надо было с ним прожить в романтической, хе-хе, обстановке. С нежной девой в зоне доступа. А раз таковое не произошло, то и спроса теперь со Жрадка никакого нет. Форс-мажор!

Хуже того, повторный прием любой любовной настойки попросту уничтожит всю эректильную функцию не только магически, но и медицински. И ничто и никогда больше не оживит мертвый «клинок» политсоветника Твердоствола.

– Разве что некромантское зелье, но о том лучше не упоминать всуе! – на этой пессимистичной ноте уродливый карлик осушил кружку и постучал ею по столу, требуя у кравчего добавки.

Федр представил, к каким последствиям может привести «лечение» у некромантов, и содрогнулся.

– Вот потому и остается сиру только одно, – набравшись смелости, встрял гоблин, – обратиться к моим услугам. Потому что у меня настоящий товар из Верхнего мира. В Эззмате оптом беру. Не этот, конечно, – он похлопал по лотку. – Здесь предметы разового пользования. Подлинный перманент я продаю только на рынке.

– Где, говоришь, твое торговое место?

– Так возле «Звенящей Бронзы»… Я вас видел там сегодня с сиром Маггутом. Он великий воин, но, по-моему, Каратель Узгаг сражался нынче не слишком усердно.

– Об этом помалкивай, – приказал политсоветник. – А то Зак тебя кулаком в камень вгонит… Завтра поутру жди меня на месте, да будь готов сразу тронуться в путь. Тебе же не помешает обновить ассортимент? Мы как раз на Эззмат идем войной. Трофеев будет завались. И тебе достанется, хоть ты и редкая сволочь. Я потому такой добрый, что у драу про тебя есть позитивное пророчество. Но от оплаты нашей выпивки оно не освобождает.

Квакваса протяжно вздохнул, высыпал на стол флорины, – и мирная беседа под темный эль о житье-бытье продолжилась.

Когда Федр вернулся на постоялый двор, Фундис и другие ополченцы, включая зверей, уже спали. Так и не проснувшись, усталая маджаи обняла политсоветника и тихо засопела тому в плечо.

* * *

Шапито «Звенящая Бронза» за ночь намокло и обвисло как шляпка перестоявшего гриба. Вход был распахнут настежь, через него было видно, что внутри никого нет. Лишь посреди арены возвышалось чучело на палке – для отработки ударов холодным оружием. Федру вдруг нестерпимо захотелось почувствовать себя на месте Зака. Врезать по сопернику с размаху мечом, пнуть в колено ногой, расквасить нос латной рукавицей. Он заглянул в шатер и крикнул:

– Есть тут кто?

Отозвалось только слабое эхо. Тогда Федр решительно вошел внутрь. Шагая твердо, словно гладиатор, приблизился к чучелу. Оно было сшито из стеганой дерюги, плохо залатанные дыры топорщились соломой. Растопыренные «руки» заканчивались культями. Лишь голову закрывал настоящий шлем. Рядом валялся молот на длинной ручке с бойком в виде ананаса. Федр подобрал оружие, размахнулся и врезал по чучелу. Оно крутанулось вокруг оси и, совершив пару оборотов, остановилось лицом к политсоветнику. Федр примерился долбануть еще раз, но вдруг со скрипом поползло вверх забрало шлема. В открывшемся провале возникла ухмыляющаяся рожа Джадога.

– Зачем ты бьешь меня этим противным ананасом, любимый? Лучше достань свой спелый банан! А хочешь, я сам его достану?

К Федру потянулись дерюжные культи…

Он пробудился от собственного сдавленного крика. Как ни странно, вскоре ему удалось снова заснуть. Видимо, потеряв возбуждающие свойства, магия Жрадка сохранила снотворные. Хотя и без «противокошмарного» эффекта…

С утра пораньше Федр первым делом навестил обозный сарай и отыскал среди маркитантов Пунай. Постаравшись, чтобы любопытные товарищи рассмотрели как можно меньше, он вложил гоблинше в ладонь мешочек со всем своим богатством.

Пунай с грустным видом отвернулась и ничего не сказала.

– Извини, – промямлил Федр. – Зелье Жрадка бесполезно. Магия отказала, когда появился Квакваса. Спасибо, что хотела мне помочь.

– С чем помочь? – хищно спросила очутившаяся в полуметре Клюш.

Федр и Пунай уставились на нее бешеными глазами, и не в меру любопытная девушка убежала за черепаху.

– Женщин тут все уважают. Найди себе молодого эльфа да живи счастливо, – посоветовал Федр, потрепал гоблиншу по плечу и также удалился.

После завтрака, убедившись в боеготовности армии, Федр в сопровождении Люмьена отправился на рынок. Честно говоря, он не рассчитывал застать там Кваквасу. Пройдоха наверняка смылся ночью куда подальше. Каково же было удивление Федра, когда точно в указанном месте, среди прочих прилавков с разнообразными товарами, он увидел раскладной столик продавца «живых» трусов. За спиной Кваквасы была установлена маленькая палатка из плотной материи – очевидно, примерочная. Возле столика стоял пожилой драу, мял в руках товар и с интересом слушал рассказ Кваквасы. Заметив остановившегося рядом человека, темный эльф бросил вещь и быстро удалился.

Квакваса проводил его грустным взглядом, но тут же переключился на Федра.

– Рад снова вас видеть, политсоветник Твердоствол! У меня товар только высочайшего качества, вылечит любые недомогания.

– Сейчас не это главное, – сказал Федр раздраженно. – По приказу маджаи Фундис и жрицы Паучьей Королевы я должен проверить, не фальшивкой ли ты торгуешь. Иначе предсказание относится не к тебе, а другому торговцу «живыми» трусами, и я смогу наконец-то продать твой свежий труп перекупщикам.

Квакваса клятвенно прижал руки к груди.

– Подделка исключена, только оригинал! Цена высокая, но и качество безупречное. – Он схватил с прилавка трусы, которые рассматривал драу, и протянул политсоветнику. – Можете испытать, сир.

Гоблин откинул полог палатки. На земле лежала истоптанная циновка, перед ней – мутное слюдяное зеркало на треноге. Верхний обрез зеркала заканчивался чуть выше пояса.

– Сколько народу их до меня надевало? – подозрительно спросил Федр.

– Ни одного, сир! Только что вскрыл упаковку. Вот, смотрите, даже печати сохранились. – Гоблин зашуршал упаковочной бумагой.

– Ладно, ладно. А размер какой?

– Безразмерные! – Квакваса растянул трусы, как меха гармони. – Хоть пещерному троллю подойдут, хоть младенцу-хоббиту.

– Грязь с тобой, давай сюда. Но если соврал, вырежу язык, – пообещал Федр и грозно ударил ладонью по ножнам орочьего кинжала. – И кастрирую с особой жестокостью. Люмьен, смотри, чтоб он не сбежал.

Федр вошел в примерочную, тщательно задернул полог и скинул штаны. Перед тем, как натянуть трусы, брезгливо их осмотрел и даже понюхал. Чудодейственное белье впрямь оказалось чистым. И политсоветник наконец решился.

Едва резинка трусов опоясала талию, он ощутил долгожданное напряжение. Но оценить в полной мере мощь трусов не успел – ткань стала быстро нагреваться. Что-то затрещало, брызнули зеленые искры, потянуло запахом паленого волоса. Как видно, проклятие мертвого Джадога вступило в конфликт с магией «живой» кожи, вызвав что-то вроде короткого замыкания. Разумеется, целительный эффект, едва проявившись, тотчас пропал.

Федр со сдавленным воплем начал стягивать окаянное «термобелье», но оно словно прилипло к телу. Пришлось распарывать кинжалом, теряя драгоценные мгновения.

– Слышу-слышу, как сир млеет от восторга, – промурлыкал снаружи гоблин.

Избавившись от предательских трусов, Федр спрятал безобидный с виду кусок ткани в карман и с тревогой присмотрелся к коже. Все место контакта представляло собой сплошной болезненный ожог, большая часть волос была опалена до самых корней.

– Что-то не так? – испугался Квакваса, когда мрачный политсоветник покинул палатку. – А товар где, сир?

– Сгорел от моего мужского пыла.

– Э-э-э…

– Зато я убедился, что трусы настоящие. Собирай манатки, если хочешь тащить их за собой. Считай, что зачислен в экспедицию золотоискателей. Без жалования, на общественных началах. Отказаться не можешь, это распоряжение маджаи Фундис! – предупредил возможные возражения этруск. – Вздумаешь убежать – сильно пожалеешь.

Кисло улыбаясь и вздыхая от горя, Квакваса начал разбирать палатку. Гомункулус возвышался рядом, все своим видом доказывая, что смыться негоцианту не удастся.

Глава 11

Строительство ковчега, недоказуемое зло и путешествие по огненному морю. «Грязь твою по губам» уже не ругательство. Избранник Гаунадара.

На другой день после выхода из Кор-Наргитта ополчение достигло жарких мест. Сначала путь вел вниз по широкой расселине, примыкающей к жерлу вулкана, затем ее края расступились, и перед армией открылась колоссальная траппа. Застывшая недавно корка лавы ходила под ногами ходуном. Рапторы ревели, стрекозы не желали сидеть на одном месте, даже хорхой младшей жрицы показал, что у него есть писклявый голос. К счастью, ветер тут дул с севера и достаточно сильный, привнося некоторую прохладу.

Невдалеке виднелось алое море магмы, заполнившей широкую вытянутую низину.

– Расстелить полотнища! Привал! – приказала маджаи.

Солдаты раскатали тонкую жаропрочную ткань, накрыв серебристым покровом большой прямоугольник. В центре соорудили загон. Туда согнали животных, завязали им глаза и хорошенько стреножили.

Нуггару и прочим поварам с их хозяйством оставили небольшую свободную от ткани площадку. Выдолбили в мягкой остывшей коре ямки глубиной в локоть-два и поместили туда котлы. Получились этакие «духовые шкафы». Самые голодные солдаты, отпуская грубые шуточки про печеные яйца и про хорхоев в поджаристой корочке, топтались неподалеку.

Жизнь в армии после отбытия из разгульного Кор-Наргитта постепенно вернулась в привычную колею. Появление среди ополченцев заклятых соперников на ниве интима, Кваквасы и Жрадка, внесло кое-какое разнообразие в походные будни. Разграблять палатку гоблина-призывника Фундис запретила. Воинам пришлось изыскивать внутренние резервы, чтоб приобрести его товары для здоровья. Впрочем, деньжонок оставалось немного – драу спустили на удовольствия всё, что копили долгими годами.

Жрадка, который решил присоединиться к обозу на добровольных началах, и так никто не трогал – ведь он был мелкий уродец да к тому же колдун, вполне способный наслать порчу на обидчика. Ушлый корович решил, что засиделся на одном месте и в армии заработает больше, заодно и мир посмотрит.

Понес отряд золотоискателей и невосполнимую потерю: один из гоблинов не вернулся из «увольнительной». Скорей всего бедолага пал жертвой охотников за трупами. Хорошо еще, что они умыкнули только одного гоблина, – так заявили местные.

Воспользовавшись предобеденным затишьем, Федр решил наведаться в шатер к маджаи. С самого утра Фундис вела себя словно фурия, металась вдоль войсковой колонны на рапторе и свирепо покрикивала на солдат. Федра она избегала.

Этруск надеялся, что в такую жару Фундис будет в палатке раздетой, и соблазнительное зрелище вкупе с тропической температурой повлияет благотворно на его мужскую силу. К тому же у него имелся лоскут «живых» трусов, от которого вполне мог выйти прок. Федру хотелось повысить упавшее отчего-то настроение маджаи, это ведь обязанность политсоветника – поддерживать позитивный настрой в армии.

Он откинул полог и скользнул внутрь. Девушка и впрямь была раздета, хоть и не целиком. На ней остался черный лифчик с широкими лямками и белые трусики. Она сидела перед зеркалом и с остервенением расчесывала густой щеткой волосы.

– Как ты хороша, блистательная, – вкрадчиво проговорил Федр, нащупав в кармане волшебный лоскут. Политсоветник чувствовал, что снова близок к успеху, почти как вчера в обществе Пунай.

Фундис резко повернулась. Губы ее были плотно сжаты, брови нахмурены.

– Что ты здесь делаешь, этруск? Проваливай. Я тебя не звала!

– Почему ты так сердита, милая? – удивился Федр. – Что случилось?

– Милая?! – взвилась девушка. – Плодоносное чрево Ллот, он называет меня милой! Развратник ты этакий! А я ведь считала тебя приличным парнем, помогала избавиться от проклятия! Да только, видать, от этруска ждать верности в любви – как от раптора молока!

– Ты о чем вообще? – оторопел Федр от такой несправедливости. – У меня, кроме тебя, нет никого. Ты же знаешь, что я сейчас на подвиги не способен.

– Вот как? – спросила Фундис голосом ядовитым, словно жало Паучьей Королевы. – Что ж, попробуй тогда объяснить, как ты вчера оказался в объятиях какой-то вонючей гоблинши? Я тут в поте лица руковожу воинами, а он смылся в бордель и там развратничает! Видеть тебя после этого не желаю! Спасибо скажи, что в лаву не приказала бросить, или рапторами скормить. Я для него «живые» трусы с утра пораньше выбираю, позорюсь перед гоблином, чтобы фасон был модный! – Глаза у обычно не знающей пощады маджаи подозрительно заблестели. – А он!..

– Квакваса! – Федр скрипнул зубами. – Вот трепло паскудное. Ну, я ему устрою…

– Не смей трогать наш войсковой талисман! Это единственный приличный солдат из всего вашего сброда.

– Раз ты говорил с этим мерзким гоблином, почему про Жрадка забыла? – попробовал уцепиться за логику политсоветник. – Это ведь он меня в бордель обманом затащил! Поговори с ним тоже.

Но рассерженную женщину ни в какие логические ловушки не заманишь. Картина же ясная: она его так любила, а он оказался подонком!

– Квакваса – приятный и чистый гоблин, в стильном наряде, и вовсе не мерзкий, – сказала, как отрезала маджаи. – Я расспросила, как ты его нашел, и он рассказал мне все! Всю правду! Он застукал тебя в борделе с грудастой девкой, и ты собирался ее… сам знаешь! Проваливай и не подходи ко мне больше!

– Да я новое средство испытывал! Для тебя же старался!

Фундис схватилась за стек для управления раптором, явно собираясь отхлестать бывшего фаворита. Тому не оставалось ничего иного, как заткнуться и стремительно покинуть палатку маджаи.

Необходимо было немедля разобраться с Кваквасой. Федр бегом ринулся к обозу, где маячила его тощая фигура. Как раз началась раздача каши. Простые солдаты уважительно и даже поспешно пропустили политсоветника к котлу. Видимо, на лице у него ясно читалась голодная ярость.

Федр понял, что чуть не потерял авторитет в армии.

– Давайте, ребята, налетайте на кашу! – с принужденным смешком крикнул он и ретировался, напоследок одарив Кваквасу бешеным взглядом. Тот вжал голову в плечи и быстро шмыгнул в толпу, однако Федру показалось, что мерзкая рожа гоблина лучится злорадством.

Политсоветник сел на свой походный тюк вдали от гомонящего воинства и уставился, ничего не видя, на разлив магмы. «Проклятый Квакваса», – скрипнул он зубами. Других связных мыслей не было.

– Строишь стратегические планы? – хохотнул за спиной Зак. – На-ка вот, подкрепись лучше.

– Знал бы ты, что я пережил, какое жестокое гонение, – вздохнул Федр и принял от товарища миску с кашей. – У Хино хотя бы нрав спокойный, она тебя не шпыняет без всякого повода. А Фундис! Это же бешеный раптор! В общем, она меня выгнала. Месяца даже не прошло.

Зак лишь рассмеялся. Ему, как видно, жаловаться было не на что. То ли Жрадково зелье ожидаемо сработало, то ли «живые» трусы. Последнее, впрочем, сомнительно – заклятие копья Либубу должно быть посильнее волшебных трусов.

– Я тебе больше скажу, брат, – помахав облизанной ложкой, поделился комдив. – Пунай твоя Кваквасу охмурить решила. Только что сам видел, как она ему свой кусок мяса в миску подбросила. И грудь выпятила под самый нос… Увели у тебя девчонку.

– Неужели это все мои неприятности? – с горькой иронией заметил Федр. – Маловато будет!

– Нет, брат, не все… Ты опять без Хиновой защиты. Она, кстати, уже неплохо себя чувствует. Чтобы прикрывать меня и других командиров от опасности и отколоть от берега лавовый остров, сил у нее достанет. Угрозы неплохо отслеживает, ямы некромагии издалека видит. А вот ты снова беззащитен. Фундис настоятельно попросила Хино не тратить на тебя магическую силу. Дескать, ты и сам мужик не промах.

– Ну, теперь-то всё, изверг?

– Почти. Люмьена к себе какая-то старая извращенка переманивает. Насмотрелась гадостей в Кор-Наргитте! Думаю, парень долго не продержится. В общем, теперь только Булька и Волосебугу – твои помощники в нашем жестоком мире насилия и смерти.

– А как же ты, братишка? Возьмите с Хино меня в свою палатку!

Орк только хмыкнул в ответ.

* * *

Федр сделался как будто прокаженным. Подобно пожару среди черных лопухов, среди солдат разнеслась весть, что фаворит маджаи потерял ее благосклонность из-за своего разгульного нрава. Предусмотрительные солдаты избегали неудачника, а некоторые даже ухмылялись вслед. Чтобы скрыться хотя бы на время от осуждающих взглядов, Федр забрался в дальний угол под панцирем транспортной черепахи, укрылся куском жаропрочной ткани и стал обдумывать свою несчастливую судьбу, но вскоре был разморен жарой.

К счастью, хотя бы кошмар с Джадогом его не преследовал. Сквозь дрему Федр слышал звуки роняемых тяжестей и команды, будто в черепаху что-то грузили, однако решил на них не реагировать. Проснулся же оттого, что черепаха тронулась с места, а под ухом заскрипела ее пересохшая кожа. Недоумевающий политсоветник выбрался из своего закутка.

Черепаха ползла к границе траппы. Вел ее неутомимый Отож, а на передних местах устроились Зак, Волосебугу и его подозрительный помощник Минджуку.

– Куда это мы? – спросил Федр.

Все от неожиданности вздрогнули, но увидев, что это не гровел и не зомби, заулыбались.

– Скоро увидишь! – ответил Зак.

Оказывается, магическая сила младшей жрицы и впрямь восстановилась в достаточной мере. Призвав на помощь несколько послушниц Ллот из числа воительниц, а также известного высокими душевными качествами отшельника Волосебугу, Хино направилась к краю траппы – строить «ковчег» из туфа. Вместе с чародейками выдвинулась дюжина пехотинцев для подсобной работы и транспортная черепаха золотоискателей. А также Зак, приглашенный подругой в качестве зрителя и для моральной поддержки. Федр позавидовал таким теплым отношениям.

– А тебя кто позвал? – поинтересовался орк. – Хино сказала, что присутствие посторонних во время кораблестроительства нежелательно.

– Я уже посторонний? Может, прикажешь мне выпрыгнуть и отправиться в лагерь? Стать отшельником в каменной пустыне? Крепка же твоя дружба, брат!

Черноорк не успел ответить. Прорицатель Волосебугу взмахнул рукой, медленно сжал пальцы в кулак. Тотчас с лязгом приотворилась бойница в панцире, и из отверстия послышался голос, будто бы сотворенный из завываний горячего ветра:

– Пусть политсоветник остается. Под мою ответственность.

– Вот спасибо, сир, – горько отозвался Федр.

– Да не собирался я тебя выгонять, – запоздало сообщил Маггут. – У меня и власти такой нет. Ты пока еще политсоветник в нашей «сотне».

Тем временем отряд достиг оконечности траппы. Застывшая туфовая корка обрывалась неровным и гладким, словно подтаявшее масло, откосом. Внизу, в каком-то локте от края, тяжело колыхалась багровая, с алыми прожилками лава. По всем законам мироздания, жар от нее должен был остановить людей и эльфов много шагов назад, но этого не произошло. Колдовская защита Хино работала надежно, как гремлинский хронометр.

Младшая жрица осмотрелась, не слезая с хорхоя. Все ждали ее решения.

– Отколем вон тот кусок, – сказала она наконец и протянула руку в направлении одного из немногочисленных «языков» траппы, выдающихся в лавовое море подобно корпусам ледоколов. – Он достаточно крупный. Что скажешь, прорицатель?

Волосебугу кивнул, одобрив ее выбор.

– За работу, девочки, – сказала Хино.

Послушницы двинулись к выступу, Отож погнал черепаху следом. Неспешно, однако слаженно, драу начали вынимать из «кузова» маленькие костяные колышки и вгонять их в корку ударами костяных же молотков. Через двадцать минут выступ траппы был огорожен ровным полукруглым частоколом. Размерами он получился с два-три полковых плаца. Внутри площадки вбили три бронзовых столбика с кольцами на вершине и еще три таких же – за ее пределами. Этим занимались Зак и Федр, как самые физически крепкие среди корабелов. В кольца продернули шелковистый несгораемый трос, соединив будущий «ковчег» с берегом растяжками.

Все, кроме Хино, Волосебугу и Минджуку, отошли на безопасное расстояние.

Отшельник достал из-под одежды гоблинскую погремушку и закружился в дикарском танце. Помощник повторял его движения в зеркальном варианте, сопровождая колдовство пронзительными выкриками на два голоса – за себя и за босса. Хино взирала на действия гоблинов с явным одобрением. Вскоре раздался громкий хруст, и между некоторыми колышками зазмеились еле заметные трещинки.

Уставшие шаманы остановились, обливаясь потом и тяжело дыша. За дело взялась жрица Паучьей Королевы. Она действовала не так шумно, однако куда более эффективно. Привстав на стременах своего хорхоя, Хино протянула тонкие персты в сторону будущего «ковчега» и негромко заговорила на языке Ллот. С кончиков пальцев сорвались бледно-голубые разряды. Поднялся ветер – влажный и прохладный. Он распахнул плащ на груди жрицы, да так широко, что стала видна грудь, покрытая глифами чародейских татуировок. Федр одобрительно хмыкнул, но осекся под взглядом ревнивого орка.

Трещины начали расширяться, множиться. Хруст туфовой корки сделался оглушительным – и вдруг весь выступ отделился от берега и величаво закачался на жидкой лаве подобно гигантскому плоту. Костяные колышки попадали вниз, где вспыхнули и растаяли как кусочки сахара в кипятке.

Хино обессилено опустилась в седло.

До звона натянулись канаты, удерживающие «ковчег». Послушницы бросились к хорхою жрицы и начали медленно подталкивать его, уводя подальше от плюющейся раскаленными брызгами щели. Магии на то, чтоб удерживать жар и управлять червем, у Хино не осталось. Зак тоже побежал к своей возлюбленной. Федр велел Отожу отогнать черепаху от опасного берега, а сам осмотрелся, не надо ли кому срочно помочь.

Возле одного из столбиков копошились Волосебугу и Минджуку.

– Сир! – закричал помощник отшельника, увидев, что Федр свободен. – Скорей сюда! Узел развязывается!

Федр бросился на помощь.

Гоблины бестолково цеплялись за узел. Трос скользил под их слабыми пальцами, словно змея. Казалось, что кто-то невидимый целенаправленно ослабляет виток за витком, распускает петлю за петлей. Самым странным казалось то, что трос при этом не был натянут и свободно лежал на траппе. Федр успел буквально в последний момент. От узла не осталось даже воспоминания, гладкий серебристый конец уже практически выпал из кольца. Политсоветник перехватил его на лету.

В тот же миг лавовый остров мотнуло. Трос натянулся. Только что скользкий, он сделался вдруг ужасно клейким. Ладони прилипли к нему намертво, и Федр взвился в воздух. Внизу стремительно промелькнул край траппы, открылась пылающая расщелина между берегом и «ковчегом». Федр падал прямо в нее!

Но боги Подтеменья, видимо, посчитали, что умирать этруску еще рано. То ли под каменной плитой открылось лавовое течение, то ли Хино сжалилась-таки над человеком. Махина «острова» качнулась на раскаленных волнах и сместилась на локоть-другой. Федр брякнулся на твердое. Трос вновь стал скользким. Ладони обожгло, однако политсоветник не обратил внимания на боль. Он вскочил и бросился подальше от раскаленного края. Остановился лишь, когда отбежал на десяток шагов.

На ладонях готовились вскочить алые пузыри. Вся компания корабелов замерла на безопасном расстоянии и напряженно наблюдала за Федром. Видимо, он был им все еще не безразличен.

– Ты в порядке, брат? – крикнул Зак.

– Терпимо. Заберите меня отсюда!

– Пока не можем. Хино еще слишком слаба, чтоб строить для тебя ледяной тоннель. Попробуй сам перепрыгнуть на берег! Или жди армию.

Федр со страхом глянул на пышущий жаром разрыв между «ковчегом» и траппой.

– Лучше подожду здесь. Только поспешите.

– Ладно! Кидай нам трос.

– Да ну его к Матери Грязи! Вдруг в лаву упадет? Или к рукам прилипнет?

– Это в твоих интересах, брат. Если «ковчег» уплывет, тебе конец! – жизнерадостно вскричал комдив.

За переговорами никто не заметил, как рядом появился Ил-Лаарт. На спине у него, по обыкновению, восседал Пуп.

– Этруск, ты куда собрался? – рявкнул Пожиратель Плоти. – Хочешь улизнуть? И это сейчас, когда Пуп научился говорить «папа»? Не выйдет! Забыл, что ты – моя следующая жертва?

Он ссадил гоблина на землю и стрелой перелетел на плавучий остров. Федр пикнуть не успел, как вновь оказался в воздухе – только на сей раз его держали за шкирку, словно котенка. Он вцепился в золотую пластину на туловище полубога, и по обожженной коже разлилась целительная прохлада. Параллельно летел развязавшийся трос – Пожиратель попутно прихватил и его.

Через секунду Федр стоял возле черепахи, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Запомни, этруск, от Золотого Угря еще никто не сбегал, – удовлетворенно сообщил Ил-Лаарт. Затем поманил плавником Пупа. – Дружок, примотай-ка трос, как ты умеешь. А то этим неумехам я бы и слюнявчик ребенку повязать не доверил.

Под удивленными взглядами бельмастый заика сноровисто и уверенно взялся за работу. Коричневые руки так и мелькали. Скоро третья растяжка была закреплена прочным морским узлом.

– Лишенец пусть и не болтлив, но руки ему будто от меня передались – «золотые»! – с нелюдоедской нежностью похвастался Ил-Лаарт, подставил Пупу передний плавник, чтоб гоблину было удобней забираться на спину, и был таков.

* * *

Море магмы тяжело колыхалось. На носу «ковчега» соорудили высокую конструкцию из копий, закрепили ее растяжками, натянули крупное жаропрочное полотнище. Прохладный ветер, вызванный Хино, с немалой силой дул в этот парус, сообщая рукотворному судну движение.

Держаться старались поблизости от твердой траппы, в багровой прибрежной зоне. Здесь было все-таки не так изнурительно жарко, как на открытом огненном просторе, где постоянно лопались крупные пузыри и взметались в небо вытянутые алые капли.

Бороться с неудачами и сочувственными взглядами солдат следовало самым решительным образом. Федр воспользовался властью войскового политсоветника – от должности его все-таки не отстранили, – и объявил банный день. В кормовой части по его указанию воздвигли шатер, разделенный плотной шторой.

– Мы что, собственным потом должны отмываться? – принялись наседать на Федра соратники.

– Скоро все узнаете.

Первоочередники на помывку недоверчиво просовывали головы в шатер, морщились и проходили внутрь. Это были все больше темные эльфийки – их и упрашивать почти не пришлось. «Сотня» Зака держалась от шатра подальше.

– Внимание! – громогласно объявил Федр. – Сейчас будем проходить под водопадом! Приготовиться набирать воду во все плошки, миски, бутыли!

Действительно, до того, как разлилась магма, именно здесь находился важнейший источник пресной воды для подземного моря, встреча с которым ждала ополченцев в самое ближайшее время. Волосебугу предрек скорое окончание плавания по раскаленному разливу. Впрочем, искусственный ветер Хино уже не был таким бодрым и прохладным – жрица устала и экономила силы. Так что плавание могло и затянуться.

И вот в полумиле по курсу показался столб падающей с «неба» воды. Его окружали облака густого пара. Слышалось громкое шипение.

– Нас же смоет! – завопили командиры и простые воины в унисон. – Мы сваримся!

– Спокойно! Дождь еще никого не смывал, – попытался урезонить паникеров Федр, но ему мало кто поверил.

Все заметались по «ковчегу» в поисках укрытия, животные заревели, воцарилась глупая суета. К счастью, Волосебугу через луженую глотку одного из рапторов сумел докричаться до разума солдат, и паника понемногу улеглась.

С неба хлынул теплый ливень. Падая на магму за бортом «корабля», он моментально вскипал, создавая непередаваемую атмосферу парилки. Федр забыл обо всех своих невзгодах и с наслаждением засел в мужском отделении шатра, орудуя пучком черных лопухов и обучая солдат премудростям банной гигиены. Многие воины настолько втянулись в процесс, что даже решили освоить новую для Подтеменья профессию банщика и тем нажить капитал. В итоге Федру удалось хотя бы частично восстановить подорванный отставкой у Фундис авторитет.

Труднее всех пришлось Онибабо. Сначала его чуть не смыло в магму на его рунной доске, будто серфера, а потом дерево отсырело и стало ощутимо тяжелее. Однако расстаться с артефактом тувлюх не пожелал, невзирая на все уговоры.

А вот Булька был всем доволен, прыгал по ковчегу словно молодой. А может, он и был молод по меркам речных монстров, «личинка» все-таки.

Погиб только молодой хорхой, приписанный к корыту с гиппопотамом – беднягу сильно обварило паром. Он скукожился в один момент. Но и в этом был плюс, рапторы и черепахи получили хороший запас свежего мяса.

Даже Хино угомонила свой ветер, чтоб присоединиться к купающимся.

Помывка удалась на славу. Избежать ее не удалось даже хроническому грязнуле Цаво. Заодно и постирались.

* * *

Траппа осталась далеко позади. Воинство поднимало целые облака сухих пепельных чешуек и черно-рыжей пыли, в которую превратилась местная растительность. Широкая расселина, по которой прежде текла речушка, сейчас полностью высохла. В спину армию подгонял жаркий ветер.

Федр залез под панцирь черепахи в попытке укрыться от пылевых облаков, но все без толку. От банной чистоты не осталось и следа.

Ближе к вечернему привалу свод каменных небес резко поднялся, впереди посветлело – и авангард разразился криками восторга. С перевала открылся великолепный вид на море Турр. Небо над ним было усеяно россыпями крупных светящихся кристаллов, будто маленьких лун.

Драу-ополченцы в восторге уставились на ландшафт – никто не бывал так далеко от родных краев.

– Движение прежним порядком. Под ноги смотреть! – приказала Фундис и направила раптора под уклон.

Федр уперся ногами в край панциря, чтобы не скатиться под черепашьи лапы. Внизу лежала крошечная долина. На ее левом краю, у самого берега моря, лежал поселок сектантов Гауна. Приземистые каменные бараки, уродливая башня в честь их божества, узкая пристань с двумя килботами и десятком шмаков на привязи.

– Что говорят эльфийки об этой дыре? – поинтересовался Федр.

– Жалеют, что мало чистыми побыли, – охотно отозвался Маггут. – А наши гоблины наоборот рады! Тут правит верховный жрец Гаунадара – древнего бога слизи и грязи. Радуйся, что сейчас засуха, грязь берегут для боев. А то бы сразу вымазали с ног до головы от счастья. Гости-то тут редко бывают.

– Каких еще боев?

– В грязных лужах, естественно!

– Точнее, в Яме Кровавой слизи, – пояснил Жрадк, который уже предвкушал развлечение и поживу. Карлик шагал рядом со штабной черепахой. – Ставки смехотворные, но бьются всерьез, хоть и не до смерти. Ручаюсь, без славного побоища разговаривать с нами о делах никто и не станет.

* * *

Цветом и консистенцией грязь напоминала малиновое варенье, а пахла как дешевый цветочный дезодорант – то есть чем угодно, но только не цветами. Бороться в ней следовало либо голышом, либо в шортах с лямками, наподобие детских штанишек.

Праздник в честь прибытия гостей открыл бой ветеранов – неторопливый как в замедленной съемке. Затем в борьбу вступили дети и отроки. Смотреть на их барахтанье было забавно, но быстро надоело. К счастью, продолжалось эта комедия недолго – место на арене заняли мужчины селения Гауна и солдаты ополчения. Невысокие и худенькие, темные эльфы напоминали скорей тринадцатилетних подростков, чем взрослых мужей, однако боролись на редкость здорово. Каскады бросков, подсечек, болевых приемов – все это выглядело бы впечатляюще, проходи где-нибудь в другом месте. Но скользкая грязь мешала захватам, а ноги оступались в самый неподходящий момент, мешая выполнять приемы. Падения, сопровождаемые многочисленными брызгами, вызывали веселый смех у зрителей, и особенно зрительниц.

Время от времени к эльфам присоединялись гоблины-золотоискатели. Техника борьбы у них была аховая, зато упорства и задора – хоть отбавляй. К месту пришлись и широкие ступни, цепкие руки, закаленные в походе мышцы. Да и специфическое покрытие «арены» напоминало этим блудным детям Даггоша о далекой родине и ее народной покровительнице, Матери Грязи. Мало-помалу они одолели всех драу за исключением местного чемпиона, Куузатта Морехода. Тот на арену не выходил, ждал настоящего соперника.

Среди гоблинов также выявились лидеры. Одним из них стал тысячник шаманского призыва, крепкий и проворный Боксугр, владеющий вдобавок приемами гоблинского боевого гопака. А вторым несколько неожиданно – обозник Нуггар. За время путешествия он неприлично отъелся, а постоянные упражнения с тяжелыми армейскими котлами развили в нем богатырскую силу. Сейчас он напоминал гиппопотама, и отнюдь не карликового. Менее массивные соплеменники разлетались от него, как мячи.

Не устояли ни пузатый Рож, ни Цаво, склонный к подлым ударам в пах. Ни Минджуку, вышедший на борьбу с благословления отшельника Волосебугу, ни коварный Квакваса, любитель бросать грязью в глаза. Дольше всех держался верткий Онибабо, да только и он после хорошего толчка повалился на спину, проехался на неразлучной доске, словно на санях, и врезался в ограждение.

Наконец свершилось ожидаемое – под бодрящий свист толпы Нуггар схватился с Боксугром. Симпатии зрителей разделились примерно пополам. Одним нравилась необоримая мощь, другим – техничная ловкость.

– Макни его в грязь! – верещали болельщики.

– Пузом, пузом толкай!

– Бей в глаз!

– Заставь его рыдать от боли!

Боксугр наскакивал на соперника со всех сторон, пробовал подсечки и захваты, скольжения и подкаты, удары ногами и хлопки ладонями по ушам. Нуггар, грязный, как скала под селевым потоком и такой же непоколебимый, выжидал момент для единственной победоносной атаки. И он его дождался.

