Юрьевич Катасонов Валентин

О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия проблем "денежной цивилизации". Том 1

О ПРОЦЕНТЕ:

ссудном, подсудном,

безрассудном

Книга 1

Валентин Юрьевич Катасонов

Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации»

Москва 2011

Содержание

Введение

Глава I: Кризисы: «традиционные» варианты объяснения

Глава II: Карл Маркс о кризисах

Глава III: Денежная система капитализма

Глава IV: «Вирус» ростовщичества

Глава V: «Денежная революция»: частичная легализация ростовщического процента

Глава VI: «Денежная революция»: полная легализация ростовщического процента

Глава VII: Экономика и хрематистика

Глава VIII: Кредитные деньги и «долговая экономика»: Англия и Америка

Глава IX: «Долговая экономика» в глобальном измерении

Глава X: Кредитные деньги и кризисы

Глава XI: Кредитные деньги — вирус разрушения

Глава XII: «Денежная революция»: легализация «частичного резервирования»

Глава XIII: Как ростовщики борются с банковскими кризисами

Глава XIV: Полное резервирование: утопия или реальность?

Глава XV: «Денежная революция»: создание ценных бумаг и фондовой биржи

Глава XVI: «Денежная революция»: Создание центральных банков

Глава XVII: «Денежная революция»: введение и отмена золотого стандарта

Глава XVIII: Формирование спроса на деньги: традиционные технологии ростовщиков

Глава XIX: Всеобщая либерализация как способ формирования спроса на деньги

Глава XX: Либерализация: новации на фондовом и кредитном рынках

Глава XXI: Производные инструменты, или вавилонская башня финансов

Посвящаю моим родителям

Тамаре Валентиновне

и Юрию Вячеславовичу Катасоновым

Господи! Кто может пребывать в жилище Твоем?

Кто может обитать на святой горе Твоей?...

Кто серебра своего не отдаёт в рост и не принимает даров против невинного. Поступающий так не поколеблется вовек.

(Псалом 14, стихи 1,5)

Богатый господствует над бедным, и должник делается рабом заимодавца.

(Притч, гл.22, стих 7)

И всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их,

уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке;

и пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот;

и он упал, и было падение его великое.

(Мф, гл.7, стихи 24—27)

ВВЕДЕНИЕ

В журнале «Шестое чувство» не так давно была опубликована статья А.И. Нотина «Подсудный процент», в которой автор пишет о ростовщичестве (ссудных операциях с взиманием процента) как о преступной, а следовательно, и «подсудной» деятельности. Лица, занимающиеся про центными операциями — ростовщики, должны предстать перед судом — как человеческим, так и Божьим. В Священном Писании многократно говорится о запрете на взимание процента, который можно рассматривать как одну из «малых» заповедей Бога. Нарушение её ведёт неизбежно к нарушению основных заповедей: обману, воровству, убийству и т.д. Жизнь сначала отдельных людей, а затем и всего общества становится невыносимой: возникают войны, кризисы, революции, люди убивают друг друга и деградируют в физическом и духовно-нравственном плане. Выпущенный из бутылки джин в виде процента порождает такие последствия, которые, в конечном счёте, бьют и по тем, кто этого джина выпустил — по ростовщикам. Мы сейчас даже не говорим о том суде, который ждёт ростовщиков после их ухода из жизни земной. Наши предки понимали, что запрет на взимание процента не такая уж «малая» заповедь, если за ростовщическую деятельность наказывали также строго, как и за убийство — смертной казнью.

Бог вразумляет всех людей, которые ещё не окончательно потеряли совесть и разум, что ростовщичество — грех, не только через Священное Писание. Он это также делает, посылая периодически заблудшим людям «сигналы». Нынешний экономический кризис является ещё одним таким «сигналом», а по сути, — судом, т.к. кризис в переводе с греческого означает «суд». Поэтому ссудный процент смело можно назвать подсудным: он неизбежно порождает кризис, причём не только в экономике, но также в политике, социальных отношениях, духовной жизни. Это суд не над отдельным человеком, а над обществом, в котором место Бога заняли деньги, а «хозяином жизни» стал ростовщик, который теперь называется «приличным» словом «банкир».

Сегодня уже немало людей, которые догадываются: корни кризиса — в ссудном проценте. А если копнуть глубже, то корни его — в сердцах людей, которые не смогли устоять перед искушением сребролюбия. Сребролюбие имеет множество проявлений, но, как говорили ветхозаветные пророки и Святые Отцы христианских времён, ростовщичество — одна из наиболее отвратительных его форм. Ссудный процент подобен вирусу, разъедающему плоть и душу человека, отношения между людьми, порождает обман, насилие, убийства и другие тяжкие преступления против человека. Он также разрушает природу и рукотворную среду обитания человека, или его дом в широком смысле слова. Последнее называется экономикой (в переводе с греческого «экономика» — «домостроительство», «домострой»).

Это к нам обращается Спаситель в Нагорной проповеди, которую Он завершил притчей о «благоразумном» и «безрассудном» домостроителях. Наш «дом», под которым мы в контексте данной книги понимаем экономику, заваливается и падает под напором мировых стихий. Потому что дом наш мы пытались строить на «песке» неверия в Бога, попирая вечные законы духовной жизни. Но Спаситель называет нас, незадачливых домостройтелей, почему-то не «преступными», не «подсудными» и даже не «грешными», а именно безрассудными. Значит, Он взывает в Нагорной проповеди к нашему разуму. Попущенные нам испытания — это Его призыв, чтобы мы поняли как земные (материальные), так и духовные причины разрушения нашего дома. Если не поймём — будет «падение его великое». Безрассудство наше в значительной мере обусловлено тем, что мы не постигли причин того, почему нарушение запрета на взимание процента ведёт к разрушению нашего дома. А это именно так. В этом смысле ссудный процент можно назвать не только «подсудным», но также «безрассудным».

Постараемся же понять, почему ссудный процент безрассуден (конечно же, речь идёт о безрассудстве тех, кто взимает процент, но не сам процент). Отчасти объяснение этой «безрассудности» присутствует в упоминавшейся статье А.И.Нотина. Но многие тезисы автора требуют дополнительной расшифровки и иллюстрации с помощью примеров — как из истории, так и сегодняшнего дня. Данная книга представляет собой ответ на приглашение автора статьи начать разговор по затронутым вопросам духовных, нравственных, антропологических социальных, политических, а в некоторых случаях и «технических» аспектов современной хозяйственной жизни. Во всём комплексе вопросов хозяйственной жизни ключевое место занимает вопрос денег, поскольку, как будет показано ниже, мы сегодня живём в условиях «денежной цивилизации».

Философы, социологи, богословы и представители других гуманитарных наук порой обходят стороной «технические» аспекты денег и денежного обращения. Но, как говорится, «дьявол прячется в мелочах», а его земные слуги (об этих слугах у нас будет подробный разговор) тщательно оберегают его секреты, связанные с «мелочами» денежного обращения. Дьявол (князь мира сего) больше всего боится света, ибо свет лишает его власти над людьми. Попытаемся же пролить свет на некоторые такие «мелочи». Это необходимое (но, конечно же, далеко не достаточное) условие прекращения нынешнего безрассудного разрушения нашего дома (экономики) и превращения человека в благоразумного «домостроителя».

Заранее предупреждаем: для понимания многих реальных процессов в сфере хозяйства и денег читателю придётся отойти от тех привычных стереотипов мышления и представлений, которые были сформированы под влиянием нашего официального образования и средств массовой информации. Эти стереотипы мышления и представления основываются на узком, чисто «экономическом» и вульгарно-материалистическом подходе к постижению мира денег. В некоторых случаях требуется кардинальная перестройка мировоззренческих представлений, разворот на 180 градусов. Мы отдаём себе отчёт, что одна эта книга такого переворота обеспечить не может, но она может читателя заставить задуматься о вещах, далеко выходящих за пределы традиционных житейских и бытовых вопросов, задаваемых сегодня людьми по теме денег.

Для понимания того, что такое деньги, нужен не только ум, но и смелость. Необходимо честное и смелое восприятие реальной жизни, которая существенно отличается от тех «розовых» картинок, из которых, к сожалению, составлены многие наши учебники по экономике и деньгам. Правда, некоторые пугаются «чёрных» картинок, описывающих мир денег в мире людей. На некоторое время у них «открывается зрение»: им открывается отвратительная картина того цинизма, который царит в мире денег, и той пропасти, к которой движется мир людей. Их охватывает страх при виде этих «чёрных» картинок, и они спешат вернуться в комфортный мир иллюзий.

Но каждый выбирает свой путь в жизни. Мы пишем для тех, кто следует принципу: горькая правда всегда лучше сладкой лжи. Ведь ложь человека разоружает, лишает его способности противостоять злу.

Вспомним слова из Евангелия от Иоанна, обращенные Спасителем к фарисеям и книжникам: «Ваш отец дьявол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи» (Ин 8,44).

Смысл слов Иоанна Богослова предельно ясен: ложь всегда кончается человекоубийством. Ложь, которая царит в мире денег и вокруг мира денег, уже не раз приводила к кровопролитным войнам; но и в формально «мирные» периоды истории она невидимо для всех уничтожала и продолжает уничтожать миллионы людей.

А правда всегда даёт надежду на спасение. Недаром говорят: «Предупреждён — значит вооружён».

Кстати, у Евангелиста Матфея Спаситель говорит в Нагорной проповеди: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф 5, 6). Конечно, в этих словах речь идёт об удовлетворении духовного голода. Но постижение правды позволяет также преодолеть и телесный голод, который неизбежен для многих людей в обществе, построенном на проценте.

И последнее. Эта книга не только и не столько о сегодняшнем экономическом и финансовом кризисе. Кризис — лишь обострение хронической болезни, которой стало страдать общество с тех времён, когда христианская цивилизация начала трансформироваться в «денежную цивилизацию». А трансформация происходила не в виде «естественной эволюции», а в результате серии «денежных революций». Попытаемся проследить цепочку этих трансформаций и революций. Это необходимо для понимания очевидной истины: преодоление экономических и финансовых кризисов в рамках «денежной цивилизации» невозможно.

Кризисы: «традиционные» варианты объяснения

Далеко не все правильно расшифровывают называемые «кризисами» «сигналы», посылаемые человеку свыше. Эти экономические кризисы уже на протяжении двух последних столетий с удивительной периодичностью терзают человечество. Некоторые люди рассматривают их как разновидность природных стихийных бедствий, подобных засухам или цунами. При этом зачастую люди отказываются видеть антропогенные причины кризисов. То есть причины, обусловленные, прежде всего, изменением сознания человека, а затем и его поступков, поведения.

В качестве примера такого природно-физжеского подхода к объяснению периодических кризисов относится учение английского экономиста, статистика и философа Уильяма Джевонса (1836 — 1882 гг.). По его мнению, фактором циклического развития выступают процессы, связанные с перемещением пятен на Солнце (это, в свою очередь, влияет на состояние сельского хозяйства, далее учёный выстраивает цепочку причинно-следственных связей, объясняющих изменения всех сторон жизни общества). Кстати, из представителей данного подхода гораздо более известен в России наш отечественный учёный Александр Чижевский (1897 — 1964 гг.). Между прочим, он был не экономистом, а биофизиком. По мнению Чижевского, солнечная активность имеет определённую амплитуду колебаний, и ей соответствуют примерно 11-летние амплитуды колебаний промышленности.

Не менее популярным на протяжении последних двух столетий является субъективно-психологический подход. Суть его в том, что фактором всех изменений в экономике выступают изменения в настроении человека (оптимизм, уныние, разочарование, паника и т.п.).

Например, английский экономист Артур Лигу (1877 — 1959 гг.) полагал, что кризис является результатом накопления «ошибок оптимизма». Эти идеи Пигу изложил в 1929 году в своей работе «Колебания промышленной активности» (Industrial fluctuations).

Известный английский экономист Джон Кейнс (1883 — 1946 гг.) также усматривал цикличность развития экономики в изменениях психологических настроений людей и использовал такие далёкие от точной науки понятия, как «склонность к сбережению», «склонность к инвестированию» и т.п. «Психологизм» Кейнса рельефно просматривается в главной его работе «Общая теория занятости, процента и денег».

Достаточно часто также причиной кризиса «перепроизводства» называют причины демографического порядка. Логика рассуждений «демографических детерминистов» примерно такова: производство товара (услуги) растёт до тех пор, пока не происходит насыщения спроса на рынке данного товара (услуги). Ёмкость рынка, по их мнению, определяется, в первую очередь, численностью населения страны. Однако данная схема рассуждений почти ничего не объясняет. Во-первых, потому, что с её помощью можно объяснить лишь остановку дальнейшего роста производства, но не его падение и цикличное развитие. Во-вторых, потому, что вообще не понятно: зачем нужен постоянный рост экономики, если все потребности общества в товарах и услугах удовлетворены? В принципе рост производства должен быть и в экономике с насыщенным спросом, но он должен соответствовать демографическому росту и не более.

Анализ тенденций экономического роста и демографических процессов показывает, что темпы прироста ВВП в 20 веке в целом по миру были примерно на порядок выше, чем темпы прироста населения. Это лишь доказывает, что экономическая динамика (по крайней мере, в современной экономике) не детерминирована демографией. Столь бурное экономическое развитие в 20 веке отличается от средневекового общества, в котором демография и хозяйство имели действительно очень схожие траектории.

Наверное, можно и нужно исследовать связи между экономической динамикой и демографическими тенденциями, но при этом надо иметь в виду: а) экономическая динамика и демографические тенденции могут быть даже разнонаправленными (например, экономический спад может происходить в условиях быстрого роста народонаселения); б) в связке «экономика — демография» первичен экономический цикл, а демографические процессы вторичны, производны от экономической динамики (но не наоборот). Конкретно: спад в экономике влечёт за собой неблагоприятные демографические процессы; подъём в экономике улучшает демографические процессы.

Одним словом, объясняя экономический цикл изменениями в демографии, «демографические детерминисты» путают причину и следствие.

Достаточно большая группа экономистов рассматривает кризисы как неизбежную «плату» за технический и экономический прогресс человечества. Цикличность якобы заложена в развитии науки, техники, производительных сил. Это так называемый технократический подход.

Среди современных экономистов превалируют технократические представления о природе кризисов. Например, очень популярной является теория «волнового развития экономики» нашего отечественного экономиста Николая Кондратьева (1892 — 1938 гг.). Так называемые «длинные волны» Кондратьева объясняются некими таинственными закономерностями развития науки и техники: периодически (один раз в 50-60 лет) происходят такие открытия, которые ведут к революционным изменениям техники и всех производительных сил общества. Впрочем, похожие представления были популярными уже в XIX веке, когда Запад столкнулся с первыми кризисами перепроизводства. Здесь на память приходит теория «циклического развития экономики» Карла Маркса (1818 — 1883 гг.) — эту теорию представители среднего и старшего поколения прекрасно помнят по учебникам политической экономии капитализма. У Маркса в отличие от Кондратьева длина «циклов» намного короче.

На Западе среди работ по технократическому обоснованию циклического развития хозяйства широко известны произведения австрийского экономиста Йозефа Шумпетера (1883 — 1950 гг.). В первую очередь, это вышедшая в 1939 году работа «Экономические циклы» (Business Cycles) [1].

Все технократические теории, несмотря на различия в используемом языке, оценке длины цикла, количестве фаз цикла и некоторых других деталях, имеют сходство в главном. Их авторы причины циклического хозяйственного развития (и соответственно, периодичности кризисов) сводят к «техническому прогрессу», точнее к цикличности процессов замещения основных фондов на новой технической (технологической) основе. С теми или иными вариациями авторы подобных теорий выделяют следующие фазы (этапы) цикла:

1) бурное развитие производства на основе новых технологий и масштабных инвестиций в «локомотивные» отрасли экономики;

2) расширение рынка и повышение платёжеспособного спроса вовсех сегментах экономики (денежные средства из «локомотивных» отраслей растекаются по всей экономике);

3) мультипликативный подъём во всех отраслях экономики за счёт повышения совокупного платёжеспособного спроса;

4) исчерпание мультипликативного эффекта и падение производства (кризис перепроизводства, рецессия) со всеми вытекающими последствиями (затруднение реализации продукции, банкротства предприятий, увольнения рабочих, падение цен на товары и активы и т.п.).

«Технократы» типа Кондратьева мало интересуются антропологическими, социальными и политическими аспектами экономической деятельности, и их логические построения похожи на астрологические или каббалистические схемы. Такие авторы вольно или невольно приписывают науке, технике, производительным силам какие-то мистические свойства «циклического», «волнового», «спирального» развития как будто речь идёт о восходах и заходах солнца или смене времён года. Чем-то эта мистика напоминает пантеизм — философско-религиозное представление о существовании некоего безличного бога, отождествляемого с природой.

Парадокс заключается в том, что до перехода человечества к капиталистической цивилизации экономика действительно имела сезонный характер развития, т.к. была преимущественно аграрной. Но в той экономике циклических кризисов перепроизводства как раз не было (скорее там бывали кризисы недопроизводства в результате засух и других стихийных бедствий). В капиталистической цивилизации трудовая деятельность человека сосредоточилась в промышленности, т.е. освободилась в значительной мере от влияния сезонных факторов. Однако именно с этого времени общество стало переживать циклические кризисы в экономике, причём с удивительной периодичностью.

Для «профессиональных» экономистов, придерживающихся разных подходов к объяснению кризисов (технократических, субъективно-психологических, монетаристских и т.п.), нравственные и духовные измерения хозяйственной жизни оказываются за кадром их теорий. Соответственно «конструктивные» предложения таких «профессионалов» сводятся к тому, чтобы внести некоторые коррективы в существующую (капиталистическую) модель, не затрагивая духовно-нравственного фундамента общества. Например, усилить или, наоборот, ослабить государственное регулирование хозяйственной деятельности. Или внести коррективы в денежную политику, увеличив объём денежной массы (или, наоборот, изъять часть денег из обращения). Или заменить бумажные деньги на золотые (металлические). И т.п. Однако, такие «косметические» меры в лучшем случае способны лишь смягчить кризисы. Через некоторое время болезни экономики возвращаются в ещё более остром виде. Проявления болезни самые разнообразные, и называются они по-разному: инфляция или дефляция, безработица, перепроизводство или недопроизводство, спад, депрессия, стагнация, застой, стагфляция, банкротство, банковская паника, дефолт и т.п.

Возвращение болезней, как бы они ни назывались, означает, что диагноз и методы лечения болезни были определены неправильно.

Литература

1. Кондратьев Н. Д. Проблемы экономической динамики. М.: Экономика, 1989.

2. Джевонс В. Политическая экономия. СПб., 1905.

3. Хансен Э. Экономические циклы и национальный доход / Пер. с англ. М., 1959.

4. Хапербер Г. Процветание и депрессия / Пер. с англ. М., 1960.

5. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1976.

6. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. М: Гелиос АРВ, 2002.

7. Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия / Пер. с англ. Предисловие В.С.Автономова. М.: ЭКСМО, 2007.

8. Гришн Л. Е., Коротаев А.В. Глобальный кризис в ретроспективе. Краткая история подъёмов и кризисов от Ликурга до Алана Гринспена. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010.

9. Аникин А. В. История финансовых потрясений. Российский кризис в свете мирового опыта. 2-е изд., дополненное и переработанное. М.: ЗАО «Олимп-Бизнес», 2002.

10. Мендельсон Л. А. Теория и история экономических кризисов и циклов. Т. 1-3. М: Соцэкгиз; Мысль, 1959-1964.

11. Варга Е. С. Экономические кризисы. М.: Наука, 1974.

12. Туган-Барановский М. И. Периодические промышленные кризисы. СПб.: Товарищество Поповой, 1914.

13. «Экономический цикл: анализ австрийской школы». Сборник статей / Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

Карл Маркс о кризисах

Политэкономия Маркса: определение капитализма

У отдельных представителей технократического подхода имеются нюансы, которые детализируют и дополняют свои технократические объяснения кризисов социальными, психологическими и даже политическими факторами. Есть смысл подробнее остановиться на теории Карла Маркса, которая в нашей стране на протяжении 70 лет была «единственно верной». Кроме того, в условиях нынешнего кризиса наблюдается ренессанс марксизма, многие ищут объяснения причин нынешнего (первого чуть ли не за сто лет в нашей стране) кризиса в «Капитале» — главном произведении классика.

Конечно, Маркс как философ — ярко выраженный технократ, по-скольку любые изменения в общественной жизни он ищет в изменениях производительных сил, а производительные силы он, прежде всего, сводит к средствам производства, т.е. технике и технологии. Но вот в «Капитале» технократический подход оказывается как бы на втором плане, а на первое место выходит политэкономический подход. Образно выражаясь, Маркс в «Капитале» поднялся на ступеньку выше: политэкономический подход предусматривает уже изучение человеческих отношений, но не всех, а лишь тех, которые имеют отношение к экономике. Экономические отношения, по Марксу, — отношения между людьми по поводу производства, обмена, распределения и потребления продуктов труда (товаров, услуг). Фактически Маркс смотрит на человека как на Homo economicus. В переводе это означает: «человек экономический», т.е. существо с незатейливым набором потребностей и инстинктов (Маркс называет это «экономическими интересами»). Что-то наподобие животного или машины с заранее известными реакциями на те или иные «сигналы рынка».

Для того, чтобы изложить теорию циклического развития Маркса, нам придётся хотя бы кратко сказать о понимании «классиком» некоторых ключевых категорий. В первую очередь, категории «капитализм». Ведь он очень определённо утверждает, что циклические кризисы присущи лишь капитализму. Капитализм — это то, что мы сегодня стыдливо называем «рыночной экономикой». Из самого названия капитализма следует, что это такая организация общества, при которой главной целью человеческой деятельности становится накопление, приумножение богатства, капитала, а отнюдь не производство товаров и услуг для удовлетворения жизненно необходимых потребностей всех членов общества.

Немножко отвлечёмся: слово «капитализм» также не до конца раскрывает смысл и цели той цивилизации, которую мы привыкли так называть. Дело в том, что по отношению к накоплению богатств и капиталов у элиты этого общества имеются ещё более «высокая» цель, которая на протяжении всей истории скрывалась и продолжает скрываться.

Диалектика богатства и власти

Речь идёт о мировом господстве, мировой власти. Богатство — это власть над вещами. А есть ещё власть над людьми. Если речь идёт о власти над телом человека, его способностью создавать какие-то блага, то это просто рабовладение. В истории это уже было. Но есть власть над душой человека, «душевладение». Вот к этой-то высшей цели и стремится элита того общества, которое мы по инерции называем «капиталистическим». Будет достигнута власть над душой человека — будет власть и над его телом, и над всеми материальными благами на Земле.

По отношению к этой высшей цели миллиардные богатства оказываются лишь средством. Это понимают и этим руководствуются лишь самые «избранные» и «посвященные» в элите так называемого «капиталистического» общества — ростовщики, о которых у нас ещё разговор впереди.

Эти «избранные» отнюдь не вульгарные материалисты, у них есть высшие «идеалы», своя «духовность» и своя «религия». С точки зрения христианства — это умопомрачение, духовность с отрицательным знаком, стремление человека занять место Бога и властвовать над природой и людьми подобно Богу. Это примерно такое же духовное помрачение, которое произошло с Денницей — «ангелом света» (2 Кор. 11-14), который пожелал быть как Бог, а в результате оказался поверженным и превратился в сатану, известного также под именем Люцифер. Примечательно, что многие «избранные» и «посвященные» сознательно поклоняются Люциферу [2].

Думаю, что, даже с их точки зрения, марксистское учение о «капитализме» — это грубый материализм, вульгарная трактовка цивилизации, «интеллектуальный продукт», предназначенный для плебса. Тем, кто слишком усердно изучал марксизм с его учением об общественно-экономических формациях, до сих пор трудно понять духовно-политический смысл современной истории и тех событий, которые переживает сегодня Россия.

Как нам в своё время объясняли преподаватели марксизма-ленинизма, опираясь на марксистскую теорию общественно-экономических формаций, «капитализм приходит на смену феодализму». На самом деле за этой стандартной фразой скрывается важнейший перелом земной истории человечества: на смену христианской цивилизации (которую замаскировали под невнятное понятие «феодализм») приходит совершенно новая цивилизация под кодовым названием «капитализм». Для маскировки её духовной природы классик свёл всё к «капиталу», «прибавочной стоимости» и «прибыли». На самом же деле это цивилизация, отрицающая и преодолевающая христианство.

Об этом примерно через полвека после выхода в свет «Капитала» осторожно сказал Макс Вебер (1864-1920 гг.) в своей известной работе «Протестантская этика и дух капитализма».

Капитализм — антихристианская цивилизация

Сегодня «преодоление» капитализмом христианства зашло столь далеко, что всякому непредвзятому человеку становится понятным: за вывеской «капитализм» скрывается антихристианская цивилизация.

Правильное определение того общественного устройства, которое начало складываться несколько веков назад, позволяет нам расшифровать ту «высшую» цель, к которой двигается элита «капиталистического» общества. Этой целью является приход антихриста. Об этой «высшей» цели в полной мере знает лишь враг рода человеческого — дьявол. Ростовщики думают, что они будут сами владеть всем миром. На самом же деле он лишь расчищают дорогу дьяволу, являются его предтечами. Он использует ростовщиков «втёмную». Мы не будем далее раскрывать духовные тонкости цивилизации с кодовым названием «капитализм». Какова её структура, духовно-религиозное «ядро», траектория развития и т.п., можно почитать в недавно вышедшей книге О.Н. Забегайло «Духовное понимание истории» (см. список литературы в конце главы).

Но вернёмся к проблеме кризисов. Классик вводит в схему циклического развития экономики понятие «ограниченный платёжеспособный спрос», который, по его мнению, является органическим «дефектом» капитализма. Чтобы избавить читателя от чрезвычайно сложного и утомительно пересказа «Капитала», где Маркс языком профессионального талмудиста пытается объяснить циклический характер развития капиталистической экономики, скажем коротко: фактор «ограниченного платёжеспособного спроса в модели Маркса «накладывается» на фактор «циклического развития основного капитала» (обновление, старение и замещение устаревших основных фондов), создавая периодически мощный негативный синергетический эффект в виде разрушительных кризисов перепроизводства.

Учение Маркса — полуправда, или полуложь

По Марксу, существует неизлечимое противоречие капитализма — между ограниченным платёжеспособным спросом и предложением товар и услуг. Ограниченный платёжеспособный спрос (спрос населения на потребительские товары и услуги и компаний — на машины, оборудование и другие инвестиционные товары, сырьё, энергию), спады и стагнация экономики — это «норма» капитализма. Это болезнь, которая «выходит наружу», и всем наглядно видно «гниение» капитализма. Болезнь может уходить «внутрь» лишь на короткие моменты времени — на фазе подъёма экономики. Как остроумно замечают критики капитализма, при этом общественном устройстве стагнация — норма экономического состояния общества, а развитие, рост — короткие периоды между состояниями стагнации.

По Марксу, отставание платёжеспособного спроса (т.е. спроса, обеспеченного деньгами) от предложения товаров и услуг порождается капиталистической эксплуатацией. Эта эксплуатация проявляется, преждевсего, в присвоении капиталистом (хозяином предприятия) большей части созданного рабочим продукта (новой стоимости) — так называемого «прибавочного продукта», или «прибавочной стоимости». Рабочему остаютсялишь «крохи» вновь созданной стоимости в виде так называемого «необходимого продукта». Такие «крохи» не в состоянии обеспечить необходимый платёжеспособный спрос, особенно учитывая неизбежный процесс имущественной поляризации общества и накопления капитала в руках капиталистов-предпринимателей. Этот процесс Маркс назвал «всеобщим законом капиталистического накопления».

Приведённые выше положения классика достаточно хорошо популяризированы и хорошо известны не только профессорам экономики. Сегодня в условиях кризиса мы наблюдаем определённый ренессанс марксизма, когда «Капитал» стал вновь востребованной книгой. Действительно, многие положения классика хорошо «ложатся» на сегодняшнюю действительность. Однако то, что сказал Маркс о циклическом развитии экономики и ограниченном платёжеспособном спросе, как мы покажем ниже, — лишь половина правды. Создатель «Капитала» недоговаривает самого важного. Он говорит о том, что в хроническом отставании платёжеспособного спроса от предложения товаров виноваты капиталисты, т.е. класс капиталистов. А фактически на первый план выходит тот капиталист, который получает прибавочную стоимость, т.е. фабрикант, промышленник, заводчик. И тут Маркс смешивает правду и ложь, получается коктейль под названием «полуправда». А полуправда иногда хуже обмана, поскольку «чистую» ложь бывает легче «раскусить». Приведённые выше объяснения кризисов (даже дополненные политэкономическими объяснениями) являются поверхностными, не затрагивают «пружин» функционирования капиталистической цивилизации.

Литература

1. Забегайло О.Н. Духовное понимание истории. М.: Серебряные нити, 2009.

2. Макс Вебер. Протестантская этика и дух капитализма. М., 2003.

3. Кара-Мурза С. Маркс против русской революции. М.: Эксмо, Яуза, 2008.

4. Карл Маркс. Капитал, тт. 1-3 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Собр. соч., 2-е изд., тт. 23-25.

Денежная система капитализма

Деньги и капитал

Ядром общества, построенного на идеологии капитализма, является специфическая денежная система. Классик марксизма в «Капитале» говорит о том, что капитал может существовать в различных формах:

а) товарной (произведённые для реализации продукты труда);

б) производительной (прежде всего основные фонды экономики, т.е. средства производства);

в) денежной (наличные и безналичные деньги).

Если называть своими именами, то товарная и производительная формы — это как бы «не совсем» капитал, «неполноценный» капитал, «квазикапитал». Опираясь на современную терминологию, их можно было бы назвать двумя формами реальных активов — товарные и производственные активы. Мы далее будем ставить в кавычки слово «капитал» применитель но к этим двум формам. По отношению к денежному капиталу товарный и производительный «капиталы» — лишь средство создания и наращивания первого. Деньги являются наиболее полным и завершённым воплощением капитала в силу того, что он обладает абсолютной ликвидностью, т.е. способен моментально и без потерь конвертироваться в любые другие блага, как материальные, так и нематериальные.

Обычно в учебниках по экономике пишут, что основными функциями денег являются функции всеобщего эквивалента (измерителя) стоимости всех товаров, средства обмена и платежа. Однако подобные положения (которые зазубривают каждый год миллионы студентов), так же как и теория Маркса, являются полуправдой. Деньги при капитализме — не только инструмент платежей и обмена, некий сиюминутный «посредник» в торговле и производстве, они не просто их «бесстрастный слуга». «Слугой» они были до капитализма, т.е. при простом товарном производстве.

Деньги — это прежде всего инструмент организации и управления. А управление может иметь разные цели, что зависит от нравственных, умственных и духовных качеств хозяина денег. Те, кто стремится управлять другими людьми, подчинить их себе, эксплуатировать их, неизбежно хотят иметь больше этих самых инструментов, которые называются деньгами. В пределе они стремятся собрать в своих руках столько денег, чтобы можно было господствовать над всем миром. Выше мы уже отметили, что именно это является «высшей» целью «денежной» цивилизации, а накопление денег — лишь средство достижения этой цели. Таким образом, высшей функцией денег в условиях «денежной» цивилизации является функция власти, мирового господства.

«Капитал» в товарной и производительной форме для реализации цели мирового господства не очень подходит, для этого нужен капитал именно в денежной форме.

Но тут возникает одно серьезное «но» для тех, кто хотел бы править миром с помощью денег. Деньги, которые они будут накапливать, перестанут «работать», приумножать капитал. Стало быть, произойдет «омертвление» капитала, что противоречит самой природе капитала. «Капитал, — как говаривал классик марксизма, — это самовозрастающая (выделено мною. — В. К.) стоимость». Те, кто изучал марксистско-ленинскую политэкономию, эту фразу запомнили на всю жизнь. Но именно здесь осторожный классик «проговаривается». Ни товарный, ни производительный «капиталы» «самовозрастать» не могут, для их приумножения необходимы затраты умственного и физического труда — купцов, промышленников, наемных работников. Без приложения живого труда товарный и производительный капитал могут лишь «самоубывать»: товары без надлежащего хранения будут портиться или их разворуют, а производственные фонды будут ржаветь или как-то иначе разрушаться. «Самовозрастать» может лишь денежный капитал!

Что надо для того, чтобы деньги превратились в капитал?

Как же заставить накопленные деньги «самовозрастать»? — Очень просто: деньги должны их владельцу приносить процент посредством передачи этих денег в ссуду (кредит, заем). Капитал при этом никуда не уходит, так как право собственности на ссужаемые деньги остается у кредитора. Деньги даются на время (срочность), под процент (платность) и под залог (обеспеченность).

Поскольку в Средние века в Европе существовали жесткие ограничения и запреты на ростовщичество, то тем, кто задумал накапливать капитал в денежной форме и стремился к экономическому и политическому господству, надо было добиться отмены этих ограничений и запретов. Именно с отмены таких ограничений и началось бурное развитие капитализма. Именно это событие можно назвать настоящей буржуазной революцией, которая была совершена ростовщиками, находившимися до этого на нелегальном или полулегальном положении. Все другие события, о которых подробно говорится в наших учебниках по экономической истории капитализма («огораживание» крестьян в Англии и другие формы первоначального накопления капитала, Великие географические открытия и приток золота из Америки в Европу, свержения с престолов и казни монархов, промышленная революция в Англии и т.д.), вторичны по отношению к этой главной «революции» ростовщиков, или «денежной» революции. О «денежной» революции, к сожалению, в наших учебниках пишется крайне редко и мало (иногда одним абзацем).

В списке функций денег имеется функция образования сокровищ (тезаврация). До победы капитализма «сокровища» лежали у их владельцев мертвым грузом подобно имуществу героя «Скупого рыцаря». У ростовщиков (в отличие от непрактичных рыцарей) сокровища стали «самовозрастать» посредством начисления процентов, а это уже не просто сокровища, это — капитал. Следовательно, «денежная революция» привела к тому, что функция образования сокровищ трансформировалась в функцию образования капитала.

Постепенно происходит изменение места и роли денег в обществе. В «традиционном» обществе (простое товарное производство) роль денег можно описать с помощью формулы

Т — Д — Т, где Т — товар, Д — деньги.

Как видно, процесс обращения начинается с товара и кончается товаром. В данном случае стоит цель обеспечить не прирост стоимости (цены) товаров, а смену их потребительной стоимости, т.е. осуществить обмен товара с одной потребительной стоимостью (скажем, пирогов) на товар с другой потребительной стоимостью (скажем, топор). Деньги — лишь средство

обеспечения оборота товаров.

В капиталистическом обществе роль денег иная:

Д — Т — Д

То есть процесс кругооборота капитала начинается с денег и кончается деньгами, причем весь смысл кругооборота заключается в том, чтобы в конце количество денег было больше, чем в начале. Поэтому правильнее формулу представить в следующем виде:

Д — Т — Д´, где Д´ — величина денег, отличная от величины Д.

Каждый капиталист стремится увеличить сумму Д, но на практике может происходить ее уменьшение или даже полная потеря. Производство и торговля выступают лишь средством кругооборота денежного капитала.

Забегая вперед, отметим, что сегодня капитализм из промышленного превратился в так называемый «финансовый». При таком капитализме движение денег еще более упрощается и обходится без посредничества товарного капитала:

Д — Д´

Финансовый капитализм — это, по сути, игра на деньги, подобная той, которая ведется в казино, причем игроки делятся на шулеров, пользующихся краплеными картами, и «лохов», т.е. тех, которых шулеры обманывают и раздевают.

«Никакой слуга не может служить двум господам»

Все последующие столетия ростовщики думали только об одном: как усовершенствовать процесс «самовозрастания» денег, капиталистического накопления. Отмена запрета на ростовщичество — необходимое, но не достаточное условие. Надо еще заставить все общество относиться к деньгам не как к «средству», а как к «цели». И это им удалось. После «денежной революции» отношение общества к деньгам начало медленно, но неуклонно меняться.

Здесь уместно вспомнить слова Георга Зиммеля (1858 — 1918), который сказал, что деньги являют собой наиболее яркий пример «превращения средства в цель» [3]. Этот живший в Германии философ написал фундаментальный труд под названием «Философия денег» (1900 г.) [4]. Если Маркс в своем «Капитале» в основном рассматривал деньги с экономической точки зрения (в частности, подробно описал пять экономических функций денег), то Зиммель попытался постичь деньги как культурно-духовную категорию. Он обратил внимание на ту деструктивную роль, которую деньги стали играть в условиях капитализма. По его мнению, деньги стали деформировать человеческий разум, создавать отчуждение людей друг от друга, обесценивать культуру. Он тонко подметил, что человек стал концентрироваться на вещном мире: дух, сознание человека стали как бы «заземляться» на вещах, следствием чего стало духовное опустошение человека.

При всей наблюдательности Зиммеля ему все-таки присущ определенный фетишизм: деньги наделяются некоей магической силой, которая неизбежно порабощает человека. На самом деле рабом денег человек становится добровольно. Это пленение человека происходило незаметно и постепенно, оно растянулось во времени на многие столетия, продолжаясь и сегодня.

Об угрозе денежного рабства грозно предупреждали еще ветхозаветные пророки, а затем предупреждал и Сам Христос:

«Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному будет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк 16:13).

К сожалению, люди стали постепенно забывать это предупреждение и отказываться от служения Богу. Это был их добровольный выбор. Человек стал рабом не просто какого-то другого бога, меньшего по отношению к Богу, а того, кто противостоит Богу, кто враждует с Богом. Бог — творец всего видимого и невидимого, а также источник жизни, земной и вечной. А противостоит Богу тот, кто является источником смерти и небытия. Это у язычников он называется «маммона» (сирийский бог богатства), а у христиан он имеет конкретное имя — дьявол.

Современное общество (особенно западное) называют иногда атеистическим. Это неправильно. Это общество в высшей степени религиозное, в нем подавляющее большинство людей покланяется мамоне, т.е. дьяволу (князю мира сего). В этой религии денег есть все необходимое для «духовной жизни» поклонников мамоны:

свои храмы — банки,

свои жрецы — банкиры,

свои книжники и толкователи — «профессиональные экономисты»,

свои иконы — зеленые бумажки с оккультно-масонской символикой,

свои катехизисы в виде учебников по «economics»,

свои «герои» и «святые» в виде «самых успешных» ростовщиков,

свои жертвоприношения в виде человеческих душ и жизней.

Разве не очевидно, что войны ведутся во имя маммоны, и на алтарь этого божества кладутся тысячи, миллионы, десятки миллионов жизней? Для истинных христиан очевидно: такое общество обречено на гибель. Подобно тому, как были обречены на гибель Содом и Гоморра или человечество времен Ноя. К сожалению, этого не в состоянии увидеть «профессиональные» экономисты и философы.

Литература

1. Невидимое Д. Религия денег или лекарство от рыночной экономики (Интернет, размещена на многих сайтах).

2. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М.: Наука, 1990 (имеется также в Интернете).

3. Антология современной философии хозяйства. В 2 т. Том 1. М.: Магистр, 2008.

4. Антонов М.Ф. Экономическое учение славянофилов. М.: Институт русской цивилизации, 2008.

5. Святая Русь. Большая энциклопедия русского народа. Русское хозяйство. Гл. редактор, составитель О.А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2006 (в первую очередь, следующие статьи: «Домостроительство», «Капитализм», «Талмуд (экономическое учение)», «Христианский идеал хозяйства», «Христианское хозяйство»).

6. Платонов ОЛ. Русская экономика без глобализма. М.: Алгоритм, 2006.

7. Бутми Г. Кабала или свобода. М.: Алгоритм, 2005.

8. Шарапов С. После победы славянофилов. М: Алгоритм, 2005.

9. Хорст Мехлер. Деньги не пахнут, или Путь к финансовой независимости / Пер. с нем. М.: Олимп; ACT; Астрель, 2007.

10. Брегель ЭЯ. Кредит и кредитная система капитализма. М., 1948.

«Вирус» ростовщичества

Ростовщичество: происхождение «вируса»

История денег и денежного обращения свидетельствует о том, что ростовщики (которые сегодня стали себя называть «банкирами») были весьма изобретательны в конструировании хитроумных схем и механизмов приумножения денежных капиталов. Самый главный инструмент — ссудный процент — появился еще в Древнем Вавилоне. Имя изобретателя этого инструмента неизвестно. Но подсказку изобретателю наверняка сделал тот, кто в свое время убедил Адама и Еву вкусить запретного плода в раю. Катастрофические последствия нарушения запрета, данного Богом обитателям рая, хорошо известны. Последствия практического применения ссудного процента в древнем Вавилоне вряд ли осознавались. Болезнь развивалась очень незаметно. Зато сегодня, в XXI веке, последствия приобрели масштабы катастрофы, которую СМИ называют «мировым экономическим кризисом».

«Вирус» ростовщичества присутствовал в обществе почти столько же, сколько существует человечество. Просто на протяжении длительного времени «иммунная система» отдельно взятого человека и социума в целом была достаточно сильна, и она не давала возможности распространению этого опасного «вируса». О существовании такого «вируса» и исходящих от него угрозах, о необходимости соблюдения определенных правил духовно-нравственной «гигиены» предупреждали многократно еще древние мыслители вроде Аристотеля (384 г. до н.э. — 322 г. до н.э.). Суровые предупреждения содержатся в Ветхом и Новом Заветах. Они повторяются в Коране. «Вирус» содержится не в самих деньгах (как эмоционально утверждают некоторые поэты и философы), а в сердцах людей.

Общество на пути к легализации ростовщических процентов прошло ряд этапов:

а) полное неприятие обществом практики взимания процентов, что находило свое отражение в нормах религиозно-нравственной жизни, а также нормах юридических; главное, что на этом этапе осуществлялся более или менее эффективный контроль со стороны церкви и светских властей за соблюдением этих норм; ростовщичество существовало и в это время, но было «нелегальным», «подпольным»;

б) попустительство со стороны церкви и светских властей практике взимания процентов при формальном сохранении запретов; в это время ростовщичество было «полулегальным»;

в) постепенное ослабление и отмена запретов на взимание процентов при установлении в большинстве случаев ограничений на максимальную величину процента; в это время ростовщичество стало «легальным».

Первый этап был самым длительным, он продолжался несколько тысячелетий вплоть до Средних веков. До возникновения христианства запреты на ростовщичество находили свое обоснование в Ветхом Завете, а также в работах Аристотеля и ряда других мыслителей и государственных деятелей Древней Греции и Древнего Рима.

В Ветхом Завете запрет на взимание процентов не был абсолютным. Он распространялся лишь на взаимоотношения среди «своих», т.е. иудеев.

В то же время взимание процентов с «чужих» иудеям не возбранялось и даже поощрялось:

«Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-нибудь другого, что [можно] отдавать в рост; иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всем, что делается руками твоими, на земле, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею» (Второзаконие, 23:19).

В Ветхом Завете, как известно, сознание иудеев «программировалось» на мировое господство и эта стратегическая цель увязывалась с ростовщичеством как средством достижения этой цели:

«Ибо Господь, Бог твой, благословит тебя, как Он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобой господствовать не будут» (Второзаконие, 15:6).

Наш известный философ Владимир Соловьёв (1853—1900 гг.), который достаточно лояльно относился к евреям, писал, что «евреи привязаны к деньгам вовсе не ради их материальной пользы, а потому, что находят в них ныне главное орудие для торжества и славы Израиля» [5].

Двойная мораль иудаизма, касающаяся ростовщичества, была позднее углублена в Талмуде: «Бог приказал давать деньги гоям (неевреям. — В. К.) взаймы, но давать не иначе, как за проценты; следовательно, вместо оказания помощи мы должны делать им вред, даже если они могут быть нам полезны. Трактат Баба Меция настаивает на необходимости давать деньги в рост и советует иудеям приучать своих детей давать деньги взаймы под проценты, «чтобы они могли с детства вкусить сладость ростовщичества и заблаговременно приучились бы им пользоваться» [6].

Современные еврейские авторы утверждают, что в любом случае евреи на заре своей истории крайне редко занимались ростовщичеством. «Вкус» к ростовщичеству у них появился лишь после того, как был разрушен первый Иерусалимский храм и большая часть населения Иудеи была уведена в плен персидским царем Навуходоносором. «Оказавшись в Вавилоне — стране с развитой системой ростовщичества — бывшим зажиточным еврейским земледельцам, не владевшим навыками каких-либо ремесел, по сути дела, не оставалось ничего другого, как заняться торговлей и ростовщичеством, на ходу обучаясь премудрости этих занятий у местных жителей, тем более, что Тора (Пятикнижие Моисеево. — В. К.) не запрещала выдавать процентные ссуды неевреям» [7].

