Пол Стретерн

Спиноза. Философия за час

© Paul Strathern 1998

© Гольдберг Ю., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

КоЛибри®

Введение

Спиноза – величайший из философов. Он создал метафизическую систему поразительной стройности и красоты, еще более удивительную оттого, что она не была основана ни на реальности, ни на опыте. Спиноза был глубоко религиозным человеком, хотя, по всей видимости, не принадлежал ни к одной из конфессий. Его философия пронизана идеей Бога, а сам он прожил жизнь святого. Вот почему при жизни Спиноза был ненавистен всем религиям, а после смерти его труды очернили, обвинили в ереси и сожгли.

Сегодня, когда философы не обязательно верят в Бога, ведут, подобно всем нам, неправедную жизнь и не могут полностью отрешиться от реальности, Спиноза предстает перед нами как образец мыслителя. Если бы когда-нибудь его канонизировали, он бы стал святым покровителем лицемеров.

Основу философии Спинозы составляет его всеобъемлющая система. Она объединяет иерархический мир средневековой определенности и зарождающееся убеждение, что для достижения истины достаточно одной лишь логики. Его математически рассчитанная система включала Deus sive Natura[1]. Начинается она с основополагающих допущений, из которых при помощи геометрических доказательств конструируется вселенная, которая также является Богом. Это классический пример пантеизма: веры в единство Бога и природы. Любопытно, что подобные убеждения перекликаются с предложенной экологом Джеймсом Лавлоком современной гипотезой Геи, которая рассматривает нашу планету как один огромный организм, или саморегулирующуюся клетку. Система Спинозы также включает холистическую этику, подобную той, что предпочитают современные экологи. Причиняя вред природе, ты причиняешь вред Богу; причиняя вред другому человеку, ты причиняешь вред себе.

Политическая теория Спинозы также опередила свое время. Он верил, что назначение государства – лишь защищать человека, чтобы он мог свободно развивать себя и свои идеи при помощи просвещенной логики.

Систематический теизм Спинозы придает его философии анахроничное своеобразие. Но, как ни парадоксально, выводы, которые он делает из этой устаревшей системы, во многом совпадают с современным направлением мысли – от науки до политики. И система, и выводы отличаются завораживающей красотой, не имеющей равных в истории философии. Будь «в прекрасном – правда, в правде – красота»[2], как говорил Китс, философией Спинозы исчерпывалось бы все, что мы знаем, и все, что нам нужно знать.

Жизнь и труды Спинозы

Барух (или Бенедикт) де Спиноза родился 4 ноября 1632 г. в Амстердаме в семье португальских евреев-сефардов – их фамилия происходит от названия города Эспиноса на северо-западе Испании. Его семья иммигрировала в Голландию, где они смогли отказаться от христианства, которое приняли под давлением инквизиции, и вернуться к вере своих предков, иудаизму. Отец Спинозы был успешным торговцем и жил в красивом доме на улице Бургвал, недалеко от Старой португальской синагоги. Его мать, тоже родом из Португалии, умерла при родах, когда Спинозе было шесть лет. Его детство, похоже, было омрачено семейными трагедиями. В двадцать два года у него умер отец, успевший к тому времени похоронить трех жен и четырех детей.

Спиноза воспитывался в строгой еврейской традиции того времени, по многу часов в день проводя за изучением Торы (Ветхий Завет в христианской Библии) и Талмуда, свода законов, правил и традиций иудаизма. Несмотря на утомительную скуку этого ограниченного курса, Спиноза, похоже, учился с удовольствием, и его отец предполагал, что он станет раввином. В свободное время юного Спинозу поощряли брать уроки латыни и древнегреческого. Окружающая действительность и современный мир, видимо, играли совсем небольшую роль в его образовании – как впоследствии и в его философии. Но Барух Спиноза не был «молодым стариком». Еврейские студенты, отличавшиеся независимым мышлением, начинали роптать на ортодоксальные ограничения и запреты. Они считали, что их духовные потребности переросли обычаи и традиции доисторических азиатских кочевников, и начали ставить под сомнение Тору.

Лидеры еврейской общины были глубоко обеспокоены этой тенденцией. Республика Соединенных провинций Нидерландов отличалась веротерпимостью – но лишь в сравнении с ментальностью ку-клукс-клана, преобладавшей в остальной Европе. (Именно у испанской инквизиции той эпохи ку-клукс-клан позаимствовал свои капюшоны.) Евреи по-прежнему не считались гражданами Голландии, и критика евреями Библии расценивалась как оскорбление христианства.

Поэтому еврейская община вряд ли обрадовалась, когда Спиноза стал излагать свои неортодоксальные взгляды за пределами синагоги. Он утверждал, что Пятикнижие (первые пять книг Библии) несостоятельны не только с научной, но и с богословской точки зрения. В довершение всего двадцатидвухлетний Спиноза заявил, что в Библии отсутствуют доказательства, что у Бога есть тело, что душа бессмертна, что ангелы действительно существуют (по всей видимости, борьба Иакова с ангелом была чем-то вроде эпилептического припадка).

Спиноза был необычайно умным молодым человеком, и спорить с ним было практически невозможно, поэтому лидеры еврейской общины решили действовать иначе. Поначалу он пытались заткнуть ему рот туманными угрозами, но когда увидели, что Спиноза упрям и не откажется от своих идей, то предложили ежегодное содержание в 1000 флоринов при условии, что он уедет и будет держать свои мысли при себе. (В те времена на 2000 флоринов студент мог прожить целый год.) Учитывая серьезность богохульства Спинозы, реакцию еврейской общины можно считать на удивление мягкой. Но Спиноза отверг щедрое предложение. Обычно этот поступок приводят как пример его праведного отказа скрывать истину. Впрочем, в XVII в. еврейская община Амстердама могла иметь другое мнение, и это вполне объяснимо. Но как заставить Спинозу замолчать?

Однажды вечером, когда Спиноза выходил из Португальской синагоги, к нему подошел какой-то человек. Спиноза успел заметить кинжал в поднятой руке незнакомца и отпрянул, вытянув вперед руку в плаще, чтобы защитить себя. Кинжал пропорол плащ, но сам юноша не пострадал (говорят, он сохранил разрезанный плащ как память). Человека, напавшего на Спинозу, обычно причисляют к фанатикам, и, вполне возможно, это соответствует действительности. С другой стороны, он мог быть человеком безрассудной храбрости, который решил избавить общину от серьезной опасности, совершив преступление, за которое его почти наверняка поймают и повесят. Святость и мученичество – и то и другое требует равной гордыни.

И тут Спиноза, словно ему этого было мало, публикует открытое письмо к раввинам синагоги. В нем он подробно излагает свои взгляды, подкрепляя их цепочкой логических доказательств, по его утверждению, неопровержимых.

Руководители общины решили, что теперь выбора у них нет: они должны продемонстрировать христианам, что больше не имеют ничего общего со Спинозой. По их мнению, Спиноза теперь никто, бывший иудей. В июле 1656 г. состоялась торжественная церемония отлучения, и Спинозу исключили из еврейской общины. В синагоге протрубили в рог, одну за другой погасили свечи и произнесли древнее проклятие: «По произволению ангелов и приговору святых мы отлучаем, отделяем и предаем осуждению и проклятию Баруха. Да будет он проклят и днем и ночью, да будет проклят, когда ложится и встает; да будет проклят и при выходе и при входе! Да сотрет Адонай имя его под небом и да предаст его злу, отделив от всех колен Израилевых со всеми небесными проклятиями, написанными в книге законов! Никто не должен говорить с ним ни устно, ни письменно, ни оказывать ему какие-либо услуги, ни проживать с ним под одной крышей, ни стоять от него ближе чем на четыре локтя, ни читать ничего им составленного или написанного!» Неудивительно, что после такой рекомендации произведения Спинозы по сей день вызывают живейший интерес у еврейских (и не только) читателей.

Между тем двадцатитрехлетний Спиноза оказался в стесненных обстоятельствах. Его отец умер годом раньше, оставив ему все деньги. Однако в полном соответствии с обычаями того времени (как у евреев, так и у христиан) другие члены семьи были очень недовольны завещанием. Сводная сестра Спинозы Ребекка подала в суд, утверждая, что все имущество по праву принадлежит ей.