Бывший тысячник, отчаявшись в обычных приемах, применил сложнейший «гремлинский гвоздодер». Разбежался, с гортанным криком вспрыгнул Нуггару на плечи, обхватил его шею ногами, крепко сжал и рывком послал собственное тело вниз, чтоб сковырнуть соперника, как поганку. Ему это удалось, да только обернулось худо. Нуггар пошатнулся и полетел лицом вперед, крепко обхватив вырывающегося Боксугра ручищами. Оба плюхнулись в грязь – Нуггар сверху, Боксугр под ним. Выбраться из-под обозника бывший тысячник не сумел. Тот вытащил его сам – перепачканного как выкидыш плодоносного чрева Матери Грязи и яростно плюющегося. Поднял и швырнул обратно.

Грязь громко хлюпнула, а оглушенный Боксугр остался лежать. Сосчитав до двенадцати, его утащили с «арены» за ноги. Он скользил на спине, размахивал руками и благодарил судьбу за такого могучего соперника, как Нуггар.

Следующим против непобедимого здоровяка-гоблина вышел Куузатт Мореход – очень высокий и широкоплечий по меркам драу мужчина. Чемпион Гауны выступал нагишом, чем сильно порадовал женскую часть публики, а также патиссоновода Цаво. На спине у Куузатта был наколот корабельный якорь, а на животе – парусник.

Однако радость зрителей была недолгой. Нуггар обошелся с Мореходом без почтительности. Сгреб в объятия и давай макать в грязь. То головой, то ногами, то беззащитными причиндалами, то ягодицами, то левым боком, а то правым. Очень скоро чемпион стал похож на грязевую сардельку. Тогда гоблин перехватил его за поясницу, раскрутил и запустил по «арене», как давеча Онибабо. Хоть у чемпиона и не было доски на спине, но проехался он с такой же скоростью, как предшественник.

Федр подбивал орка выйти на бой и показать всем, кто в Подтеменье хозяин. Но Зак отказался, пояснив, что гладиатору «Звенящей Бронзы» не по чину эти клоунские развлечения.

– У меня все еще болит каждая мышца, – добавил комдив вполголоса. – И ребра. Как вспомню, так и удивлюсь – почему я там жив остался. Так что уж без меня сегодня.

Нуггара объявили новым чемпионом среди мужчин и вручили ему амулет из спеченной грязи с изображением Гаунадара. Эксцентричное божество слизи на амулете выглядело этаким жирным спрутом, жонглирующим человечками и животными.

Затем объявили антракт, а после него наступила пора женских схваток. Тут уж пришла пора радоваться мужской половине зрителей. Дамы Гауны предпочитали во время борьбы полную естественность, обходясь без любой одежды. Более скромные ополченки выступали в кожаных трусах.

В отличие от неорганизованной свалки мужских боев, у женщин баталии проходили в соответствии с четкой очередностью. От одной шестьдесят четвертой финала до заключительного поединка. Грязнули на арену не допускались – их ополаскивали морской водой, чтобы не прятали прелести. Заодно и арена «подновлялась».

И в этой части соревнований девушки из Диллреана не подкачали. Закаленные воительницы раз за разом побеждали гаунок, вызывая одобрительные крики соратников. Отличились и Пунай с Клюш. Гоблинши сравнительно легко дошли до полуфинала, где жребий свел их друг с другом.

– Грудью дави! – подзадоривали девиц и плюгавые эльфы, и крупные гоблины.

– Вырви ей ноздри!

– Царапай! Спину царапай!

Победила более проворная Пунай. Однако в заключительном круге против нее вышла сама маджаи.

Обе претендентки на титул, а в недавнем прошлом соперницы в любви, кипели жаждой мести. Даже не дождавшись звука стартового рожка, они бросились в бой. Пунай визжала как сумасшедшая, Фундис лишь пылко постанывала в наиболее напряженные моменты. Извиваясь, будто два хорхоя в борьбе за жабу, они неуклонно приближались к тому месту, где сидели Федр, Зак и не выступающая по религиозным соображениям Хино. Звучные шлепки по грязи радовали истинных поклонников этого сакрального спорта не меньше, чем двуязычная – на гоблинском и эльфийском – женская брань. В конце концов, соперницы подкатились под самое ограждение.

Чтобы лучше видеть, разгоряченный переживаниями и брагой Федр подался вперед. Вот только выбрал он для этого не самый подходящий момент. Фундис как раз дрыгнула ногой, и здоровенный комок грязи, сорвавшись со ступни, прилетел политсоветнику прямо в нос.

Зрители радостно загомонили. Среди гула нетрудно было различить отдельные выкрики: «Счастливчик! Его выбрал сам Гаунадар!», «Ставлю кордобу против флорина, что чемпион отдубасит его в две минуты!», «Интересно будет взглянуть на его белую задницу!» и прочее в том же духе.

– Ну и повезло же тебе, братишка, – позавидовал комдив. – Запашок что надо!

– Иди ты к Гаунадару…

Утираясь, Федр едва не пропустил кульминационный момент. Более быстрая, опытная и хладнокровная Фундис изловчилась-таки оседать тувлюшку. Придавила коленями ее руки и, не зная пощады, принялась отвешивать бедной Пунай хлесткие пощечины, дергать ее за волосы, царапать большой нос и пухлые щеки. Наконец гоблинша прекратила изворачиваться и завопила, что сдается.

Маджаи встала и под рев толпы горделиво удалилась с «арены», даже не взглянув на бывшего фаворита.

Глава 12

То ли пляски кашеваров, то ли женский бой в грязи. Целуя девушек. Грустное прощание. Идёт волна.

Не успел Федр глазом моргнуть, как к нему подскочил организатор состязаний.

– Идем, красавчик. Тебя выбрал Гаунадар, – сообщил он. – Будешь бороться с новым чемпионом. А если победишь, то и с чемпионкой.

Федр замялся. Лезть в грязь на виду у толпы не хотелось.

– Не вздумай отказаться, – шепнула ему на ухо младшая жрица. – Грязепоклонники обидятся и оставят нас без фуража.

Он вздохнул и пошел следом за эльфом.

Его появление на «арене» встретил одобрительный гул. Местные эльфийки пришли в восторг от такого высокого, пригожего и хорошо сложенного удальца. Разочаровало их лишь наличие борцовского трико, но самые оптимистичные дамочки надеялись, что могучий Нуггар порвет помочи, и шорты с Федра свалятся. Они даже пожелали этого вслух.

– Сир, – пробормотал гоблин извиняющимся тоном, – я бы вам поддался, но не могу. Гаунадар накажет! – Он похлопал перепачканной ладонью по амулету и передал его распорядителю боев, чтобы не повредить.

– Борись в полную силу, солдат! – приказал Федр. – Не посрамим честь Даггоша!

Прогудел рожок. Этруск бросился в атаку. Ноги сразу же заскользили, он начал терять равновесие, чем вмиг воспользовался тяжелый и более устойчивый гоблин. Нуггар наклонился, сделал два коротких шага, плечом толкнул Федра в грудь. Однако тот уже успел преодолеть растерянность, как и положено политсоветнику.

Вместо того чтоб покорно упасть, Федр обхватил согнувшегося здоровяка сверху. Пропустил руки под мышками, сцепил кисти в замок и дернул на себя. Чтоб не упасть мордой в грязь, гоблин уперся руками и расставил ноги шире, но ступни разъехались по предательской слизи. Развивая успех, Федр дернул вторично, а потом быстро разжал захват, перекатился через жирную спину соперника, как через гимнастического «коня». Оказавшись сзади, присел, ухватился за гоблинские лодыжки и рванул.

Нуггар заревел от досады и растянулся во весь рост. Шлепок был такой, будто в грязь упала боевая черепаха, причем с изрядной высоты. Но чемпион растерялся лишь на мгновение, затем нашарил руками опору и попытался подняться. Это и стало его заключительной ошибкой. Лежа на животе, он – с его грандиозной массой – мог продержаться сколько угодно. Но сейчас он открыл противнику шею и руки, чем Федр немедленно воспользовался. Классический друидский «крюк загривка» положил конец недолгому чемпионству Нуггара. Выполнив железный захват, политсоветник держал его до тех пор, пока гоблин под аккомпанемент хрустящего позвоночника не забил по «арене» рукой.

Федр встал на ноги и завопил победную песнь. Зрители безумствовали. Проигравшие Нуггару борцы хохотали и свистели от радости. Дети дрались, изображая закончившийся бой. Старики, повидавшие и не такое, сдержанно хлопали в ладоши. Зак показывал большой палец.

Федр с улыбкой раскланялся.

А когда в очередной раз поднял голову, перед ним уже стояла маджаи.

– Ухмылка сползет с твоего лица, когда я положу тебя на лопатки, изменник, – прошипела девушка.

– У нас в Даггоше на лопатки принято укладывать женщин, – парировал Федр нарочито громко.

Зрители с одобрением загоготали. Фундис покачала головой и как кобра метнулась вперед. Федр попытался ее поймать, однако гибкое тело, только что омытое чистой водой, выскользнуло из рук. Острая коленка ударила его в бок, а быстрая словно кнут ладонь хлестнула по глазам. Это было только началом. На политсоветника обрушился град стремительных ударов. Маджаи танцевала вокруг него, ухитряясь не падать, и била, пинала, щипала. Федр не успевал ставить блоки, поэтому прикрывал только пах да лицо. В конце концов, это ему надоело. Он сам плюхнулся на четвереньки.

Фундис не оставалось ничего другого, как прыгнуть на него сверху. Видимо, девушка собиралась повторить его собственный прием, приведший к победе над Нуггаром. Она не учла одну маленькую деталь – Федр ждал этого и был готов противодействовать. Он поймал руку прекрасной соперницы и сдернул ее со скользкой от грязи спины. Фундис оказалась точно под ним. Дальнейшее стало делом техники, отработанной в постельных поединках со страстной Клюш. Несколько секунд, и маджаи, как было обещано Федром, лежала на лопатках.

– Все равно не сдамся! – выдавила она, тщетно пытаясь освободиться. – Лучше утопи меня в этом вонючем дерьме!

Федр посмотрел в красивое даже под слоем грязи лицо и ослабил хватку. Потом поднялся на ноги.

– Ничья, – объявил он.

Публика молчала, потрясенная невиданно глупым поступком. Гаунадар уважает только беспощадных победителей!

– Хорошо, ничья, – согласились старейшины после долгого и достаточно бурного совещания. – Но поскольку Гаунадар ничьих не признает и презирает чувствительных воинов, амулет победителя ты не получишь. И еще – блистательная маджаи обязана заплатить за великодушие этруска, который отказался от победы. Требуй свою награду, Федр!

Политсоветник не думал ни секунды.

– Я требую поцелуй прекрасной маджаи! Но сперва смойте с нас грязь.

Поначалу губы Фундис были твердыми, как древесные корни, но быстро расслабились и разомкнулись, выпустив на волю горячий язычок. Федр задохнулся от счастья. Ему показалось, что еще мгновение – и все его интимное здоровье воспрянет ото сна с невиданной силой. Но в следующий момент язык эльфийки исчез, а в нижнюю губу политсоветника с силой впились острые зубки. Маджаи оттолкнула бывшего фаворита и пошла к выходу с арены, ступая по скользкой грязи уверенно, словно по подиуму.

Получив полный комплект восторгов, заманчивых предложений от местных девушек и чисто символическую награду в три дюжины флоринов, Федр в печали отправился к морю, отмываться. Амулет чемпиона вернулся к Нуггару, чему гоблин несказанно обрадовался. Он заслужил этот кусок глины как никто другой, проведя много непростых боев перед схваткой со свежим этруском.

Прочие же золотоискатели просто радовались, что снова грязны, но при этом пахнут «цветами».

Похоже, благодаря божеству грязи Федру удалось полностью восстановить утраченный среди солдат всех рас авторитет и даже немного нарастить его.

* * *

Федр наблюдал с утеса, как местные и пришлые драу управляются с починкой килботов. Торчать в лагере он считал излишним. В поселке тоже старался появляться как можно реже. Он прогуливался по окрестностям или же любовался морем. Увы, с каждым часом оно пусть незаметно, но отступало все дальше.

Едва законопатят последнюю щель, должна была начаться погрузка армейского скарба и запасов продовольствия. Команды были укомплектованы местными моряками, суда сданы в аренду ополчению. Знатное приношение диллреанцев богу слизи Гаунадару порадовало главного адепта секты, помогло скорейшим образом уладить все формальности и даже скостить оплату.

Отож загнал черепах в море и грубой щеткой драил им панцири.

То и дело взгляд политсоветника натыкался на нервного Бульку, который со вчерашнего дня не мог вести себя спокойно и почти не отходил от береговой полосы Турра. По большей части гиппопотам валялся под пристанью, на мелководье, иногда бегал к Яме Кровавой слизи и окунал в нее нос. Свой шестиколесный бассейн он полностью забросил.

– Его время пришло, – пропел над ухом политсоветника ветер.

Старый прорицатель на пару с Минджуку обнаружились поблизости – они неторопливо шли к пристани. Волосебугу словно услышал мысли Федра, призывно помахал политсоветнику рукой.

Тот спустился с утеса и проследовал за подозрительной парочкой. После достопамятной истории с веревкой и туфовым «ковчегом», отшельник и особенно его помощник внушали Федру некоторое подозрение. А пакостная попытка Минджуку продать военачальников коровичам так и вовсе тянула на измену. Недаром Боксугр профилактически штрафовал этого ушлого гоблина.

– Чье время пришло? – спросил Федр.

– «Личинки» речного монстра. Мы должны отпустить Бульку, – пояснил Минджуку. – Сир Прорицатель уже все захватил для обряда.

– Что значит отпустить?

Гоблин раскрыл горловину мешка. Показалась связка перьев.

– Булька вернулся домой, – простучали из мешка ритуальные кости. – Море Турр – родина его предков. Если мы не отпустим его сейчас, он будет нам жестоко мстить.

– Ну так пусть плывет, – проворчал Федр. – Дезертир толстокожий!

– Он не может без вашего одобрения, сир. Вас связывают слишком прочные ментальные узы.

Словно подтверждая слова камней под ногами, гиппопотам выскочил из-под пристани, метнулся к Федру и прижался мордой к ноге. Все его движения были чрезвычайно дергаными, пасть то и дело открывалась, из нее обильно сочилась слюна. Штанина моментально намокла.

– Ладно, приятель, – Федр вздохнул и потрепал боевого товарища за ухом. – Мамка-грязь тебе в подмогу. Плыви! Еще что сделать? – спросил политсоветник у отшельника. – Надеюсь, целовать его не придется?

– Не сегодня! – «хрюкнул» гиппопотам.

– Давайте удалимся отсюда. Как бы чего не случилось, – сказал Минджуку.

Драу, латавшие посудины, с любопытством посматривали на пришельцев. Чтоб избежать их праздного внимания, золотоискатели отошли от верфи на сотню-другую шагов, и Волосебугу приступил к ритуалу. Для начала он пощекотал перьями нос Федра, потом – морду Бульки. Потом ненадолго примерил этруску мерзкую маску, погремел у него над ухом глиняной фигуркой… Бульке заметно полегчало, он развалился в прибое и заревел от счастья. Однако уплывать не торопился и как будто чего-то требовал от колдуна.

– Так я и думал, – прошумела волна. – Отойдите, друзья. Если я правильно помню…

Волосебугу достал из мешка погремушку и отослал помощника с Федром подальше.

Через пару минут его мерного танца с Булькой начала происходить удивительная метаморфоза. Морда отяжелела, вытянулась, тело стало быстро увеличиваться в размерах, лапы превратились в массивные ласты. Из задранной к небесам глотки зверя вырвался восторженный рев. Как будто в ответ на этот вопль, сверху громыхнуло, сверкнула молния. Порыв ветра бросил в физиономии Федра и Минджуку пригоршню небесной влаги. Заморосило.

– Ну дает! – восхищенно протянул политсоветник. – Сейчас проглотит нашего прорицателя!

Однако бывшая «личинка», став размером в половину дракона-зомби, мотнула огромной башкой и кувырком через спину упала в море. Поднялась колоссальная волна. Над водой взметнулся остроконечный хвост, со свистом рассек воздух и пропал в волнах вслед за Булькиной тушей.

– Плыви, друг гиппопотам! – напутствовал боевого товарища Федр.

Волна вынесла на берег мокрого, отплевывающегося Волосебугу с прилипшими к черепу седыми космами. Федру и Минджуку пришлось волочь утомившегося колдуна в поселок. Идти самостоятельно он практически не мог.

* * *

Поначалу рапторы, несмотря на завязанные глаза, ревели на каждой волне. Их разместили на одном килботе, заперев в отдельных клетках. Черепахи с хорхоями расположились на другом плоскодонном судне. Солдат распределили так, чтобы килботы и шмаки не затонули от перегруза. Всего из Гауны отчалило пять судов. Помимо армии Диллреана, они несли в трюмах скопившиеся в поселке товары – изделия из кожи хорхоев, костную муку, мешки с горохом, соусы из плесени, лишайников и дождевых червей, бидоны с пиявками… Засуха не должна мешать торговле.

Торжественное отплытие армии из Гауны было грубо сорвано появлением морского монстра – вчерашнего Бульки. Пресноводный гигант с шумом возник из волн и всем видом показал, что готов передвигать корабли своей мускульной силой. Даже хвостом поработал, подталкивая килбот с командным составом.

Поколебавшись, Фундис позволила подчиненным связать корабли в цепочку с помощью крепких ремней. К носу ведущего килбота приладили прочный «аркан». В него-то и продел Булька скрученный в кольцо хвост. Затем поднатужился и поплыл в открытое море с приличной скоростью. Прямоугольные паруса пришлось спустить, чтобы не тормозили ход.

– Не зря тащили гиппопотама через все Подтеменье, – похвалился Федр, пристроившись рядом с маджаи. – Не такой уж он был и засранец!

Фундис с гордым видом стояла на носу корабля в компании капитана Куузатта Морехода, и встречный ветер трепал ее белые волосы. Искоса глянув на политсоветника, она поморщилась, демонстративно отвернулась и задала капитану незначительный вопрос об особенностях судовождения в водах Турра. Куузатт с готовностью пустился в пространные объяснения, стараясь увлечь собеседницу мимикой и жестами. Девушка закивала с предельно заинтересованным видом.

Мешать парочке Федр, конечно, не стал – скрипнул зубами и удалился на корму, полюбоваться пенным валом и кавалькадой судов. Там гоблинская «сотня» во главе с комдивом Маггутом шумно играла в кости. Выигрывали Минджуку и Боксугр. Нуггар раз за разом выбрасывал единички, но не горевал и расставался с призовыми флоринами легко. Только поставить на кон амулет бога грязи Гаунадара отказывался наотрез.

– Идите к нам, сир политсоветник! – принялись зазывать солдаты. – Сделайте ставочку!

– У меня и денег-то нету, – стал отнекиваться тот.

– А чеки Эльфобанка?

– Это наш золотой запас! – осадил ушлых гоблинов Зак. – Даже не мечтайте разорить экспедицию.

– Да ладно тебе, брат. Отчего ж не сыграть! – воскликнул политсоветник и присоединился к азартным братьям по оружию.

Он решил поскорее расстаться с остатками флоринов, полученных за участие в финале. Надеялся, что игра поможет забыть о своенравной девчонке.

* * *

Кавалькада судов приближалась к самому узкому месту моря Турр – местным Сцилле и Харибде. Драу из судовой команды пребывали в немалой тревоге. Им еще не приходилось преодолевать «горло» при такой низкой воде. Все опасались подводных скал и неодолимых течений. Ведь именно в этом месте природа учинила сливную дыру в Ядро. Если в обычных условиях воронка располагалась на приличной глубине и не мешала мореплавателям, то сейчас грозила затянуть их в водоворот.

Во время разливов магмы, когда вода многих водопадов улетучивалась паром, Турр мелел – вода постепенно утекала в Ядро, но потом уровень моря восстанавливался.

Булька только что вернулся с удачной охоты, порезвившись в косяке прозрачных светящихся рыбин размером с взрослого эльфа, и тянул корабли прямо в темный разрыв между скал, где вздымались пенные валы. Дул сильный встречный ветер, моросило. Высоко в небе мелькали всполохи молний – сталкивались магии трех миров – Верхнего, Нижнего и Ядра.

– В этом проливе всегда так неспокойно? – перекрикивая свист ветра в снастях, спросил Федр у Куузатта.

– При высокой воде намного тише, – с тревогой ответил Мореход.

Кавалькаду судов болтало, словно детские игрушки на привязи. Особенно трудно приходилось экипажу замыкающего килбота, где пристроили рапторов. Как ни гребли моряки веслами, пытаясь удержать судно на курсе, все было бесполезно. Килбот рыскал, несчастные твари катались по клеткам, били лапами и ревели как оглашенные на все Подтеменье.

На командном килботе тоже воцарилась неразбериха. Даже невозмутимые обычно черепахи, когда их начало возить по палубе от борта к борту, не стерпели и подали блеющие голоса.

Между черепахами ездили бухты троса, болтался свернутый парус, перекатывались тяжелые бочки. Никто не ждал такого разгула стихии. Ветер крепчал с каждым мгновением, вскоре превратившись в ураган. К брызгам от водяных валов добавились потоки, льющиеся с неба – высоко над головами ополченцев низвергался очередной водопад. Немногие оставшиеся на палубе воины – Федр с Заком, Фундис, Куузатт и боцман с рулевым, что вцепились в четыре руки в скользкий штурвал, мгновенно промокли насквозь.

Федр изо всех сил старался удержать штабную черепаху. Он уперся обеими ногами в мачту, а спиной в край панциря. Зак судорожно привязывал лапы второго животного к поручням на корме, сам едва держась на ногах. Третью черепаху догадались принайтовить заранее.

И тут совершенно некстати на палубу выполз прорицатель Волосебугу. Как ни цеплял его Минджуку за штанину, старый гоблин отпихнул помощника и метнулся к борту – бедного колдуна выворачивало наизнанку.

– Назад, сир! – крикнул Федр.

Волосебугу выбрал крайне неудачное место – в любой момент крепление на мачте могло разболтаться еще больше, и нижняя рея, которую мотало из стороны в сторону, зацепила бы чревовещателя.

Оставив черепаху, Федр вскочил на ноги, смахнул с глаз воду и помчался к старику.

– Вернитесь, сир! – вопил из трюма Минджуку.

Федр едва не подлетел вместе с кораблем на волне, но удержал равновесие и дернул Волосебугу за рукав, увлекая к трюму. В ту же секунду две бочки разом ударили его под колени, а рея – в плечо. Неожиданное «нападение» сбило Федра с толку, еще и ветер бросил в лицо пригоршню влаги. Этруска швырнуло на борт, и тут же судно «провалилось» в яму между волнами.

Федр словно повис в пустоте. Ничего не видя, он махнул руками в попытке уцепиться за борт – но спустя мгновение ушел с головой под воду. Стало тихо, в ушах забил глухой колокол. Прозрачная толща воды окружала Федра, сбоку мощно и быстро двигалась громада килбота. Федр даже разглядел прилипших к обшивке ракушек.

Легкие заныли от недостатка воздуха. Судорожно загребая, сквозь сопротивление воды, настойчиво тянувшей его в глубину, он выскочил на поверхность и вдохнул водяную морось. Налетевшая волна вновь ударила его в попытке увлечь на дно. Однако Федр уже подстроился и взлетел на гребне ввысь.

Он поймал взглядом свой килбот. Тот уже находился в десятке локтей и удалялся. Следом быстро двигался шмак. Никого из ополченцев и матросов у борта видно не было, любые крики о помощи утонули бы в реве ветра и треске небесных разрядов. Кавалькада грозила исчезнуть в буре, бросив человека погибать среди бушующей стихии. Забраться на отвесную черную скалу, что соединяла дно моря и небо в сотне локтей справа, вряд ли удастся… И доплывешь ли до нее, когда глубина словно притягивает к себе?

Внезапно между пенными валами Федр заметил, как от кормы головного судна отделилась тонкая фигура, ласточкой пролетела с десяток локтей и упала в море. Он разглядел в прозрачной воде белые развевающиеся волосы Фундис. Преодолев подводное течение, девушка выплыла рядом с политсоветником и вцепилась ему в плечо.

– Трос! – воскликнула она и махнула рукой на связку между кораблями.

Федр мысленно выругался. Как он не догадался! Корабли связаны прочными ремнями. Если уцепиться за один из них, можно забраться на палубу!

Помогая друг другу, Федр и Фундис ринулись наперерез армаде. Они едва успели вклиниться между шмаком и последним килботом. Туго натянутые ремни мотались влево и вправо на высоте нескольких локтей от воды. Подгадав момент, когда волна поднимет их повыше, Федр мощно толкнул маджаи вверх.

– Держись! – заорал он.

Фундис успела ухватиться за ремень. На следующей волне Федр рванулся сам, уцепился рядом с девушкой.

А дальше для победителей Ямы Кровавой слизи оказалось все сравнительно просто. Фундис обвила политсоветника ногами, словно сборщик спор ножку гриба, злобно сказала «Идиот проклятый, чтоб ты утонул!», страстно поцеловала – и они, дружно перебирая руками, полезли на последний килбот.

* * *

Главной достопримечательностью Северного порта Мензэр-Теггура являлась статуя писающей девочки. Несмотря на довольно скромные размеры – всего каких-то десять локтей высоты – ее было видно издалека. В первую очередь из-за сверкающих как зеркало ягодиц, прикосновение к которым сулило удачу в делах и магии, богатство и покровительство Паучьей Королевы. Разумеется, все, кто прибывал морем в этот наиболее могущественный и известный город Подтеменья, с энтузиазмом терли чудодейственную попу медной «крохи». В том числе носами и щеками, так как именно такой способ считался наиболее действенным.

Булька оставил армаду за дюжину миль до берега. На прощанье он отрывисто рявкнул, после чего, подняв хвостом гигантский веер брызг, скрылся в пучине. Видимо, опасался заплывать в прибрежные воды. Его напитанный магией организм наверняка заинтересовал бы мензян, прославленных чародеев, особо изощренных в кровавых обрядах. И хотя китобойного флота у Мензэр-Теггура не было, но ради драгоценной добычи Великие Дома вполне могли отправить на охоту боевые галеры.

Будто нарочно, в момент расставания установился полный штиль. До порта ополченцы были вынуждены идти на веслах, однако испытания не закончились и на этом. Кюбернет через своего посыльного затребовал чересчур большую сумму за стоянку в центральном доке, поэтому Куузатт решил пришвартоваться у самой оконечности причала. Аренда места там стоила сущие гроши, но полностью отсутствовали грузоподъемные механизмы. Разгружать корабли пришлось вручную.

Зак и Федр, как прославленные силачи, взяли на себя самую трудную работу – подъем мешков и корзин из трюмов. Наверху тяжести принимали Нуггар и Боксугр, остальные перетаскивали грузы в помещения складов. Фундис, Хино и Куузатт отправились выправлять бумаги и искать место для лагеря. Командовать осталась одна из послушниц Ллот – девица вздорная и голосистая. Над причалом то и дело звучало хлопанье ее бича, звенели пронзительные крики:

– Эй, носатый, раптор тебя раздери! Держи ровнее, рассыплешь! Вы там, в трюме! Заснули, что ли? Пошевеливайтесь!

Разгрузка затянулась до вечера, в основном из-за полусонных черепах. Если бы не помощь могучего Ил-Лаарта, с громоздкими тихоходами вообще могли бы провозиться до утра.

Все смертельно вымотались, даже послушница охрипла. Единственной отрадой уставших ополченцев стало то, что после трудов их встретил оборудованный лагерь и горячая пища. Маджаи удалось занять под базу пустующее помещение мануфактурного склада. Туда не задували пронизывающие морские ветры и не могла проникнуть вороватая портовая шваль.

После ужина комдив провел инспекцию имущества и перекличку личного состава своей «сотни». Тут же выяснился прискорбный факт – во время шторма сгинул один из золотоискателей. Никто не заметил, когда его смыла злая волна, никто не кинулся в бушующее море, чтоб спасти беднягу. Потянуло какой-то запредельной жутью: погибший был предпоследним гоблином, выступившим в поход из Ксакбурра. От всего первоначального состава экспедиции остались лишь комдив с политсоветником, Отож да Нуггар. Клюш и Пунай никто не считал – бабы, они бабы и есть.

Скорбящие гоблины помянули героя стаканчиком-другим перцовой настойки и спели полюбившуюся ему балладу о девушке-драу, что из-за предательства лесного эльфа бросилась в озеро и превратилась после в ядовитую змею.

Влага наворачивалась на глаза даже суровым эльфийским воительницам, когда солист Цаво выводил жалобно тоненьким голосом:

– А вот на дне она очну-улась, глядь – нету ручек, не-ету ног! А есть лишь хво-остик полосатый. И острый, будто бы клино-ок…

Однако финал баллады осушил слушателям слезы и вернул веру в справедливость. Гоблинский хор грозно и недвусмысленно подвел черту под страданиями девушки:

– Но тут ее кривы-ые зубы впились изменнику в хорхо-ой! И закричал он, как виверна… И рухнул в омут го-олово-ой!..

Федр, не принимавший участия в вокальных упражнениях, поднял глаза на Фундис. Маджаи смотрела на него с какой-то подозрительной задумчивостью. Заметив взгляд опального фаворита, она усмехнулась и щелкнула зубами.

* * *

Следующим утром Хино и Фундис отправились на Совет Великих Домов Мензэр-Теггура. В планах был доклад о грозящей со стороны Эззмата опасности и запрос военной поддержки. Здешняя армия отличалась прекрасным вооружением, выучкой и внушительными размерами. Пополнение диллреанского войска сотней-другой пеших вармонгеров, знаменем-другим всадниц на рапторах и дюжиной боевых магов пришлось бы весьма кстати.

Поскольку накануне Великие Дома без проволочек согласились собрать Совет, девушки уходили в приподнятом настроении. Вернулись, однако, мрачнее тучи. Тут же пригласили верхушку ополчения на расширенное заседание штаба.

– Все вы знаете, чего мы ждали от сегодняшнего визита, – начала речь маджаи. Хоть она и сдерживала чувства, однако полностью скрыть не могла. Огорчение, смешанное со злостью, прорывалось наружу с каждым произнесенным словом. – Увы, результаты неутешительны. У Совета нет единого мнения по поводу необходимости войны с Эззматом. Великим Домам нужны, как они выражаются, конкретные доказательства. Наши пророчества чуть ли не открыто назвали провинциальной чепухой.

– Словом, руководство города не желает напрягаться, – подхватила Хино. – Печально, но тех же принципов придерживаются жрицы Ллот. Их как будто совсем не волнует усиление в Эззмате мужской власти и скорое падение культа Паучьей Королевы.

– Так значит, нашему походу конец? – глухо спросил Зак.

– Не совсем, – ответила Фундис. – В Совете заседают опытные политики. Они понимают, что отказ может привести к потере авторитета и обвинениям в трусости. Короче, нам надо добыть дополнительные доказательства.

– Каким, Мать их Грязь, образом? – рявкнул Федр. – Выудить из задницы черепахи? Раскинуть свои кишки по главной площади?

– Совершить вылазку в стан самозваного Вэйруна. Взять там важного пленника либо документы с подробным планом захвата Подтеменья. А лучше и то, и другое.

– Для этого Совет готов открыть портал, который выведет лазутчиков в уединенное место, – добавила Хино. – А также замаскировать их самым надежным образом.

– Ясно, что это чистой воды провокация. – Маджаи топнула ногой. – Такой рейд – бесспорное самоубийство для разведчиков. Совет уверен, что мы откажемся, чтоб с облегчением сказать нам «нет» уже напрямую. Поэтому я и блистательная Хино предлагаем отвергнуть этот лицемерный «подарок» мензян и продолжать поход самим. Тем самым мы сохраним свою честь и укрепим позиции Диллреана в Подтеменье. Уверена, вы нас поддержите!

В первый момент повисла тишина. Затем знаменосицы, десятницы и послушницы загомонили. Вопреки ожиданиям высшего руководства, без малейшего одобрения. Вперед выступила та самая голосистая девица, что руководила разгрузкой кораблей.

– Я думаю, что выражу общее мнение, – сипло заявила она. – Честь наша ничуть не пострадает, если мы примем поддержку Мензэр-Теггура. Ну а коль для ее получения нужно сделать вылазку в стан врага, так на то у нас есть подходящие кандидаты. – Девица ткнула стеком в направлении хмурых членов Даггошского властного тандема. – Эти бравые парни уже проникали в Эззмат, причем по собственной прихоти. Сейчас, когда того же требуют интересы дела, а не пустая блажь, они просто обязаны повторить свой рейд.

– Да! Пусть идут! – подхватили остальные. – Почему они не предложили свои кандидатуры сразу? Струсили, чемпионы? Все мужики одинаковы!

Фундис и Хино потрясенно молчали. Такое единение подчиненных привело их в состояние, близкое к шоку. Однако деваться было некуда. Симпатии симпатиями, но великая цель спасения страны важнее чувств.

– Что решаете, сиры? – спросила маджаи, восстановив порядок взмахом руки.

– Мы согласны, – твердо сказал Зак. – Верно я говорю, брат?

Федр окинул ополченцев насмешливым взглядом, под которым многие виновато отвели глаза, и кивнул.

Глава 13

Остры ли зубы альбиноса, вырастают ли рога без измены и резв ли кентавр без башни? Монастырь, где молятся разрушению. Снова пахнет палёным.

Портал мензянские чародеи решили разместить в полутора милях от базы ополчения. Там когда-то добывали глину для строительства, затем устроили свалку, но лет двадцать назад заполненный мусором котлован присыпали землей и засеяли грибами да черными лопухами по требованию эльфийских экологов. Место быстро стало популярным среди бродяг и нищеты. Однако ненадолго – поднявшиеся на свалке грибы оказались смертельно ядовитыми, а в лопухах завелась всякая дрянь вроде гигантских шершней и скорпионов. Множество бродяг погибло, а выжившие стали обходить котлован стороной. Короче говоря, лучшего места для секретного объекта было не сыскать.

Хино и Фундис так расстроились из-за трусости ополченцев, что напились вдрызг. Федр и Зак отправились в котлован одни. Немного погодя их догнал отшельник Волосебугу с помощником. Минджуку пояснил, что прорицатель желает лично проконтролировать выполнение обряда, так как не слишком доверяет Совету Великих Домов.

Золотоискатели пришли на место первыми, но долго ждать не пришлось. Прилетели два молчаливых паренька на меганеврах и начали расчерчивать светящимися белилами площадку. А вскоре после них прибыли и основные силы порталостроителей на двух ломовых хорхоях. Один червь волочил открытую платформу, груженую стройматериалами, другой – фургон, крытый пупырчатой кожей раптора. На платформе ехали три плотно сбитых раба в рабочих комбинезонах.

Едва червь остановился, они спрыгнули на землю и принялись быстро выгружать шесты, собранные из кусков осетринного хряща, медных трубочек и древесины. А еще рогатки, мотки шнура, молотки, пилы. Наездники со стрекоз как раз закончили рисовать и бросились на помощь. Из фургона вылезла, опираясь на резной посох, пожилая драу, лысая как вареная луковица и страшная как ведьма. Она плотно задернула за собой полог и стала командовать скрипучим голосом.

Через насколько минут внутри расчерченной площадки поднялась конструкция, отдаленно напоминающая каркас небольшого шатра. Лысая колдунья обошла его кругом. Шевеля губами, прочла все знаки, что были нанесены на землю, и с явной неохотой кивнула. Все было сделано правильно.

– Кто отправится? – каркнула она и ткнула крючковатым пальцем в гоблинов. – Вы?

– Мы, блистательная. – Федр и Зак шагнули вперед.