После разрушения Иерусалима римлянами в 70 г. н.э. иудеи оказались в рассеянии по всему миру, активно занялись ростовщичеством и позднее оказались среди главных организаторов «денежной революции». В конце Средневековья, по мнению известного немецкого социолога, экономиста и философа В.Зомбарта (1863—1941 гг.), разрешение взимания процента с ссуды иноверцу переходит в его обязательность (так называемая 708 заповедь в Шулхан-арухе). Как говорит еврейский историк и публицист Шахак (1933—2001 гг.), беспроцентный заём в Галахе приравнивается к подарку; он рекомендуется по отношению к единоверцу и осуждается по отношению к иноверцу. Он говорит: многочисленные раввинистические авторитеты (но не все) — и среди них известный еврейский философ Маймонид (1135—1204 гг.) — считают обязательным требовать с нееврейского должника столь высокий процент, как это возможно. Уже книга Неемии (5,4—8) показывает существование влиятельного слоя ростовщиков в древнем Израиле — несмотря на то, что лихоимство там строго осуждалось. Но, конечно, лишь в диаспоре эта деятельность приобретает настоящий размах. Талмуд уделяет исключительно много места технике ростовщичества: только изучению Торы уделено больше места, говорит Зомбарт.

Тяга иудеев к ростовщичеству, по мнению многих философов и богословов, имеет свои корни в их религии, причем речь идет не только об отдельных установках Ветхого Завета или Талмуда, а об общем мировосприятии. Вот что по этому поводу пишет наш современник, публицист и общественный деятель М. В. Назаров (род. в 1946 г.): «Не веря в бессмертие личной души человека, все свои ценности иудеи видели только на земле и более других народов устремились к обладанию ими и к ростовщичеству» [8].

Откровения Жака Аттали

Большие способности евреев в сфере денег и ростовщичества с гордостью признают многие еврейские авторы. Например, известный идеолог мондиализма (т.е. идеологии глобализации и мирового правительства) Жак Аттали. По его мнению, следствием этих способностей стало господство евреев в мировой торговле и мировых финансах еще с дохристианских времен, почему они и рассеялись по миру вдоль торговых путей и «линий денежной силы» в большем количестве, чем их жило в Палестине. Жак Аттали признает, что слова «еврей» и «ростовщик» у многих народов стали синонимами [9].

Приведем имеющие отношение к нашей теме цитаты из интересной книги того же Аттали, которая называется «Евреи, мир и деньги» [10]. Сразу отметим, что эта работа является, пожалуй, наиболее полным изложением экономической и денежной истории евреев после книги В. Зомбарта «Евреи и хозяйственная жизнь» (начало прошлого века).

Прежде всего Аттали с гордостью сообщает, что евреи дали миру две самые важные вещи — единого Бога и деньги:

«Еврейский народ сделал деньги уникальным и универсальным инструментом обмена, точно так же как он сделал своего Бога уникальным и универсальным инструментом превосходства…»

Автор полагает, что предписания, касающиеся поведения евреев в мире денег, которые содержатся в Талмуде, порождены не какой-то высшей силой, а привычками и характером тех людей, которые составляли Талмуд:

«Авторы Талмуда сами были в большинстве торговцами, экспертами по экономике. »

Любые отношения купли-продажи, а также стремление к богатству, по мнению автора, вполне естественны, так как благословлены Богом:

«Исав и Иаков подтверждают необходимость обогащения для того, чтобы нравиться Богу… Бог благословляет богатство Иакова и разрешает ему купить право первородства у его брата Исава — это доказательство, что все имеет материальную цену, даже в виде чечевичной похлебки».

Деньги, как считает Ж. Аттали, это не только инструмент купли-продажи или накопления богатства, но они также средство организации самого совершенного общественного устройства:

«В этом жестоком мире, управляемом с помощью силы, деньги постепенно оказываются высшей формой организации человеческих отношений, позволяющей разрешать без насилия все конфликты, включая религиозные».

Деньги, будучи неким универсальным инструментом, доступным для людей любой национальности и вероисповедания, тем не менее являются в первую очередь достоянием евреев, противостоящих остальному миру:

«Деньги — машина, которая превращает священное в светское, освобождает от принуждения, канализирует насилие, организует солидарность, помогает противостоять требованиям неевреев, является прекрасным средством служения Богу».

Как видно из приведенной выше цитаты, служение евреев деньгам у Ж. Аттали приравнивается к служению их Богу. Для подкрепления своей мысли о «духовной» пользе ростовщичества для евреев Аттали приводит цитату из рабби Якова Тама:

«Это почетная профессия, ростовщики зарабатывают деньги быстро и достаточно, чтобы отказаться от других профессий и посвятить себя религиозным занятиям». Обращается внимание на то, что занятия деньгами также позволяют избегать евреям трудовых занятий по найму: «Важное положение: каждый должен любой ценой избегать соглашаться на принудительную работу, делающую зависимым, так подчиняться кому-то равносильно возвращению в Египет… Этот запрет объясняет, почему в течение веков евреи наиболее часто отказываются входить в крупные организации и предпочитают работать на себя».

Впрочем, ростовщичество, как и вообще нарушения общепринятых моральных норм ради своей выгоды, принадлежит к числу распространенных общечеловеческих грехов. Ростовщичеством, говорит Зомбарт, занимались и жрецы Дельфийского храма в Греции, и средневековые монастыри. Зомбарт приводит множество свидетельств современников о неблаговидных поступках христианских торговцев… Успех, выпавший на долю евреев, Зомбарт объясняет тем, что для них речь вообще не шла о нарушении норм деловой морали. С их точки зрения, это и была «разумная», «деловая» мораль, «настоящее право», подчиняющее хозяйственную деятельность примату «дела», дохода.

Предостережения Аристотеля и Святых отцов

Что касается Аристотеля, то он стал главным идеологом противостояния ростовщичеству для многих тех, кто до появления христианства формально относился к разряду «язычников», но обостренно чувствовал пагубность этой деятельности. Люди дохристианской эпохи чутко улавливали простую мысль: деньги — это некое общественное достояние, которое не должно превращаться в средство накопления богатства, а выполняет роль «крови», циркуляция которой в хозяйстве обеспечивает его нормальное функционирование. Если допустить ростовщичество, то ростовщики смогут управлять движением «крови», увеличивая или уменьшая ее поступление в организм хозяйства. Никто поэтому не может быть собственником денег, перекрывая их циркуляцию, и извлекать выгоду, приоткрывая задвижку, — подобно разбойнику на мосту, взимающему с путника плату за проход. Деньги, как и земля, не должны становиться объектом куплипродажи и сосредоточиваться в руках немногих.

Аристотель опасался, что ростовщики могут наложить руку на артерии общества и взимать с него плату за то, что не сжимают слишком сильно. Заплатил — чуть разжали, нечем платить — придушили.

По смыслу высказываний Аристотеля, касающихся денег и ростовщичества, можно заключить, что философ отводил деньгам лишь роль средства обращения и считал, что деньги — это не товар, а лишь некие «знаки». Выражаясь языком современной денежной теории, можно сказать, что Аристотель стоял на позициях «номинализма» (теория, согласно которой деньги не должны обладать «внутренней» стоимостью, т.е. быть полноценными товарными деньгами, они предназначены лишь для того, чтобы быть средством обмена реальных товаров с учетом номинала денежного знака).

И во времена христианства просвещенные борцы с ростовщичеством достаточно часто вспоминали Аристотеля. Особенно следующие его слова: «С полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет именно к росту денег, как дети походят на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе» [11]. С утверждением в мире христианства запреты на процент базировались на догматах Христианской Церкви, а они, в свою очередь, — на положениях Священного Писания, в том числе Нового Завета.

В частности, в Евангелии от Луки говорится: «…и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая» (Лк. 6:35).

Фактически воспроизводились нормы Ветхого Завета, но за одним исключением: они были абсолютными, не содержали двойной морали (свои-чужие). Запреты были зафиксированы в решениях ряда Вселенских соборов. Святые отцы раннего христианства достаточно часто выступали с обличениями ростовщичества как наиболее одиозной формы сребролюбия, а сребролюбие входило в разряд наиболее тяжелых грехов.

Последовательные христиане в своей борьбе против ростовщичества всегда вдохновлялись поступком Спасителя, совершенным Им незадолго до Своего распятия. Речь идет о единственном в Новом Завете случае, когда Христос проявил насилие: он опрокинул столы меновщиков и выгнал их из Иерусалимского храма. А меновщики, сидевшие в храме, были, по сути, и спекулянтами (совершали обмен одних монет на другие с большой для себя прибылью [12]), и ростовщиками (давали деньги в рост).

Случаи ростовщичества (обычно в скрытой форме) были и во времена наибольшего расцвета христианства. Среди обличителей — Иоанн Златоуст (347—407), Василий Великий (ок. 330—394), Климент Александрийский (ок. 150 — ок. 220) и многие другие Святые отцы [13].

В Западной церкви (уже после ее отпадения от Вселенской церкви) запреты достаточно скрупулезно были обоснованы богословами-схоластами. При этом они опирались не только на Священное Писание, но также на работы античных философов, особенно Аристотеля. Особое внимание уделялось положению Аристотеля, что деньги — это не богатство, а лишь знак богатства; следовательно, они не могут служить средством сохранения и тем более приращения богатства в виде процентов.

Во многих работах по истории церкви и богословию совершенно справедливо отмечается, что главным идейно-духовным противостоянием в Европе в первые века после Рождества Христова было противостояние между христианством и иудаизмом. На практически-бытовом уровне основным вопросом этого противостояния был вопрос о ростовщичестве. В частности, в Византии после Константина Великого на ростовщическую деятельность были наложены серьезные ограничения и запреты.

Целый ряд современных авторов полагает, что в современной литературе вопросы, связанные с историей ростовщичества, довольно часто оказываются «смазанными». Запреты на взимание процента в былые времена были крайне жесткими и даже жестокими. Наказания за ростовщическую деятельность почти не отличались от наказаний за убийства. Такая «смягченная», «облагороженная» картина времен существования запретов на взимание процентов, по мнению некоторых авторов, призвана «смягчить» отношение современного общества к современной практике ростовщичества, помочь обосновать «естественность» такой практики.

Вот пример такой критической оценки того, что пишут современные учебники [14] об эпохе запретов на ростовщическую деятельность: «До начала XVII века ссудный процент был строжайше запрещен в Западной Европе, на Руси, в странах арабского Востока, в Индии, Китае и других регионах. Наказание за нарушение этого запрета было почти всегда одно — смерть (выделено мной. — В. К.). Такой запрет действовал примерно с XII века [15]. То есть экономика мира почти 500 лет развивалась без использования ссудного процента. Если Вы хотите узнать, как же мир жил без ссудного процента, то с удивлением обнаружите, что об этом осталось крайне мало информации. А то, что осталось, большей частью будет «свидетельствовать», что ссудный процент все-таки якобы существовал в этот период истории, но просто «подвергался гонениям». И что за него не всегда казнили, а иногда просто отлучали от церкви и т.д. На самом деле запрет был очень жесткий, и наказание было очень суровым. Тот факт, что почти 500 лет за использование ссудного процента казнили любого, без учета званий, положения, родовитости, замалчивается до сих пор. формально никто это не скрывает, но эта тема вообще никогда не обсуждается в СМИ. Наверное, совсем не интересно: а что же такое заставило весь мир того времени, все религии — христианство, мусульманство, индуизм, буддизм (вернее, не все, а почти все религии) поддерживать казнь тех, кто пытался использовать ссудный процент? Как уже неоднократно говорилось, СМИ — они такие, они всегда заранее точно знают, что интересно, а что совсем не интересно, и какие вопросы ни при каких обстоятельствах не нужно обсуждать. В теме с замалчиванием того, что мир долго жил без ссудного процента, торчат длинные уши «бухгалтеров» [16]. Чем-то эта тема очень неприятна для «бухгалтеров». Нельзя сказать, чтобы они ее боятся. Нет, я думаю, что ЦУП [17] сейчас имеет такую силу, что вообще ничего особенно не боится. Скорее, немного опасается» [18].

Нельзя отрицать, что ссудный процент существовал всегда, но отношение к нему властей и общества в указанный выше период времени (условно — «почти 500 лет») было действительно самым жестким, более жестким, чем до начала этого периода и после его окончания. Что же это был за период времени? По крайней мере в Европе это был период наибольшего расцвета христианской цивилизации, которая последовательно проводила в жизнь основные принципы и нормы жизнеустройства и домостроительства, заложенные в Священном Писании, особенно Новом Завете. Взимание процента в те времена квалифицировалось как преступление, мало уступающее нарушению заповеди «Не убий!» Можно его сравнить также с таким преступлением нашего времени, как производство и распространение наркотиков. Неужели взимание процента было таким смертным грехом? И если было, то почему оно сегодня перестало таковым считаться? Об этом мы постараемся сказать в следующих главах.

Литература

1. Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь / Пер. с нем. М.: Айрис-пресс, 2004.

2. Зомбарт В. Собр. соч. В 3 т. / Пер. с нем. СПб.: Владимир Даль, 2005.

3. Аристотель. Политика // Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983.

4. Пасынков А.С. Феномен ростовщичества: от Вавилона до глобальной финансовой системы. История, экономика, антропология // Интернет, работа размещена на многих сайтах.

5. Полянский ЕЯ. Деньги древних евреев // «История Израиля и Иудеи. Общественная и политическая жизнь». М.: Крафт +, 2004.

6. Осипов ЮМ. Очерки философии хозяйства. М.: Юрист, 2000.

7. Сомин Н.В. Лекции по курсу «Социальные идеи Ветхого и Нового Заветов» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

8. Сомин Н.В. Статьи: «Рассуждения о стоимости», «Законы экономики с точки зрения христианской этики», «Эксплуатация в рыночной экономике», «Капиталофилия» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

9. Святая Русь. Большая энциклопедия Русского Народа. Русское хозяйство. Гл. редактор, составитель О.А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2006 (статья «Ростовщичество»).

10. Люкимсон П. Бизнес по-еврейски: евреи и деньги. Ростов н/Д: Феникс, 2007.

11. Исраэль Шахак. Еврейская история, еврейская религия: тяжесть трёх тысяч лет. Пер. с англ. Киев: МАУП, 2005.

12. Шафаревич И.Р. Трёхтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России. Псков, 2002.

13. Исламские финансы в современном мире: экономические и правовые аспекты. Под ред. Р.И. Беккина. М.: Ummah, 2004.

14. Беккин Р.И. Исламская экономическая модель и современность. М:ИД Марджани, 2009.

15. Исламская экономика. Краткий курс. М: ACT: Восток-Запад, 2008.

16. Тесля А. Ростовщичество и понимание богатства в средневековой культуре // Интернет, сайт «Хронос».

17. А. Кнутов, диакон. Ростовщичество и современные банки // Интернет, сайт «Богослов, ru».

18. Юровицкий В. Эволюция денег: денежное обращение в эпоху изменений. М.: Гросс-Медиа, 2004.

«Денежная революция»: частичная легализация ростовщического процента

Перманентная «денежная революция» — средство борьбы ростовщиков за мировое господство

«Денежная революция», как мы выше сказали, началась в Средние века. Однако это не было одномоментным событием, «революция» продолжалась и в последующие века, она является «перманентной революцией», которая происходит и на наших глазах.

Под «денежной революцией» мы понимаем инициированные ростовщиками существенные изменения в денежной системе, которые ведут к укреплению их позиций в отдельных странах и в мире в целом, приближают их к вожделенной цели — мировому господству.

Можно выделить несколько важных вех «денежной революции»:

1. Отмена запретов и ограничений на взимание ростовщического процента, легализация ростовщической деятельности;

2. Легализация частичного резервирования обязательств ростовщиков перед своими клиентами;

3. Создание фондовой биржи;

4. Учреждение института под названием «центральный банк»;

5. Введение так называемого «золотого стандарта»;

6. Отмена «золотого стандарта» и окончательный переход к эмиссии необеспеченных денег;

7. Всеобщая либерализация экономической деятельности, как в отдельных странах, так и в масштабах мирового рынка.

Отдельные вехи (этапы) во времени могут «накладываться» друг на друга. Ряд менее существенных событий (изменений в денежной системе) не нашли своего отражения в приведенной выше схеме периодизации «денежной революции». Например, создание некоторых важных для современной «экономики» финансовых институтов — международных финансовых организаций, инвестиционных банков, взаимных фондов, хедж-фондов, «электронных денег», финансовых производных инструментов и т.п. Большая часть этих новшеств приходится на пятый и особенно шестой периоды «денежной революции», когда темпы изменений денежной системы возросли на порядки по сравнению с предыдущими периодами. При столь высокой динамике не исключено, что мы можем оказаться свидетелями перехода «денежной революции» в какую-то следующую фазу.

«Денежная революция» неизбежно сопровождается напряженным противостоянием ростовщиков и общества, в этой борьбе бывают победы и поражения как с одной, так и с другой стороны. Борьба не ограничивается какойто узкой сферой отношений, а захватывает кроме денежной и финансовой сферы также политику, право, нравственность и религию. «Денежная революция» в конечном счете предполагает изменение человека, его сознания и поведения. Изменения денежной системы — отражение изменений духовного устроения общества. События в мире денег можно сравнить с движением «теней», отбрасываемых миром духовной жизни человека.

В данной работе мы фиксируем в основном лишь движения «теней». В то же время задача богословов, философов, писателей, поэтов — всяких обладающих особым «зрением» людей — реконструировать и объяснить первопричины этих «танцев теней» — изменения духовного устроения общества. В качестве попыток осмысления духовных первопричин изменений в мире денег (и в целом материальной жизни общества) можно назвать работы Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», Вернера Зомбарта «Буржуа», Сергия Булгакова «Философия хозяйства», Льва Тихомирова «Религиознофилософские основы истории» и ряд других.

История ростовщичества показывает, что говорить о неких «объективных» законах развития денежной системы нельзя, это развитие — результат борьбы конкретных людей с их исключительно «субъективными» интересами, мотивами, страстями и слабостями. Каждую победу ростовщичества можно и нужно трактовать лишь как проявление политической, социальной, нравственной, а в конечном счете духовной слабости людей, не сумевших устоять перед искушениями «золотого тельца».

Римо-католическая церковь: формирование двойного подхода к ростовщичеству

Переход к легализации ростовщической деятельности не был одномоментным, в разных странах Европы он продолжался от нескольких десятков лет до нескольких веков еще при формально полной власти Римокатолической церкви. Этот переходный период закончился Реформацией. Ряд исследователей обращает внимание на то, что именно переход ростовщичества с «нелегального» на «полулегальное» положение создал духовно-нравственные и материальные предпосылки для Реформации, стал важнейшей причиной «духовной революции» в лоне католицизма [19].

На переходном этапе наблюдается тенденция к формированию «двойного подхода» Римо-католической церкви к ростовщичеству. Это, с одной стороны, сохранение жестких запретов на ростовщичество для христиан; с другой стороны, снисходительное отношение к ростовщической деятельности тех лиц, которые были вне лона Католической церкви.

Речь идет прежде всего о евреях, т.е. представителях иудаизма. Снисходительное отношение к евреям-ростовщикам объясняется тем, что к их «услугам» прибегали монархи, князья, иерархи Католической церкви и даже папы. Кроме того, налоги, взимаемые с доходов евреев-ростовщиков, были крайне необходимы для пополнения казны королей и князей. Именно в это время начинается укрепление позиций еврейства в мире финансов.

Об этом можно подробнее узнать из книги Вернера Зомбарта «Евреи и хозяйственная жизнь», которая была написана в начале прошлого века и уже несколько раз переиздавалась в постсоветское время. Начиная со времени крестовых походов ростовщичество, по мнению Зомбарта, становится основным занятием евреев.

Впрочем, даже к ростовщической деятельности христиан отношение Католической церкви перестало быть однозначно отрицательным, как прежде. Дело в том, что без излишней огласки ростовщичеством занимались монастыри, католические ордена, аббатства, отдельные епископы и даже люди из ближайшего окружения пап. Довольно часто представители Католической церкви для выдачи кредитов пользовались посредниками в лице евреев-ростовщиков, естественно не афишируя свои связи с ними. Фактически был создан механизм «взаимовыгодного» сотрудничества в сфере ростовщического кредита представителей двух конфессий. Кто-то из представителей интеллектуальной католической элиты пытался найти идейно-догматическое обоснование такого сотрудничества, кто-то резко протестовал против такой практики.

Первые попытки внутри Католической церкви найти логическое и богословское обоснование процента обычно связывают с именем известного схоласта-богослова Фомы Аквинского (1225—1274). С одной стороны, он справедливо осуждал евреев-ростовщиков. Например, он писал, что ростовщики,

по сути, торгуют не деньгами, а временем: ведь заемщик получает не столько деньги, сколько время, которое отделяет его от момента получения денег до момента погашения долга. Это сегодня мы воспринимаем без сомнений известную фразу: «время — деньги». А в те времена время воспринималось как дар Божий, а такими дарами торговать запрещалось. С другой стороны, он уже допускает «вознаграждение» за предоставление денег в долг. Он называет его «платой за риск». Не возбраняется «вознаграждение» в том случае, если деньги даются на какое-то дело, приносящее заемщику доход. В этом случае процент — это что-то вроде платы за участие в коммерческом проекте. Правда, Фома Аквинский не находит внятного ответа на вопрос: должен ли хозяин денег требовать свой процент в том случае, если дохода от дела, в которое вложены деньги, не получено.

Такая трактовка была уже серьезным отступлением от позиций более ранних схоластов, которые считали, что деньги, отданные в кредит одним лицом (кредитором) другому, становятся собственностью последнего (заемщика). Требование же кредитором оплаты за пользование тем, что ему уже не принадлежит, означает попытку ограбить заемщика. Это нам, живущим в XXI веке, трудно понять такую логику, а в эпоху раннего христианства она была единственно возможной.

На переходном этапе в полной мере проявились все те выгоды, которые дает практика процентных ссуд ростовщику. Прежде всего это возможности:

• получения дохода в виде процента;

• присвоения имущества должника, использовавшегося в кредитной сделке в качестве залога;

• получения особых прав от должника — как финансово-хозяйственных, так и политических.

С первым видом выгод все более или менее понятно.

Что касается второго вида выгод, то в Средние века, когда основным видом занятий человека было сельское хозяйство и главным «капиталом» была земля, именно она была основным объектом залогов. Также для залогов использовался скот, дома, инвентарь, домашняя утварь. Кроме имущества должника объектом залога нередко оказывался сам человек. В некоторых случаях при невозможности погашения обязательств перед кредитором получатель кредита становился рабом, переходя в собственность ростовщика, или «крепостным», находящимся у ростовщика на положении полураба. Иногда в роли такого «живого залога» оказывались другие члены семьи должника или вся семья. Например, К. Маркс в третьем томе «Капитала» в главе 36 «Докапиталистические отношения» достаточно подробно описывает, как еще в Древнем Риме патриции давали плебеям в долг под высокие проценты хлеб, лошадей, крупный рогатый скот, а в случае непогашения долгов превращали их в рабов. Он также приводит примеры из Средних веков: при Карле Великом франкские крестьяне были разорены войнами и вынуждены брать денежные и товарные кредиты. В случае непогашения долгов они превращались в крепостных.

Остановимся несколько подробнее на третьем виде выгод, которые у многих авторов, пишущих о ростовщичестве, оказываются «за кадром». Те ростовщики, которые давали деньги в долг королям и князьям, шли на то, чтобы полностью или частично «прощать» долги своих высокопоставленных клиентов. Но при этом просили в обмен такие привилегии, как сбор налогов, аренда монетных дворов, «управление» крепостными крестьянами. Вот что по этому поводу пишет Н. Островский:

«В России помещики сдавали в аренду имения евреям (ростовщикам. — В. К.), и те, уже от своего имени, обирали русских крестьян, часто просто спаивая их, что позволяло действовать более «эффективно»… Именно поэтому народ относился к привилегированным иноверцам (ростовщикам-иудеям. — В. К.) хуже, чем к власти» [20].

Главное же — ростовщики от влиятельных клиентов, олицетворяющих и представляющих политическую власть, в обмен на свои «услуги» стремились получать политические привилегии. Н. Островский пишет:

«Кредит, выданный власти, — это обычная взятка или скрытая форма оплаты при покупке привилегий или самой власти в виде переуступки должностным лицом части властных полномочий. Фактически — это подкуп. Но подкуп существует и вне кредитных отношений. Кредит — это только маскировка, а кредитные учреждения — аккумуляторы средств подкупа власти. Чаще всего для подкупа используются средства самой власти или населения…»

Далее Н. Островский пишет, что кредиторы, «приходя на новые места, вскоре получали привилегии, а через весьма незначительное время становились очень богатыми и состоятельными людьми. Никакого морального оправдания этим привилегиям никогда не существовало хотя бы только потому, что в основе этого бизнеса лежит дестабилизация общественных отношений и изменение законов в пользу кредитора с помощью подкупа» [21].

Отметим, что, по сути, вся история начиная со Средних веков (по крайней мере история Запада) и до наших дней — это история «дестабилизации общественных отношений и изменения законов в пользу кредитора с помощью подкупа». Можно согласиться с Н. Островским, что «кредитные учреждения — это аккумуляторы средств подкупа власти». Однако с какогото момента истории сама власть становится жертвой интриг и подрывной деятельности ростовщиков, потому что указанные «аккумуляторы средств» начинают использоваться уже для подкупа сил, находящихся в оппозиции законной власти, — в лице «церковных реформаторов», «народных предводителей», «мятежных бояр», «политических партий», «профсоюзных лидеров», «депутатов Думы» и т.п.

Литература

1. Крыленко А. Денежная держава. Тайные механизмы истории. М.: Институт русской цивилизации, 2009.

2. Лев Тихомиров. Религиозно-философские основы истории. М: Москва, 1997.

3. Энтони Саттон. Уолл-стрит и большевистская революция. М.: Русская идея, 2005.

4. НазаровМ. Тайна России. М.: Русская идея, 1999.

5. Назаров М. Вождю Третьего Рима. М.: Русская идея, 2004.

6. Шамбаров В. Нашествие чужих: заговор против империи. М.: Алгоритм, 2007.

7. Шамбаров В. Антисоветчина, или Оборотни в Кремле. М.: Алгоритм, 2008.

8. Стариков Н. От декабристов до моджахедов. Кто кормил наших революционеров? СПб.: Питер, 2008.

9. Бегунов Ю. Тайная история масонства. М.: Яуза-пресс, 2007.

10. Иоанн Арсенъев. Секты Европы: от Карла Великого до Реформации. М.: Вече, 2005.

«Денежная революция»: полная легализация ростовщического процента

Ростовщичество в средневековой Европе

Этап полной легализации ростовщичества начался еще в Средние века и растягивается во времени до сегодняшнего дня. И на этом этапе было немало своих «приливов» и «отливов», т.е. изменений в сторону либерализации деятельности ростовщиков и в сторону ее ужесточения. Эти «колебания» выражались в изменениях предельной величины взимаемых процентов; видов кредитов, по которым допускалось взимание процентов; жесткости наказаний за нарушения предписаний и т.п.

Обычно в учебниках пишут, что запреты на взимание процентов законодательно были сняты лишь в эпоху Реформации или даже позже, в эпоху буржуазных революций:

«Законодательная отмена запрета на взимание процентов в Англии произошла…в XVI в., а во Франции — только в конце XVIII в. в период французской революции» [22].

Однако, по нашему мнению, легализация ростовщичества произошла существенно раньше.

Во-первых, следует вспомнить, что известный католический Орден тамплиеров получил официальное разрешение папы заниматься финансовыми операциями. На первых порах тамплиеры, будучи еще крайне бедными рыцарями, сами занимали деньги у евреев-ростовщиков. Папа позднее освободил их от необходимости возвращать эти долги. Постепенно тамплиеры сами стали давать деньги в ссуду, причем под процент более низкий, чем евреи-ростовщики; поэтому они достаточно быстро стали занимать доминирующее положение на денежных рынках Европы и Средиземноморья. В начале XIV века орден тамплиеров был объявлен французским королем Филиппом IV Красивым вне закона, а его главные руководители казнены.

Во-вторых, в католической Европе уже в X—XI вв. сложились своеобразные «офшоры», в которых христианам разрешалось заниматься ростовщичеством. Речь идет о таких городах-государствах Италии, как: Венеция, Генуя, Флоренция, Ломбардия, Сиенна и Лука.

Уже в начале XIII века две известные флорентийские семьи — Барди (Ваrdi) и Перуцци (Peruzzi), были настолько богаты, что могли предлагать

ссуды и другие финансовые услуги главам феодальных государств и папе. Их называли банкирами папы. В начале XIV века (особенно после того, как тамплиеры сошли со сцены) эти банкирские дома раскинули свои сети по всей Европе. Так, дом Барди имел филиалы в Барселоне, Севилье, на Майорке, в Париже, Авиньоне, Ницце, Марселе, Лондоне, Брюгге, Константинополе, Иерусалиме, на Родосе, на Кипре. Конец банкирским домам Флоренции пришел в 40-е годы XIV века. Перуцци и Барди дали в 1340 г. кредит на громадную по тем временам сумму в 1,5 млн золотых флоринов английскому королю Эдуарду III. Эти деньги потребовались ему для ведения войны с Францией (которая переросла в Столетнюю войну). В 1345 г. король объявил о своей неплатежеспособности (дефолт), и оба банкирских дома разорились.

На смену разорившимся банкирским домам во Флоренции пришли новые, из них наиболее богатыми и влиятельными были семьи Пацци (Pazzi) и Медичи (Medici). В XV веке в Европе семейство Медичи было богатейшим, а банк Медичи — самым крупным. Клан Медичи был тесно связан с папами, они постоянно пользовались финансовыми услугами этого банка.

Южноитальянские ростовщики активно паразитировали на хозяйстве богатейшего в те времена государства — Византии. Венецианские и прочие южноитальянские ростовщики и купцы имели особый, привилегированный статус (как сейчас говорят — «режим наибольшего благоприятствования») в Византии в эпоху ее расцвета и на этом зарабатывали большие деньги. А города-полисы, если выражаться современным языком, были своеобразными офшорами, где стекались прибыли ростовщиков и купцов. Главным источником богатства Византии были пошлины, которые взимались при проходе судов через Босфор и Дарданеллы.

Наибольшего хозяйственного и финансового расцвета Византия достигла при императоре Василии II (975—1025), когда годовые доходы империи в пересчете на золото достигали 90 тонн. При этом генуэзские суда имели иммунитет от таможенного досмотра, поэтому генуэзцы активно занимались контрабандной торговлей. Им разрешалось свободно ввозить и вывозить драгоценные металлы, а за счет различий в ценах на золото и серебро в Византии и других государствах они получали так называемую «арбитражную» прибыль. Не приходится и говорить о ростовщической их деятельности.

Постепенно обильные финансовые потоки стали перемещаться из Византии на юг Италии. Через некоторое время деятельность ростовщиков Венеции в христианской Византии вступила в непримиримое противоречие с религиозно-нравственными и правовыми нормами этого государства, стала возмущать как простое население, так и представителей власти. Все кончилось тем, что в 1181 г. в Константинополе произошла резня иностранцев. Пришедший на волне этих волнений к власти император Андроник Комнин выдворил за пределы своего государства венецианских ростовщиков.

Последние решили взять реванш и активно участвовали в подготовке так называемого «крестового похода», который закончился разграблением Константинополя в 1204 году.

Добыча, которая досталась крестоносцам, была равна 1 млн кельнских марок, что эквивалентно 30 т золота [23]. По тем временам это были несметные богатства. Достаточно сказать, что даже через два столетия (в 1400 г.) годовые бюджеты в золотом эквиваленте в отдельных городах-республиках и государствах были равны (тонн): Венеция — 5,4; Франция — 3,4; Милан — 3,4; Флоренция — 2,0; Португалия — 1,35; Генуя — 0,8 [24].

Через некоторое время все золото и другие ценности перешли в руки ростовщиков, которые «обслуживали» крестоносцев. По мнению некоторых историков, именно эти несметные (по тем временам) богатства и были тем «первоначальным накоплением капитала», которое дало толчок развитию капитализма. Золото и серебро из Америки (эпоха так называемых «Великих географические открытий») появились в Европе на три столетия позже. Позиции ростовщиков в Венеции и других городах Южной Италии стали еще крепче, они стали распространять свое влияние на всю Европу и даже пытались поставить под свой контроль Русь.

Вот что об этих временах говорит архимандрит Тихон Шевкунов, создатель известного фильма «Гибель империи. Византийский урок»: «Именно несметными богатствами Константинополя был выкормлен монстр ростовщической банковской системы современного мира. Этот небольшой теперь город в Италии, Венеция, был Нью-Йорком XIII века. Здесь тогда вершились судьбы народов. Поначалу большая часть награбленного спешно свозилось морским путем в Венецию и Ломбардию (тогда отсюда и пошло слово “ломбард”). Как грибы после дождя стали появляться первые европейские банки. Менее пронырливые, чем тогдашние венецианцы, немцы, голландцы и англичане подключились чуть позже; ими на хлынувшие в Европу византийские деньги и сокровища начал создаваться тот самый знаменитый капитализм с его неуемной жаждой наживы, которая, по сути, является генетическим продолжением азарта военного грабежа. В результате спекуляции константинопольскими реликвиями образовались первые крупные еврейские капиталы» [25].

Византия же после этого «крестового похода» так и не смогла полностью восстановиться, а через два с половиной столетия закончила свое существование. Как пишут историки, — в результате захвата Константинополя турками. Но если копать глубже, то за турками стояли все те же ростовщики.

Реформация и дальнейшее наступление ростовщичества

Считается, что «церковную революцию» в виде Реформации инициировал Мартин Лютер, и многие считают его «предтечей» капитализма. Но что примечательно, этот отец-основатель протестантизма был настроен крайне негативно в отношении ростовщичества. Более глубокое изучение истории Реформации приводит к выводу: «церковная революция» была в немалой степени спровоцирована коммерциализацией Католической церкви (в том числе ее ростовщической практикой). Так что Лютер в равной мере обвинял в ростовщичестве и евреев, и клириков Католической церкви:

«Язычники могли заключить на основании разума, что ростовщик есть четырежды вор и убийца. Мы же, христиане, так их почитаем, что чуть не молимся на них ради их денег…Кто грабит и ворует у другого его пищу, тот совершает такое же великое убийство (поскольку это от него зависит), как если бы он кого морил голодом и губил бы его насмерть. Так поступает ростовщик; и все же он сидит спокойно в своем кресле, между тем как по ему справедливости надо бы быть повешенным на виселице, чтобы его клевало такое же количество воронов, сколько он украл гульденов, если бы только на нем было столько мяса, что все вороны, разделив, могли бы получить свою долю. А мелких воров вешают… Мелких воров заковывают в колодки, крупные же воры ходят в золоте и щеголяю в шелку… Поэтому на земле нет для человека врага большего (после дьявола), чем скряга и ростовщик, так как он хочет быть богом над всеми людьми. Турки, воители, тираны — все это люди злые, но они все-таки должны давать людям жить и должны признаться, что они злые люди и враги, и могут, даже должны, иногда смилостивиться над некоторыми. Ростовщик же или скряга хочет, чтобы весь мир для него голодал и томился жаждой, погибал в нищете и печали, чтобы только у него одного было все, и чтобы каждый получал от него, как от бога, и сделался бы навек крепостным. Он всегда носит мантию, золотые цепи, кольца, моет рожу, напускает на себя вид человека верного, набожного, хвалится… Ростовщик — это громадное и ужасное чудовище, зверь, все опустошающий, хуже Какуса, Гернона и Антея (герои античной мифологии. — В. К.). И, однако, украшает себя, принимает благочестивый вид, чтобы не видели, куда девались быки, которых он втаскивал задом наперед в свое логовище. Но Геркулес должен услыхать рев быков и крики пленных и отыскать Какуса даже среди скал и утесов, чтобы снова освободить быков от злодея. Ибо Какусом называется злодей, набожный ростовщик, который ворует, грабит и пожирает все. И все-таки он как будто ничего не делал дурного, и думает, что даже никто не может обличить его, ибо он тащил быков задом наперед в свое логовище, отчего по их следам казалось, будто они были выпущены. Таким же образом ростовщик хотел обмануть весь свет, будто он приносит пользу и дает миру быков, между тем как он хватает их только для себя и пожирает… И если колесуют и обезглавливают разбойников и убийц, то во сколько раз больше должно колесовать и четвертовать…изгонять, проклинать, обезглавливать всех ростовщиков» [26].

Трудно отыскать более острый памфлет против ростовщичества. Он не просто эмоциональный. В нем есть по крайней мере две важные мысли, которые помогают нам понять природу современных ростовщиков — банкиров.

Во-первых, Лютер заглянул в самую глубь души ростовщика и понял: обогащение для ростовщика лишь средство; целью является — уподобиться богу («он хочет быть богом над всеми людьми»). Ростовщик действительно добивается уподобления, только не Богу, а его антиподу — дьяволу.

Во-вторых, деятельность ростовщика организована таким образом, что она (деятельность) и он (ростовщик) внешне выглядят вполне благопристойно и респектабельно в глазах народа, даже христианского («Мы же, христиане, так их почитаем…»). Это ему удается, с одной стороны, благодаря обману; с другой стороны, по причине простодушия и наивности простых людей («Таким же образом ростовщик хотел обмануть весь свет, будто он приносит пользу и дает миру быков, между тем как он хватает их только для себя и пожирает…»). Сегодня, наверное, благодаря интенсивной обработке сознания с помощью СМИ в глазах обывателя (в своей массе уже давно отошедшего от христианства) современный ростовщик — банкир выглядит еще более респектабельно; понимание преступного характера банковской деятельности до сознания нынешнего обывателя не доходит.

Но в жизни получилось действительно точно наоборот: М. Лютер расчистил дорогу тем, кого он люто ненавидел, — ростовщикам. Как тут не вспомнить поговорку: «благими намерениями выстлана дорога в ад».

Другой отец-основатель протестантизма — Кальвин — в написанном им письме о ростовщичестве занимает позицию, совершенно отличную от Лютера. Эту позицию можно назвать дифференцированным и сдержанным подходом к ростовщичеству. Он против наиболее одиозных форм ростовщичества, но вместе с тем считает «естественным» получение барыша от ссуды денег, особенно на цели получения дохода заемщиком и если процент не будет «чрезмерным» (превышающим 5%). Ростовщикам этой «трещины» в позиции христиан было достаточно, процесс завоевания ими новых плацдармов ускорился. Об этом достаточно подробно написано Максом Вебером в его книге «Протестантская этика и дух капитализма».

«Эстафету» Кальвина подхватили появившиеся в секуляризируемом мире «профессиональные философы», принявшиеся рьяно защищать ростовщичество в его «реформированном варианте». Речь шла о том, что ростовщичество следует легализовать, но при условии, что ссуды будут направляться не на потребление (особой критике подвергалась практика ссуд на приобретение аристократами предметов роскоши и вообще на «прожигание» ими жизни), а на то, что современными словами можно было бы назвать «развитие бизнеса». Это позволило бы понизить процент по ссудам и ускорить «прогресс общества» (т.е. капитализма). Среди работ на эту тему можно назвать трактат Дж. Локка «Соображения о последствиях понижения процентов на денежный капитал» и трактат И. Бентама «В защиту процента».

Пожалуй, первой банкирской династией эпохи Реформации в Европе можно назвать немецкое семейство Фуггеров. Банкирский дом Фуггеров (как и банкиры Южной Италии, например, Медичи) сколотил свое состояние на том, что предоставлял деньги в кредит папе, крупным феодалам, королям. Кредитование королей было очень выгодным делом. Денежные ссуды выдавались под залог обширных земельных участков и другого недвижимого имущества, в обмен на концессии. Например, Фуггеры получили доступ к серебряным и медным рудникам. Банкиры получали в аренду источники королевских доходов (сбор налогов), они фактически управляли активами монархов и феодалов.

История Европы как цепь «денежных революций» и «денежных контрреволюций»

Первый период «денежной революции» — легализация ростовщической деятельности — растянулся на длительное время. В Западной Европе периоды легализации ростовщической деятельности сменялись периодами гонений на ростовщиков и восстановлением ограничений и запретов на взимание процента.

В отмене запретов и смягчении ограничений были уже заинтересованы не только евреи-ростовщики, но также клирики церкви, практиковавшие дачу денег в ссуду, и государи, которые пользовались «услугами» ростовщиков. Нередко сторону ростовщиков занимали также торговцы, которые часто пользовались ссудами, а позже — первые капиталисты-предприниматели, заинтересованные в легализации ростовщичества, поскольку это способствовало снижению ссудного процента.

Против ростовщиков чаще всего выступал простой народ, которого процентная кабала порой доводила до отчаяния. Иногда все кончалось бунтами и погромами лавок ростовщиков. Далеко за примерами ходить не надо: в Киеве в 1113 году началось восстание горожан, начавших громить дома евреевростовщиков и бояр, которые душили народ налогами. Тогда князь Владимир издал «Устав Володимирь Всеволодовича», в котором определил порядок списания накопившихся долгов, ввел строгие ограничения на величину взимаемых процентов, а предельный срок начисления процентов установил в три года. В те далекие времена правители иногда оказывались на стороне народа.

Евреи изгонялись почти из всех европейских государств, но неизменно возвращались назад. Правители, изгоняя за пределы своих государств евреевростовщиков, сразу «убивали двух зайцев»: во-первых, повышали, выражаясь современным языком, свой «рейтинг» в глазах народа; во-вторых, захватывали имущество ростовщиков и, таким образом, решали свои финансовые проблемы. Однако такое «решение» проблем создавало лишь временный эффект. Через какое-то время деньги у правителей кончались, и они опять разрешали евреям-ростовщикам селиться и заниматься торговлей деньгами в пределах их государств. А через определенное время все повторялось вновь.

Например, из Швейцарии евреи изгонялись в 1298 году, а затем в 1616, 1634, 1655, 1701 гг. Из Франции они изгонялись в 1080, 1147, 1180, 1306, 1394 гг. Правда, после изгнания в 1394 году евреев не пускали во Францию на протяжении четырех столетий — до революции 1791 года. Из Англии насильственное выселение случалось в 1188, 1198, 1290, 1510 гг. Из Испании — в 1391, 1492, 1629 гг. Из Португалии — в 1496, 1516, 1555, 1629 гг.

Окончательное возвращение евреев в страны Европы произошло лишь в XVII—XVIII веках, когда капитализм полностью там утвердился, а ростовщическая деятельность была полностью реабилитирована.

Вот что по этому поводу пишет израильский исследователь денежной истории еврейского народа П. Люкимсон: «…начиная с XVI века изгонять евреев из той или иной страны становилось все труднее и труднее, так как подобный шаг неизбежно приводил к тому, что решившийся на него король подвергался бойкоту со стороны еврейских банкиров в других странах и лишался всякой возможности получить кредиты. Эта международная еврейская солидарность была для европейских банкиров тем более болезненной, что к этому времени произошло закономерное перерастание ростовщического капитала в банковский» [27].

Итак, начиная с XVI века произошла полная легализация ростовщической деятельности, после чего она стала называться более благозвучно: «банковская деятельность». В это время произошло принципиальное изменение баланса сил и влияния между еврейскими ростовщиками и европейскими монархами. Ростовщики начали готовиться к взятию следующего рубежа: свержению монархов. Это было необходимо для того, чтобы могли быстро развиваться товарно-денежные (т.е. капиталистические) отношения. Это резко расширяло спрос на «услуги» ростовщиков: раньше этими «услугами» пользовались преимущественно землевладельцы и монархи (для удовлетворения своих потребностей в предметах роскоши); теперь эти «услуги» потребовались капиталистам-предпринимателям (для того, чтобы осуществлять инвестиции в производство). Революция в сфере денежной влекла за собой неизбежно революцию в сфере политической власти.

Что касается России, то она гораздо дольше, чем европейские страны, не имела на своей территории евреев: они были изгнаны из Киева в XII веке, а вновь в пределах нашего государства появились лишь в XVIII (после разделов Польши, когда часть территории Польши вместе с населяющими ее евреями вошла в состав Российской империи). Об этом можно почитать у того же В. Зомбарта в книге «Евреи и хозяйственная жизнь», а также у Л. Тихомирова в книге «Религиозно-философские основы истории».