Будучи святым, Спиноза не нуждался в незаслуженном богатстве. Но он был еще и философом и поэтому не мог допустить и мысли о поражении в споре. Спиноза оспорил иск. Потратив много времени, а также денег на юристов, Спиноза выиграл тяжбу – а затем сообщил сестре, что она все может взять себе (за исключением кровати на четырех столбиках с пологом, которая нравилась ему самому). Поступив так, как подобает философу, Спиноза остался без гроша. А после церемонии отлучения у него не было даже достойного еврейского дома для своей кровати.

Спиноза был вынужден остановиться у своего друга-христианина по имени Афиниус ван ден Энде, который содержал в своем доме частную школу. Бывший иезуит, ван ден Энде теперь превратился в либерала. Высокообразованный человек, прекрасно знающий классическую литературу, он был не только учителем, но также считал себя хорошим поэтом и драматургом. Школа Афиниуса ван ден Энде пользовалась уважением, хотя некоторые чрезмерно осторожные родители забрали из нее детей, опасаясь, что их научат самостоятельно мыслить. Свободомыслие официально считалось абсолютно недопустимым, но неофициально на него смотрели как на часть образовательного процесса, стадию, которую ученики скоро перерастут – как это происходит и в наши дни.

За кров и стол Спиноза расплачивался с ван ден Энде преподаванием в его маленькой частной школе. Он также не упускал возможности учиться самому: совершенствовал латынь и греческий, быстро наверстывал свое отставание в математике, познакомился со схоластическими взглядами Аристотеля. Примерно в это же время он начал изучать комментарии к Аристотелю выдающихся еврейских ученых, Моше бен Маймона (нам он больше известен как Маймонид) и Хасдая Крескаса из Сарагосы (большинство о нем вообще не знает). Крескас придерживался мнения, что материя вечна, а акт Творения представляет собой просто наведение порядка – эта теория оказала серьезное влияние на философию самого Спинозы.

По вечерам ван ден Энде знакомил Спинозу с последними работами Декарта, которые произвели революционный переворот в философии. Жесткая механистическая модель, описывающая устройство вселенной, окажет решающее влияние на взгляды Спинозы, хотя он и проигнорирует субъективную составляющую философии Декарта (которая в первую очередь и делает ее революционной). Вероятно, именно в это время Спиноза прочел труды Джордано Бруно, великого представителя свободного духа и оригинального мыслителя XVI в. Присущая Бруно поразительная смесь оккультных идей и передового научного мышления привела к тому, что его отлучили от церкви как протестанты, так и католики (которые, помимо всего прочего, сожгли его на костре). И снова Спиноза проигнорировал удивительные по своей оригинальности аспекты его философии (а также фантастическую черную магию), но принял метафизическую идею о бесконечной и пантеистической вселенной. Спиноза последовательно усваивал разнообразные ингредиенты, которые в жаркой печи его интеллекта превратились в непревзойденное философское изделие, бесконечно сладкое, с аппетитными философскими «вишенками», со «сливами» наблюдений в густом теологическом креме, с прослойкой из «марципанизма», покрытое твердой глазурью геометрии и увенчанное единственной горящей свечой своей уникальности. (Чуть позже мы узнаем, каково оно было на вкус.)

Тем не менее в этот период своей жизни Спиноза увлекался не только философией. Говорили, что он влюбился в Клару Марию, дочь ван ден Энде. Судя по портретам и описаниям, в зрелые годы Спиноза должен был производить странное впечатление, но в юности эта манерность гения почти наверняка еще не пробудилась ото сна. Современники говорили, что он был невысок, со смуглым лицом и черными курчавыми волосами. Один из них утверждал, что «по его внешности можно было сразу узнать потомка португальских евреев», другой говорил, что у него лицо «сефардского гранда».

Клара Мария ван ден Энде преподавала классическую литературу и музыку в отцовской школе. По свидетельству одного источника, «она не была красавицей, но обладала острым умом, озорным юмором и большими способностями» (к чему именно, не уточняется). К сожалению, девушка питала нежные чувства к одному из учеников, юноше по имени Дирк Керкринк, за которого в конечном счете вышла замуж.

Другие источники опровергают эту версию, указывая, что в то время Кларе Марии было всего двенадцать лет. Неизвестно, был ли Спиноза-Гумберт влюблен в Клару-Лолиту, но другие свидетельства указывают, что Спинозу не назовешь равнодушным к женским прелестям гением, каким его любили изображать первые биографы. В отличие от других великих философов, Спиноза очень точно, с глубоким пониманием психологии, пишет о любви и ревности. Одна из теорем его «Этики» гласит: «Чем более аффект, который, по нашему воображению, питает к нам любимый нами предмет, тем более мы будем гордиться»[3]. В следующей теореме он утверждает: «Если кто воображает, что любимый им предмет находится с кем-либо другим в такой же или в еще более тесной связи дружбы, чем та, благодаря которой он владел им один, то им овладеет ненависть к любимому им предмету и зависть к этому другому». И далее определяет ревность как «колебание души, возникшее вместе и из любви и ненависти, сопровождаемое идеей другого, кому завидуют».

Человек, написавший эти слова, несомненно испытывал чувства, которые они передают. И маловероятно, что эти чувства были связаны с двенадцатилетней девочкой. Почему? В «Трактате об очищении интеллекта» Спиноза упоминает, не вдаваясь в подробности, травматическое переживание, изменившее его жизнь: «На самом деле я увидал себя подвергающимся величайшей опасности и вынужденным с напряжением всех сил искать против нее средства, хотя бы даже недостоверного. Так больной, страдающий смертельной болезнью и предвидящий неизбежную смерть, если он не примет средства против нее, вынуждается искать этого средства с напряжением всех своих сил, хотя бы оно было и недостоверным, так как в нем лежит вся его надежда»[4]. Это подвигло его на поиски совсем другой любви – ведь «любовь к вещи вечной и бесконечной питает дух исключительно радостью, притом радостью свободной от всякой печали; и эта радость является в высшей степени желательной и достойной напряжения всех сил к ее отысканию». (В философии Спинозы эта любовь предстает в виде одной из воодушевляющих поэтических идей – amor intellectualis dei[5].) Судя по тому, что нам известно о Спинозе, он вряд ли считал любовь между мужчиной и женщиной «смертельной болезнью», которой нужно избегать «с напряжением всех сил». Но дальнейшие фрейдистские гипотезы требуют бо́льших знаний о его жизни и личности, чем те, которыми мы располагаем.

Вскоре после предполагаемого эпизода с Кларой школа ван ден Энде закрылась – ее директор неожиданно исчез, как это часто случается с директорами частных школ, – по всей видимости, где-то во Франции. Там его ждал печальный конец, когда он стал участником нелепого заговора с целью свержения Людовика XIV и создания утопической республики, был схвачен и публично повешен.

В 1650-х гг. Спиноза начал обучаться ремеслу шлифовщика линз. В то время в Голландии линзы пользовались большим спросом. Они были нужны для изготовления микроскопов, которые использовали в такой процветающей отрасли, как торговля бриллиантами, для морских подзорных труб и очков для чтения (в Средние века они быстро стали модным аксессуаром, как сегодня мотоцикл с двигателем объемом 1000 кубических сантиметров). Оставив преподавание, Спиноза всю дальнейшую жизнь был вынужден зарабатывать шлифовкой линз. Говорили, что он стал искусным мастером и что за его линзами буквально охотились. Первое утверждение вполне может относиться к разряду мифов, а вот второе соответствует действительности – хотя никакой выгоды Спинозе это не принесло. В XIX в., когда расцвела торговля сувенирами, имевшими отношение к знаменитым людям, антиквар из Амстердама по имени Корнелиус ван Халевейн начал продавать ошлифованные Спинозой линзы богатым еврейским предпринимателям, заезжим немецким профессорам и другим коллекционерам. Эти исторические линзы были невысокого качества, и теперь подсчитано, что Халевейн продал, по всей видимости, несколько сотен штук. Должно быть, он наткнулся на запасы линз, шлифовку которых Спиноза не успел закончить.