– Человек и черноорк? На вид хороши! Слегка попорчены отворотной магией, но это пустяки… – Лысая фурия на миг задумалась. – Знаю, кем станете. Раздевайтесь догола и марш в фургон.

– А можно нам от этого отворота избавиться?

– Быстрее! Не отвлекайте меня на глупости своими похотливыми желаньями. А то ведь я избавлю! Хотите ко мне в вечное рабство?

Друзья торопливо скинули одежду и, прикрываясь руками, залезли под полог. Внутри было темно и чрезвычайно холодно. Федр мгновенно покрылся мурашками, а теплолюбивый орк и вовсе застучал зубами.

– Встаньте прямо и не шевелитесь, – приказала снаружи ведьма. – Если будет больно, можете кричать.

– Кричать? Да старуха сбрендила… – проворчал Зак.

И тут же взвыл. Он орал, бранился на всех известных языках, скрежетал зубами и вновь орал. Федр сначала не ощущал вообще ничего, но затем у него под кожей словно бы поползли сотни проворных щетинистых гусениц. Они «зарождались» в кончиках пальцев ног и передвигались вверх. Это было не больно, скорей щекотно. Больно сделалось, когда первые «гусеницы» достигли шеи и перебрались на лицо. Челюсти вывернуло судорогой, в носу люто зачесалось. Из глаз брызнули слезы. Политсоветник хотел по примеру Зака выругаться, но не успел. Мучения внезапно оборвались.

– Вылезайте! – повелела ведьма.

Федр шагнул к выходу и вскрикнул от неожиданности. К ногам будто прицепили мускульные усилители. Шаг получился необычайно длинным и пружинистым. Да и весь организм был наполнен непривычной мощью. Он откинул полог и спрыгнул на землю. Судя по всему, в нем прибыло и роста – примерно локоть. Политсоветник опустил глаза вниз. Ого, прилично увеличился не только рост!

Он радостно осклабился и помахал рукой Волосебугу и Минджуку. Те смотрели на него с восхищением и страхом.

За спиной раздался тяжелый сдвоенный удар, точно из фургона выпрыгнул не Зак, а раптор. Федр повернулся. Перед ним стоял минотавр – очень рослый, нечеловечески могучий, иссеченный шрамами. Тяжелая бычья голова с загнутыми вперед рогами внушала ужас. По волосатым ножищам с огромными копытами хлестал толстый хвост. Увидев Федра, Зак-минотавр захрапел и отшатнулся.

– Алмазные яйца Номмо! Мужик, это ты, что ли? – проревел он, по-бычьи отфыркиваясь и тряся бронзовыми кольцами в волосатых ушах.

– Конечно. Я! – отрывисто ответил Федр. – Неужто. Такой. Стр-рашный?

– Да нет, не особенно. Но ты собака!

– Псоглавец, – уточнила ведьма, которая тоже разглядывала Федра. Притом с явным удовольствием. – Чолльсинская овчарка-альбинос. Вот бы выпустить тебя в Яму Кровавой Тени…

– Зачем?

– Сразу после смерти альбиносы красиво выглядят – алая кровь на белой шерсти.

Зака, у которого вновь пробудилась собакофобия, волновали другие проблемы.

– Слушай, а ты кусаться не будешь? – промычал он, от волнения разбрасывая копытом поганки.

– Только. Вр-рагов. Бр-рат! – отрывисто и гулко, словно матерый волкодав, пролаял в ответ Федр.

– Довольно разговоров, – прервала их лысая карга. – Собирайтесь.

Помощники поднесли одежду и обмундирование. Заку – кожаную сбрую с бронзовыми бляхами и килт из гладкой шкуры. Федру – атласную черную рубаху с кружевным воротом, штаны из змеиной кожи, широкий ремень, короткие остроносые сапоги. Выдали каждому по плащу, по кошелю с десятком флоринов и по кожаной фляге с крепкой настойкой. Заку повесили на шею миниатюрный амулет взломщика сейфов на толстой бечеве. Из оружия позволили взять лишь орочьи кинжалы в ножнах.

По «легенде» новоиспеченные зверолюди в Эззмате должны будут заявить, что сбежали из Луж Кровавой тени. Потому, дескать, что злые Мастера Сострадания не допускали их в Ямы, где биться престижно и выгодно, а погибнуть почетно. Если самозваный Вэйрун и впрямь набирает войско для завоевания Подтеменья, столь удалые и закаленные рекруты должны обязательно понравиться вербовщикам.

Ведьма тщательно обследовала друзей, изъянов не обнаружила и распорядилась:

– Ступайте в портал! Да, чуть не забыла, выход располагается в Мертвых шахтах. Но вы особенно не переживайте, от мелкой некромантской нечисти я вас заговорила. В свой облик вернетесь при обратном переходе, тут никаких камланий не требуется.

Лазутчики посмотрели на пустой каркас внутри светящейся площадки, недоуменно переглянулись.

– Разве портал уже открыт? – спросил Зак.

– Войди и узнаешь. У вас в распоряжении двое суток. Живо, рогатый! – Карга размахнулась и врезала посохом по человекобычьей спине. – Скорей, альбинос!

Федр легко уклонился от посоха и шагнул в «шатер». Свет в глазах померк.

* * *

Магический транспортный поток выбросил золотоискателей в тесную каморку, вырубленную прямо в камне. В центре помещения имелся стол из цельного куска базальта, на стенах были прилажены грубые полки. На столе лежал пыльный лампион с расколотым светильным кристаллом. На полу обнаружились останки источенного жучками деревянного кресла с высокой спинкой. Очевидно, раньше здесь был кабинет какого-то шахтерского начальника.

Опасная пещерная нечисть в каморке не водилась, лазутчиков встретил лишь выводок здоровенных крыс. Не все пасюки сообразили вовремя убраться, и Зак с удовольствием растоптал тварей копытами. Аттракцион получился еще тот! Подковы из отменной гномьей стали высекали искры, крысы пищали и метались, политсоветник поощрительно подвывал. Сожалел он только об одном: раздавленные грызуны, хоть и пахли аппетитно, совершенно не годились в пищу.

Вместо двери у каморки была дыра, завешанная полуистлевшей дерюгой. Первым наружу выглянул Федр – собачий нюх, слух и зрение куда острее бычьих.

– Чисто! – гавкнул он.

Лысая ведьма из Мензэр-Теггура была, видать, настоящим профессионалом. Маршрут она проложила чрезвычайно удобно. Невдалеке от каморки виднелся выход из шахты. И Порождения Тьмы тоже не беспокоили – похоже, столичные гости и впрямь были для них невидимы.

Примерное расположение лагеря наемников было известно. Бывшие Эззматские преступники Боксугр и Рож единодушно сообщили, что база Шамана расположена в упраздненном монастыре Паучьей Королевы, на западной окраине. Туда можно доехать на рикше или колеснице с гужевым ящером. Можно и пешком, но это долго. Впрочем, был еще один способ, притом бесплатный – записаться в армию самозваного Вэйруна. Вербовщики отправляют новобранцев в казармы на казенном транспорте.

Некоторые вербовочные пункты гоблины тоже указали. К ближайшему Зак с Федром и направились.

День перевалил за половину, разных тварей и эльфов на улицах было предостаточно, и мало кто обращал внимание на странную парочку. Зверолюди, искусственные существа наподобие големов или гомункулусов, да и другие творения магов, вплоть до гровелов, встречались в этом районе повсеместно.

И все-таки первое время Федр чувствовал себя не слишком уютно. Озадачивала густая солянка запахов, наполнявших собачьи ноздри, шквал звуков, проникающих в чуткие уши. Кажется, похожие проблемы волновали и Зака – он то и дело недовольно отфыркивался и мотал рогатой башкой.

Впрочем, эта неуверенность сыграла им на руку. Едва они приблизились к палатке вербовщика, как оттуда козлом выскочил вертлявый темный эльф и устремился к ним.

– Приветствую вас, друзья! Вижу, вы впервые в нашем прекрасном городе! И я даже знаю, что вас сюда привело! Хотите, угадаю?

– Валяй, – разрешил оркоминотавр.

– Вас угнетали рабовладельцы. Судя по шрамам, на бойцовых аренах. И сейчас вы страстно желаете им отомстить. Для чего собираетесь стать воинами божественного Вэйруна, вступить в его армию Огненной Траппы. Короче говоря, АОТ. Мы сметем старые порядки в Нижнем мире, как неудержимый поток лавы, и поставим всех женщин на колени!

– Не пр-росто. Воинами. А р-р-наемниками! – перевел беседу в практическое русло Федр. – Сколько. У вас. Платят?

– Разумеется, наемниками! – радостно согласился вербовщик, настойчиво подталкивая их к столу. – Плата высокая. В мирное время каждому рядовому пять лилангени и пять седи. Заметьте, ежедневно! В период военных действий плата утраивается!

Кандидаты переглянулись.

– Маловато, – сказал Зак. – Надеюсь, войну долго ждать не придется?

– Будьте уверены! – Эльф развернул перед кандидатами одинаковые свитки, заполненные подозрительными каракулями, откинул крышечку чернильницы. – Нужно расписаться в контракте.

– Негр-рамотные! – пролаял Федр. – Деньги. Покажи!

Вербовщик быстро отсчитал монеты, уложил двумя столбиками.

– Пожалуйста. Какие имена впишем в документы?

– Никаких имен! – сказал Зак. – Если наши враги из Кор-Наргитта их услышат, всем придется плохо!

– Не пойдет, – уперся вербовщик. – Как Вэйрун будет вас отличать со своего сияющего трона? Вместо росписи можете поставить отпечаток пальца или копыта. Но имена вам все равно понадобятся, как же вами командовать?

– Ладно. Я Тотуан. Он – Меголан! – пролаял Федр. Так звали диллреанских капралов, которые муштровали гоблинов.

– Годится…

Друзья, демонстрируя солдатское пренебрежение к канцелярщине, поочередно сунули пальцы в чернильницу, мазнули по свиткам. Деньги забрали и спрятали в кошели. Эльф тем временем успел убрать контракты и свистом подозвал ошивающегося неподалеку рикшу. Им оказался мелкий кентавр с торсом, руками и головой хоббита, а крупом и ногами от осла.

– Прыг-Скок доставит вас в лагерь, – сказал вербовщик. – Удачной службы, соратники!

Оба наемника, не взглянув на него, залезли в просевшую разом коляску.

– Надеюсь, вы понимаете, что от Вэйруна убегать нельзя, – с усмешкой произнес им вслед вербовщик. – Он найдет вас даже на дне Ядра.

Золотоискатели обернулись, чтобы задать уточняющий вопрос, но в этот момент кентавр сорвался с места. Несмотря на габариты, бежал он чрезвычайно резво. Покрикивал на коллег, лихо «подрезал» медлительных верховых червей, свистел, гикал и показывал непристойные жесты пешим городским стражникам. Столь веселая езда очень понравилась дуумвирату, поэтому расставались с Прыг-Скоком они неохотно. Федр даже расщедрился и дал ему один лилангени на чай, а Зак выдал монету в один седи.

– Ты как знаешь, брат, а мне что-то вдруг стало неуютно, – озадаченно заметил оркоминотавр.

– Не тр-русь. Пр-рор-рвемся! За нас. Стар-руха. Колдунья.

Прямо возле ворот наемников поджидал десятник. Кроме Федра и Зака, только что прибыли еще три новобранца-драу. Неприятная физиономия одного из будущих сослуживцев показалась Федру знакомой. Он присмотрелся и понял, что это – босяк по кличке Ребро, который сперва хотел подстрелить политсоветника в «Пьяном рапторе», а потом огреб хорошего тумака в тюремной камере. Судя по блатному говору, остальные двое тоже были криминальными элементами.

Фляжки с настойкой у диверсантов тут же отобрали – в АОТ соблюдался «сухой закон». А вот амулет с шеи минотавра снимать не рискнули. Мало ли какие волшебные сувениры носят воины. Реквизируешь – а на нем вековое проклятие.

Монастырь, где разместился военный лагерь Вэйруна, оказался целым комплексом строений, заключенных в квадрат из каменных стен. По гребню стен тянулся ряд медных шипов, между которыми проскакивали синеватые разряды. Но караульных вышек с прожекторами и боевыми посохами по углам не было. Все-таки здесь содержали не преступников, а свободных наемников и добровольцев.

Монастырь занимал площадь не меньшую, чем какая-нибудь даггошская деревня, а возможно и большую. Внутри стен тянулись ровные ряды подпиленных кораллов и столбов со светящимися кристаллами. Дорожки были отсыпаны белым песком. По плацу, распевая «У жрицы тонкие ключицы», маршировали разномастные, но дисциплинированные отряды. Возле дверей штаба, организованного в базилике, стояла охрана.

– Как видите, у нас железный порядок, – сказал десятник. – Все потому, что солдаты чтят великого бога Вэйруна! А еще все старшие офицеры – чернокнижники. За нарушение Боевого Устава АОТ имеют право превратить провинившихся рядовых в зомби. А уж те-то подчиняются безропотно!

– И многих уже превратили? – хмуро спросил Ребро.

– Немного, всего тридцать-сорок босяков, – успокоил его десятник. – Зомби медлительны и пованивают. К тому же магам хватает возни с гровелами. Старые скелеты сюда свозят дюжинами, остается только облечь их некроплотью. Но нарушать Устав все равно не советую! – добавил он строго. – А сейчас доложите свои имена. Муштровать вас буду я, десятник Героаг! Те, кто способен выговорить это заграничное слово, могут обращаться ко мне Экселенц.

Драу представились воровскими кличками. Федр и Зак снова назвались именами диллреанских капралов. Десятника это вполне устроило. Приказав новобранцам построиться в колонну по два, он повел их знакомиться с лагерем.

Солдаты обитали в бывших монастырских кельях, а питались в бывших монастырских столовых. Имелся у войска внушительный арсенал в крипте под штабом, стрелковый полигон на месте монастырских огородов и обширный транспортный парк под навесом в северной части лагеря.

Сам Вэйрун передвигался на гигантском хорхое, которого новобранцам показали только издали. Его ближайшие соратники летали на прирученных вивернах. Верховые рапторы и стрекозы-меганевры были непопулярны, так как плохо переносили соседство с некромантами. Зато имелась целая конюшня кентавров. Да не таких уродцев, как рикша Прыг-Скок, а настоящих, боевых. Встречались в войске даже драйдеры и минотавры. Только псоглавец завербовался впервые. Обычно эти создания жили припеваючи под покровительством склонных к экзотике матрон из Великих Домов. Поэтому появление Федра-Тотуана было встречено не только с интересом, но и подозрением – не шпион ли?

Покои Вэйруна, его штаб и зал для бесед с товарищами-божествами располагались в базилике – бывшем храме Ллот. Внутрь рядовых не пускали, но охрана милостиво распахнула двери, чтоб новобранцы могли оценить величие и простоту внутреннего убранства. Пока босяки охали да ахали, поражаясь грандиозности колонн и высоте купола, Федр запоминал расположение окон, дверей, лестниц и темных углов, а Зак-Меголан «тупо» пялился на доску с нацарапанным на ней графиком смены караулов.

Выяснилось, что нартекс в базилике был переоборудован под нормальное помещение для охраны, с топчаном и прочей мебелью, крупным обзорным шаром.

Поможет ли это знание в дальнейшем, было непонятно – но настоящие диверсанты обязаны фиксировать в памяти все важное.

За экскурсией и обустройством в казарме прошел остаток дня. Ровно в восемь Героаг отвел свой пока еще неполный десяток в столовую. Ужин превзошел все ожидания. Черный Шаман, а ныне Вэйрун хорошо знал, что воюет солдат тем лучше, чем сытнее закусит. О том же помнили повара. Федр получил кровяной шмат сырого мяса на косточке, а Зак – котел влажных, проросших зерен овса. Оба ели да нахваливали.

Перед отбоем состоялось общее построение на плацу. Сотни выстраивали ровными прямоугольниками. Федр насчитал семь полных сотен и одну – ту, куда зачислили их – половинную. После переклички и личного осмотра должно было состояться редкое событие – личное явление живого божества перед своими верными солдатами. Войско замерло по стойке смирно.

На плац мерным шагом вышла четверка дюжих драйдеров, несущих паланкин. В паланкине, на скамье из ящеровой кости и серебра, восседал лже-Вэйрун. Федра и Зака, как наиболее высокорослых новобранцев, поставили в первую шеренгу, и они могли хорошо рассмотреть своего нового командира. Со времени знаменитого похода на Ксакбурр Шаман сильно изменился. Пополнел, отпустил бакенбарды, сделал пластическую операцию. Сейчас Шаман обладал тонким эльфийским носом, в который уже не засунешь резную кость, и аккуратными эльфийскими ушами, украшенными множеством серег с рубинами. Кожа на лице была радикально выбелена, а татуировки, черные как душа некроманта, ничем не напоминали знаки Номмо и других гоблинских демонов. Да и одежда стала другой, стопроцентно эльфийской.

– Да Шаман ли это? – неуверенно проворчал комдив краем рта.

Федр едва заметно пожал плечами.

Остановив носильщиков перед строем, как раз напротив лазутчиков, самозваный Вэйрун окинул войско взором пылающих глаз и воскликнул:

– Подтеменье будет нашим, братья! Мы разоблачим слабую женскую сущность и завоюем власть! Эра владычества мужчин уже близка! Эльфийки и все прочие грудастые твари будут стоять перед нами на коленях и умолять о пощаде! Реки флоринов, все богатства Нижнего мира, узурпированные женщинами, прольются на наши головы и переполнят карманы!

А затем разрядил в воздух боевой жезл.

Войско слаженно топнуло левыми ногами и рявкнуло в ответ:

– Вэй-рун! Вэй-рун! Вэй-рун!

Охваченные общим ликованием, Зак и Федр ревели громче всех, хотя еще минуту назад сомневались в праве новоявленного бога командовать ими. Да и как было устоять перед магнетизмом пламенного революционера Шамана!

* * *

На ночлег солдат разместили по кельям и запретили выходить без крайней нужды. В коридоре маячил дневальный, а в комнате настоятеля всю ночь бодрствовал дежурный десятник. Зак и Федр заняли одну келью на двоих. Героаг, правда, подселил к ним Ребро, но едва за десятником закрылась дверь, оркоминотавр злобно промычал:

– А ну мотай к своим дружкам, моховик! Нам слабаки в соседях не нужны.

– Пусть. Останется! – предложил Федр. – Будет! Кого. Топтать. Когтить!

– Не знал, что ты садист, брат.

Испуганно улыбаясь, босяк поспешил убраться прочь, и диверсанты заперлись на крепкий засов. Законы Паучьей Королевы требовали соблюдения тайны личной жизни для обитавших здесь прежде послушниц.

– Решат! Мы. Любовники.

– Иди к демонам, псина. Побоятся… Ну, каков наш план? Предлагаю прирезать дневального и дежурного. Переоденемся в их форму и отправимся в штаб как будто с докладом. А там уж как получится.

– Пер-реодеться? Посмотр-ри. На себя! Ты минотавр-р!

– А ведь точно. Тогда предлагай свой. Ведь ты теневой лидер, а значит, горазд на разные коварства и тайные операции.

– Выбер-ремся. Чер-рез окно. Позже.

Кельи располагались в полуподвале, маленькие зарешеченные окошки находились на уровне земли. Зак подошел к решетке, с усилием подергал. Скверный раствор, с помощью которого были вмурованы прутья, сразу же пошел трещинами.

– Хороший план, – кивнул минотавр. – Только пролезу ли я через такое крошечное отверстие?

– Куда ты. Денешься? – пролаял псоглавец.

Так оно и получилось. Через пару часов, когда лагерь окончательно угомонился, Зак одним мощным рывком выдрал решетку из стены. На заранее подстеленный матрас посыпались камни. Федр быстро придвинул лежак, встал на него и осторожно выглянул в окно. Собачьи органы чувств сообщили, что опасности нет. Задняя стена казарм не патрулировалась. Политсоветник подтянулся на руках и одним ловким движением выскользнул из кельи. Комдив протянул ему решетку, чтобы прислонить ее с наружной стороны, замаскировав следы взлома.

Показалась мускулистые ручищи, затем бычья голова. Зак яростно пыхтел и скреб пальцами по камням, а копытами по стене. Федр ухватился за рога, потянул. После нескольких тревожных мгновений, когда обоим казалось, что грудь минотавра застрянет в отверстии, дело сдвинулось с мертвой точки. По сантиметру, ввинчиваясь в окно, как крот в нору, Зак выбрался наружу. Друзья отдышались и, пригибаясь, двинулись вдоль стены.

Быстрее всего до базилики можно было добраться, если пересечь наискосок плац. Однако этот путь лазутчики посчитали чересчур опасным и решили двинуться кружным маршрутом. Они миновали с тыла казармы, потом конюшни, ползком преодолели полосу препятствий и стрелковый полигон и оказались на задах штаба. Еще днем оба поняли, что в бывшем храме Ллот никто не живет, а рассказы о расположенных там покоях Вэйруна – обычная дезинформация для простаков. Стало быть, главная опасность заключалась в караульных возле входа. А, возможно, в наличии дежурного офицера внутри или того хуже – в ночном заседании штаба.

Оставив Зака на страже, Федр словно муха вскарабкался по стене к зарешеченному окну. Заглянул внутрь. Кажется, базилика пустовала. Политсоветник полез выше. Он упивался силой и ловкостью псоглавца. Тело слушалось безукоризненно, незаметные для глаз человека выступы и впадины стены будто бы сами прыгали под пальцы рук и носки мягких сапог. За минуту он оказался на крыше центрального нефа. Купол венчала круглая апсида, украшенная зловещей фигурой паука, держащего в лапках рога изобилия, кривые сабли и отсеченные головы.

Через узкую стрельчатую арку апсиды Федр проник в храм, прислушался, принюхался. Легко и бесшумно спрыгнул с высоты пяти метров на пол второго яруса, откуда двинулся по винтовой лестнице вниз. Он скользил как привидение, распластавшись по белой стене. Неведомым человеку чувством политсоветник ощущал сразу весь объем здания. Он знал, что в стенных щелях и углах тут живут многочисленные пауки, с потолка свисают летучие мыши, а в крипте-арсенале нет ни одного грызуна.

Дежурный офицер в нартексе все-таки был. Да только Федр собачьим нюхом чуял, что тот скоро уйдет, так как на ужин переел кольчатых улиток под пиявочным соусом и жутко страдает от расстройства желудка. Впрочем, при необходимости его можно было легко придушить. Пока псоглавец раздумывал, какое решение предпочесть, дежурный вскочил из-за стола и, прижимая к животу руки, опрометью выбежал из штаба.

Федр подскочил к давешнему окну, отворил решетчатую створку и перегнулся вниз.

– Р-руку! – тихо прорычал он.

Зак вздрогнул, но быстро совладал с собой. Через миг он тоже был внутри. Друзья прикрыли окно. Оркоминотавр тут же начал обследовать помещение в поисках сейфа, а Федр поспешил к столам. Их было два – небольшой дежурный при входе и огромный командирский с расстеленной картой Подтеменья. На дежурном обнаружились магические зеркала – вроде того, что было в драконе, только более современные. Помимо изображения они транслировали и звук. А показывали вход в штаб, главные ворота и плац.

Повсюду было пусто, лишь снаружи штаб охраняли два бойца в длинных плащах. Судя по головам, сквозь зеленоватую плоть которых просвечивали черепа, то были гровелы. Воспользовавшись отсутствием офицера, воскрешенные магией скелеты скрутили по грибному косяку и в меру ограниченных чувств наслаждались дурманящим дымом.

Федр прошмыгнул к двери и тихо опустил щеколду. Сейчас, даже если дежурный вернется, застать разведчиков врасплох он не сумеет. Политсоветник вернулся к обследованию столов. Как он и предполагал, ничего ценного там не обнаружилось. Карта, хоть и была расписана стрелами армейских ударов, оказалась нанесенной прямо на каменную столешницу.

– Эй! – окликнул его Зак. – Сюда, брат. Кажется, я кое-что нашел.

В нише под лестницей, за тяжелой портьерой с изображением кровавого обряда находилась вмурованная в стену чугунная дверца. Круглая, довольно большая и явно очень толстая. Минотавр попробовал подергать за рукоятку-кольцо, но дверца даже не шелохнулась. Волнуясь, Федр достал из кошеля амулет-отмычку, приложил к замочной скважине. Амулет сразу начал нагреваться, заклубился вонючий дым. Наконец замок щелкнул, а разряженный диск брякнулся на подставленный Федром сапог.

Зак с усилием распахнул тяжелую дверь и погрузился в сейф практически по пояс. Несколько мгновений ничего не происходило, только двигались под бурой кожей бычьи лопатки да хлестал по ногам хвост минотавра. Потом послышался глухой голос:

– Здесь нет золота! – Комдив вынырнул наружу, потрясая зажатой в кулаке пачкой бумаг. – Ни единой кордобы! Они хранят в полковом сейфе какие-то письма! Грязь им по губам…

– Дай. Глянуть!

Федр забрал у смертельно расстроенного друга документы. Это вполне могли быть облигации, векселя, закладные или другие ценные бумаги. Однако Зак оказался прав. В их распоряжении действительно оказалась чья-то переписка. Наверняка важная, иначе бы ее не поместили в сейф. Но абсолютно непонятная. Политсоветник разобрал лишь несколько слов, известных ему по эльфо-гоблинскому суржику. В письмах упоминалось Ядро, имя Шамана, часто мелькали «власть» и «война». Кажется, Боксугр был прав, Шаман и впрямь снюхался с некромантами из Ядра.

– Что там накарябано, брат? – уныло спросил Зак.

– Не р-разберру. Др-ревнеэльфийский.

– А где твои волшебные очки? Неужто оставил в Мензэр-Теггуре?

Федр с хриплым вздохом кивнул.

– Забираем бумажки и валим обратно? – предложил Зак.

– Плохая. Идея.

Политсоветник бросил письма обратно в сейф. Возможно, их стоило показать столичному Совету Домов. А возможно, и нет. Что, если там нет ни слова о захвате Подтеменья, а наоборот, проект договора о дружбе и сотрудничестве? Или переписка о предоставлении кредита? К тому же Федр опасался, что бумаги заколдованы и станут чем-то вроде маяка для Черного Шамана и его боссов из Ядра.

– Уходим.

– Верно говоришь, сначала поищем золото, а бумажки не убегут. Вернуться всегда успеем! Но одно письмо надо взять. На всякий случай, – уперся Маггут.

Федр махнул рукой, не став спорить. Ну как еще, в самом деле, добыть для мензян пресловутые свидетельства и факты?

Закрыть сейф, чтоб скрыть следы взлома, не удалось. Тогда у Федра созрел гениальный план. Он поманил Зака и подбежал к столу дежурного. Магическое зеркало все еще демонстрировало покуривающих гровелов. Те тихо переговаривались. Один так расхрабрился от дурмана, что распахнул на груди плащ. Сквозь зеленоватую некроплоть просвечивали ребра, а под ними клубилось облачко втянутого дыма.

– Кем ты был при жизни, брат? – спрашивал один. – Я так обычным бездомным. Меня схватили фурманщики, когда я спал в канаве. Кровь и внутренности продали прорицателям, а скелет чернокнижнику.

– Я был авторитетным босяком, – отвечал второй, глубоко затянувшись. – Мотал пожизненный срок в Скале. Решил сбежать оттуда через Мертвые шахты, да напоролся на пещерного спрута. Он высосал меня как паук муху, а сухие кости бросил. Какой-то отчаянный моховик нашел их и тоже продал чернокнижнику.

Федр удовлетворенно рыкнул. Бывший вор в карауле! Лучшего не стоило и желать. Он подбежал к двери, показал жестами Заку, чтоб тот был наготове и нарочно громко откинул щеколду.

– Слышишь? – насторожился первый. – Внутри кто-то есть! А ведь дежурный ушел! Бежим отсюда.

– Пусть бегают моховики. Босяку это западло даже после смерти. А вдруг там шпионы? Войдем и схватим их. В награду получим некроплоть потолще этой!

Гровел распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь, вытянув перед собой руку с парализующим жезлом. Второй опасливо двигался следом.

Войдя, оба охранника непонимающе начали вертеть головами – они явно никого не видели. Ведьма-драу наложила на диверсантов отличное заклятие!

Федр изо всех сил врезал кулаком по темени подзаборнику, Зак лягнул вора. Оба постовых повалились на пол, так и не сообразив, откуда пришла беда. Минотавр принялся крушить бестий копытами. Через несколько секунд все было кончено. Гровелы развалились горками костей, некроплоть быстро испарялась с разрушенных костяков.

Федр вложил в сухую лапу гровела-босяка разряженный амулет взломщика. Другому сунул между костяных пальцев осветительный кристалл в тяжелой подставке. Теперь картина выглядела так, будто бывший преступник и после смерти не оставил своего злодейского промысла. А второй героически защитил сейф ценой собственной и воровской некрожизни.

– Ты гений мистификации, брат, – восхитился Зак. И вдруг его лицо скривилось от боли.

– Что?!

Комдив запрыгал, стараясь вытряхнуть нечто неприятное из кармана. От него повалил едкий дымок, не хуже чем от гровеловских грибов.

– Грязь и тина, ты был прав… Проклятое письмо прожгло мне плащ, – пожаловался Зак. – Видать, заговорено. Отнесешь от сейфа – сгорает. Хорошо, что я всю пачку не стащил…

– Слушай. В др-ругой. Р-раз. Меня!

Лазутчики быстро покинули базилику и по проверенному маршруту вернулись в казарму.

Тревога поднялась уже после того, как они забрались в келью, вставили на место решетку и ликвидировали, как смогли, последствия ее взлома. Судя по длительному отсутствию, дежурный отравился улитками серьезно. К счастью, искать подельника гровела-предателя среди живых солдат никому не пришло в голову.

Глава 14

Тревожное утро. Секреты «Пьяного раптора». Набег и побег.

Утро выдалось тревожным. Хмурый десятник сразу после подъема погнал солдат в столовую, не дав даже умыться. Покормили их тоже кое-как, тушеными бобами да сладким отваром из личинок угольной моли. Затем Героаг выдал каждому дневное жалованье и объявил, что распорядок дня кардинально изменен из-за чрезвычайного происшествия. Ночью подрались два караульных гровела. Такое могло случиться только по одной причине: в лагерь проник вражеский маг, который их «переколдовал». Мага будут искать особыми методами, а всех рядовых, чтоб не мешали следствию, отправляют в увольнительную.

– Разве среди солдат не может быть чародеев? – спросил один новобранец.

– Среди вас-то, моховики? Насмешил! Некроманта сразу видно… Впрочем, на выходе вас прогонят через заговоренную арку, – ответил десятник. – Она живо обнаружит такого сильного мага. А сейчас личные вещи к досмотру!

Сквозь плетеную из сухих колючек арку, что была установлена в главных воротах, оба лазутчика прошли без эксцессов. Диверсанты опасались, что все их магические «примочки» – гоблинская и эльфийская, станут видны как на ладони.

Лазутчики даже ножны расстегнули, чтобы немедля нашинковать на мясные полоски всех встречных врагов. Однако обошлось. Ворота, очевидно, были заговорены для выявления исключительно некромантской магии.

За пределами лагеря бурлило солдатское море. Всем хотелось поскорее убраться в город, чтоб потратить заработанные деньжата в соответствии с незамысловатыми вкусами. Извозчики были буквально нарасхват. Но разведчикам повезло – их заметил рикша Прыг-Скок и тут же протолкался к ним, отказывая всем прочим воинам.

– Желаете в город, сиры? В любое место домчу. Быстро и дешево.

– До корчмы «Пьяный раптор» за сколько довезешь? – спросил Зак.

– За три седи, могучий господин.

– Что-то дороговато.

– Так ведь путь далекий, а район там опасный. Обычно беру четыре квачи. Но для вас – поездка со скидкой!

– Годится, погнали.

Еще ночью друзья обсудили дальнейшие действия. Поскольку с кассой Шамана и доказательством для мензян не сложилось, Зак предложил плюнуть на грядущую эльфийскую войну, взять золотишко в другом месте и свалить с Отожем и Онибабо в Верхний мир. Даже верных Люмьена и Клюш комдив брать не пожелал.

Бывший кассир мафии Боксугр сообщил, что попавший к вождю босяков Эззмата чемодан с кордобами не просто уцелел, а пополнил уже имевшееся у главаря огромное состояние. Пусть там и меньше денег, чем у самозваного Вэйруна, однако чемодан примерно известно, где искать. А некромантские сокровища, может, лежат в подвале в виде мешков с медными лилангени! Разве их утащишь?

Федр сначала возражал – мол, план Зака не слишком честен по отношению к эльфам Подтеменья. Оркоминотавр на это предложил не комплексовать и не строить планов, пока золото не добыто. Но по простодушной бычьей морде было видно, что именно так он и поступил бы – все бросил и сбежал. Все-таки он долго проработал даггераном Даггоша и теперь мыслил в государственном ключе.

– Эй, Прыг-Скок! А ты не кругами ли нас возишь, пройдоха? – заорал Зак, когда повозку в очередной раз занесло на правом повороте.

– Я помню. Это здание! – зарычал Федр.

– Уже приехали, зоркие сиры, – отозвался ушлый кентавр и тут же притормозил возле корчмы.

Прибыв в «Пьяный раптор», друзья первым делом заказали изрядный обед с парным мясом, вымоченным в молоке овсом и большим кувшином темного эля. Эльфийские флорины и суточные от Шамана позволяли гульнуть на широкую ногу.

По давней традиции они заняли лучший стол возле самого бара и тут же вогнали в столешницу орочьи кинжалы. Уважающие силу и лихость босяки восприняли их действия как должное. Впрочем, по раннему времени народа в корчме было немного.

Новый кравчий выглядел точной копией Боксугра – явно накладная борода, темные очки. Разве что ростом был на две головы поменьше – эльф все-таки, а не бывший тысячник-гоблин. Лазутчики присматривались к нему исподтишка, но внимательно. Скорей всего, он и был теперешним кассиром мафии. А значит, скоро придется свести с ним знакомство.

Насытившись, друзья потребовали комнату для отдыха.

– Только чистую и без насекомых! – рявкнул захмелевший Зак и закрутил кинжал между пальцами, как заправский головорез. – Если увижу хоть одну муху цеце, все здесь разнесу к Матери Грязи! Всех гермафродитами сделаю!

Половой, мелко завитый драу с тоненькими усиками, быстро кивал, испуганно глядя то на мелькающее у него перед носом лезвие, то на кравчего. Тот подумал и сложил пальцы в замысловатую фигуру. Половой просиял.

– У нас отличные номера, сиры! Желаете что-то еще? Девочек? Мальчиков? Гомункулусов? Певцов? Чесальщиков пяток? Массажистов? Любая услуга за ваши деньги!

– Только. Эль! – пролаял Федр.

Половой поклонился и по лабиринту между ширмами засеменил к лестнице, ведущей наверх. Друзья зашагали следом.

Комната выглядела вполне прилично. Просторная, хорошо освещенная, с крепкой дверью, двумя кроватями вдоль боковых стен, массивным столом и табуретами. В торцевой стене имелось узкое окно со ставнями, а рядом – вмурованные в камень кандалы на цепях. Под кандалами в полу обнаружилась наклонная канавка с зарешеченной горловиной стока в дальнем конце.

– Это еще зачем? – поинтересовался Зак, попробовав оковы на прочность.