Ярким примером, иллюстрирующим процесс «отливов» и «приливов» в противостоянии ростовщиков и общества, является Франция эпохи Нового времени. В 1777 году власти Парижа приняли постановление, которое запретило «любой вид ростовщичества, осуждаемого священными канонами». В последующие годы это решение неоднократно повторялось. Все это активизировало ростовщиков, которые стали одними из основных организаторов так называемой «буржуазной» революции 1789 года во Франции.

Самое парадоксальное, что многие «революционеры» шли на штурм Бастилии, а затем участвовали в свержении и казни короля под лозунгами борьбы с ростовщичеством и даже с капитализмом! Например, Марат заявлял: «У торговых наций капиталисты и рантье почти все заодно с откупщиками, финансистами и биржевыми игроками. Граф де Кюстин с трибуны Национального собрания провозглашал: «Неужели же Собрание, которое уничтожило все виды аристократии, дрогнет перед аристократией капиталистов, этих космополитов, которые не ведают никакого другого отечества, кроме того, где они могут накапливать богатства». Комбон, выступая с трибуны Конвента 24 августа 1793 г., огонь своей критики направил против ростовщиков: «В настоящий момент идет борьба не на жизнь, а на смерть между всеми торговцами деньгами и упрочением Республики. И, значит, надлежит истребить эти сообщества, разрушающие государственный кредит, ежели мы желаем установить режим свободы». Де ла Платьер, который в 1791 г. стал министром внутренних дел, также не стеснялся в выборе слов, разоблачающих ростовщиков: «Париж — это всего лишь продавцы денег или те, кто деньгами ворочает, — банкиры, спекулирующие на ценных бумагах, на государственных займах, на общественном несчастье» [28]. Таким образом, можно сделать вывод, что «революционеры» оказались игрушкой в руках ростовщиков. Фактически они делали противоположное тому, что декларировали. Некоторые осмысленно, другие использовались ростовщиками «втемную».

Пришедший к власти император Наполеон Бонапарт провел в 1807 году закон, с помощью которого он вновь попытался обуздать ростовщичество: по так называемым «гражданским» кредитам предельная ставка была определена в 5%, а по коммерческим — в 6%. Однако уже в середине XIX в. ростовщичество во Франции расцвело пышным цветом. Недаром французский капитализм принято называть «ростовщическим».

Отметим, что даже после первых «побед» ростовщиков все еще сохранялись значительные ограничения на виды кредитов, по которым разрешалось взимать проценты. В первую очередь снимались ограничения на процентные ссуды государству, поскольку в этом были заинтересованы монархи и те, кто стоял около казны. Позднее процентные ссуды стали предоставляться торговцам, ремесленникам и всем тем, кто деньги использовал для получения дохода (проценты в таких случаях трактовались как «участие» ростовщика в прибыли заемщика). Позже всего были сняты ограничения на взимание процентов по кредитам, предоставлявшимся частным лицам на цели личного потребления.

Литература

1. Пасынков А.С. Феномен ростовщичества: от Вавилона до глобальной финансовой системы. История, экономика, антропология / / Интернет.

2. Забегайло О.М. Духовное понимание истории. М.: Серебряные нити, 2009.

3. Макс Вебер. Протестантская этика и дух капитализма. М., 2003.

4. Крыленко А. Денежная держава. Тайные механизмы истории. М.: Институт русской цивилизации, 2009.

5. Лее Тихомиров. Религиозно-философские основы истории. М.: «Москва», 1997.

6. Чвалюк А. Будет ли Россия править миром. Ч. 2 «Ссудный проценти ростовщичество» / / Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

7. Ким Сунн-Чжон, Ликов Г.Т. Жан Кальвин и некоторые проблемы швейцарской Реформации / / Интернет, сайт «Библиотека Якова Кротова».

8. Каширский Е. Кальвинизм и экономика. III, Кредит //Интернет, сайт «Проза.ру».

9. Сомин Н.В. Блеф «Протестантской этики» // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея».

10. Кузнецов Ю. Тезисы в Вебере. Протестантизм и генезис европейского капитализма // Интернет, сайт «Христианский социализм как русская идея». И. Всемирная история экономической мысли. Т. 1. М.: Мысль, 1987 (глава 18 «Кризис феодального мировоззрения и его влияние на экономическую мысль позднего средневековья»).

12. История экономических учений. Под ред. В. Автономова. М.: ИНФРА-М, 2002 (гл. 1 «Мир хозяйства в сознании докапиталистических эпох»; глава 2 «Кристаллизация научных знаний: XVI-XVHI вв.»).

13. Люкимсон П. Бизнес по-еврейски. Евреи и деньги. Ростов н/Д: «Феникс», 2007.

14. Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. М.: Эксмо, 2008.

15. Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. М.: ACT Астрель, 2007 (гл. 2 «Итальянские города-государства»).

16. Джованни Арриги. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. Пер. с англ. М.: ИД «Территория будущего», 2006.

17. Джек Везерфорд. История денег. Борьба за деньги от песчаника до киберпространства. Пер. с англ. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2001.

18. Платонов О. Тайна беззакония: Иудаизм и масонство против Христианской цивилизации. М.: Алгоритм, 2004.

«Смерь экономики» и кое-что об «экономической филологии»…

Экономика и хрематистика

В хозяйственной жизни все перевернулось с ног на голову. По сути, с приходом капитализма  наступила «смерть» экономики.  Ведь  смысл слова «экономика», как мы выше сказали, — это «домостроительство», т.е. человеческая деятельность, направленная на удовлетворение естественных потребностей людей в товарах и услугах.  Ее можно также определить как систему жизнеобеспечения общества.

Несколько веков назад на смену экономике пришла «хрематистика», что в переводе с греческого  означает  «искусство накапливать запасы». Термин  ввел в оборот Аристотель (IX век до н.э.). Этот мыслитель древности  различал два вида хрематистики:

а) накопление запасов, необходимых для ведения нормального хозяйства (экономики);

б) накопление запасов сверх необходимых потребностей.

При этом он  объяснял, что накопление материальных запасов сверх необходимых потребностей имеет свои пределы: такие запасы портятся, они требуют места и расходов на хранение, могут быть похищены или уничтожены и т.п. Одним словом,  чрезмерное увеличение таких запасов порождает лишь убытки и головную боль.

Однако этот вывод не распространяется на запасы в виде денег: накопление денег не имеет той естественной границы, которая  присуща материальным запасам.   Исходя из этого, Аристотель сделал очень важное заключение: «Все занимающиеся денежными оборотами,  стремятся увеличить количество денег до бесконечности» [29].  Иначе говоря, деньги из средства, обслуживающего экономику, могут превратиться в цель — если они оказываются в руках лиц, занимающихся деньгами «профессионально».  К «денежному» варианту хрематистики отношение Аристотеля было резко негативным:  бесконечное накопление денег уводит человека от «благой жизни» (выражение Аристотеля).  В Греции того времени стремление к накоплению денежного богатства еще не стало нормой жизни, но Аристотель уже видел опасный «вирус», который таился в деньгах (вернее — в душах людей, профессионально занимавшихся деньгами), и понимал, что при определенных условиях  этот «вирус» может начать быстро «размножаться», уничтожая устои «благой» (благочестивой)  жизни.

Аристотель был резко настроен против ростовщичества как главной угрозы устоям «благой» жизни:  «… с полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет именно к ростовщичеству… Как дети похожи на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе» [30].

Более понятным для современного человека является слово «капитализм», которое вполне можно использовать в качестве  синонима   «хрематистики».  Выше мы уже сказали, что термин «капитализм» стал популярным с «легкой руки» основателя марксизма, который рассматривал его как общественно-экономическую формацию, пришедшую на смену «феодализму». На первых порах слово капитализм достаточно широко использовалось, апологеты этого строя рассматривали его с гордостью как «самую совершенную организацию общества», особенно на фоне «отсталого» и «реакционного» феодализма и еще более «отсталого» и «реакционного» рабовладельческого общества.

Капитализм по Марксу

Кстати, для обоснования «прогрессивности» капитализма Марксу пришлось сконструировать схему исторического процесса как последовательной смены общественно-экономических формаций (ОЭФ): первобытно-общинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм, коммунизм (с социализмом как первой фазой коммунизма).   Надо сказать, что Маркс не утруждал себя изобретением этой схемы исторического процесса, а заимствовал ее у основоположника «научного» (или «утопического») социализма Сен-Симона. Маркс просто-напросто использовал  данную схему  в партийно-пропагандистских целях. А многочисленные факты (и даже выводы), которые Маркс позднее делал в своих фундаментальных работах (прежде всего, «Капитале»), противоречили учению об ОЭФ.

В первой половине  прошлого столетия в буржуазных  североамериканских штатах рабов было больше, чем в  древнем Египте, Греции и Римской империи, вместе взятых. А если к этому еще прибавить рабов в Индии и других колониях   Англии, Франции, Испании, Португалии и других капиталистических стран Европы, то получается, что капитализм зиждется, прежде всего, на рабском труде.

Более того, рабы в так называемых «докапиталистических» ОЭФ  составляли, как правило, далеко не основную часть населения.

Вот что по этому поводу пишет Ю.Бородай: «Конечно, и до капитализма все традиционные общества знали так называемое «патриархальное рабство» (дворцовые слуги больших господ, наложницы, евнухи, личная гвардия и т.д.), но что касается производства, то все эти общества, как правило,  держались на труде самостоятельных производителей —  крестьянских и ремесленных общин (редкие исключения — такие эпизоды, как, например, производство рабами товарного хлеба для римской армии на сицилийских плантациях). И только капитализм начинает с подлинно массового производственного применения рабского труда на своих колониальных плантациях и в горном деле. Та же самая картина и с крепостничеством — в странах, втянутых в систему мирового рынка, но сохранивших свою независимость и элементы традиционной структуры» [31].   Факт: европейское крепостничество — явление относительно позднее. В своей классической форме оно устанавливается в Германии под воздействием мощного спроса на хлеб в переживающей «чистку земли» Англии, что был вынужден зафиксировать в «Капитале» и сам Маркс: «В XV веке немецкий крестьянин, хотя и обязан был почти всюду нести известные повинности  продуктами и трудом, но вообще был, по крайней мере, фактически, свободным человеком…но уже с половины XVI века свободные крестьяне Восточной Пруссии, Бранденбурга, Померании и Силезии, а вскоре и Шлезвиг-Гольштейна были низведены до положения крепостных» [32].

В России помещичье  настоящее крепостничество  появилось еще позже, чем в Европе:   в эпоху «реформ» Петра I и продержалось полтора столетия.

Если внимательно читать «Капитал» Маркса, то приходишь к выводу, что даже у «классика» под вывеской «капитализм» скрывается самое откровенное рабство, причем классик  для характеристики  отношений  «капиталист — наемный работник» использует слово «рабство» достаточно часто (почти также часто, как слово «эксплуатация»). То, что сегодня слово «рабовладельческий строй» употребляется еще реже, чем слово «капитализм», можно объяснить  все теми же «партийно-пропагандистскими» соображениями.   Трудно представить себе проведение  в России «реформ» под флагами и лозунгами построения «нового рабовладельческого строя» (еще раз повторим: наши «реформаторы» тщательно избегали даже таких слов, как «капитализм», «капиталистический»).

Правда, оппозиция «новому рабовладельческому  строю» достаточно часто прибегала и прибегает к использованию слов «капитализм» и «капиталистический», но не всегда впопад. Например,  достаточно широко известен термин «капиталистическая экономика». Получился гибрид «ужа» и «ежа»: «капитализм» и «экономика» являются противоположными, взаимоисключающими  понятиями.   Это что-то вроде «сухой воды», «отстающего отличника» или  «тощего толстяка».

Кстати, у наших «реформаторов» последнее время пошла мода на   «конструирование» новых достаточно бессмысленных, но небезобидных терминов, относящихся к сфере «экономики»:  «православный бизнес», «исламский бэнкинг», «этические фонды инвестирования», «справедливый процент» и т.п.  Суть их одна — «облагородить» и замаскировать неприглядный имидж капитализма и отдельно взятых его институтов.

«Профессиональные экономисты» — создатели нового языка

С учетом только что сказанного, уважаемый читатель, дальше по тексту слова «экономика», «экономический» применительно к реалиям нашей жизни я буду ставить в кавычки. Кстати, слово «экономист» сегодня также надо употреблять с кавычками, так как люди, которые себя так называют, занимаются в основном не «домостроительством», а ретранслируют и пропагандируют идеи хрематистики.   Настоящее их название — хрематисты.  Конечно, слово не очень удобопроизносимое.   Поскольку  эти люди чаще всего обременены разными дипломами, степенями и званиями, то их можно называть «профессиональными экономистами». Человеку со стороны вход в этот «закрытый клуб» (или «профессиональную гильдию») строго запрещен.

Слава Богу, сегодня в нашем обществе некоторые люди уже начинают  осознавать, что под видом «экономики» нам «всучивают» совсем другой «товар», который не имеет ничего общего с «домостроительством», или «системой жизнеобеспечения общества».

М.Ю.Медведев в книге «Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику» пишет: «Современная экономика только прикидывается экономикой, а на самом деле таковой не является. Ну что может быть истинно экономического в бирже, олигархах и других подобных хозяйственных парадоксах, которыми наполнена современная жизнь? Ничего экономического. Когда я вижу на прилавках магазинов книги с названиями «Как играть и выигрывать на бирже», «Маркетинг», «Банковское дело», ни и другие подобные, то, закрывая глаза и, словно по мановению волшебной палочки, названия меняются на: «Как ловчее ограбить ближнего», «Как впарить покупателю некачественный товар», «Ростовщичество» и т.п. Замена настолько зримая, что хочется хохотать. Отсрочить осознание того довольно элементарного факта, что современная экономика таковой — имею в виду экономикой — на самом деле не является, может только крайнее нежелание людей осознавать данный факт: так действительно проще. Однако прятать голову в песок подобно страусу возможно не всегда — иногда приходится раскрывать глаза на окружающий мир и, убедившись в его несовершенстве, предъявлять доказательства своей правоты: сначала самому себе, а затем и читателям» [33].

Для обозначения всего того, что «профессиональные экономисты» называют по недоразумению или сознательно «экономикой», данный  автор предлагает термин: «не-экономика». Продолжая ход мысли М.Медведева, мы могли предложить еще более точный термин: «антиэкономика», поскольку капитализм не созидает, а разрушает то, что называется экономикой (систему жизнеобеспечения общества).

При использовании точных слов все сразу становится на свои места. В этом случае уже не требуются толстенные тома, нудно объясняющие (а на самом деле запутывающие понимание) тех или иных процессов в современной  «экономике». Например, для описания тех изменений, которые происходили в нашей «экономике» нам назойливо предлагают слово «реформа». Однако, если в ходе таких «реформ» производственный потенциал страны уменьшился даже в большей степени, чем  за годы Великой отечественной войны, то, наверное, требуется другое слово. Например, «экономическая война» или «экономические диверсии в особо крупных размерах».  Или просто: «разрушение экономики».  Предлагаю читателю самому  выбрать то слово, которое наиболее точно опишет те разрушения, которые произошли в нашей стране за последние 20—25 лет.

Центральный банк в нашей стране почему-то называют «Банком России» (так записано в федеральном законе), хотя, когда начинаешь разбираться в «кухне» этого института денежной власти, то приходишь к выводу: к России он имеет очень опосредованное отношение. Правильнее его было бы назвать «филиалом Федеральной резервной системы США» [34]. А тогда все становится на свои места. Наши журналисты и «профессиональные экономисты» любят «пожурить» руководство центрального банка страны за  его различные «ошибки» и «просчеты». Не поймешь: то ли хорошо разыгранный спектакль, то ли беспробудная слепота наших «критиков». А если посмотреть на  так называемый «Банк  России» как на филиал ФРС США, то тогда все встает на свои места:  данный институт  очень последовательно и  дисциплинированно  реализует на территории Российской Федерации денежно-кредитную политику ФРС США (т.е. мировых ростовщиков), не допустив за почти два десятилетия своего существования ни одной серьезной  «ошибки» или   «просчета».

Незаметно происходит тихая, незаметная подмена одних слов другими. Например, тех, кто играет на финансовых рынках,  всегда  именовали «спекулянтами». Теперь они получили очень благопристойное название — «инвесторы». Под «инвестициями» раньше понимали, в первую очередь, капитальные вложения в строительство предприятий  и других объектов, их расширение и техническую реконструкцию. В то же время СМИ еще недавно  с большим энтузиазмом сообщали нам, что в страну пришли «инвестиции» на сумму в десятки миллиардов долларов. Но что-то новых заводов и фабрик в нашей стране так и не появилось. А с чего бы им появиться?  Ведь нынче под «инвестициями»   понимается покупка уже существующих заводов и фабрик, а то и вовсе каких-то бумажек,  не связанных с активами реального сектора (например, обязательства Минфина типа пресловутых ГКО).

Уже на протяжении длительного времени среди «профессиональных экономистов» ведется интересная, но отнюдь не безобидная «игра в слова».  Эта каста «профессионалов» считает, что она занимается «экономической наукой». Но это очередной обман.  И не только потому, что уже давно нет экономики, но и потому что никакой науки нет (и не было).  Любая наука помимо всего имеет устойчивый понятийный аппарат, который позволяет общаться ученым на понятном им языке и передавать свои знания ученикам и последующим поколениям ученых. Ничего этого в «экономической науке» нет.  Мы уже выяснили, что  под видом «экономики»  «профессиональные экономисты» нам незаметно подсовывают  «антиэкономику».

О том, что «экономика» (в современной ее трактовке, т.е. как хрематистика) не является наукой, достаточно много сказано и написано людьми, которые  не относятся к гильдии «профессиональных экономистов». Соответственно таким людям легче давать трезвые оценки  указанной профессии, которая  появилась сравнительно недавно, но имеет много общего с «самой древней профессией».

Айвор Бенсон об «экономической науке» и «профессиональных экономистах»

Дадим, например, слово известному шведскому политическому деятелю и журналисту Айвору Бенсону,  перу которого принадлежит  ряд интересных статей и книг по новейшей истории европейской и мировой истории.  Один из вопросов, который его волновал, — роль «профессиональных экономистов» в жизни  западного общества. Он задает справедливый вопрос:

«…как объяснить, что западноевропейский интеллект, который на деле показал свою способность послать человека на Луну, не сумел распознать, что ростовщичество используется для того, чтобы развратить и силой привести Запад к рабскому подчинению?… как насчет экономистов и финансовых экспертов? Разве они не используют все достижения разных дисциплин и все методы исследования современной науки, пытаясь решить проблемы распределения и обмена товарами, продуктами человеческого труда, в чем им помогает компьютерная техника, которая может во сто крат увеличить возможности человеческого интеллекта?»

Айвор Бенсон пытается дать ответ на поставленный вопрос:

«Частично это можно объяснить тем, что в течение более чем столетия западный интеллект сосредоточил свое внимание почти исключительно на проблемах науки и техники, был сполна вознагражден и получил новый стимул благодаря достигнутым результатам.

Вторая половина ответа на вопрос заключается в том, что доходы этой мошеннической денежной системы так велики, что полчища в общем-то невинных людей с благими намерениями, активно вовлеченных в надувательство, могут быть щедро вознаграждены — среди них политики, банкиры, академики и журналисты. Человек устроен так, что очень немногие могут устоять перед искушением получить явную личную выгоду или в материальной форме, или в плане карьеры. Зло это усугубляется явно выраженным у европейцев инстинктом накопительства, наиболее ярко проявляющимся в современной мании приобретательства, которая еще крепче привязывает массы к системе ссуд, так как сиюминутная эйфория от обогащения делает их абсолютно нечувствительным ко всем другим соображениям…».

Бенсон также обращает внимание на отсутствие в «экономической науке» нормального понятийного аппарата и  грамотно и фундаментально  сформулированных целей:

«Ее (экономической науки — В. К.) надуманность проявляется в том, что она не пытается, как положено,  разработать свою терминологию, например, объяснить термины «деньги» или «кредит». От экономистов сложно ожидать решения проблем, которые они не могут даже поставить и четко сформулировать…».

Также  подчеркивается, что «экономическая наука» крайне умозрительна, она не очень интересуется фактами реальной жизни, да и факты эти зачастую оказываются информацией «за семью печатями»:

«Послав человека на Луну, американские ученые доказали, что они владели всеми фактами, имеющими отношение к проблеме высадки человека на Луну и его возвращения на Землю. Если бы те ученые действовали как экономисты, то астронавты или сгорели дотла на земле, или бы были запущены в космос, но никогда не вернулись на землю. Экономисты не в состоянии собрать всю необходимую информацию, потому что самая важная информация намеренно изымается…».

Современные «экономисты», по мнению Бенсона, крайне «зашоренные» люди, у которых отсутствует интуиция и понимание духовной  природы многих проблем, которые они пытаются «исследовать»:

«У авторов книги Второзаконие, пророка Мохамедда, Шекспира и других не было даже малой доли той информации, которой владеют современные экономисты, но они могли решать проблему ростовщичества, довольствуясь имеющейся информацией, потому что у них не было недостатка в тех знаниях, которые являются ключом к решению всей проблемы, а именно знания о человеке и его нравственной природе (выделено мной — В. К.)».

Успех или неуспех в любой настоящей науке определяется экспериментом, опытом, практикой. Но в «экономической науке» этот принцип оценки истинности знания не «работает». Кроме того, человек, зараженный различными страстями (а «профессиональные экономисты» ими сильно заражены), не может быть объективным и познать истину:

«Таким образом, предмет научной «непредвзятости» и «беспристрастности», которыми так похваляются экономисты, при этом исключая самого человека, его жажду приобретательства и власти, как и его неспособность устоять перед искушением несправедливости, не только не дает положительных результатов, но является контрпродуктивным,  умножающим и укрепляющим пороки ростовщичества, вместо того, чтобы  разоблачать их. Именно то, что придает телескопическую или микроскопическую силу интеллектуальному взгляду ученого, укрепляет и утверждает экономиста в  его непонимании — непонимании, не наказуемом естественными последствиями, как это имеет место в точных и технических науках, а награждаемом престижем и высокими доходами».

Бенсон  акцентирует внимание на том о том, что «профессиональные экономисты» особенно ревниво охраняют такой столп современной «экономики», как ростовщичество: Экономисты видят в ростовщичестве неотъемлемую часть финансового механизма, который, как они надеются, однажды заработает. Во все века мудрые люди видели в ростовщичестве то, что неизбежно будет наращивать неправедность, станет орудием агрессии против «чужаков» и «проклятием разрушения», когда это практикуется по отношению к другу или брату.

Окончательный вывод Айвора Бенсона звучит как приговор: «Коротко можно ответить так: экономика — лженаука (выделено мной — В. К.)» [35].

«Экономическая наука» и «профессиональные экономисты» на службе ростовщиков

Слава Богу, сегодня и некоторые отечественные авторы выходят из-под влияния «профессиональных экономистов». Они  прямо говорят, что «король — голый», то есть, что «экономическая наука» не имеет никакого отношения к умственной деятельности, нацеленной на постижение истины. Вот лишь одна цитата:

«Оказывается, «экономическая наука» лжива и продажна. Она не столько занята постижением истины, сколько защитой интересов своего главного спонсора — финансового капитала» [36].

Так называемая «экономическая наука» наука находится под жестким контролем финансового капитала давно. Есть также мнения, что «экономическая наука» появилась одновременно с капитализмом (т.е. 300—400 лет назад) и что  к постижению истины или решению проблем общества она с самого начала не имела никакого отношения. Некоторые более осторожные авторы говорят, что изначально «экономическая наука» была достаточно объективна и независима, а ее «перерождение» произошло позднее.

Например, на стыке XIX и XX веков, когда в Чикагском университете появилась группа экономистов, финансируемая Рокфеллерами, Морганами и другими «денежными мешками», — так называемая «чикагская школа». По оценкам некоторых авторов, Уолл-стрит инвестировал в «чикагскую школу» в общей сложности миллиарды долларов — для того, чтобы она стала тем, что сегодня принято называть mainstream. В вольном переводе на русский язык это можно трактовать как «единственно верное учение» (что-то наподобие марксизма-ленинизма — «единственно верного учения» в Советском Союзе). Можно также сказать: «генеральная линия партии ростовщиков».

Наиболее известный представитель  чикагской школы — Милтон Фридман,  который дал начало «монетаризму» — новому  течению в «экономической науке».  «Рецепты» монетаризма легли в основу экономической политики многих стран мира в последние два-три десятилетия и сильно укрепили власть мировых ростовщиков [37]. А вот Александр Лежава считает, что  «грехопадение» «экономической науки» произошла  позднее, примерно полвека назад:

«Когда-то полвека назад они (экономисты — В. К.) были оптом и в розницу куплены банками. Начало этому процессу положили небезызвестный «Манхеттен Бэнк» (Manhattan Bank), слившийся впоследствии в «Чейз-Манхеттен» (Chase Manhattan), а затем в «Дж.П.Морган-Чейз»  (J.P.Morgan-Chase). Он учредил кафедру экономики для Джона Кеннета Гэлбрайта (John Kenneth Galbraith) в Гарвардском университете. Гэлбрейт был одним из целой группы предприимчивых экономистов, если не сказать жуликов, который уверял, что если банкирам будет дано право на законных основаниях подделывать деньги (автор, видимо, имеет в виду эмиссию денег без полного их покрытия, о чем мы еще скажем ниже — В. К.), то это станет дорогой к процветанию всего общества. У Гарварда в то время не было особого желания принимать за свой счет Гэлбрайта на работу, но тут появился «Манхеттен Бэнк», помахал перед носом у университетского начальства своими деньгами, и те купились, ну или, если хотите, продались. Используя престиж Гарварда (который только что был куплен и оплачен), банкиры не стали останавливаться на достигнутом. В такой же легкой и непринужденной манере затем были куплены экономические факультеты и во всех других университетах и экономических школах США» [38].

То, что А.Лежава написал о послевоенной «экономической науке» — это,  по нашему мнению, уже последняя стадия давно начавшегося процесса создания    системы  управления «экономическим» общественным сознанием в интересах мировых ростовщиков. Эта система, которая поставила под жесткий контроль общество,  включает следующие важнейшие элементы:

а) «экономическую науку», разрабатывающую нужные ростовщикам «экономические теории»;

б) высшие учебные заведения, осуществляющие «экономическое просвещение» входящих в жизнь новых поколений; они обеспечивают углубленное изучение «экономических теорий»;

в) средства массовой информации (радио, телевидение, газеты и журналы, книжные издательства, Интернет), осуществляющие формирование «экономического сознания» у всего населения,  включая грудных младенцев,  школьников, домохозяек, безработных, академиков, дворников, полицейских и т.п.

В советское время власти были озабочены тем, чтобы к «достижениям» марксизма-ленинизма было приобщено 100% населения. Для этого в школах, ВУЗах, техникумах преподавали «научный коммунизм», «научный атеизм» и т.п. В рабочее время и после работы люди занимались в различных школах, кружках и университетах марксизма-ленинизма. Издательства печатали  миллионные  тиражи книг по марксизму-ленинизму. При ЖЭКах также функционировали клубы и пункты, где пенсионеры продолжали  штудировать основы «единственно верного учения».  Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Академия общественных наук при ЦК КПСС,  Институты Академии наук СССР продолжали «развивать» и «углублять» положения «единственно верного учения», на что тратились громадные средства из бюджета.

Сегодня у нас также есть «единственно верное учение» — mainstream.   Оно фигурирует под разными названиями: «макроэкономика», «экономикс», «монетаризм», «экономическая теория» и т.п. Задача заключается в том, чтобы также добиться 100-процентного охвата населения этим «учением». Включая младенцев, гастарбайтеров, безработных, бомжей, проституток и наркоманов.

Несмотря на титанические усилия «экономической науки»   доказывать «прогрессивность» капитализма стало сложно: эта общественно-экономическая формация   достаточно себя дискредитировала. Процесс дискредитации достиг своего апогея в период затяжной депрессии 1930-х годов.  Примечательно, что об этом достаточно  откровенно на излете своей длинной жизни написал  даже Джон Кеннет Гэлбрейт (1908 — 2006 гг.) — тот самый,  ради которого, как пишет А.Лежава, была учреждена кафедра экономики в Гарвардском университете.  В своей последней книге «Экономика невинного обмана: правда нашего времени»  он констатирует: «Слово «капитализм» по-прежнему употребляют лишь наиболее радикальные и откровенные защитники капиталистической системы, да и то не часто» [39].

«Профессиональные экономисты» стали активно подыскивать синонимы «неприличного» слова «капитализм».  На смену ему  стали приходить различные  словосочетания, сегодня «естественный отбор» выдержали термины «рыночная система»,  «рыночная экономика», «рыночное хозяйство» и т.п..  Вот как описывает этот процесс «научных» поисков Дж. Гэлбрейт:

«Были начаты поиски неопасной альтернативы термину «капитализм». В США предприняли попытку использовать словосочетание «свободное предпринимательство» — оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие свободных решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание «социал-демократия» — смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово «социализма» вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание «новый курс», но все же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение «рыночная система», так как оно не имело негативной истории — впрочем, у него вообще не было истории. Вряд ли можно было отыскать термин, более лишенный всякого смысла…» [40].

С самого начала «реформ»  в нашей стране термины «рыночная система», «рыночная экономика» оказалось самыми употребительными.  Ведь «вдохновить» бывших советских людей на строительство «светлого капиталистического будущего» по целому ряду причин (надеюсь, понятным читателю) было сложно или даже невозможно.  К слову «капитализм» в наших условиях «неполиткорректные» граждане начнут добавлять всякие «нехорошие» определения типа «криминальный», «бандитский», «компрадорский», «колониальный» и т.п.

Идеологи «реформ» с самого начала наложили «табу» на  употребление слова «капитализм».  Для  «нейро-лингвистичекого программирования» сознания (проще говоря: зомбирования) наших людей  стали использоваться благозвучные термины: «рынок», «рыночная экономика», «рыночная система».  В современных учебниках по экономике вы можете вообще не обнаружить слова «капитализм», зато термин «рыночная экономика» встречается на каждой странице, иногда несколько раз.  При этом смысл термина толком не объясняется.

Между тем,  термин «рыночная экономика» не менее абсурден, чем  «капиталистическая экономика».  О том, что это мы имеем не экономику, а антиэкономику, мы уже сказали выше.  Но никаких признаков «рынка» мы также не наблюдаем ни в «самой рыночной» стране мира — США, ни у себя дома.  Важнейшим признаком рынка, как нам объясняют учебники по «экономике», является конкуренция, которая обеспечивает «автоматическое» («стихийное») формирование   цен. Последние являются «равновесными», «справедливыми» и т.п. При рыночных отношениях продавцы и покупатели имеют  свободу (и возможность) выбора контрагентов, право прямого общения между собой и т.п. и т.д.   Не хочу утомлять читателя пересказом учебников по «экономике», а задам вопрос: «Где вы видели такой рынок?»

Отвечу: такого рынка давно уже нет нигде в мире.  Может быть, он был   во времена Адама Смита, а, может быть, даже до него.   Рынок, также как и экономика давно «умер». Главная причина  его «смерти»   том, что в «экономике» стали  господствовать монополии (тресты, концерны, синдикаты, картели), которые стали диктовать  свои условия другим участникам «рынка». О монополиях и «смерти» рынка можно почитать в уже упоминавшейся книге Дж. Гэлбрейта.  Поэтому слово рынок для описания современного общества также следует использовать только  в кавычках. Добавим, что «смерть» рынка наступила также потому, что сегодня    участники «рынка»  давно  уже утратили возможность свободного общения между собой. Между ними образовались мощные «кордоны» разных посредников, в том числе «финансовых посредников» в лице банкиров.  Сегодня они не только «посредники», но также монополисты, причем самые главные. Почему? Потому, что «производят» самый дефицитный в «рыночной экономике» «товар» — деньги.

Вообще, на роль термина, который может более или менее точно отразить сущность современного западного общества, претендует целый ряд слов и словосочетаний. Вполне вероятно, что они лишь дополняют друг друга, раскрывая ту или иную сторону общественного устройства.

Вот, например, американский общественный деятель Линдон Ларуш (достаточно известная в США фигура — несколько раз баллотировался на пост президента страны) полагает, что наиболее точно современное общество (западное, но особенно американское) можно охарактеризовать словом «фашизм». На первый взгляд, это кажется слишком неожиданно, резко и, может быть, несправедливо.   Но вот как называл фашизм Бенито Муссолини в 1920-е годы (этот термин появился не в Германии, а в Италии):

«Фашизм следовало бы более правильно называть корпоратизмом, поскольку это слияние государства и корпоративной власти».

В 20-30-е годы прошлого столетия термины «фашизм» и «корпоратизм» часто использовались в качестве взаимозаменяемых понятий в ходе общественных дискуссий. В послевоенной марксистской экономической литературе стал широко использоваться термин «государственно-монополистический капитализм» (ГМК). Это еще один термин, который отражает тот же самый тип общества, называемый «фашизм» или «корпоратизм». Современное западное (особенно американское) общество можно охарактеризовать любым из вышеназванных терминов. Основные признаки этого общества:

- сращивание государства и крупнейших корпораций (монополий);

- перераспределение общественного богатства в пользу очень узкой группы людей (мировых ростовщиков);

- осуществление насилия верхушки над подавляющей частью населения, причем насилие исходит как от государства, так и корпораций (законы перестают действовать, репрессивный аппарат получает гипертрофированное развитие, всеобщая слежка за населением становится нормой,  усиливается духовное насилие и прямое «зомбирование» людей и т.п.).

Таким образом, американское общество — фашистское, но верхушка США не хочет в этом признаваться. Например, в 2003 году президент США Джордж Буш младший в одной из своих речей назвал три основных «зла XX века»: гитлеризм, коммунизм, милитаризм. Он использовал слово «гитлеризм» и избежал слова «фашизм», поскольку иначе ему пришлось бы признать, что США — «империя зла».

Тему «филологии» мы подняли в связи с тем, что современный человек живет в «королевстве кривых зеркал». Понять, как устроена современная «экономика» и «рынок», что такое  «деньги» и «банки», каковы причины  экономических, финансовых и банковских кризисов,  сегодня крайне  сложно. Для этого надо оторваться от «букварей», которые писали «профессиональные экономисты» под диктовку экспертов из Международного валютного фонда по заказу тех, кто правит в этом «королевстве».  А правят в этом королевстве ростовщики.  Те самые ростовщики, о которых писал еще Аристотель и прихода которых к власти он так боялся.

Литература

1. М.Гэффин, Г.Титова, Ф.Харрисон. За кулисами становления экономических теорий. От теории к коррупции. СПб.: Б.&К., 2000.

2. Айвор Бенсон. Фактор сионизма: влияние евреев на историю XX века. - М.:  «Русский вестник», 2001, с. .184-186.

3. Дж. К. Гэлбрейт. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. - М.: «Европа», 2009,

4. М.Ю.Медведев. Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику. - М.: КНРОРУС, 2010

5. С.Иванов. Экономика как реакционная лженаука // Интернет. Сайт «Хронос».

6. С.Кара-Мурза. Идеология и мать ее наука. - М.: Алгоритм, 2002.

7. С.Кара-Мурза. Потерянный разум. - М.: Алгоритм, 2005.

8.В. А. Ефимов. «Экономическая азбука». Для участников производительного труда и домохозяек, для студентов и школьников, для министров экономики и финансов // Интернет.

Кредитные деньги и «долговая экономика»: Англия и Америка

Кредитные деньги — изобретение ростовщиков

Наиболее важной особенностью денежной системы зрелого капитализма является то, что все деньги стали кредитными. Кредитные деньги — величайшее изобретение ростовщиков Нового времени. Оно позволяет банкирам делать деньги «из воздуха», а одновременно загонять все общество в долговую петлю и управлять им! Такое не снилось ни средневековым алхимикам, ни самым изощренным деспотам. Конечно, эту их деятельность можно правильнее назвать не «алхимией», а фальшивомонетничеством. Только не кустарным, а массовым. Если кустари-одиночки рискуют при этом оказаться пожизненно за решеткой, то банкиры вполне могут стать депутатами, министрами или еще какими-нибудь «уважаемыми» людьми. Итак, особый размах такого фальшивомонетничества и иммунитет организовавших его ростовщиков от наказания ведет к тому, что в руках ростовщиков оказывается все большая часть всего национального богатства.

Вот что по поводу деятельности, связанной с эмиссией банками кредитных денег, писал в 1930-е годы известный английский экономист (без кавычек) К. Дуглас:

«Суть мошенничества заключается в том, что они (банки. — В. К.) претендуют на то, что деньги, которые они создают, — это их деньги, и данное мошенничество качественно не отличается от действий фальшивомонетчиков, оно отличается лишь особым размахом… Могу я прояснить данный момент до конца? Ключевым вопросом является право собственности на деньги. Любой человек или организация, которые могут создавать практически по своей воле суммы денег, эквивалентные стоимости товаров, произведенных обществом, являются фактическими владельцами этих товаров; следовательно, притязание банковской системы на то, что она является владельцем денег, производимых ею, означает, что она притязает на владение богатствами страны» [41].

Примерно ту же мысль и в то же время высказал вслух не кто иной, как бывший (на тот момент) директор Банка Англии Лорд Дж. Стэмп:

«Современная банковская система производит деньги из ничего. Данный процесс, вероятно, является наиболее удивительным фокусом, когда-либо изобретенным. Банковское дело было задумано незаконно и рождено во грехе. Банкиры владеют землей; отнимите ее у них, но оставьте им право давать кредиты, и с помощью росчерка пера они создадут достаточное количество денег для того, чтобы приобрести ее вновь. Если вы хотите быть рабами банкиров, при этом оплачивать свое собственное рабство, то тогда позвольте банкирам создавать деньги» [42].

Деньги выпускаются прежде всего центральными банками (которые часто называют эмиссионными банками) — в виде банкнот. Для эмитента (банка) банкнота представляет собой обязательство, а для ее держателя — требование к банку погасить свое обязательство. В самом общем виде банкноту можно определить как вексель на банкира. Первоначально выполнение обязательств центральным банком заключалось в том, что банк обменивал банкноту на золото, которое имелось у него в запасе. Сегодня банкноты нигде в мире уже не обмениваются на золото, они превратились в неразменные бумажные деньги. Тем не менее банкноты относятся к кредитным деньгам, так как они выпускаются под долговые обязательства других субъектов (облигации казначейства, коммерческие векселя, валюта), т.е. их эмиссия сопровождается увеличением различных долгов в экономике. Иначе говоря, центральные банки имеют обязательства перед держателями банкнот (денежные обязательства), а центральные банки, в свою очередь, имеют требования перед теми, кто выпустил долговые обязательства в виде ценных бумаг (финансовые обязательства).

Забегая вперед, скажем, что диалектика денежных и финансовых обязательств такова, что со временем денежные обязательства центральных банков становились все более размытыми. Сегодня центральный банк уже ничего определенного держателям банкнот не обещает, никаких специальных процедур обмена банкнот на активы центрального банка не предусмотрено, держатель банкнот может их обменять на тот или иной актив лишь на свободном рынке. Центральный банк — важное звено в финансовой системе современного общества, имеющей форму пирамиды, состоящей из нескольких этажей (уровней) обязательств.

У нас еще будет разговор об этой финансовой пирамиде. Сейчас лишь отметим, что пирамида имеет перевернутый вид. Каждый уровень представляет собой определенный тип финансовых активов (финансовых инструментов), причем сумма обязательств данного уровня превышает сумму обязательств более низкого уровня. Это означает, что выпуск обязательств эмитентом превышает сумму обязательств, обеспечивающих данную эмиссию. Т.е. имеет место частичное обеспечение обязательств, что создает неустойчивость пирамиды, создает риск ее обрушения. Центральный банк, таким образом, также вносит свою «лепту» в построение финансовой пирамиды и создание финансовых кризисов.

Кроме того, деньги выпускаются коммерческими банками, которые выдают кредиты, и эти кредиты размещаются на депозитных счетах банкакредитора и/или других банков. Поэтому данные деньги еще называются депозитными. Поскольку они представляют собой записи на счетах, а операции с такими деньгами (изменения величин обязательств и требований участников сделок) выражаются также в форме записей на счетах, то они еще имеют название безналичных денег (в отличие от банкнот и разменных монет, которые относятся к наличным денежным знакам). Хотя законными платежными средствами считаются лишь банкноты, тем не менее в реальной жизни основная часть денежной массы приходится на депозитные деньги. Главное для нас в данном случае не форма денег, а то, что создание денег коммерческими банками ведет к увеличению долгов (физических и юридических лиц).

В мире кредитных денег мы имеем дело, таким образом, с так называемой «долговой экономикой». Вот что по этому поводу пишет английский экономист (без кавычек!) М. Роуботэм:

«Ни в коей мере не вызывает удивления тот факт, что нации находятся в состоянии хронических должников, правительства не располагают достаточными ресурсами, общественные службы недофинансируются, а люди обременены задолженностью по ипотеке и кредитам овердрафт (кредит овердрафт — кредит, по которому возможно превышение первоначального лимита, определенного в договоре. — В. К). Причина этой денежной нехватки и неплатежеспособности состоит в том, что финансовая система, используемая национальными экономиками во всех странах, фактически базируется на долге. Чтобы быть точным, современные деньги — это долги. Чем больше денежная масса, тем больше сумма различных долгов — государства, частных компаний, физических лиц.

Создание и предложение денег в настоящее время почти полностью отдано банкам и другим кредитным институтам. Большинство людей полагает, что если они заимствуют из банка, то они заимствуют деньги других людей. Деньги, данные в долг банком, не представляют собой заем ранее существовавших денег; деньги, данные в долг банком, — дополнительно созданные деньги. Поток денег, генерированный людьми, предпринимателями и правительствами, постоянно берущими в долг из банков и других кредитных институтов, удовлетворяет потребности всей экономики. Таким образом, предложение денег зависит от людей, берущих в долг, и уровень задолженности внутри экономики есть не что иное, как показатель объема денег, которые были созданы» [43].

В «долговой экономике» практически все деньги принадлежат тем, кто их создает, — то есть ростовщикам. Если какие-то деньги находятся на руках людей, которые не относятся к касте «ростовщиков», то об этом можно говорить лишь как о пользовании, а не о владении. Рано или поздно все деньги должны вернуться к их хозяевам, т.е. ростовщикам.

Великобритания — пример «долговой экономики»

Очень наглядно долговой характер британской экономики показывает уже цитировавшийся нами английский экономист М. Роуботэм. На примере Англии он показывает органическую связь кредитных денег и долгового характера современной экономики:

«Важно проиллюстрировать, что фактически из себя представляет финансовая система, базирующаяся на долге… Статистическая публикация Банка Англии за март 1997 г. показывает, что общий объем денежной массы в Соединенном Королевстве находится на уровне примерно 680 млрд ф.ст. Это самая общая сумма денег, существующих в экономике; монеты, ноты, депозиты в банках и строительных обществах, принадлежащие разным лицам — богатым, бедным, компаниям, публичным и частным корпорациям. Цифра представляет собой денежный показатель, известный экономистам и банкирам как «М4». Для сравнения: М4 в 1963 г. равнялся 14 млрд ф.ст., в 1975 г. — 53 млрд, а к 1980 г. вырос до 205 млрд ф.ст.

Если людям сказать, что в экономике находится денег на 680 млрд ф.ст., и затем спросить их, какая часть из этих денег была создана правительством, они, вероятно, будут удивлены. Почему, конечно, все из них! Очевидно ведь, что правительство ответственно за валюту нации? Когда людям скажут на основе той же публикации Банка Англии, что общий объем денег, созданных

Казначейством от имени Правительства Великобритании, составляет всего лишь 25 млрд ф.ст. в виде монет и нот, они, естественно, зададут вопрос, откуда поступают оставшиеся из 680 млрд ф.ст.? Каково происхождение 655 млрд ф. ст., которые не были созданы правительством?