Спиноза удалился в деревню, чтобы всерьез заняться шлифовкой линз. Теперь количество линз уже не уступало количеству оригинальных идей. К этому времени бо́льшую часть его немногочисленных друзей составляли ремонстранты, члены христианской секты, подобной секте меннонитов, независимый, богобоязненный образ жизни которых привел к тому, что против них объединились все остальные христиане Голландии. Именно в этот период Спиноза сменил имя на Бенедикт (которое, как и имя Барух, означает «благословенный»). Однако нет никаких свидетельств, что он перешел в христианскую веру.

В конечном счете Спиноза нашел пристанище в деревне Рейнсбург еще у одного ремонстранта, хирурга Германа Хоумана. В те времена это было глухое местечко на берегу Рейна в окрестностях Лейдена. Тот дом до сих пор стоит напротив картофельного поля на тихой улице пригорода, которая теперь носит имя Спинозы. Окно в комнате Спинозы, должно быть, выходило на плоскую равнину с полями и каналами, уходящими вдаль под серым небом до самого горизонта. Здесь Спиноза написал две работы, заложившие основы всей его философии. Одной из них была «геометрическая версия» декартовских «Первоначал философии». Эта обширная, несколько беспорядочная работа была написана французским философом в конце жизни, и в ней он изложил все свои философские и научные теории. Спиноза хотел преобразовать рассуждения Декарта в последовательность геометрических доказательств, верность или ошибочность которых была бы сразу понятна каждому. На Спинозу произвели огромное впечатление идеи Декарта, который изменил философию так, как больше не удавалось ни одному философу ни до, ни после него. Но Спиноза хотел создать свою, стройную и оригинальную, философию и поэтому должен был избавиться от мощного влияния Декарта. С этой целью он преобразовал легкий и ясный стиль французского философа в почти непреодолимое нагромождение математических рассуждений.

Другое сочинение Спинозы этого периода называется «О Боге, человеке и его счастье». Написанная на голландском языке, эта работа содержит многие идеи, которые вскоре появятся в его зрелой философии. К сожалению, когда Спиноза приступил к созданию своих главных трудов, он отказался от понятного голландского в пользу латыни и выбрал «геометрический» стиль, которым изложил работу Декарта. Это сделало его шедевр, «Этику», очень трудной для чтения. Вся книга, подобно «Геометрии» Эвклида, представляет собой последовательность определений, аксиом, теорем и доказательств. Например:

Определение

1. Книга – это то, что вы можете прочесть.

2. Стиль – это способ, выбранный автором для написания книги.

Аксиомы

1. Мы читаем книгу, потому что нам интересно узнать, что хотел сказать автор.

2. Стиль книги играет важную роль в ее привлекательности.

Теорема

Этот стиль неудобочитаем.

Доказательство

Вероятно, большинство людей уже отказались читать это доказательство (см. аксиому 1). Если вы дочитали до этого места, то, вне всякого сомнения, скоро бросите, если я продолжу использовать этот стиль (см. аксиому 2). Таким образом, этот стиль неудобочитаем. Что и требовалось доказать.

Всего в «Этике» больше двухсот страниц подобных рассуждений. Даже самый терпеливый читатель не выдержал бы такого обращения. Неудивительно, что немногие сумели дочитать «Этику» до конца (Часть V. Теорема XLII с ее доказательством, которое включает ссылки на пять предыдущих теорем, одно предыдущее определение и на следствия двух последующих доказательств. Что и требовалось доказать). Лейбниц, один из немногих, кому это удалось, утверждал, что, несмотря на тесную взаимосвязь элементов всей философской системы Спинозы, не все доказательства следуют одно за другим с безупречной математической строгостью. В фабуле книги имелось несколько неожиданных поворотов, и просто нужно было знать, где их искать.

Но какова же фабула книги? Спиноза начинает с восьми определений. Они составляют основу его представлений о мире и его философии. В них определяются:

1. причина самого себя

2. вещь, конечная в своем роде

3. субстанция

4. ее атрибуты

5. ее модусы

6. Бог

7. свобода

8. вечность

Как видно из самого характера этих определений, Спиноза рассматривает мир с исключительно рациональной и абстрактной точки зрения. Это становится еще более очевидным, если взглянуть на некоторые определения:

– Под причиною самого себя (causa sui) я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, иными словами, то, чья природа может быть представляема не иначе, как существующею.

– Конечною в своем роде (in suo genere finita) называется такая вещь, которая может быть ограничена другой вещью той же природы. Так, например, тело называется конечным, потому что мы всегда представляем другое тело, еще большее. Точно так же мысль ограничивается другой мыслью. Но тело не ограничивается мыслью, и мысль не ограничивается телом.

Далее Спиноза определяет два самых главных для своей системы понятия: Бог и вечность.

– Под богом (Deus) я разумею существо абсолютно бесконечное, т. е. субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность.

– Под вечностью (aeternitas) я понимаю самое существование, поскольку оно представляется необходимо вытекающим из простого определения вечной вещи.

Объяснение. В самом деле, такое существование, так же как и сущность вещи, представляется вечной истиной и вследствие этого не может быть объясняемо как продолжение (длительность) или время, хотя и длительность может быть представляема не имеющей ни начала, ни конца.

На основе этих определений Спиноза при помощи доказательств, подобных геометрическим доказательствам Эвклида, конструирует необходимую, детерминистскую и неопровержимую систему, которая включает всю Вселенную. Каждый аспект существования логически необходим, а каждая непротиворечивая логическая вероятность должна существовать. (Современная физика доказала, что существуют также логически противоречивые системы, такие как квантовая теория света, – сегодня вселенная Спинозы была бы погружена во тьму.)

Мир Спинозы пантеистический – то есть вселенная тождественна Богу, и наоборот. Он называет это Deus sive Natura: Бог, или Природа. Это единственная субстанция. Бог-Природа имеет бесконечное число атрибутов. Мы же способны воспринимать только два из них: протяженность и мышление. Эти два атрибута ограничивают наш мир как два измерения, и мы остаемся в неведении об остальных измерениях, число которых бесконечно (минус два).

Спинозе удается разрешить трудную проблему, с которой не справился Декарт: каким образом разум (основу которого составляет логика) взаимодействует с телом (им управляют законы механики)? Согласно системе Спинозы, «душа и тело составляют один и тот же индивидуум, представляемый в одном случае под атрибутом мышления, в другом – под атрибутом протяжения». Разум и тело просто разные аспекты одной и той же субстанции, Deus sive Natura, воспринимаемые с точки зрения всего двух из бесконечного числа атрибутов.

Наше понимание ограничено лишь двумя из бесконечного числа атрибутов Бога, но оба они подтверждают общую логику. «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь причин». Причина и следствие в природе связаны так же жестко и неотвратимо, как и в процессе мышления. Таким образом, в бесконечной вселенной Спинозы причина и следствие становятся частью более общей логической необходимости. Наш мир, описываемый протяженностью, логически предопределен, цепочки причин и следствий в нем логически необходимы, необратимы и неотвратимы (точно так же, как в логических построениях нашего мышления). Аналогичным образом конечные вещи с неизбежностью следуют из бесконечной субстанции. Тем не менее они остаются частью Deus sive Natura (Бога, или Природы).

В таких обстоятельствах вопрос «Откуда мы знаем, что эта божественная субстанция существует?» может показаться излишним. Представьте, что в мире, который мы ощущаем, нет божественного существа. Но без этой основы мы жили бы в мире, лишенном метафизической субстанции, в неупорядоченной вселенной. Сегодня многие из нас полагают, что такой мир возможен, – в отличие от Спинозы. Ему нужно было доказать свою идею Deus sive Natura. И он прибегнул к доказательству, характерному для его противоречивой позиции между иерархией средневековой определенности и отвагой нового мышления зарождающегося века разума.