– Некоторые наши постояльцы приводят с собой друзей, чтоб в спокойной обстановке переговорить с ними на разные темы, – ответил половой. – Прикованные к стене, друзья становятся намного разговорчивее. Канавкой можно пользоваться как для отвода потерянной собеседниками крови, так и в качестве отхожего места. Вот рычаг смыва. – Он потянул выступающую из стены рукоятку. По канавке весело зажурчала вода.

– Мудр-ро. Пр-ридумано, – похвалил Федр. – Пр-роваливай. Эль!

Кудрявый драу, отвесив поклон, испарился. Через минуту вместо него пришла дородная эльфийка, принесла большой кувшин с медной крышкой, две деревянные кружки и блюдо с вялеными рачками-бокоплавами. Зак показал жестом, куда поставить выпивку и закуску, хлопнул на прощание прислужницу по крупу и запер дверь. Федр закрыл ставни и заложил в пазы запорный брус. Простукал стены, пол и потолок в поисках скрытых лазов. От босяков можно было ждать любого коварства, но комната оказалось почти без сюрпризов. Обнаруженный в углу «глазок» наблюдательного маго-шара политсоветник завесил плащом.

* * *

Выспался Федр отлично. В голове псоглавца не нашлось места кошмару с Джадогом, и даже смачный храп Зака-минотавра не слишком тревожил. Пару раз политсоветник поднимался, чтоб навестить канавку у стены – темный эль просился наружу.

Во второе посещение Федр явственно расслышал, как за окном кто-то осторожно скребется и позвякивает отмычками. Напахнуло чесноком и грибной брагой. Федр молниеносным движением вырвал запирающий брус из пазов и толкнул ставни наружу. Послышался глухой удар, дикий вскрик и приятный для собачьего уха звук упавшего на мостовую тела. Псоглавец удовлетворенно рыкнул, запер окно и отправился досыпать.

Поздним вечером друзья взялись за реализацию вновь разработанного плана. Зак спустился вниз, чтоб заказать ужин с большим количеством спиртного. У всех в корчме должно сложиться мнение, что минотавр и псоглавец продолжают пропивать солдатское жалование. Заодно комдив изучил обстановку. Посетителей в «Пьяном рапторе» прибыло, но большинство босяков сидели по кабинкам и тихо обсуждали свои воровские делишки. Бородатый кравчий маялся бездельем. Маггут забрал заказ и вернулся в комнату, где сразу же устроил шум обильной «попойки». Он брякал кружками за двоих, орал песни и разок-другой довольно натурально гавкнул вместо псоглавца.

Федр тем временем выскочил в окно и прокрался в знакомый переулок на задах корчмы. Именно там находился секретный лаз, по которому он вслед за Боксугром убегал от облавы.

Дверца лаза была замаскирована баком с кухонными отходами. Федр бережно переставил бак в сторонку и нырнул в темноту. Там было тесно, по пути попадались ответвления. Ведомый собачьим нюхом, Федр живо добрался до нужного места. Осторожно вынул дощечки, скрывающие лазейку, выглянул наружу.

Все складывалось просто превосходно. Кравчий уже откровенно утомился – он сидел на скамейке и обмахивался тряпкой. Из зала его было, скорей всего, не видно. Федр резко высунулся, одной рукой зажал кравчему рот и нос, второй обхватил плечи, и дернул на себя.

Не успев даже пикнуть, кассир мафии канул во мраке подвала. Федр быстренько запихал ему в пасть фальшивую бороду вместо кляпа и за шкирку потащил добычу за собой. Эльф был так ошарашен, что даже не сопротивлялся.

– Заор-решь. Гор-рло. Пер-регр-рызу! – сообщил Федр на ходу.

Выбравшись из лаза, он закинул пленника на спину, как волк ягненка, и бегом вернулся под окно. Негромко тявкнул, привлекая внимание.

Зак уже ждал. Вмиг сбросил веревку, скрученную из простыней – с готовой широкой петлей на конце. Федр пропустил петлю под мышками пленника. Через две секунды под окном не было ни кравчего, ни псоглавца. Негромко хлопнули запираемые ставни.

– А здорово вы придумали с кандалами в номере, – сказал Зак бармену, затянув последнюю гайку на шейном обруче. – Согласен, брат пес?

– Р-р-р-гав!

На этот раз вздрогнул не Зак, который в компании псоглавца начал мало-помалу забывать о своей фобии, а пленник – упитанный немолодой драу, лысоватый и пучеглазый.

– Да ты погоди трястись, моховик. Мы ведь еще не начинали тебя пытать. – Зак небрежно оторвал медную крышку от кувшина и смял ее в кулаке, превращая в жутковатое подобие копейного наконечника. – А может, и не начнем. Если сам расскажешь, что хотим знать. Расскажешь?

Босяк истово закивал.

– А не помощь звать не будешь?

«Нет!» – помотал тот головой.

Федр приблизил морду к его бледному лицу и напоказ оскалился. После чего медленно вытащил кляп изо рта пленника.

– Нам нужен. Твой! Хозяин.

– Его здесь нет! – пискнул кравчий. – Вы из банды Мсекта-кровососа?

Друзья многозначительно переглянулись. Похоже, у Дмузга имелись могущественные враги среди босяков. Золотоискателям это было на руку.

– А ты догадлив, моховик. Еще какого кровососа! Теперь рассказывай, где живет хозяин. Как до него добраться?

– Это же все босяки знают, – еще больше выпучился эльф. – Больше вы ничего от меня не хотите? А то есть немного квачей.

– Мы не местные. Ты говори, а потом и о квачах подумаем.

Кравчий с готовностью затараторил, называя какие-то абсолютно неведомые друзьям улицы Эззмата. Вдобавок он постоянно сбивался на воровской жаргон, и понять его было почти невозможно.

– Ладно, заткнись, – оборвал его Зак. – Ты нас проводишь. Сам понимаешь, доверять болтовне босяка мы не станем. Так что готовься к пробежке. Если дойдем по адресу, отпустим.

– Может. Даже. Живым! – пролаял Федр.

* * *

Двухэтажную каменную виллу Дмузга окружал высокий кирпичный забор. Внутрь вели ворота с небольшой калиткой в правой створке. В калитке имелось обзорное окошко, сейчас закрытое. По словам кравчего, у ворот находилась караульная будка, где день и ночь дежурили привратники из особо доверенных босяков. Обычно поодиночке.

Золотоискатели подвели пленника к калитке, а сами встали по сторонам.

– Выдашь – умрешь, – пообещал Зак.

Бармен кивнул, шмыгнул носом и загрохотал кулаком в дверь. Раздались шаги, окошко приоткрылось. Показалось одноглазое лицо привратника.

– Впусти, мне срочно! – проговорил кравчий.

– Пароль?

– Сегодня мы Вэйруну…

– …Завтра Вэйрун нам, – хмуро отозвался одноглазый.

Лязгнул засов, калитка отворилась. Федр змеей метнулся внутрь, схватил привратника и выскочил с ним обратно. Зак немедленно попотчевал босяка кулаком по темечку. Тот сомлел. Его уложили к стене.

– Еще охрана есть?

– Н-не знаю. Я и был тут всего один раз. Но как без охраны-то? Да Дмузг и сам очень резкий босяк. Чикером на нож поставит, не успеешь «мама» пробазлать.

– Это мы посмотрим, – сказал минотавр, после чего применил к кравчему свой любимый прием оглушения.

Босякам запихали в зубы разрезанную пополам шапку привратника, связали их спина к спине испытанной веревкой из простыни, втащили в караулку и закатили под лежак. Калитку заперли и осторожно двинулись к вилле. Туда вела широкая мощеная дорога, обсаженная декоративными светящимися грибами высотой по колено, но диверсанты выбрали кружной путь.

За пределами главной тропы лежала ухоженная лужайка, прорезанная замысловатыми канавками с чистой водой, где плавали светящиеся рачки и рыбки. Через канавки были перекинуты мостики. Повсюду стояли низенькие скамьи, друзы светящихся кристаллов, проволочные «деревца», опутанные изумрудными лишайниками, фигурки садовых гномов. Только вместо лопат и граблей гномики держали в руках стилеты или изогнутые ножи, а уродливые бородатые лица кривились в устрашающих гримасах.

Очень скоро выяснилось, по какой причине их так могло перекосить.

Первым опасность почувствовал, как ни парадоксально, Зак. Его ноздри раздулись, щетина на загривке встала дыбом. Он начал вертеть головой и рыть копытом газон. Затем врага почуял и Федр – а через мгновение увидел.

С двух сторон, быстрые и бесшумные, к лазутчикам неслись собаки. Одна стая состояла из тяжелых черных мастиффов, зубастых как рапторы, другая – из овчарок-альбиносов. Всего псов было не меньше дюжины. Драка была неотвратима, скорая гибель – более чем вероятна.

Зак выхватил кинжал и набычился. А Федр резко развел руки в стороны, поднял морду к каменному небу и тихо, но грозно завыл.

Этот звук подействовал на псов, как кувалда. Все разом затормозили. Бежавший первым, самый крупный и зубастый мастифф не смог устоять на ногах и покатился по траве кувырком. Плюхнулся в канаву, подняв тучу брызг. Выбрался из воды, лег на живот. Пополз к Федру, заискивающе глядя ему в глаза и просительно подвывая. С другой стороны точно так же ползла длинная белая сука. Остальные собаки тоже легли или сели. В сторону лазутчиков не решалась смотреть ни одна из них.

– Что ты сделал с ними? – удивленно спросил Маггут.

– Показал. Кто. Здесь. Р-решает.

Вожаки псов подползли и замерли. Федр приблизился сначала к овчарке. Та перевернулась на спину, смиренно подставив псоглавцу беззащитный живот. Он слегка куснул ее, затем потрепал по боку и перешел к мастиффу. Обряд принятия собачьей покорности повторился. Вожаки встали и потрусили обратно к своим стаям. Зак вложил кинжал в ножны. Псы скрылись в сумерках.

Диверсанты уже без помех подобрались к вилле. Весь первый этаж, за исключением крыльца перед парадной дверью, был погружен во мрак. На втором светилось три окна личного кабинета Дмузга – хозяин босяков не спал. Здание опоясывала широкая терраса, на которую вели две красивые лестницы по бокам от главного входа.

Более проворный и бесшумный Федр взбежал на террасу первым. Обследовал ее, не найдя скрытых ловушек или замаскированных охранников, позвал Зака. Вдвоем друзья прокрались к окнам кабинета и заглянули внутрь.

От увиденного оба схватились за кинжалы.

Дмузг, видный пожилой драу с благородной сединой, маленькими злыми глазками и крупным горбатым носом, принимал гостя. У того было худощавое тельце гоблина, тощие жилистые руки гоблина – и восемь огромных ног насекомого, сплошь усеянных острейшими крюками и шипами. Место, где торс существа переходил в таз, было заковано в хитиновую броню. Узкое личико на вытянутой голове гостя тоже было гоблинским, с чертами типичного тувлюха.

– Ихуси! – выдохнул Маггут.

Да, это был он. В прошлом мувропский шпион при дворе даггерана Волосебугу, а затем – кровожадный упырь, «оседланный» полудемоном-нуи. Федр лично спровадил его в круг Номмо, освобождая Даггош от мерзкого кровопийцы. К сожалению, Ихуси не сгинул в Подтеменье. Вдобавок сделался драйдером. Не иначе как при помощи некромантов.

– Я башку ему отрежу! – Зак рванулся вперед, но Федр удержал минотавра.

– Потом. Спер-рва. Послушаем.

Он смочил слюной шарниры и осторожно потянул оконную створку. Та бесшумно отворилась. Тотчас повеяло сладковатым трупным душком. Похоже, Ихуси как был упырем, так им и остался, несмотря даже на паучьи ноги.

– …Условия прежние, – говорил он. – Мелкие воришки, попрошайки и прочая шваль должны и дальше вербоваться в наше войско. Крупные авторитеты – по желанию. Выплачиваешь им жалование, как и раньше, ты, Дмузг.

– Босяки никому не служат! – высокомерно огрызнулся вор. Но как-то без задора, будто повторял заученную фразу. – И не содержат армию моховиков. Мои средства не бесконечны! А у вас в Мертвых шахтах сорок сундуков с золотом. Нашим золотом!

– Сир ворюга, ты заблуждаешься, – с усмешкой отозвался Ихуси. – Никаких сундуков не существует. А ты наверно, забыл, что жив только до тех пор, пока божественному Вэйруну это выгодно. По закону военного времени он может отдать тебя под трибунал и казнить хоть завтра. Чернокнижники постараются, чтоб ты умирал долго и мучительно, а после смерти сделают гровелом, самым ничтожным среди всех.

– Демон тебя сожри! – закричал босяк. – Ваш лже-Вэйрун и так обчистил меня до нитки!

– Демон меня уже съел, наполовину, – сказал Ихуси. – Ну так что, я передам твое согласие господину?

– Да, раздави тебя Ллот!

– Тогда подпиши.

Посланник Вэйруна бросил на стол свиток. Темный эльф, трясясь от бессильного гнева, склонился над ним.

– Брат, я передумал снимать этому дохлому грибокуру башку, – прошептал Зак. – Прихватим Ихуси с собой. Он знает много полезного. Золото нам, а пленника – лысой ведьме. Она обрадуется. А Дмузга в живых оставим, раз он Шамана ненавидит не меньше нашего.

– Впер-ред! – тихо рявкнул Федр.

Минотавр с разбегу боднул окно. Рамы вылетели вместе со слюдяными пластинами, бархатные портьеры оборвались. С громогласным ревом и рыком лазутчики вломились в кабинет.

Дмузг и впрямь был резким босяком. Он молниеносно выхватил откуда-то нож и метнул его в незваных гостей. Зак мотнул головой, отбив нож рогами. С разворота лягнул по столу. Стол подлетел в воздух, припечатал хозяина босяков к стене и рассыпался. Дмузг повалился на пол. Зак подскочил, сгреб его за шкирку, встряхнул и заревел:

– Говори, где прячешь кордобы, моховик?

Босяк не отвечал. Голова у него болталась, как у мертвого.

Тем временем Федр прыгнул к Ихуси. Осторожный драйдер и не подумал драться, а вмиг развернулся и рванул наутек. Паучьи ноги замелькали с необыкновенной скоростью. Он буквально вынес дверь телом и выскочил из комнаты. Федр бросился вдогонку, жалея, что не может хотя бы на время отключить собачье обоняние.

Навстречу ему шагнул телохранитель драйдера. Маленький тип в черном плаще с ярко-красным капюшоном, скрывающим лицо. Виднелся только выступающий вперед морщинистый подбородок да узкий бледный рот. Из-под верхней губы торчали редкие желтые зубы кобольда.

По этим зубам Федр и врезал кастетом, что имелся на рукоятке орочьего кинжала. Кобольд отлетел в коридор, опрокинулся навзничь, но, едва коснувшись спиной и затылком пола, начал подниматься. Не вставать, а именно подниматься, будто его тянули за невидимые ниточки. Федр ударил еще и еще. Однако карлик каждый раз непостижимым образом уклонялся. Выпрямившись, он взмахнул широкими рукавами и выкрикнул заклинание.

Сразу со всех сторон в кабинет хлынула волна мелких, но жутких созданий. Это были гровелы из скелетов крыс, кошек, собак, овец и коз. Из больших ящериц, птиц, змей и Грязь знает, кого еще. Объединяло их одно – перед тем, как облечь некроплотью, каждого монстра наградили широкой пастью. Полной острейших клыков.

Федр, уверенный, что чары лысой колдуньи прячут его от нечисти, попытался проскользнуть мимо кобольда. Догнать смердящего пауко-упыря! Однако политсоветник сильно просчитался. Магия некромантов побила магию лысой ведьмы. Гровелы отлично рассмотрели, кого им требуется загрызть. Седьмым чувством Федр успел понять, что раскрыт.

Первую волну тварей он смел широким взмахом кинжала. Сухо застучали по полу рассыпающиеся косточки. Политсоветник прыгнул вперед и вбил кинжал некроманту в живот. Тот захлебнулся на половине каркающей фразы, но было уже поздно. Оживленные им скелеты заполонили все вокруг.

– Дёр-ру! – пролаял Федр, схватил кобольда под мышку и выпрыгнул в окно.

Зак отшвырнул так и не очухавшегося босяка, вылетел следом. Под ногами у него кишели гровелы. Щелкали зубами, оставляя кровавые царапины, но прокусить крепкую шкуру минотавра не могли. Оркоминотавр расшвыривал их и топтал копытами.

В доме послышались возбужденные голоса. Не то объявились телохранители Ихуси, не то босяки Дмузга.

Лазутчики скатились по лестнице, огромными прыжками помчались к воротам, перемахивая через озерца и статуэтки. Ворота распахнулись. В них влетел взмыленный раптор, впряженный в высокую повозку. Из повозки начали выпрыгивать драу с боевыми жезлами.

– Это ещё кто? – удивился Зак.

Федр поднял плененного кобольда, закрываясь им, словно щитом. Вовремя! По полумертвому карлику хлестнул ослепительно-белый разряд, мгновенно превративший его плащ в золу. Зак на бегу подхватил фигурку садового гнома, швырнул в стрелка. Статуэтка попала тому в голову. Голова разлетелась, будто гнилая тыква.

– Боевыми не стрелять! – завопил кто-то, как видно распорядитель облавы. – Парализующими! Живьем брать моховиков! Это наймиты Мсекта! Хозяин их лично замучает!

Все это было очень и очень скверно. Но тут в бой вступила третья сила – дюжина сторожевых псов, натренированных рвать глотки и откусывать конечности. Ради вожака-псоглавца они были готовы убивать или погибнуть.

Впрочем, умирать им не пришлось. За считанные секунды все было кончено. Гровелы превратились в кучки костей, стрелки – в окровавленные туши. Расправившись с врагами снаружи, стая устремилась в дом. Федр несколько раз гавкнул вослед, протяжно взвыл. Это получилось само собой, естественно и легко.

– Что ты им сказал? – спросил Зак.

– Дал. Бр-ратьям. И сестр-рам. Свободу, – ответил Федр.

– Правильно, все равно они теперь бездомные! Дмузгу-то пришел конец.

Федр забросил вялое тело кобольда в повозку, под скамейку.

Зак приволок кравчего из сторожки и водрузил его, мотающего осовело головой, на сиденье рядом с политсоветником. Сам влез на облучок. Охранник, очевидно, остался досматривать сладкий сон. С учетом сегодняшних происшествий, можно сказать, ему сильно повезло. Если бешеные псы не доберутся до него.

– Показывай дорогу к Мертвым шахтам, моховик!

– Да, да, – пробормотал босяк. К счастью, он не успел заметить многочисленные трупы, а то мог бы впасть в ступор от ужаса и дурных предчувствий. – За воротами направо.

Оркоминотавр сжал в кулаке вожжи, щелкнул подобранным кнутом. Раптор послушно сорвался с места.

* * *

Если в предыдущие перемещения через магический портал все происходило почти мгновенно – секунда тьмы, и ты в реальном мире, то на этот раз чародейский транспорт явно дал сбой. «Что за наваждение?» – запаниковал Федр, но тут же постарался взять себя в руки.

Не получилось.

Вокруг не было ничего и никого, кроме серой пустоты. Не было ни верха, ни низа. По телу растекалась слабость, полы плаща медленно реяли на неощутимом ветру.

– Где. Я? – гавкнул псоглавец. – Зак! Где?

Федр замахал руками, засучил ногами, пытаясь хоть куда-нибудь «выплыть», но конечности внезапно стали удлиняться, словно гуттаперчевые. Да и шея тоже! Его как будто растягивало в разные стороны.

В панике Федр попытался напрячься, вернуть тело в прежние границы. И тут же почувствовал, что в левую ногу что-то вцепилось. Издалека, из серой мглы по ноге ползла увесистая тварь. Цеплялась пальцами за штанину, распарывала когтями.

Федр попробовал спихнуть паразита другой ногой… Увы, безрезультатно.

– Что тебе надо? – завопил Федр в пустоту.

Показалась макушка цепкого создания. Оно с пыхтением карабкалось по штанине, выбрасывая вверх костистые ручонки. Преодолело колено, оттолкнувшись от него твердыми ступнями. Политсоветник еще раз попытался избавиться от твари, да куда там! Руки потерялись где-то в серой бесконечности.

И тут тварь подняла голову. Это был гоблин Джадог. Он широко ухмылялся, тянул пальцы к паху Федра, плотоядно облизывался.

Федр завопил в полный голос. От его крика пустота вокруг закрутилась спиралью, засверкала всполохами, загудела. Воздух стал плотнее, превратился в вихрь, в ураган. Пальцы Джадога заскользили. Он впился в штанину зубами.

Засверкали голубые молнии. Одна угодила прямо в темечко извращенца. Тот завыл сиреной и взорвался искрами. Глаза Федра запорошило этим искрами, а тело прожгло в тысяче мест.

И тут все кончилось. Стало тихо, а в копчик уперлось что-то жесткое.

– Очень неопрятно! – заметил Ил-Лаарт. Он возвышался над Федром и хмурился. – Не люблю дырявую одежду.

Угорь брезгливо показал на бедро политсоветника плавником и пропал за пологом балагана. Пуп все так же восседал на спине Пожирателя Плоти. Но на этот раз, как показалось Федру, он прокричал «хей-хей!».

«Померещится же такой кошмар», – подумал Федр, встал и огляделся. Нюх и острота зрения пропали, он вновь был человеком. Притом человеком в порванных, обслюнявленных штанах!

– Мать моя Грязь! Так это была не галлюцинация? – пробормотал ошарашенный Федр. – Змеиную шкуру прогрыз!

– Сир, пожалуйте в фургон! – услышал он призыв возничего. В голосе драу звучала паника. Парнишку явно напугал сокрушительный визит Пожирателя Плоти. – А где твой товарищ, сир этруск?

Половина ведьминого шатра была снесена. Судя по следам, разгром учинил Угорь. Федр увидел яркое перо из набора Волосебугу, которое лежало у него под ногами, в локте от центра бездействующего портала. Как оно тут очутилось? Но по-настоящему встревожиться политсоветник не успел: из портала выпал Зак в привычном виде орка и с кобольдом под мышкой. Пленник вяло трепыхался и пускал пузыри.

– Ллот и Номмо! Думал, конец мне пришел, – проревел комдив. – А когда этот подонок очухался и стал орать как резаный, так и вовсе. Вечность его стоны терпеть, представляешь?

– А по мне Джадог ползал!..

– Да вы ж титьки Матери Грязи! – ужаснулся Зак. – Сочувствую, брат. Ладно, давай быстро в лагерь, пока этот уродец совсем не подох. Эй, возница, где наша одежда?

* * *

В ополчении обстановка была тревожной. Хмурые воительницы после полудня отбыли на Совет Домов Мензэр-Теггура. То ли похмелье мучило девушек, то ли плохие предчувствия. Войско почти добралось до цели, а солдат в нем не то что не прибавилось, а даже убыло. Полисы Подтеменья трусливо прятали головы в пепел, мечтая пережить извержение в своих прохладных ущельях.

Выступать столь слабыми силами против самозваного Вэйруна было самоубийством. Беспощадный замысел подлого Шмурлага, увы, грозил воплотиться в реальность.

Покидать ставку командование запретило, солдаты маялись бездельем и с тоской посматривали за ворота лагеря. Когда уже все истомились, появился вороной раптор Фундис. Он привез и маджаи, и младшую жрицу. Отдельной повозки для Хино не было, хотя в город она отправлялась на присланной Советом бричке. Все это выглядело подозрительно.

Проходя рядом с Федром, Фундис бросила едва слышно, сквозь зубы:

– Собери своих у штабной черепахи.

Золотоискатели отправились по лагерю, собирать свою «сотню». Между тем Фундис объявила по подразделению ужин с последующей увольнительной на всю ночь.

Минут через десять безумный гений Отож, сообразительный подхалим Боксугр, пугливый силач Нуггар, лукавый толстяк Рож, жирный хитрец Цаво, пронырливый Квакваса, бельмастый Пуп, пожилой Волосебугу, ушлый Минджуку, восторженный Онибабо, похотливые Клюш и Пунай, верный Люмьен, беспощадный Ил-Лаарт и примазавшийся к ним Жрадк недовольно толпились возле черепахи. Прочие ополченцы принюхивались к грибной каше с рыбой и стучали ложками по чашкам.

Зак и Федр прислонились к черепашьему боку и встретили нахмуренную маджаи молчанием.

– Слушайте и не перебивайте, – тихо сказала она, приблизившись. – Вы должны бежать из города. Кобольд умер, ничего не сказав. Его заколдовали некроманты, наложив смертоносную «клятву верности». Письменные доказательства злых намерений Эззмата не получены. Нам приказано отпустить солдат в город на сутки, а потом отправляться куда пожелаем.

Все переглянулись.

– Это же отлично! – сказал Жрадк.

– Не для всех. Гоблины и другие пришельцы из Верхнего мира будут в ближайшие часы схвачены и убиты. Поэтому делайте, как я скажу. Скоро ополченцы начнут расползаться по городу. За суматохой никто не заметит, если вы возьмете одну черепаху и погрузитесь на шмак. Деньги капитану уже уплачены. Вот карта, сами решайте, куда плыть. Главное, побыстрее и подальше. – Она сунула оторопевшему Заку свиток. – Мы остаемся здесь и будем просить о повторном предсказании. Когда вы сбежите, оно может поменяться. Я смиренно прошу могучего Ил-Лаарта также покинуть нашу армию, – поклонилась она золотому божеству.

– Ты, маджаи, слушаешь столичную чепуху! – обозлился Федр.

– Предсказание по кишкам никогда не обманывает, – прошипела Фундис и оскалилась, будто собралась всех покусать. – Кобольд после смерти показал будущее. От вас придет кончина всем нынешним порядкам Подтеменья! Хино слышала это своими ушами. Из-за вашей дурацкой экспедиции, а вовсе не из-за Эззмата падут устои Нижнего мира! Проваливайте, говорю…

Она резко развернулась и ушла.

– Ребята, вы пока грузитесь, а я обязан увидеть Хино, – севшим голосом проговорил Маггут и побежал к складу.

– Лично мне всегда хотелось побывать в мятежном Эззмате, – сказал маленький драу-хоббит мечтательно. – Там та-а-акие снадобья!

– Пожалуй, всю столицу даже мне не умертвить, – в сомнении добавил Угорь. – Столько я не сожру… Да и не могу, пока Пуп живой. Решено, отправляюсь с вами! Но даже не рассчитывайте, что буду убивать ваших врагов налево и направо! Мне хватит и одного среднего тела в день. Я не прожорливое божество. Притом доброе.

Глава 15

Золотоискатели больше не армия, но всё ещё движутся вперёд. Колдовской эльфийский секс. Расхитители гробниц.

Золотоискатели сошли со шмака в нескольких десятках миль от городской окраины. Там, где и посоветовала им высадиться маджаи.

Теоретически по воде можно было за пару месяцев добраться и до Эззмата, он стоял на связанном с Турром озере. Это был долгий окольный путь. Сейчас, по обмелевшим водам, проплыть этими извилистыми протоками и не напороться на скалы, можно было разве что под водительством монструозного Бульки. Но бывший гиппопотам давно жил собственной жизнью в бурном море Турр. Завел семью или пугал мореходов ради удовольствия.

При расставании Фундис подошла к Федру и проговорила с неподдельным волнением: «Не вздумай погибнуть в Эззмате, этруск. Ты мне кое-что задолжал, притом с процентами!». Затем повисла на политсоветнике и едва не разревелась. Но все же она была командармом – а потому сдержала эмоции. Как расстались Зак и Хино, никто не видел, однако комдив всю дорогу хранил грустное молчание, хотя улыбался порой собственным мыслям.

По ущелью в периоды высокой воды наверняка бежал поток, сейчас же тут пышно расцвела растительность. Грибы на тонких ножках вымахали под три метра высотой, тут и там кустились заросли черных лопухов, чьи стебли начинали отливать лиловым – близилась пора цветения. В небе то и дело мелькали светящиеся мухи и дикие меганевры, слишком мелкие для наездника. Черепаха ела досыта, Отож отдирал от ножек грибов огромных сочных улиток и кормил свою последнюю подопечную. Да и золотоискателям, которые запаслись рыбой и патиссонами из армейского обоза, еды хватало…

– Ума не приложу, как мы отберем у Шамана золото, – признался Федр во время привала. Он устроился рядом с мечтательным соратником, под раскидистым грибом, на мягкой мшистой подстилке. – Солдаты меня о том же спрашивают, но ответить им нечего. Не разбежались бы наши верные гоблины! Эй, ты в порядке, брат комдив? Вижу, Хино тебя капитально околдовала!

– О, это великая жрица, – очнувшись, кивнул орк. – Лет через триста она станет Верховной.

– Буду рад за нее, когда доживу. А нам-то что делать? Прямо сейчас?

– Да что ты напрягаешься? Расслабься. Прихватим где-нибудь сундук с кордобами и свалим домой, – беспечно отмахнулся Зак.

Нет, обсуждать дела с романтичным орком было решительно невозможно. Того и гляди на хвост сядут преследователи из Мензэр-Теггура, план спасения казны Даггоша выглядит уже совсем безнадежным, а он переживает расставание с возлюбленной. Ладно бы не был импотентом! А вдруг уже вылечился? Федр с подозрением покосился на соратника. Да нет, комдив непременно поделился бы с товарищем рецептом исцеления.

Если преследователи из столицы и собирались настичь опасных для страны пришельцев, что-то им помешало. Скорее всего, присутствие среди беглецов Пожирателя Плоти, который легко разметал бы любой отряд. А может, снова провели ритуал предсказания, и «гоблинская опасность» исчезла.

– Эй, братишка, а ты не против того, что твоя супруга Клюш завела шашни с Нуггаром? – предпринял еще один подход Федр.

Он нимало не погрешил против истины – ветреная девчонка и в самом деле оставила попытки расшевелить холодного комдива и после боев в грязи увлеклась бравым поваром, обладателем стильного амулета Гаунадара.

Но даже такой подлый удар со стороны прекрасной гоблинши не смог поколебать влюбленного черноорка.

– Конечно, нет, – рассеянно ответил Маггут. – Простое счастье граждан Даггоша – наша главная забота, брат!

Федр скрипнул зубами от досады.

– А я-то думал, ты уже забыл об этом, – проворчал он вполголоса.

* * *

На ночлег решили остановиться в деревушке Эйли. Или на ее окраине, если жители запретят грязным и невежественным гоблинам разделить с ними кров, стол и ложе.

За милю до деревни уши экспедиционеров принялся услаждать странный свистящий напев, раздававшийся сразу отовсюду. Растительность стала еще выше, просветы между грибными ножками меньше, мхи гуще. Скалистые отроги слева и справа светились множеством кристаллов, причем не только лунно-желтых, но даже голубых и зеленоватых.

Золотоискатели дружно клевали носами. Только властные тычки и громогласные призывы Пожирателя Плоти, от которых стаями срывались в небо мухи, позволили отряду выйти к околице. Убаюкивающая песня ветра продолжала звучать, сливаясь с сознанием и расслабляя тело.

Но даже старания Угря сделались тщетными, когда экспедиция остановилась в ложбинке с особо густым и приветливым мхом, который так и манил прилечь. Ил-Лаарт плюнул на все, ссадил безвольно обвисшего Пупа – и золотоискатели в полном составе погрузились в глубокий сон.

Джадог-кошмаров Федр благополучно избежал. После того, как воображаемый недруг взорвался искрами в «колодце» портала, во снах он больше не появлялся. Снился политсоветнику цветущий луг его исторической родины, солнце и звездное небо. А когда его разбудил слабый колокольный звон, Федр почувствовал, что утомление от каждодневных тягот похода, копившееся весь последний месяц, осталось в прошлом. Казалось, сделай несколько шагов, и сможешь распахнуть калитку родного двора. Услышишь приветливое ржание приемной матери, увидишь пушистую зеленую бороду отчима-друида.

Одно Федр еще помнил – он остается политсоветником и отвечает за боевой дух личного состава.

– Эй, Нуггар, ну-ка свари каши! – Он откатил вбок спящую Клюш и приподнял за шиворот отяжелевшего на казенных харчах повара. – Подъем! Кто не проснется, будет два часа париться в перцовой бане!

Гоблины и без того были готовы пробудиться от долгого сна. Угроза же гигиенических процедур вмиг заставила их шевелиться. Вместо невнятного мычания послышались бодрые возгласы, все повскакивали на ноги.

– Парни, признавайтесь, у кого в ушах как бы песня звенит? – спросил Боксугр.

Воины нестройно загалдели, подтверждая наблюдение бывшего тысячника.

– Эти песни неспроста, – сказал политсоветник. – Я на разведку, а вы приведите себя в порядок. Да варите завтрак. Или обед! Отож, выдай-ка Нуггару сухого навоза для костра. Цаво, Рож, Квакваса – на сбор лопухов! Остальные марш помогать Отожу и Нуггару. Девушек немытыми руками не лапать!

Пока Зак нежился в черепахе, Федр успел отдать еще пару распоряжений, прихватил жезл, проверил, легко ли ходит кинжал в ножнах, и выдвинулся в сторону поселения. Ил-Лаарта нигде видно не было, а вот Пуп продолжал дрыхнуть под боком черепахи. Будить смертника даже толстокожие гоблины посчитали слишком безжалостным.

– Я с вами, сир, – подхватился Жрадк и повесил на плечо свою котомку с целебными снадобьями.

В Мензэр-Теггуре полукровка успел пробежаться по центральным улицам и пополнить свой арсенал средств. В том числе и новыми продуктами для интимного здоровья. Но Федр пока не спрашивал его о помощи. А сам Жрадк, памятуя о фиаско в Кор-Наргитте, с предложениями не лез.

Деревушка Эйли прилепилась на уступе с правой стороны ущелья, у сбегающего по скале ручья. Среди приземистых бараков из грубо обтесанных глыб туфа возвышалась каменная башня.

– О, это Дом Эйлистраи, – сообщил Жрадк.

– Кто такая? Верховная жрица?

– Богиня в эльфийском образе! У них тут, по слухам, полная гармония. Никто никого не угнетает, рабов нет, стражников и банкиров тоже.

– Фантастика, – с сомнением сказал Федр.

Жителей они нашли в храме. Политсоветник потянул плетеную из соломы дверь и шагнул в жаркое помещение, полное ароматных курений и расплывчатых световых пятен. Мерцали кристаллы и шелковые фонарики со свечами внутри. В уши проник ясный хрустальный напев, словно ветер перебирал колокольчики. В глазах у Федра помутилось, ноги стали подкашиваться, но Жрадк пнул его по голени, прошипел какое-то неразборчивое заклятие, и все вернулось в норму.

Из марева возникла женская фигура в белом тонком балахоне.

– Помолись с нами богине Эйлистраи, путник, – проворковала эльфийка.

Федр заметил, что она испытывает откровенный интерес к необычному гостю, и на всякий случай притворился одурманенным. На карлика-колдуна жрица глянула брезгливо, явно желая вытолкать полухоббита вон. Но тот проскользнул к алтарю и был таков.

Похоже, в храме собрались все взрослые жители поселка. Эльфы разбились на пары и тройки. Большая часть возлежала на моховых подстилках или тканых покрывалах, а то и на голых скамьях. Присмотревшись, Федр понял, что практически все ласкают друг друга. «Что за массовая оргия?» – удивился этруск.

– Иди за мною, прекрасный юноша. – Жрица повлекла его в полумрак, проводя между одетых, полуобнаженных и обнаженных драу.