Если им сказать, что эти оставшиеся 655 млрд ф.ст. — 97% всех денег в Великобритании — были созданы исключительно банками и строительными обществами и что они создали столь чудовищный объем денег из ничего, большинство людей окажется в полном замешательстве. Если вы или я делаем деньги, то это называется фальшивомонетничеством и нам грозит перспектива тюрьмы…

Если они затем задаются вопросом, как частные коммерческие компании могут создавать деньги, и им будет сказано, что это их (простых людей. — В. К.) ипотечные кредиты, персональные займы и кредиты овердрафт привели к возникновению этих 655 млрд ф.ст.; что правительства полагаются на большинство людей, которые становятся должниками и тем самым снабжают экономику деньгами; что практически каждому фунту стерлингов, существующему в наличном обращении или в виде депозитов на банковских счетах, сопутствует эквивалент в виде фунта стерлингов долга, — если им все это будет сказано, люди обычно перестают задавать вопросы. Они начинают видеть эту неприглядную картину…

Пройдя через барьер сомнений и подозрений, вы можете еще добавить, что банки… рассматривают 97% денег в экономике как их собственные, отданные “временно” в долг экономике; что большинство ипотек незаконны и не являются жизненно необходимыми и что долги каждого последующего поколения превышают долги предыдущего; что банкротства и переход имущества в другие руки необходимо рассматривать в свете безнадежных поисков дефицитных денег; что создание денег как долга является непосредственной причиной периодически повторяющихся бумов и спадов и причиной интенсивного давления на экономический рост в промышленно развитых странах, равно как и растущего долга стран третьего мира; и что все эти факты были установлены Королевской Комиссией и система дезавуировалась периодически ведущими экономистами, банкирами и государственными деятелями» [44].

К сожалению, мало кто из простых людей понимает, что деньги «делают» преимущественно или даже исключительно частные банки, а не государство. По этому поводу можно вспомнить слова сэра Филиппа А. Бенсона, президента Ассоциации американских банкиров. Он их произнес 8 июня 1839 года, т.е. еще в те времена, когда кредитные деньги скромно сосуществовали наряду с металлическими:

«Меня пугает, что простые граждане не желают знать тот факт, что банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию. И то, что банки контролируют кредит нации, руководят политикой правительства и держат в своих руках судьбы людей». С тех пор прошло 170 лет, деньги уже давно стали исключительно кредитными, однако люди до сих пор не желают знать, что «банки могут создавать и уничтожать деньги по своему желанию».

Америка — мировой должник

При использовании кредитных денег растут все виды долгов: долги домашних хозяйств (граждан); долги компаний; долги государства. Все они вместе образуют совокупный долг. Рассмотрим динамику и структуру совокупного долга в главной стране капитализма — США. Забегая вперёд скажем, что на сегодня это крупнейший в мире должник, уровень и структура долговых обязательств Америки (государства, корпораций, граждан) во многом определяет ситуацию не только в американской «экономике», но также в мире.

Долги государства

Как мы уже отметили, эти долги сегодня являются наиболее динамичной частью национального долга развитых стран, поскольку эмиссия денег центральными банками осуществляется, прежде всего, в результате покупки облигаций государственных займов.

Сразу отметим, что в истории США были «золотые времена», когда государственный долг был равен нулю. Это было в 1830-е годы, когда президентом страны был Эндрю Джексон. В те времена Америка имела центральный банк, который назывался Второй Банк Соединённых Штатов (ВБСШ) и который с удовольствием давал кредиты правительству, увеличивая долг последнего. Эндрю Джексон сумел разрушить эту опасную смычку банкиров и правительства, ликвидировав ВБСШ и начав активное погашение государственных долгов. В 1835 году государственный долг был полностью ликвидирован. Э. Джексон был первым и единственным президентом страны, кому это удалось сделать. До того момента, когда в стране появился центральный банк, называемый Федеральной резервной системой (1913 год), правительство прибегало к заимствованиям у частных коммерческих банков Северной Америки и Западной Европы.

Правда, очень интересным и важным является период времён Гражданской войны: в 1862—1863 гг. по указанию тогдашнего президента Л. Линкольна было выпушено в общей сложности 450 млн долл. так называемых «гринбэков» — бумажных денег казначейства США. Эти деньги не были обременены долгом, т.е. не были кредитными, они использовались для выплаты жалованья солдат и военных закупок. Конечно, государственный долг при выпуске таких денег также возникал, но это были государственные обязательства не обменивать гринбэки на золото, а принимать такие деньги для уплаты налогов. К тому же у государства не возникало обязательств по оплате процентов. Вот что по поводу «гринбэков» писала в то время выражавшая интересы европейских банкиров газета «London Times»:

«Если эта порочная финансовая политика, возникшая в Северной Америке, будет доведена до логического конца, то правительство США обеспечит страну деньгами без платы за их использование. Оно выплатит свой внешний долг и не будет больше иметь долгов (курсив мой. — В. К.). У него будут необходимые средства для поддержания торговли, и страна станет невиданно богатой. Ум и богатства всех стран потекут в Северную Америку…» [45].

Ростовщиков пугало не столько экономическое укрепление Северной Америки, сколько то, что эта страна могла оказаться не подконтрольной банкам. Чтобы этого не произошло, мировые ростовщики организовали убийство президента А. Линкольна, а все «гринбэки» в течение нескольких лет были изъяты из обращения. Страна вернулась к использованию кредитных денег, создающих долг.

Создание в стране в самом конце 1913 года центрального банка под названием «Федеральная резервная система США» (частная организация, которой владела группа мировых ростовщиков) означало создание механизма устойчивого наращивания государственного долга: казначейство США выпускало облигации и обменивало их на доллары, которые эмитировались ФРС США. Банкиры, владевшие ФРС, в результате такого «сотрудничества » богатели, а налогоплательщики попадали во всё большую долговую кабалу.

Известный изобретатель и один из богатейших людей Америки того времени Томас Эдисон был крайне возмущён тем, что был создан такой механизм «сотрудничества». Он, в частности, писал: «Если наше государство может эмитировать облигации на 1 доллар, то оно может выпустить и аналогичную банкноту. Фактор, делающий привлекательным облигацию, делает привлекательным и банкноту. Разница между облигацией и банкнотой в том, что облигация позволяет финансовым брокерам зарабатывать вдвое больше стоимости облигации и ещё 20% сверху, тогда как при использовании валюты доход приносят только прямые вложения в полезное дело. Было бы абсурдным утверждать, что наша страна может выпустить на $ 30 млн облигаций и не в состоянии выпустить 30 млн долларовых банкнот. Оба финансовых инструмента являются платёжными обязательствами, однако один выгоден ростовщикам, а второй помогает людям» [46].

В годы Первой мировой войны в стране началась практика финансирования военных расходов за счёт эмиссии долларов центральным банком, в результате образовался довольно значительный долг федерального правительства перед банками ФРС США. Некоторые авторы обращают внимание на то, что между датой создания ФРС и датой начала Первой мировой войны прошло всего несколько месяцев, намекая на то, что война не могла начаться раньше, чем в Америке будет создан эффективный механизм финансирования военных расходов и обогащения мировых ростовщиков.

Так вот, если в 1910 г. долг федерального правительства был равен 2,6 млрд долл., то в 1920 г. он увеличился на порядок — до 25,9 млрд долл.

Бурное развитие экономики страны в 1920-е гг. позволило сводить федеральный бюджет с профицитом (превышение доходов над расходами) и постепенно снижать уровень государственного долга. К 1925г. его удалось снизить до 20,5 млрд долл., а к 1930г. — до 16,2 млрд долл. [47]. На этом процесс остановился, и банкиры опять стали «грузить» правительство долгами. «Точкой перелома» стал кризис и переход страны на «рельсы» «нового курса» ФД.Рузвельта. Президент США взял на вооружение «рецепты» борьбы с кризисом, разработанные английским экономистом Дж. М. Кейнсом, в том числе его рекомендацию всячески расширять платёжеспособный спрос за счёт роста государственных расходов. Даже если этот рост будет осуществляться за счёт дефицитов государственного бюджета.

С тех пор Америка стала на «рельсы» проведения такой бюджетной политики, которая предполагала превышение расходов над доходами и использование государственных заимствований для покрытия дефицитов бюджетов. Лишь в отдельные непродолжительные периоды времени федеральный бюджет удавалось сводить с превышением доходов над расходами, когда рост государственного долга приостанавливался.

Итак, уже в 1932г. государственный долг США вырос по сравнению с 1930г. более чем 3 млрд долл. — до 19,5 млрд долл. В 1941г. (году, когда Америка объявила о вступлении во Вторую мировую войну) её государственный долг уже был равен 48,9 млрд долл. Т.е. за предвоенное десятилетие государственный долг увеличился в 2,5 раза Такое беспрецедентное увеличение государственного долга было обусловлено опережающим ростом бюджетных расходов над налоговыми поступлениями в бюджет.

Ф.Д.Рузвельт не останавливался перед тем, что для его предшественников казалось «крамолой» и «преступлением», а именно перед финансированием государственных расходов за счёт долга.

Если, например, при президенте Гувере в 1931г. дефицит бюджета равнялся 0,46 млрд долл., или 12,8% бюджетных расходов, то при президенте Рузвельте в 1936 г. бюджетный дефицит подскочил до 4,42 млрд долл., или 52,1% бюджетных расходов. Это означает, что правительство при осуществлении государственных расходов стало полагаться в большей мере не на налоги, а на заимствования у банкиров ФРС.

И это ещё не был предел. За пять военных лет (1941—1945гг.) государственный долг Америки увеличился до 260,1 млрд долл., т.е. в 5,3 раза. За счёт заимствований правительство покрывало следующую часть своих расходов (%): 1941 г. — 46,5; 1942 г. — 63,1; 1943 г. — 72,3; 1944 г. — 54,1; 1945 г. — 51,3. Данные цифры показывают, что государство оказалось в годы войны в очень сильной зависимости от банкиров, а банкиры обеспечили себе на многие годы хорошие прибыли в виде процентов по государственному долгу.

После Второй мировой войны всего несколько лет наблюдалось бездефицитное финансирование государственных расходов. За период 1945—1950 гг. государственный долг удалось сократить, но всего на 3,3 млрд долл., или на 1,3% по отношению к величине долга 1945 года. В годы так называемой вьетнамской войны (фактически она началась после гибели президента Дж. Кеннеди) военные расходы США резко увеличились, правительство опять стало прибегать к дефицитному финансированию этих расходов.

В результате в 1970 г. государственный долг возрос до 380,9 млрд долл.; это почти в полтора раза больше, чем долг в последнем году войны — 1945 г. [48].

После окончания вьетнамской войны президенты США пытались бороться с ростом государственного долга, но успехи были либо очень скромные, либо всё оканчивалось декларациями. Например, президент Р. Рейган в рамках его «рейганомики» поставил цель сокращения присутствия государства в «экономике», в том числе снижения доли государственных расходов в ВВП страны, ликвидации дефицитов федеральных бюджетов и постепенного снижения государственного долга. А что же получилось на самом деле?

Бюджетный дефицит за годы его президентства вырос более чем в 2,5 раза, а государственный долг с 34% ВВП в 1980г. вырос до 54,4% ВВП в 1988г.

В послевоенный период именно при президенте Рейгане наблюдались самые высокие темпы роста государственного долга (самые низкие — при президенте Б.Клинтоне, в отдельные годы при Клинтоне удавалось сводить бюджеты даже с профицитом).

А разве могло быть иначе? Ведь Рейган пришёл к власти всего через несколько лет после того, как Америка окончательно отказалась от золотого стандарта, который был своеобразным «тормозом», сдерживающим эмиссию долларов. Теперь была совсем иная ситуация: банкирам дефициты бюджета были жизненно необходимы, т.к. они создавали спрос на деньги — «продукцию» ростовщиков.

В 1971 году, когда президент Ричард Никсон объявил о прекращении обмена долларов на золото, потолок максимальной государственной задолженности, установленный Конгрессом США, был равен 400 млрд долл. В конце 1982 года величина этого долга составила 1,25 трлн долл., т.е. оказалась в три раза выше лимита двенадцатилетней давности.

Но при президенте Рейгане в американской политике государственных заимствований произошла одна очень важная подвижка. Америка не могла в 1980-е годы пойти на сокращение военных расходов, поскольку противостояние между НАТО и странами Варшавского блока в это время достигло своего апогея. Был решающий момент, когда в мире решался вопрос: «Кто кого?». Поэтому Рейган в основном «отыгрывался» на гражданских, социальных статьях бюджета (режим «жёсткой» экономии), но не трогал «священную корову» военного бюджета. В это время Америка раздувала всячески истерию «военной угрозы» с востока, не жалела красок на то, чтобы создать впечатляющий образ СССР как «империи зла».

Всё это было необходимо для того, чтобы союзники США взяли на себя часть бремени военных расходов США. Каким образом? Через приобретение облигаций казначейства США, которые выпускались для финансирования дефицита федерального бюджета. Особо Америка давила на Японию, и ей удалось заставить Банк Японии покупать казначейские облигации США. Правда, Вашингтону при этом пришлось пойти на определённые уступки: прежде всего, облегчить доступ японских товаров на рынок США, что означало окончательный «смертный приговор» некоторым отраслям американской промышленности.

Уже в 1990-е годы и в текущем десятилетии к этой практике покупки казначейских обязательств США подключились также центральные банки других стран: Китая, Южной Кореи, нефтедобывающих стран и т.п. Для этого Америке приходилось пользоваться такими инструментами, как «кнут» (военно-силовое давление), так и «пряник» (например, идти на определённые уступки в сфере торговли, открывая внутренний рынок для товаров из Китая и других стран). После 1998 года попала в список таких стран и Россия, которая стала быстро наращивать свои валютные (долларовые) резервы и размещать их в бумагах американского казначейства (а в текущем десятилетии также в бумагах полугосударственных ипотечных агентств США).

По состоянию на июль 2009г. внешний государственный долг США в виде казначейских обязательств распределялся следующим образом среди стран (млрд долл.; в скобках — доля страны в общем объёме внешних заимствований в виде казначейских обязательств США в %) [49] :

Китай — 800,5 (23,35).

Япония — 724,5 (21,13).

Великобритания — 220,0 (6,42).

Страны ОПЕК — 189,2 (5,52).

Бразилия — 138,1 (4,03).

Россия — 118,0(3,44).

Таким образом, последние два-три десятилетия в общем объёме государственного долга растает составляющая, которая называется «государственный внешний долг».

В марте 2008 г. государственный долг США был уже перевалил за 9 трлн долларов. Основные компоненты этого долга:

— внутренний публичный долг (т.е. долг, образующийся в виде размещения казначейских обязательств на внутреннем рынке ценных бумаг США) — 2,5 трлн долл.;

— долг от размещения казначейских обязательств за рубежом — 3,05 трлн долл.;

— долг в виде «нерыночных» заимствований у трастовых фондов/фондов социального страхования (эти заимствования осуществляются не через размещение казначейских обязательств на рынке ценных бумаг, а напрямую) — 3,5 млрд долл.

Надо сказать, что официальные цифры государственного долга США — лишь верхняя часть «айсберга», называемого государственным долгом США.

В широком смысле государственный долг — это не только обязательства федерального правительства по займам — обязательства первого уровня. Сюда надо также включить обязательства штатов по займам — обязательства второго уровня. В 2008 г. они превысили 2 трлн долл. Обязательства первого и второго уровней — это, как выражаются банкиры, «живые», или финансовые долги: они отражаются как финансовые активы в балансах кредиторов государства.

Кроме этого, имеются иные государственные обязательства, которые условно можно назвать социальными, — обязательства третьего уровня. Это обязательства правительства перед обществом (населением) по оказанию тех или иных услуг, а также осуществлению тех или иных выплат, вытекающие из принятых законов и государственных. Учёт этих обязательств является неточным и неполным.

По данным публикации ФРС США, обязательства правительства только по оказанию медицинских услуг в будущем по состоянию на март 2008г. оценивались в 37,0 трлн долл. Обязательства по социальному обеспечению — в 7 трлн долл. Некоторые виды обязательств вообще не попадают в статистику государственного долга. Например, так называемые внебюджетные заимствования, т.е. заимствования, которые не отражаются в бюджетах федерального правительства или властей штатов [50].

Если вернуться к государственному долгу первого уровня (официальный государственный долг), то он в США на конец 2008г. составил 9,99 трлн долл., а в начале 2009 г. уже перевалил за 10 трлн долл. Конгресс США едва поспевает вносить поправки в федеральное законодательство, предусматривающие повышение допустимого «потолка» заимствований правительством [51].

При достижении Америкой планки 10-триллионного долга «зашкалило» счётчик государственного долга, который был установлен ещё в 1989г. в центре Нью-Йорка для обозрения широкой публики. Счётчик пришлось «обнулить», а затем переделать, т.к. у компании «Durst Organization», установившей эту «игрушку», не хватило тогда воображения представить, что долг будет так быстро расти (на момент установки счётчика долг был равен 2,7 трлн долл.). Согласно оценкам, в 2009г. официальный вырастет почти до 13 трлн долл., а в 2011 г. — приблизится к 16 трлн долл. В 2008г. отношение государственного долга к ВВП равнялось 70,2%, а в 2009г. оценивается в 90,4%.

Прогнозируется, что в 2011г. государственный долг США впервые превысит объём годового ВВП. Думаем, что он уже превысил эту планку.

Во-первых, потому, что из официальной цифры государственного долга статистические службы США неправомерно исключают цифры внебюджетных заимствований (прямые заимствования государственных агентств и организаций) и заимствований властей штатов.

Во-вторых, потому, что в США применяются методики измерения валового общественного продукта, которые завышают реальные результаты хозяйственной деятельности страны. Справедливости ради надо сказать, что такие завышения имеют место и в других странах, в том числе и в России. Но статистические службы Америки «врут» наиболее бессовестно. Если измерить ВВП США по европейским методикам, то ВВП США окажется, по крайней мере, на 15 процентов ниже.

Долги домашних хозяйств

Эти долги образуются в результате заимствований, которые американцы делали и делают в следующих основных формах: а) ипотечные кредиты; б) кредиты на приобретение автомобилей; в) другие потребительские кредиты (покупка товаров в кредит); г) кредитование с помощью кредитных карточек; д) кредиты на обучение.

В послевоенный период долги домашних хозяйств были сопоставимы с величиной государственного долга, даже несколько превышая его.

С приходом к власти президента Рейгана и курсом тогдашнего председателя ФРС П. Уолкера на кредитное стимулирование потребительского спроса в Америке начался бум потребительского кредитования (80-е годы прошлого века). В 1946 году долги физических лиц в Америке были равны всего 35 млрд долл., или 15,8% ВВП.

Еще в 1978 г. общая сумма долгов домашних хозяйств не превышала 1 трлн долл. А к 1990 г. задолженность домашних хозяйств возросла до 3,63 трлн долл. В 2008 г. долги домашних хозяйств США оценивались уже примерно в 13 трлн долл. В марте 2012 г. они достигли 16 трлн долл., или 106% ВВП.

Основная часть задолженности домашних хозяйств — долги по ипотечным кредитам, которые особенно быстро росли во время «бума» на рынке недвижимости в первом десятилетии XXI в.

В конце 2008 г. долг домашних хозяйств но ипотечным кредитам составил около 11 трлн долл. Долг по автомобильным кредитам и кредитным карточкам в середине 2009 г. находился на уровне 2,5 трлн долл.

Долги бизнеса

В цифры бизнеса включаются долги компаний промышленности, торговли, транспорта, других отраслей реального сектора, а также финансового сектора (банки, страховые компании, агентства ипотечного кредитования и т.п.).

По состоянию на март 2008 г. задолженность частного сектора (бизнеса) по кредитам и займам оценивалась примерно в 25 трлн долл. (включая задолженность по процентам в размере 1,7 трлн долл.). Долг (основная сумма долга) компаний нефинансового сектора при этом составил 9,0 трлн долл., а финансового сектора — 14,2 трлн долл.

Получается, что банки и другие финансовые компании имели в полтора раза большую задолженность, чем компании реального сектора. А почему бы им и не заимствовать, если они работают по правилам «частичного резервирования» (о «частичном резервировании» мы скажем ещё ниже)?Долги, создаваемые финансовым сектором экономики, — это как бы деньги, но не «первого сорта», а второго, третьего и т.п. В финансовой статистике они называются «денежными агрегатами», которые выражаются цифровыми и буквенными символами». Например, — 0, Ml, M2, МЗ, М2Х и т.д. Когда оборвалась всякая связь денег с золотом, стали говорить: «деньги — это долги». Но сегодня можно также сказать: «долги — это деньги». Особенно те долги, которые создаются компаниями финансового сектора экономики и которые становятся инструментами активной купли-продажи и других сделок. Некоторые экономисты называют такие деньги «второго» сорта также «финансовыми деньгами».

События нынешнего кризиса выявили гигантские масштабы задолженности отдельных финансовых институтов, которые либо оказались на грани банкротства, либо обанкротились.

Одно из наиболее шумных событий на Уолл-стрит — банкротство знаменитого инвестиционного банка Lehman Brothers. Это самое масштабное банкротство в истории США. На момент подачи заявления о банкротстве долги банка составляли 613 млрд долл. (плюс к этому 155 млрд долл. долгов по облигациям) [52].

При банкротстве таких гигантов большая часть долгов уничтожается, что приводит к сокращению совокупной денежной массы.

Совокупный долг Америки

Он представляет собой общий долг всех субъектов кредитно-денежных отношений в Америке — государства (в части, относящейся к «финансовому» долгу), домашних хозяйств, компаний и банков. Нетрудно прикинуть, что сегодня сумма совокупного долга Америки приближается к 50 трлн долларов. Если включить сюда так называемый «социальный» долг государства, то получим расширенный совокупный долг Америки, приближающийся к 100 трлн долларов.

Совокупный («финансовый») долг Америки сегодня в несколько раз превышает валовой внутренний продукт страны. В конце 2007 года он достиг 350% ВВП. Для сравнения: в 1929 году (накануне Великой депрессии) этот показатель был ниже — 300% [53].

Впрочем, совокупный долг целесообразно сравнивать не только с ВВП, но также национальным богатством, которое выступает совокупным обеспечением долга.

По оценкам специалистов Института экономики РАН, сделанным на основе первичных данных Всемирного банка, национальное богатство США на стыке XX и XXI вв. составляло примерно 124 трлн долл. в текущих ценах. Однако, более этой величины приходилось на так называемый «человеческий капитал». Если взять материально-вещественную составляющую национального богатства (природные ресурсы и основные фонды), то она не превышала 40 трлн долл. (кстати, это меньше, чем материальное национальное богатство России на момент оценки) [14]. Можно предположить, что совокупный долг Америки превышает сегодня её материальное национальное богатство (вряд ли корректно сопоставлять совокупный долг с величиной «человеческого капитала»). Это явный признак того, что эта страна уже является банкротом, но тщательно это маскирует.

Если представить «экономику» США как одно большое предприятие (назовём его «Америка инкорпорейтед»), то у этого предприятия в обобщённом виде будет такой бухгалтерский баланс (по состоянию на конец 2005 года, млрд долл.; в ценах 2000 г.):

Пассивы

Активы

Сбережения: 29.362,9 (21,6%)

Физические активы: 32.217,6 (23,7%)

Заимствования: 106.576,6 (78,4%)

Финансовые активы: 103.721,9 (76,3%)

Всего: 135.939,5 (100%)

Всего: 135.939,5 (100%)

Данный баланс составлен А. Соломатиным на основе расчётов, которые он произвёл, пользуясь данными официального сайта Бюро экономического анализа США. Как отмечает автор данного баланса, последние имеющиеся данные — на 2005 год [55]. Какие выводы можно сделать на основе представленного баланса?

Во-первых, большая часть так называемого «богатства» Америки (все активы) — это финансовые активы. На физические активы (здания, сооружения, машины, оборудование, другие основные фонды, запасы сырья), т.е. то, что традиционно и входило в понятие «национальное богатство», приходилось менее 1/4. То есть богатство Америки — «дутое», сплошная «пена».

Во-вторых, активы предприятия «Америка инкорпорейтед» сформированы в основном за счёт заимствований. На внутренние источники, или «сбережения» приходилось немного более 1/5 всех привлечённых ресурсов. Под «сбережениями» понимается та часть общественного продукта, которая остаётся от текущего потребления и предназначена для инвестиций. Она включает в себя по сектору предприятий реинвестированную прибыль предприятий, по сектору домашних хозяйств — разницу между доходами и расходами, по государственному сектору — профицит бюджета.

Обращает на себя внимание цифра заимствований — 106,6 трлн долл.: но данным Бюро экономического анализа и расчётам А.Соломатина, совокупный долг Америки существенно больше, чем те цифры, которые мы обычно встречаем в печати (чаще всего, в диапазоне 40—80 трлн долл., максимум — 100 трлн долл.).

В-третьих, даже если сравнивать внутренние источники формирования ресурсной базы предприятия «Америка инкорпорейтед» («сбережения») с его физическими активами, то видно, величина «сбережений» превышает объём физических активов. Это означает, что у Америки даже физическое имущество создавалось (приобреталось) за счёт заёмных средств. Также видно, что физического имущества у Америки в 3,3 раза меньше, чем долгов. Вряд ли в критический момент (т.е. в условиях кризиса) кредиторы будут довольствоваться тем, что предприятие «Америка инкорпорейтед» будет покрывать свои обязательства финансовыми активами, т.е. обычной бумагой. Если бы предприятие «Америка инкорпорейтед» проверяли обычные аудиторы, то их вердикт был бы однозначным: предприятие — банкрот! Но этот банкрот чувствует себя вполне удовлетворительно и не собирается закрывать свою лавочку под названием «Америка инкорпорейтед», которая производит в основном виртуальную продукцию: бренды, фильмы Голливуда, информацию новостных агентств, финансовые услуги и т.п. Но самая главная продукция этой лавочки — «зелёная бумага».

Вот как А. А. Соломатпин описывается эту интересную ситуацию:

«Согласно либеральным представлениям, современные деньги представляют собой разновидность складских расписок. Но какие же это складские расписки? На складе эмитента долларов отрицательный остаток ресурсов. На складе эмитента долларов безумная недостача. Сверхмощная экономика США — не производитель, а потребитель. Вы пишете: «А стоит один доллар столько, сколько на него можно купить товаров — не больше и не меньше». Стоимость товара, который вы можете купить за доллары у эмитента долларов, отрицательна. По этой причине доллары США деньгами не являются (выделено мной. — В. К.). У нас, в микроэкономике, в таких случаях к эмитенту расписок направляют бригаду аудиторов, оснащённую утюгами и паяльниками. В макроэкономике поступают по-другому. Американские кладовщики вежливо говорят: поезжайте на другой склад. Например, на складе РФ временно исполняют обязанности кладовщиков очень глупые и подлые люди, и они вам за наши расписки отгрузят всё, что угодно — хоть свою собственную маму, если, конечно, она вам нужна. Можете поехать и в Китай — там на складе сидят умные и хитрые ребята, им пока выгодно продавать за наши доллары свой труд» [56].

В заключение мы дадим наиболее свежую обобщённую картинку соотношения долгов и активов Америки. Эта картинка сделана американцем Тайлером Дурденом (Tyler Burden), она составлена на основе анализа американских официальных источников и отражает ситуацию по состоянию на начало 2009 года (в триллионах долларов) [57]:

Долговые обязательства:

• национальный (государственный) долг —11;

• обязательства типа «bailout» [58] — 9,7;

• долговые обязательства нефинансовых и финансовых корпораций — 17;

• долговые обязательства домашних хозяйств — 13,8;

• долги по кредитным картам — 1;

• задолженность по ипотечным кредитам — 10,5.

• Первый промежуточный итог: обязательства по всем выше приведённым позициям (чистые финансовые обязательства) — 63;

• социальные обязательства (непогашенные обязательства но социальному и медицинскому страхованию) — 52.

• Второй промежуточный итог: чистые финансовые и социальные обязательства — 115

• обязательства по деривативам американских банков (US bank derivatives) — 200.

• Окончательный итог: совокупные обязательствам США — 315.

Активы:

• Недвижимое имущество домашних хозяйств — 20,5.

• Акции (equities) — 8,8.

• Депозиты и наличные деньги — 7,7.

• Потребительские товары длительного пользования —4,1.

• Корпоративные облигации — 1,6.

• Муниципальные ценные бумаги — 0,96.

• Ценные бумаги государственных агентств — 0,92.

• Казначейские ценные бумаги (notes and bonds) — 0,273.

• Итого — 44,9.

Как видно из приведённых цифр, в начале 2009 года чисто финансовые обязательства всех субъектов хозяйственной жизни Америки (включая государство) составили 63 трлн долл., что превысило активы в 1,4 раза. Суммарные обязательства Америки в виде чистых финансовых и социальных обязательств составили 115 трлн долл., что превысило активы в 2,5 раза. Наконец, суммарные обязательства Америки в виде чистых финансовых, социальных обязательств и обязательств по деривативам банков США составили 315 трлн долл., что превысило активы страны в 7 раз.

В расчёте на душу населения суммарная величина чистых финансовых и социальных обязательств Америки составила 380 тыс. долл., а максимальная величина обязательств (с учётом обязательств по банковским деривативам) превысила 1 млн долл. (1,037 млн долл.). Сбылась «американская мечта»! Среднестатистический американец стал «миллионером»! Только, по иронии судьбы, не по размерам имущества (активов), а по величине обязательств (долгов).

Американская «экономика» — колосс на глиняных ногах

По оценкам американских специалистов Ричарда Фримэна и Джона Хёфле, сделанным в начале текущего десятилетия, Америка, начиная с 1970-х гг. обеспечивала свой экономический рост во всё большей степени за счёт наращивания долга. В среднем в 1970-е годы один доллар прироста ВВП требовал 1,75 долл. прироста совокупного долга США. Америка начала быстро погружаться в «болото» долгов в годы войны во Вьетнаме, когда резко возросли военные расходы и дефициты федерального бюджета.

В следующем десятилетии уже для прироста ВВП на 1 доллар требовалось увеличение совокупного долга на 2,09 долл., в 1990-е гг. — на 3,60 долл., а в 2000—2001гг. — на 4,91 долл.

Всё это свидетельствует о быстром падении предельной эффективности долга (ПЭД), которая измеряется соотношением прироста ВВП и прироста долга за определённый период времени. Когда значение ПЭД ниже 1, то страна входит в «опасную зону». Напомним, что Америка в 1975 году, крайне измотанная, завершила войну во Вьетнаме. Перед Америкой стоял выбор: вернуться на путь нормального развития и стимулировать национальное производство или пойти дальше по пути жизни взаймы. Америка выбрала второй путь, и это сделало почти необратимым процесс её «загнивания».

Кроме показателя ПЭД, Ричард Фримэн и Джон Хёфле рассчитали величину показателя «выплаты по долгам» для США, включив в него выплаты основной суммы долга и обслуживание долгов в виде выплаты процентов.

Отношение показателя «выплаты но долгам» к ВВП страны равнялось (%):

1960 г. — 31,0;

1980 г. — 46,3;

2001 г. — 72,1.

Получается, что в начале текущего десятилетия практически вся «экономика» страны «работала» на ростовщиков!

Из выплаты но долгам в 2001г. в размере 7,36 трлн долл. на обслуживание долга (выплаты процентов) пришлось 2,07 трлн долл., что приближалось к 20% ВВП США.

Эти цифры свидетельствуют о нарастающем процессе «самопоедания» «экономики» США. Точнее: «поедания» «экономики» ростовщиками.

Сегодня часто приводят цифры, характеризующие «паразитический» характер «экономики» США: их доля в произведённом мировом ВВП оценивается в 20%, а если «очистить» ВВП США от самой явной «пены», то реально получается 15%. А доля США в потреблении мирового ВВП — 40%. Конечно, какая-то часть этого жирного куска «мирового пирога» достаётся всем американцам (вспомним, например, различные программы пособий по безработице). Однако это крохи с «барского стола». Большая часть «пирога» идёт на стол ростовщикам-хозяевам ФРС.

Но вернёмся к показателю ПЭД. «Точкой перелома», т.е. моментом, когда значение ПЭД стало меньше единицы, по мнению российского исследователя Д.Голубовского, стали 1976—1977 гг.: «самое главное событие, которое произошло с США в то время (время после окончания войны во Вьетнаме — В. К.): темпы совокупного долга стали устойчиво превышать темпы роста ВВП. Эта тенденция начала явственно проявлять себя в 1976—1977 годах и продолжается до настоящего времени, приняв к сегодняшнему дню гигантские и разрушительные масштабы для американской экономики» [59].

Д. Голубовский и некоторые другие авторы (например, М.Хазин) утверждают, что в 1970-е годы Америка проиграла «холодную войну» Советскому Союзу [60]. И это несмотря на все недостатки советской экономики, о которых среднее и особенно старшее поколение наших людей знает не понаслышке. Советское руководство то ли не «заметило» этого, то ли по каким-то причинам не воспользовалось этой победой. А вот А. Соломатин считает, что прирост долга стал превышать прирост ВВП США ещё в конце 1960-х гг. Соответственно соревнование с СССР Америка проиграла существенно раньше: «США в 1968 г. проиграли экономическое соревнование с СССР. Советский народ оказался более талантливым и трудолюбивым, чем американский» [61].

Но вернёмся в сегодняшний день. В условиях нынешнего кризиса Америка перешла в другую фазу своего «падения», которую можно назвать условно «штопором». Состояние «штопора» означает, что прирост долга страны сопровождается отрицательным приростом (т.е. снижением) величины ВВП. Значение ПЭД в начале кризиса упало до нуля, а затем приобрело отрицательные значения.

На различных международных совещаниях в «верхах» (встречи «восьмёрки», «двадцатки» и т.п.), посвященных проблемам борьбы с кризисом, проблема катастрофического роста долга Америки аккуратно обходится стороной, а всё внимание акцентируется на вещах второстепенных или третьестепенных (например, урезание бонусов управляющим банков и финансовых компаний, совершенствование регулирования финансовых рынков, координация акций денежных властей отдельных стран, наращивание капитала Международного валютного фонда и т.п.).

Вот что по этому поводу пишет российский исследователь Александр Лежава:

«Финансовый кризис объясняется чем угодно, но не его реальными причинами, и ничего не делается, чтобы остановить реальную причину катастрофы — рост долга. Напротив, объёмы долга в экономике лишь увеличиваются в результате закачивания в экономику всё новых кредитов, и процесс лишь ускоряется. Это приводит к обратному результату, чем больше создаётся нового долга, тем сильнее ухудшается ситуация в экономике. По мере дальнейшего сокращения экономики при закачивании в экономическую систему всё нового и нового долга будет происходить и сокращение налоговых поступлений, что, в конечном счёте, может привести к полнейшему распаду финансовой и политической системы США. Судя по действиям нынешнего политического руководства США, оно либо не вполне осознаёт это, либо пытается оттянуть подобное развитие ситуации. Оно рискует не только и не столько депрессией, сколько возможностью положить конец Америке, как политической, экономической и военной силе. Продолжающийся в течение двух лет финансовый и экономический коллапс следует рассматривать как часть последовательного распада западной цивилизации…» [62].

Литература

1. Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо; Алгоритм, 2009.

2. Лежава А. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. М: Книжный мир, 2010.

3. Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? М.: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2009.

4. Кобяков А. Б., Хазин М. Л. Закат империи доллара и конец «Pax Americana». M.: Вече, 2003.

5. Сорос Д. Мыльный пузырь американского превосходства. Пер. с англ. М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.

6. Фримэн Р., ХёфлеДж. «Последняя сверхдержава» в долговой петле / / Валютный спекулянт. 2002, сент.

7. Панарин И. Крах доллара и распад США. М.: Горячая линия — Телеком, 2009.

«Долговая экономика» в глобальном измерении

«Долговая экономика» в странах Западной Европы и Японии

Как мы выше отметили, ростовщикам нужно постоянно выстраивать долговую пирамиду, поскольку такое строительство создает спрос на «строительный материал», который называется «деньгами». Наращивание долга началось в основных центрах капитализма (Великобритания, Германия, Франция, США и др.), оно шло и продолжается по трем основным направлениям: государственный долг; долг компаний и банков; долг домашних хозяйств. Выше мы говорили о «долговой экономике» Великобритании и США. Но не менее «долговыми» оказываются «экономики» других стран Запада (включая Японию).

Как известно, страны Западной Европы, образовавшие Европейский союз, в свое время клятвенно заявили, что будут решительно бороться с практикой финансирования государственных расходов за счет бюджетных дефицитов.

Предельная величина бюджетных дефицитов для стран-членов ЕС была определена в 3% ВВП (Маастрихтские соглашения 1992 года). Сегодня уже все страны перешли эту «красную черту», причем некоторые уже давно. В 2009 году дефицит бюджета Греции составил 12,7% ВВП, и страна в конце указанного года оказалась на грани дефолта. В 2010 году бюджетный дефицит в Германии составил 6% ВВП, во Франции — 8%, в Испании — 10%, в Великобритании и в Ирландии — по 14%.

Так же давно страны ЕС перешли «красную черту» максимально допустимой государственной задолженности, которая была определена в 60% ВВП. По прогнозам Deutsche Bank Research, в Германии государственная задолженность составит 80% ВВП, Франции — 87%, Великобритании — 89%, а в Италии — 127%. В странах «золотого миллиарда» лидером по относительному уровню государственной задолженности уже давно стала Япония; а в 2010 году он достигнет рекордной отметки 200%  [63] .

Кредитное наступление ростовщиков на страны третьего мира

Поскольку с каждым годом становилось все сложнее наращивать долговую пирамиду в рамках отдельных развитых стран, ростовщики стали предпринимать повышенную активность по еще одному направлению — созданию долга в странах, находящихся за пределами основных центров капитализма. Назавем эти страны «периферией мирового капитализма» (ПМК) . Сегодня в категорию стран ПМК входят развивающиеся страны (страны Третьего мира) и бывшие социалистические страны, которые часто называют странами с «переходной экономикой».

Чтобы создать в этих странах спрос на продукцию «печатного станка», т.е. на кредиты экономически развитых стран, ростовщикам необходимо провести большую «подготовительную» работу. Прежде всего создать в странах ПМК такую «экономику», которой постоянно не хватает денег. Для этого в данной группе стран следует провести соответствующие «реформы» их «экономик» и денежных систем, причем желательно в духе монетаризма М. Фридмана и положений «Вашингтонского консенсуса»  (своеобразный манифест либерализации «экономики», разработанный американскими и вообще западными «профессиональными экономистами» и предназначенный для пользования в странах ПМК)  [64] .

Безусловно, для создания спроса на деньги за пределами центров капитализма продолжают использоваться также традиционные методы, которые апробированы и усовершенствованы в течение столетий. Главный среди них — провоцирование вооруженных конфликтов и войн между отдельными странами, что резко поднимает спрос на кредиты и делает клиентов ростовщиков (воюющие государства) очень сговорчивыми, готовыми на любые условия ростовщиков.

У некоторых людей (не только рядовых, но и тех, кто занимается политикой, журналистикой, преподаванием в университетах и т.д.) существует превратное представление, что «богатые» страны дают кредиты странам ПМК, «отрывая» от себя самое необходимое, идя на определенные жертвы и проявляя «милосердие» по отношению к обездоленным миллионам людей, живущих в странах Третьего мира. Особенно умилительно эта «помощь» выглядит на фоне дефицитов государственных бюджетов развитых стран, которые должны свидетельствовать, что «богатым» странам самим не хватает денег.

Вот что по этому поводу пишет английский экономист М. Роуботэм:

«Может возникнуть удивление по поводу того, как наиболее богатые страны могут, учитывая их собственные денежные дефициты, давать деньги взаймы развивающимся странам. Ответ заключается в том, что они их и не дают. Деньги, передаваемые странам Третьего мира, не являются деньгами, которые они берут взаймы у богатых наций; это вообще не деньги, которые даются взаймы; это деньги, которые создаются, подобно тому как это происходит при возникновении долгов в любой экономике. Это и есть истинная причина долга Третьего мира. Их долг представляет собой часть мирового предложения денег…»

Далее М. Роуэботэм пишет о кредитной деятельности международных финансовых институтов:

«Всемирный Банк не действует подобно обычному банку. Всемирный Банк мобилизует деньги путем выпуска облигаций и продажи их коммерческим банкам на денежных мировых рынках. Мобилизованные таким образом деньги затем выдаются развивающимся странам в виде займов. МВФ представляет себя как некий финансовый пул, международный резерв денег, сформированный за счет взносов (известных как квоты) путем подписки среди стран. 25% взноса каждой страны осуществляется в виде золота, остальное — в виде валюты своей страны. Однако общие фонды МВФ были значительно увеличены, и его статус и функции были радикально изменены, когда в 1979 г. МВФ ввел так называемые SDR (СДР) — специальные права заимствования. Они должны были выполнять роль дополнительной международной валюты. Однако, хотя эти СДР перечисляются на счет каждой страны Фондом, затем, когда нация берет взаймы эти СДР, она (страна) должна погашать свою задолженность в тех же СДР или же в их эквиваленте (первоначально 1 СДР = 1 доллар США), или же выплачивать проценты по займу, который был выдан ей в СДР. Теперь уже становится вполне очевидно, что МВФ и Всемирный Банк не просто дают деньги в долг, они вовлечены в процесс создания денег (выделено мной. — В. К.). Это особенно очевидно в случае МВФ и его валюты СДР Хотя о них (СДР) и говорится как о суммах, которые выдаются в виде кредитов странам, никаких денег или кредитов не перечисляется на счета наций. СДР — фактически кредитный инструмент, подобно, например, банковскому овердрафту, — если они получены взаймы, значит, они должны быть возвращены. Таким образом, МВФ как бы сам себя создал и выдает в виде займов значительные суммы новой валюты, выраженной в долларовых эквивалентах и конвертируемой во все национальные валюты. Следовательно, Фонд создает и эмитирует деньги в качестве долга в рамках системы, которая очень похожа на систему обычного банка — его “резерв” представляет собой первоначальный пул средств, перечисленных в виде квот.

Всемирный банк также участвует в создании денег через эмиссию своих облигаций. Сам он непосредственно не создает денег, но коммерческие банки, которые покупают облигации Всемирного Банка, фактически создают деньги.

Для того чтобы оценить в полной мере всю уникальность деятельности МВФ и Всемирного Банка, необходимо обратить внимание на подробности, связанные с созданием денег, а также проследить путь движения этих международных долговых денег. Еще раз подчеркнем, что коммерческие банки покупают эмитированные ВБ бонды в обмен на депозиты. Определенная сумма денег-чисел, обычно деноминированных в долларах, переводится на счета Всемирного Банка. Никакие физические и юридические лица, которые в данный момент являются вкладчиками данных коммерческих банков, не испытывают на себе последствий этой операции: сумма депозитов этих лиц в банках остается той же! Таким образом, заем Всемирного Банка означает создание дополнительного объема денег. Всемирный Банк выдает кредит той или иной нации, что ведет к увеличению национального долга страны-получательницы кредита. Деньги, поступившие от Всемирного Банка в страну, затем оказываются на депозитах коммерческих банков. Таким образом, сумма банковских депозитов в глобальных масштабах увеличилась. Когда страна заимствует у МВФ, используя СДР, то возникают дополнительные деньги в виде международной валюты, полностью конвертируемой в другие валюты. Таким образом, общий объем банковских депозитов в глобальных масштабах увеличивается».

Кредиты, выданные развивающимся странам, на самом деле предназначены не для того, чтобы оказывать содействие экономическому развитию стран Третьего мира. Фактически, как пишет М. Роуботэм, это «помощь» Запада самому себе, точнее, мировым ростовщикам, причем за счет стран ПМК:

«Деньги, полученные страной в виде кредитов международных финансовых институтов, затем будут израсходованы в развитых странах на закупку инвестиционных и иных товаров, услуг и работ. Вполне вероятно, что этой развитой страной может оказаться та самая страна, коммерческие банки которой перед этим приобрели облигации Всемирного Банка. Таким образом, в данной развитой стране произойдет увеличение банковских депозитов за счет средств, поступивших из развивающейся страны… Таким образом, деньги, выданные в виде займа международного финансового института, очень быстро становятся частью денежной массы развитой страны. Долг же возлагается на развивающуюся страну. Короче говоря, с помощью денег, которые даются развивающимся странам, развитые страны обеспечивают сбыт своих товаров, их экономика быстро развивается, денежная масса растет, а бремя задолженности развивающихся стран усиливается. Таким образом, развивающиеся страны становятся частью механизма снабжения развитых стран деньгами. Общая сумма непогашенного долга развивающихся стран в настоящее время равняется 2100 млрд долл. Конечно, если отнести эту сумму к общему объему денежной массы развитых стран, то это очень незначительная величина. Однако если соотнести эту сумму с ВВП развивающихся стран, то это очень серьезная величина, и этот долг очень сильно влияет на экономику развивающихся стран»  [65] .

Интересно посмотреть на примере отдельных стран, как западные кредиторы заманивали их в свои «долговые ловушки». Еще раз подчеркнем, что в последние два десятилетия такое заманивание осуществляется под прикрытием «реформ». «Реформ», которые были прописаны в «Вашингтонском консенсусе» и «проталкивание» которых было поручено международным финансовым институтам. В первую очередь Всемирному Банку и Международному валютному фонду.