В Средние века для доказательства существования Бога часто использовали онтологический аргумент. Вкратце его можно сформулировать так: идея Бога является величайшей из всех идей, которые мы способны вообразить. Если эта идея не включает атрибут существования, тогда должна быть еще более величественная идея, которая его включает. Таким образом, величайшая из всех возможных идей должна существовать – в противном случае возможно существование превосходящей ее идеи. Что и требовалось доказать. Бог существует. В описании уникальной бесконечной субстанции, которую он назвал «Бог, или Природа», Спиноза использовал несколько вариантов этого аргумента. Во-первых, это идея субстанции: «…если кто скажет, что он имеет ясную и отчетливую, то есть истинную, идею о субстанции, но тем не менее сомневается, существует ли таковая субстанция, то это будет, право, то же самое, как если б он сказал, что имеет истинную идею, но сомневается, однако, не ложная ли она». Из этого следует: «Так как затем природе субстанции… свойственно существовать, то ее определение должно заключать в себе необходимое существование и, следовательно, из простого определения ее можно заключать о ее существовании».

Средневековая софистика? Критикам такого подхода можно ответить, что он в значительной степени остается элементом современного мышления. Сегодня ученые используют подобную аргументацию для обоснования нескольких важнейших гипотез, в том числе теории Большого взрыва и единой теории. Даже такой выдающийся современный физик, как Стивен Хокинг, задавался вопросом: «Достаточно ли убедительна единая теория в том, что касается ее собственного существования?» Подобный аргумент предполагает неизбежный вывод: вселенная должна быть такой, какая она есть, и она должна была быть создана, поскольку существование другой вселенной (или ее отсутствие вообще) невозможно. Вне всякого сомнения, Спиноза согласился бы с этим метафизическим аргументом. Будучи высшей метафизической идеей, Deus sive Natura Спинозы относится к той же категории, что и теория Большого взрыва. Ее евклидова математика может устареть, но неотразимая красота этой идеи неоспорима.

Несмотря на сознательные усилия Спинозы облечь свою метафизическую систему в геометрические формы, она несет в себе глубоко поэтичные черты. Вот лишь несколько примеров: цель мудреца – попытаться увидеть вселенную как видит ее Бог, sub specie aeternitatis[6]. Тело любого человека – это часть тела Бога, и, причиняя вред другим людям, мы вредим себе. Счастье каждого из нас зависит от счастья всех. Вселенную невозможно объяснить посредством чего-то другого, даже Бога, потому что вселенная – это Бог. Таким образом, вселенная не имеет смысла и одновременно является смыслом самой себя.

Многие идеи Спинозы находят живой отклик и понимание у тех, кто не верит в Бога и не принимает его систему. Пророческой оказалась его теория чувств. В отличие от большинства философских теорий, появившихся до наступления XX в., представления Спинозы не выглядят неадекватными или наивными (или просто неверными) в свете современной психологии. Желание он определяет как «сущность человека». А удовольствие – «такое пассивное состояние, через которое душа переходит к большему совершенству». Страдание – это противоположность удовольствия. Удивление «есть воображение какой-либо вещи, приковывающее к себе душу вследствие того, что это единственное в своем роде воображение не имеет с другими никакой связи». Сравните это высказывание со знаменитой фразой Платона, что философия начинается с удивления. Нетрудно представить, как охваченный удивлением Спиноза размышляет о Боге, который не связан ни с чем другим, потому что он и есть все. Однако его определение любви, которая «есть удовольствие, сопровождаемое идеей внешней причины», похоже, не согласуется с концепцией amor intellectualis dei. По мнению Спинозы (с ним согласна современная психология), эта познавательная любовь к Богу должна включать элемент любви к себе – если Бог и Природа одно и то же. И этот элемент не имеет внешней причины. Спиноза пытается разрешить противоречие, утверждая, что «познавательная любовь души к Богу составляет часть бесконечной любви, которой Бог любит самого себя». Но этот аргумент, похоже, лишь подтверждает изъян в его аргументации.

Несмотря на эти очевидные противоречия, Спиноза переходит к «доказательству» нескольких глубоких догадок. «Нет ни надежды без страха, ни страха без надежды». И уверенность, и отчаяние проистекают «из идеи будущей или прошедшей вещи, причина сомневаться в которой исчезла».

Как бы то ни было, тот же самый вопрос о сомнении (и ошибке) обнаруживает серьезный изъян в философии Спинозы. Сам он не сомневался в истинности и непреложности своих идей: «Я вовсе не претендую на то, что открыл наилучшую философию, но я знаю, что постигаю истинную. Если же вы спросите, каким образом я знаю это, то я отвечу: таким же образом, каким вы знаете, что три угла треугольника равняются двум прямым»[7]. Спиноза относился к сомнению и ошибке так же, как неоплатоники, считая их следствием нашего непонимания или недостаточного понимания истины (которая является единственной реальностью). Это утверждение не более состоятельно, чем заявление о геометрической неоспоримости его философии. (Спиноза этого знать не мог, но в неевклидовой геометрии, которая описывает криволинейные поверхности, сумма углов треугольника не обязательно равна двум прямым углам.)

По мнению Спинозы, «стремление к самосохранению есть первое и единственное основание добродетели». Но если самосохранение первично, то как объяснить самоубийство? Рассуждая о самоубийце, Спиноза пишет, что «скрытые внешние причины таким образом… действуют на его тело, что оно принимает новую природу, противоположную первой». Другими словами, самоубийство противоречит человеческой природе, и самоубийца поступает не как человек, а как другое существо. Данное утверждение, как и теорию сомнений, вряд ли можно назвать верным. Однако это все мелкие недостатки системы, отличающейся необычайной мудростью и проницательностью. И действительно, глубина рассуждений Спинозы (и отсутствие грубых ошибок) выглядит еще более удивительно в свете того, что он настаивал на применении принципов геометрии во всех обстоятельствах: «Я буду рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхностях и телах»[8].

Придерживаясь такого подхода, Спиноза сам, похоже, приобрел несколько отстраненный взгляд на мир, населенный обычными людьми. По свидетельству современника, «он как будто полностью ушел в себя, всегда одинокий, погруженный в размышления». И действительно, Спиноза иногда «три месяца подряд не выходил из дома». (Хотя всякий, кто знаком с серой и холодной голландской зимой или внимательно разглядывал голландские картины XVII в. со скованными льдом каналами, может сказать, что такое поведение не так уж эксцентрично.) Спиноза был всецело поглощен своей работой, а развлечений у него было мало, и обычными их не назовешь. Как писал один из первых его биографов: «Он собирал пауков и устраивал между ними бои», с помощью увеличительного стекла «ловил мух, помещал их в паутину и наблюдал с великим удовольствием за следовавшей после этого борьбой, иногда громко смеясь». В письме к другу Спиноза заявлял: «Многое из того, что, встречаясь в людях, вызывает презрение и отвращение, в животных кажется нам достойным удивления»[9]. Похоже, мудрость Спинозы, касающаяся человеческой природы, ограничивалась его философией.

Однако философия, несмотря на этимологию этого термина, не занимается любовью к мудрости. Философия – серьезное дело и, как любое подобное занятие, требует уничтожения оппонентов. Как только появилось философское учение Спинозы, каждый уважающий себя философ ринулся в бой. К сожалению, вся система Спинозы опирается на исходные определения как на фундамент. Если вы опровергнете определение субстанции, данное Спинозой, тогда все рухнет. Если нет субстанции, значит, нет вселенной. Как же Спиноза определяет субстанцию?

Определение. Под СУБСТАНЦИЕЙ (substantia) я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя, то есть то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которого оно должно было бы образоваться[10].

Ожидать, что философы согласятся даже с таким простым положением (хотя и мастерски сформулированным), со стороны Спинозы было бы наивно. Однако опубликование «Этики» могло бы только осложнить дело. Утверждение, что Бог – просто детерминистская вселенная, равносильно отрицанию трансцендентности Бога. Кроме того, это лишает Бога личности (вместе с его знаменитым гневом), а также свободной воли, возможности выбирать, подчиняться собственным законам (природным, научным и т. д.) или нет (чудеса, деяния Господа и т. п.). В представлении Спинозы мы можем любить Бога сколь угодно сильно, но не вправе рассчитывать на ответную любовь. Это лишает многих людей возможности чувствовать себя любимыми, и они сталкиваются с тем, что их благочестие никак не вознаграждается. Признавая все вещи одинаково священными, Спиноза спровоцировал бы грандиозный скандал.