Пока они шли, заклятие Жрадка рассеялось, а самого полукровки поблизости не оказалось. Федру померещилась его карликовая фигура с загребущими ручонками возле алтаря – вроде бы колдун собирал плохо лежащие там снадобья.

– Ты пришел домой, славный путник, – услышал Федр сквозь полузабытье.

С него принялись стягивать одежду. Перед глазами плавали цветные огни кристаллов, а дурманящая дымка завивалась вокруг змеиными кольцами. Два белых горячих тела прижались к политсоветнику, повлекли на пол. Он почувствовал колкий холод, идущий из самой глубины тела. Затем кожу начало жечь, будто Федр сутки пролежал в ледяной пещере и внезапно очутился посреди жаркой траппы. Обильный холодный пот прошиб политсоветника, стало легко и покойно…

Увесистый удар по уху сбил с Федра остатки ледяной корки. Даже, как будто, звон раздался. Разуму возвратилась кое-какая ясность.

– Хочешь остаться здесь жить, этруск? – ехидно спросил Жрадк.

Неожиданно крепким захватом карлик поднял обессилевшего Федра. Эльфийские ладошки, только что державшие его, с шелестом опали, будто прошлогодние листья. Послышался протяжный разочарованный вздох. Белесое море тел заколыхалось, неохотно отпуская жертву. Ступая между многочисленными конечностями, а порой и по ним, золотоискатели выскочили за дверь.

– Держи, командир… – Жрадк подал Федру его одежду, небрежно свернутую в комок. – Скажи спасибо, что все подобрал, а то бы голым в лагерь вернулся.

– У меня такое ощущение, что я здоров, – задумчиво проговорил политсоветник, одеваясь. – Еще бы минута, и я пустил бы свой клинок в дело. А ты все испортил! Какой ты после этого лекарь?

– Я спас тебя от пожизненного рабства! Да и подтянул кое-что полезное с алтаря! – Карлик потряс котомкой. – Пора бежать отсюда, пока у них ритуал не закончился. А то гоблины у нас парни нестойкие. Заманят их местные в любовную ловушку.

Они быстро двинулись прочь от храма в сторону невидимого за грибами лагеря. И почти сразу наткнулись на золотого бога Ил-Лаарта. Тот пристально осмотрел обоих ходоков, удовлетворенно хмыкнул и снова ускользнул по своим неведомым делам.

– Воды бы набрать! – озаботился Федр.

– Дальше по пути есть озерцо. Всех вас я тут не удержу, – возразил колдун. – Знаешь, какие прилипчивые эти сектанты? Пока все соки не выпьют, не отстанут. А ты, сир, к тому же неоднократно заговоренный. Они тебя в рабство мигом обратят – и убежать не сумеешь, потому что все время одурманен.

Сытых и раздобревших гоблинов припугнуть оказалось непросто. Однако приказной тон политсоветника и зловещие намеки маленького колдуна сделали свое дело. Уже к вечеру золотоискатели удалились от опасного поселка на десять миль.

Зак не возражал против внезапного марш-броска, витая в своих любовных эмпиреях. Хотя Федру казалось, что пора бы уже орку вернуться в грешное Подтеменье, дабы подготовиться к решительной сече с держателем сундука.

* * *

Веселые грибные долины, ручейки, светящиеся насекомые и радужные кристаллы вскоре остались позади. Как ни грустно было золотоискателям покидать радостные и умиротворяющие места, великая миссия вела их вдаль, навстречу неизведанному. Началась унылая скалистая равнина с высокими отрогами вдалеке, с расселинами и плато, под низким серым небом, где кристаллические «звезды» редки, а сталактиты темны. Отряд продвигался к цели с трудом, черепаха начала сдавать. Частенько приходилось помогать ей в преодолении препятствий.

Федр посматривал на карту и недоумевал, зачем маджаи отметила именно этот путь, через Эйли и Чольссин. Можно было выбрать дорогу длиннее, но и легче. Похоже, Фундис совсем не знала эти места.

На третий день изнурительного марша, когда корм для черепахи и вода стали подходить к концу, впереди наконец-то вознесся покинутый город Чольссин. Пополнить запасы, судя по заметкам на карте, можно было здесь. В храме Отца-Покровителя города – чародея Мауззкила – располагалась гигантская яшмовая чаша. С неба в нее капля за каплей падала священная вода. Чтоб достичь храма, предстояло взобраться на крутую гору с остатками древних строений по склонам и черным бастионом на вершине.

Зак наконец-то пришел в себя и вновь начал интересоваться незамысловатой походной жизнью. Радость гоблинов по этому поводу была искренней. Все-таки изощренное политическое руководство политсоветника Твердоствола простых солдат угнетало. Молодецкие окрики комдива нравились им больше.

– Зловещее тут место, – сказал Федр после того, как золотоискатели встали лагерем в самом светлом месте у подножия горы. – Недаром его назвали Город Шепчущих Теней. Вон и Угорь куда-то утек. Не иначе искать себе пару.

– Заброшенной, говоришь? – Зак почесал макушку. В глазах у него вспыхнул нездоровый блеск. – Это что же получается, пустой город… И никто нас за руку не поймает!

– Кому и зачем надо хватать нас за руку? – не понял политсоветник. – Мы всего лишь хотим набрать воды.

– Да затем, что в той воде мы намоем старинное золотишко!

Федру оставалось только покачать головой. Остановить приступ золотой лихорадки Зака было нереально. Хуже того, опасно. Почуяв сокровища, черноорк становился неуправляемым.

И точно, после ужина комдив объявил набор в летучий отряд золотоискателей. А когда не получил однозначного отклика, попросту воспользовался правом комдива и призвал тех солдат, кого посчитал нужным. Ими оказались: прорицатель Волосебугу, исполняющий роль непревзойденного биокомпаса, Боксугр и Нуггар – ум и сила гоблинского отряда, а также Минджуку и Рож. Федр записался в отряд сам, для моральной поддержки. Бросить подчиненных в пасть неведомым чудовищам политсоветник не имел права. Он обрадовался бы компании гомункулуса, но Отож с первых минут привала занялся его оптикой. Люмьен давно докладывал, что фокусировка нарушена и телескопические объективы заедают, а тут заявил, что вообще перестал видеть одним глазом. Гремлин считал, что гидравлическую жидкость засорили грибные споры. Требовалось их отфильтровать.

Вооружившись испытанными еще в Чед-Насаде шанцевыми инструментами и заплечными мешками для сокровищ, отряд двинулся в гору. Волосебугу гордо отказался от путешествия на плечах соплеменников и пошел сам. Однако терпел лишения он не слишком-то долго. Вскоре на вершину стоящего возле тропы коралла уселся толстый жук-двоебрюх и отчетливо протрещал надкрыльями:

– Отшельник устал. Пора сажать его на носилки!

Минджуку обреченно вздохнул, а разозленный Рож метнул в жука камень. Только чудом правдивое насекомое избежало гибели. А вот сам Рож участи носильщика не избежал. Кряхтя от натуги, гоблины поперли прорицателя вверх.

Подъем, казавшийся почти бесконечным, закончился совершенно внезапно. Секунду назад золотоискатели угрюмо карабкались в гору, обливаясь потом и проклиная все возвышенности на свете, и вдруг оказались на самой верхотуре. До которой по скромным прикидкам оставалось брести милю, а то и больше. Обернувшись, впечатлительные гоблины не смогли сдержать крик изумления. Склон вновь виделся необыкновенно длинным. Тропа внизу превращалась в тонкую ниточку, а оставленный лагерь выглядел крошечным, словно букашка в траве.

– Что такое? Мы где-то прошли через портал? – спросил Федр.

– Нет, это оптический фокус. Обман зрения, – хрустнули камешки под ступнями слезшего с носилок прорицателя Волосебугу. – Древняя магия, призванная вводить в замешательство врагов города.

– Неплохо придумано! – похвалил чольссинских колдунов Зак. – Надеюсь, золото у них будет настоящим.

– Чольссинская золотая проба до сих пор считается в Подтеменье эталонной, – пискнула пробегавшая мимо ящерица.

– Так пойдем и возьмем наше сокровище, парни! – воскликнул Зак. – Начнем с храма. Если там и не найдется монет, то хоть свежей воды напьемся.

Он двинулся первым. Гоблины вприпрыжку устремились следом, едва поспевая за размашистым шагом комдива. Федр шел замыкающим, рядом с Волосебугу.

Город располагался преимущественно на склонах горы. Восемь строгих прямых проспектов звездой расходились от бастиона, защищающего храм Мауззкила. Все дома на проспектах были одного размера. Все крыши одинаковой формы. Все шпили – равны по толщине и высоте. Двумя сотнями шагов ниже каждый проспект двоился, затем еще и еще. Каждое такое ветвление было геометрически безупречно. Его не нарушали ни шрамы поперечных улиц, ни отростки проулков. Вся красота обрывалась ровно на половине горы. Почти идеальную полусферу возвышенности опоясывала фиолетовая стена. Скорей декоративная, чем защитная. Ниже были только дикие склоны, усеянные коралловыми «рощами».

– Почему жители покинули город? – спросил Федр. – Следов войны не видно…

– Это тайна, – хлопнул ветерок накидкой прорицателя. – Говорят, дома бесследно опустели за одну ночь. Хотя в Подтеменье тысячи драу, которые уверяют, что их предки обитали здесь. Да и чолльсинских овчарок-альбиносов полно. Но когда и как они очутились в других местах, никто не знает.

– И никто не пробовал поселиться вновь?

– Пробовали. Но быстро возвращались.

– А почему?

Старик остановился и показал пальцем на большую статую, изображающую голенького, нечеловечески мускулистого младенца, играющего со скорпионами. Рот у малютки был распахнут – он заливался от смеха. Из этой черной дыры донесся глухой ответ:

– Потому что страшно. Очень страшно.

Федр покачал головой и невольно положил руку на жезл. Матерь Грязь и ее черные дойки! Опять Маггут ведет бойцов туда, где нормальным людям нет места.

Но самого Зака подобные проблемы не волновали. Он как раз подошел к величественным воротам храма и без затей долбанул по ним кулаком. Створки начали плавно открываться. Как будто расторопные служители или хорошо отлаженные механизмы тянули их в стороны. Только вот не осталось в базилике служителей, и не слышна была работа механизмов.

– Эта магия мне тоже нравится, – сообщил черноорк и шагнул внутрь.

Его появление вызвало немедленную реакцию. Вспыхнули сотни световых кристаллов на уходящих ввысь колоннах. Откуда-то полилась приятная тихая музыка, сотканная из шепота ветра. Наибольшее количество лампионов было сосредоточено вокруг грандиозной каменной чаши, что покоилась на основании в виде ступенчатой пирамиды, опутанной цепью. Потолок над чашей отсутствовал. С каменных «небес» в углубление, где без проблем разместилась бы пара транспортных черепах с прицепами, падали капли. Водное зеркало лежало вровень с краями, но влага наружу не выливалась.

Истомившиеся гоблины бросились пить и наполнять фляги. Скоро их радостные возгласы сообщили, что вода оказалась отменной.

Федр пока не спешил к сакральному источнику. Он озирался и прислушивался – не приближается ли какая-либо опасность? Он и впрямь чувствовал тревогу. Музыка стала казаться ему не умиротворяющей, а грозной. Свет кристаллов как будто окрасился недобрым багрянцем. Тени в отдаленных углах колыхались, а в воздухе ощущался слабый запах тлена.

Куда менее чувствительный Зак, впрочем, тоже пренебрег жаждой. Первым делом он бросился осматривать храм в поисках дорогостоящей утвари и богатых приношений. Комдив метался среди высоких колонн, покрытых прихотливой резьбой, запрыгивал на алтари, опрокидывал скамьи и простукивал стены. К его огромному разочарованию, вся утварь была изготовлена из красивых, но малоценных камней – нефрита, жадеита, бирюзы. Но дело было даже не в этом – чольссинские мастера явно страдали гигантоманией. Самая скромная статуэтка Мауззкила в детстве, того самого мускулистого младенца со скорпионами, была высотой в человеческий рост. Самый легкий кубок из оникса весил килограммов пятьдесят. Декоративной цепью из посеребренной бронзы, что опутывала основание чаши, можно было надежно сковать дракона – каждое звено у нее было диаметром с тележное колесо.

– Грязь твою по губам! – выругался орк, вернувшись с пустыми руками. – Ничего полезного. Наверно, до нас разграбили.

– Тогда двинули в лагерь? – предложил Федр. – Воды уже набрали…

– Ни за что! – оборвал его Зак. – В самой дальней стене есть дверь. Была замаскирована каким-то комодом. Опрокинул его, чтоб долго не копаться, а там – ниша! А в ней медная дверь! Ведет в подземелье, уверен. Наверняка главные сокровища там.

– Это вход в усыпальницу, где сотни лет хоронили правителей и главных жрецов, – прошелестел под сводами храма бесплотный голос. – Погребальные костюмы в Подтеменье немыслимы без золота и драгоценных камней…

– Ручаешься? – подступил Зак к прорицателю, безошибочно признав в нем источник информации. – Факты проверенные?

Тот кивнул. Другого орку и не было нужно. Он решительно повел отряд к обнаруженному тайнику.

Дверца скрывалась в глубокой узкой нише. Медная, даже на вид очень толстая, она была украшена рельефным изображением Смерти. Тощая фигура в обтрепанном балахоне, с черепом раптора на месте головы и серпами в четырех длинных руках. Ногами Смерть попирала корчащихся людишек. В середине груди у жуткой фигуры виднелась затянутая паутиной замочная скважина.

– Тревожить мертвецов – не слишком хорошая идея, – попытался в последний раз остановить друга Федр.

– Неужели боевого политсоветника напугала эта картинка? – Зак ободряюще хлопнул Федра по плечу. Тот в досаде скрипнул зубами. – Брось, мужик. Лучше подумай, как отпереть замок. Воровского амулета у нас сегодня нет.

Словно в ответ на его слова, пятна света и тени на двери шелохнулись. Череп раптора как будто шевельнул челюстью.

– Я открою…

Над плечом Зака мелькнул деревянный посох отшельника Волосебугу. Украшенный связкой перьев набалдашник с гулким звоном ударился в дверь. По ней, сверху донизу, прокатилась волна вибраций – и вдруг дверь осыпалась тающей в воздухе золотистой пылью. Из открывшегося черного прохода потянуло затхлым могильным холодом.

– Спускайтесь без страха, – сказал Минджуку. – У вас есть целый час. После чего дверь появится вновь. Сир прорицатель останется здесь и будет стеречь вход, чтоб он не закрылся прежде времени.

– Он-то останется, а ты пойдешь с нами, – сказал Федр и подтолкнул Минджуку к входу в усыпальницу. Политсоветник до сих пор не избавился от подозрений относительно этой парочки. Оставлять снаружи их обоих он счел верхом беспечности. – Вперед, боец!

Помощник отшельника обреченно опустил плечи и шагнул во мрак.

– Постой-ка. – Зак вручил первопроходцу отломанный с колонны кристалл. Выворотил еще один для себя и зычно скомандовал: – Солдаты, всем взять светильники!

Гоблины с рвением выполнили приказ командира. Спускаться в крипту без света не хотелось никому.

Цепочка золотоискателей втянулась под низкий дверной свод. Некоторое время двигались по коридору, грубо вытесанному в толще известняка. Затем открылся круглый провал, наверняка очень глубокий. В центре провала возвышалась граненая колонна. Вокруг нее вилась, уходя вниз, лестница из темного металла. На каждой ступени было выбито какое-то слово или таинственный знак. Перила у лестницы отсутствовали.

В стену возле прохода была вмурована железная штанга с лебедкой у основания и блоком на конце. Когда-то с помощью этого устройства опускали в усыпальницу покойников. Но веревка давно сгнила, грузовая корзина отсутствовала. Да и вряд ли нашелся бы в отряде безумец, что отправился бы вниз на «лифте», предназначенном для мертвецов.

Зак мгновение поколебался, затем махнул рукой – и золотоискатели начали спуск по винтовой лестнице.

Ступени гремели, отчетливо стучали зубы у малодушного Рожа, светильники едва рассеивали плотный мрак. Нуггар шепотом молился Матери Грязи. Боксугр для поднятия духа повторял статьи Боевого Устава армии таха. Зак фальшиво напевал что-то по-орочьи. Федр держал наготове боевой жезл. Минджуку отсчитывал ступени. На двести пятьдесят шестой он радостно, но очень тихо вскрикнул:

– Кончилась!

Федр нахмурился. С его позиции дна еще не было видно. Сплошная чернота. Минджуку шагнул в сторону и как будто повис над бездной.

– Ого, какой здесь черный пол, – сказал шедший за ним Нуггар. – Интересно, из чего он?

– Да какая разница? Крепкий – и ладно!

Зак с топотом сошел с лестницы, поднял кристалл повыше. Осветилось круглое помещение шагов пятидесяти диаметром. В его грубых известняковых стенах открывалось множество тоннелей. Одни были забраны толстыми решетками, другие свободны. Над выбором орк раздумывал не больше пары секунд.

– Самые большие сокровища – за самыми крепкими запорами. Правильно я говорю, парни?

Солдаты скрепя сердце согласились с командиром. Зак подошел к одному из забранных решетками проходов, подергал прутья. Результаты проверки его не устроили. Он перешел к другой двери, затем к третьей. Лишь возле четвертой Маггут удовлетворенно рыкнул, вытащил из-за голенища небольшой ломик и начал ковырять стену. Мягкий камень крошился без особого труда. На помощь Заку поспешил Нуггар с молотком.

Дело пошло веселей. Вдвоем золотоискатели быстро расправились с преградой. Проскрежетав в выдолбленных пазах, решетка упала на пол. Взвилось облако известковой пыли. Прокашлявшись и прочихавшись, взломщики первыми вошли в тоннель. Федр приказал гоблинам не отставать и шагнул за ними.

Этот коридор разительно отличался от того, что остался наверху. Пол был выложен базальтовыми брусками, стены и потолок отшлифованы и расписаны сценками из жизни какого-то влиятельного драу. Даже под многолетним слоем пыли и паутины краски оставались яркими. Судя по сюжетам росписи, жизнь у нынешнего покойника была насыщенной до предела. Он побеждал орды гигантских пауков, насланных на него Ллот, даровал подданным ценные предметы и еду, скакал куда-то на рапторе, а то и летел на виверне. Предавался любви с множеством дев под водопадом, казнил врагов на вершине горы, пил вино из витого рога, писал указы на пергаментах, чеканил монету…

– Как думаешь, что за парень на этих картинках? – заинтересовался Зак.

– По-моему, сам Мауззкил, – отозвался Федр. – Отец-Покровитель города.

– Считаешь, он тут и похоронен?

– Не исключено.

– Значит, мы на правильном пути. Уж для его-то могилки здешние жители наверняка не поскупились. Может быть, сделали золотой саркофаг…

– Так и есть! – вскричал шедший первым Нуггар. – Вот он!

Рож и Минджуку, которым предстояло нести добычу, застонали.

Перед золотоискателями открылось большое помещение, вырубленное в форме знакомой уже ступенчатой пирамиды. Потолок грандиозного склепа терялся во мраке. Вдоль стен располагались каменные скамьи, заставленные многочисленными сосудами. Тянулись ряды сундуков. Прямо на полу лежали груды оружия и истлевшей одежды. В центре, на спине отлитого из бронзы раптора, обосновался саркофаг.

Последний приют для Отца-Покровителя благодарные чольссинцы изготовили в форме золотого жука-носорога, сплошь усеянного драгоценными камнями. Особенно прекрасны были глаза – два бриллианта чистейшей воды и безупречной огранки.

– Какой здоровенный сарко-жуко-нахрен-фаг! – восхищенно выдохнул Зак. – Мы наконец-то богаты, мужик!

– Не мы, а Даггош, – поправил друга Федр. Хоть он и старался быть невозмутимым, голос от волнения сорвался.

– Ага, это я и имел в виду. – Орк с трепетом провел рукой по гладкому боку жукофага. – Да здесь не меньше тонны золота!

– За час нам его не вытащить…

Тем временем в склепе собрались все гоблины. Обмирая от восторга, они глазели по сторонам, однако хватать сокровища без команды не решались.

«Хороших все-таки солдат мы воспитали из шаманских бандитов, – подумал Федр. – Вроде и гробокопатели, а до чего культурные!».

– Понесем частями, – решил Зак. – Начнем с крышки. Сейчас я ее спихну.

Комдив вскарабкался на бронзового раптора и подковырнул крышку ломиком. Сначала она не поддавалась, но черноорк напряг свои немалые силы, и крышка начала понемногу сдвигаться. Сначала медленно, по миллиметру, потом быстрее и быстрее. Наконец окончательно сорвалась и с колокольным звоном упала на пол.

Маггут заглянул в саркофаг и присвистнул.

– Что там? – спросил Федр.

– Сам взгляни, братишка. Фараоны отдыхают.

Федр запрыгнул к нему.

Внутри «жука» лежала мумия, спеленатая широкими серебристыми лентами. На лице у нее находилась маска, выточенная из цельного изумруда в строгой оправе из металла. Цвет оправы напоминал серебро в патине, радужно-узорчатая структура – булат. Наверное, то был легендарный эльфийский мифрил. Под маской виднелись очертания полуистлевшего лица – голову почему-то оставили без «бинтов». В левой руке мертвец держал многократно изогнутый, будто язык пламени, золотой кинжал. В правой – небольшой сосуд из рубина с плотно притертой крышкой. На чреслах мумии возлежала еще одна «маска», только золотая. Изображала она гигантское мужское достоинство. На ногах у покойного были сандалии из растрескавшейся от старости змеиной кожи.

– Ты прав, брат, – сказал Федр. – Один этот камешек может стоить больше, чем весь твой сарко-жуко-фаг.

Рука его, словно повинуясь непреодолимой силе, сама потянулась к артефакту. Не в силах сопротивляться, политсоветник ухватился за изумрудную маску, рванул на себя. Над головами раздался душераздирающий вой. Свет кристаллов замерцал.

Мумия в саркофаге резко села. Сухонькая рука с необыкновенной скоростью взмахнула «пламенным» клинком. Но не для того, чтобы кого-то пырнуть. Кинжал вырвался из руки, пролетел через усыпальницу и вонзился в стену. От него тотчас побежали ветвистые трещины.

Мумия протянула освободившуюся руку и схватила Федра за горло. Захват не был удушающе-крепким, но зато крайне цепким и неприятным. Вторую руку покойник рывком поднес к истлевшему лицу, зубами сорвал пробку с флакона и плеснул его содержимое себе в рот. В тот же миг пустые глазницы наполнились кровавыми отблесками, словно в черепе кто-то раздул уголья.

Опомнившийся Зак хватил не в меру шустрого мертвяка кулаком по голове. Тот даже не покачнулся. Федр, не выпуская драгоценной маски, вырвал орочий кинжал из ножен и одним взмахом перерубил цепкую ручонку возле локтя. Кисть так и осталась болтаться на горле, словно колючка на собачьей шкуре. Друзья спрыгнули на пол, Федр оторвал прилипчивую гадость от шеи.

Мумия встала в полный рост. На месте отрубленной руки у нее стремительно вырастала другая – с длинными черными когтями. Пламя полыхало уже не только в глазницах, но и в пасти.

Золотой фаллос свалился с мертвых чресл, упал на пол, дребезжа покатился в сторону и остановился возле под ногами остолбеневшего Рожа. Тот сразу очнулся, проворно схватил добычу и спрятал под плащ.

Штукатурка со стен начала отваливаться крупными кусками, открывая множество вертикальных ниш. В каждой на кожаном ремешке, охватывающем шею, висел скелет. Грудную клетку каждого закрывал темный панцирь, на черепах вкривь да вкось сидели бронзовые шлемы. Каждый имел при себе короткое копье и удлиненный щит.

Мумия издала дикий вопль.

Скелеты встрепенулись и, обрывая сопревшие ремни, шагнули из ниш наружу. На сундуках откинулись крышки. Тут и выяснилось, что это тоже саркофаги. Погребенные в них мумии вставали, поднятые призывом своего полуистлевшего господина.

С криками ужаса расхитители гробниц бросились наутек.

Глава 16

Расхитители гробниц-2. Пособники смерти. Маски надеты и маски сброшены.

Впереди мчался худощавый Минджуку. Видя его стремительное движение, любой наблюдатель вмиг понял бы, почему из народности киафу происходят непревзойденные бегуны. Ненамного отстал бывший тысячник Боксугр – военная закалка и постоянные тренировки в беге за штабной черепахой сослужили ему добрую службу. Объемистые Нуггар и Рож, шумно пыхтя и громко топая, летели бок о бок. Будь коридор поуже, они наверняка запечатали бы его своими тушами, как пробкой. Замыкали отступление комдив и политсоветник. Они не поддались общему смятению и уничтожали самых резвых преследователей.

Зак сокрушал вырвавшихся вперед скелетов ломиком, Федр поджигал мумий выстрелами из жезла. К сожалению, ни то, ни другое не решало вопрос окончательно. На место павших скелетов вставали новые. Мумии, стряхнув с тела пепел сгоревших «бинтов», продолжали погоню с прежней энергией.

– Верни им маску, дурак! – выкрикнул орк. – Отстанут!

– Нет! – откликнулся Федр и всадил в мумию, прыгнувшую будто кошка, длинный разряд. Срезанная на взлете, мумия упала в гущу преследователей, подняв тучу искр.

– Погубишь нас!

– Маска моя!

Федр и впрямь почувствовал глубинное родство с древним артефактом. Будто внезапно встретил давно потерянного друга или даже брата. Будто вставил прекрасную новенькую пломбу в давнишнее дупло в зубе. Будто выздоровел после долгой легочной болезни и наконец-то вздохнул полной грудью.

– И вообще, я считаю, они гонятся за золотым фаллосом!

– Рож! – завопил комдив. – Брось член!

– Ни за что! Это мой пропуск в счастливое завтра!

Шаги гоблинов уже гремели по железным ступеням лестницы. Эхо панических воплей отражалось от стен провала и взмывало кверху.

– Ты маньяк, – обреченно выдохнул Зак и подтолкнул Федра в спину. – Беги первый. Вдвоем на тут не развернуться. Будешь стрелять через мою голову!

Федр ускорился. Прыгая через две ступеньки, взбежал на несколько метров и обернулся.

Орк успел подняться совсем недалеко. Он медленно отступал, размахивая ломиком и отбрыкиваясь.

Надежда на то, что погоня на узкой лестнице замедлится, оказалась напрасной. Хрупкие и неуклюжие скелеты действительно застряли на первых же ступенях. Они цеплялись друг за друга оружием, щитами и ребрами. Теряли направление из-за сползших на глазницы шлемов. Идущие первыми валились от ударов Зака и увлекали за собой тех, кто шел ниже. Однако с мумиями все произошло иначе. Цепкие, как пауки, твари полезли вверх не только по лестнице, но и по колонне.

Федр начал стрелять. Сейчас разряды действовали куда разрушительней, чем в коридоре. Они не только подпаливали мумий, но и сшибали вниз. Только вот заряд в кристалле таял. Для того чтоб поменять его, требовались обе руки…

В тот момент, когда кристалл отдал последнюю порцию магической энергии, из коридора появился сам предводитель мертвого воинства. Он окинул пылающим взором картину побоища и снова взвыл. Громче и страшнее прежнего. Из пасти вырвался длинный язык огня.

Его боевой клич подействовал как допинг. Скелеты стали ломиться вперед, перескакивая через павших товарищей. Мумии карабкались даже по стенам. Обугленные держались наравне с уцелевшими. Без огневой поддержки Заку было не справиться. Федр чертыхнулся, зажал нижний край маски в зубах и сунул руку в набедренный карман за свежим кристаллом.

Время остановилось. Маска медленно, отжав нижнюю челюсть, повернулась и точно живая переползла Федру на лицо. Приклеилась. Окружающий мир мгновенно изменился. Похожие ощущения Федр испытывал, будучи псоглавцем. Только сейчас они были во много раз сильнее.

Он стал не просто могучим и ловким. Он сделался всемогущим!

Мертвецы, да что там – даже сам Мауззкил выполнил бы сейчас любой приказ Федра. Он мог бы сейчас вырастить себе драконьи крылья, хвост как у Бульки или лосиные рога. Но так же ясно он знал, что все эти чудеса и власть были возможны лишь тут, на скале, у источника некромагии.

Федр посмотрел на ставшую вдруг маленькой и жалкой мумию Мауззкила. У того вмиг погасло пламя в глазах, руки упали вдоль сухонького тельца как плети. Он склонил голову и попятился. Мертвые воины, смешав ряды, начали отступать. Мумии отваливались от стен, как дохлые тараканы. Упав на пол, уползали на четвереньках. Скелеты же попросту бежали, теряя амуницию. Федр перевел взгляд на Зака.

Лицо орка выражало неподдельный ужас. Федр никогда не видел его таким напуганным.

– Брат!.. – выдохнул Маггут. – Какого демона ты творишь?..

Он попятился, словно предпочитая компанию дохляков обществу соратника по тандему. Это было очень странно. И нехорошо. Федр нащупал в кармане заряженный кристалл, вытащил, вогнал в кристаллоприемник на жезле. А потом собрал волю в кулак и сдернул маску с лица.

Мумии и скелеты тотчас остановились и развернулись. Они еще колебались, не сообразив за отсутствием мозгов, как действовать дальше.

– Ходу, брат! – гаркнул Федр.

Полученной форы им как раз хватило, чтобы без помех добраться до верхней площадки. Едва друзья ступили на твердый пол, как из провала прозвучал вой Мауззкила, сообщая, что погоня возобновилась. А из коридора навстречу командирам метнулся отчаянный визг гоблинов:

– Открывай, подлец! Час еще не прошел!

Да, час еще не прошел, но спасительная дверь наружу была заперта.

Намертво.

* * *

Рож рыдал, одной рукой размазывая по лицу слезы, второй крепко стискивая добычу. Боксугр стоял, сжав в кулаках по лопате и упрямо наклонив голову – приготовился сражаться. Минджуку то рвал на голове остатки волос, то плаксиво выкрикивал:

– Вы же не оставите меня здесь, сир! Я служил вам верой и правдой тридцать лет! Не хочу к скелетам!

Нуггар со всего маху колотил в медную плиту молотком. Дверь гудела, на ней оставались глубокие вмятины, но и только. Зак отодвинул его, примерился ломиком. Безрезультатно: просунуть его было просто некуда, створка врастала в высеченную из базальта дверную арку. Орк прекратил попытки и обернулся к Федру.

– Придется попробовать тебе, – сказал он. – Только, ради Номмо, на меня не смотри.

– Отвернитесь все! – скомандовал Федр.

Дождался выполнения приказа и приложил маску к лицу.

Нахлынуло знакомое ощущение всесилия. Медная дверь сделалась прозрачной. Федр видел сложнейший запорный механизм в глубине ее и гнусного предателя Волосебугу снаружи. Гоблин приложил волосатое ухо к замочной скважине, готовясь услышать последние крики гибнущих золотоискателей. Его подвижные пальцы передвигались по посоху, словно пальцы флейтиста по флейте. Он ухмылялся.

Увы, изумрудная маска не давала власти над предметами – только над существами, живыми или мертвыми. Отпереть замок или разрушить взглядом дверь Федр был неспособен. Более того, он не мог подчинить старого отшельника! Видимо, древняя медь стояла здесь не напрасно. Она была непроницаема даже для могучего артефакта.

Однако замочная скважина была достаточно широкой. В нее запросто прошло бы лезвие кинжала. Федр взялся за крепкую рукоятку. Сейчас он вгонит острие в голову предателю, и заклятие, замкнувшее дверь, разрушится.

«А что, если нет? – спросил внутренний голос, хладнокровный и рассудительный. – Ты можешь вновь прогнать войско Мауззкила, но не сможешь вывести своих солдат наружу. Не сможешь выйти сам. Представь, всемогущий Федр Твердоствол сдохнет от голода и жажды и превратится в живую мумию. Или станет каннибалом, но в итоге все равно сдохнет от голода. Или просто заснет и будет уничтожен во сне убогим скелетишкой, а маска вернется к прежнему владельцу. Только Волосебугу способен отпереть дверь».

Но ошибся и внутренний голос. За спиной прорицателя мелькнула золотая вспышка. Раздался сатанинский хохот, слышимый даже через дверь. Изумленный отшельник выпрямился, но тут же повалился на пол от сильного толчка.

Над гоблином встал, попирая его плавником, грозный Пожиратель Плоти Ил-Лаарт.

– Мерзкий старикашка! – загрохотал Угорь. – Собираешься скормить мою законную добычу каким-то трухлявым покойникам? Открывай, пока я не разорвал тебя на дюжину дюжин вонючих кусков!

Трясущийся Волосебугу протянул посох к двери. Стукнул. Видимо, чересчур слабо – дверь не исчезла. Ил-Лаарт придвинул пасть к его голове и гневно зашипел. Прорицатель долбанул вторично. Взвилось блестящее облачко. Проход был свободен.

Вовремя! В коридоре уже показались первые преследователи.

– Спасайся, кто может! – крикнул Федр.

Солдаты машинально обернулись на его голос. Лица их перекосились. Заверещав куда громче, чем при виде восставшей мумии, гоблины припустили прочь от любимого политсоветника. Не отстал от подчиненных и комдив. Пробегая мимо Федра, он притормозил, заслонил глаза локтем и проорал:

– Мужик! Сними это, пока мы тут не обделались!

Федр с сожалением стянул маску. Костяной перестук, издаваемый армией Мауззкила, слышался уже совсем рядом. Не целясь, этруск пальнул из жезла через плечо и помчался догонять подчиненных.

Он выскочил в храм. Гоблины прежним порядком, Минджуку первый, Рож и Нуггар – замыкающие, приближались к чаше. Зак отставал на десяток шагов. Он волочил предателя Волосебугу за шкирку – тот, впрочем, и сам был бы рад задать деру, но спотыкался. Ил-Лаарт перепрыгивал с колонны на колонну легко и непринужденно, как мартышка с дерева на дерево. Он сшибал лампионы и заливисто хохотал. Кажется, ситуация забавляла древнего полубога. Федр наддал ходу.

Выбравшись из подземелья, мертвые воины тоже ускорились. Они опустились на четвереньки и стали до ужаса напоминать голодную волчью стаю. Впереди бежала здоровенная мумия, обуглившаяся от попавших в нее разрядов до черноты. В арьергарде четыре скелета, перекрестив копья, несли на плечах воющего уже без перерыва властелина покойников.

Расстояние между неживым воинством и беглецами быстро сокращалось. Федр понял, что ему придется снова напяливать изумрудную маску, чтобы остановить эту команду адских выродков. Другого способа загнать их обратно в подземелья, похоже, не было.

Но тут раздался нарастающий свист, словно сверху пикировал истребитель. Политсоветник поднял голову. Золотой Угорь Ил-Лаарт, Ненасытный Пожиратель Плоти падал из-под купола базилики точно в чашу.

Столкновение было похоже на морской взрыв. Чаша накренилась, соскользнула с постамента. Огромный вал воды выплеснулся и накрыл атакующие порядки мертвецов. С оглушительным грохотом раскатились сбитые лампионы.

Первые ряды мумий попросту растворились в священной воде. Мгновенно и без следа, будто свинец в магме. Следующим повезло куда меньше. Вода подействовала на них подобно концентрированной кислоте. Мумии крутились волчком, пузырясь и распадаясь на хлопья. Скелеты вспыхивали бездымным зеленым пламенем.