«Долговая петля» для Аргентины

[66]

«Классическим» примером «реформ», ведущих страну в «долговую ловушку», может служить Аргентина. В результате неолиберальных реформ, которые начались в стране в 1991 г., резко возрос внешний долг страны. Как известно, Аргентина под давлением МВФ приняла систему так называемого «валютного управления»; курс песо был жестко привязан к доллару (1:1). Эмиссия разрешалась лишь в случае прироста золотовалютных резервов, а контроль за соблюдением этого порядка передавался специальному валютному комитету, тесно связанному с Фондом. Фактически происходила частичная утрата суверенитета, при этом аргентинское правительство рассчитывало в обмен получать кредиты и займы от международных финансовых организаций. Продавать валютную выручку экспортерам стало необязательно. Валютный контроль по условиям реформы был отменен. В результате либерализации банковской сферы Аргентина стала одной из популярных мировых зон для отмывания грязных денег.

На семинаре в октябре 1999 г. с участием специалистов Аргентины и США было заявлено, что в год в стране отмывалось 15 млрд долл., в том числе 6 млрд долл. — связанных с наркобизнесом.

Власти сознательно обеспечили большую прибыльность по долларовым вкладам по сравнению с депозитами в песо. Объемы сбережений в долларах и песо почти уравнялись, что стало ярким проявлением долларизации аргентинской экономики. Кредитование экономики также более чем наполовину стало осуществляться в долларах. Треть денежной массы, обращающейся в стране, — доллары. Обязательное резервирование стало осуществляться в долларах. За национальной валютой (песо) осталось лишь две сферы — выдача зарплаты и уплата налогов.

В экономику страны, в первую очередь в банковскую сферу, был открыт свободный доступ иностранному капиталу.

В результате за шесть лет иностранные банки увеличили свою долю в банковских активах страны с 17% до 53%.

Иностранный капитал проник во все сферы. Цены предприятий были сильно занижены. Под контролем ТНК оказались все ключевые отрасли экономики, в том числе предприятия ВПК. Иностранные инвестиции были направлены не на создание новых предприятий, а на скупку уже существующих (80% всех иностранных инвестиций). Стоило ФРС поднять учетную ставку, как привлекательность аргентинского рынка для иностранных инвесторов улетучилась. Началось бегство капитала, и остановить его правительство не смогло, т.к. валютный контроль был фактически отменен. Для компенсации потерь от бегства капитала правительство провело тотальную приватизацию по бросовым ценам. После проведения приватизации приток инвестиций в страну резко сократился (в 1994—1995 гг. их объем примерно равнялся аналогичному показателю до приватизации начала 90-х). К концу прошлого десятилетия были парализованы или демонтированы почти все отрасли экономики страны за исключением нефтяной промышленности. Ситуация в стране столь неблагоприятна, что отсюда бегут не только капиталы, но и предприятия. 1999 год был назван годом «великого переселения» промышленных предприятий из Аргентины в Бразилию, где инвестиционный климат якобы более благоприятен.

В апреле 1999 г. совместное исследование Министерства экономики Аргентины и МВФ показало, что на тот момент аргентинцы держали за границей не менее 90 млрд долл. Эта сумма превышала объем всех банковских депозитов в стране и в 4 раза — валютные запасы центрального банка. Она равнялась объему экспорта аргентинских товаров за 3,5 года.

Вот что отмечают в связи с опытом «реформ» в Аргентине С. Валянский и Д. Калюжный:

«…наши монетаристы нас убеждают, что инвестиционная привлекательность страны обеспечивается тремя основными условиями: стабилизацией инфляции, устойчивостью валютного курса и экономическим ростом. Будь все это — и капиталы потекут в страну рекой. У Аргентины были моменты, когда все это было одновременно. Однако почему-то капиталы не текли, а не очень грамотные аргентинцы, не сведущие в экономических теориях монетаристов, продолжали упорно вывозить свои капиталы за рубеж»  [67] .

«Реформы» имели для страны далеко идущие политические и социальные последствия. К концу 1999 г. экономика Аргентины перестала существовать как целостная система, ориентированная на интересы страны. Контроль иностранного капитала и МВФ над экономикой и финансами страны привел к потере ею политической самостоятельности. В 1997 г. страна получила статус «главного союзника США из стран, не входящих в НАТО». На международной арене выступает как сателлит и вассал по всем без исключения вопросам. На сессии Организации американских государств Аргентина противопоставила себя всем латиноамериканским соседям, оказалась единственной страной Южной Америки, которая поддержала американскую доктрину «ограниченного суверенитета» для Латинской Америки (т.е. фактически поддержала право США на военную интервенцию в любую страну региона по типу интервенции в Югославии).

Доктрина, ориентированная на интересы крупного спекулятивного капитала, игнорирует проблемы подавляющей части населения страны. Аргентинцы были потрясены, когда в печать просочились данные секретного доклада Всемирного Банка «Бедность и распределение доходов в Аргентине».

Оказалось, что доходы 36,1% жителей страны не позволяют приобрести минимальную продовольственную корзину. 8,6% находятся в состоянии медленного умирания, т.к. потребляют калорий меньше физиологического минимума. Ниже порога бедности находятся 40% детей моложе 14 лет. В феврале 2000 г. Фонд в обмен на выделение нового кредита потребовал увеличить пенсионный возраст для женщин с 60 до 65 лет.

Главное же — Аргентина прочно «подсела» на «долговую иглу». Для поддержания паритета песо с долларом власти вынуждены были постоянно прибегать к крупным заимствованиям. Внешний долг, который сначала снизился благодаря приватизации (что активно использовалось в пропагандистских целях), вскоре стал быстро расти.

В период 1991—1997 гг. он вырос почти на 50 млрд долл. и достиг величины 110 млрд долл., а в конце 1998 г. подскочил до отметки в 144,2 млрд долл.

Интересно, что рост внешнего долга шел быстрее, чем рост ВВП, и намного быстрее, чем рост реального сектора экономики. Это означает, что в ходе реформ Кавалло (министр экономики Аргентины в начале 1990-х) хозяйство страны не развивалось, а проедалось, накладывая все более тяжелое бремя на следующие поколения.

Блеф чилийского «чуда»

[68]

Не менее интересен опыт «реформирования» экономики в другой стране Латинской Америки — Чили, которую многие считают «испытательным полигоном» монетаристов. В послевоенный период американцы сделали большие инвестиции в добывающую промышленность Чили (прежде всего медную) и владели большей частью предприятий отрасли. В 1970 г. к власти пришел социалист Сальвадор Альенде. Его правительство национализировало не только добывающие предприятия, но также банки и предприятия других отраслей. В сентябре 1973 г. режим Альенде был свергнут при помощи ЦРУ Генерал Пиночет вернул собственность частным владельцам. Вокруг генерала собралась группа чилийцев-экономистов (около 30 человек), которые в свое время изучали экономику в университете Чикаго и стали ярыми поклонниками Милтона Фридмана — проповедника теории «свободного и саморегулирующегося рынка». В 1970-е — 1980-е гг. команда экономистов-монетаристов проводила эксперимент со страной на основе рецептов монетаризма М. Фридмана.

Программа монетаристов, которая была разработана еще до того, как на свет появился «Вашингтонский консенус», включала в себя: а) дерегуляцию рынка; б) либерализацию внешней торговли; в) резкое сокращение денежной массы; г) экономию (сокращение) правительственных расходов; д) сворачивание профсоюзов; е) приватизацию социальных программ (прежде всего пенсионного обеспечения); ж) полное переписывание законов и конституции.

В первые два года (первый этап) реформ (которые начались уже через год после прихода к власти Пиночета) проводилось сжатие денежной массы и сокращение правительственных расходов.

Следствием первого этапа стало следующее: безработица возросла вдвое — с 9,1 до 18,7%; производство упало на 12,9%. Это была самая сильная депрессия в стране начиная с 30-х годов.

На втором этапе реформ (с 1976 г.) началось активное привлечение иностранного капитала в страну. Только займы в период 1977—1981 гг. увеличились в три раза. В период 1976—1981 гг. происходило то, что принято называть «экономическим чудом»: среднегодовые темпы прироста общественного продукта равнялись 6,6%. Однако это обман: на самом деле никакого «чуда» не было. В данном случае имело место то, что называется универсальным правилом: «чем глубже депрессия, тем больше последующий рост». Механизм этого «роста» очень прост. В момент депрессии миллионы рабочих теряют работу, заводы простаивают. Во время подъема рабочие возвращаются на свои места и возникает видимость роста. Такой рост достижим быстро и без особых трудов и жертв. Настоящий рост предполагает не только достижение предкризисной точки, но и дальнейшее наращивание производства с помощью инвестиций и создания новых рабочих мест. При реализации неолиберальных рецептов можно достигать видимости роста, настоящий же рост невозможен. Так, после спада 1980—1982 гг. в американской экономике при Рейгане, который дал толчок развитию неолиберализма как внутри страны, так и в мире, начался подъем, однако его со всей справедливостью можно назвать «ложным» ростом. При этом надо иметь в виду, что в рамках неолиберальных моделей развития имеет место в основном «дутый» рост, связанный с развитием непроизводительного сектора.

С 1977 по 1981 г. 80% прироста общественного продукта Чили приходилось на финансовый сектор и другие «виртуальные» сектора экономики (реклама, маркетинг и т.д.). В доле прироста общественного продукта была велика доля международных валютных спекулянтов, привлеченных высокими процентными ставками (в 1977 г. они были равны 51%, что было рекордом среди всех стран).

Итак, экономическое чудо в Чили было «дутым», «фиктивным».

Третий этап реформ начался в 1982 г., когда в мире началась экономическая депрессия (вызванная отчасти долговым кризисом). Депрессия больно ударила по чилийской экономике, она лежала в руинах.

Максимальное значение безработицы составило 34,6%; промышленное производство в 1982—1983 гг. сократилось на 28%.

Причина такого падения — резкое сокращение притока иностранного капитала, которое совпало с моментом, когда надо было выплачивать космические проценты по ранее полученным кредитам. Крупнейшие финансовые группы страны разорялись, и только массированная помощь со стороны государства не дала им разрушиться полностью.

Четвертый этап начался в 1984 г., когда страна получила кабальные займы Фонда и экономика начала восстанавливаться. Этот период был сравнительно долгим и продолжался до 1989 г. Однако рост был в значительной степени фиктивным.

В 1989 г. ВВП на душу населения был все еще на 6,1% ниже, чем в 1981 г.

В 1988 г., на пике экономической стабильности, правительство решило провести референдум, подтверждающий полномочия президента Пиночета на следующие восемь лет. Он не получил поддержки. В 1989 г. президентом страны стал Патрисио Айлвин, умеренный кандидат от христианскодемократической партии. Эпоха Пиночета закончилась.

Эпоха реформ завершилась большими потерями для народа.

Имущественная дифференциация.

Сильно выросла имущественная дифференциация. В 1980 г. самые богатые 10% населения забирали себе 36,5% национального дохода. К 1989 г. эта доля возросла до 46,8%. За период с 1970 по 1989 год часть национального дохода, приходящаяся на долю наемных работников (рабочих), уменьшилась с 52,3 до 30,7%.

Рост нищеты.

К 1989 г. 2/5 (точнее, 41,2%) населения жили ниже черты бедности, причем У3 из них были вообще в отчаянном положении. Вокруг Сантьяго возникли трущобы; жизнь в них поддерживалась с помощью бесплатных суповых кухонь. Число чилийцев, не имеющих нормального жилья, увеличилось с 27% в 1972 г. до 40% в 1988 г. Потребление продуктов питания беднейшими 40% населения страны (среднее количество калорий в расчете на душу населения в сутки) составило: 1970 г. — 2019; 1980 г. — 1751; 1990 г. — 1629.

Разрушение государственной пенсионной системы.

В правительстве Пиночета был министр труда Хосе Пинер. Он стал инициатором создания частной пенсионной системы. Под нажимом властей 90% населения переключилось на частные программы (многие работодатели просто автоматически вписали туда своих работников). Сегодня выясняется, что более половины из тех, кто в 80-е годы был включен в частные пенсионные программы, перестали делать взносы; значительная часть из тех, кто в настоящее время все еще являются участниками частных программ, в прошлом делали взносы с перерывами. Возможно, что к финишу придут немногие; большинство работников по наступлении пенсионного возраста не получат ничего на основании такого формального объяснения, что они «нарушали» правила частных программ по осуществлению взносов. Однако как можно осуществлять регулярные взносы в стране, где в отдельные моменты количество безработных составляет до трети всего экономически активного населения?

Долговая «ловушка» развивающихся стран

О том, в какую долговую «ловушку» попадают развивающиеся страны, свидетельствует опыт практически всех государств, входящих в эту группу.

Например, в середине 1990-х гг. долги стран Африки, расположенных к югу от Сахары, были равны 211 млрд долл. Это в два раза превысило стоимость совокупного годового экспорта этих стран. Интересно, что с 1984 года (до середины прошлого десятилетия) страны данного региона в порядке обслуживания и погашения долгов выплатили западным кредиторам 150 млрд долл.

А вот официальные данные Мирового банка за период с 1980 по 1986 гг. по 109 развивающимся странам-должникам. На начало этого периода долговые обязательства этих стран перед банками-кредиторами были равны 430 млрд долл. Всего за период было выплачено 658 млрд долл., в том числе в порядке погашения основного долга 332 млрд долл. и 326 млрд долл. в виде обслуживания долга (уплата процентов). В среднем за год развивающиеся страны переводили банкам-кредиторам около 100 млрд долл. На конец периода (с учетом выдачи новых кредитов и реструктуризации кредитов, ранее выданных и непогашенных) объем задолженности рассматриваемых стран был равен уже 882 млрд долл. Т.е. за какие-то несколько лет страны выплатили суммы, которые в 1,5 раза превысили сумму первоначальной задолженности. При этом задолженность не только не уменьшилась, но возросла в 2 раза. Вот какова арифметика «долговой экономики» в глобальном масштабе.

В условиях «мирового экономического подъема» страны Третьего мира получали большие кредиты от Запада. С наступлением кризиса Запад стал требовать погашения обязательств по этим кредитам.

По данным газеты «The Financial Times» (17.03.2009), сумма этих обязательств, подлежащих погашению в 2009 г., оценивается в 1,4 трлн долл. Это примерно в 14 раз больше, чем они выплачивали кредиторам в период с

1980 по 1986 гг. (см. выше). Среди ведущих должников — Бразилия, Мексика, Индия, ряд стран Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

Фактически страны, которые попали в «долговую петлю» ростовщиковхозяев «печатного станка» (ФРС), утратили свой финансовый суверенитет, а утрата финансового суверенитета неизбежно размывает также суверенитет политический и культурный. О долговой природе современных денег как причине утраты финансового суверенитета многих государств мира очень убедительно пишет Д. Голубовский:

«…cтраны, не обладающие финансовым суверенитетом, являются просто придатками долларовой экономики и полностью зависят от нее благодаря долговому механизму создания всех денег. Каждую такую страну по отношению к кредитно-финансовой системе США можно рассматривать просто как некую американскую многопрофильную корпорацию, которая, точно так же, как и обыкновенная корпорация, может сводить бюджет с прибылью, с убытком и даже оказаться банкротом. Важно понимать, что единственное, что такая система долгового денежного обращения может породить в долгосрочной перспективе, — кучу невозвратных долгов всего нефинансового сектора перед финансистами. Эта парадоксальная и довольно абсурдная ситуация, в которой те, кто производят все реальные блага мира, оказываются в неоплатном долгу перед теми, кто создает парой нажатий клавиш на компьютере цифровой эквивалент стоимости этих благ, является на сегодняшний день реальностью и следствием работы принятой на Земле системы долгового денежного обращения»  [69] .

Фактически сегодня сложился новый мировой порядок , при котором мир разделился на страны «золотого миллиарда» (ЗМ) и страны ПМК. Суть этого порядка проста: первые ездят на вторых. Идеальная система рабовладения в мировом масштабе. При этом в учебниках по «экономике» страны ПМК, так же как и страны ЗМ, относятся к «рыночной экономике» (просто первые, по мнению «профессиональных экономистов», немного отстают от вторых в своем движении по пути «прогресса»).

Но это примерно так же как рассказывать про «верховую езду», но при этом не объяснять, что для нее необходимы не только наездники, но и лошади. Так и в учебниках по «рыночной экономике» нам рассказывают преимущественно про «наездников» — страны ЗМ, а вот про «лошадей» — почти ничего. А «профессиональные экономисты» из МВФ вынуждены затрагивать в своих докладах тему «лошадей»: они внушают, что если «лошади» будут слушаться своих «наездников», тогда через некоторое время они «дослужатся» до должности «наездников». Правда, почему-то до сих пор ни одна «лошадь» до этой должности не «дослужилась», зато некоторые наиболее послушные «лошади» незаметно сдохли.

А если говорить всерьез, то для стран ПМК дальнейшее пребывание в такой «мировой рыночной экономике» означает полный тупик, деградацию их хозяйства и неизбежное вымирание населения. Вариантов выхода из тупика для любой страны ПМК лишь два.

Первый вариант: самой стране попытаться стать «наездником». Но свободных «лошадей» сегодня давно уже не осталось, а оседланных «лошадей» никто из сегодняшних «наездников» добровольно не уступит. Этот вариант предполагает сохранение действующих законов «дикого» капитализма, воспроизводство порядка, при котором идет постоянная «война всех против всех». При этом порядке «наездников» становится все меньше, а лошадей — все больше.

Второй вариант: попытаться жить по законам, отличным от законов «дикого» капитализма. Для этого, во-первых, надо избавиться от того, кто сидит на твоей спине. Во-вторых, установить на своем поле свои суверенные законы, которые вообще исключают модель «наездник — лошадь» и утверждают модель взимовыгодного сотрудничества суверенных государств. В этой модели «лошадей» вообще не предусмотрено. Такая модель практически реализовывалась в рамках содружества социалистических стран после Второй мировой войны. Прежде всего в рамках Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) . Единственный вопрос, который мы затронем в связи с этим: почему это взаимовыгодное сотрудничество закончилось крахом социалистического лагеря? Может быть, эта модель межгосударственных отношений неконкурентоспособна по сравнению с моделью «мировой рыночной экономики»?

Чтобы коротко ответить на этот вопрос, процитируем отрывок из работы А. Крыленко «Денежная держава»:

«Экономика, основанная на ростовщической практике и поддерживаемая Денежной державой (т.е. организованной силой ростовщиков. — В. К.), неизбежно подвержена хронической инфляции и безработице. Не выдерживая конкуренции с любым эффективным, свободным от ростовщичества противником, Денежная держава может чувствовать себя в безопасности лишь в таком мире, в котором все правительства пользуются одинаковой кредитной системой и поэтому испытывают одинаковые недостатки. В конечном счете Денежная держава должна либо править миром, либо исчезнуть»  [70] .

Иными словами, в последние десятилетия прошлого века сложилась парадоксальная ситуация: новая модель межгосударственных хозяйственных отношений, воплотившаяся в социалистическом содружестве, была более конкурентоспособной по сравнению с моделью «мировой рыночной экономики». Именно поэтому мировые ростовщики задействовали все средства уничтожения социалистического содружества. При этом ростовщики не учились по учебникам марксизма, в которых не одному поколению советских людей вдалбливалось: есть базис общества в виде экономики, а есть надстройка в виде политических институтов, религии, идеологии, правовых отношений и разных прочих «мелочей». Ростовщики учились по учебникам, где все в точности до «наоборот»: идейные, духовные, политические отношения являются базисом, а экономика вторична по отношению к нему. Вот поэтому вся энергия ростовщиков была нацелена прежде всего на расшатывание духовноидейной и политической основы социалистического содружества и отдельных стран, составляющих его. Развал экономики был лишь следствием такого расшатывания.  К сожалению, наши «профессиональные экономисты» этой простой истины понять не могут и продолжают петь незамысловатую песенку о «неэффективности» плановой экономики и «нежизнеспособности» социалистической экономической интеграции.

Литература

1. Валянский С, Калюжный Д. Понять Россию умом. М.: Эксмо, 2002. (Ч. II «Знаем ли мы заграницу?»).

2. Тарасов А. Аргентина — ещё одна жертва МВФ // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

3. Тарасов А. Никакого «экономического чуда» при Пиночете не было //Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

4. Самир Амин. Африка: жизнь на грани // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика: статьи и книги».

5. Ян Корэуш. Ростовщичество как глобальный надгосударственный алгоритм порабощения участников производительного труда, стран и народов // Интернет. Сайт «Называя вещи своими именами».

6. Г.-П. Мартин, Х.Шуманн. Западня глобализации: атака на процветание и демократию / Пер. с нем. М.: Издательский дом «Альпииа», 2001.

Кредитные деньги и кризисы

Догма Ж.-Б. Сэя, или простое товарное производство

Начнем разговор с истории. В свое время французский мыслитель Жан Батист Сэй (1767—1832) в своей работе «Трактат политической экономии» (1802) сформулировал несколько положений, которые сегодня можно найти в любом учебнике по «экономике». Прежде всего это теория трех факторов производства, согласно которой в формировании стоимости товара участвуют труд, земля (в более широком плане — любые природные ресурсы), капитал. Эти факторы производства являются источниками доходов общества. Другое важное положение: предложение товаров при нормальном рыночном обмене автоматически создает платежеспособный спрос, предложение всегда равно спросу. Это положение принято называть законом Сэя, или догмой Сэя . Согласно Сэю, никаких кризисов перепроизводства или недопроизводства в «рыночной экономике» быть не должно. Сэй дожил до времени, когда разразился первый крупный кризис перепроизводства (1825 г.), однако он посчитал, что данный кризис явился досадным недоразумением, «исключением из правила», обусловленным такой субъективной причиной, как «неправильное» поведение банкиров. Логика Сэя, который сформулировал закон, была очень проста: издержки производства товара равны сумме денег, которые получает владелец каждого фактора производства. Рабочий получает деньги в виде заработной платы, владелец земли (природного ресурса) — в виде ренты, владелец капитала — в виде платы за предоставленный капитал. Сумма издержек производства, таким образом, равняется сумме денег, которые оказались на руках у каждого владельца фактора производства.

Но в данной схеме есть вопросы, которые требуют дополнительного осмысления.

Первый вопрос. А если владельцы факторов производства не используют все полученные ими деньги для покупки товаров по той причине, что какие-то товары окажутся им не нужны? То есть платежеспособный спрос окажется выше товарного предложения? Такое может действительно случиться, но это «технический» сбой, который вызывает кризис «недопроизводства», а не «перепроизводства» товаров. Строго говоря, это просто «продукты труда», которые так и не превратились в «товары» (определение: товар = продукт труда, получивший общественное признание на рынке). Капиталисты-предприниматели со временем совершенствуют свои навыки в ведении бизнеса и производят действительно то, что нужно потребителям. Доказательством этого служит то, что капитализм сталкивается почти исключительно с кризисами «перепроизводства». Капиталисты моментально реагируют на любые «недопроизводства» и моментально их ликвидируют.

Второй вопрос. Равновесие между спросом и предложением может быть нарушено за счет того, что не все деньги владельцами факторов производства будут потрачены на товары. Часть денег они отложат в «чулок», т.е. будет иметь место сбережение. Но данное сомнение снимается, если мы учтем, что в «рыночной экономике» имеет место конкуренция и производители товаров стремятся сократить издержки до минимального уровня. А этот минимальный уровень определяется минимальными потребностями владельца каждого фактора производства.

Но тут возникает третий вопрос . Вряд ли капиталист захочет жить подобно тому, как жили «пуритане» в годы первоначального накопления капитала, отказывая себе в самом необходимом. Вряд ли капиталисты захотят жить так, как живут их наемные работники. Для того капиталист (по крайней мере в 90% случаев) и становится капиталистом, чтобы жить на широкую ногу и всегда иметь много денег. Но эти деньги он получает не как компенсацию издержек за предоставление капитала как фактора производства. Он получает свои миллионы в виде прибыли . Прибыль же есть разница между ценой реализуемого товара и издержками производства. Иначе говоря, капитализм, или «рыночная экономика», может существовать лишь при условии, что капиталист получает прибыль. Прибыль — это цель и движущая сила «рыночной экономики». Как нас учили в советское время, «основной экономический закон капитализма — получение прибыли капиталистами». Если нет прибыли, производство для капиталиста теряет смысл. Производство в этом случае останавливается, и наступает кризис. Капитализм без прибыли — это какой-то нонсенс! Он потому и называется капитализмом, что вся «экономика» нацелена на приращение капитала, а прирастать капитал может лишь прибылью. Маркс в «Капитале», правда, говорит о законе-тенденции снижения нормы прибыли по мере развития капитализма. В условиях кризиса могут возникать даже массовые убытки. Но тем не менее капитализм без прибыли не может существовать, как рыба не может существовать без воды (хотя какое-то время провести вне ее она и способна).

Так что главный изъян в схеме Сэя заключается в том, что он «забыл» о прибыли. Данная схема относится не к капитализму, а к какой-то иной модели экономики. Например, к простому товарному производству, когда отдельные товаропроизводители продают созданные ими товары не для получения прибыли, а для возмещения издержек производства и обеспечения простого воспроизводства. Видимо, Сэй, разрабатывал свою теорию, видя перед глазами не капитализм, а простое товарное производство, которое в его времена еще не было полностью истреблено.

Капиталистическое производство: откуда берется прибыль?

А капиталисты получают прибыль. Бывают, конечно, и убытки. При хронических убытках капиталист в социальном смысле «умирает»: происходит банкротство и он (если не пускает себе пулю в висок) продолжает жить уже в другом качестве (не как капиталист). Главное — не фактическое состояние отдельно взятого предпринимателя, а то, что все общество «запрограммировано» на производство и получение прибыли («основной экономический закон капитализма»). Какое-то время вся «экономика» капиталистического общества может иметь отрицательный финансовый результат, т.е. убытки. Но это для капитализма «ЧП», это называется «кризис». Слишком долго это продолжаться не может, иначе в глазах капиталистов начинает маячить призрак «конца света» или по крайней мере «призрак коммунизма».

Возникает вопрос: откуда берется прибыль у отдельно взятого капиталиста и всего класса капиталистов в целом? Маркс уходит от прямого ответа, зато рассказывает в «Капитале» про «тайну» образования прибавочной стоимости. Классик скрупулезно (на десятках страниц) рассказывает, что это разница между общей стоимостью товара за вычетом стоимости основного и переменного капитала (издержки на сырье, оборудование, рабочую силу и т.п.) и что прибавочная стоимость достается капиталисту, хозяину производства. Правда, потом этому капиталисту приходится делиться прибавочной стоимостью с торговыми и денежными капиталистами, которые требуют свои доли за оказанные «услуги». Прибавочная стоимость после ее «распила» получает названия «производственная прибыль», «торговая прибыль», «ссудный процент» (банковская прибыль)  [71] .

Если выразить положение Маркса в виде формулы, то получится:

прибавочная стоимость = прибыль всех групп капиталистов = цена товара — издержки производства.

Несмотря на длинные и достаточно нудные описания в «Капитале» процессов создания и «распила» прибавочной стоимости, мы так и не получаем ответа на вопрос: за счет чего цена товара (его стоимость) оказывается больше издержек производства? Напомним, что, согласно Сэю, должно быть:

цена товара = издержки производства = денежное вознаграждение владельцев факторов производства (наемные работники, владельцы земли, капиталисты).

Итак, «концы с концами не сходятся». Маркс в отличие от Сэя совсем не «романтик». Тем более что жил и творил на полвека позднее француза, когда капитализм уже окончательно сложился. Думаю, что Маркс все понимал, но кое-что недоговаривал. Недоговаривал, что превышение цены над издержками производства может происходить лишь в том случае, если у покупателей товаров появляются какие-то дополнительные деньги, которые не входят в состав издержек производства. Это позволяет товаропроизводителям повысить цену выше уровня издержек и получить прибыль. Откуда же берутся дополнительные деньги?

Дополнительные деньги, например, могут прийти в страну извне. В частности, в результате: морских разбоев, новых географических открытий, грабежа колоний и т.п. Кстати, именно это предопределило достаточно быстрое развитие английского капитализма, дало возможность разным группам капиталистов получать прибыль и стать «моделью» нового способа производства и «маяком» для других стран. А многие борцы с «отсталостью» России, не разобравшись, что к чему, предлагали уже в XIX веке брать пример с Англии как самой «передовой» страны. То есть встать на путь международного разбоя.

Если брать закрытую модель «экономики», то внутри страны источник таких дополнительных денег один — кредиты ростовщиков. Именно на этих кредитах и держится вся та общественно-экономическая формация капитализма, о которой К. Маркс написал несколько тысяч страниц своего «Капитала», но так и не разгласил главную тайну «капиталистического способа производства».

Кредиты могут предоставляться разным категориям заемщиков:

а) компаниям нефинансового сектора экономики (производство товаров и услуг, строительство, транспорт, связь, оптовая и розничная торговля и т.п.);

б) домашним хозяйствам (проще говоря, отдельным гражданам, физическим лицам);

в) государству (центральному правительству, региональным властям, муниципалитетам).

Независимо от того, по какому каналу в «экономику» будет произведен «вброс» дополнительных денег в виде кредитов, они теми или иными путями попадут в руки тех, кто образует платежеспособный спрос на товары (в виде зарплат, премий, гонораров, пенсий, пособий, потребительских и ипотечных кредитов и т.п.). Дополнительный платежеспособный спрос позволит производителям товаров и услуг установить цены выше издержек производства и получить вожделенную прибыль. Далее прибыль капиталистовпредпринимателей добровольно или принудительно перечисляется капиталистами-предпринимателями в сейфы ростовщиков. Добровольно — в виде размещения средств на различных банковских счетах. Принудительно — в виде различного рода «реквизиций», которые банкиры проводят во время кризисов (об этом мы скажем ниже).

К сожалению, современные учебники по экономической теории, макроэкономике, микроэкономике и т.п. ничего внятного не говорят о происхождении прибыли в «рыночной экономике». Подобно Марксу, они тщательно оберегают «тайну» капиталистического способа производства.

Кредитные деньги — прибыль — кризис

Но «накачка» «рыночной экономики» излишними (с точки зрения задач организации производства товаров) деньгами в виде кредитов означает, что рано или поздно такая «экономика» придет к кризису. Почему? Потому, что заимствованные деньги надо отдавать, а это означает, что в какойто момент времени отток денег из «экономики» в сейфы ростовщиков превысит приток денег от ростовщиков в «экономику». В этот момент времени норма прибыли в целом по всей «экономике» упадет до нуля, а затем примет отрицательные значения. А это и есть кризис «перепроизводства», когда платежеспособный спрос окажется меньше издержек производства товаров. Фактически, общество сталкивается с кризисными явлениями в тот момент, когда деньги помимо своих основных функций — средства обмена и платежа — начинают также выполнять функцию средства накопления, причем в такой специфической форме, как средство образования прибыли. Использованное нами слово «момент» достаточно условно, поскольку «мутация» функций денег происходила не за день и не за год, а растягивалась на десятилетия и столетия. Болезнь вызревала очень медленно и незаметно. А вырвалась впервые наружу в виде масштабного кризиса перепроизводства лишь в 1825 году  [72] .

Дисбалансы в «экономике» с кредитной накачкой неизбежны. Даже в том случае, если кредиты будут беспроцентными. Но ситуация еще более усугубляется в случае, если за кредиты взимаются проценты. А ростовщики потому и называются ростовщиками, что дают деньги в рост, т.е. под проценты.

Подробнее рассмотрим механизм образования дисбалансов при выдаче процентных кредитов .

Количество денег, имеющихся в экономике, равно сумме количества всех эмитированных центральным банком и коммерческими банками денег во всех формах. Предположим, что банки выпустили кредитных денег на сумму 1000 единиц. Именно столько денег будет обращаться, и других денег в экономике нет и быть не может. При этом в экономике возникают долговые обязательства, которые равны основной сумме долга, т.е. 1000 единицам, плюс проценты по долгу. Предположим, что средний срок погашения долга равен одному году, а сумма начисленных за этот период процентов составит 500 единиц. Таким образом, общий объем долговых обязательств, которые должны быть погашены в конце периода, составит 1500 единиц. Но ведь денег в экономике лишь 1000 единиц! Т.е. на всех должников денег не хватит! Таким образом, сакраментальная фраза «Денег никогда не хватает», которую мы иногда произносим, имеет очень глубокий смысл. Речь идет, конечно же, не о том, что человек по своей природе может безудержно культивировать и наращивать свои потребности, на которые может не хватить всех денег мира. Речь идет о том, что имеющихся в обществе кредитных денег не хватает на то, чтобы покрыть все возникшие обязательства.

В момент «денежной революции» времен позднего Средневековья «жаждой денег» страдали лишь немногие (ростовщики), для которых деньги представлялись универсальным и самым эффективным средством власти и господства. Для Нового времени (эпохи капитализма) «жажда денег» стала всеобщей болезнью. Но при этом для 99 процентов таких «жаждущих» погоня за деньгами стала лишь средством выживания, способом выскочить из долговой петли кредиторов-ростовщиков. Погоня за деньгами сделала конкуренцию нормой жизни, именно легализация ростовщического процента быстро превратила общественные отношения в «войну всех против всех» (Гоббс) .

Вновь вернемся к нашему числовому примеру.

Предположим, предприниматели, получившие кредиты, рассчитывают после реализации товара получить прибыль, равную 500 единицам. Следовательно, сумма цен товаров будет равна: 1000 ед. кредита (который был израсходован на заработную плату работников, сырье, энергию, оборудование и т.п.) плюс 500 ед. процентов (которые надо уплатить кредитору в течение года), плюс 500 ед. ожидаемой прибыли. Получается, что сумма цен товаров (заложенных в расчеты предпринимателей) равна 2000 ед. В нашем условном примере ожидаемая предпринимателями норма прибыли равняется 33,3% (500 ед. прибыли: 1500 ед. издержек производства, включая уплату процентов). Учитывая, что предпринимателю еще надо заплатить налоги с прибыли, норма чистой прибыли может оказаться существенно ниже.

Таким образом, наш условный пример наглядно показывает, что за каждую денежную единицу, обращающуюся в стране, конкурируют товары стоимостью 2 денежные единицы. Вот вам простое числовое объяснение того, откуда при капитализме взялась конкуренция и почему «профессиональные» экономисты называют «склонность к конкуренции» «естественным» (и даже «вечным») свойством человека. О конкуренции как неизбежном атрибуте «денежной экономики» мы скажем подробнее в следующем разделе.

Но, несмотря на все ухищрения товаропроизводителей и на ужесточение конкуренции, платежеспособный спрос общества всегда оказывается меньше предложения товаров, причем разница оказывается равной величине начисленных процентов (в нашем примере — 500 единиц). А уж о получении запланированной нормы прибыли (в нашем числовом примере — 33,3%) и мечтать не приходится! Отсюда — неизбежные банкротства и все остальные атрибуты кризиса перепроизводства.

К сожалению, выше изложенные простые истины причин возникновения кризисов не раскрываются в учебниках по «экономике». Почему бы студентам на нескольких страничках не объяснить три очень простенькие мысли? Суть их в следующем:

а) причиной кризисов является прибыль (в конечном счете банковская прибыль, процент);

б) современная цивилизация (под названием «капитализм») построена таким образом, чтобы обеспечивать получение капиталистами (в конечном счете банкирами) прибыли;

в) для преодоления кризисов обществу необходимо сменить модель своего развития, отказаться от модели под названием «капитализм».

Но ведь не для того пишутся учебники по «экономике», чтобы разоблачать капитализм («денежную цивилизацию»), а, наоборот, для того, чтобы доказать: «капитализм — самый совершенный общественный строй». Т.е. обеспечивать ростовщикам условия для того, чтобы они могли бесконечно долго получать свой ссудный процент.

Слава Богу, сегодня у студентов (и не только студентов) есть альтернатива учебникам по «экономике». В частности, в Интернете в последнее время появилось немалое количество публикаций по поднятому в данной главе вопросу. Вот, например, статья Андрея Максона под названием «Анитикризисный налог»  [73] , в которой автор, в частности, пишет:

«Основное противоречие современной экономической системы капитализма заключается в том, что прибыль капиталиста и ссудный банковский процент изымают часть денежной массы из оборота, приводя к хронической нехватке денег у потребителя. Деньги накапливаются у собственников средств производства и банкиров, приводя к дефициту денег у потребителя и снижая потребительский спрос. Как это ни странно, но наличие прибыли у капиталиста сегодня приводит к ее отсутствию у капиталиста завтра (отметим, что это положение не распространяется на мировых ростовщиков — они получают прибыль всегда. — В. К.). В этом парадокс капитализма. Для баланса рыночной системы необходимо, чтобы денежная масса циркулировала между совокупным производителем и совокупным потребителем без потерь, т.е. без прибыли капиталиста и ссудного процента ростовщика (курсив мой. — В. К.). И для восстановления этого баланса необходимо изъять из личных доходов капиталиста и ростовщика ту часть, что идет на накопление капитала и вернуть ее в оборот в виде дополнительных доходов потребителей».

Кредитные деньги: риски ростовщиков и общества

Возникает естественный вопрос: затрагивает ли кризис кредиторов, не возникает ли «эффект домино», когда обанкротившийся получатель кредита тянет за собой в яму банкира? Ничего подобного! Банкиры не любят рисковать, а для защиты от подобных ситуаций у них есть проверенный инструмент — залог . Скажем больше: банкиры даже желают, чтобы их клиент обанкротился. Почему? — Потому что стоимость залога (даже с учетом его возможного обесценения), как правило, намного превышает сумму долга. В классической литературе выведен образ ростовщика, который, между прочим, мечтает не о процентах, а о залоге! ( «Гобсек» О. Бальзака, «Венецианский купец» У. Шекспира и др.).

«Жаждой денег» страдают не только «профессиональные» коммерсанты и прочие дельцы, но все общество. Ведь деньги образуются за счет наращивания долга всех членов общества — предпринимателей (компаний), частных лиц (так называемых «домашних хозяйств»), государства. Если говорить о государстве , то оно сегодня становится важнейшим должником, который выпускает облигации, а под эти облигации центральные банки эмитируют законные платежные средства (банкноты). Именно таким образом организована эмиссия «настоящих» денег в развитых странах. Все члены общества как налогоплательщики помимо их воли и желания становятся должниками ростовщиков. С каждым годом доля так называемых «процентных» расходов (т.е. расходов на обслуживание государственного долга) в государственных бюджетах растет. В некоторых странах она уже составляет половину и даже более.

Человек, который, например, держит в руках долларовую купюру, думает: я честно «заработал» эту денежку, я никому ничего не должен, я ее никому не отдам. Этот человек заблуждается. «Рождение» этой денежки обусловлено появлением долга у кого-то еще. Обычно у государства или частного бизнеса, которым эта денежка нужна позарез для погашения этого самого долга. И они сделают все возможное для того, чтобы вы были должны государству или частному бизнесу и расстались с этой денежкой. И сделано это будет без лишнего шума, «культурно»: либо через налоги, либо через механизм повышения цен (инфляции) . Об откровенно бандитских методах отъема денег мы не говорим.

Возникает еще один вопрос: почему кризисы перепроизводства возникают с определенной периодичностью, причем периоды между ними достаточно велики (10-20 и более лет)? Наверное, из-за диспропорций между количеством кредитных денег в обращении и величиной обязательств, подлежащих погашению, капиталистическая экономика находилась бы в состоянии перманентной стагнации. Однако банкиры имеют возможность управлять предложением денежной массы, в частности, увеличивать количество денег в обращении путём рефинансирования возникающих долгов . Иначе говоря, под покрытие старых кредитных обязательств банкиры выдают новые кредиты. Если они этого делать не будут, то процесс создания товаров и услуг вообще остановится, так как деньги будут быстро уходить из обращения, скапливаясь в сейфах ростовщиков.

Чтобы клиент не «сорвался с крючка», банкиры выработали «железное правило»: клиент, у которого не хватает денег для погашения всех обязательств перед кредитором, должен сначала уплачивать проценты, а основная сумма долга при этом остается непогашенной. Это обеспечивает сохранение зависимости клиента от кредитора. Этому также способствует правило: если клиент хочет погасить досрочно свои обязательства перед кредитором, он должен уплатить штраф. Иногда досрочное погашение вообще запрещается. Одним словом: «рубль — за вход, десять — за выход»!

Кризисы — «золотое» время ростовщиков

Таким образом осуществляется строительство долговой «пирамиды». «Экономике» дают «разогнаться». Для такого «разгона» также очень подходят среднесрочные и долгосрочные кредиты, которые обычно используются для инвестиций в то самое техническое перевооружение производства, о котором мы говорили выше. Только надо разобраться: что первично, а что вторично? Технический прогресс управляет предложением кредитных денег (что фактически постулирует К. Маркс) или же регулирование массы кредитных денег позволяет управлять техническим прогрессом? Конечно же, второе. Банкиры не заинтересованы в том, чтобы «экономика» перманентно стагнировала или постоянно «спотыкалась».

Опираясь на инструменты рефинансирования долга и увеличивая сроки кредитов, банкиры растягивают экономический цикл до 10-20 лет. Именно за это время экономика успевает дать хороший «прирост», после чего можно заняться «стрижкой баранов» . Да, да! Именно так на циничном языке мировых банкиров называется то самое событие, которое в умных книгах по экономике называется «рецессией». Может быть, они могли бы еще отложить на какое-то время радостный для них момент «стрижки», но есть еще одно маленькое «но», которое не позволяет тянуть со «стрижкой». Речь идет о том, что дальнейшая выдача кредитов становится невозможной из-за того, что новые кредиты нечем обеспечить. Как ни много всякого имущества накопило общество, однако за период 10-20 лет большая часть всего ценного и ликвидного имущества оказывается в залоге у ростовщиков. А ростовщики, как известно, — господа осторожные и просто так ничего никому не дают. За последние десятилетия начался бурный рост виртуальных активов в виде ценных бумаг. Но настоящие ростовщики такое виртуальное имущество предлагают другим, а сами предпочитают что-нибудь более осязаемое (физическое имущество). Так вот с этим осязаемым имуществом сегодня становится все хуже: на фоне бурно растущей массы виртуального имущества его относительные масштабы сокращаются; также сокращаются абсолютные масштабы такого имущества потому, что общество в последние десятилетия занялось активным их «проеданием». Поэтому можно ожидать, что сроки между «стрижками» будут сокращаться.

«Урожаи», которые ростовщики собирают во время кризисов , не идут ни в какое сравнение с теми доходами, которые они получают в «мирное время». Как говорится: «Кому война (то есть — кризис), а кому — мать родна».

Собирают они по крайней мере два «урожая». Первый — залоги своих обанкротившихся клиентов. Второй — прочие реальные активы (в том числе акции предприятий промышленности, транспорта, торговли и т.п.), свободно обращающиеся на рынке и резко падающие в цене в периоды спадов (это называется «дефляцией»). Благо для этого у ростовщиков накоплен громадный денежный капитал, да и «печатный станок» всегда наготове.

Столь же богатые «урожаи» банкиры, пожалуй, могут снимать лишь при организации таких рукотворных катастроф, как войны и революции. Но это тема для особого разговора.

Можно полностью согласиться с автором размещенной в начале

2008 года в Интернете публикации, в которой он раскрывал суть надвигавшегося на Запад экономического кризиса: «Экономический кризис, надвигающийся на США и весь западный мир, играет на руку финансистам — промышленники в условиях депрессии останутся без прибылей и вынуждены будут сдавать промышленные активы за долги финансистам. Этому уже есть яркие примеры. Основной результат будущего кризиса — перераспределение собственности в пользу финансистов (выделено мной. — В. К). Так, «Форд» уйдет из-под управления клана Фордов в руки клана Ротшильдов. Так, «Дженерал Электрик», который уже наполовину в управлении финансистов, станет их собственностью уже на 100%. Таковы будут результаты Второй Великой Депрессии для промышленной национальной буржуазии»  [74] .

Для того чтобы «процесс пошел» (т.е. для «запуска» кризиса), необходимо просто перекрыть «вентиль» денежного предложения. Обычно это делает «генеральный штаб» ростовщиков, который называется центральным банком . Он прекращает операции рефинансирования и/или резко повышает учетную ставку, что делает деньги дорогими и недоступными. Вслед за акциями «генерального штаба» начинаются действия отдельных ростовщиков. Так, они начинают требовать немедленного погашения действующих кредитов (нередко кредитные договора не определяют точные сроки погашения, такие кредиты называются «онкольными» — погашаемыми по первому требованию кредитора). Есть и другие «детонаторы», способные вызвать кризисы, но это уже разговор для профессионалов.