К счастью, Спиноза осознавал эту опасность, и «Этика» была опубликована только после его смерти. При жизни Спинозы она распространялась тайно, среди друзей-философов. Один из них, который также жил в Рейнсбурге, действовал не столь осмотрительно, и его судьба послужила предостережением Спинозе. Когда Адриан Курбах опубликовал свою книгу «Свет во тьме», в которой содержалась критика современной религиозной и медицинской практики, а также господствующей морали, его привлекли к суду. Обвинитель потребовал конфисковать его имущество, отрезать ему большой палец правой руки, проколоть язык раскаленной докрасна кочергой и упрятать в тюрьму на тридцать лет. Вероятно, Курбах испытал огромное облегчение, когда его приговорили всего лишь к штрафу в 6000 флоринов, десяти годам каторжных работ и последующей ссылке. Это иллюстрирует, какие беды могло навлечь на человека распространение запрещенных идей даже в либеральной Голландии (терпимость в которой не знала себе равных не только в Европе, но и во всем мире, за исключением Южных морей и пиратских королевств Вест-Индии). На суде Курбаха спрашивали, не попал ли он под влияние идей Спинозы – это обвинение подсудимый отрицал (хотя неизвестно – из профессиональной гордости или достойной уважения порядочности). Спиноза видел, откуда дует ветер.

В 1663 г. Спиноза переехал в Ворбург, пригород Гааги, и прожил в этом городе до конца жизни. В письме, написанном пару лет спустя, он единственный раз упоминает о себе. (Другие упоминания, в том числе о том, что люди ведут себя как насекомые, и о страданиях ревнивца, не имели цели излить душу. Это была философия, или голос философа, доносящийся из его уединения.) В письме к своему другу-врачу Спиноза рассказывает, как безуспешно пытался излечиться от лихорадки с помощью кровопускания (предположительно пиявок, распространенного медицинского средства той эпохи). Он пишет, что с нетерпением ждет от друга снадобье из красных роз, а также сообщает, как наконец справился с приступом лихорадки: «…Благодаря строгой диете я ее наконец прогнал и отправил к черту. Куда она пошла, я не знаю, но я забочусь о том, чтобы она сюда не возвратилась»[11]. Несмотря на эту шутку (уникальный пример юмора в произведениях Спинозы), он, судя по всему, был всерьез обеспокоен своим состоянием. Похоже, он был слаб здоровьем и вечно страдал от какого-нибудь легкого недомогания, которое могло бы стать предметом зависти ипохондрика Декарта (уже пятнадцать лет пребывавшего в ином мире).

Спиноза вел очень простую жизнь, довольствуясь всего одной комнатой. Там он не только спал и писал, но и, скорее всего, часто занимался полировкой линз. Не требуется богатого воображения, чтобы представить стопки бумаг и раскрытые книги, подернутые тонким слоем стеклянной пыли. Возможно также, что в комнате имелось решетчатое окошко, из которого открывался вид на картофельные поля и каналы под мрачным серым небом. (Кроме того, оно могло быть источником мух для живущих у него пауков.)

По свидетельству одного из источников, нередко Спиноза «за весь день съедал лишь кусок вымоченного в молоке хлеба с маслом и выпивал кружку пива». В другой день его пища состояла из «жидкой каши с изюмом и маслом». Тот же источник сообщает, что в месяц Спиноза выпивал всего две полпинты вина – в Голландии того времени это считалось героическим воздержанием. Тем не менее высказывалось предположение, что и это он делал ради укрепления здоровья. По словам современников, Спиноза говорил, что «просто сводит концы с концами, как змея, держащая в зубах свой хвост».

Теперь, когда ему уже исполнилось тридцать, Спиноза утратил юношеское высокомерие. Обычно эту перемену приписывают расцвету его гения, хотя в большинстве случаев подобная гениальность приводит к противоположному результату (мания величия и солипсизм – обычные спутники этого состояния, для которого характерны неконтролируемые вспышки гнева). На самом деле причина утраты Спинозой высокомерия может заключаться в медленном, но неизбежном осознании того факта, что великой философии, созданию которой он посвятил всего себя, не суждено получить широкого распространения при его жизни. Надежда на публикацию работ постепенно угасала. Мучительное унижение способно уничтожить любую гордость.

При всем при том Спиноза испытывал потребность объясниться: продемонстрировать всему миру, и особенно своим религиозным оппонентам, что его философия не является несовместимой с традиционной верой в Бога. Поэтому по завершении «Этики» он приступил к новой работе под названием «Богословско-политический трактат», которая была посвящена вопросам богословия и политики. Трактат Спинозы довольно необычен – смесь политической теории и комментариев к Библии. Он рассказывал друзьям, что пытается подготовить почву для публикации «Этики», демонстрируя, что «свобода суждения… может быть допущена без вреда благочестию и спокойствию государства». Возможно, Спиноза был величайшим философом-рационалистом, но в данном случае сложно утверждать, что его аргументация рациональна. Безликий пантеистический Бог Спинозы не имеет ничего общего с библейским Иеговой, а теория о том, что мы вредим себе, когда причиняем вред другим, противоречила господствующим религиозным взглядам (в отношении еретиков и неверующих), а также политическим и нравственным установкам той эпохи (в отношении практически всех людей). А его утверждение, что описанные в Библии чудеса являются просто природными явлениями, суть которых сознательно искажалась в целях религиозной пропаганды, вряд ли могло вызвать восторженные отклики в кругах церковников.

Как бы то ни было, в политической теории Спинозы есть чрезвычайно интересные (и удивительно современные) аспекты. Его идеи во многом стали ответом английскому философу Томасу Гоббсу, чья новаторская работа «Левиафан» вышла в свет двадцатью годами ранее, в 1651 г. В «Левиафане» Гоббс высказал пессимистическую мысль, что без государства «жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна». Человеческие существа нашли такое положение вещей невыносимым и объединились в управляемые сообщества, чтобы изменить его. Любая форма государства лучше его отсутствия, и поэтому мы должны подчиняться власть имущим.

Спиноза придерживался более благожелательного взгляда на человечество, и его политическая теория была, в сущности, либеральной. Он не считает, что нужно поддерживать государство любой ценой, а убежден, что государство или его правитель оправдывают свою власть, только гарантируя безопасность своих граждан, «чтобы их душа и тело отправляли свои функции, не подвергаясь опасности, а сами они пользовались свободным разумом»[12]. Государство обязано лишь защищать индивидуума, которому должно быть позволено преследовать собственные цели. (Спиноза был оптимистом, полагая, что эти цели включают обуздание страстей и использование разума для более глубокого понимания самого себя и окружающего мира. Неизвестно, правда, как соотносилась с этим средневековая версия накачанного пивом футбольного хулигана или не встающего с дивана лежебоки.) Спиноза также выдвинул довольно наивную идею о том, что государство обязано ограничивать свою власть. Его действия должны быть разумными, а используемые средства – гарантировать полную свободу мысли и мнений. Однако тут он проводит вполне реалистичное разграничение между мыслями и действиями. Мы должны иметь право думать так, как считаем правильным, но наши действия могут ограничиваться государством. А под действиями он понимает в том числе публичное выражение мыслей, способное спровоцировать беспорядки.

Политическая теория Спинозы довольно точно отражает тогдашнее положение в Голландии. Здесь существовали толерантное государство и свобода мысли – но в определенных границах. Идеи Спинозы часто выходили за эти границы, однако он упорно отстаивал свое право если не на свободу публикации, то на свободу иметь эти идеи. И настаивал, что именно в неспокойной Голландии XVII в. государство должно делать все возможное для безопасности граждан.