Мауззкил, поняв, что погоня проиграна, исторг заунывный вопль. То был сигнал к отступлению. Уцелевшие дохляки развернулись и помчались назад, в подвалы. Не спасся никто – вода оказалась быстрее. Выбросив сноп яркого света, медная дверь запечатала спуск в усыпальницу. В последний миг мелькнули вспышки от четырех горящих скелетов – мертвый хозяин мертвого города, если даже успел спастись, остался в одиночестве.

Топот удирающих гоблинов затихал вдали.

Федр осторожно приблизился к чаше, заглянул внутрь. Ил-Лаарта там не было. Лишь под тонким слоем воды поблескивало несколько чешуек. Или это были монеты, брошенные паломниками?

– Сир Пожиратель! – позвал Федр. – Ты цел?

Из ямы, образовавшейся там, где чаша крепилась к постаменту, показалась щучья голова Золотого Угря. Усы стояли дыбом, жаберные крышки возбужденно трепетали.

– Да что со мной будет? Поди-ка сюда, человек.

Политсоветник шагнул к яме, заглянул. Ил-Лаарт лежал, свернувшись калачиком, и перебрасывал из плавника в плавник узкий изогнутый меч. Тот был прекрасен. Да что там, он был совершенен!

– Смотри, какая красивая игрушка, этруск, – сказал Угорь. – Старинная работа. Настоящий мифрил из Ядра. Как раз в пару к твоей симпатичной маске. Забирай!

* * *

Когда Федр и Угорь выбрались из храма, перед ними предстала картина праведного суда над изменником. Обозленные гоблины успели подвесить Волосебугу за ноги к вытянутой руке статуи, отняли у него посох и уже готовились резать на тонкие мясные полоски, но предоставили право первого надреза комдиву. Зак достал кинжал и примерялся, как половчее вогнать его подлому предателю под колено.

– Признавайся, зачем хотел нас погубить?

– Я не хотел, все само получилось, – прогудела статуя. – Мной двигала непреодолимая сила!

– Запираешься, – констатировал черноорк. – Не сотрудничаешь со следствием. Тебе же хуже!

Он размахнулся. Волосебугу задергался, размахивая руками, и заверещал самостоятельно, без помощи посторонних предметов.

– Погоди, брат, – остановил комдива Федр. – Пустить кровь предателю всегда успеем. У меня и сабля для этого есть, мифриловая. Кости должна рассекать как масло! Подержи-ка ее. Я сперва на него через маску погляжу, на его гнилое нутро.

Гоблины, которые смело остались с комдивом, при упоминании могущественного артефакта сразу приготовились задать стрекача. Зак тоже отступил на шаг с выражением страха на физиономии.

– Да ты настоящий каратель, брат. Наверно, не в «Зубцах листвы» у эльфов служил, а в «Улыбке хирурга»! Действуй, только мы отойдем подальше и отвернемся.

– Постойте, сир Твердоствол! – взвизгнула статуя. – Не надо маску! Я все расскажу!..

…Сразу после того, как телохранители Черного Шамана сбросили его в Подтеменье, Волосебугу решил вернуться назад в Даггош. Вырвать у бесноватого мятежника власть, возвратить в страну мир и порядок. Все колдовские предметы и записи остались во дворце, но здесь они и не требовались. Подтеменье переполнено магией! Знающему колдуну достаточно просто «наклониться и подобрать» ее.

Волшебные змеи хухум отсутствовали, поэтому для создания «обратного» круга Номмо бывший даггеран использовал безобидных и ленивых травяных змей. Портал открылся в виде чернильного столба. Видно было, что ведет он вверх. Прежде чем отправить в него добровольца, на чью роль претендовал верный соратник Минджуку, Волосебугу бросил в портал козленка. Тот вознесся в черную высь, а через мгновение сверху донесся короткий вопль и довольное чавканье. И тут же из портала показалось существо, которое точно не было гоблином. Высокая, чрезвычайно худая человекообразная фигура, закутанная в фиолетовый плащ.

Оказалось, что это некромант, и назвался он Кимерисом. Вместо того чтобы пробить путь в Верхний мир, портал распечатал ход, ведущий в Ядро. Некроманты давно уже мечтали проникнуть в Подтеменье, но без сообщников сделать это не могли. Волосебугу, сам того не желая, помог Кимерису проделать дыру для тайного высасывания маны из Подтеменья.

– За эту невольную помощь проклятый некромант посулил мне многое… – вздохнув, повинился старик.

А именно: власть над Подтеменьем – сначала над его частью, а потом и надо всем. Тайные знания в области некромагии и чернокнижия. Умение чревовещать, находить друзей и оказывать влияние на подчиненных. Бонусом – сексуальную гиперактивность по легкому щелчку пальцев. Плату за это Кимерис потребовал «чисто символическую» – в урочный день, о приходе которого будет сообщено дополнительно, создать в городе несколько таких же кругов Номмо.

– Я согласился, ведь деваться-то было некуда! Кимерис пригрозил мне скорой смертью от заражения некромагией.

Проведав, что в окрестностях Уст-Наты появилось войско драу, усиленное отрядом гоблинов из Верхнего мира, Волосебугу решил, что это подосланные убийцы, и приготовился дать соплеменникам отпор. Каково же было удивление старого колдуна, когда к его шатру явились не гнусные бандиты Шамана, а незнакомые человек и черноорк в компании простых мирных гоблинов, пусть и народности таха.

Впрочем, человек нес его именной жезл, а черноорка величал сиром даггераном. Убивать странных посетителей сразу Волосебугу не стал. Он подозревал, что это не настоящие узурпаторы, а обычные самозванцы, притом слабоумные. Кто же в здравом рассудке покинет даггеранский дворец?

Старый колдун без колебаний согласился присоединиться к экспедиции, намереваясь со временем все разузнать. А заодно покинуть опасную Уст-Нату, где за ним наверняка следил Кимерис. В скорую смерть от какого-то ядерного вируса старик уже не верил.

К его большому сожалению выяснилось, что Федр и Зак – не самозванцы, а чужаки-узурпаторы, и достойны-таки смерти. Но вот беда, защищены магией жрицы Ллот. Методы мгновенного умерщвления могли не сработать, хуже того – выдать Волосебугу воительницам. А уж те церемониться с агентом Ядра не стали бы. Поэтому он избрал путь подлых ударов, тайных и неотвратимых.

Однако Федр и Зак раз за разом чудесным образом избегали покушений. Дело было даже не в защите Хино. Им просто сопутствовала удача! Похоже, Дуумвирату благоволили высшие силы – может, Паучья Королева, а может и Номмо. А то и сама Матерь Грязь, которой друзья то и дело возносили красочные молитвы.

Это заставляло Волосебугу вновь и вновь задумываться над дальнейшими действиями. Ему все чаще казалось, что этруск и орк по-настоящему желают блага многострадальному Даггошу. Либо они просто сумасшедшие.

– Сегодня я организовал для вас последнюю проверку, – завершил рассказ отшельник-прорицатель. – Ибо решил: выживете в самом тяжелом испытании, в усыпальнице Мауззкила, перейду на вашу сторону! Мы вместе отберем сокровища у Вэйруна и принесем Даггошу процветание!

Золотоискатели задумчиво переглянулись. Боксугр предложил пустить старика на закуску для черепахи. Минджуку напротив, поддержал учителя. Но зловредного помощника и самого не мешало бы пощекотать кинжалом.

– А как ты сумел поднять мертвецов?

– Во время последней вылазки в Эззмат вы подхватили некро-вирус. Скорей всего, от гровелов. Очень «липкие» твари. Для мумии Мауззкила этого оказалось достаточно. А потом уж древнее охранное заклятие подействовало. Поверьте, я вовсе не думал, что вас начнут заживо поедать прихвостни Мауззкила.

Так ли обстояли дела, мог ответить, наверное, лишь Ил-Лаарт. Но Угорь повесть колдуна не слушал, давно умчался на поиски новых приключений.

– Складно напел, – сказал Федр. – Верить ли тебе, вот вопрос!

– Верить-верить! Минджуку подтвердит. Он все знает!

– После того, как ты бросил его на растерзание мумиям? Ну-ну. – Зак поманил пальцем прорицательского помощника. – Эй, приятель, что скажешь?

– Все, что поведал сир Волосебугу, истинная правда, – проговорил гоблин. – Я надеялся, что учитель выпустит меня из храма, когда все ослабеют или отойдут от двери, искать другой выход. Что мне еще оставалось?

– Ладно, поверим пока, – нехотя решил Зак.

Легким взмахом мифрилового меча он перерубил веревку. Волосебугу плюхнулся на брусчатку храмового двора и застонал. Но никто не помог ему встать, даже Минджуку, который явно обиделся на старого колдуна.

– Не волнуйтесь, человечки. Лично за ним присмотрю, – сообщил Ил-Лаарт, вдруг возникший поблизости. – У меня к некромантам давний счет.

Глава 17

Кто куда. Опасный маскарад. Армия Огненной траппы. Золото Нижнего мира.

В монастыре, где обосновалась армия Огненной Траппы, явно готовилось что-то значительное. Всюду сновали офицеры и солдаты, ползали боевые черви и запряженные в повозки тягловые хорхои, доносились приглушенные расстоянием команды.

С того дня, как среди наемников обретались минотавр Меголан и псоглавец Тотуан, прошло две недели. Прибытие экспедиции в Эззмат состоялось.

– Пальнем по штабу из спаренного посоха? – предложил комдив. – Авось поджарим проклятого Шамана, тут и войне конец. Что скажешь, сир прорицатель?

– Смысла нет. Он не погибнет даже от прямого попадания, – пропищала Пунай и закашлялась.

– Где сундук с кордобами, вот в чем вопрос, – вернулся к практическому аспекту Федр. – И как нам его захватить? Мы же не собираемся драться со всей армией бога Вэйруна. Без помощи эльфов о победе не стоит и мечтать. Разве что сир Пожиратель подсобит…

– Это не моя война, – зевнул во все зубы Угорь. – Да и не ваша, если разобраться.

– Ты прав, мы не должны соваться в эту страну со своими понятиями. Тем более и сами драу не пошли сюда воевать. Наше дело простое – вернуть награбленное и раздать народу Даггоша. В нашем лице, само собой.

Все подавленно промолчали.

– Правильно соображаешь, человечек, – одобрил Ил-Лаарт ход мыслей политсоветника. – Тебя не должно волновать, что некроманты вот-вот наводнят Нижний мир своими зомби и гровелами. Меня вот, например, ни чешуйки не волнует. Это проблема темных эльфов… Что ж, мой верный Пуп, погуляем в культурном городе! Можете начинать войну без нас, парни.

Древний бог скользнул вниз, в распадок. Гибкое тело Угря с бедным смертником на спине мелькнуло среди камней, потом показалось у стен монастыря и окончательно пропало из вида.

Экспедиция расположилась на уступе скалы в трех сотнях локтей от вражеской базы. Тут было достаточно темно из-за отсутствия природных «лампионов», и раскрыться золотоискатели не опасались. Зато видно было все отлично – уступ располагался на большей высоте, чем купол монастырской базилики.

– Пожалуй, мне тоже пора в разведку! – сообщил Жрадк и споро заковылял путем Ил-Лаарта. Послышалось затихающее: – Не ждите меня, друзья, приступайте к битве.

– А ну-ка, смирно, солдаты! Больше никто никуда не смывается! – строго прикрикнул комдив Маггут. И вовремя! Половина гоблинов уже вскочила, чтобы заявить о своих срочных планах в Эззмате. – Ни в разведку, ни купаться, ни размять мышцы вон у того камня. Поняли меня? Сейчас организованно отходим с открытого места и готовимся выполнять команды.

Золотоискатели разочарованно загудели, но возражать командованию не решились. Тем более черноорк приготовился в гневе выхватить из-за пояса мифриловый меч, с которым постоянно упражнялся во время похода, сотнями кося грибы.

– Сир комдив, я могу немедля вступить в бой с армией Огненной Траппы, – с безрассудной храбростью искусственного существа заявил гомункулус.

– Спасибо за доблесть, солдат, но ты нам нужен живым.

Следовало наконец-то придумать верный план изъятия золотых кордоб у проклятого Шамана.

* * *

В Эззмате было неспокойно. Едва очутившись на улице, ведущей от монастыря в сторону Скалы и далее, между складами и занюханными тавернами, Жрадк всем своим колдовским чутьем понял – над мужской столицей Подтеменья нависла гроза. Мало того, что карлика чуть не задавил тягловый раптор, так еще и дальний родственник – мелкий осло-кентавр с очевидными хоббитскими корнями, кативший повозку, обидно рассмеялся в ответ на предложение по дешевке купить бодрящее плоть снадобье.

– Не видишь, что ли, мою ослиную часть? – хохотнул рикша. – А ты кто такой, уродец? Что делаешь у Скалы? Что-то я тебя не встречал в Эззмате. Берегись, тут огры хватают всех без разбора.

– Я недавно в вашем славном городе, – признался чародей. – Странствую, предлагаю приворотные магические услуги, мази для интимного здоровья. Меня зовут Жрадк, братишка. Моя мать была хоббиткой.

– Да ты что? Ну, садись в повозку, прокачу до одной знатной харчевни неподалеку! Мою мамашу какой-то осел изнасиловал, а твою эльф, значит! Повезло тебе, брат. Меня Прыг-Скоком местные кличут, я уж и сам привык…

За следующим же поворотом показалась харчевня «Пьяный раптор». Сразу несколько групп довольно задиристо настроенных горожан крепкого вида собралось возле нее. Все что-то напряженно обсуждали, посматривая в сторону вэйрунского монастыря – до него было полмили, а то и меньше.

– С этим народом осторожнее. Босяки, – сообщил Прыг-Скок.

У каждого босяка имелся внушительный клинок, нередко в придачу – арбалет или дубинка.

– У вас всегда так неуютно и многолюдно? – поинтересовался Жрадк, входя вслед за провожатым в харчевню.

В нос ударила тяжелая смесь запахов – змеиной кожи, жареного мяса, эля, оружейной смазки и множества других. Посетителей – темных эльфов и огров, набилось в харчевню сверх всякой меры. Жрадк догадался, что босякам товары для интимного здоровья нынче без надобности. Хотя в любой другой день хоббит-полукровка имел бы отличные шансы распродать все свои запасы, не сходя с места.

Для Прыг-Скока, как постоянного клиента, нашлось местечко возле стойки. Кравчий устало махнул новым гостям и дал указание пышной девице-драу в коротеньком голубом платье.

– Тебе сегодня не повезло, народишко и без снадобий возбужденный! – загадочно ухмыльнулся кентавр и шлепнул по заднице девушку, которая принесла кружки с элем. Та дежурно хрюкнула и убежала дальше.

– Вэйрун в поход собрался? – вполголоса спросил Жрадк.

– Вроде того… В свой последний поход. Сам-то из каких краев будешь? С кем из купцов пришел?

– Кор-Наргиттский я. – Жрадк коротко поведал историю своего происхождения. О купеческом караване сказать ему было нечего, и этот вопрос колдун проигнорировал.

Во время рассказа он внимательно изучал окружающий люд, краем уха ловил разговоры и прикидывал, куда стоит податься в мужской столице Подтеменья. И есть ли вообще в этом городе спокойное место.

– Мне бы комнату найти в недорогом районе, пока клиентурой не обзаведусь.

– Не вовремя ты в Эззмат явился, братец. Все деньги утекли в казну нового божества Вэйруна. Пока Дом Кровавого Мрака их не вернул, хлеба с кашей у тебя будет немного.

– И долго ждать?

– До утра. Ты лучше перекантуйся тут, пока босяки не разберутся. Их бывший хозяин Дмузг целый сундук золотых кордоб новому богу выплатил. Чтобы тот армию набрал и вооружил. Не по своей воле, понятно. Вэйруновы некроманты его околдовали. А напоследок натравили на Дмузга псов, чтоб следы замести. Да не тут-то было, босяки своего золота никому не отдадут. Сам Мсект-кровосос за это дело взялся, а он попусту языком не болтает. Вот нынче и вернут денежки обратно. Хочешь рассказать об этом своему хозяину?

Прыг-Скок с интересом наклонился к Жрадку и дохнул тому пивным перегаром в ноздри.

– Я сам себе хозяин, – проворчал полухоббит. – Мне ваш любезный Вэйрун – не отец и не сын.

– Ну вот и сиди пока, расслабляйся… – протянул кентавр и пьяно заржал с ишачьими интонациями. – От меня ведь не убежишь. А коли крикну – на ножи махом поставят. Выпей лучше эля, браток. Прохожим у нас не страшно, а вот прихвостням вэйрунским… Наши все уже здесь. И в Скале еще столько же сигнала ждет. И в монастыре тоже немало. В общем, конец Вэйруну. Авось и нам что перепадет, браток, от вэйрунских сокровищ!

* * *

Маскировочная магия Волосебугу, в отличие от высококлассного колдовства темной эльфийки, была «шита белыми нитками». Любой маломальски подкованный колдун за пару минут близкого общения понял бы, что минотавр Меголан и псоглавец Тотуан – фальшивые. Но большего по остаточным магическим следам старик сделать не смог.

– Так, солдаты, слушать и запоминать, – сказал Зак, когда члены Дуумвирата переоделись в шмотки минотавра и псоглавца. Гоблины смятенно таращились на новые головы военачальников и дружно кивали. – Нас мало, но мы возьмем внезапностью и нахрапом. Тем более ваша задача простая – молиться Матери Грязи. Действовать скорей всего не придется. Разве только по сигналу магической ракеты!

Пока золотоискатели путешествовали маршем по грибным долинам, гоблины собирали перечные, поганочные и разные другие грибные споры. Вечерами Отож старательно трамбовал их, вместе с черепашьим навозом для пущей горючести, в «самокрутки» из сушеных лопухов. Ракеты получились размером с локоть комдива. При поджигании фитиля такой тубус должен зафонтанировать порядочным цветным фейерверком. Удалось изготовить две шутихи.

– Боксугр, назначаешься руководителем тыловой поддержки операции. Ждешь сигнала за турелью посоха. Увидишь ракету, начинай сеять панику в стане врага прицельными ударами. Заряды береги, будь метким! Попадешь в нас с политсоветником – золота не получишь. Солдаты! Приказываю безоговорочно выполнять команды Боксугра. Отож, ты за рычагами черепахи. Получив сигнал к атаке, не мешкая выдвигаешься в направлении монастыря. Заряжаешь посох Боксугра, если надо. Волосебугу и Минджуку едут на броне и держат магическую защиту отряда. Отводят молнии и файерболы, нейтрализуют проклятия и ругань. Онибабо идет перед мордой черепахи и подставляет доску с рунами под кинжальный огонь врага, чтобы транспорт не пострадал. Нуггар, Рож, Цаво и Квакваса попарно выступают по бокам. Экономно и прицельно стреляют из арбалетов. Задача – поразить самого Вэйруна, а также его ближайших соратников…

– Пунай и Клюш скрытно передвигаются сзади. Под выстрелы не подставляются. Подбадривают солдат криками уважения и восторга, похвалами в меткости, – подытожил Федр. – Выражают уверенность в победе и любовь к бравым воинам.

– Что делать мне? – спросил Люмьен.

– Для тебя приготовлена самая важная миссия, – ответил орк. – Займешь позицию под стеной монастыря, в надежном укрытии. Жди сигнала ракетой или голосом. По его получении немедленно выдвигаешься нас спасать! Запомни, не нужно убивать всех подряд. Главная задача – вытащить командиров с поля боя. Держи зажигалку и ракету. Заранее закрепи ее между камнями. Зажигалку не потеряй, импортная! Запустишь ракету, когда услышишь голосовой сигнал. Подожжешь фитиль перед тем, как броситься нам на выручку. Но не раньше! Еще указания для солдат будут, политсоветник?

Федр почесал макушку. Вроде все было верно. Он поправил потайной карман, пришитый к подкладке плаща – там лежала маска Мауззкила. Проверил ножны, жезл. Все было в порядке, и заштопанные после зубов Джадога штаны в том числе.

– Братья и сестры, от успеха нашей операции зависит благополучие Даггоша, – проникновенно сказал он. – Наши отцы, матери, тети и дяди, прозябающие в нищете без достойных пенсий, работы и образования, батрачат на высокомерных эльфов. Спасем же нашу страну от рабства и добудем сундуки с золотом! Особенно не трусьте, друзья, мы все сделаем тайно. Узнаем, где враг прячет наши деньги, и сразу уберемся обратно.

Пока он вел пропаганду, комдив осмотрел свое обмундирование. Вооружен Зак был так же, как и Федр, разве что прятал под плащом мифриловый меч вместо маски.

– Так победим! – сурово сказал Нуггар и потряс арбалетом. Второй рукой он вцепился в амулет Гаунадара.

Тетива при этом сорвалась с крюка, стрела со щелчком покинула оружие и пропала в небе. Послышался отдаленный звон, затем по склону застучала каменная крошка. Боксугр тотчас объявил: «штраф пять метикалов!», остальные солдаты и девушки глянули на провинившегося брата по оружию с недовольством.

Военачальники бросили на свое воинство последние ободряющие взоры и двинулись между скал, навстречу судьбе. Жалея, что фальшивые образы минотавра и псоглавца не прибавляли им звериной силы и безоглядной веры в удачу.

* * *

По улицам Эззмата полз неказистый верховой червь, заляпанный с головы до хвоста липким озерным илом. Хорхоя сторонились – он был изуродован какой-то жуткой мутацией. Морда чрезмерно вытянулась, усики-хлысты сползли назад, из трех пар глаз уцелела только одна. Щетина выпала почти полностью. Осталось лишь несколько склеившихся «прядей» на спине, голове, шее да на конце длинного тела. Кожа под коркой грязи отливала золотом и шелушилась, будто покрытая чешуей – видимо, животное страдало редким грибковым заболеванием.

Всадник был ничем не лучше – тощий ушастый гоблин с огромным бельмом на глазу. Почти такой же грязный, как его «скакун» и, бесспорно, деревенский. Когда кто-нибудь из бродячих торговцев, поборов брезгливость, предлагал ему купить лучший товар в Подтеменье, бельмастый пугался и выкрикивал, разбрызгивая слюни:

– П-п-пы-ы! Пу-уп-пу!

Лоточник с проклятиями отскакивал в сторону, а хорхой полз дальше. Судя по направлению, гоблин держал путь к Мертвым шахтам. Должно быть, собирался завладеть останками сгинувших там бедолаг. Хорошо сохранившиеся скелеты всегда пользовались в Эззмате высоким спросом, а в последнее время – особенно. Подручные маги Вэйруна скупали их для производства гровелов. Платили щедро.

Постепенно населенные районы остались позади. Уродливый хорхой энергично потряс головой. Подсохшая грязь отвалилась.

– Как же я ненавижу грязь! – И Угорь добавил ругательство на языке более древнем, чем само Подтеменье. – Еще немного, и не вытерпел бы, начал кусать всех подряд! Учти, лишенец, хоть вы и поклоняетесь Матери Грязи, но прежде чем съесть, я заставлю тебя вымыться. С мылом!

Пуп шмыгнул носом и протестующе замычал.

– Впрочем, боюсь, это счастливое событие произойдет не скоро…

Пожиратель Плоти еще раз встряхнулся и, уже не маскируясь под тяглового червя, поскакал к обвалившемуся ходу, что вел в недра Мертвых шахт. Разумеется, его влекли не скелеты шахтеров в дальних забоях и не заключенные в Скале босяки. Ил-Лаарт чуял разливающуюся из шахт изначальную магию. Ту, что наполняла силой его самого, и что могла излучаться только таким же полубогом. Или полубогиней!

Для проникновения в тоннели Золотой Угорь выбрал один из самых дальних входов, давно превратившийся в обычную дыру. Крепеж обвалился, ворота украли, рельсы для вагонетки выворотили и унесли в переплавку. От осветительных кристаллов не осталось и следа. Но эти мелочи не могли отпугнуть полубога-исследователя. Здесь ощущался самый мощный магический фон.

Ил-Лаарт ссадил Пупа, велел спрятаться и ждать сигнала, а сам скользнул в щель. Под плавниками зашуршали мелкие камешки. В нескольких локтях от входа основное тело шахты перекрывал мощный завал. Слева виднелся низкий лаз ответвления. Угорь свернул туда. Ход был тесноват, однако вел в нужном направлении. Ил-Лаарт призывно свистнул. В общении с Пупом он научился обходиться почти без слов.

Когда на Угря накатывало желание поболтать, он мчался к этруску Федру, к которому испытывал симпатию – почти такую же, как к бельмастому гоблину. Очевидно, потому, что этруск значился вторым в его списке на пожирание.

Жертва явилась через считанные секунды. Вопреки внешности, гоблин был проворным, жилистым парнем, выносливым и неприхотливым. Разве что высоты боялся. В одной руке он гордо держал найденную где-то широкую шахтерскую мотыгу с обломанной ручкой.

– Молодец, полезная вещь. А сейчас хватайся за плавник! – скомандовал Ил-Лаарт.

Освещение Угрю не требовалось. Однако после того как лишенец в четвертый раз зацепил макушкой низкий потолок и почти внятно выругался по-этрусски, пришлось превратить навершие одного из рогов в подобие прожектора. Мощный луч разрезал столетний мрак.

В поле зрения заметались бледные мотыльки – широкие и мохнатые, словно гоблинское ухо. Цветы в Мертвых шахтах не росли. Значит, мотыльки питались не нектаром. Прямо на ходу Ил-Лаарт обернулся к наезднику.

– Как думаешь, что они едят? Уголь или простой камень?

Пуп вытаращил здоровый глаз и с мычанием показал пальцем куда-то вперед.

Поперек прохода лежала толстая, круглоголовая и безглазая ящерица. Здоровенная, как крокодил. Лежала она кверху белесым брюхом, но мертвой точно не была. Лапы двигались, хвост тоже шевелился. Из многочисленных гнойников на коже сочилась кислотно-зеленая светящаяся жидкость. Ее-то и всасывали мохнатые мотыльки длинными хоботками. Насекомые так увлеклись принятием пищи, что не обратили на свет никакого внимания.

Прямо над ящерицей нависал каменный выступ. Протиснуться в свободное пространство не удалось бы даже худощавому Пупу.

– Эй, кормилица! – окликнул Ил-Лаарт. – Брысь с дороги!

Чтоб быть более убедительным, он шаркнул по полу тоннеля плавником. К ящерице покатился камешек и ударил ее в бок.

Грянул беззвучный «взрыв». Это мотыльки разом снялись с «пастбища», закружились серым вихрем. Рептилия в мгновение ока перевернулась, встала на лапы. Раздулась, окончательно перекрыв проход, и распахнула навстречу гостям пасть. Пасть оказалась огромной и усеянной зубами в несколько рядов. Зубы были измазаны в той же кислотно-зеленой жиже.

– Вижу, нам здесь не рады! – констатировал Угорь. – А зря.

Он вздыбил спинной плавник и бросился на негостеприимную обитательницу шахт. От его лихого наскока толстая тварь, будто пробка из бутылки, вылетела из охраняемого лаза. Ил-Лаарт ускорился и протаранил ящерицу повторно. Нелепо кувыркаясь, та покатилась по тоннелю. Издав клокочущий хохот, Угорь помчался за ней. Подталкивал головой, бил хвостом с разворота. Тоннель наполнился звуками ударов и тонким блеянием – у ящерицы от боли и унижения прорезался голос.

Пуп мчался за Пожирателем огромными прыжками, рассеивая на ходу мотыльковую стаю. Крылатые твари оказались не такими уж безобидными, норовили плюнуть давешней зеленью гоблину в глаз. Он ловко увертывался и разил их взмахами мотыги.

Тоннель резко расширился. Открылось низкая, но объемистая камера, заваленная останками предметов шахтерского труда и быта. Разломанные тачки, полусгнившие столбы, мятые каски с давно потухшими осветительными кристаллами, погнутое кайло. В центре камеры находилось широкое, сложенное из тесаного камня кольцо – горловина вертикального рудоспуска. Над ним – на удивление хорошо сохранившаяся ручная лебедка. На барабане лебедки была навита в несколько рядов блестящая цепь. Рядом стояла деревянная емкость вроде корыта.

Ил-Лаарт подогнал ящерицу к колодцу, скрутился тугой пружиной и, резко распрямившись, нанес завершающий удар хвостом. Рептилия, будто мячик, взвилась в воздух и канула во мраке. Раздалось затихающее блеяние, завершившееся смачным шлепком.

– Судя по звуку, внизу грязь, – сказал Угорь. – И мои чувства сообщают, что кое-что еще! Бьюсь об заклад, это мана, и значит… Нет, не хочу загадывать. Спустишься посмотреть? Мне мараться больше неохота.

Пуп кивнул. Он поднял с пола лучше других сохранившуюся каску, потер кристалл. Тот слабо засиял. Пуп нахлобучил каску на голову.

– Да я посвечу, – успокоил его Пожиратель и крутанул колесо.

Загремела цепь, над провалом закачалось готовое к спуску корыто. Храбрый гоблин забрался внутрь и прижал к груди мотыгу. На ней виднелись зеленые следы избиения мотылькового войска. Ил-Лаарт приблизил к лишенцу ноздри и фукнул облачком блистающих капелек. Кристалл на каске сразу засветился гораздо ярче.

– Если ящерица не издохла, кричи у нее из пасти «Мой бог, помоги!», – пошутил Пожиратель напоследок.

Мерно поскрипывал ворот, тихо позвякивали, соударяясь, звенья цепи. Глубина у колодца была приличная. Полсотни локтей, а то и больше. Наконец цепь ослабла. Пуп издал бодрый возглас, затем послышались шлепки – гоблин принялся ковырять мотыгой грязь.

Пожиратель изнывал от нетерпения. Мана в колодце содержалась явно неспроста. Некроманты что-то прятали под ее покровом. Любое живое существо, соприкоснувшись с нею, мгновенно превратилось бы в гниющего зомби. Только кокон изначальной магии, которым Золотой Угорь окутал Пупа, сохранял гоблину жизнь и здоровье.

Вдруг звуки внизу смолкли. Ил-Лаарт насторожился, но через секунду-другую мотыга зашлепала вновь. Заметно быстрее, чем прежде. Потом до чуткого слуха Угря донеслось звяканье – мотыга ударялась во что-то металлическое. Пуп возбужденно замычал.

Не в силах сдержать любопытство, Пожиратель нырнул в колодец.

* * *

По сравнению с предыдущим визитом в лагере Вэйруна поменялось многое.

Никакой охраны на входе не было. Точнее, сидевшие в дежурке трое солдат без особого интереса проводили взглядами минотавра и псоглавца. При этом караульные не расставались с поясными жезлами и как будто чего-то ждали. Виверны в небе уже не мелькали, а периметр не поблескивал голубыми молниями. Многие из осветительных столбов были повалены и частью бесследно пропали. Белый песок с дорожек теперь усеивал все кругом, а не только дорожки.

В монастыре царил организованный беспорядок. Армия Огненной Траппы, судя по всему, готовилась покинуть лагерь и больше не отвлекалась на мирный быт.

– Эй, друг, что за суета? – спросил Зак, схватив за рукав какого-то озабоченного кентавра, пробегавшего мимо.

– Вы что, с неба свалились? – удивился тот. – Пакуем котомки, получаем портянки и сухие пайки! Отмечаемся у десятника! С утра выступаем на столицу, парни. Наш бог Вэйрун готовится открыть портал размером с дом!

– Мы из увольнительной пришли, – пояснил Федр. – В мозгах ветер.

Воин хмыкнул и ускакал в сторону казарм. На его крупе сверкали алым новенькие лосины с серебристыми лампасами, на спине бугрился вещмешок, а на голове красовалась черная фуражка с золотым копытом. Как видно, у каптенармуса этот солдат уже побывал.

– Где я видел такую кепку?.. – промычал комдив. – Кстати, брат, ты бы говорил как нормальный псоглавец. А то расшифруют раньше времени.

– Понял! Бр-рат, – рыкнул Федр. – Найдем. Гер-роага?

– Предлагаю идти прямиком в штаб. Дескать, мы хотим лосины с лампасами и фуражки с копытом, а жмот каптерщик не выдает! Поставим штабных в тупик, а там уж по ситуации… Нет, ты слыхал про огромный портал? Наш Шаман точно с некромантами спелся, если эдакое провернуть готов.

– Подтеменью. Конец! – Федр кивнул.

– Пока мы живы, брат, шанс у него остается, – не согласился лжеоркоминотавр.

– Собираешься воевать с целой армией Огненной Траппы? – отказавшись от псоглавческой речи, пока рядом никто не ошивался, спросил Федр. – Наша задача намного проще.

– Там видно будет…

Портал предполагалось открыть, судя по всему, на стрелковом полигоне. Имущество армии, хорхои во временном загоне, возбужденные виверны в большом, крытом сеткой вольере, тяжелое вооружение уже были сосредоточены там.

Штаб гудел как торговый центр во время рождественской распродажи. Подклет служил перевалочным пунктом для оружия, поднятого из крипты. Туда-сюда сновали крепкие кентавры со связками арбалетов и дубинок, драйдеры с пучками кинжалов на перевязях, огры с туго набитыми мешками. По маркировке было видно, что в мешках взрывчатый порошок и кристаллы для боевых жезлов.

– Вы где шляетесь? – едва зайдя в базилику, услыхали лазутчики голос своего памятливого десятника. – Тотуан, Меголан! А ну живо за работу, бездельники!

Героаг, свирепо вращая глазами, показал на лестницу. Оказалось, что часть световых башен с улицы перекочевала сюда, для освещения подхода к арсеналу.

– Нам еще портянки не выдали, сир! И жалованье за две недели! – возмутился оркоминотавр. – Этот жлоб-каптерщик…

– Отставить портянки. Марш за кристаллами для посохов! Ящики брать в башне, на самом верху. Относить на полигон. Да не вздумайте перепутать и завернуть в Зал Раздумий. Помешаете заседанию штаба, лично с вас шкуры спущу. А теперь бегом!

– Есть! Сир! – Диверсанты козырнули и молниеносно выдвинулись к лестнице, ведущей наверх.

Федр на ходу мастерски умыкнул симпатичную шипастую дубинку у тяжело нагруженного кентавра, который выполз из крипты. Воин с благодарностью кивнул грабителю и побрел на полигон.

После того, как миновали первый пролет, стало заметно тише – основной шум доносился теперь только снизу. Золотоискатели словно попали в тайное место базилики. Никто тут не суетился и не топал, и это было подозрительно.

– Эй, брат, нам выпала великая честь, – констатировал комдив.

– Башня самого Вэйруна, – отозвался политсоветник.

Зал Раздумий, – а других помещений на втором ярусе бокового нефа не было, – находилась в конце короткого коридора. Из-за каменной двери доносились звуки голосов.

Теперь задачей лазутчиков было уничтожить охрану Вэйруна и захватить его самого, чтобы вытрясти сундук с кордобами. Лишь бы только фальшивый бог оказался здесь, и к нему можно было подобраться. Дело не из легких, что и говорить. Федр с трудом выбросил из головы сомнения.

Зак извлек мифриловый меч из ножен. Он был готов пустить его в дело немедля – лишь откинув полу плаща. Федр помахивал зажатой в левом кулаке дубинкой, а правую с жезлом спрятал за спиной. Оркоминотавр ударил кулаком по створке и заревел по-бычьи:

– Имею приказ доставить кристаллы для посохов на полигон! Требую выдать немедля!