Литература

1. СэйЖ.-Б. Трактат по политической экономии. М.: Дело, 2000.

2. Маркс К. Капитал. Т. 1 / / К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд. Т. 23.

3. Маркс К. Капитал. Т. 2 / / К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд. Т. 24.

4. Маркс К. Капитал. Т. 3 / / К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд. Т. 25, ч. 1-2.

5. Маркс К. Капитал. Т. 4 (Теории прибавочной стоимости) / / К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд. Т. 26, ч. 1-3.

6. Маркс К. Денежный кризис в Европе / / New York Daily Tribune. 15.10.1856//Интернет.

7. Шапинов В. Маркс и кризис / / Интернет-журнал «Рабкор, ру».

8. Трахтенберг ИА. Денежные кризисы (1821-1938 гг.). М.: Изд-во АН СССР, 1963.

9. Валянский С, Калюжный Д. Армагеддон завтра: Учебник для желающих выжить. М.: ACT; ACT МОСКВА; Транзиткнига, 2006.

10. Бернар А. Лиетер. Будущее денег: новый путь к богатству, полноценному труду и более мудрому миру / Пер. с англ. М.: КРПА Олимп; ACT; Астрель, 2007.

11. Хесус Уэрта де Сото. Деньги, банковский кредит и экономические циклы. Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2008.

12. Рудый К.В. Финансовые кризисы: теория, история, политика. М.: Новое знание, 2003.

13. Джон Кеннет Гэлбрейт. Великий крах 1929 года / Пер. с англ. Минск: Попурри, 2009.

14. Боннер У., Ушгин Э. Судный день американских финансов: мягкая депрессия XXI века. Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

15. Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса. 8 частей (на конец 2009 года) / / Интернет, сайт по адресу: www.arteksgroup.com

16. Макон А. Антикризисный налог //Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

17. Краснов В.П. Теории товарного производства и классовой борьбы за пределами догм. Ростов н/Д, 2001.

Кредитные деньги — вирус разрушения

Деньги как средство и как цель

Выше мы рассмотрели причинно-следственные связи между деятельностью ростовщиков, занимающихся выпуском кредитных денег, и циклическими кризисами «рыночной экономики». Ссудный процент (вернее сказать, — деятельность ростовщиков, торгующих деньгами) — тот «вирус», который за несколько веков после начала «денежной революции» полностью преобразил экономику (т.е. домостроительство). Вернее сказать, он ее уничтожил. Осталась лишь антиэкономика (т.е. доморазрушительство).

Причина такой метаморфозы проста — цель и средства поменялись местами . Раньше (до появления «рыночной экономики») деньги были средством, а целью хозяйственной деятельности человека было удовлетворение его естественных потребностей в различных продуктах трудовой деятельности (при наличии денег как средства обмена эти продукты становились товарами). В условиях «рыночной (денежной) экономики» целью, как мы показали выше, становится добывание денег любыми способами. В том числе таким способом, как производство и обмен товаров на деньги. В этом случае сам товар, его производство, продвижение к покупателю — не более, чем средство. Удовлетворение потребностей человека товарами перестает быть целью.

Хотя в риторике ростовщиков это и может декларироваться целью. Но красивым словам ростовщиков доверять не стоит. Особенно в связи с тем, что для придумывания красивых и «умных» слов ростовщики наняли уйму всяких «профессиональных экономистов», а также не менее «профессиональных» специалистов в области PR ( «паблик рилейшнз» ).

«Жажда денег» и противоестественные потребности

Прежде всего этот вирус породил конкуренцию . Сегодня у нас о «конкуренции», «конкурентоспособности», «конкурентных преимуществах» и т.п. говорят на каждом углу. Говорят, что это что-то вроде «национальной идеи» и нам надо равняться на Запад с его «конкурентной экономикой». Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Раньше товары производили ради того, чтобы утолять «жажду товаров» (прежде всего товаров первой необходимости, но также предметов роскоши — для аристократов). При капитализме акценты незаметно, но быстро сместились и производство товаров стало исключительно средством для добывания денег. А если это так, то по большому счету товаропроизводителю все равно, что производить. Это может быть пшеница, а может быть опиум; это могут быть автомобили, а могут быть пушки и бомбы; это могут быть лекарства, а могут быть сигареты и водка и т.п.

Более того, многие производители заметили, что удовлетворение «противоестественных» потребностей (наркотики, водка, табак, оружие и т.п.) оказывается более прибыльным (денежным) бизнесом, чем удовлетворение естественных потребностей (продовольствие, одежда, жилье и т.п.). Сегодня большая часть так называемой «экономики» развитых стран работает на удовлетворение «противоестественных» потребностей. Это не мешает, но, наоборот, помогает государственным руководителям рапортовать о росте валового внутреннего продукта (ВВП) или валового национального продукта (ВНП), а бизнесу получать повышенные прибыли. А о том, что ВВП того же Афганистана более чем наполовину состоит из доходов от производства наркотиков, «профессиональных экономистов» не очень интересует.

Вот как с иронией пишет об «экономической» модели современного развитого капитализма А. С. Шленский:

«…в одной стране произвели, к примеру, миллион кубов деловой древесины, отлили миллион тонн чугуна и закатали миллиард банок свиной тушенки и молочной сгущенки на случай голода. Допустим, что все это стоит триллион долларов и составляет валовой национальный продукт. Через пару десятков лет ВНП этой страны увеличился впятеро. А именно, на четыре триллиона было сделано эротических массажей, маникюров, педикюров, укладок волос и макияжей и еще на триллион обслужено посетителей в стриптиз-барах и топлесс-кафе. Чугун же, сгущенку и тушенку ввезли из-за границы в деревянных ящиках, которые и использовали взамен древесины, что не нарубили и не напилили сами»  [75] .

Приведенная картина — не фантазия автора. В США сегодня на промышленность, сельское хозяйство, строительство (реальный сектор) в произведенном ВНП приходится около 1/4. Остальной «продукт» — разные услуги типа тех, которые перечислены в приведенном выше отрывке. Многие из них — явно противоестественного характера. На языке «профессиональных экономистов» такая, с позволения сказать, «экономика» называется «постиндустриальным обществом».

Тотальная «жажда денег» привела к тому, что основное внимание компании стали уделять не производству жизненно необходимых товаров и услуг, а формированию «противоестественных» потребностей с помощью активной рекламы, маркетинга, СМИ, «поп-культуры» и других изощренных методов и средств управления поведением потребителя (попросту: развращения человека).

«Жажда денег» ведет к тому, что большая часть энергии общества направляется на производство не жизненно важных товаров, а различных «услуг» , большая часть из которых не имеет отношения к удовлетворению естественных потребностей человека. Может быть, эти «услуги» и не ведут непосредственно к физическому уничтожению человека (как наркотики, табак, водка и т.п.), но тем не менее они наносят человеку вред, разлагая его нравственно и духовно. Например, большая часть «финансовых услуг» , которые формируют тип человека-игрока, а не человека-творца.

Кстати, игры бывают разные. Можно играть в футбол, а можно играть в покер или рулетку. Так вот, второй тип относится не к спорту, а к азартным играм. В учебниках по психиатрии это квалифицируется как заболевание, характеризующееся устойчивой зависимостью человека от предмета своего вожделения (что-то наподобие алкоголизма или наркомании). Все это хорошо описано не только в медицинской, но также в художественной литературе. Например, в «Игроке» Ф. Достоевского.

Иногда получение таких «финансовых услуг» оканчивается для человека трагически: при потере сбережений или инвестиций «потребитель финансовых услуг» может наложить на себя руки или получить психическое расстройство. «Жажда денег» превращает человека в жестокое животное (на языке «профессиональных экономистов» — «homo economicus» ), готовое на все (воровство, обман, предательство, убийство) ради получения «добычи». Впрочем, «homo economicus» даже хуже животных, потому что в мире животных не принято убивать себе подобных. В обществе «денежной цивилизации» ведется «война всех против всех» (Гоббс), чего не наблюдается ни в одной животной популяции. Говорят, что каннибализм — аномалия человечества, наблюдаемая лишь в некоторых диких племенах Африки. Однако если посмотреть без розовых очков на современное западное общество, то его можно назвать обществом утонченного, «цивилизованного» каннибализма.

«Жажда денег» привела к серьезной деформации структуры всей деятельности общества, которую уже некорректно называть «экономической» или «трудовой». Проявлением этого является нынешняя структура валового внутреннего продукта (ВВП) многих стран, особенно относящихся к так называемому «золотому миллиарду» (ЗМ).

Сегодня, например, ВВП США почти на 4/5 состоит из услуг, причем половина из них — финансовые. Кроме того, согласно разным оценкам, от 500 млрд до 1 трлн долл. составляют «юридические услуги»  [76] .

«Жажда денег» ведет к тому, что среди товаропроизводителей начинается кровопролитная (иногда в буквальном смысле этого слова) конкуренция за каждый рубль, доллар, франк, тугрик потребителя . В обществе, где возникают дефицит денег и «жажда денег», целью производства является максимизация прибыли, а не удовлетворение потребностей общества в товарах и услугах. Несчастный потребитель оказывается не более чем «средством». Причем «средством», которое постоянно обманывают, отравляют (вредными продуктами), умерщвляют (опасными лекарствами), оболванивают (рекламой и средствами массовой информации), развращают (например, разными секс-услугами) и т.п.

«Жажда денег»: «война всех против всех»

Следует отметить, что и до «рыночной экономики» («денежной цивилизации») отношения между людьми были достаточно напряженными. Однако тотальной «войны всех против всех» тем не менее не наблюдалось. Да, между отдельными социальными группами людей противоречия были. Раньше, в советское время, их было принято называть «классовыми противоречиями». Так, рабы могли восставать против рабовладельцев, а рабовладельцы усиливать эксплуатацию рабов, продавать их другим хозяевам и т.п. Крестьяне могли выступать против феодалов и помещиков, а феодалы и помещики — усиливать гнет крестьян, увеличивая барщину, оброк, отбирая землю. Вражда нередко выливалась в бунты и восстания.

Вместе с тем внутри отдельных социальных групп («классов») отношения были сравнительно мирными (по крайней мере нейтральными); в критические моменты истории члены одной социальной группы нередко проявляли «классовую солидарность».

Сегодня наблюдается острая борьба внутри отдельных классов. Капиталисты борются между собой за рынки сбыта и «доллар потребителя», используя при этом любые способы вплоть до рейдерства, шантажа, подкупов и убийств. В современных учебниках по экономике это называется «конкуренцией». Наемные работники борются между собой за рабочие места, соглашаясь на заработную плату, обеспечивающую лишь выживание (на языке «профессиональных экономистов» — «простое воспроизводство рабочей силы»). Это тоже «конкуренция», но такая, которая угрожает жизни и здоровью простых людей.

Таким образом, «война всех против всех» — выражение, которое сегодня надо понимать в буквальном смысле. Современная конкуренция имеет многие атрибуты, присущие настоящей военной деятельности и настоящим боевым действиям .

Например, многие компании имеют разведку, контрразведку, военизированные подразделения. Управляющие разных уровней называются «офицерами». В своей текущей и долгосрочной деятельности компании пользуются такими документами (одобренными акционерами), как «тактика» и «стратегия компании». Даже в открытых документах корпораций и банков нередко фигурируют такие словосочетания, как «агрессивный маркетинг», «поглощение» (как «дружественное», так и «недружественное»), «захват рынка», «присоединение», «нейтрализация конкурента» и т.п. В самих корпорациях устанавливается жесткий, можно сказать, тоталитарный режим — такой, который обычно государственные власти вводят лишь в условиях военного времени. Думаю, что современному россиянину не надо объяснять, что это такое. Любое отклонение от жесточайшей корпоративной дисциплины грозит увольнением или, в крайнем случае, — санкциями в виде лишения работника премий, понижения по службе и т.п. Поскольку многие «счастливчики», имеющие работу в таких корпорациях, пребывают на своем рабочем месте больше У2 суток, то можно сказать, что такие люди живут в условиях тоталитарного режима (мы сейчас не будем обсуждать, что из себя представляет жизнь человека в течение оставшейся части суток с точки зрения понятий о «демократии»).

На «недемократический» характер «рыночной экономики» обращают внимание многие авторы. Например, Валерий Подгузов пишет: «Если в эпоху рабовладения и феодализма тиранию осуществляли только латифундисты, феодалы и служители религии, а все остальные люди являлись их жертвами и заслуживали сочувствия, тем более когда боролись против тиранов, то в эпоху монополии рыночной экономики в мировом хозяйстве тиранами по отношению друг к другу становятся все участники рыночных отношений. Даже чернорабочие, поскольку и они превращаются в продавцов своей рабочей силы. Образно говоря, рынок, благодаря всепроникающей конкуренции, это война всех против всех (выделено мной. — В. К.)»  [77] .

На этом основании В. Подгузов делает справедливый вывод: «Следовательно, несмотря на всю демократическую демагогию по поводу неразрывности рынка и свободы, на самом деле либеральный рынок — наиболее тираничное явление в истории мировой экономики»  [78] .

«Жажда денег» и расточительство «рыночной экономики»

В обществе, основывающемся на погоне за деньгами, производство имеет крайне низкую эффективность . Более того, эта эффективность может быть отрицательной, если принять во внимание:

- экологические ущербы от производства из-за стремления капиталистов экономить на природоохранных затратах;

- истощение природных ресурсов;

- медленное умерщвление людей отравленными (сегодня уже наполовину химическими) продуктами, вредными лекарствами и наркотиками;

- астрономические расходы на рекламу;

- безработицу;

- незагруженные производственные мощности;

- сокращающиеся сроки использования многих товаров длительного пользования (постепенно они превращаются в «одноразовые»);

- подкуп корпорациями властей за право не платить налоги и другие многообразные формы коррупции;

- уничтожение в условиях кризисов нереализованных продуктов для того, чтобы не допустить снижения цен;

- непомерные расходы на военные цели и содержание полицейского аппарата (для подавления социальных протестов) и т.п. и т.д.

Разве деятельность компаний и банков в условиях «денежной цивилизации» можно назвать «домостроительством»? Назвать ее «экономикой» можно только в порядке шутки или издевательства. Правильнее такую деятельность назвать «доморазрушением» .

В «экономике», основывающейся на конкуренции, складывается буквально следующая ситуация: один с «сошкой», а семеро с «ложкой» . Некоторые склонны в этом видеть высокую эффективность «рыночной экономики». Однако, наоборот, «рыночная экономика» тормозит развитие производительных сил, способствует росту безработицы, техническому застою, неполной загрузке мощностей. Получается, что в расчете на одного трудоспособного человека производится гораздо меньше продукции, чем если считать производительность труда в расчете на одного фактически занятого. Уже не приходится говорить о социальных, политических и морально-нравственных издержках подобной «эффективности».

Сложился устойчивый миф, что «экономика», основывающаяся на конкуренции, способствует росту производительности труда и снижению издержек производства. Раз производители конкурируют, то они должны снижать цены, что выгодно потребителю и обществу в целом. Но на самом деле цены при конкуренции, наоборот, растут . Почему? Потому что «цена — денежное выражение стоимости», т.е. издержек производства (именно такое определение цены содержалось в учебниках по политэкономии, по которым мы учились в советское время). Посмотрим, как ведут себя издержки производства в условиях конкуренции. Издержки делятся на постоянную и переменную части. Переменная часть зависит от объема производимого товара (услуг); постоянная — не зависит (или слабо зависит).

Приведем один простенький пример.

В городе N имеется одно кафе, которое обслуживает за день 500 человек. В этом кафе работали один повар, один бухгалтер, одна официантка и одна посудомойка. Потом появляется еще одно кафе. Через некоторое время их становится уже пять. Получается, что в среднем на каждое заведение теперь приходится по 100 клиентов. Закупки продуктов, необходимых для того, чтобы кормить клиентов кафе (переменные издержки), за это время остались на прежнем уровне. Но в каждом из вновь созданных заведений также необходимо иметь в штате по одному бухгалтеру, по одной официантке, по одному повару и одной посудомойке (даже если в день придет не 100 клиентов, а лишь 10). Нетрудно понять, что в новых условиях постоянные издержки в виде расходов на заработную плату работников общественного питания города возросли. Стало быть, неизбежно возрастут и цены на завтраки, обеды и ужины в кафе города N. Учитывая, что заведений общественного питания в городе всего пять, хозяевам кафе договориться о повышении цен и приведении их в соответствие с новыми издержками будет несложно.

Это что касается издержек производства. А еще есть непроизводственные (или непроизводительные) издержки — реклама, маркетинг, создание «репутации» (бренда), оказание «сопутствующих» услуг и т.п. По имеющимся оценкам, в цене товара, который обыватель приобретает в розничной торговле, издержки производства могут занимать меньше половины (в некоторых случаях даже 20 и менее процентов). Причем по мере все большего отставания производства от платежеспособного спроса доля непроизводительных издержек имеет тенденцию к росту.

О кривых зеркалах статистики и «общественной значимости» ростовщиков

Кстати, все эти непроизводительные издержки и соответствующие «дутые» цены находят свое отражение в статистике валового общественного продукта (ВВП), значительно завышая этот показатель.

Особенно беспардонным является завышение реальных результатов хозяйственной деятельности в статистике США. Там, если судить по официальным данным, произведенный ВВП уже превысил 15 трлн долл. Что он из себя представляет? В нем на продукцию промышленности и сельского хозяйства приходится лишь 18%, а почти все остальное — услуги: финансовые, коммерческие, юридические, консалтинговые, маркетинговые, риэлторские и т.п. Образно выражаясь, американская «экономика» — большой «пузырь».

«Получается, что весь мир верит в «великую» американскую экономику только потому, что ее компании оказывают услуги, а американские граждане судятся друг с другом… Создается впечатление, что теории постиндустриального и информационного общества были созданы главным образом в идеологических целях, для того, чтобы теоретически обосновать постулат о том, что наиболее надежным и высокоразвитым является то общество, которое лучше всего умеет делать приписки»  [79] .

В порядке дополнения к приведенному отрывку из статьи отметим, что речь идет не только об обосновании в «постиндустриальном и информационном обществе» «приписок», но также об обосновании «нужности» в этом обществе бесчисленной армии различных «посредников» — финансистов, юристов, маркетологов, консультантов, брокеров, трейдеров, дилеров, риэлторов, агентов, дистрибьютеров и т.п. «Профессиональные экономисты» лезут из кожи вон, чтобы доказать «необразованной» публике, что эти господа не потребляют общественный продукт, а активно его создают. Т.е. они, если судить по статистике ВВП, — главные кормильцы народа! Впрочем, специалисты по статистике говорят, что в статистике ВВП многих стран находят свое отражение такие виды деятельности, как проституция, производство наркотиков, игорный бизнес. Так что проститутки, наркодельцы и содержатели разных притонов тоже не зря едят свой хлеб с маслом.

Создается видимость быстрого роста производства и благосостояния трудящихся. А на самом деле это все в специальной литературе называется «инфляцией издержек». Кстати, слово «инфляция» — иностранного происхождения, оно производно от глагола «раздувать», «надувать». Слово очень к месту: происходит беспардонное «надувательство» потребителя!

Вот что пишет об издержках и ценах в условиях «конкурентной экономики» А. Соломатин:

«Конкуренция приводит к росту непроизводительных издержек и, следовательно, к росту цен, падению спроса, снижению потребления. Это вопиющее безобразие, товарищи, когда лучшие умы Земли вынуждены бороться друг с другом за право доступа к такому малозначительному ресурсу, как деньги»  [80] .

Кредитные деньги и инфляция

У «экономики», базирующейся на кредитных деньгах, есть еще одна серьезная проблема — инфляция . Мы уже неоднократно отмечали, что денег в «экономике» постоянно не хватает. На первый взгляд, при нехватке денег должен иметь место процесс, обратный инфляции, который называется дефляцией. Но это только на первый взгляд. В периоды между кризисами происходит постоянный «вброс» дополнительной массы денег в виде рефинансирования старых долгов. Хотя денег не хватает для покрытия обязательств хозяйствующих субъектов, их количество при этом оказывается больше стоимостного объема товарного предложения. Между моментом «вброса» новой порции денег в виде кредита и появлением дополнительных товаров всегда образуется временной лаг : кредитные деньги должны быть инвестированы в производство, а инвестиции всегда требуют времени (иногда это месяцы, иногда — годы). В результате происходит рост цен, оборотной стороной этого процесса является обесценение денег.

Обесценение денег происходит постепенно , по мере того как новые порции денег «растекаются» по «кровеносным сосудам» «экономики». Поэтому для разных социальных групп общества последствия инфляции неодинаковы . Первыми «свежие» порции денег получают обычно те, кто считается «верхушкой» общества. А «верхушкой» считаются те, кто ближе всего стоит к ростовщикам и связан с ними неформальными отношениями. Например, в России первыми деньги от банкиров получают наши нефтяные бароны, которые меняют нефтедоллары на рубли (а затем эти рубли растекаются по другим отраслям и секторам российской «экономики»). Поэтому «верхушка» общества не испытывает особых неприятностей от инфляции. Хуже всего тем, кто находится в конце денежной цепочки. В первую очередь тем, кто получает заработную плату в окошечке кассы предприятия (наемные работники), а также работникам бюджетных организаций, пенсионерам и получателям других видов социальной помощи (ведь вброшенные кредитные деньги должны пройти по разным «цепочкам» через «экономику» и лишь потом в виде налогов поступить в государственную казну, из которой выплачиваются деньги работникам бюджетных организаций, пенсионерам и проч.).

В «рыночной экономике» периодически также случается дефляция — обратное инфляции явление, когда количество денег в обращении сокращается и покупательная способность каждой денежной единицы растет. Обычно это происходит в моменты кризисов, когда банкиры прекращают «вброс» в «экономику» новых порций денег и требуют возврата ранее выданных кредитов. Возврат старых кредитов банкиров означает уничтожение (аннулирование) денег (напомним, что все деньги — кредитные). Вот в такие моменты начинается снижение цен и повышение покупательной способности денег. Таким образом, циклическое развитие «экономики» сопровождается циклическими изменениями денежной массы и покупательной способности денег: в периоды между кризисами имеет место инфляция, во время кризисов — дефляция. Так качается постоянно (по крайней мере два столетия) маятник «экономики», базирующейся на кредитных деньгах .

Очевидно, что инфляция выгодна ростовщикам: она позволяет им незаметно накладывать свою лапу на денежные сбережения простых людей. Инфляцию нередко называют формой скрытого налогообложения . Но если обычное налогообложение осуществляется в пользу государства, то инфляционная его форма действует в пользу ростовщиков. Ведь современные деньги в любой форме (как наличной, так и безналичной) — это обязательства их эмитентов, т.е. банкиров. В условиях инфляции эти обязательства (их покупательная способность) «тают». Более того: если денежные сбережения «тают», то возникает необходимость компенсировать эти потери. А способ компенсации только один — вновь идти на поклон к ростовщикам, просить новых кредитов .

На словах ростовщики «борются» с инфляцией. Более того, опираясь на самую верную «научную теорию» — монетаризм (о нем — разговор ниже), они считают инфляцию главной проблемой «рыночной экономики». Решают они эту проблему с помощью центральных банков, которые, резко повышая процентные ставки, создают дефицит денег в «экономике», вызывая кризис. По большому счету центральные банки инфляцию не только не убивают, а, наоборот, ее порождают (конечно, в этом участвуют и другие институты «рыночной экономики»). Обязать центральные банки ликвидировать инфляцию, — это все равно что заставить козла стеречь капусту  [81] .

Английский экономист М. Роуботэм так описывает процесс возникновения инфляции и реакцию денежных властей на нее:

«Когда экономика развивается, инвестиции являются здоровыми, рабочие места создаются, производство и процветание возрастают, начинается постепенный разогрев экономики и появляются признаки инфляции… Единственный способ бороться с этим экономическим феноменом (инфляцией) — сократить денежное предложение, бросив экономику в состояние рецессии, а народ — в состояние нищеты.

Этот метод контролирования банков, инфляции и денежного предложения, конечно, работает; он работает подобно тому, как кузнечный молот используется для того, чтобы отбить кусок мяса для отбивной. Экономика, зависящая от заимствований как способа денежного предложения, привязанная к финансовой системе, в которой долг и денежное предложение неразрывно связаны и синхронно увеличиваются, наказывается за те вынужденные заимствования, которые она делает. Многие из тех, кто взял деньги ранее (т.е. до резкого сжатия денежной массы. — В. К.), наказываются тем, что становятся банкротами; дома переходят в новые руки, бизнес превращается в руины, а миллионы увольняются с работы по мере того, как экономика погружается в пучины рецессии»  [82] .

Надо сказать, что если инфляции ростовщики боятся лишь на словах, то дефляции они боятся на самом деле. При дефляции прежде всего падают цены на товары и услуги, разные активы. Стимулы к инвестициям падают: зачем инвестировать, если на сегодняшний доллар я через год, не шевеля пальцем, смогу приобрести реальных ценностей в два раза больше, чем сегодня? При дефляции каждый, кто на руках имеет деньги (неважно, какую сумму, — хоть 100 руб., хоть 100 млн руб.), перестает интересоваться «услугами» ростовщиков: покупательная способность денег растет, даже если они лежат под матрацем или в чулке. То есть класть их на депозит в банк нет никакого резона. И как давать деньги в кредит, ростовщики также не понимают. Желающих брать деньги под процент нет, а давать деньги под отрицательный процент, т.е. фактически доплачивать заемщику за то, что он согласился взять деньги на срок, ростовщики не научились — это противоречит их «символу веры». Есть еще много занимательных аспектов дефляции, не прописанных в учебниках.

Вот как иронично описывает дефляцию А. Соломатин:

«Дефляция — это ужасно! Дефляция может привести к падению цен на недвижимость! Недвижимость станет доступной не только представителям финансовой элиты, но и всяким там химикам-токарям-пекарям. А разве они заслужили? Дефляция приведет к тому, что бизнесом начнут заниматься самозванцы с улицы за счет собственных сбережений, причем в ущерб тем достойным людям, которые получили благословение банков в форме доступа к кредитным ресурсам. Без руководящей и направляющей роли финансовой системы экономика станет стихийной и рыночной, что чревато коммунистическим переворотом»  [83] .

Мысль проста: ростовщики боятся дефляции, как черт — ладана! Затяжная дефляция может лишить ростовщиков заработков. В этот момент все движения ростовщиков должны быть четко выверены: а) обеспечить как можно более быстрое падение всех рынков; б) в «нижней точке» рынка самим успеть «отовариться» по максимуму на рынке подешевевших активов; в) затем резко нажать на педаль «газа» и резко пойти на подъем. К несчастью для ростовщиков, в жизни все так красиво получается не всегда. Иногда периоды застоя и дефляции затягиваются на годы. Так было, например, в 1930-е годы, когда депрессия в Америке затянулась на годы и даже, как говорят историки, стала «чревата коммунистическим переворотом». В периоды депрессии постоянно что-то «заклинивает» в механизме «денежной экономики», и заставить этот механизм работать можно лишь одним проверенным способом: начать подготовку к войне и саму войну. Не дай Бог, чтобы во время нынешнего кризиса «денежная экономика» вошла в «штопор» затяжной дефляции: в мире тогда еще сильнее запахнет порохом.

«Жажда денег» и имущественная поляризация общества

Достаточно многие «профессиональные экономисты» свои теоретические построения начинают с двух «аксиом»:

1) люди в условиях «рыночной экономики» действуют как эгоисты; каждый стремится заработать как можно больше денег и стать богаче (т.е. признается, что главным движущим фактором деятельности homo economicus выступает «жажда денег»);

2) эгоистические устремления отдельных homo economicus на рынке уравновешиваются в силу того, что все хозяйствующие субъекты равны, и имеет место эквивалентность при обмене товарами, деньгами, финансовыми и нефинансовыми активами и т.п.

Если с первой аксиомой можно согласиться, то вторую следует назвать самым обыкновенным мифом. Прежде всего, хозяйствующие субъекты не могут быть равными. Различия между людьми начинаются с того, что у них изначально различные исходные имущественные позиции. И дело даже не в том, что у кого-то две пары туфель, а у кого-то — двадцать; у кого-то три автомобиля, а у кого-то нет ни одного. Речь идет о неравенстве, связанном с владением средствами производства (машины и оборудование, иные основные фонды для производства товаров и услуг). Тот, кто владеет средствами производства, имеет преимущество перед тем, кто лишен таких средств производства. Первый нанимает второго в качестве работника для производства товаров и услуг. Второй самостоятельно не может производить такие товары и услуги, потому что у нет средств производства (обычно достаточно дорогостоящих). Первый человек в рассматриваемом случае — производственный капиталист, второй человек — наемный работник. Производственный капиталист является собственником не только средств производства, но также произведенных товаров и услуг. Он реализует их по цене, превышающей издержки производства. Последние складываются из материальных затрат (стоимость сырья, энергии, амортизация средств производства) и затрат на рабочую силу (заработная плата). Если абстрагироваться от материальных затрат (предположим, что они в нашем случае равны нулю), то цена оказывается больше затрат на рабочую силу, и это превышение называется «прибавочной стоимостью» (термин из марксистской политической экономии).

Прибавочная стоимость (ПС) — одно из ключевых понятий марксистской политической экономии. ПС — вновь созданная в процессе производства стоимость за вычетом затрат на рабочую силу. Отношение ПС к величине вновь созданной стоимости называется нормой прибавочной стоимости. Чем выше эта норма, тем выше эксплуатация наемных работников промышленным капиталистом. Однако это прежде всего эксплуатация не в сфере производства (как утверждал К. Маркс), а в сфере обмена (неэквивалентный обмен между рабочим и промышленным капиталистом, объектом обмена выступает продукт труда рабочего).

Вот что о природе прибавочной стоимости пишет Н. Сомин: ««стричь купоны» капиталисту дает возможность не что иное, как право частной собственности (на средства производства. — В. К.): оно обеспечивает присвоение им изготовленной продукции, а значит — и возможности осуществления двухкаскадной сделочной схемы (имеется в виду, что капиталист сначала заключает сделку с рабочим в виде договора о найме, который позволяет капиталисту получить результат труда рабочего в обмен на заработную плату; затем капиталист заключает сделку с покупателем результата труда по цене, которая превышает заработную плату. — В. К.). Заметим, что капиталист в этой схеме участвует наподобие спекулянта — покупает результат труда рабочего и перепродает его по более высокой цене покупателю. Эта двухсделочная схема — …форма эксплуатации»  [84] .

Мы согласны с положениями Н. Сомина, содержащимися в данном отрывке его интересной статьи. Но — лишь с одним уточнением. Промышленный капиталист также может вносить свой вклад (наряду с рабочим) в создание результата труда (произведенные товары и услуги). Яркий пример такого промышленника — Генри Форд . В этом смысле промышленный капиталист перестает быть лишь посредником между наемным работником и потребителем. Вместе с тем отметим, что на протяжении всего XX века (и в первое десятилетие XXI века) наблюдается четко выраженная тенденция превращения промышленных капиталистов из участников процесса создания товаров и услуг (соработников) в обычных посредников .

В условиях «рыночной экономики» прибыль рождается не в сфере производства, а в сфере обмена, причем обмена неэквивалентного  [85] . Прежде всего неэквивалентность возникает на уровне тех сделок, которые заключает промышленный капиталист с наемными работниками, так как цена произведенного ими товара (за вычетом материальных издержек) оказывается выше заработной платы, и это превышение, как мы отметили, называется «прибавочной стоимостью».

Кроме того, промышленный капиталист совершает различные сделки с торговыми капиталистами и денежными капиталистами (они же — ростовщики, или банкиры) . Эти сделки также далеки от эквивалентности. Три группы капиталистов в разных пропорциях (в зависимости от их способностей) «распиливают» на отдельные «куски» прибавочную стоимость, которую изначально получил промышленный капиталист.

Три «распиленных» «куска» прибавочной стоимости называются соответственно: а) промышленная (производственная) прибыль, б) торговая прибыль, в) банковская прибыль (ссудный процент). Особое внимание в нашей работе мы уделим третьему виду прибыли — ссудному проценту  [86] .

Можно заметить, что при распределении произведенного богатства в «рыночной экономике» наименьшими возможностями для получения эквивалентной доли этого богатства обладают наемные работники — в силу того, что между ними и потребителями возникают посредники в виде промышленных (производственных) капиталистов, получающих свою «маржу», называемую прибавочной стоимостью. Иначе говоря, наемные работники хронически недополучают свою долю богатства (по большому счету им должно принадлежать все богатство, поскольку лишь они участвовали в его создании).

Забегая вперед, отметим, что наибольшими возможностями для получения произведенного богатства из всех участников экономических отношений (обмена) обладают денежные капиталисты.

Таким образом, в условиях «рыночной экономики», т.е. в условиях всеобщей «жажды денег», происходит неизбежная имущественная поляризация общества: на одном полюсе находятся наемные работники, на другом — денежные капиталисты . Промышленные и торговые капиталисты находятся между этими полюсами, причем их положение неустойчиво, часть из них со временем может превращаться в наемных работников, другая (существенно меньшая) — в денежных капиталистов  [87] .

Кредитные деньги — вирус физического и духовного уничтожения человека

Разговор о разрушительных последствиях использования кредитных денег будет неполным, если мы ограничимся сферой хозяйственной жизни. «Волны» разрушительного действия кредитных денег выходят за пределы «экономики» и захватывают также социальную и духовную жизнь человека, о чем мы отчасти уже говорили выше.

Кредитные деньги в конечном счете уничтожают человека в физическом смысле. Конечно, правильнее сказать: человека уничтожают не кредитные деньги, а те, кто их создает в целях своего обогащения, т.е. ростовщики. Это совсем не преувеличение. Ведь ростовщики посредством использования кредитных денег создают кризисы. А в периоды кризисов человек попадает в экстремальные условия. Нередко описания кризисов (в СМИ, художественной литературе) сопровождаются картинами самоубийств. В нашем воображении рождается картинка: какой-нибудь банкир выбрасывается из окна небоскреба. Конечно, такое тоже случалось, но число реальных случаев исчисляется единицами. А сегодня банкиры и вовсе из окон выбрасываться перестали.

А вот о том, что в годы кризисов снижается рождаемость и увеличивается смертность, говорится не так часто.

Возьмем в качестве примера Америку времен Великой депрессии. В 1940 году численность населения США равнялась 131,4 млн человек. Были проведены расчеты, которые показывают, что если бы в стране сохранялись те демографические тенденции (смертность и рождаемость), которые были до начала депрессии, то численность населения на тот момент равнялась бы 141,9 млн человек. Таким образом, в течение 1930-х годов Америка из-за кризиса потеряла 10 млн человек  [88] .

Было бы очень неплохо, если бы наши СМИ немножко отдохнули от темы «сталинских репрессий» и рассказали нам о том, как ростовщики в эти же самые годы убивали американский народ.

Сегодня кризис в России также внес свою разрушительную лепту в демографические процессы: некоторый (очень незначительный) прирост населения в стране прекратился и вновь началось сокращение населения нашей страны.

Если в условиях кризиса происходит снижение темпов прироста населения — это уже плохо, это ущерб, причем даже более существенный, чем сокращение ВВП. Увы, «профессиональные экономисты» в своих работах часто вообще не упоминают о подобных «мелочах», предпочитая оперировать привычными «макроэкономическими категориями» (ВВП, инвестиции, инфляция, платежный баланс и т.п.). Человек в их интеллектуальных конструкциях присутствует лишь как один из «факторов производства».

Литература

1. Кеннеди М. Деньги без процентов и инфляции. Стокгольм, 1993 (работа есть в Интернете).

2. Соломатин А А. Уравнение обмана / / Профиль. 2008. No 11.

3. Шуремов Е., Заложнев А., Чистов Д. «Кривые зеркала» мировой экономики / / Финансовая газета. 03.12.2009.

4. Валянский С, Калюжный Д. Армагеддон завтра: Учебник для желающих выжить. М.: ACT; ACT МОСКВА; Транзиткнига, 2006.

5. Краснов В.П. Теории товарного производства и классовой борьбы за пределами догм. Ростов н/Д, 2001.

6. Сомин Н.В. Эксплуатация в рыночной экономике: попытка разобраться (http://chri-soc.narod.ru).

«Денежная революция»: легализация «частичного резервирования»

Частичное резервирование = фальшивомонетничество

Экономические кризисы могут начаться «стихийно» в виде; так называемых «набегов» вкладчиков на банки. В результате  происходят массовые банкротства кредитных организаций, а затем  волны кризисы распространяются на другие сектора. Спрашивается: почему банки терпят банкротства? Ведь мы выше отметили, что кредитная деятельность банков является  достаточно безопасным видом бизнеса: кредиты надежно обеспечиваются залогами (в крайнем случае — гарантиями, страховками, поручительствами).

Причина в том, что для банковской деятельности характерно частичное резервирование их пассивных операций, т.е. операций, связанных с выдачей банками обязательств.  Иначе говоря, обязательства банкиров перед их клиентами, размещающими средства на депозитах, оказываются больше имеющихся в наличии у банков ликвидных активов (в разы, иногда в десятки раз).  Выданные коммерческими банками обязательства — это «депозитные деньги» , о которых мы говорили выше. Ликвидные активы — это «настоящие деньги» , которые (в отличие от депозитных денег) являются законным платежным средством и в настоящее время почти исключительно являются деньгами центрального банка (раньше это были также казначейские билеты, а еще раньше к «настоящим деньгам» относили золото и серебро).   Так, сегодня в  совокупной денежной массе развитых стран на «настоящие деньги» приходится не более 10 процентов, все остальное — «депозитные деньги».

К «частичному резервированию» стали прибегать еще многие столетия назад ростовщики и менялы, которые брали на хранение золото, а под это золото выдавали так называемые складские расписки, по которому предъявитель записки мог в любое время получить золото из хранилища ростовщика (менялы). Первоначально ростовщики и менялы зарабатывали на том, что взимали плату за хранение золота (подобно тому, как мы сегодня платим за услуги камеры хранения или аренду «банковской ячейки»). Поскольку одновременно все расписки ростовщикам не предъявлялись, то они сообразили, что расписок можно выписать на большее количество золота, чем фактически находилось в хранилище.  Этими расписками можно было торговать как обыкновенными деньгами (т.е. золотом), получая хороший процент.  Это было жульничество, но поначалу его никто не замечал. Постепенно пропорция между   объемом расписок (в стоимостном выражении) и  объемом золота на хранении (также в стоимостном выражении) менялась все больше в пользу первого.  Если говорить коротко, то главной причиной   практики «частичного резервирования» является неуемная жадность ростовщиков, а с правовой точки зрения это натуральное жульничество.

Почему жадность подталкивает современных ростовщиков к «частичному резервированию»? Потому, что «полное резервирование» делает невозможным наращивание кредитной эмиссии коммерческими банками, они оказываются лишь простыми «посредниками», через которых  происходит перемещение существующих денег от одних лиц к другим, новых денег при этом не создается. При таком бизнесе можно заработать  лишь  скромные комиссионные, а о больших ростовщических процентах мечтать не приходится.

Все познается  в сравнении. Ростовщичество тех «добрых, старых времен»,  которые предшествовали «денежной революции»,  в наше время некоторым экспертам и специалистам кажется вполне «приличным»:  те ростовщики «торговали» деньгами, которые принадлежали им лично.  Ростовщичество времен «частичного резервирования» уже совсем другое: ростовщик ссужает не свои личные деньги, а новые деньги, которые он «создает из воздуха», используя в качестве частичного обеспечения  новых, «искусственных» денег чужие настоящие деньги.  Но проценты, получаемые от дачи в ссуду таких «искусственных» денег вполне настоящие, и они увеличивают  реальное богатство ростовщика.   Если старое ростовщичество было просто  грабежом , то новое ростовщичество, основанное на «частичном резервировании»,  можно выразить простой формулой:

грабеж + жульничество = грабеж в квадрате

Легализация частичного резервирования — по сути, продолжение «денежной революции» ростовщиков, о которой мы говорили выше. Она последовала сразу же  за легализацией ростовщического  процента, поскольку  неуемная жажда ростовщиков к обогащению натолкнулась на ограниченную ресурсную базу кредитной деятельности.

Среди западных специалистов наиболее последовательно критику частичного резервирования проводят представители австрийской экономической школы . Один из них — Мюррей Ротбардт. В своей книге «Показания против Федерального резерва»   следующим образом описывает механизм «создания» денег в условиях «частичного резервирования»:

«Пока банк в своей деятельности строго придерживается 100%-ного резервирования, денежная масса не увеличивается, изменяется только форма, в которой обращаются деньги. Так, если в обществе имеется 2 млн долл. наличных денег и люди кладут 1,2 млн долл. в депозитные банки, то общая сумма денег, равная 2 млн долл., остается неизменной с той лишь разницей, что 800 000 долл.  будут оставаться наличными, тогда как остальные 1,2 млн долл.  будут обращаться в виде складских расписок на наличные деньги.

Предположим, что банки поддались соблазну создать фальшивые складские расписки на наличные деньги и выдать их в виде ссуды. В результате ранее строго разделенные депозитная и ссудная деятельность банков смешиваются. Сохранность доверенного вклада нарушается, и депозитный договор не может быть выполнен, если все «кредиторы» попытаются предъявить свои требования к погашению. Липовые складские расписки выдаются банком в виде ссуды. Банковская деятельность с частичным резервированием поднимает свою «уродливую голову»  [89] .

Поясним, что в приведенном отрывке под «складскими расписками» имеются в виду депозитные деньги, т.е. новые деньги, «созданные» коммерческими банками (в отличие от наличных денег, которые эмитированы центральным банком и рассматриваются в любой стране в качестве единственного законного платежного средства).

«Ассиметрия» кредитных и депозитных операций банков

Представленная схема операций банков с «частичным резервированием» демонстрирует  ярко выраженную «ассиметрию»  их активных и пассивных операций.   Эта «ассиметрия» имеет следующие измерения.

1. Разная степень обеспеченности (покрытия залогом) операций:

- по активным операциям (выдача   кредитов) банки требуют обеспечения, причем  стоимостные оценки принимаемых кредитором залогов намного превышают суммы  долговых обязательств получателей кредитов;

- по пассивным операциям (привлечение денег на депозиты) банки не предоставляют вкладчикам необходимого резервирования (т.е. обеспечения) своих обязательств (нередко величина такого резервирования в целом по депозитным обязательствам составляет лишь 10 процентов, а иногда и того меньше).

2. Разная правовая природа операций:

- пассивные операции представляют собой правовые отношения, вытекающие из договора хранения (депонирования, или депозита);

- активные операции  имеют правовую природу кредита.

3. Разная срочность операций:

- пассивные операции (вклады) характеризуются тем, что деньги могут быть востребованы в любой момент (т.е. ресурсы во вкладах должны быть отнесены к высоколиквидным);

- активные операции (кредиты) характеризуются тем, что они возвращаются банку лишь по истечении срока кредита (т.е. ресурсы, связанные в кредитах,  имеют более низкую ликвидность).

По-английски указанное несовпадение пассивных и активных операций по срокам называется maturities mismatch .

4. Различные  подходы к стоимостной оценке:

- активы отражаются в балансе банка обычно по текущей рыночной оценке (значит, существует риск снижения стоимостных оценок активов);

- оценка обязательств (пассивов) банка, как правило, не меняется во времени  [90] .

Понятно, что все эти «ассиметрии» создают риски неустойчивости банка, грозят банковской паникой и банкротствами. На такую «ассиметрию» обращают внимание многие специалисты. Предоставим слово бывшему заместителю Председателя Счетной палаты России Ю.Болдыреву :

«Важно отметить, что клиенты банка, как правило, вступают с ним в сугубо неравноправные отношения. Попробуйте взять в банке кредит — с вас потребуют не только сведения о целях кредитования и о ваших источниках доходов, но и залог, который, в случае невозможности возврата вами кредита и уплаты процентов по нему, обернется в доход банка. Если же вы ссужаете банку деньги (кладете их на банковский депозит), вы не только получите существенно меньший процент по вкладу…, но еще вынуждены довериться этому банку — никакой залог со стороны банка в вашу пользу на случай его несостоятельности и банкротства не только не предусматривается, но считается неуместным даже ставить об этом вопрос»  [91] . Последствия такой «ассиметрии» больно бьют не только по рядовым вкладчикам (физическим лицам), но также по бизнесу и даже государству: «Хранение средств в банках рискованно не только для мелких и средних вкладчиков, но и для самых крупных корпораций с госучастием, а также для такого неслабенького, казалось бы клиента, как само государство. Примеров пропажи госсредств в банках (уже не при их перечислении, а при хранении) — великое множество. Так, например, Счетная палата выявила, что при банкротстве одного только Кредо-банка вместе с ним пропали более трехсот миллионов долларов США наших государственных средств. Разумеется, никто за это не ответил, и ни с кого эти средства не взысканы — непредвиденные, видите ли обстоятельства…»  [92] .