Политическая теория Спинозы значительно опередила свое время. Некоторые ее положения нам могут показаться наивными, но в те времена подобного рода взгляды, близкие к утопическим, считались опасной белибердой – или по меньшей мере нелепостью. Тем не менее представления Спинозы о государстве во многом совпадают с идеологией либерал-демократов в современном западном обществе. Каждый человек имеет право на расистские, женоненавистнические или даже агрессивные политкорректные взгляды, но ему запрещено претворять их в действия. Например, противозаконно призывать толпу к насилию над курильщиками.

В 1670 г. «Трактат» был наконец опубликован, но цели своей Спиноза не достиг. Достаточно процитировать слова одного из критиков, который заявил, что книга «изготовлена в аду евреем-вероотступником и дьяволом, а выпущена в свет с ведома господина Яна де Витта». (Ян де Витт был голландским государственным деятелем и противником роялистов, а его политическое искусство помогало защищать Голландию от агрессивных поползновений как Англии, так и Франции, – реакционеры той эпохи винили его во всех бедах.)

В Голландии наступили неспокойные времена, и даже Спиноза не мог оставаться равнодушным к происходящему вокруг – это видно из его политической теории, изложенной в «Трактате». Она отличалась сочетанием созерцательности и непрактичности – что не помешало запретить «Трактат» через четыре года после публикации. В 1665 г. Голландия оказалась вовлеченной в войну с Англией, причем преуспела куда больше, чем кто-либо со времен Вильгельма Завоевателя (включая Наполеона и Гитлера). В 1667 г. голландцы поднялись вверх по Темзе и ее притоку Медуэй, сожгли английский флот, разрушили верфи и захватили порт Ширнесс. Голландские пушки были слышны даже в Лондоне, где они вызвали панику, вынудив Сэмюэля Пипса, автора известного дневника, составить завещание. Мир был заключен при посредничестве Людовика XIV, но в 1672 г. Франция предъявила права на Испанские Нидерланды (в настоящее время Бельгия) и вторглась в Голландию. Во время последовавших беспорядков де Витт был растерзан разъяренной толпой. Когда Спиноза услышал об этом, то впал в ярость. Он бросился в свою комнату и написал плакат: «Подлейшие из варваров». Так он отзывался о толпе, растерзавшей де Витта. Спиноза собирался пройти с этим плакатом по улицам и повесить его на стене в том месте, где произошла расправа над де Виттом. К счастью, эту самоубийственную глупость предотвратил домовладелец: узнав, что задумал Спиноза, он запер его в комнате.

В то время Спиноза жил в городской черте Гааги. Сначала он снимал комнату в центре города, в доме номер 32 по Стилле Вееркаде, которая в те времена была набережной канала, ныне засыпанного. (Лет двадцать пять спустя в той же самой комнате жил один из первых биографов Спинозы пастор Целерус, работая над своими бесценными записками.) Однако это жилье оказалось слишком дорогим для Спинозы (но не для его биографа, как это часто бывает с биографами гениев), и он переехал в другую комнату, на канале Павильюнсграхт, в доме художника ван дер Спейка. Теперь этот дом превращен в музей Спинозы, где можно увидеть комнату, в которой Спиноза жил последние десять лет своей жизни, – обшитые деревянными панелями стены, старые потолочные балки и маленькое зеркало у окна.

По словам Целеруса, который собирал материал для биографии Спинозы, беседуя с теми, кто знал его при жизни, философ, несмотря на бедность, всегда был аккуратно одет. Однако, по свидетельству другого источника, «что касается одежды, она всегда отличалась небрежностью, не лучше, чем у самых бедных горожан». Бродяга или денди? Если судить по портретам, Спиноза, скорее всего, одевался вполне обыкновенно, как обедневший дворянин.

Спиноза продолжал шлифовать линзы и писать. Он принялся за еврейскую грамматику, но так и не закончил ее. Однако Спиноза сочинил «Трактат о радуге» – о предмете, который будоражил воображение великих философов того времени. Декарт, Спиноза и Лейбниц писали о радуге – и, хотя радуга не относится к традиционным предметам философии и им не было нужды поддерживать традицию ошибочных суждений о ней, все они это сделали.

К тому времени работы Спинозы распространялись в частном порядке, и для обсуждения его идей в Гааге собирался тесный кружок. Среди этих людей был богатый студент-медик по фамилии де Врис. Узнав, что Спиноза болен и скоро умрет, он решил подарить ему 2000 флоринов и выплачивать ренту в размере 500 флоринов. Но Спиноза отказался от подарка и настоял, чтобы ежегодное содержание уменьшили до 300 флоринов. По всей видимости, он был очень щепетилен в том, что касалось его независимости, и продолжал зарабатывать себе на жизнь шлифовкой линз, еле сводя концы с концами. К этому времени Спиноза стал известным мыслителем, которого уважали во всей Европе (похвалы от религиозных властей говорят сами за себя), и несколько известных интеллектуалов приехали в его маленькую, пыльную, затянутую паутиной комнату.

Самой интересной личностью среди них был немецкий ученый Эренфрид Вальтер фон Чирнгауз. Вместе со своим помощником-алхимиком он изобрел европейский белый фарфор, который начали изготавливать в Мейсене в начале XVIII в. – слишком поздно, чтобы обогатить изобретателя, умершего в 1708 г. Другим посетителем был Лейбниц, в то время единственный философ континентальной Европы, который по своему масштабу не уступал Спинозе. Спиноза обсуждал с Лейбницем свои идеи и даже показал ему экземпляр «Этики» и другие неопубликованные труды. На Лейбница эти неизвестные работы произвели такое впечатление, что по возвращении в Германию он стал заимствовать высказанные в них идеи.

В 1673 г. пфальцский курфюрст Карл Людвиг предложил Спинозе занять кафедру философии в Гейдельбергском университете, но с условием, что преподаваемая философия не будет противоречить учению Церкви (что свидетельствует о знакомстве курфюрста с идеями Спинозы). Философ благоразумно отказался от престижной должности.

Спиноза продолжал переписываться со многими выдающимися мыслителями. Среди них был его старый друг Генрих Ольденбург, с которым он познакомился еще в Рейнсбурге. Несколькими годами раньше Ольденбург был назначен первым секретарем Королевского общества в Лондоне. Никто, похоже, не возражал, что этот гражданин Голландии продолжает занимать свой пост во время англо-голландской войны. Кроме того, никому не показалось странным, что он по-прежнему поддерживает связь со своим голландским другом Спинозой. Из-за войны почта немного задерживалась, но ничто не прерывало регулярной переписки двух друзей. Как это ни удивительно, их обмен непонятными идеями, которые любой дотошный цензор мог принять за тайный шифр, не вызвал подозрений в шпионаже – в отношении обоих. В те времена нужно было сделать что-то намного большее (или меньшее), чтобы привлечь к себе пристальное внимание, и Спинозе вскоре предстояло в этом убедиться.

В мае 1673 г. Спиноза получил приглашение от французского государственного деятеля Конде, который хотел встретиться с философом в Утрехте и обсудить его идеи. До Утрехта было меньше 50 километров, но в то время город был оккупирован французской армией. Спиноза получил необходимые бумаги, гарантировавшие безопасный проезд, чтобы встретиться с этим выдающимся человеком, другом Мольера и Расина. По прибытии в Утрехт Спиноза обнаружил, что Конде отозвали по делам государственной важности. Просидев в городе несколько недель (вне всякого сомнения, расстраивая французских поваров требованиями гренков с молоком и овсяной каши с изюмом), Спиноза вернулся в Гаагу – и там быстро стали распространяться слухи, что он французский шпион. Дело приняло опасный оборот. (Прошел всего один год после линчевания Витта.) Спиноза решил, что ответ на эти слухи должен быть прост: он выйдет на улицу и объявит толпе, что он не шпион. К счастью, отличавшийся необыкновенным долготерпением домовладелец снова сумел запереть его в комнате, и в конечном счете опасность миновала.

Эта история до сих пор окружена завесой тайны. Высказывались серьезные предположения, что Спинозу по поручению голландских властей направили для тайных политических переговоров с Конде. Однако в условиях напряженной и хрупкой политической обстановки того времени это было бы невероятно. Но вполне возможно, что Спиноза был настолько не похож на посланника, что ему приказали отправиться в эту поездку и вручили некое тайное послание.