В зале стало тихо.

– Надеюсь, мы не сошли с ума, – тихо сказал комдив и набычился.

Политсоветник промолчал. Он несколько раз глубоко вздохнул, представляя, как выстрелит молнией от бедра в самозваного Вэйруна, едва завидев его. На самом деле больше всего ему хотелось выпрыгнуть прямо сквозь зарешеченное окно на брусчатку и задать стрекача. Но бесстрашный орк не понял бы и не простил такого вопиющего проступка.

Федр приготовился к геройским свершениям.

* * *

Колодец не был «слепым стволом» – напротив, связывал два уровня горных выработок. Внизу обнаружилась еще одна камера, лишь немного уступавшая по размеру верхней. Но значительно более сырая. От камеры расходилось полдюжины прилично сохранившихся штреков. В один вел извилистый ярко-зеленый след, туда уползла раненая толстая ящерица. В центре камеры располагался неглубокий круглый «бассейн», заполненный ароматной красной грязью. Точь-в-точь такой, что покрывала «арену» селения Гауна. Поверх малиновой жижи струился воздух – это давала о себе знать мана некромантов.

Сейчас почти вся грязь перекочевала на пол камеры – Пуп потрудился на славу. А в «бассейне», освобожденные от маскировки, стояли крепкие ящики. Не слишком большие, зато целая дюжина. Каждый был обмотан промасленным шелком, но расторопный гоблин успел разрезать ткань.

Ил-Лаарт подковырнул крышку крайнего ящика. Замок жалобно щелкнул, крышка откинулась. Внутри рядами лежали золотые слитки, украшенные оттисками чьего-то профиля. Черты лица были странными – как будто эльфийские, а как будто и гоблинские. По периметру шла корявая надпись на суржике: «Армия Огненной Траппы. Во имя Вэйруна».

– Смотри-ка, лишенец, целая казна! А ведь, пожалуй, именно это золотишко ищут комдив с политсоветником.

Пуп энергично закивал.

За считанные секунды Ил-Лаарт вскрыл остальные ящики. Помимо слитков там нашлись золотые кордобы эльфийской чеканки, украшения, смятая ударами молотка золотая посуда, мешочек с драгоценными камнями, пригоршня золотых зубов… Но особую радость Пожирателя Плоти вызвала немудрящая вещица. Полукруглое ситечко, прикрытое колпачком. Мелкоячеистая сетка на нем мерцала загадочней всех драгоценностей. А внутри лежала фигурка из золота – изящная рыбка.

– Я нашел тебя, крошка! – благоговейно проговорил Ил-Лаарт, откинул колпачок и перевернул ситечко.

Фигурка выпала Пупу на ногу. Гоблин вскрикнул – удар получился весьма увесистым. Рыбка начала расти. Медленно, буквально по вершку, но неуклонно.

Из штреков раздался многоголосый жуткий рев.

– Вряд ли это мотыльки, – сказал Пожиратель Плоти и махнул плавником на подъемник. – Лезь сюда, лишенец. Да девочку мою не забудь.

Пуп замычал и отважно взмахнул мотыгой.

– Лезь, я сказал! Один разберусь.

Ил-Лаарт осторожно ухватил губами фигурку, подросшую до размеров кошки, и положил в корыто. Дождался, пока устроится гоблин. Подсунул под днище хвост, напрягся и запустил корыто кверху. Свистнул рассекаемый воздух, взвизгнул Пуп. Наверху загремело.

– Теперь повеселимся! – Угорь потер плавники. – Кто первый?

Первым оказался пещерный тролль с огромным кайлом в ручищах. Чудовище было давно мертво, плоть отваливалась с его тела кусками. Двигаться тролля заставляла примитивная, но сильная некромагия. Гигант-зомби успел взмахнуть оружием лишь один раз. Пожиратель Плоти разорвал его пополам, потом каждый кусок еще пополам. Попрыгал на дергающихся останках, расхохотался и взялся за следующих врагов – тоже троллей, тоже мертвых, но не с кайлом, а с дубинами. Их было трое. Увальни при жизни, после смерти они стали совсем неповоротливыми. Ил-Лаарт метался между ними со стремительностью акулы в тюленьем стаде. Клочья гниющей плоти шлепались на стены, прилипали к опорам крепи и к потолку. Дубины впустую месили воздух, а если и попадали, то лишь по другим зомбо-троллям.

Угорь уже почти разделался с гигантами, когда в камеру нагрянули новые враги. Из центральной штольни выползла давешняя толстая ящерица. На спине ее разместилась рыхлая, пульсирующая туша черного «спрута». Длинные щупальца сворачивались кольцами, кривой клюв резко щелкал. Огромные глаза тлели мертвенным свечением. Сквозь плотное, казалось бы, тело просвечивали внутренности чудовища и стены шахты. «Осьминог» распространял вокруг себя мощное гипнотическое поле и запах тлена. Драу или людей гипноз свалил бы за мгновение, заставил на коленях ползти в пасть ящерице. Однако Ил-Лаарт был не каким-то там смертным, а на две трети богом!

Экономным движением он лишил последнего зомби головы, насадил вместо нее шахтерскую каску и молнией метнулся к головоногому гипнотизеру. Хлюпнула, расползаясь под острым шипом, дрожащая как желе некроплоть…

…Ил-Лаарт выбрался из колодца и осмотрелся. «Рыбка» уже полностью выросла. Сейчас это была узкая, гибкая и ослепительно красивая Пожирательница Плоти. С буйной шелковистой гривой, резными плавничками и очаровательными радужными крапинками на золотых боках. Она нетерпеливо приплясывала перед Пупом и исключительно сексуальным грудным голосом требовала:

– Говори последнюю волю! Это приказ!

Гоблин молитвенно прижимал ладони к груди и молча мотал головой.

– Я запретил ему разговаривать с незнакомыми женщинами, – сообщил Угорь.

Пожирательница мигом развернулась.

– А ты еще кто такой?

– Если опустить титулы, то просто Ил-Лаарт. А как зовут тебя, красавица?

Та загадочно промолчала.

– Вообще-то это мы спасли тебя из волшебной сети.

– Никого об этом не просила, мне и там хорошо жилось, – гордо сказала девушка. – Впрочем, ладно. Я Ненасытная Пожирательница Плоти Оу-Итта.

– Какое прекрасное имя! Прекрасней только его обладательница!

– Правда? А ты тоже симпатичный. Много здесь наших?

– Никого. Во всем Подтеменье только ты да я, – слукавил Пожиратель.

Оу-Итта удивленно захлопала жаберными крышками. Потом присмотрелась к Ил-Лаарту внимательней и сообщила:

– Рада встрече! – Она толкнула Пупа плавником. – Ну, теперь-то мы знакомы, значит, можешь разговаривать. Каким будет твое последнее желание? Я страшно голодна.

– Оставь лишенца в покое. Пуп – не еда, он мой боевой товарищ, – сказал Угорь.

Гоблин посмотрел на полубога с изумлением. Ил-Лаарт поспешил дать задний ход и грубовато прикрикнул:

– Не обольщайся. Я просто не собираюсь никому отдавать свою добычу! А теперь на воздух, лишенец. Пора нам рассказать кое-кому о золотишке. Да и подкрепиться наконец не мешает – полагаю, нынче у нас будет добрая охота!.. Надеюсь, Маггут и Твердоствол ждут меня на прежнем месте. Это было бы очень мудрым поступком.

Когда троица выбралась из Мертвых шахт на волю, Ил-Лаарт не сдержался – взмыл на радостях под каменные «небеса» и выпустил яркий, как фейерверк, разноцветный и шумный фонтан. Тот взорвался в небе словно петарда, озарив едва ли не все Подтеменье веселыми огнями.

* * *

Дверь экседры распахнулась. На пороге возник полнотелый драу в алом плаще. С виду явный чернокнижник. Судя по его ошеломленной физиономии, визит воинов и содержание их приказа стали для него полной неожиданностью.

– Какие, к Ядру, кристаллы? Вы что, солдаты, спятили?

– Приказ десятника Героага! Экселенца, Грязь его раздери!

Зак легко отодвинул драу плечом и прошел в экседру. Федр шагнул за ним, зацепив чернокнижника локтем так, что тот оказался зажат между дюжими экспедиционерами. Эльф сдавленно хрюкнул.

– В печень. Тебя. И в ребра! – присовокупил Федр по-этрусски. – Золото! Где?

Подбадривая друг друга смачной руганью, друзья продвигались в помещение. Они старались высмотреть самого Шамана, однако пока не замечали. В Зале Раздумий кучковалось только с десяток-другой его приспешников – причем не только драу. Было тут двое крупных для своей породы кобольдов, эльфо-кентавр с оленьими рогами на человечьей голове и золотыми погонами сотника на плечах. Но главное – над всеми возвышалась восьминогая фигура проклятого Ихуси. Вот отчего в воздухе висел отвратительный дух тления!

– Кристаллов тут нет! – взревел Зак. – Только какие-то гражданские. Идем отсюда, брат!

«Правильно мыслит», – с облегчением подумал Федр.

Друзья слаженно повернулись и почти дошли до выхода, когда сзади раздался взвизг одного из продвинутых чернокнижников:

– Взять их! Это лазутчики! У них ложные морды!

Драу в красном плаще перестал потирать ушибленное лжепсоглавцем плечо и вскинулся словно на пружине. Сложил пальцы в магический знак, уже открыл рот, чтоб сотворить заклятие, но Зак сокрушительным ударом с левой послал его в нокаут. Эльф вылетел в коридор и прилег у стены. Зак выхватил мифриловый меч.

– Где Вэйрун? – заревел он, повернувшись к «благородному собранию».

– Ну ты простой парень, – восхитился Федр, отражая дубинкой кинжальный выпад ближайшего чернокнижника. Выбитый нож со свистом пролетел над головами военачальников и тихо исчез где-то в портьерах, а враг с воем принялся баюкать перебитое запястье. – Так они тебе и скажут!

Политсоветник добавил подранку ногой. Тот улетел в группу сотоварищей, где посеял секундное замешательство. Его вопли понудили чернокнижников к более решительным действиям. Двое эльфов принялись творить заклятия и крутиться на месте. Остальные выхватили из ножен коротенькие, чуть ли не декоративные кинжалы. Кобольды действовали решительнее – взмахами плаща и резкими криками вызвали из ниш в стенах с десяток гровелов. Оленекентавр, опустив рогатую голову, бросился в атаку. Но на пути у него вращался один из чародеев, и после столкновения оба полетели на пол.

Опасней всех поступил Ихуси. Проклятого мертвяка нельзя было оставить ни на секунду без внимания. Он выпрямил четыре ноги, прочие же запустил под брюхо и выдернул два поясных жезла. Кристаллы сияли алым, словно глазницы обозленного Мауззкила.

На этом все могло и закончиться, но Ихуси подвела медлительность реакций мертвого тела. В дуэли на жезлах Федр успел первым. Отмахнувшись дубиной от ближайшей троицы чернокнижников, он от бедра выстрелил в морду проклятого упыря. Ихуси отшатнулся, и разряд попал не между глаз, а по опорной лапе. Та подломилась, да так вовремя, что оба разряда драйдера ушли мимо цели. Первым до кости обожгло черепушку одного из эльфов, вторым поджарило сразу троих гровелов. В воздух взметнулось облако вонючей гари.

Ихуси в злобе заверещал так, что у диверсантов заложило уши. Пытавшийся прочитать заклятие чернокнижник сбился с речитатива, оставил бесполезное занятие и тоже выхватил оружие. Оленекентавр и второй чародей поднялись на ноги, но расцепиться пока не могли – плащ колдуна намертво запутался в ветвистых рогах. Оба ругались, как пьяные орки.

На Заке повисло сразу пять гровелов. Он крутанулся, расшвыривая их, и при этом ухитрился мечом снять стильную прическу с двоих нападавших драу. Недаром на грибах тренировался! Пачкая старинный паркет кровью, эльфы со стонами бросились прочь от бесноватых пришельцев. На бегу стоптали кобольда и опять повалили оленекентавра. Разлетевшиеся от Маггута некротвари врезались в вэйрунских прихвостней, оглушили и сильно затруднили им ориентирование в сражении.

Федр сунул дубиной в лоб ближайшему драу. Выстрелил, метясь в пасть гнусному упырю. Снова промазал, однако разряд попал в фокусирующий рубин одного из жезлов. Кристалл взорвался с отменным хлопком. По спинам ближайших к драйдеру чернокнижников хлестнуло осколками. Выронив кинжалы, раненые колдуны с воем покатились по полу.

Гровелы, смекнув наконец некромозгами, что комдив с мифриловым мечом им не по зубам, переключились на Федра. Отмахиваясь дубиной, тот начал отступление к дверям. Ихуси немедленно воспользовался тем, что политсоветник занят. Разряд уцелевшего жезла разорвал воздух. Федр едва успел пригнуться. Притолока над дверью взорвалась крупными каменными обломками. Один угодил Федру в спину. Тот не устоял и рухнул на ближайшего эльфа, заодно подмяв двух гровелов.

– Бежим! – заорал он и вскочил на корточки.

Хватил дубинкой по колену замешкавшегося кобольда, насладился хрустом костей и ревом боли, а потом ринулся по коридору к лестнице, виляя из стороны в сторону. Зак бежал рядом. Не оборачиваясь, Федр выстрелил назад и с удовольствием услышал крик Ихуси. Вонючий упырь буквально притягивал молнии!

Сбросив последних гровелов со спин, диверсанты ссыпались по лестнице. Тактическая сметка подсказывала, что пришла пора призвать в атаку резервные силы. На полпути политсоветник выдернул из кармана ракету, поджег фитиль. Вытянул руку в узкое оконце, выставил «шутиху» наружу, опер о камень. Держащий оборону Зак с легкостью рассеял мечом последних мертвяков.

Ракета засвистела и взвилась кверху, где и лопнула с шумом, дымом и искрами.

Глава 18

Битва пяти воинств.

Едва командиры скрылись из вида, Нуггар упер разряженный арбалет в камень и высказал давно наболевшее:

– Парни, самое время делать ноги! Онибабо, снимай волшебную доску. Сир Волосебугу, осталось вырезать один завиток руны, сказать заклинание – и мы дома! Снова будете даггераном, как раньше. Перелетим на доске, как в небесной лодке! Останется прийти в Эльфобанк – и деньги у нас в кармане!

Гоблины молча переглянулись, а Отож с кислой гримасой демонстративно спустился в черепаху и задраил панцирь.

– Сдай арбалет и вали к демонам, трус, – презрительно сказал Боксугр. – Слабаки в нашей армии не служат. И амулет свой можешь выкинуть…

Клюш молча плюнула на сапог Нуггара и отвернулась.

– Да вы что? – опешил Нуггар. – Парни, нас же перебьют как крыс! Квакваса, ты-то что тут забыл? А ты, Рож? Вам же денег вообще не полагается! Минджуку!

– Повар, ты не знаешь Маггута и Твердоствола, как знаю я, – рассудительно сказал Рож.

– И я, – кивнул Квакваса. – Особенно Твердоствола.

– Они кого хочешь уделают, говорю тебе, – поддакнул Цаво.

– Забей свой страх себе в задницу и жди сигнала! – подытожил Боксугр.

– Да ты, Боксугр, вообще кто такой, что тут командуешь? – пошел вразнос Нуггар. – Это я от самого Даггоша в армии служу, а ты только тут примазался! Я вообще ветеран, а вы никто! Ну и воюйте сами, бараны!

– Топай отсюда, жалкий крысеныш. А еще богу Гаунадару понравился…

Гоблин в злобе швырнул арбалет на камни и отошел от соратников – но недалеко, чтобы не потерять их из виду. Клюш даже не подумала приободрить его! Нуггар остро переживал свое одиночество, особенно углубившееся, когда бывшие товарищи принялись от волнения пожирать войсковые припасы. Вяленых ящериц, соленые грибы, печеную козлятину… Не пропадать же добру, когда решается судьба экспедиции и вот-вот все погибнут!

В тревожном ожидании потекло время. Гоблины нервно насыщались, лишь Нуггар поглаживал амулет бога слизи и молился. Вот только голод это ничуточки не утоляло! Однако не минуло и часа, как где-то за стенами монастыря в воздух взметнулся цветной фонтан.

– Это они! – взвизгнула Пунай.

– Стреляйте же скорее! – запричитала Клюш.

Отож разбудил черепаху резким тычком в шею, она дернулась и рванула вперед, задрав голову. Боксугра, который уже прицелился в купол базилики, мотнуло. Полупосохи дернулись вверх. Раскаленные белые кристаллы с оглушительным шипением выплюнули две ветвистые молнии.

– Кабан сухоногий! – заорал бывший тысячник на гремлина. – Держи ровнее! За мной, братцы, зададим жару некромантам! Нуггар, ты очухался?

– Я с вами, парни! Простите, демоны попутали!

Мятежный гоблин стиснул амулет Гаунадара. Великий бог грязи не терпел малодушных и требовал крови врагов.

* * *

Озабоченные своими проблемами и предвкушением скорой заварушки, посетители корчмы не обращали никакого внимания на Жрадка и Прыг-Скока. Для маленького колдуна это было непривычно. Чаще всего высокомерные драу шпыняли хоббита-полукровку, иногда снисходительно интересовались его снадобьями, а бывало, и поколачивали. Но чтоб быть совсем безразличными – такое произошло в первый раз. Он допил эль и, сообщив прилично надравшемуся кентавру, что хочет прогуляться, двинул в зал. Ящик с эликсирами прихватил с собой.

– Успехов, братишка! Но захочешь сбежать, пожалеешь, – напутствовал его Прыг-Скок. – Серьезно говорю.

Среди посетителей корчмы имелось немало мужчин зрелого и преклонного возраста, а также молодцев, истощенных разгульной жизнью, поэтому Жрадк все же надеялся получить хоть какую-то прибыль. Он подходил к наиболее вероятным клиентам и так и сяк. То с умильной улыбочкой, то с уважительным «сир», то с панибратским «как поживаешь, старина?». Ни одна методика не работала. Едва услышав, какой товар им предлагается, босяки отворачивались. Им почему-то интересней было следить за кравчим – хромым и на редкость худосочным орком с накладной бородой. Борода у него давно сползла на грудь и болталась там наподобие детского «слюнявчика», но это его совсем не волновало. Орк часто подбегал к окну и выглядывал наружу, явно чего-то или кого-то ожидая.

Так и не заполучив клиента в питейном зале, Жрадк решил навестить «кабинеты». По скрипучей лестнице он поднялся на второй этаж и пошел по коридору, постукивая в двери и выкрикивая:

– Мужские снадобья! Лучшее колдовство для крепкого здоровья! Хоть матрона, хоть девица на тебя не будет злиться!

Из одних комнат орали «пошел прочь, не до тебя!» в других грубо хохотали, но никто не отпирал. Наконец он набрел на комнату, дверь которой была приоткрыта. Жрадк опасливо заглянул внутрь. Сперва он увидел чучело, висящее на стене между окон, и только потом постояльцев. На кровати сидели седовласый мужчина-драу и смазливая девица, тоже из темных эльфов. Всей одежды на мужчине был только кожаный передник да сапоги. А на девице – коротенький плащик, подпоясанный цветастым шарфом. Постояльцы с недовольным видом попивали душистую ягодную настойку из низких серебряных чаш. Видать, не ладилось у них, вот и сердились друг на друга.

Чародей почувствовал, что нашел-таки клиентов.

– Мое почтение блистательной даме и авторитетному босяку!

Те обернулись на его писклявый голос.

– Ох ты, ну и стручок! – удивилась девица. – Чего надо, уродец?

– Хочу предложить кое-что редкое и крайне полезное для здоровья. Желаете услышать, что именно?

– Ну, свисти, – сказал босяк.

Жрадк бочком протиснулся в номер.

– Знаете ли вы, что в Верхнем мире есть страна, навечно погребенная под снегом и льдом? – начал он нараспев. Гипнотизером он был посредственным, но ввести потенциального покупателя в транс ему чаще всего удавалось. – Называется Рошшья. Там не растут ни грибы, ни кораллы, ни черные лопухи. Даже травы нет. Лишь деревья одной-единственной породы. Называется елль-ка. А на этом дереве – плоды, похожие на мужской хорхой. Называются шишшь-ка. А сок этого дерева называется воддь-ка. Жители страны Рошшья питаются только шишшь-ка, а пьют только воддь-ка. И вот что удивительно, даже в самый лютый холод им всегда жарко и хочется любви! На ваше счастье, у меня есть в продаже немного тертых шишшь-ка и несколько капель воддь-ка! – Он изобразил широчайшую улыбку. – Уступлю со скидкой!

– Не интересует! – отрезал босяк.

– Но почему?

– Потому, – сказала девица. – Не до любви нам, строчок. Скоро пойдем на дело. Мсект-кровосос ведет нас на Вэйруна. Этот дерзкий моховик хитростью отнял босяцкие деньги. Сегодня мы их вернем. Так что грызи сам свои шишшь-ка!

– А вот боевой жезл я бы купил, – сказал босяк. – Или мифриловый кинжал. Есть у тебя?

– Нету.

– Ну а пыточные инструменты? А то у нас здесь «друг» заскучал. – Девица мотнула головой, и Жрадк с ужасом понял, что на стене висит не чучело, а прикованный дворф. – Но с инструментиками мы его быстро развеселим.

– Этого тоже нету! – выпалил Жрадк и бросился наутек.

Он сбежал по ступенькам с необыкновенной скоростью, промчался через лабиринт ширм и рухнул на табурет возле Прыг-Скока.

– Не продал? – сочувственно спросил ослокентавр.

Жрадк помотал головой, вырвал у него кружку и большими глотками осушил до дна.

– Я тебе вот что скажу. Бросай ты свой товар. Иди с нами, резать моховиков Вэйруна. Мы там столько добра возьмем, сколько тебе за всю жизнь не выручить.

– Какой из меня вояка? Я боюсь.

– Неужели среди снадобий не найдется такого, которое придает храбрость?

Колдун-недомерок на миг задумался.

– Найдется.

– Ну так выпей! Или съешь.

– Эх, была не была! – бесшабашно воскликнул Жрадк. Он порылся в ящике, вытащил пузырек с прозрачной жидкостью. Откупорил, понюхал и благоговейно проговорил: – Воддь-ка. Ну, дай Ллот, чтоб не последняя!

Волшебная жидкость подействовала мигом. Не прошло и минуты, как полукровке сделалось жарко. Он почувствовал, что стал в три раза сильнее, в два раза выше и в семь раз храбрее. Заметил это и Прыг-Скок. Он показал Жрадку большой палец и одобрительно заржал.

Не успел Жрадк привыкнуть к новым ощущениям, как за окном полыхнуло. В небо взметнулся яркий цветной фонтан, сыплющий искрами. Босяки разом замолчали, а потом все вместе заорали.

– Это был сигнал!

– Пора в атаку!

– Громи моховиков!

Взволнованный кравчий, два раза уронив стул, вскарабкался на стойку и заголосил, размахивая сорванной бородой:

– Завяньте! Чего вы базлаете? Полночь еще не настала! Это я должен подать сигнал! Вот моя петарда! Целая!

Он запустил руку за пазуху и вытянул длинную «сигару», скрученную из сухих листьев лопуха.

Босяки, недоверчиво переговариваясь, стали усаживаться за свои столы. Но тут над монастырем вспыхнул еще один колоссальный фейерверк. И почти – сразу еще один!

Посетители снова вскочили, все как один. Толкаясь, жестикулируя, ругаясь они бросились к окнам и дверям. Засверкали ножи и топоры, загремели цепи кистеней. Орки размахивали страшными моргенштернами, а один даже алебардой. Босяцкая братва была на взводе и успокаиваться больше не желала.

– Это был наш сигнал! – завопили все вразнобой. – Смерть Вэйруну!

Кравчий понял, что может упустить шанс на дирижирование восстанием. Мсект-кровосос непременно заметит его промашку! Скажет: «Часы смажь, моховик. Сало с твоих ягодиц как раз подойдет!» Прямо по стойке бара орк прохромал к окну, ударом кулака распахнул створки. Высунулся по пояс наружу.

– Огня мне! – гаркнул он.

Кто-то вложил в протянутую руку магическое огниво. Щелкнул замок, на фитиле вспыхнуло пламя. Кравчий поднес огонек к запальному шнуру. Шнур вспыхнул, распространяя удушливый дым. Орк взял шутиху обеими руками, вытянул их вверх, отвернулся и зажмурился. С ужасающим шипеньем «сигара» выплюнула в небо длинную дымную полосу. Взлетев на полсотни локтей, заряд взорвался красными и желтыми всполохами.

Босяки закричали, приветствуя начало заварушки. Бежать немедленно на штурм монастыря они не торопились, однако воинственность проявляли завидную. Кравчий сначала вторил им, а потом вдруг вывалился из окна назад.

– Атас, братва! – заорал он, выпучив глаза. – Там спаренный посох! На пол!

И тут же сам сиганул под стойку. Жрадк повернулся к освободившемуся оконному проему. Он сразу понял, что так сильно напугало орка. Вдали, за стенами вражеской цитадели, возвышалась темная громада горы – и на одном из ее уступов набухала ослепительным блеском белая двойная звезда. Это раскаляись перед первым выстрелом фокусирующие кристаллы двуствольного посоха на черепахе золотоискателей.

«Вот идиоты! Они же не пристрелялись!» – мелькнуло в голове у драухоббита.

Ни слова не говоря, он бросился на растерявшегося Прыг-Скока и повалил его под стол. Они еще падали, когда в стену «Пьяного раптора» ударил разрушительный разряд молнии. Слюдяные листы в окнах мигом превратились в блестящую пыль. Ворвавшийся порыв горячего ветра повалил ширмы. Стены зашатались, явно готовясь обрушиться.

Жрадк рванул ослокентавра за шкирку. Тот вскочил, мгновенно протрезвев, и забил по полу копытом. Ближайшая стена начала качаться еще сильнее. Маленький чародей вскочил на кентавра верхом. Потрясая расколовшейся кружкой, которая напоминала теперь босяцкую «розочку», гаркнул:

– Все наружу!

Он пришпорил Прыг-Скока. Тот заржал по-ослиному и с разбега выпрыгнул в окно. Следом полезли вопящие и бранящиеся босяки. Со второго этажа двумя меганеврами рухнули знакомые Жрадку седой босяк и девица в плаще. Спрыгнув, девица вытащила из-под плаща свернутый в кольцо кнут, распустила его и звонко щелкнула. Босяк держал под мышкой «гостя», вопящего как оглашенный. Правда, разобрать его крики было трудновато. Не то «вырежем некромантам сердце», не то «выпустите меня, волки позорные»…

Корчма последний раз содрогнулась. Стены сложились, будто у карточного домика. Оглушительно заскрипев, крыша провалилась внутрь.

* * *

На выходе из штаба диверсантов встретил целый взвод зомби. Ожившие мертвецы медленно карабкались из крипты.

Маскироваться дальше смысла не было, вся секретность вылазки пошла прахом.

– Секи их, брат! – закричал Федр и выстрелил переднему зомби в рожу. Тот закрутился на месте. – Скоро наши подоспеют!

Зак взял меч двумя руками и врубился в гущу мертвецов, как совсем недавно – в грибные заросли. Благородный мифрил рассекал плоть с мелодичным посвистом. Гниющие конечности и головы сыпались на мозаичный пол. Федр лупил дубиной ближних врагов, палил из жезла по дальним. Обернуться, чтобы взглянуть, близка ли подмога, времени не было. Вылетевшую из-за стены шутиху Люмьена он заметил боковым зрением. Почти сразу за ней последовало страшное шипение, небо озарилось белым всполохом. Это разорвал воздух залп из спаренного посоха бронечерепахи.

Увы, разряд прошел мимо – неподалеку в городе прозвучал взрыв. В небо взвились куски черепицы. Через пару секунд что-то промчалось над головой политсоветника и врезалось на излете в длинного мертвяка. Тот пошатнулся, с недоумением уставился на торчащий из гнилой груди обугленный обломок доски, где сохранилась надпись «ый рап». Вряд ли зомби успел прочесть имя своей второй смерти полностью – меч орка рассек его наискось от плеча к пояснице.

Отвлекшись на зомби, друзья не заметили, как со стороны экседры примчались новые враги. Вернее, еще не забытые старые. Это были помятые чернокнижники, дворф, оленекентавр, полдюжины ковыляющих на переломанных конечностях гровелов. И непременный Ихуси.

– Берите живьем шпионов! – завопил последний. – Сожрем их теплые мозги! Замучаем до смерти!

Отряд штабных крыс подло наскочил на героев-золотоискателей с тыла. Ползучие гровелы повисли на ногах. Чернокнижники, слаженно метнув заклятие обездвиживания, вспрыгнули на спины и плечи резко замедлившимся диверсантам. Запоздавший «олень» с разбега врезался в образовавшуюся кучу-малу. Все повалились на песок.

Торжествующий Ихуси занес над людьми две передние ноги. Как у всякого драйдера, они были оснащены множеством крючьев и шипов. Мерзавец явно наслаждался триумфом – принял картинную позу и не спешил покончить с противниками.

Связанный заклятьем Федр медленно, словно во сне, поднимал руку, чтоб защитить от удара хотя бы голову. Зак по миллиметру продвигал к брюху драйдера-упыря острие меча. Даже заторможенное, оно было способно продырявить шкуру Ихуси. Но комдив трагически не успевал.

«Где же Люмьен?» – промелькнула у Федра мысль.

Апсида храма, украшенная пауком, взорвалась. Разряд спаренного посоха за мгновение превратил ее в клокочущий огненный шар. Похоже, там и впрямь хранились боевые кристаллы. Раздался чудовищный рев высвобожденной магии. Ударная волна сначала прижала всех сражающихся к брусчатке, а затем разметала в стороны, как щепотку грибных спор.

Федра протащило на спине и прижало к осветительному столбу. Заклятье обездвиживания, личину псоглавца, всю магическую шелуху сорвало взрывом, как коросту. Политсоветник вскочил и тут же с воплем рухнул на брусчатку от нестерпимой боли в ноге. Из разодранной штанины торчал окровавленный обломок бронзового паука, стоявшего на вершине апсиды – его лапа с саблей.

«Опять штопать!» – разозлился Федр. Сознание помрачилось.

Придя в себя, Федр почувствовал, что его несут. Он открыл глаза, словно припорошенные белым песком. Над ним мерно покачивалась голова гомункулуса.

– Где комдив?

– Не нашел, сир!

– Немедленно отпусти меня и марш искать!

– Есть! – Люмьен бережно опустил Федра на землю под развесистым кораллом, чудом уцелевшим при магическом взрыве. – Я извлек осколок и сделал инъекцию обезболивающего из своего НЗ! Наложить повязку не успел.

– Плевать. Бегом искать Зака!

Гомункулус развернулся и убежал.

Федр наклонился над раненой ногой. Паучья лапа рассекла кожу на боковой поверхности бедра и вошла на десяток сантиметров в мышцу. Видимо, укол гомункулуса обладал и кровоостанавливающим действием – кровь сочилась едва-едва. Федр вытащил орочий нож, отсек от полы плаща полосу, но забинтовать ногу не успел – со всех сторон накатил многоголосый лай, вокруг политсоветника образовалось кольцо псов. Белые чолльсинские овчарки и черные мастиффы смотрели на этруска с преданностью и обожанием. Им был безразличен его облик, они по-прежнему видели за человеческой внешностью своего собрата-пса. Вожаки приблизились и, попросив взглядом разрешения, начали поочередно зализывать рану. Кровь остановилась окончательно. Федр наложил тугую повязку и поднялся на ноги. Псы встали слева и справа, готовые выполнять приказы большого брата.

«Как бы пролаять что-нибудь дельное и не облажаться?» – подумал политсоветник.

* * *

В монастыре творилась ужасная неразбериха.

Из распахнутых настежь ворот на территорию ворвалась разномастная толпа драу и орков. Впереди бежала эльфийка с кнутом, рядом – низенький толстый кентавр с двумя хоббитскими телами над ослиным крупом. Одно тело принадлежало Жрадку, другое Прыг-Скоку. Атакующие размахивали оружием и вопили:

– Золото – драу! Землю – хорхоям! Смерть – Вэйруну! Долой зомбаков!

От солдатских казарм к штабу несся другой вал, – не меньше сотни драу в униформе АОТ. Мелькали новенькие лампасы, малиновым светом калились рубины боевых жезлов. Хоть этими руководил десятник Героаг, но клич у них был похожий:

– За босяцкую правду! Режь некромантов!

Сквозь пролом в монастырской стене наступал экспедиционный корпус Даггоша. Впереди – бронечерепаха, за ней – отчаянные гоблины таха и воинственно визжащие гоблинши. Отшельник Волосебугу вздымал над головой кулаки. В каждом была зажата украшенная перьями погремушка. Несмотря на скромные размеры, погремушки рокотали, будто боевые барабаны.

Возле полуразрушенного храма кипела сеча. Озверевший после взрыва Зак, начисто утративший образ минотавра, с ревом и руганью сек мифриловым мечом. Подле него крушил врагов Люмьен, который разжился двумя увесистыми дубинами. Они мелькали с необычайной скоростью и били врагов с невиданной силой. Попавшие под удар гровелы рассыпались ворохом костей, гнилые тела зомби пробивались насквозь. Чернокнижники давно попрятались по щелям, Ихуси также скрылся в неизвестном направлении.

Войско Вэйруна, оказавшееся без командарма и значительной части солдат-босяков, не готовое к внезапному нападению, в панике отступало к полигону. Контратаки отчаянных кентавров уже не могли переломить ход битвы. Полдюжины офицеров-драу на вивернах метались над полем брани, стреляли из жезлов и метали файерболы, но их одного за другим ловко «снимал» Боксугр. Бывший тысячник наконец-то приноровился к спаренному посоху и разил врага с точностью снайпера, грамотно дозируя мощь выстрелов. А внизу вэйрунцы попадали под безжалостные удары босяков.

Кое-где началось братание и слегка преждевременные славословия в адрес Мсекта-кровососа.

– Добьем некромантскую гадину! – рявкнул Федр. – Р-р-р-гав!

Во главе стаи завывающих псов он ринулся в гущу сражения. Забыв про боль в раненой ноге, политсоветник бегом пересек плац, затормозил около Зака и Люмьена. От бедра пальнул из жезла, затем перешел к прицельной стрельбе. Собаки по двое-трое рвали последних мертвяков, будто прелые тряпки.

– Ты жив, брат! – воскликнул черноорк.

Наконец-то можно было остановиться и оглядеть поле триумфальной победы. Последние вэйрунские недобитки в страхе сдавались, лишь бы не пасть под клыками четвероногих убийц. Покорившихся врагов псы не трогали.

– А то! И мы побеждаем!

– Клянусь обширной задницей Матери Грязи! Погоди-ка… А это еще что за дерьмо?

На полигоне, куда отступили жалкие остатки Армии Огненной траппы, возник гигантский чернильно-черный пузырь. Он быстро набухал как нарыв – и вдруг лопнул!

– Это портал! – закричал Федр.

Из прорехи в боку «пузыря» хлынула серо-зеленая лавина зомби. Но отнюдь не тех жалких дохляков, что массово гибли под ударами золотоискателей и босяков. Это были отборные мертвецы из самого Ядра, прекрасно обмундированные и вооруженные. Зомби двигались четким строем. Позади каждого каре шагала шеренга упырей с боевыми жезлами. Из-за спин взлетели паокаи, несущие на спинах драу в некромантских плащах. В глубине портала, словно картина в траурной раме, виднелся всадник на хорхое. Это был сам Вэйрун. Он медленно, но неотвратимо приближался.