Как ростовщики боролись за легализацию частичного резервирования

Понятно, что любое жульничество должно караться законом. Ростовщикам за  многие века  их криминальной деятельности удалось решить   невероятно сложную задачу:  они  сумели почти всех  (прежде всего законодателей, прокуроров и судей, а сегодня и «профессиональных экономистов») убедить в том, что «частичное резервирование» — это «норма» банковских операций.  Что привлечение ликвидных ресурсов под «складские расписки» — это не просто операция по хранению золота или банкнот, а ссудная операция, которая отражается в балансе ростовщика. Но при этом ссудная операция, ни имеющая надлежащего обеспечения со стороны ростовщика. Т.е. операция, которая заранее дает ростовщикам право грабить своих клиентов.

Дадим слово М.Ротбардту :

«Если однажды банкир решает начать преступную деятельность, кое о чем он должен побеспокоиться заранее. Во-первых, его должно беспокоить, что если его разоблачат, он может угодить в тюрьму и ему придется выплатить огромный штраф за мошенничество. Ему необходимо нанять юрисконсультов, экономистов и финансистов, чтобы убедить суд и публику в том, что частичное резервирование является не мошенничеством и хищением, а законной предпринимательской практикой и добровольными контрактами. И поэтому,  если кто-то предъявит расписку, которая должна быть погашена золотом или наличными по предъявлению, а банкир не сможет ее оплатить, то это всего лишь неприятная предпринимательская ошибка, а не вскрытое преступление. Чтобы оправдаться с помощью таких аргументов, он должен убедить власти, что его депозитные обязательства являются не залогом, как на складе, а просто долгом под честное слово. Если люди поверят в это надувательство, тогда у банкира соблазн воспользоваться значительно расширившимися возможностями для осуществления хищений на основе частичного резервирования только усиливается. Понятно, что если банкир депозитного банка или владелец денежного хранилища рассматриваются как обычный владелец склада или хранитель залога, деньги, помещенные на хранение, не могут включаться в раздел «Активы» в его балансе. Эти деньги никоим образом не могут составлять часть его активов, и потому они никак не могут являться «долгом», который может быть выплачен депозитору, и соответственно входить в раздел «Пассивы» его банка; складируясь ради хранения, они не являются займом или долгом и поэтому вообще не входят в его баланс»  [93] .

Постепенно на основе решения судов, которые рассматривали многочисленные иски по поводу жульничества ростовщиков на основе «частичного резервирования», стало формироваться прецедентное право по вопросам «депозитных операций» банков. Суды все чаще стали трактовать такие операции как ссудные, а не складские (операции хранения).  Ростовщикам удалось заполучить в союзники по данному вопросу государство.   Основой такого альянса являлся интерес государства в получении части   доходов  от необеспеченной эмиссии денег.  Как пишет Г.Сапов ,

«банки и правительства в кредите, создаваемом из ничего, и необеспеченной эмиссии банкнот видели источник доходов, альтернативный политически неудобному повышению налогов», в результате «против объединенного интереса банков и правительства не устояли не только суды, но и экономисты-теоретики»  [94] .

Важно отметить, что практикой частичного резервирования стали злоупотреблять не только частные коммерческие банки, но также центральные (эмиссионные) банки.    Например, сразу же после создания  первого  центрального  банка — Банка Англии (1694г.) он стал выпускать больше законных платежных средств (банкнот), чем было золота в его подвалах  [95] .  В XVIII—XIX вв. в США предпринимались попытки создания центрального банка: сначала это был Банк Северной Америки (1781—1785 гг.), затем Первый банк Соединенных Штатов (1791—1811 гг.), Второй банк Соединенных Штатов (1816—1833 гг.). Так вот эти центральные банки также работали с частичным резервированием, что выражалось в значительном превышении эмиссии банкнот по сравнению с имеющимися запасами золота.

Например, в 1818 году при золотых резервах, равных 2,36 млн долл. в обращении находилось банкнот на сумму 21,8 млн долл., т.е. покрытие бумажных денег золотом равнялось 11%  [96] .

Ощущение того, что операции по привлечению вкладов превратились в ссудные, стало возникать  в результате того, что банкиры от взимания платы за хранение денег перешли к начислению процентов по вкладам. Банкиры  занимались развращением простых людей, предлагая им стать «маленькими ростовщиками»,  рантье, получающими подобно «большим ростовщикам»  проценты.  Надо иметь  в виду, что «большие ростовщики» в Средние века — это преимущественно иудеи, а «маленькие ростовщики» — преимущественно христиане. Если на ростовщическую деятельность первых общество смотрело с презрением, но все-таки  терпело  ее, то ростовщическая деятельность вторых была недопустима, так как считалась в христианстве грехом.  По сути, длительное время процентные депозитные операции банкиров-ростовщиков осуществлялись «подпольно».  Каким образом? Например, обыватель заключал с банкиром-ростовщиком договор на хранение денег. Затем он обращался к банкиру с требованием якобы забрать свои деньги, а последний якобы оказывался не способным эти деньги вернуть. Затем стороны заключали новый договор, по которому банкир уплачивал обывателю штраф — замаскированный процент и обещал вернуть первоначальную сумму денег в определенные сроки. Как вы сами понимаете, обывателю не всегда удавалось получить деньги по второму договору, но желание получить от ростовщика «морковку» в виде так называемого «штрафа» превышало голос разума и совести.

Для того, чтобы «завлечь» клиента в свои сети, заставить его нести свои деньги в банк, ростовщики шли на любые ухищрения. Так, пенсионная система , которая появилась в некоторых странах Запада в XIX веке, — это отнюдь не «завоевание трудящихся», как пишется в некоторых книгах. И не проявление «заботы о трудящихся» со стороны государства, как пишется в других книгах. Это проект ростовщиков, направленный на их дополнительное обогащение. Дело в том, что первоначально пенсионное обеспечение представляло собой накопления на банковских счетах вкладов, которые делали на протяжении всей трудовой деятельности наемные работники. Т.е. пенсионное обеспечение в те времена — это не более чем «услуга»  ростовщиков населению, которая обеспечивала банкам постоянный приток наличности. Сегодня система пенсионного обеспечения  усовершенствовалась: между работником и банком появился посредник в виде пенсионного фонда, но в целом принцип остается тот же: пенсионная система в первую очередь  оказывает «услуги» не работникам, а банкам.  Говорят, что впервые такую систему «пенсионного обеспечения» предложил Ной Вебстер ( Noah Webster) — тот самый, кто создал первый американский словарь. Вот что пишет по этому поводу Александр Лежава :

«В 1785—1786 годах он (Вебстер — В. К.) совершил турне по 13 новым штатам и убедил ключевых законодателей легализовать выплату процентов за пользование деньгами, по крайней мере, на севере страны. Это привело к тому, что люди начали экономить и понесли свои деньги в сберегательные банки, где им выплачивали за это 5% годовых реальных денег. Если вам будут выплачивать по 5% годовых в течение 49 лет, пока вы трудитесь (с 16 до 65 лет), то сбережения за это время вырастают в 4 раза. А этот четырехкратный прирост означает, что среднестатистический человек вполне может накопить достаточно средств, чтобы спокойно выйти на пенсию и не работать на склоне своих лет. Широкое распространение это явление в Америке и Англии получило в начале XIX века. Все то время, пока население осуществляло сбережение своих денежных средств, их деньги использовались бизнесменами, которые брали в банках кредиты…»  [97] .

Следует все-таки  уточнить один момент в приведенной цитате: деньгами в первую очередь пользовались не бизнесмены (получатели кредитов), а банки (кредиторы), а уж на основе полученных «живых денег» «пенсионных взносов» банки «делали» новые деньги, которыми и пользовались бизнесмены. То есть ловкие ростовщики были посредниками, которые в равной степени пользовались доверчивостью  и трудящихся,  и бизнесменов.

Политики как лоббисты частичного резервирования

Банкирам (и судьям, защищавшим банкиров) нередко «подыгрывали» политики , купленные банкирами.  Прежде всего, они стали писать  законы, которые фактически разрешали банкирам не возвращать  деньги вкладчикам. В случае банковских паник политики обращались к народу с призывами проявлять «патриотичность» и воздерживаться от снятия денег со счетов. Банкиров же они хвалили за то, что те «помогают обществу в тяжелые времена», что они обеспечивают важнейшую социально-экономическую функцию — «трансформацию сбережений населения в инвестиции» (тут политикам пришли на помощь «профессиональные экономисты») и т.п. В самые «критические» для банков моменты на помощь «генеральным штабам» ростовщиков (центральным банкам), которые оказываются бессильными противостоять стихиям кризисов, приходят президенты и премьер-министры, принимающие порой совсем «недемократические» и «нерыночные» решения.

Вот лишь один пример такой политической поддержки — всеми (не только в Америке, но и в России) восхваляемый президент США Франклин Делано Рузвельт . Первое, что сделал пришедший к власти Рузвельт, — объявил 5 марта 1933г. четырехдневные «банковские каникулы», защитив тем самым ростовщиков от разъяренных вкладчиков.  А   9 марта  он уже  «провел»  через Конгресс Закон о чрезвычайной помощи банкам, который предусматривал выделение громадной по тем временам суммы в размере 2 млрд долл.  для  «пополнения ликвидности» коммерческих банков, входивших в Федеральную Резервную Систему (ФРС).  Какая оперативность!  Напомним, что  в «обычные», «спокойные» времена даже президентам страны приближаться к «независимой» ФРС не рекомендуется.

А сколько «психотерапевтических» бесед новый президент страны провел с американцами по радио (так называемые «беседы у камина»), чтобы успокоить их и  убедить не забирать своих вклады!  Президент Ф.Рузвельт даже  читал «лекции», в которых он объяснял миллионам простых граждан, как устроена банковская система:

«Прежде всего, позвольте мне указать на тот простой факт, что, когда вы помещаете деньги в банк, их там не складывают в сейфы. Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита — облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать», чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства. Сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков — такое количество, которое в обычное время вполне достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах. Другими словами, все денежные знаки в стране составляют лишь небольшую часть от суммы вкладов во всех банках»  [98] .

Судя по этой «лекции», можно сказать, что президент действует как  преданный защитник интересов Уолл-стрит. Но при этом не вполне разбирается (или делает вид, что не разбирается) в том, что говорит.    В его «лекции» правда и ложь перемешаны. Действительно, президент говорит правду: «сравнительно малую часть ваших вложений банк держит в виде денежных знаков». Но что из этого следует? Из этого следует (мы с вами это уже разобрали), что банк ворует  деньги вкладчиков, ибо право собственности на  эти деньги остается у вкладчиков, а не переходит к банкам. Президент считает, что тех наличных денег, которые  имеются в банках, «достаточно для покрытия потребностей среднего гражданина в наличных деньгах». Значит, президент фактически решает за американцев, сколько денег из того, что является их собственностью, им «достаточно». Хороша демократия! Это уже попахивает «лагерным социализмом».  И, наконец, откровенная ложь или неграмотность в словах:  «Банки инвестируют ваши деньги в различные формы кредита — облигации, коммерческие бумаги, закладные и многие другие виды ссуд. Иначе говоря, банк заставляет ваши деньги «работать»».  Банки инвестируют деньги, но не деньги клиентов, а собственные деньги, которые они создали из «воздуха». Что касается того, что деньги клиента «работают», то они действительно «работают». Но не для того, «чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства», а для того, чтобы  ростовщики могли использовать наличные деньги клиента для погашения самых неотложных денежных обязательств своих банков.  Они делают все необходимое  для того, чтобы «крутились колеса» того «печатного станка», с помощью которого ростовщики «делают» новые деньги.  Но даже новые деньги, которые ростовщики  «делали из воздуха» в те «бурные» годы, которые предшествовали «обвалу» 1929 года,  использовались не для того,   «чтобы «крутились колеса» промышленности и сельского хозяйства». Они использовались почти исключительно для того, чтобы «крутились колеса» биржевых спекуляций.

У президента в его «лекциях» сквозит «нежное» чувство к своим покровителям с Уолл-стрит.  Это не они виноваты в кризисе, а некоторые «несознательные» американцы, которые усомнились в «честности» ростовщиков. Да может быть, еще некоторые «несознательные»  банкиры, которые уж «чересчур заигрались» на биржах. Все же остальные — «белые и пушистые». Вот слова президента:

«В стране сложилось плохое положение с банками. Некоторые банкиры, распоряжаясь средствами людей, действовали некомпетентно и бесчестно. Доверенные им деньги они вкладывали в спекуляции или рискованные ссуды. Разумеется, к огромному большинству банков это не относится, однако таких примеров было достаточно, чтобы потрясти граждан Соединенных Штатов и на время лишить их чувства безопасности. Это породило такое настроение умов, когда люди перестали делать различия между банками и по действиям некоторых из них стали судить плохо обо всех»  [99] .

Вообще-то, это было бы очень здорово, если бы американцы «перестали делать различия между банками». Потому что все банки в Америке,  начиная, по крайней мере, с середины XIX века работают без полного резервирования, т.е. они действовали и до сих пор действуют, как выразился Ф.Рузвельт, «бесчестно».   Других банков в Америке нет, ибо любой банк с полным резервированием оказался бы «паршивой овцой» в стаде «белых и пушистых», и его бы просто «съели».  Если и делать различия между  банками, то их можно разделить на две группы: а) те, «некомпетентность» и «бесчестность», которых уже вылезла наружу; б) те, которые  умеют поддерживать имидж «белых и пушистых» несмотря на свою неплатежеспособность.  Если бы американцы это понимали, то, вполне вероятно, такой «бесчестной» банковской системы в главной стране «победившего капитализма» не было бы. Просто потому, что американцы перестали бы поддерживать этот «бесчестный» бизнес своими кровными деньгами.

Допускаю, что «просветительские» речи президента Ф.Рузвельта оказывали определенный «психотерапевтический» и «просветительский» эффект на среднестатистического американца. Ибо среднестатистический американец, судя по всему, понимал в банковских делах еще меньше своего президента и принимал его слова  «за чистую монету».

Депозиты, или добровольная сдача денег на дело построения финансовых пирамид

О том, как постепенно и незаметно происходила «мутация» обычных «складских» услуг ростовщиков и их превращение в «депозитные» (т.е. кредитные без необходимого обеспечения для клиентов банков),   можно прочитать в книге «Деньги в законе: национальный и международный аспекты» , написанной известным историком  банковского права Артуром Нуссбаумом  [100] .   Он считает, что решения судов, которые  оправдывали ростовщиков (банкиров) в случае неспособности последних погашать свои обязательства по складским распискам, — явное нарушение человеческой логики и норм права собственности.   Если в отношении других товаров имеются способы надежного их хранения (например, зерно хранится в элеваторах, и владельцы элеваторов не пытаются украсть его), то для денег,  по мнению А.Нуссбаума, сегодня нет безопасного места хранения  [101] .

Операции по привлечению вкладов в банки и сегодня нельзя назвать кредитными (ссудными),  они продолжают сохранять свою противоречивость и двусмысленность , о которых обычно не задумываются как клиенты банков, так и «профессиональные экономисты».  Согласно юридическим нормам, при кредитной (ссудной) операции кредитор на время (срок кредита) теряет право пользования (распоряжение) переданными деньгами. С точки зрения «профессиональных экономистов», именно вследствие того, что кредитор отказывается от «сегодняшних благ» в виде своих денег  ради  «будущих благ» он и получает  «вознаграждение за воздержание» в виде процентов.  Теперь посмотрим на договор между вкладчиком и банком (договор вклада).  Клиент (если только специально не оговорено в договоре  с банком) остается собственником своих денег , он оставляет за собой право пользования (распоряжения) деньгами и имеет право забирать свои деньги из банка в любое время.  Правда, в договоре при этом обычно оговаривается, что клиент лишается своих процентов или даже уплачивает штраф в случае досрочного снятия денег.   Но это не меняет сути договора: право пользования (распоряжения) деньгами остается за клиентом.  Не меняется суть и в том случае, если речь идет не о вкладе до востребования, а о срочном вкладе. Следовательно, это не кредитные отношения между клиентом и банком.  Банк, строго говоря,  может лишь управлять деньгами клиента  по поручению последнего (например, осуществляя те или иные операции платежей и расчетов через текущие и расчетные счета), получая  при этом плату за услуги.

В Гражданском кодексе РФ есть глава 44 «Банковский вклад» и глава 45 «Расчетный счет». В них нет ни слова о переходе прав собственности на деньги  клиента (или права распоряжения этими деньгами) к банку в обмен на некие обязательства банка.

«По жизни» получается так: банк  по своему усмотрению распоряжается деньгами клиента ,  погашая с их помощью свои обязательства перед другими клиентами, а порой используя эти деньги для своих собственных потребностей. Это является грубым попранием прав вкладчиков как собственников, вступает в непреодолимое противоречие со  «священным» принципом капитализма — «неприкосновенности частной собственности».    Это мелкому  жулику, укравшему в супермаркете кусок  сыра или бутылку пива, грозит позор и  суд.  У ростовщиков же их  криминальная деятельность, связанная с воровством миллиардных сумм, называется «банковским делом» и является одной из самых  уважаемых и престижных. Никакие юридические ухищрения за последние столетия не смогли вразумительно объяснить и оправдать это мошенничество.  Слабость юридического обоснования банковского бизнеса более чем компенсирована «научными» усилиями «профессиональных экономистов», «просветительской» деятельностью университетских профессоров и  PR-активностью  средств массовой информации.

Таким образом, узаконенное мошенничество в виде операций по вкладам дает  ростовщикам возможность создавать («рисовать») кредитные деньги, которые, как мы уже отмечали, также не являются «законным платежным средством».

Если двигаться в наших размышлениях дальше, то неизбежно придем  к неутешительному выводу: нелегитимной  оказывается вся современная банковская система. Не думаю, что это является открытием для опытных законодателей, политиков и юристов. Выражаясь языком Евангелия, современная банковская система представляет собой «дом, построенный на песке» . А такой «дом», согласно Евангелию, должен «упасть».  Подтверждением этого являются кризисы: банковские, финансовые, экономические.

Итак, незаметно, на протяжении нескольких веков происходила мутация складских операций в депозитно-кредитные с «частичным резервированием». Завершение этого процесса сделало банковское дело  привилегированным по сравнению с другими бизнесами:  только банкирам на «законных основаниях» было позволено заниматься хищением чужой собственности.

Фактически банки превратились в «камеры хранения» с ограниченной ответственностью, где действует принцип: «захочу (или смогу) — верну ваш чемодан, не захочу (или не смогу) — не верну».  Но  в целом чемоданов почему-то пропадает больше, чем   возвращается клиентам.

Любой банк, придерживающийся практики частичного резервирования (а сегодня это практически все банки), является по определению неплатёжеспособным .  Только этого почему-то не замечают клиенты, органы банковского надзора, аудиторы.  Кстати, опыт общения автора с «живыми» банкирами показывает, что они как раз очень хорошо ощущают свою неплатежеспособность, только не афишируют ее.  А чтобы у клиентов не зародилось никаких сомнений, то банки создают PR-службы, убеждающие клиентов в своем «бессмертии».

Неплатежеспособность маскируется тем, что банкиры делают все возможное для того, чтобы объем вкладов постоянно наращивался, чтобы за счет притока новых «настоящих» денег можно было погашать ранее взятые на себя обязательства. То есть действует  банальный механизм «финансовой пирамиды» .  Для того, чтобы «процесс» притока депозитов не прекращался, банки используют разные способы. Например, начинают повышать процентные ставки по депозитным операциям (явный признак того, что со строительством «пирамиды» у банка возникли проблемы).  Также предлагают клиентам различные услуги и дополнительные льготы: страхование на случай смерти,  регулярную оплату налогов, счетов за газ, телефон и т.п.

Когда «пирамида» перестает расти, ростовщики начинают  нервничать.  Обычно уже на этом этапе остатки «резервов» ростовщик предусмотрительно начинает выводить на Багамы или в иные оффшоры, куда не доберутся ни клиенты, ни банковский надзор  [102] .  В один «черный» «четверг» или «вторник» начинаются «набеги» вкладчиков. Быстро выясняется:  «король (т.е. банкир) — голый (т.е. неплатежеспособный)».   Тогда «король» (пардон — ростовщик) объявляет себя (по согласованию с денежными властями) банкротом.  Пулю в лоб он   пускать  не собирается.  Даже «долговая яма» (как в старые добрые времена) ему не грозит. Ведь  ростовщический бизнес нынче — «общество с ограниченной ответственностью»!  Банковский бизнес — это вам не «пирамиды» МММ, за которые разные там Мавроди получают «сроки».  А когда «пыль» банкротства немного осядет (надо подождать годик), наш «король» отправляется на Багамы —  поближе к своим (подчеркиваем: теперь уже своим !)  «резервам».   «Резервов» может быть столько, что их наш «король» не «съест» и за пять своих жизней. Совсем не исключаю, что эти «резервы» опять могут вернуться в «родную страну» под «флагом» какого-нибудь оффшорного царства-государства для того, чтобы учредить новый банк. В этом случае игра под кодовым названием «частичное резервирование» начинается по новому кругу.

Игра в одни ворота

Итак, если посмотреть на депозитно-кредитные операции банков как на процесс строительства «пирамиды», приходит понимание того, что банковская деятельность есть ничто иное, как азартная игра. В этой игре всегда выигрывают банкиры. Что касается вкладчиков, то на первых порах они получают небольшой стабильный доход, но затем  с большой вероятностью лишаются всех своих денег. Средняя доходность всех клиентов в этой игре имеет устойчивое отрицательное значение (отдельные клиенты типа «Лени Голубкова» могут иметь и положительные значения доходности, но все клиенты, рассматриваемые как «класс», — только убытки). Мы не  принимаем во внимание случай, когда убытки всех клиентов покрывает государство — например, с помощью системы «страхования вкладов» (когда убытки перекладываются на все общество, которое оплачивает «страхование вкладов» своими налогами).

Если законодатели и политики всех стран мира с той или иной степенью энтузиазма борются против таких «азартных игр», как, скажем, биржевые спекуляции или финансовые производные инструменты (деривативы),  то по отношению к банковской деятельности все они, как правило, предельно лояльны. Весь их энтузиазм в данном случае сводится к тому, чтобы внести  те или иные усовершенствования в «азартную игру» под названием «банковское дело», но сам принцип игры не меняется.  Фактически, строительство «долговой пирамиды» в банковском секторе не только не осуждается, но даже поощряется законодателями. Например, созданием систем «страхования вкладов».  Или мощными «вливаниями» казенных денег в банковские пирамиды; последний яркий пример — «вливания» в 2008г. из федерального бюджета США согласно «плану Полсона» ( Полсон — министр финансов США в администрации президента Дж. Буша мл.).

Чтобы законодателям быть последовательными до конца, им следовало бы также оказывать моральную и материальную поддержку  строительству  «пирамид» типа МММ.  Однако, реализация проектов строительства подобных пирамид не в состоянии обеспечить таких бешеных прибылей, поэтому законодателям такая «мелочь» не интересна. К тому же авторы таких проектов (Мавроди и Ко.) — явные «чужаки», они не входят к «клуб ростовщиков». На   аферистах типа Мавроди законодатели могут продемонстрировать свою «принципиальность».

Как мы выше сказали, банки перешли от взимания платы за депонирование денег к выплате процентов своим клиентам.  За счет чего происходит выплата?   За счет того, что объемы выданных кредитов («созданных» новых денег) превышает многократно объемы привлеченных «настоящих» денег. А отнюдь не за счет того, как думают многие, что проценты по активным операциям выше, чем по пассивным операциям. Даже если проценты по вкладам будут выше, чем по выдаваемым кредитам, у банков имеются большие возможности для ведения прибыльного бизнеса.   При этом банки всегда  стараются не выплачивать проценты   «настоящими» деньгами,  а начислять («рисовать») проценты и присоединять начисленные суммы к суммам вкладов — так называемая «капитализация процентов» .  Таким образом, у клиента на счете  растут суммы «нарисованных» денег, создавая иллюзию, что он богатеет подобно ростовщику.    Ростовщики заинтересованы, чтобы клиенты как можно дольше держали свои вклады в банке и как можно реже обращались в банки за «настоящими» деньгами.

Для этого они, во-первых, предлагают своим клиентам такие  «инструменты управления» депозитными деньгами, как чеки и пластиковые карты, которые позволяют резко снизить использование «настоящих» денег.  Во-вторых,       для   максимального продления  сроков  нахождения  клиентских денег  в банках последние предлагают повышенные проценты по срочным вкладам (т.е. вкладам с заранее оговоренным сроком возможного снятия денег и/или закрытия счета); при этом, как правило, процент по долгосрочным вкладам существенно выше, чем по краткосрочным.

«Частичное резервирование»  потенциально является мощным фактором инфляции.  Прежде всего, ростовщики  сегодня научились создавать больше денег, чем это необходимо для  обеспечения оборота товаров  [103] . Здесь мы должны отметить, что выигрывают от инфляции ростовщики, которые «создают» деньги , а проигрывают, прежде всего, простые люди.  Почему?  Потому, что вновь созданные деньги, прежде всего, оказываются в руках самих ростовщиков и тех лиц, которые близки к ним. Они (люди из круга ростовщиков) с помощью этих новых денег приобретают товары и активы по тем ценам, которые сложились на рынках еще до появления новой партии денег. А далее деньги начинают двигаться с той или иной скоростью по разным «цепочкам», и рынки начинают реагировать на увеличение денежного предложения ростом цен. До простых людей новые деньги доходят в последнюю очередь, когда инфляция получает хороший «разгон».  Подобная неравномерная динамика цен   ведет к перераспределению богатства в пользу ростовщиков за счет народа. Этот механизм перераспределения хорошо описан в работах многих авторов. Например, Ротбардт пишет:

«Как и в случае любого фальшивомонетничества, до тех пор, пока складские расписки в качестве заменителей настоящих денег, результатом станет увеличение денежной массы в обществе, рост цен на товары в долларах, перераспределение денег и богатства в пользу первых получателей новых банковских денег (в первую очередь в пользу самого банка, затем в пользу его дебиторов и далее тех, кто продаст им товары) за счет тех, кто получает новые деньги позже или вообще не получает»  [104] .

Частичное резервирование и финансовые кризисы

И, наконец, последнее по порядку, но первое по значению: частичное резервирование имеет непосредственное отношение к созданию кризисов.    Оно позволяет ростовщикам искусственно увеличивать предложение кредитов,  понижает процентные ставки, делает деньги доступными.  Избыток (вернее — видимость того, что есть избыток) денег в «экономике» позволяет предпринимателям  наращивать норму сбережения (т.е. долю доходов, которая   направляется  не на текущее потребление, а на инвестиции). Начинается инвестиционный «бум».   Решения об инвестициях принимаются с учетом того, что ресурсов (основных фондов, инвестиционных товаров, природных ресурсов, рабочей силы) в «экономике» стало больше. Однако это иллюзия: ресурсов в «экономике» больше не стало. Больше стало лишь денег, а деньги — это не ресурсы, а лишь их зеркальное отражение.

«Иллюзионистами», которые создают такие «зрительные эффекты» у предпринимателей, являются банки с их технологиями «раздувания» кредитов. Если смотреть в «волшебное зеркало» «иллюзионистов», то возникает состояние эйфории: «Как я богат!», «Какие у меня ослепительные перспективы!», «Сколько я могу себе позволить!».

Кончаются такие сеансы «иллюзионизма» всегда одинаково: «зрительные эффекты» исчезают.  Процентные ставки начинают расти, новые кредиты становятся недоступными,  ценные бумаги и другие активы падают в цене, ранее выданные кредиты отзываются.  Те инвестиционные проекты, которые еще недавно казались рентабельными (с учетом низкой цены на деньги), неожиданно оказываются убыточными.  Клиенты «иллюзионистов», т.е. предприниматели  от состояния эйфории переходят к состоянию, которое у медиков называется «ломка», «паника»  или «похмелье».

«Частичное резервирование» как и всякое другое жульничество, рано или поздно раскрывается и кончается «набегами» держателей «складских расписок» (владельцев депозитных счетов) на ростовщические конторы (современные коммерческие банки).  Так начинается банковская паника , которая затем перерастает в банковский кризис.

Банковский кризис разворачивается по следующему сценарию: сворачивание рынка межбанковского кредитования, резкий взлет процентных ставок по кредитам, полное  прекращение кредитных операций и рефинансирования долгов по ранее выданным кредитам, цепочки банкротств банков (принцип «домино»).  Одновременно банки  настойчиво требуют возврата ранее выданных кредитов, сбрасывают  имеющиеся у них ценные бумаги для поддержания собственной платежеспособности и вынуждают своих клиентов делать то же самое.

Это  провоцирует обвал на фондовом рынке. Начинается бегство капитала из страны, что ведет к падению валютного курса национальной денежной единицы.  Это уже финансовый и валютный кризис .

Наконец, начинается общеэкономический кризис с банкротствами предприятий реального сектора экономики, увольнениями и безработицей, затовариванием складов и  последующим падением цен на товарных рынках и т.п.

Литература

1. Владимир Юровицкий. Эволюция денег: денежное обращение в эпоху изменений. — М.: Гросс-Медиа, 2004.

2. Александр Лежава. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. — М.: Книжный мир, 2010.

3. М. Ротбард. Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. — Челябинск: Социум, 2003.

4. Вера Смит. Происхождение центральных банков. Пер. с англ. — М.: Институт национальной модели экономики, 1996.

5. Мюррей Ротбард. История денежного обращения и банковского дела США: с колониального периода до Второй мировой войны. Пер. с англ. — Челябинск: Социум, 2005.

Как ростовщики борются с банковскими кризисами

Кредитор последней инстанции

Для того чтобы усовершенствовать систему жульничества, базирующуюся на частичном резервировании, государства создали (точнее: разрешили ростовщикам создать) институт под названием «кредитор последней инстанции», или «центральный банк»  [105] . Центральный банк может «подстраховать» жуликов: прийти на помощь и выдать терпящему бедствие коммерческому банку «стабилизационный» кредит. Решение о том, кому давать такой кредит, а кому — нет, кого поддержать, а кого можно отдать на «съедение» другим банкирам, принимают «хозяева» центрального банка, т.е. ростовщики более высокого уровня. Очевидно, что банкирам, контролирующим Федеральную резервную систему США (центральный банк Америки), никакие «паники» и «набеги» не страшны. Более того, есть все основания полагать, что так называемые «стихийные набеги» вкладчиков на банки при необходимости могут провоцировать (обычно через средства массовой информации) те же ростовщики, контролирующие ФРС.

Для того чтобы у общества создать иллюзию, что «кредитор последней инстанции» заботится не о ростовщиках, а о народе, центральные банки придумали такие инструменты «управления рисками», как «банковский надзор», «лицензирование банков», «нормы обязательных резервов», «межбанковский рынок кредитов» и т.п.

Центральные банки делают вид, что «контролируют ситуацию» в банковском секторе, осуществляя банковский надзор (анализ отчетности банков, иной информации о банках и их клиентах, инспекции банков и т.п.). Однако что может выявить этот банковский надзор, кроме очевидной неплатежеспособности кредитных организаций? Компании и организации любых других отраслей «экономики» при подобных показателях финансовой отчетности были бы объявлены банкротами. Однако на банки обычные критерии финансовой устойчивости компаний не распространяются. Во многих центральных банках банковский надзор (обычно называемый мудреным термином «пруденциальный надзор») является основным по численности сотрудников направлением их деятельности. Но вот результаты этой деятельности очень невразумительны. Различные оценки «платежеспособности», «устойчивости», «надежности» коммерческих банков, которые делают службы банковского надзора, обычно крайне субъективны. Забавно, но в нормативных документах Центрального банка Российской Федерации по вопросам банковского надзора основным инструментом оценки банка называется так называемое «мотивированное суждение» . Возникает законный вопрос: о какой «мотивации» идет речь? Нормативные документы не дают вразумительного ответа. Но если отвечать не «по бумагам», а «по жизни», то оказывается, что, действительно, решения руководителей и сотрудников служб банковского надзора оказываются «мотивированными». Но главным «мотивом» выступает не забота об обществе, а забота о собственном благополучии чиновников центрального банка. Речь идет о банальных взятках со стороны коммерческих банков, которым нужна «хорошая» или «отличная оценка». О том, что банковский надзор — это сфера деятельности, характеризующаяся разгулом коррупции, знает любой банкир. Вот что по этому поводу пишет специалист по банковским кризисам К. В. Рудый:

«Кредитные учреждения предпочтут заплатить управляющему (службы пруденциального надзора. — В. К.) за невмешательство, нежели потерять бизнес, приносящий большие доходы, пусть и с большим риском»  [106] .

Для видимости того, что центральный банк действительно «контролирует ситуацию», он периодически отзывает лицензии (права на банковскую деятельность) у тех или иных кредитных организаций. Однако часто этот отзыв бывает обусловлен отнюдь не тем, что банк неплатежеспособен, а совсем иными причинами. Например, подозрениями в причастности к «отмыванию» «грязных» денег. А если «копать» еще глубже, то нередко — и причинами, связанными с личными конфликтами между руководителями банковского надзора и коммерческих банков (обычно на почве «распила» банковского процента). Если говорить о лицензировании банковской деятельности, то тут уместно также вспомнить слова уже цитировавшегося нами М. Ротбардта. Он называет выдаваемые банкам разрешения на ведение депозитно-кредитных операций «лицензиями на кражу» .

«Нормы обязательного резервирования», или фиговый листок фальшивомонетчиков

На коммерческие банки были также наложены определенные «ограничения» в виде «норм обязательного резервирования»: их обязали иметь некий минимум «настоящих» денег, или «резервов» (который определялся в виде процента по отношению к объему обязательств). Эти резервы должны храниться либо в самом банке, либо на счете данного банка, открытого в центральном банке. Норма обязательных резервов сегодня редко превышает 10%. Получается, что деятельность банка, у которого резервирование укладывается в норму, является «законной», а сам банк нередко удостаивается похвал как «добросовестный».

Приведем числовой пример, показывающий, что сулит «обязательное резервирование» ростовщикам и их клиентам.

Предположим, мистер Смит за несколько лет своей трудовой жизни накопил сумму в 1000 долл., приходит в банк и кладет ее на депозитный счет в виде «настоящих» денег (банкнот). При норме обязательного резервирования в 5% банкир оставляет от этой суммы 50 долл. «настоящих» денег в резерве, а остальные 950 долл. сразу или постепенно пускает на всякие платежи, где нельзя обойтись без «настоящих» денег. Благодаря тому что у него образовался «запас» «свободных» «настоящих» денег, он может выдать новые кредиты. При выдаче новых кредитов банк также открывает получателю кредита депозитный счет, на который зачисляет сумму выданного кредита. На следующий день после открытия депозитного счета мистером Смитом банк выдал компании «Браун и сыновья» кредит в 5000 долл. Принимая во внимание, что на эту сумму также распространяется норма обязательного резервирования в 5%, банк из выданной суммы резервирует «настоящими» деньгами сумму в 250 долл. Заметьте, что резервирование осуществляется за счет тех «настоящих» денег, которые принес в банк мистер Смит. Итак, «запас» банка для резервирования по новым кредитам стал составлять: 1000 — 50 — 250 = 700 долл. Банк при желании и возможности благодаря этому «запасу» может выдать еще один или несколько кредитов компаниям и/или физическим лицам. Предположим, банк договаривается о выдаче крупного кредита с компанией «Джонсон и Ко». Компания готова взять кредит на любую сумму, так как начинает реконструкцию своих заводов. Банк готов выдать кредит в размере до 14 000 долл., поскольку именно при таком объеме кредита он сможет зарезервировать «настоящими» деньгами 5% указанной суммы (700 долл.). Таким образом, под депозит мистера Смита в размере 1000 долл. банк сумел выдать два кредита корпоративным клиентам на общую сумму 19 000 долл. Если в нашем примере предположить, что срок выданных кредитов равен одному году, а процентная ставка составляет 10% годовых, то доход банка от кредитных операций составит 1900 долл. Будем исходить из того, что процент по депозиту, который банк уплатит мистеру Смиту, также равен 10% (обычно, однако, этот процент бывает ниже процента по активным кредитным операциям); в абсолютном выражении это будет 100 долл. В итоге получится, что банк получит чистую прибыль от всех указанных пассивных и активных операций в размере: 1900 — 100 = 1800 долл. Иначе говоря, банк получил прибыль, равную 180% от суммы денег, которые мистер Смит принес в банк. Банк получил прибыль, которая в 18 раз превышает прибыль, полученную мистером Смитом! Мы совсем не уверены, что мистер Смит «выйдет сухим из воды». Для того чтобы ему получить прибыль, которая была бы в 18 раз больше первоначальной суммы, которую он принес в банк, деньги должны находиться в банке 180 лет! Боюсь, что мистер Смит не сможет даже дождаться того, когда его депозитный счет принесет ему сумму, равную сумме первоначального взноса. Скорее всего, он этого не дождется, т.к. начнется очередной банковский кризис, банк обанкротится и мистер Смит потеряет свои деньги. Вот вам и хитрости «народного капитализма», когда «маленького человека», мистера Смита, приглашают стать таким же рантье, как и банкиры.

В нашем примере есть определенное упрощение. При выдаче кредита банк открывает клиенту счет, на котором отражаются деньги, полученные заемщиком. Но счета, которые банк открывает своим заемщикам (в нашем случае компания «Браун и сыновья» и компания «Джонсон и Ко»), отличаются от счета, который был открыт мистеру Смиту. Счета заемщикам могут называться «ссудными», «текущими», «расчетными» и т.п. По остаткам на этих счетах банк обычно начисляет небольшие проценты. Нередко бывает даже наоборот: банк взимает с клиента деньги за услуги по управлению деньгами заемщика. Поэтому в нашем примере для простоты расчетов мы данную деталь исключили — она не оказывает существенного влияния на механизм получения банком общей прибыли при частичном резервировании.

Цепная реакция в «денежно-кредитном реакторе»

Долговая «пирамида» на основе частичного резервирования может выстраиваться в одном банке, но чаще в этом процессе участвует цепочка из нескольких банков . Именно такую схему в литературе по банковскому делу называют «мультипликатором» («денежным», или «кредитно-депозитным»). Приведем пример.

Скажем, некто мистер А, фермер, продает пшеницу на сумму 1000 долларов и помещает деньги в банк Х. Оставив 10% депозита в качестве резерва, банк может одолжить 900 долларов некоему лицу Б, которое, в свою очередь, кладет эти деньги на депозит в банк У Оставив 10-процентный резерв, банк У выдает кредит в размере 810 долларов некоему лицу В, которое помещает эти деньги в банк Z, который потом ссужает 729 долларов некоему лицу Г и т.д. Депозит первоначально заработанных 1000 долларов (именно заработанных — потому что они получены за реально созданный товар, который был куплен и потреблен) позволяет банковской системе в конечном счете создать 9000 долларов в виде новых дополнительных депозитов, а также создать 9000 долларов новых долгов — новых денег. Причем деньги могут создаваться без необходимости произвести при этом хотя бы одну обладающую ценностью вещь; например, лица Б, В, Г, Д и т.д. могут быть спекулянтами, играющими на бирже и получающими кредиты под залог ценных бумаг, покупаемых на эти же кредиты. Банки, участвующие в этой серии сделок, имеют в общей сложности депозитов на сумму 10 000 долларов на основе первоначального депозита 1000 долларов и новых непогашенных ссуд на сумму 9000 долларов. Скажем, они рассчитывают прибыль исходя из ставки, равной 6% годовых, т.е. 540 долларов. В приведенном выше примере мы исходили из того, что резерв составляет 10%, т.е. ту часть депозита, которая должна быть помещена на счет коммерческим банком в центральный банк. Если бы не было требований резервирования, то процесс мультиплицирования денег был бы бесконечным.

Итак, «резервирование» не меняет жульнической природы ростовщических операций и не спасает общество от банковских кризисов. В некоторых странах обязательное резервирование чисто символическое или вообще отсутствует. Например, в государствах ЕС норматив обязательных резервов составляет 2%, а по обязательствам со сроком свыше двух лет равен нулю. Первой шаг к полной отмене резервирования сделала Канада: в 1992 г. там был принят закон об отмене резервирования по всем видам вкладов на два года. А по истечении указанного срока Канада отказалась от резервирования вообще. За Канадой последовали такие страны, как Швейцария, Новая Зеландия, Бельгия, Австралия, Швеция, Дания, Великобритания и Мексика.

Фальшивомонетчики в борьбе за свои права

А что думают о нормах обязательных резервов сами банки? Они постоянно стонут и жалуются на «невыносимое бремя» отчислений на формирование обязательных резервов. Пожалуй, это одна из самых популярных «банковских» тем в нашей прессе. Банкиры отстаивают свои «шкурные» интересы. У ростовщиков повелся обычай называть отчисления в резервы «налогом» на банкиров, естественно, ухудшающим их конкурентоспособность. Нередко банкиры даже шантажируют власти, говоря, что они вынуждены компенсировать падение своих доходов из-за этого «налога» путем повышения процентных ставок по выдаваемым кредитам.

Чтобы избегать уплаты этого «налога», банкиры идут на хитрости. Банки, например, создают «дружественные» подконтрольные структуры, не имеющие статуса банка. Поступающие в виде вкладов средства банки переводят на балансы подконтрольных структур. Нередко такие структуры вообще регистрируются в офшорах, что делает их недосягаемыми для надзорных организаций.

Банкирам в данном вопросе всячески стараются помочь «профессиональные экономисты». Они «научно обосновывают», что обязательное резервирование в размере нескольких процентов от общей суммы обязательств банков становится «непреодолимым тормозом» для развития банковского сектора. Далеко за примерами ходить не надо. Вот, например, сенатор, профессор, доктор экономических наук Г. Г. Фетисов пишет:

«Необходимо осуществить в России поэтапное снижение обязательного резервирования до уровня 2%, принятого в ЕВЭС (Европейском валютном и экономическом союзе. — В. К.), с вычетами, подобными применяемым в США. Такая мера будет стимулировать расширение вложений кредитных организаций в реальный сектор. Ныне действующие нормативы обязательного резервирования в 3,5% уже не соответствуют реальной экономической конъюнктуре и искусственно сдерживают развитие операций кредитных организаций. Более того, они значительно снижают конкурентоспособность российских банков по сравнению с иностранными банками…»  [107] .

А потом титулованные «борцы» с «высокими» нормами обязательного резервирования и «искусственным сдерживанием развития операций кредитных организаций» удивляются: откуда на нашу голову сваливаются банковские и экономические кризисы?

Соломинки для утопающих

Завершая тему обязательного резервирования, отметим: отчисления коммерческих банков в виде обязательного резервирования сегодня направляются в центральный банк и формируют фонд обязательного резервирования. Некоторые профессиональные банкиры называют его «общаком». Использование лексики криминального мира в данном случае вполне уместно. В мафиозных группировках «общаки» («общие кассы») создаются прежде всего для того, чтобы решать чрезвычайные вопросы, касающиеся всей группировки или отдельных ее членов (например, для дачи взяток прокурорам, судьям и иным чиновникам, для оплаты разного рода деликатных «заказов» вплоть до убийств, для лоббирования нужных законов и т.п.). «Общак» под названием «фонд обязательного резервирования» нужен для того, чтобы спасать отдельных членов мафиозной группировки, которая сегодня легализовалась под вывеской «банковская система».

Центральные банки уделяют большое внимание такому средству поддержания устойчивости банковского сектора, как межбанковский рынок кредитов (МБРК). Создатели данного «инструмента» считают, что банки, у ко

торых возникают проблемы с ликвидностью, могут «закрыть» эти проблемы с помощью кредитов, полученных от банков с «избыточной» ликвидностью. Задача центральных банков — создать МБРК и «дирижировать» им, прежде всего регулируя уровень процента на этом рынке. Вот что пишет по поводу МБРК Дмитрий Голубовский:

«Если приток депозитов и выдача кредитов являются точно сбалансированными процессами, в банке в принципе не может возникнуть ситуации, когда могут потребоваться резервы, — он становится посредником между людьми, накопившими обязательства банка, и людьми, стремящимися занять эти обязательства. Регулировать этот баланс можно, манипулируя процентными ставками: при некоторой оптимальной ставке желающих занять деньги будет примерно столько же, сколько желающих вложить. Под несколько меньшую ставку можно принимать депозиты, под несколько большую — выдавать кредиты, а разницу в процентах банкир может класть себе в карман. Для того, чтобы по мере усложнения финансовых операций поддерживать этот баланс спроса на деньги и предложения денег во все более тонком равновесии, которое гарантировало минимизирование резервов и, следовательно, давало большие возможности создавать деньги, банки создали межбанковский рынок кредитования. Когда какой-то банк сталкивался с избытком спроса на кредиты — он мог взять деньги в долг у другого банка, в котором был приток депозитов»  [108] .