Теперь Спинозе было уже за сорок. Долгие одинокие ночи, проведенные в размышлениях, и растягивание скудных средств, заработанных тяжелым трудом, ежедневной шлифовкой линз, начали сказываться на его слабом здоровье. Похоже, его легкие пострадали от постоянного вдыхания стеклянной пыли. Спиноза заболел чахоткой – так тогда называли туберкулез. Летом 1676 г. хрупкая, истощенная фигура Спинозы все реже появлялась на улицах квартала, а когда наступила зима, философ слег. Его состояние быстро ухудшалось.

Спиноза умер в воскресенье, 21 февраля 1677 г., пока его домовладелец был в церкви. В то время за Спинозой ухаживал его давний друг, доктор Мейер. Ходили странные слухи, что после смерти Спинозы Мейер исчез, прихватив со стола мелкие монеты и нож с серебряной рукояткой. Вполне возможно, что доктор-клептоман также стянул весь запас незаконченных линз, который впоследствии попал в руки практичного антиквара Корнелиуса ван Халевейна.

Как бы то ни было, у большинства людей сложилось впечатление, что Спиноза почти ничего не оставил после себя. Даже его жадная сводная сестра Ребекка решила, что на этот раз судиться не из-за чего. Но эти рассказы противоречат другому свидетельству, согласно которому Спиноза оставил библиотеку из 160 книг, «каталог которой сохранился». В те времена такое собрание стоило бы приличных денег – книги в кожаных переплетах использовались не только для чтения, но и как украшение. После Спинозы также остались неопубликованные труды, в том числе шедевр, который навеки вписал его имя в историю, – «Этика». Эти работы были изданы как Opera Posthuma[13] в год его смерти. Однако их опубликовали анонимно, поскольку Спиноза всегда подчеркивал, что не желает, чтобы с его именем связывали какое-либо учение. По словам его душеприказчика, «в одиннадцатом определении аффектов [в «Этике» Спинозы], где объясняется природа честолюбия, он открыто осуждает таких людей».

На следующий год власти сделали все возможное, чтобы нарушить последнюю волю Спинозы, и привлекали как можно больше внимания к Opera Posthuma. Работы Спинозы были идентифицированы с именем автора и запрещены на основании того, что они «ниспровергали» веру и «ставили под сомнение подлинность чудес». Все его труды были объявлены «нечестивыми, атеистическими и богохульными». Так родилось учение Спинозы. И, словно помогая ему утвердиться, несколькими годами позже французский энциклопедист Бейль в своем словаре определил это учение как «самую чудовищную из всех возможных гипотез, самую абсурдную». (Прискорбно ограниченный взгляд для человека, который предпочел жить в толерантной Голландии в соответствии со своими убеждениями.) Критика учения Спинозы на таком высоком уровне продолжалась и в следующем веке, когда не кто иной, как Юм, называл его «отвратительной гипотезой».

Спиноза, которому уже была безразлична эта критика, был похоронен в Ньивекерк (Новой церкви) на площади Дам в центре Амстердама.

Послесловие

Спиноза заблуждался, считая мир рациональным как в отдельных его проявлениях, так и в целом. (Современные ученые совершают ту же ошибку, когда сводят его к чистой математике.) До Спинозы философы были склонны смотреть на мир с точки зрения человека, что было довольно наивно. После Спинозы такой подход сохранился, хотя его ограниченность становилась все более очевидной. Сам Спиноза отказался от него и предпочитал рассматривать мир sub specie aeternitatis – под формой вечности. Современные философы и ученые также признают бесплодность поиска абсолютной истины. Подобная «истина», как вскоре оказывается, может быть только «нашей», то есть истиной с нашей точки зрения. Любой абсолютный объективный критерий немыслим и не может быть сформулирован. «Бог мертв» также означает, что вечность слепа.

Спиноза указывал, что стремление к рациональности лишит мир «очарования». Он имел в виду, что рациональная вселенная утратит свои священные и божественные аспекты. Рационализм Спиноза считал всего лишь этапом в нашем понимании самих себя и окружающего мира. Перейдя от рационального мышления к следующей стадии, мы снова откроем для себя Бога в «религии, лишенной иллюзий». У религиозных властей той эпохи это вызывало подозрения, что большинство рационалистов остановятся на первом этапе. Их подозрения полностью подтвердились. Большинство современных ученых остаются на первой стадии рационального развития, о которой говорил Спиноза. И даже те, кто приходит к «религии, лишенной иллюзий», не выходят за границы традиционных религиозных доктрин, за исключением, возможно, буддизма. Это справедливо и в отношении Спинозы. И действительно, мы не можем точно сказать, что Спиноза подразумевал под «религией, лишенной иллюзий». Универсального Бога, правильно понять которого можно лишь рационально осмысливая окружающий мир? В таком случае это означает, что «лишенная иллюзий» религия Спинозы на самом деле является пророческим описанием современной науки: пантеистическая вселенная, в которой можно постичь истину только посредством логики, математики и эксперимента, единство мира и Бога, где молитва есть число. Возможно, именно это имел в виду Спиноза, и тогда это – поэтичное описание современной науки, рассматриваемое sub specie aeternitatis. К сожалению, большинство современных ученых имеют иное представление о вселенной.

Рационализм Декарта получил свое наивысшее воплощение у Спинозы. Однако прошло чуть больше десяти лет после смерти Спинозы, и на смену рационализму пришел эмпиризм, сформулированный британским философом Джоном Локком. Убеждение, что истина познается логикой, уступило вере в то, что единственный путь к постижению истины – это эксперимент.

В XIX в. расцвет немецкой метафизики привел к тому, что акции Спинозы на философской бирже снова поднялись в цене. Но ни к чему хорошему это не привело. Чистый рационализм системы Спинозы вдохновил Гегеля на создание еще более обширной системы, в которой простота и ясность была заменена запутанной немецкой метафизикой. Спиноза также стал вдохновителем марксизма, который вырос из философии Гегеля (как ее противоположность). Однако диалектический материализм остается лишь вульгарной тенью геометрического пантеизма Спинозы.

Но влияние Спинозы сохранилось и сегодня. Некоторые современные математики, с презрением относящиеся к философии, питают слабость к Спинозе. Увы, его убеждение, что вселенная рациональна, имеет внутренние противоречия, подобно вере ученых в математически описываемую Вселенную. Точное объяснение мира рухнуло, превратившись в груду релятивизмов. Мы живем в эпоху упавшего со стены Шалтая-Болтая, в которой философия Спинозы – всего лишь поэтичная мечта. Но одна из самых прекрасных, которые когда-либо существовали на земле.

Приложения

Из произведений Спинозы

Первые восемь определений, на которых Спиноза основывает «геометрическое» доказательство своей системы:

I. Под ПРИЧИНОЮ САМОГО СЕБЯ (causa sui) я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, иными словами, то, чья природа может быть представляема не иначе, как существующею.

II. КОНЕЧНОЮ В СВОЕМ РОДЕ (in suo genere finita) называется такая вещь, которая может быть ограничена другой вещью той же природы. Так, например, тело называется конечным, потому что мы всегда представляем другое тело, еще большее. Точно так же мысль ограничивается другой мыслью. Но тело не ограничивается мыслью, и мысль не ограничивается телом.

III. Под СУБСТАНЦИЕЙ (substantia) я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя, то есть то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которого оно должно было бы образоваться.

IV. Под АТРИБУТОМ (attributum) я разумею то, что ум представляет в субстанции как составляющее ее сущность.

V. Под МОДУСОМ (modus) я разумею состояние субстанции, иными словами, то, что существует в другом и представляется через это другое.

VI. Под БОГОМ (Deus) я разумею существо абсолютно бесконечное, то есть субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность.

VII. СВОБОДНОЙ (libera) называется такая вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой. Необходимой же, или, лучше сказать, принужденной, называется такая, которая чем-либо иным определяется к существованию и действию по известному и определенному образу.