– Боксугр! – воскликнул комдив, перекрывая рев холодного ветра и гром вражеской поступи. – Жги их, храбрец!

Гоблин вышел из ступора, повернул турель и выстрелил. Разряд спаренного посоха проделал в наступающих порядках мертвецов дымящуюся прореху. Те, не дрогнув, сомкнули ряды. Второй выстрел, третий! Все было напрасно. Зомби размеренно шагали вперед. Некроманты на паокаях начали бомбардировку сгустками тьмы, особенно не стараясь угодить в скопления врагов – но босяки все равно в ужасе попятились к выходу.

– Заряды кончаются! – завопил бывший тысячник. – Отож, задний ход!

Гоблины стали отступать к пролому в стене, через который проникли в монастырь. Против целой армии зомби они были бессильны. Волосебугу с брони попытался сотворить заклятие, но порыв ветра от портала, пропитанный смрадом могильного тлена, сдул старика, словно пушинку.

Взрывы коконов тьмы выжигали в брусчатке глубокие воронки. Но по-настоящему страшно стало, когда на месте воронок поднялись столбы-порталы. Закончив бомбометание, некроманты на паокаях отлетели к большому порталу. Зомби по неслышимой команде остановили наступление и словно к чему-то приготовились.

И тут из «малых» порталов полезли горные тролли с дубинами.

К золотоискателям подбежал запыхавшийся десятник Героаг.

– Надо отступать! – выпалил он. – Какой-то дурак дал команду раньше времени. Колдуны из горсовета не успевают подойти! Мои босяки уже смываются! Они же не настоящие солдаты, Ллот им в глотку!

– Твои босяки? Да ты кто такой вообще, мужик?

– Друзья зовут Мсектом. Враги – Кровососом. Предлагаю вот что. Вы с собаками сдерживаете Вэйруна, пока мы отступаем за стену. Потом оттуда прикрываем ваш отход. Иначе погибнем все!

– Ллот с тобой, командуй, – решил Зак.

– Я слову хозяин!

Мсект бросился к своим подопечным, на ходу выкрикивая команды. Те с чистой совестью рванули отступать, да так проворно, что казалось – будут драпать до самого Чольссина. Однако за воротами самые смелые босяки все-таки сдержали стремительный бег, остановились и залегли.

Золотоискатели и выжившие псы сгруппировались вокруг черепахи и продолжили медленно пятиться. Заряженных кристаллов для посоха почти не осталось. Боксугр последними редкими выстрелами валил самых безрассудных троллей да отпугивал некромантов на паокаях. И все же не уследил за небом – небольшой, быстрый монстр спикировал, бросил в тыл золотоискателям бомбу и полетел прочь. Вспышка, столб черного пламени – и вот уже из портала выпрыгнул закованный в костяные доспехи орк.

– Я нашел тебя, самозванец! – заревел он. – Маггут, гадюка тебе в кишки, выходи на честный бой.

– Каратель Узгаг? Какого хрена, брат орк? Почему ты не в Кор-Наргитте?

– Чумной раптор тебе брат! Из-за тебя я потерял не только ухо, но и авторитет в Ямах Кровавой тени. Если бы не великий Вэйрун, издох бы под забором. Но сейчас ты поплатишься за свою подлость. Вся армия Огненной Траппы увидит, как я выпущу тебе кишки!

Комдив оглянулся. И впрямь, мертвое воинство Вэйруна остановило наступление. Зомби ждали схватки, которая при любом исходе сулила пополнение в их ряды. Похоже, бывший Пузо выторговал себе право сразиться с обидчиком один на один.

– Пристрелить его? – спросил Федр. – Затравить собаками?

– Нет, это подло. Он все-таки мой собрат по крови.

Зак вышел на открытое место, поднял меч. Узгаг, гремя доспехами, бросился в атаку. В отличие от уставшего комдива он был свеж и полон сил. И его дубинки в этот раз никто не обмотал мягкой тканью. Наточенные шипы сверкали, будто кристаллы.

Зак встретил клинком удар одной из дубинок, несколько шипов с хрустом вылетели из гнезд и рассыпались по камням. От взмаха второй ему пришлось отскочить – но и эта дубинка потеряла часть «боеголовки» в столкновении с мифрилом. Каратель взвыл от ярости, замолотил сразу обеими дубинками и очертя голову кинулся на комдива. Тот снова увернулся, выполнив пируэт на одной ноге, коротко махнул мечом. Второе ухо орка, сея кровавые брызги, закувыркалось в воздухе. Узгаг ослеп от боли. Не соображая, что делает, он ринулся вперед, беспорядочно размахивая оружием

Зак едва успел отскочить с пути обезумевшего Карателя.

Может, Узгаг и был честным бойцом, но его командиры – нет. Из воронки в тылу золотоискателей под шумок вылез тролль, вооруженный двумя крупнокалиберными жезлами. Безухий орк, не успев остановиться, на полном ходу врезался в него. Оба со страшными воплями повалились в портал. Черный столб заколебался, истончился и растаял.

Федр помотал головой. Наверное, взрывом в храме его все-таки контузило, а сейчас проявились последствия – в глазах начало двоиться. Откуда ни возьмись, перед воителями возникли два золотых Пожирателя Плоти. У одного на спине сидел Пуп. Другой был стройнее, изящнее и без всадника. Прекрасная грива струилась по ветру, на боках переливались радужные пятнышки. Козлиная бородка у стройного Угря отсутствовала.

– Федр, мне мерещится или их правда двое? – спросил ошеломленный Зак.

– Двое, брат.

– Мать моя Грязь! Сир Пожиратель, кто это с тобой?

– Величайшее сокровище Мертвых шахт. Божественная Оу-Итта! Она томилась в целой куче золота, среди каких-то безвкусных безделушек, слитков, монет и прочего хлама… А вы все-таки не удержались, полезли в это некромантское логово? Что за пустоголовые балбесы! Радуйтесь, мы можем вытащить вас из заварушки. Чуть не опоздали! Мы с Оу-Иттой были заняты… э-э-э… важным делом в шахтах.

– Ты прибыл вовремя, могучий Ил-Лаарт! Сможешь увидеть наше бесславное бегство, – с горечью сказал Федр.

Золотоискатели приготовились удирать от лавины зомби, которая вновь пришла в движение. Зарядов в кристаллах у воинов добра не оставалось, сил тоже. Псы тяжело дышали, высунув языки, и виновато жались к черепахе. Даже неукротимый гомункулус потерял часть своей пиявочной обшивки и одну дубинку.

– П-п-п!.. – забулькал вдруг Пуп. – П-приветствую вас! Друзья, соратники! – Речь его набрала силу. – П-послушайте мое последнее желание! В этот час смертельной опасности, когда сама судьба п-п-п!.. П-подтеменья находится в ваших руках и зубах, я страстно желаю вам п-победы над злобными некромантами из Ядра!

Пуп говорил впервые в жизни, с пылающим взором и развевающимися на ветру волосами. Матерый чревовещатель Волосебугу при первых же словах гоблина наскоро поколдовал, и голос бельмастого, мощный, низкий, пробирающий до печенок, прибавил в громкости. Теперь он летел над полем битвы, словно древний дракон – и жег глаголом сердца живых.

А из черного провала поднималась фигура Вэйруна – обрастала зримой плотью, набухала кровавыми венами-молниями, клубилась аспидно-черными мышцами-тучами. Над рядами зомби пронесся единый вздох. Они благоговейно замерли, будто слушая предсмертную речь гоблина – а на самом деле собираясь для решительного рывка во имя своего самозваного бога.

– Вы можете убежать сейчас – но через неделю или месяц зомби явятся в ваш дом и сожрут ваших отцов и детей! Они надругаются над вашими женщинами, съедят вашу похлебку и выкурят ваши споры! – провозгласил страстный оратор Пуп.

Рев оскорбленных босяков стал ему ответом. Самые доверчивые и впечатлительные двинулись под командованием Мсекта обратно в монастырь, чтобы сразиться с тварями из Ядра.

Небо прорезала ветвистая молния. Исторгнутая ладонью Вэйруна, она пронзила грудь пламенного трибуна, проделав в ней обугленную дыру размером с дыню. Пуп рухнул на камни, словно куль с углем.

– Я услышал твое последнее желание, друг! – загрохотал Ил-Лаарт, подхватил погибшего гоблина и в одну секунду заглотил его целиком. – Смерть некромантам!

* * *

Поле битвы заново пришло в движение. На стороне Подтеменья встали новые бойцы. Из бреши в монастырской стене хлынули ополченцы Диллреана!

Во главе войска на ревущем рапторе мчалась неукротимая Фундис, за ней широкой волной вступило ее воинство. Ополченцы органично влились в босяцкую армию, возглавив ее, укрепив и образовав мощный кулак сил добра. Тут и там среди мертвяков вспыхнули и задвигались огненные элементали, призванные магией Хино. Наездницы на стрекозах ввязались в воздушный бой с паокаями.

– Охренеть! – вскричал Маггут. – Откуда взялись эти шустрые бабы?

Задаваться риторическими вопросами было некогда. Настал час последней, решительной баталии с некромантскими порождениями Ядра. Федру даже не дали полюбоваться прекрасной маджаи – какой-то добрый чольссинский пес призывно ткнул его мордой под колено и тут же ринулся на битву, вслед за вожаком.

Рассвирепевшие полубоги творили в рядах зомби подлинный погром, прорываясь к главному врагу, но и сами страдали от гнева Вэйруна. Тот успевал повсюду, «раздавая» смертоносные молнии всем желающим. Погиб от прямого попадания вороной раптор Фундис, разорвавший тролля и нескольких зомби. Сама маджаи успела перепрыгнуть на пролетавшую рядом меганевру… Завыла, подброшенная разрядом, командирская черепаха золотоискателей – с нее сорвало и отбросило прочь спаренные посохи. Вместе с оружием отлетел и Боксугр, выжимавший остатки магической энергии из последнего кристалла… Завалило обломками стены целую группу босяков…

Но и сам Вэйрун страдал от непрерывных магических ударов. Уцелевшие чернокнижники из числа драу, проявив дальновидность, переметнулись на сторону Мсекта. Наконец-то подоспели члены горсовета и прочие мощные маги из Дома Кровавого Мрака. В полную мощь «работала» по некроманту Хино. До ломоты в зубах верещали гоблинши. Вкладывал в дело свою ломаную квачу старина Волосебугу.

И все же этого было недостаточно. Армия Ядра прирастала мертвяками не только за счет смертей в рядах живых подтеменцев. Из портала вновь и вновь прибывали зомби!

– Нужны идеи, брат! – взревел предельно измотанный комдив. – Еще немного, и проклятый Вэйрун нас поджарит!

Несмотря на всю ярость Пожирателей, им никак не удавалось всерьез навредить Шаману. Слишком много усилий требовалось от золотых полубогов, чтоб сдерживать горных троллей. Некромантский прихвостень воздел могучие, словно вековые дубы, руки к небесам и оглушительно захохотал в предвкушении скорого торжества. Его противники дрогнули.

К Федру спикировала на меганевре-переростке неустрашимая Фундис.

– Садись мне за спину, любимый! – крикнула она. – Я спасу тебя!..

Делать на поле брани Федру было больше нечего. Ни руки, ни ноги уже не слушались, с каждой секундой все более жестоко болела рана. Еще минута – и он пал бы под ударами мертвой лавины.

– Помни о нашем бессмертном подвиге, брат! – крикнул Зак. – И расскажи о нем своим потомкам!

– Выше меч, брат! – рассердился политсоветник. – Ты просил идею? Она есть у меня!

Федр вскочил на шерстяную спину стрекозы и вцепился в талию воительницы.

– На крышу, быстро!

– Не поднимемся, – усомнилась маджаи, но все-таки повела вихляющую от напряжения меганевру вверх, к полуразрушенному куполу базилики.

К счастью, девушка была прекрасной наездницей. По пути ей даже удалось увильнуть от молнии. На последнем усилии, едва трепеща крыльями, стрекоза зацепилась лапами за край храма. Фундис с опорой на руки перекувырнулась на покатую крышу и помогла вскарабкаться насекомому.

Федр шагнул на базилику и распахнул плащ. Маска Мауззкила в потайном кармане буквально вибрировала от обилия некромагии вокруг. Политсоветник положил на артефакт ладонь. По руке прокатилась горячая дрожь. Едва сдерживая нетерпение, Федр поднес маску к лицу.

Время словно замерло.

* * *

Поле боя предстало перед Федром в истинном свете. С одной стороны сражались полные жизни существа, яркие и прекрасные, с другой – омерзительные твари и приспешники некромантов: паокаи, тролли, кентавры и прочее пушечное мясо. Сам Вэйрун увиделся ему не тем чудовищным гигантом, что мог одним взглядом испепелить толпы солдат, а прежним гоблином. Бесноватым Черным Шаманом, престарелым политиком, окруженным мертвящей силовой аурой – будто толстой коркой из некромагии, пылающего оливина и овеществленного ужаса.

Эту кожуру следовало немедленно содрать. Если потребуется – с мясом и кровью.

Федр поднял раскрытые ладони к плечам. Сейчас в его жилах будто бы струилась магма. Мышцы были словно из гибкого мифрила, а кости из алмазов. Он медленно протянул руки вперед.

Его движение почувствовали все – и живые и мертвые. Само мироздание дрогнуло от столкновения магических потоков. У живых прибыло сил, стали рубцеваться раны, вырастать опаленные волосы, проклюнулись выбитые в драках зубы. Зомби застыли и начали разваливаться на куски. Паокаи развернулись, тяжело махая крыльями, с пронзительными криками полетели к порталу. Туда же попятились тролли, ревя от боли под магическими ударами Хино и Эззматских чародеев. Оставшиеся на стороне лже-Вэйруна некроманты и чернокнижники с визгом валились на землю, хватаясь руками за уши.

Маджаи опустилась на колени, прижала ладони к груди и смотрела на Федра с благоговением и ужасом, не в силах отвести взгляд.

Гнусный недомерок, что с подачи некромантов присвоил себе имя древнего божества, задрожал. Аура вокруг него затрепетала, стала рыхлой и пористой. Теперь она напоминала испорченный, почерневший апельсин. Федр «взял» ее обеими руками и начал выкручивать, словно губку.

Черный Шаман внутри некро-кокона оцепенел от ужаса.

Федру показалось, что, стоит ему захотеть – и «семечко»-гоблин будет выковырнут из оболочки. Что мощь накачанного Ядерной магией лже-Вэйруна неспособна противостоять его белому волшебству. А самое главное – этруск понял, что маска гораздо старше самого Мауззкила и всегда сама выбирает своего обладателя, кто бы он ни был. И ей безразлично, чего именно желает ее господин.

Федр ошибся, сочтя Шамана проигравшим. Ответный удар гоблина был подл и ужасен. От некро-кокона отделился черный клочковатый протуберанец мертвящей магии, взвился к куполу базилики и окутал меганевру. Насекомое мгновенно взбесилось. Молниеносным прыжком стрекоза переместилась к Федру и вцепилась в него всеми шестью лапами – словно колючей проволокой связала. Лапки задвигались, разрывая плащ, полосуя стильный наряд псоглавца.

Не будь Федр под «допингом» маски, охмуренное насекомое содрало бы с него одежду вместе с кожей. Но даже сейчас стрекоза умудрилась надежно сковать действия политсоветника. Оказалось, что алмазные кости и мифриловые мышцы Федра – всего лишь воображаемые. В огромных фасетчатых глазах меганевры не мелькало и тени страха или готовности подчиняться. Ее нервный ганглий был попросту «выключен» – а скорее, выжжен дотла.

Тугие крылья бешено задвигались, зажужжали, слились в два слюдяных круга. Меганевра пошла на взлет. Федр с маху врезал головой по ее морде. Мифриловый кант маски рассек челюсти, смял поверхности выпуклых сферических глаз. Но подъем ничуть не замедлился! И тут политсоветник почувствовал, как ему в щиколотки вцепились руки Фундис. Федр ударил насекомое еще раз.

Противники лже-Вэйруна в пылу сражения ничего этого не видели. Воодушевленные явным ослаблением черного гиганта и отступлением вражеского воинства к порталу, за избиение лживого бога взялись все защитники Подтеменья.

Хлестко ударила в «кокон» ослепительно-белая молния жрицы Хино. Паучьей сетью оплели его голубые разряды Эззматских чародеев. Мифриловый меч Зака сек шатающиеся ноги-столбы, а псы рвали их зубами. Люмьен молотил по зыбкой спине вырванным с корнем осветительным столбом. Босяки метали ножи и вывороченные из мостовой булыжники. Яростно вопящий Отож подскочил к гиганту вплотную и за один прием разрядил ему в пупок весь кристалл парализующего жезла. Даггошские гоблины дали залп из арбалетов. Но аура колдуна была крепка – все арбалетные болты скользнули по «оболочке» и ушли в стороны.

Попал только один, выпущенный Кваквасой. Пророчество о торговце «живыми» трусами оказалось правдивым. Снаряд – вершитель истории, сверкнув оперением из крыла даггошского попугая, проскользнул в крошечную язвочку в некро-коконе и впился Шаману в пах. Стрела везучего гоблина угодила ровно в то место ауры, откуда к Федру метнулся магический протуберанец!

Этот выстрел оказался последней песчинкой, склонившей чашу весов на сторону добра. Аура Черного Шамана лопнула, как проколотый иглой воздушный шарик, некромагия грязными волнами плеснулась в стороны. Обезумевшая меганевра вздрогнула и начала снижаться. Бережно опустив политсоветника и маджаи на крышу базилики, стрекоза разжала лапки и упорхнула в сторону. Уселась в ожидании команды, смирная, как и прежде.

Сморщенный и жалкий, лже-бог брякнулся на плац. Перевернулся на живот, вскочил на колени, вытянул дрожащую руку и направил кривой палец в сторону меткого гоблина.

– А ведь я хотел сделать тебя десятником, глупый Квакваса! – скорбно заверещал он. Тающая аура пузырилась вокруг колдуна и на нем самом, словно жир на горячей сковороде. – Такова же твоя благодарность, обезьянье отродье!

– Да что сразу я-то? – стушевался Квакваса и быстро спрятал арбалет за спину. – Все стреляли, и я тоже…

– Не смей порочить моего друга! – ощерился Рож. – Сам ты мартышка!

Он подскочил к Шаману и звонко ударил клеветника погребальным золотым членом Мауззкила по лбу. Тонкий металл сплющился от удара. Пустотелый фаллос стал короче в два раза.

– Хватит возиться с этим убийцей! – прорычал подскочивший Пожиратель Плоти. – Разойдись!

Воины прыснули в стороны. Ил-Лаарт скрутился тугим штопором, резко распрямился. Мощный толчок Угриного хвоста подцепил тающую оболочку Шамана и его самого. Лже-бог с воплями ужаса полетел через монастырскую стену, в сторону залива.

Способный в маске видеть на многие мили, Федр рассмотрел бесславный финал, постигший лже-Вэйруна. Гоблин не успел упасть в воду. На поверхности залива вспух огромный водяной холм. Он рос навстречу падающему Шаману, блистая зеркальной водяной пленкой. Наконец вершина холма раскрылась, как жерло вулкана. Украшенный пенными валами и мириадами брызг, из пучины озера восстал монструозный соратник золотоискателей и личный друг Федра, бывший гиппопотам Булька.

Распахнулась титаническая пасть. Черный Шаман в последний раз дрыгнул ногами и ухнул в нее, как в могилу.

С громоподобным «А-а-ам!» пасть закрылась. Медленно и величаво гигант погрузился обратно в пучину, унося в чреве несостоявшегося поработителя Подтеменья.

Между тем «нарыв» черного портала закручивало смерчем. Федр сорвал маску. Стылый ветер свистел вокруг него, пытаясь сбросить с крыши. Победители бросились прочь от портала, который перед схлопыванием как будто стремился затянуть в Ядро все, что сможет. В серой мгле растворились солдаты-зомби, гровелы, тролли, упыри, несколько раненых паокаев… Болтая паучьими ногами, исчез в жерле Ихуси. Легко, будто рыбьи чешуйки, воронка затянула влюбленных полубогов Ил-Лаарта и Оу-Итту. Увы, не удержался по эту сторону и ослабленный ранами гомункулус.

– Держись! – крикнул Федр и спрятался за каменным блоком, прикрывая собой легкую Фундис.

Воздушный поток, неся обломки зданий, кристаллов, песок, ошметки плоти, с воем крутился над их головами. Яростный порыв ветра вырвал у Федра маску Мауззкила и швырнул вверх. Этруск кинулся было ловить ее, но маджаи вцепилась в него руками и ногами. Он оставил безумную попытку.

– Ты здоров! – крикнула маджаи и впилась в губы Федра поцелуем.

В ближайшие долгие минуты, пока ветер постепенно утихал, а портал затягивался словно рана, ошеломленная меганевра, засевшая в щели между обломками, могла наблюдать еще одно сражение – но в нем не имелось ни врагов, ни победителей, ни побежденных, а незримые всполохи молний любви сеяли не боль и страдание, а чистую радость.

Наконец Федр поднялся и подал руку Фундис. Они подошли к краю базилики. Черный портал окончательно исчез, оставив после себя глубокую воронку в скале. Легкий ветерок с озера трепал отросшие в Подтеменье волосы политсоветника, перебирал полоски его разодранного плаща, относя в сторону едкие запахи дыма и тлена.

– Тотуан! – послышался радостный голос Мсекта. Главарь босяков торжествующе вскинул кулак, ладонь же левой руки прижал к сердцу и легко поклонился. – Победитель!

– То-ту-ан! То-ту-ан! То-ту-ан! – нарастая, загремело отовсюду мощным крещендо.

Это выжившие приветствовали нового духовного лидера Эззмата, спасшего город и все Подтеменье от гибели.

Федр поднял руки и широким жестом отпустил тысячи героев по домам, залечивать раны и рассказывать друзьям и сородичам о своих подвигах. Вскоре толпа рассеялась.

Бывший монастырь лежал в руинах, среди которых бродили отдельные босяки, собирая трофеи. Всех погибших в сражении засосало черным вихрем в Ядро.

Но картина разрушений навевала отнюдь не печаль. Тем более что внизу, помимо развалин, имелись и островки позитива. Привычные ко всему гоблины уже начали обустраивать лагерь, выкатили из черепахи котел. Отож врачевал животное, девушки ухаживали за ранеными, Нуггар хлопотал с огнем. Вокруг них обосновались временным лагерем диллреанские ополченцы, числом около сотни.

Зак устало стирал с меча кровь и слизь. Рядом с комдивом пристроилась Хино. Жрица гладила одну из псин и с улыбкой поглядывала в сторону базилики. Федр и Фундис помахали ей. Хино кивнула в ответ, украдкой от ревнивого орка послала влюбленным воздушный поцелуй. Федр обнял маджаи за талию, притянул к себе.

– Смотри, – сказал он, протянув руку в сторону залива. Далеко за водным простором трепетало ярко-оранжевое полотнище света. – Занимается заря нового мира. Его сегодня основали мы с тобой!

– Мой наивный герой! – Фундис звонко расхохоталась. – Мы вчера там проплывали. Это извержение вулкана!

Эпилог

Правящий Дуумвират расположился в башне главного городского храма Вэйруна – настоящего древнего бога, а не самозваного моховика. Оттуда друзья принялись вершить грандиозные дела, под стать их непреходящему подвигу. Влиятельнейший Дом Кровавого Мрака, трезво оценив ситуацию, предложил Федру-Тотуану возглавить Эззматский городской Совет. И сформировать новую, динамичную команду младореформаторов, которая распространит передовые идеи вэйрунизма по всему Подтеменью. Предъявить маску Мауззкила, как символ победы, Дом не потребовал. Напротив – и местные драу, и золотоискатели старательно замалчивали эту тему. Никто не горел желанием вновь испытать на себе всепроникающую власть артефакта.

Федр согласился с предложением, хотя и колебался поначалу. Однако Фундис чрезвычайно твердо выразила желание стать первой леди Эззмата. Глава Совета не упустил возможности назначить Зака-Меголана своим первым заместителем.

– Брат, а это не будет выглядеть для независимых наблюдателей как дворцовый переворот? – спросил Зак. – Вчера я был главным, а сегодня уже ты…

– Конечно, нет! Это проверенный политический ход, называется «выборы», – ответил Федр. – Или «рокировка», в разных странах по-разному. Все властные тандемы так делают! Утешайся тем, что потомки нынешних эззматцев поставят нам памятник. Мне из белого мрамора, тебе из антрацита. Представь, как наши могучие фигуры будут сверкать в свете магических прожекторов!

– Почему это мне угольный, а тебе мраморный? – возмутился черноорк. – Меня тут же растащат по печкам, и ты будешь красоваться на постаменте один, как последний герой! Нет уж, я против.

– Ладно, не напрягайся раньше времени, – успокоил друга Федр. – Если будем править на славу, могут и золотые соорудить! Давай-ка лучше придумаем, какая форма будет у нашей гвардии. Предлагаю золотые нагрудные знаки с портретом Ил-Лаарта и пилотки в форме плавника…

Личную гвардию горсовета Дуумвират сформировал указом под номером один. Костяком подразделения стал отряд верных гоблинов, а броневым кулаком – Отож с черепахой. Гвардию усилили сворой выживших в передряге псов и диллреанцами, а сотником единогласно назначили Боксугра. Тандем некоторое время колебался, выбирая ему заместителя. Кандидатуры Рожа и Нуггара выглядели одинаково солидно. Сошлись на том, что золотой фаллос Маузкилла, которым Рож не побоялся травмировать Черного Шамана – более внушительная реликвия, чем амулет Гаунадара.

Не обошлось и без организации секретной службы. Пока что она состояла всего из двух членов, зато каких! – пронырливого Кваквасы и хитроумного Жрадка. Тлеющий конфликт между этими достойными гражданами влиял на результативность службы сугубо положительно. Ради того, чтоб превзойти друг друга, гоблин и чародей-полукровка хоть вместе, хоть по отдельности были способны на подвиг разведчика. А лучшего прикрытия, чем торговля товарами для интимного здоровья, и придумать было нельзя.

Первым совместным заданием гвардии и секретной службы стало возвращение золотого запаса. Благодаря карте Мертвых шахт, восстановленной по памяти Боксугром, удалось точно выяснить, где располагается тайник.

Стараниями Пожирателя Плоти и его подруги заброшенные выработки были уже освобождены от нечисти. Поэтому гвардейцы смело совершили многочасовой рейд по тамошним квершлагам да бремсбергам, спускались в колодцы и гезенки, даже разгребали лавы, в конце концов обнаружили сокровища и доставили их в крипту Совета.

Финансовая жизнь мужской столицы Нижнего мира получила мощный импульс развития: банкиры вновь смогли выдавать кредиты, а благородные драу – проматывать их.

Не остались без добычи и героические босяки. По тайному протоколу, уничтоженному сразу после подписания, горсовет безвозмездно передал скромной «Скорняжной артели Гумка и Номба» неназванное количество денежных средств. «Для осуществления деятельности особого рода». Ссориться с Эззматской мафией Дуумвират не собирался. Во всяком случае, в начале своего триумфального правления. К тому же в лице Мсекта они приобрели пламенного сторонника и фактически агента влияния в преступной среде города.

Судьбоносные события произошли и в личной жизни бывших золотоискателей. Сразу четыре пары скромно, без излишней помпы, однако при всенародном ликовании отметили начало совместной жизни. К прославленному тандему присоединись и бывшие простые гоблины, а ныне гвардеец и разведчик. Нуггар смог-таки уговорить Клюш простить его, а Кваквасе как подлинному сокрушителю лже-Вэйруна даже умасливать Пунай не пришлось.

– А ты что такой довольный-то был? Еще до магического взрыва в монастыре. Неужели золотое боди тебя все-таки выручало? – спросил как-то Федр у заместителя после трудного дня, за бокалом перцовой наливки.

– Так и есть, брат, – добродушно отозвался Зак.

– То есть размер не имеет значения? – поразился Федр. – И я мог позаимствовать у тебя наряд, чтоб порадовать прекрасную Фундис еще месяц назад?

– Еще не факт, что я одолжил бы тебе шмотку! А сейчас и вовсе не рассчитывай на бельишко, я храню его для будущего музея славы. Ты же приберег для него помятый фаллос Мауззкила! Или сдать боди в казну, как думаешь?

– Поступай как знаешь, воодушевляющее белье мне уже без надобности, – самодовольно заметил Федр. – Мне сейчас больше всего хочется жестоко отомстить проклятому Кваквасе за его беспардонное поведение и соглядатайство. Хоть он теперь разведчик и герой, Мать его Грязь.

– Истинный победитель должен быть милосерден, – пожурил товарища черноорк.

– Это все лирика, дружище, – сказал Федр после непродолжительной паузы, связанной с дегустацией вина из ягод змееглазки. – А ведь у нас еще остались обязанности перед Даггошем! Ты вроде как действующий даггеран… Я-то полномочия теневого лидера с себя уже сложил. Но тебя только народ отпустить может! Надо бы перебросить нищим гоблинам тысяч десять золотых кордоб. В виде гуманитарной помощи. Предлагаю задействовать Волосебугу. Он хоть и вернулся к карьере отшельника, в таком деле не откажет. Доска Онибабо здесь, вырежет наш колдун недостающий завиток – и дело в шляпе! Заодно самого тувлюха домой в сундуке отправим. А то он каждый раз напоминает мне о возвращении к родному очагу, замучил уже.

Маггут с сомнением покачал головой.

– Не хочется мне посылать такие деньжищи наугад. Мало ли что могло произойти в Даггоше за время нашего отсутствия? Кто там завладеет золотишком? Неплохо бы сначала связаться с Верхним миром, поспрашивать народ.

– Без чародеев из великих Домов не обойтись…

Проблему решили быстро. Через восстановленный по решению Федра портал между Эззматом и Мензэр-Теггуром в город прибыла давешняя лысая ведьма – волшебница не из последних и очень влиятельная столичная матрона. Главной целью ее визита было установление дипломатических связей с мужской столицей Подтеменья. Дуумвират не возражал против добрососедских отношений, но одним из условий подписания мирного договора поставил организацию маго-видео-моста с руководством эльфийских наемников в Даггоше.

Соединиться удалось не сразу. Сначала сигнал поступил на личный маго-шар Волосебугу в дворцовой библиотеке, и только оттуда перетек в кабинет Огбада. Там в это время происходило совещание. Присутствовал среди прочих и Виаллиор, как наблюдатель от Эльфийского Совета. Тысячник тут же разогнал подчиненных. Светлый эльф, будучи концессионером, остался в кабинете.

– Ну, парни, расплетаю перед вами бороду! – Тысячник, которому никак не удавалось стереть с физиономий огорошенное выражение, крякнул. – Думаю, после возвращения с эльфийским сундуком вы можете спокойно уйти в отставку со всех руководящих постов. Никто и не подумает возразить.

– Огбад, ты не темни! Говори, как дела в Даггоше. Поди, уже и революцию соорудили? Банановую или какую там, может патиссоновую?

Тысячник поморщился.

– Ну… По правде говоря, Маггута свергли, как только отбыла экспедиция. Сейчас даггераном наш добрый друг Гучад. Он-то и возглавил Морковную революцию, недели не прошло после вашего отъезда. Его поддержал Эльфийский Совет.

Члены Дуумвирата переглянулись с горькими усмешками.

– Снимать с себя обязательства нам не пристало, – сурово заметил Зак. – Я даггеран Даггоша в изгнании и обязан помочь своей неблагодарной стране. Полагаю, два сундука золотых кордоб помогут ей скинуть эльфийскую долговую удавку.

– Забирайте и вы свою долю. А все, что останется, пустите на открытие школ для неграмотных гоблинов и клиник для больных ректальным герпесом, – добавил Федр. – Чтобы никто не страдал от этой хвори, вечного проклятья нашего милого Даггоша!

– Так и сделаем. Слово военного, – пообещал Огбад. – Сами вернетесь с золотишком или смертника пришлете?

– Тувлюх на волшебной доске прибудет. Смотрите, чтобы Гучад его не обидел. Онибабо парень простой, но надежный и преданный… И учтите, обратно жду посылку с вялеными бананами! – подытожил Маггут. – Того и гляди загнусь без них. Моркови тоже можете подкинуть, у вас же в ее честь гоблины шумели. Разведем огородик… Да проследите там, чтобы революций больше не было. А то как вернемся на мертвом драконе!

Тысячник с готовностью осклабился, эльф радостно хохотнул. А новые герои Подтеменья с грохотом сдвинули тяжёлые литые кубки…

Страна ждала от них каждодневного подвига. И у них оставалось еще достаточно энергии и средств, чтоб достойно встретить вызовы времени и претворить в жизнь заветы истинного Вэйруна.

Content

Александр Сивинских, Олег Никитин
Золото Нижнего мира

Пролог

Глава 1 Плохие новости. Тайна заброшенного террариума. Ведьма и её шавка.

Глава 2 Волшебное животное поймано. Опасная работа по запечатыванию демонских ловушек и другие магические эксперименты. Кое-кто поседеет, но кое-кому придётся и похуже.

Глава 3 Золотоискатели отправляются в поход. Кое-кто встретит старую любовь, кое-кто – вечную юность, и абсолютно для всех остро запахнет жареным.

Глава 4 Впечатляющий полёт на драконе, сулящий ещё более впечатляющее приземление. Убийственная красота. Федр знакомится с гоблинским шаманством, а Зак – с гоблинской верностью. Или наоборот.

Глава 5 Яма кровавой тени и другие испытания драу. Звёздный час «личинки» речного монстра. На чьей стороне интриган с моноклем?

Глава 6 Федр получает советы негоцианта, а Зак доказывает, что не зря победил в испытаниях разума. Праздник, который всегда без тебя. Лазутчики.

Глава 7 Дуумвирату предстоит вкусить все прелести средневекового шпионажа. Вверх по стенам, вниз со стен. Добро пожаловать в Скалу.

Глава 8 Армия драу выступает в поход. Марш по траппе. Удивительные встречи. Новое платье гомункулуса. Ужас, летящий на крыльях ночи.

Глава 9 Зака одолевает золотая лихорадка. Голодные игры или беги, гоблин, беги!

Глава 10 Кровавая арена. Каратель в деле. Кто подставил даггерана Маггута? Маленький колдун, большие неприятности и настоящая уличная магия.

Глава 11 Строительство ковчега, недоказуемое зло и путешествие по огненному морю. «Грязь твою по губам» уже не ругательство. Избранник Гаунадара.

Глава 12 То ли пляски кашеваров, то ли женский бой в грязи. Целуя девушек. Грустное прощание. Идёт волна.

Глава 13 Остры ли зубы альбиноса, вырастают ли рога без измены и резв ли кентавр без башни? Монастырь, где молятся разрушению. Снова пахнет палёным.

Глава 14 Тревожное утро. Секреты «Пьяного раптора». Набег и побег.

Глава 15 Золотоискатели больше не армия, но всё ещё движутся вперёд. Колдовской эльфийский секс. Расхитители гробниц.

Глава 16 Расхитители гробниц-2. Пособники смерти. Маски надеты и маски сброшены.

Глава 17 Кто куда. Опасный маскарад. Армия Огненной траппы. Золото Нижнего мира.

Глава 18 Битва пяти воинств.

Эпилог