VIII. Под ВЕЧНОСТЬЮ (aeternitas) я понимаю самое существование, поскольку оно представляется необходимо вытекающим из простого определения вечной вещи.

Этика

Пример бескомпромиссного пантеизма Спинозы:

Кроме Бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляема.

Этика

Еще одно доказательство существования Бога:

Ибо так как возможность существовать есть способность, то отсюда следует, что, чем более природа какой-либо вещи имеет реальности, тем более имеет она своих собственных сил к существованию. Следовательно, существо абсолютно бесконечное, или Бог, имеет от самого себя абсолютно бесконечную способность существования и поэтому безусловно существует.

Этика

Примеры всеобъемлющего детерминизма Спинозы:

Бог есть имманентная причина всех вещей, а не действующая извне.

Этика

В природе вещей нет ничего случайного, но все определено к существованию и действию по известному образу из необходимости Божественной природы.

Этика

Люди заблуждаются, считая себя свободными. Это мнение основывается только на том, что свои действия они сознают, причин же, которыми они определяются, не знают.

Этика

Два атрибута:

…Душа и тело составляют один и тот же индивидуум, представляемый в одном случае под атрибутом мышления, в другом – под атрибутом протяжения.

Этика

Представления Спинозы о государстве намного опередили свое время, даже если это всего лишь утопия.

…Конечная его цель заключается не в том, чтобы господствовать и держать людей в страхе, подчиняя их власти другого, но, наоборот, в том, чтобы каждого освободить от страха, дабы он жил в безопасности, насколько это возможно, то есть дабы он наилучшим образом удерживал свое естественное право на существование и деятельность без вреда себе и другому. Цель государства, говорю, не в том, чтобы превращать людей из разумных существ в животных или автоматы, но, напротив, в том, чтобы их душа и тело отправляли свои функции, не подвергаясь опасности, а сами они пользовались свободным разумом и чтобы они не соперничали друг с другом в ненависти, гневе или хитрости и не относились враждебно друг к другу. Следовательно, цель государства в действительности есть свобода.

Богословско-политический трактат

Ключевые даты в истории философии

VI в. до н. э. Фалес Милетский положил начало западной философии.

Конец VI в. до н. э. Смерть Пифагора.

399 г. до н. э. В Афинах приговаривают к смерти Сократа.

Около 387 г. до н. э. Платон основывает первый университет – афинскую Академию.

335 г. до н. э. Аристотель основывает в Афинах Ликей, соперничающий с Академией.

324 г. н. э. Император Константин переносит столицу Римской империи в Византий.

400 г. н. э. Блаженный Августин пишет «Исповедь». Философия становится частью христианского богословия.

410 г. н. э. Разграбление Рима вестготами, начало «темных веков».

529 г. н. э. Закрытие афинской Академии императором Юстинианом, закат эллинистической традиции.

Середина XIII в. Фома Аквинский пишет комментарии к трудам Аристотеля. Эпоха схоластики.

1453 г. Разгром Византии турками, гибель Византийской империи.

1492 г. Колумб открывает Америку. Флорентийское Возрождение, интерес к греческой культуре.

1543 г. Коперник публикует трактат «О вращениях небесных сфер», математически доказывая, что Земля вращается вокруг Солнца.

1633 г. Церковь заставляет Галилея отречься от еретической модели Вселенной.

1641 г. Декарт издает «Размышления о первой философии». Рождение современной философии.

1677 г. Смерть Спинозы открывает путь к публикации его «Этики».

1687 г. Ньютон публикует «Начала», где вводится понятие гравитации.

1689 г. Локк публикует «Опыт о человеческом разумении». Возникновение эмпиризма.

1710 г. Беркли публикует «Трактат о принципах человеческого знания», укрепляя позиции эмпиризма.

1716 г. Смерть Лейбница.

1739–1740 гг. Юм публикует «Трактат о человеческой природе», доводя эмпиризм до логического завершения.

1781 г. Кант, разбуженный от «догматического сна» Юмом, публикует «Критику чистого разума». Начало великой эпохи немецкой метафизики.

1807 г. Гегель публикует «Феноменологию духа», высшее достижение немецкой метафизики.

1818 г. Шопенгауэр публикует работу «Мир как воля и представление», включая индийскую философию в немецкую метафизику.

1889 г. Ницше, провозгласивший, что «Бог умер», сходит с ума в Турине.

1921 г. Витгенштейн публикует «Логико-философский трактат», объявив, что нашел «окончательное решение» проблем философии.

1920-е гг. Венский кружок разрабатывает логический позитивизм.

1927 г. Хайдеггер публикует «Бытие и время», провозглашая разрыв между аналитической и континентальной философией.

1943 г. Сартр публикует работу «Бытие и ничто», развивая мысли Хайдеггера и положив начало экзистенциализму.

1953 г. Посмертная публикация «Философских исследований» Витгенштейна. Расцвет лингвистического анализа.

Хронология жизни Спинозы

1632 г. В Амстердаме родился Спиноза.

1646 г. Родился Лейбниц.

1648 г. Окончание Тридцатилетней войны, разорившей обширные области Германии и Центральной Европы.

1650 г. Смерть Декарта.

1654 г. Смерть отца Спинозы и последовавшая за ней судебная тяжба с сестрой.

1655 г. Неудачная попытка убийства Спинозы.

1656 г. Исключение Спинозы из еврейской общины.

1660 г. Спиноза перебирается в деревню Рейнсбург на окраине Лейдена.

1663 г. Спиноза переезжает в Гаагу.

1663–1665 гг. Спиноза сочиняет «Этику».

1670 г. Анонимно опубликован «Богословско-политический трактат».

1673 г. Спиноза отвергает предложение занять кафедру философии в Гейдельбергском университете.

1675 г. Спиноза заканчивает «Этику».

1676 г. Визит немецкого философа Лейбница.

1677 г. Спиноза умирает в Гааге. Публикация его главного труда, «Этики».

Библиография

Frederick Copleston. History of Philosophy. Vol. 3: Descartes to Leibniz (Doubleday, 1994).

Don Garrett, ed. The Cambridge Companion to Spinoza. Cambridge University Press, 1995.

Roger Scruton. Spinoza. Oxford University Press, 1986.

The Ethics of Spinoza. Carol Publishing Group, 1995.

Baruch Spinoza. Tractatus Theologico-Politicus. 2nd ed. E. J. Brill, 1991.

Источники цитат

Спиноза Б. Избранные произведения. В 2 т. М.: Госполитиздат, 1957. Т. 1, 2.

Спиноза Б. Сочинения. В 2 т. / Вступительная статья К. Сергеева. – Изд. 2-е. СПб.: Наука, 1999. Т. 1, 2.

Спиноза Б. Трактат об очищении интеллекта / Пер. с лат. В. Половцовой. М.: Кушнерев и К°, 1914.

Спиноза Б. Этика / Пер. с лат. Н. Иванцова. СПб.: Аста-пресс ltd, 1993.

Примечания

1

Бог, или Природа (лат.).

2

Джон Китс. Ода греческой вазе. Перевод Г. Кружкова.

3

Здесь и далее «Этика» цитируется в переводе Н. Иванцова.

4

Здесь и далее «Трактат об очищении интеллекта» цитируется в переводе В. Половцовой.

5

Познавательная любовь к Богу (лат.).

6

Под формой вечности (лат.).

7

Спиноза Б. Письмо Альберту Бургу. Перевод В. Брушлинского.

8

Спиноза Б. Этика.

9

Спиноза Б. Письмо Виллему ван Блейенбергу. Перевод В. Брушлинского.

10

Спиноза Б. Этика.

11

Спиноза Б. Письмо Иоанну Боуместеру. Перевод В. Брушлинского.

12

Здесь и далее «Богословско-политический трактат» цитируется в переводе М. Лопаткина.

13

Посмертные сочинения (лат.).

Content

Пол Стретерн
Спиноза. Философия за час

Введение

Жизнь и труды Спинозы

Послесловие

Приложения

Из произведений Спинозы

Ключевые даты в истории философии

Хронология жизни Спинозы

Библиография

Источники цитат

Примечания