В теории все выглядит очень красиво. А в случае даже самой легкой паники межбанковский рынок кредитования перестает работать. «Профессиональные экономисты» называют это «кризисом взаимного доверия банкиров». Яркий пример такого «кризиса доверия» — события лета 2004 года, когда МБРК в России был полностью «парализован», причем для этого оказалось достаточно лишь «вброса» в СМИ негативной информации о нескольких российских банках.

Еще один «способ», который современные ростовщики «изобрели» для того, чтобы убедить клиентов в «надежности» системы «частичного резервирования», — страхование депозитов . К началу 1930-х годов банковская система США, базировавшаяся на «частичном резервировании», в результате массовых банкротств банков превратилась в руины. Одним из первых деяний нового президента США Ф. Д. Рузвельта в рамках «нового курса» было создание Федеральной корпорации страхования депозитов (ФКСД) для того, чтобы повысить доверие вкладчиков к банкам. Однако серьезные исследователи считают, что данная мера имела в основном «психотерапевтический эффект», т.к. активы ФКСД составляли лишь 1-2 процента от объема депозитов.

У обывателя, который слышит о «страховании вкладов», возникает представление, что речь идет о таком же страховании, как, скажем, страхование: строительных рисков, возникающих у компаний-подрядчиков; экологических рисков, с которыми сталкиваются химические корпорации; коммерческих рисков, которые присущи компаниям, выходящим на рынок с новым продуктом, и т.п. Страховые компании, берущие на себя эти и подобные риски, имеют дело со страховыми случаями, возникающими время от времени с отдельными компаниями соответствующей отрасли. Применительно к «традиционным» страховым случаям действуют законы больших чисел .

Но «страхование вкладов» — совсем другое. Уж если начинаются крахи банков, то они, как правило, захватывают весь банковский сектор. Для покрытия таких рисков не только у частных страховых компаний, но даже у государства такого громадного количества денег просто нет. Именно поэтому М. Ротбардт государственное «страхование вкладов» квалифицировал как откровенное «жульничество» . В качестве примера он приводит крах в конце 1980-х гг. ссудо-сберегательных учреждений США, которые якобы были «надежно застрахованы» Федеральной корпорацией страхования сбережений и займов (новое название ФКСД).

Не знаю, каким словом назвать созданную не так давно систему страхования вкладов в нашей стране (был принят федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» и учреждено Агентство по страхованию вкладов — АСВ). Открываем официальный сайт АСВ и узнаем следующее: По состоянию на 09.10.2009 размер фонда обязательного страхования вкладов (которым управляет указанное агентство) составляет 86,3 млрд руб. Это много или мало? Ответ находим на том же сайте: «Отношение размера фонда к страховой ответственности Агентства (показатель достаточности фонда) составляет 1,8%. Согласно оценкам, минимальный уровень достаточности фонда с учетом текущей экономической ситуации составляет 6-7% размера страховой ответственности».

Т.е. сегодня «показатель достаточности» в России находится примерно на том же уровне, что в США в 1930-е годы (уровень, который М. Ротбардт оценил как «жульничество»). Смешно и грустно читать, что нормой «показателя достаточности» является кем-то оцененный уровень в 6-7%. Это «с учетом текущей экономической ситуации». А ситуация может измениться буквально за одну ночь. Интересно, где Агентство добудет недостающие деньги (в абсолютном выражении это 4,5 триллиона рублей — даже по отношению к так называемой «норме»)? Вот и решайте, каким словом назвать российскую «систему страхования вкладов». Впрочем, эти системы страхования вкладов во всем мире построены на основе примерно одних и тех же принципов.

Кто расплачивается за банковские кризисы

Раньше, когда не было центральных банков, от частичного резервирования могли страдать лишь отдельные граждане — клиенты тех банков, которые терпели банкротства. Сегодня в случае начала массовых банковских банкротств к «спасательным работам» подключаются центральные банки, которые начинают «заливать пожар» банковского кризиса ликвидностью, выдавая разного рода «спасательные» кредиты коммерческим банкам. Начинается «денежный потоп»: деньги рано или поздно из банковского сектора перетекают во все сектора и на все рынки. Такие «вливания» раскручивают маховик инфляции, от чего страдают все люди, в том числе те, которые не являются клиентами банков .

Впрочем, клиентам все-таки приходится пострадать заметней, чем остальным: даже в случае «счастливого» окончания мытарств по «выбиванию» своих «законных» вкладчики получают эти самые «законные» сильно «похудевшими» в результате инфляционного обесценения.

Астрономические суммы денег бросаются на «тушение пожара» в банковском секторе не только для того, чтобы «продлить жизнь» частичного резервирования, но и потому, что власти боятся непредвиденных социальных последствий такого «пожара». Обыватель четко ощущает различия между двумя видами потерь: потерь от его неудачных инвестиций (например, в ценные бумаги) и потерь его как вкладчика от неплатежеспособности банка. Вот что пишет по поводу этого различия Борис Львин:

«Вкладчики готовы смириться с потерей своих инвестиций, но возмущены потерей того, что они считали всего лишь переданным на временное хранение. Именно поэтому вкладчики по-разному реагируют на резкие падения фондового рынка и на крах коммерческих банков. В первом случае они видят себя проигравшими. Во втором случае они видят себя ограбленными»  [109] .

Громадные суммы бюджетных средств, влитые в банковский сектор во многих странах мира, вызвали обоснованное возмущение общественности, политиков, законодателей. Конечно, соответствующие критические заявления со стороны политиков и законодателей были вызваны нередко желанием поднять свой рейтинг в глазах общественности, а не искренним желанием изменить существующую финансовую систему.

Были, правда, и некоторые конкретные предложения по ее изменению. Например, британский премьер-министр Гордон Браун выступил за введение глобального налога на банки. Таким образом, по его мнению, можно было бы снять нагрузку с государственных бюджетов и налогоплательщиков. Расходы на борьбу с банковскими кризисами финансировались бы из специального фонда, формируемого за счет такого глобального налога. Что можно сказать по поводу этого предложения, которое было поддержано многими политиками и которое, судя по всему, будет обсуждаться на июньском (2010 г.) саммите G20 в Канаде? Во-первых, это всё равно будет налог не на банкиров, а на простых граждан, т.к. банки компенсируют дополнительные издержки повышением процентных ставок или комиссионных. Во-вторых, для практической реализации данного предложения потребуется создание наднационального института (фонда), что будет ещё одним шагом на пути к созданию ростовщиками мирового правительства  [110] .

Доллары с вертолётов

Всем хорошо известна сказанная в начале нынешнего кризиса шутка нынешнего руководителя ФРС Бена Бернанке: если у Америки появятся проблемы с денежной массой, то Федеральный резерв может начать «разбрасывать доллары с вертолетов». А «профессиональные экономисты» уже успели придумать «научное» обоснование и «научный» термин для подобной «военновоздушной операции» — «количественное облегчение» (quantitative easing)  [111] .

Во всякой шутке всегда есть доля правды. В том числе и в шутке Бернанке. Судя по всему, Америка действительно начала «разбрасывать» доллары. Правда, не с вертолетов. И не для всех, а в руки нужным и проверенным людям. Почему проверенным? Потому что доллары незаконные, а значит, фальшивые. Поэтому об их незаконном происхождении никто из посторонних лиц (т.е. не входящих в узкий круг мировых ростовщиков) знать не должен. То, что банки с частичным резервированием являются фактически фальшивомонетчиками, мы уже говорили. Но такое фальшивомонетничество хотя бы прикрыто «фиговым листочком» каких-то невнятных законов и разными «теориями» «профессиональных экономистов». А мы говорим о фальшиво-монетничестве буквальном!

В течение 2009 года информационное агентство «Блумберг» несколько раз сообщало о том, что в период с сентября 2008 г. по апрель 2009 г. ФРС США выдала в порядке финансовой помощи банкам и другим частным институтам средства на сумму около 9 триллионов долларов  [112] .

В англоязычных источниках эта помощь обозначается словом «bailout» , ставшим в последние два-три года самым популярным в публикациях о деятельности центральных банков в «борьбе» с экономическим кризисом. В наших СМИ его иногда переводят, используя образное слово «спасательный круг». Следует иметь в виду, что «спасательный круг» банкам и компаниям в виде «bailout» может принимать форму не только «живых» денег (денежный агрегат М0), но также различных гарантий, кредитных линий и программ, поручительств, т.е. обязательств, требования по которым могут возникнуть лишь при определенных обстоятельствах. Образно выражаясь, это не сам «спасательный круг», а обещание бросить его в том случае, если получатель обещания, исчерпав все другие возможности спасения, действительно начнет тонуть.

Напомним, что «Блумберг» — информационное агентство, которое подало в суд на Федеральный резерв с требованием раскрыть сведения, кому и на каких условиях центральный банк США передал два триллиона долларов в рамках мероприятий по борьбе с кризисом. Как указано в иске, программы экстренного кредитования (всего их было 11) превратили всех американских налогоплательщиков в «невольных инвесторов». «Беспрецедентное количество денег было одолжено финансовым институтам беспрецедентными способами, а ФРС отказывается раскрывать любую деталь этих беспрецедентных ссуд, — рассказал главный редактор «Bloomberg News» Мэтью Уинклер. — Мы спросили суд: «Почему граждане не имеют права этого знать?»». «ФРС должна отчитаться за свои решения, — согласился с позицией агентства «Bloomberg» конгрессмен от Флориды Алан Грейсон. — Одно дело — говорить о том, что ФРС — независимый институт, и совсем другое — что она может держать нас в неведении»  [113] .

Суд округа Манхэттен (Нью-Йорк) удовлетворил иск информационного агентства еще в августе 2009 года (другое дело, что ФРС до сих пор саботирует исполнение судебных предписаний, лишний раз доказывая: хозяевам Федерального резерва есть что скрывать). Это судебное разбирательство дало толчок подготовке в Конгрессе США законопроекта, ограничивающего «независимость» центрального банка США  [114] .

Дело о неучтенном выпуске громадной массы долларов неоднократно рассматривалось в Конгрессе США. Еще в феврале 2009 г. сенатор Байрон Дорган (демократ от штата Северная Дакота), выступая в верхней палате Конгресса США, заявил: «Мы видели, как деньги выходили через заднюю дверь правительства, чего никогда не было в истории нашей страны. Никто не знает, сколько вышло из Федерального резерва, в чей адрес и на каких условиях. Сколько вышло из FDIC  [115]  ? Сколько вышло по линии TARP  [116]  ? Когда? Почему?»

Для выяснения поставленных законодателями Америки вопросов о финансовой помощи банкам и другим организациям со стороны Федерального резерва в Конгресс США был приглашен генеральный инспектор ФРС, дама по имени Элизабет Колман. Дама не смогла дать вразумительного ответа ни на один из заданных ей конгрессменом Аланом Грейсоном вопросов  [117] .

Проблема «непрозрачности» принимаемых руководством ФРС США решений и конкретных кредитно-эмиссионных операций усугубляется еще тем, что начиная с 2006 года денежные власти США перестали публиковать статистические данные по денежному агрегату М3  [118] . Это затрудняет понимание сторонними по отношению к ФРС лицами того, как меняется денежная долларовая масса в широком смысле (включая кроме наличных денег различные финансовые инструменты, обязательства по которым номинированы в американской валюте) в Америке и в мире. Такая «мутная вода» не позволяет даже опытным финансовым аналитикам точно и оперативно оценивать ситуацию на финансовых и иных рынках. Что, впрочем, и нужно хозяевам ФРС для достижения своих целей.

Вот некоторые размышления по поводу этой странной информации, содержащиеся в одном из российских аналитических материалов: «…неучтенную эмиссию владельцы ФРС проводят не только в безналичном виде, но и в наличном виде (просто печатают банкноты). Риска здесь практически никакого нет. Во-первых, ФРС является высшей арбитражной инстанцией, которая может «определить», какая из купюр с одинаковыми серийными номерами действительно выпущена ФРС, а какая (при ее 100-процентной идентичности) является якобы подделкой. Опровергнуть заключение ФРС не может никто, даже если все будут понимать, что все купюры — и «настоящие», и «поддельные» напечатаны на одном и том же станке. Да и вероятность, что купюры с одинаковыми номерами «встретятся» в одном месте, очень мала. Необязательно даже использовать одинаковые номера и серии, можно печатать неучтенные серии и распространять их через подконтрольные банки подальше от США». Для того чтобы застраховаться от возможных скандалов с выпуском неучтенных долларов, США, по мнению анонимного автора цитированного выше материала, активно распространяют по всему миру слухи. Слухи о том, что фальшивомонетничеством занимаются другие страны: «Не зря с 90-х годов были запущены и до сих пор поддерживаются слухи о том, что якобы Иран научился идеально подделывать доллары и ежегодно выпускает по 5 млрд поддельных долларов, которые не отличишь от настоящих…»  [119]

Трудно сказать, насколько вся приведенная выше информация о неучтенной эмиссии американской валюты достоверна. Вряд ли, конечно, неучтенная эмиссия может иметь такие масштабы, как отмечается в информационных агентствах. Может быть, неучтенной эмиссии «живых» денег ФРС вообще не было, а речь шла о выдаче Федеральными резервными банками лишь гарантий и иных обязательств, которые позволяли «развязывать» тугие «узлы» неплатежей и долгов в банковской системе США.

Именно так многие трактуют те цифры в триллионы долларов, которые попали в СМИ через публикации агентства «Блумберг». Например, Марк Питтман и Боб Айври полагают, что речь идет о «программах заимствований и гарантиях, почти полностью обеспечиваемых Федеральным резервом и FDIC  [120] . Имена получателей не были раскрыты»  [121] .

Однако эмитентам таких обязательств, с нашей точки зрения (учитывая состояние мировой и американской «экономики»), рано или поздно придется столкнуться с предъявлением требований об их погашении «живыми» деньгами. Вот на следующем витке кризиса и возникнет ярко выраженное несоответствие между объемом выданных обязательств и наличием имеющейся массы «живых» денег. Вот тогда перед ФРС США встанет острая дилемма: либо объявлять дефолт по выданным обязательствам, либо действительно напечатать астрономические суммы «живых» денег для покрытия этих обязательств  [122] .

В любом случае информационное агентство Блумберг совершенно правильно определило «болевую точку» денежной системы США — «непрозрачность» операций ФРС, которая создает благоприятную «питательную почву» для разных нарушений и даже преступлений. Нарушений и преступлений, жертвами которых становятся не только рядовые граждане США, но также жители всех тех стран, денежные системы которых так или иначе привязаны к американской валюте.

Банковский «социализм»

Нынешний финансовый кризис — одновременно и банковский . Власти стран «золотого миллиарда» не жалеют денег (как бюджетных, так и тем более центробанковских) для того, чтобы спасать ростовщиков.

Так, в середине 2009 года Европейский центральный банк «влил» в банковскую систему Евросоюза 442 млрд евро, что соответствует 5% ВВП ЕС. ЕЦБ также снизил учетную ставку до рекордно низкого уровня в 1%, чтобы повысить ликвидность банковского сектора.

Однако такого вливания, судя по всему, будет недостаточно, т.к. полученные деньги банки частично тут же перевели на счета ЕЦБ, либо использовали для межбанковских расчетов; до реального сектора «экономики» деньги не дошли. Продолжающийся паралич банковской системы ЕС порождает рост убытков кредитных организаций. По прогнозам Европейской банковской федерации, в 2010 году убытки европейских банков составят 420 млрд долл.  [123] . Следовательно, можно ожидать, что в 2010 году последуют новые «вливания» в банковский сектор европейских стран и вызванная этим раскрутка инфляции.

Аналогичная картина наблюдается в США, где к середине 2009 года «вливания» в «экономику» только по линии правительства составили около 1,5 триллиона долларов  [124] . Большая их часть была направлена в банковский сектор. Однако и здесь мы видим паралич банковской системы: банки превратились в «тромбы», которые не позволяют деньгам доходить до реального сектора.

Если за двадцать лет, предшествовавших кризису, средний объем средств, сохраняемых банками на счетах ФРС, составлял 0,3% ВВП США, то за 2008—2009 гг. этот показатель увеличился до 6%  [125] .

Значит, властям придется либо «вливать» в банковскую систему новые триллионы долларов, либо предпринимать какие-то беспрецедентные административные меры в отношении кредитных организаций  [126] . Подобного рода «вливания» порождают критику и искреннее возмущение со стороны общественности. Ведь деньги надо направлять не в кредитные институты, а в реальный сектор, а еще лучше — в сектор домашних хозяйств для того, чтобы стимулировать платежеспособный спрос на рынке потребительских товаров и услуг.

Вот как оригинально отреагировал на подобную критику нынешний президент США Б. Обама. Выступая 14 апреля 2009 года в Джорджтаунском университете, он сказал: «…есть много американцев, уверенных в том, что правительственные деньги были бы лучше потрачены, если бы направлялись непосредственно семьям и фирмам, а не банкам. «Где государственная поддержка для нас?» — задают они вопрос. Смысл состоит в том, что доллар капитала в банке может фактически создать восемь или десять долларов в виде ссуд семьям и фирмам, возникает эффект мультипликатора, который может в конечном счете привести к более высоким темпам экономического роста».

Очень интересное замечание. Во-первых, президент США признает, что деньги в Америке создает не государство, а частные банки. После Второй мировой войны никто из президентов до Обамы не затрагивал этой щекотливой темы. Во-вторых, в условиях кризисов никакого эффекта мультипликатора не возникает, казенные деньги просто оседают на счетах частных банков. Так что критика американцев вполне справедлива. А президент либо проявил некомпетентность, либо просто «заговаривал зубы» публике.

По мнению Джозефа Стиглица, бывшего главного экономиста Всемирного банка, который известен своими критическими выступлениями в адрес администрации США, все государственные программы борьбы с кризисом можно выразить в виде короткой формулы: «наличные за мусор» . По подсчетам МВФ, на начало 2009 года в американской финансовой системе такого «мусора» было накоплено на 3,1 трлн долл. Выкуп «мусорных» активов будет и дальше разорять американское государство. Для подобного выкупа была даже разработана государственно-частная инвестиционная программа (PPIP — Public-Private Investment Program).

Говоря об этой программе, Стиглиц назвал ее «действительно плохой программой». По его мнению, она не выполняет поставленную администрацией задачу оценки неликвидных активов, загромождающих банковские балансы. Вместо этого инвесторы обогатятся, а налогоплательщикам достанутся убытки, несмотря на заявления председателя Федеральной корпорации по страхованию вкладов (FDIC) Шейлы Бэр, что указанная корпорация якобы не ожидает убытков. «Заявление Бэр об отсутствии рисков абсурдны, — сказал Стиглиц, — поскольку убытки от PPIP лягут на FDIC, которую финансируют банки. Мы будем просить все банки, в том числе предположительно здоровые, платить за убытки плохих банков. Это настоящее перераспределение и налог на американских вкладчиков»  [127] .

О том, какое безумие творится на Уолл-стрит, свидетельствует и то, что в самый разгар кризиса ведущие американские банки, получающие на свое спасение казенные деньги, одновременно выплачивают свои топ-менеджерам (а также и другим сотрудникам) гигантские премии.

Возьмем в качестве примера банк «Goldman Sachs». Он получил государственную помощь в размере 10 млрд долл., а в конце 2009 года руководство банка приняло решение о выплате его сотрудникам (т.е. прежде всего самим себе) премий (бонусов) в размере 17 млрд долл. Примечательно, что это решение принималось, несмотря на то что некоторые акционеры выразили свое возражение (в частности, Уоррен Баффет, компания которого «Berkshire Hathway» в конце 2008 года приобрела 9,4% акций банка на сумму 10 млрд долл.). Казенные деньги фактически перекочевали в карманы топ-менеджеров банка. Ничего удивительного в этом нет. Решения о помощи банку «Goldman Sachs» принимались государственными лицами, которые в прошлом сами состояли в руководстве банка. В частности, министром финансов на тот момент был Генри Полсон, который в свое время работал главным исполнительным директором «Goldman Sachs». Кстати, тот же Полсон принимал решение о спасении страхового гиганта «AIG» (American International Group). Дело в том, что банкротство «AIG» сильно ударило бы по банку «Goldman Sachs», которому задолжал страховой гигант.

В связи с беспрецедентной перекачкой бюджетных денег в банковский сектор США в американской прессе появилась следующая оценка этого явления: «…Мы будем все чаще говорить о том, что наши олигархи стали бандитами, а экономика никак не может оправиться»  [128] .

Как вы думаете, кому принадлежит это высказывание? Какому-нибудь антиглобалисту, радикалу или по крайней мере представителю какой-нибудь оппозиционной политической партии? Нет, оно принадлежит Саймону Джонсону, который был главным экономистом в МВФ в 2007—2008 гг. Видимо, разворовывание казенных денег в Америке под вывеской «борьбы с кризисом» стало настолько откровенным, что об этом не могут молчать даже те, кто обучен молчать.

Некоторые критики массовых бюджетных вливаний в американскую банковскую систему (например, уже упоминавшийся бывший главный экономист ВБ Джозеф Стиглиц) справедливо отмечают, что в Америке сложилась парадоксальная ситуация: приватизация прибылей банков сочетается с национализацией их убытков. По их мнению, это уже суррогатный капитализм, или почти социализм . Мы полагаем, что действительно для характеристики общественного устройства Америки слово «капитализм» уже не вполне подходит. Может быть, лучше дать название «государственно-банковский капитализм»? Есть и другие варианты. Например: «ростовщический социализм» или «рабовладельческий социализм» . В последнем случае имеется в виду, что в американском обществе наступил «социализм» для ростовщиков, а все остальные прямо или косвенно работают на ростовщиков в качестве рабов.

Свою специфику имеет государственная поддержка банковского сектора государством в России. Правительство РФ стало «накачивать» банковский сектор деньгами, не позаботившись предварительно о том, чтобы эти деньги оставались в стране. Для этого необходимо было самое простое и очевидное: введение валютных ограничений на операции с капиталом. Т.е. восстановление валютного регулирования, которое было по заданию мировых ростовщиков предусмотрительно демонтировано незадолго до начала кризиса. Но этого не было сделано ни в прошлом, ни в нынешнем году. В результате казенные деньги через банковский сектор стали уходить и продолжают уходить за границу, «подпитывая» зарубежные «экономики». Наше государство также занимается прямой подпиткой иностранных банков. Денежные власти РФ не делают различия между банками, которые получают ликвидность от государства. Поэтому деньги достаются также российским «дочкам» иностранных банков, которые полученные деньги могут беспрепятственно переводить своим материнским структурам за границей.

Продолжая разговор о бюджетной помощи государства банковскому сектору, следует резюмировать:

1) благодаря этой помощи еще со времен Великой депрессии 30-х годов прошлого столетия поддерживается устойчивая иллюзия, что конструкция банковской системы с «частичным резервированием» не так уж и плоха;

2) за поддержание этой иллюзии приходится платить миллионам рядовых граждан, на которых в периоды банковских кризисов возлагается дополнительное бремя налогов и инфляции.

«В ходе более чем двухсотлетней эволюции банковской системы, работающей на основе частичного резервирования, было несколько критических точек. В эти критические моменты. сторонники банковской системы, пользуясь невежеством публики и заручившись требованиями политиков, изобретали каждый раз новый способ, позволяющий системе продлить свое существование ценой отказа от тех или иных особенностей ее конструкции»  [129] .

Литература

1. Ротбард М. Показания против Федерального резерва / Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2003.

2. Ротбард М. Государство и деньги: как государство завладело денежной системой общества / Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2003.

3. Экономический цикл: анализ австрийской школы / Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

4. Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010.

5. Львин Б. О некоторых вопросах банковской и денежной системы // Вопросы экономики. 1998. № 11.

6. Статьи Владимира Золотарёва: «Вечный кризис. Введение», «Вечный кризис. Кредиты и депозиты», «Вечный кризис. Необходимые уточнения», «Вечный кризис. Мультипликатор-р-р-р», «Популярная вирусология. Вечный кризис. Человеческая деятельность» / / Интернет.

7. Сапов Г. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер / / Независимая газета. 25.11.2008.

Полное резервирование: утопия или реальность?

Не утопия, а исторический факт

Частичное резервирование имеет настолько ярко выраженные негативные последствие для общества, что это вынуждены признавать некоторые «профессиональные экономисты». Прежде всего, представители австрийской экономической школы (Хайек, Мизес, Ротбардт и другие). Даже такой «профессиональный экономист», как Милтон Фридман, «отец» «монетаризма», выступал с критическими публикациями по поводу частичного резервирования. Соответственно, такие «профессиональные экономисты» ищут пути исправления дефектов системы частичного резервирования. В конечном счёте, все они приходят к выводу: эту систему «ремонтировать» нельзя, её надо менять на систему полного (100-процентного) резервирования .

Бывший заместитель министра финансов США в администрации Р. Рейгана Пол Крейг Роберте (говорят, что он был отцом-основателем «рейганомики») в 2008 году, когда в Америке начинался финансовый и экономический кризис, в качестве одной из ключевых его причин назвал систему частичного резервирования. В этой связи его рецепт борьбы с кризисами предельно короткий и простой — введение 100-процентного резервирования обязательств банков. В этом случае банки не смогут заниматься своим любимым делом — созданием денег «из воздуха»: «Банки должны быть финансовыми посредниками, а не институтами, создающими деньги»  [130] .

Надо сказать, что вопрос о восстановление полного резервирования стал периодически подниматься — обычно после очередного банковского кризиса. Иногда разговоры кончались делом. В истории банковского «нового времени» имеются «дела» подобного рода. Например, в 1609 году был учрежден Муниципальный банк Амстердама (МБА).

Появился он после серии банковских крахов, порождённых частичным резервированием. Гарантом соблюдения правила 100-нроцентного резервирования выступали городские власти (управляющими банка были четыре бургомистра, которые ежегодно избирались для этих целей). Про существовал МБА полтора столетия, успешно пережив несколько крупных банковских паник. В этот период произошли банкротства таких, например, известных кредитных организаций, как Банк Роттердама и Банк Миддель-бурга, которые практиковали частичное резервирование.

О Муниципальном банке Амстердама как эталоне кредитно-депозитного института писали в своё время известные политики и философы. Например, Давид Юм в своём эссе «О деньгах». А Адам Смит в «Происхождении богатства народов» писал: «Амстердамский банк заявляет, что он не отдаёт в ссуду ни малейшей части вложенных в него вкладов и что на каждый флорин, на который он открывает кредит, он держит в своих подвалах стоимость одного флорина в монете или слитках».

Хотя МБА был лишён возможности «делать деньги из воздуха», вклады и доходы его быстро росли благодаря безупречной репутации. Если в первые годы существования вклады были на уровне 1 млн флоринов, в 1645г. они превысили 11 млн флоринов, а в 1722 г. достигли 28 млн флоринов. Заметьте, что вклады были в золоте, а не в банкнотах, как сегодня.

Как пишет Григорий Сапов, в система полного резервирования в ряде стран сохранялась достаточно долго: «Ещё в середине XIX века (а в некоторых странах, например в Испании и Франции, и в XX столетии) признавали такую практику (частичного резервирования. — В. К.) мошеннической»  [131] .

Попытки навести порядок

В XIX веке во многих странах удалось пресечь также практику необеспеченной эмиссии банкнот центральными банками. В частности, в 1844 г. в Англии был принят Акт Пиля, который, во-первых, предусматривал постепенную передачу монопольного права на выпуск банкнот Банку Англии; во-вторых, строго регламентировал выпуск банкнот Банком Англии с учётом его золотого запаса. В частности, предусматривалось, что Банк Англии может осуществить эмиссию банкнот сверх запаса драгоценных металлов лишь на 14 млн фунтов стерлингов (так называемое «эмиссионное право» центрального банка; эмиссия этой суммы допускалась под ценные бумаги правительства). Правда, принимая указанный закон, парламентарии «забыли» о том, что по депозитным операциям коммерческих банков тоже было бы не худо установить 100-процентное резервирование.

Во-первых, потому, что эмиссия банкнот другими банками не прекращалась немедленно (последний провинциальный банк в Англии прекратил эмиссию лить в 1921 г.).

Во-вторых, потому, что Акт Пиля не мешал коммерческим банкам осуществлять эмиссию безналичных (депозитных) денег.

Поэтому такой «смелый таг» английских парламентариев, как Акт Пиля, не сумел избавить страну от кризисов, которые имели место в 1847, 1857—58, 1866 гг. и далее. Особенно тяжёлым был банковский и экономический кризис 1857—1858 гг., когда в Англии обанкротились десятки банков и потеряли деньги десятки тысяч вкладчиков (кстати, это был первый но настоящему мировой кризис, причём начался он не в Великобритании, а в США).

После введения золотого рубля в России для Государственного банка также были установлены жёсткие регламенты эмиссии. В частности, в указе Императора Николая II от 29 августа 1897г. отмечалось:

«Государственные кредитные билеты выпускаются Государственным банком в размере, строго ограниченном настоятельными потребностями денежного обращения, под обеспечение золотом; сумма золота, обеспечивающего билеты, должна быть не менее половины общей суммы выпущенных в обращение кредитных билетов, когда последняя не превышает 600 млн руб. Находящиеся в обращении кредитные билеты свыше 600 млн руб. должны быть обеспечены золотом, по крайней мере, рубль на рубль…»  [132] .

На протяжении двух десятков лет существования золотой валюты в царской России централизованный металлический фонд но своим размерам почти всегда превосходил лимит, необходимый по закону для обеспечения бумажных денег. У Государственного банка даже имелся определённый резерв эмиссии, которым можно было воспользоваться в случае необходимости. Без преувеличения можно сказать, что российская система эмиссии (центрального банка) в начале прошлого века была самой «жёсткой» среди европейских стран с золотым стандартом (за исключением английской, «жёсткость» которой предусматривалась Актом Пиля). Однако, как и в Англии, в России «жёсткие» требования по резервам распространялись лишь на центральный банк, а коммерческие банки работали с крайне невысоким резервированием. Поэтому и в России банкротства коммерческих банков также были обычным делом.

По принципу полного обеспечения денежно-кредитной эмиссии резервами ещё в XIX веке также работали коммерческие банки США. Другое дело, что многие из них нарушали предписания властей, но неполное резервирование квалифицировалось как преступление. В те времена банкиры не пытались жаловаться на то, что полное резервирование делает их якобы «неконкурентоспособными» (как это делают современные банкиры). При системе полного резервирования многие банкиры вполне процветали, на голод себя не обрекали. Во-первых, они получали доход («маржу») за счёт разницы в уровне процентов по активным и пассивным операциям. Во-вторых, при открытии вкладов порой платили не банки клиентам, а клиенты банкам (за услуги по управлению средствами на депозитах). Наконец, было немало банков, которые зарабатывали на выдаче кредитов лишь за счёт собственного капитала  [133] .

Правда, уже во второй половине XIX века (ещё задолго до создания ФРС) для многих банков в крупных городах США были впервые введены нормы частичного резервирования.

В основном норма устанавливалась на уровне 25%, причём резервы хранились в этих же банках и/или нескольких крупных банках Нью-Йорка); несколько позднее были введены нормы резервирования (в размере 15%) для банков более низкого уровня.

В эпоху бурного развития капитализма Америка стала жить в условиях частичного резервирования, и о его незаконности долго никто не вспоминал (даже в условиях банковских кризисов — например, паники 1907 года).

Серьёзные дискуссии о восстановлении полного резервирования разгорелись в Америке лишь в период Великой депрессии. В 1930-е гг. сторонники восстановления полного резервирования потерпели поражение. Единственно, чего удалось добиться в ходе этой дискуссии — пресечь наиболее одиозные формы спекулятивных операций банков. В стране был принят закон (Акт Гласа-Стигалла), который разделил банки на две категории: коммерческие банки, которым было разрешено заниматься кредитными операциями (т.е. эмиссией кредитных денег) и инвестиционные банки, которые могли осуществлять высокорисковые операции с ценными бумагами на фондовом рынке. Денежные власти (т.е. ФРС) снимали с себя ответственность за возможные последствия спекулятивных операций второй категории институтов. Акт Гласа-Стигалла, конечно, снижал риски возникновения банковских кризисов, но не ликвидировал их первопричину — частичное резервирование. Поэтому крахи кредитно-депозитных банков имели место и в последующие годы.

Дискуссии о восстановлении полного резервирования периодически разгорались и после Второй мировой войны. Сегодня, в связи с нынешним кризисом, тема полного резервирования переживает очередной «ренессанс». Причины периодического оживления интереса к проблеме различны.

Одни видят в этом возможность освободить банки от назойливой «опеки» со стороны банковского надзора и государства (среди сторонников такой точки зрения был одно время даже отец «монетаризма» Милтон Фридман). Другие акцентируют внимание на том, что 100-процентное резервирование повысит эффективность денежно-кредитной политики государства (так как при частичном резервировании трудно управлять предложением денег в стране, которое оказывается в руках коммерческих банков). Третьи традиционно обращают внимание на необходимость предотвращения банковских крахов, подчёркивая, что с каждым новым кризисом «цена» таких крахов для общества становится всё выше.

Мысли реформаторов часто вращаются вокруг задачки: каким образом привести в соответствие ликвидность активных и пассивных операций банков. Одни варианты основываются на повышении ликвидности активных операций, другие — на снижении ликвидности пассивных (депозитных).

Для повышения ликвидности активных операций банкиры давно придумали такой инструмент, как «онкольные» кредиты, т.е. кредиты, которые банкиры могут отозвать у своих клиентов в любой момент. Однако, такие «высоколиквидные» кредиты никогда не занимали основное место в активных операциях банков по той простой причине, что желающих брать их крайне немного. За исключением моментов, когда на фондовых рынках начиналась «горячка», и заёмщики (в своих надеждах на быстрые прибыли) забывали о всякой осторожности. Фактически об осторожности забывали (и продолжают забывать) также банкиры. Потому, что в критические моменты они далеко не всегда оказываются способными добиться быстрого возвращения этих самых «онкольных» кредитов. Т.е. жажда прибыли порождает не только обман, но и самообман (ростовщиков).

Что касается «профессиональных экономистов», в том числе экономистов Всемирного банка, то их мысль родила проект так называемого узкоспециализированного банка (УСБ) (narrow bank). УСБ, согласно сторонникам полного резервирования, — такой финансовый институт, который занимается привлечением вкладов и их инвестированием в высоколиквидные и высоконадёжные активы. Чаще всего к таковым относят краткосрочные облигации казначейств (министерств финансов), в первую очередь казначейства США. Фактически УСБ отстраняются от кредитных операций, денежные власти начинают полностью контролировать денежное предложение в стране, банковский надзор над УСБ становится не нужным или минимизируется. Вкладчики, по мнению авторов идеи УСБ, в любой момент получают свои деньги, банковские кризисы исключаются, капитализм вступает в фазу вечного процветания  [134] . Не понятно только одно: а кто будет кредитовать «неудобные» (с точки зрения ликвидности), но нужные обществу инвестиционные проекты, связанные с производством товаров и услуг?

Проекты под названием «И волки сыты, и овцы целы»

Примечательно, что экономисты Всемирного банка не рискуют предложить введение 100-процентного резервирования ростовщикам экономически развитых стран, ибо Всемирный банк как раз и обслуживает интересы главных ростовщиков, банки которых «прописаны» в этих странах. А введение УСБ в развивающихся странах позволило бы, во-первых, ещё надёжнее поставить денежное хозяйство этих стран под контроль мировых ростовщиков; во-вторых, создать дополнительный сирое со стороны УСБ на казначейские облигации США и обеспечить американской «экономике» дополнительные финансовые инъекции. Впрочем, любые ростовщики (в том числе в развивающихся странах) стойко стоят на страже защиты своих интересов от посягательства теоретизирующих сторонников полного резервирования и категорически не согласны отказаться от права «рисования» «новых» денег. Даже если им сулят красивую альтернативу «экономисты» из такого уважаемого учреждения, как Всемирный банк. Да и центральные банки также не в восторге от идеи восстановления полного резервирования: в этом случае их «нужность» для общества окажется под большим вопросом, поскольку большая часть сотрудников этих учреждений трудится на ниве банковского надзора.

Делаются также другие предложения по совершенствованию системы «частичного резервирования» за счёт изменения характера пассивных и активных операций банков. Например, в 1930-е годы в США, как мы уже выше отмечали, произошло разделение банков на обычные кредитно-депозитные и инвестиционные (Акт Гласа-Стигалла). Кредитно-депозитным банкам было запрещено заниматься рисковыми инвестициями в ценные бумаги (чем они активно занимались до краха 1929 г.), и их активные операции опять в основном стали сводиться к традиционному кредитованию. А вот инвестиционным банкам было разрешено заниматься рисковыми инвестициями, а для формирования своей ресурсной базы они стали использовать не депозиты, а акции и облигации. Хотя, конечно же, бизнес инвестиционных банков стал очень рискованным, однако их активные и пассивные операции стали более «симметричными». ФРС США при этом сняла с себя обязательства по поддержанию на «плаву» инвестиционных банков. Таким образом, реформа банковской системы на основе Акта Гласа-Стигалла не решила полностью проблему неустойчивости банковской системы, порождаемую частичным резервированием. Проблема была лишь смягчена за счёт передачи за рамки «традиционной» банковской системы наиболее рискованных операций инвестиционным банкам.

Определённые усилия по преодолению недостатков системы частичного резервирования предпринимаются также в России. Как известно, летом 2004г. в банковском секторе РФ началась паника, которую денежным властям кое-как удалось «погасить». После этого наши законодатели стали обсуждать проект поправок к Гражданскому кодексу и некоторым федеральным законам, предусматривающих введение института «безотзывного депозита». Т.е. фактически обсуждался вопрос о том, чтобы окончательно придать отношениям между вкладчиком и банком характер кредитной сделки, понизив, таким образом, ликвидность пассивных операций. В безотзывных депозитах авторам инициативы видится способ преодоления несоответствия между пассивными операциями, которые не являются по сути кредитными, и активными, которые, естественно, являются кредитными. Законодатели только не учитывают, что безотзывные депозиты не очень интересуют потенциальных вкладчиков. Это понимают также серьёзные банкиры, которые боятся, что если оставить лишь безотзывные депозиты (а счета до востребования отменить), то банковская система рухнет. Если же клиентам оставить выбор (безотзывные и до востребования), то все риски банковских крахов останутся.

На дискуссии об безотзывных депозитах этим летом поставил точку Президент Д. Медведев, который сказал, что их введение «противоречит принципам демократии». Думаю, что «демократия» тут ни при чём. Скорее, есть понимание того, что введение института безотзывных депозитов может быть воспринято обществом как ещё один признак неустойчивости нашей банковской системы. Что, естественно, может спровоцировать масштабный банковский кризис.

Справедливости ради стоит сказать, что во многих странах существует институт безотзывных (срочных) депозитов. Но даже в таких, например, странах, как США, Великобритания, Германия, Франция, где имеются наиболее «продвинутые» системы страхования депозитов, на безотзывные депозиты приходится меньшая доля, чем на депозиты до востребования.

К тому же там следует различать два вида срочных депозитов: а) на определённый срок (действительно безотзывные); б) с уведомлением об изъятии (условно безотзывные). Второй вид депозитов предполагает, что клиент может изъять свои деньги, уведомив об этом за определённое время накануне банк. Как показывает практика, клиенты предпочитают второй вид срочных депозитов. При этом далеко не всегда банк оказывается способным в установленный срок изыскать необходимые деньги.

Итак, каждый раз, когда общество потрясают банковские кризисы, возникают дискуссии о необходимости вернуться к «старым, добрым временам» полного резервирования. Однако каждый раз ростовщикам и властям, действующим заодно с ростовщиками, удаётся «нейтрализовать» эти дискуссии и «продлить жизнь» системы «частичного резервирования». В банковскую систему при этом вносились и продолжают вноситься чисто косметические» корректировки. Например, повышение норм обязательного резервирования. Или установление запретов на ведение особо рисковых активных операций (например, Акт Гласа-Стигалла в США). Или введение страхования вкладов. Или даже национализация отдельных банков (такое, кстати, в истории банковской системы стран Западной Европы уже было не раз, а сейчас мы видим то же самое и в США).

«Продления жизни» частичного резервирования каждый раз удавалось достичь не благодаря этим «косметическим» ухищрениям, а ценой возложения всех издержек кризисов на общество. Вот и в ходе нынешнего кризиса ФРС США и Министерство финансов США «влили» в банковскую систему около двух триллионов долларов. И это, как говорится, «ещё не вечер».

Литература

1. Ротбардт М. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны / Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

2. Моисеев СР. Денежно-кредитная политика: теория и практика. М.: Экономистъ, 2005

«Денежная революция»: создание ценных бумаг и фондовой биржи

Третий этаж финансовой системы

Частичное резервирование дало возможность ростовщикам выстроить над настоящими деньгами (золотом или законными платежными средствами в виде бумажных денег) второй этаж финансовой системы в виде депозитных денег, создаваемых коммерческими банками.

Но и этого ростовщикам оказалось мало: они решили выстроить третий этаж финансовой системы в виде ценных бумаг . Это тот этаж, который классик марксизма назвал «фиктивным капиталом» , он был производным от капитала денежного и тем более капитала торгового и производительного.

Часть ценных бумаг относится к разряду так называемых долговых финансовых инструментов . Это различные облигации, которые выпускаются (эмитируются) компаниями, банками, государством и представляют собой рыночные заимствования: необходимые деньги мобилизуются на рынке за счет продажи облигаций физическим и юридическим лицам. Облигация выпускается на срок и по его истечении погашается. При этом держатель облигации получает проценты. То есть облигационные займы — это разновидность кредитных отношений. Хотя отличия от обычных кредитных договоров между банком и клиентом, конечно же, имеются. Прежде всего, используется другая, упрощенная техника операций по привлечению средств. Кредиторов оказывается множество (иногда их насчитываются миллионы — все держатели облигаций). Главное же, эмитент облигаций (скажем, тот же банк) несет еще меньше ответственности по своим обязательствам, чем банк перед держателями депозитов. Эмитент может «лопнуть», и держатели облигаций могут потерять свои средства, но это уже называется «рыночными рисками»: держателю облигации объясняют, что, мол, он сознательно шел на риск при инвестировании своих средств. Такие риски государство страховать не берется. Для ростовщиков это очень эффективный инструмент проведения разных афер и махинаций. А для простых граждан — самый быстрый способ избавиться от своих денег.

Другой вид ценных бумаг — акции, который называют еще инструментом долевого финансирования. Он позволяет эмитенту данного вида ценной бумаги быстро мобилизовать необходимые средства путем ее продажи на рынке. В отличие от облигации акция дает держателю данной бумаги право на владение частью имущества компании-эмитента (доля, пай). Соответственно, держатель акции формально получает право участвовать в управлении компанией и в получении прибыли компании (так называемые дивиденды ).

Фондовые биржи и первые акционерные общества

Торговля акциями и облигациями ведется на рынках ценных бумаг (фондовых рынках). Различают первичный и вторичный рынки ценных бумаг:

- на первом происходит реализация (размещение) только что выпущенных (эмитированных) ценных бумаг;

- на втором продаются и покупаются ценные бумаги, уже прошедшие через руки первичных покупателей (т.е. осуществляется перепродажа ценных бумаг). Торговля ценными бумагами осуществляется через специальные организации, которые получили название фондовые биржи. Однако эта торговля может осуществляться помимо фондовой биржи — через внебиржевой рынок.

Подобия первых бирж появились в Италии в XII—XIII вв. Само слово «биржа» зародилось в Бельгии. Как говорят историки, ганзейские, флорентийские и венецианские купцы периодически устраивали торговлю ценными бумагами перед домом, принадлежащим семье Van de Beurses. Позднее такие торговые сходки стали называть de beurses, однако в те времена торговля велась векселями, а не акциями и облигациями.

Акционерные компании появились позднее. Некоторые считают, что первой акционерной компанией была английская «Moscow Company», созданная для торговли с Россией. Однако это не совсем так: у этой компании не было уставного капитала, складывающегося из паев участников, это было скорее простым объединением торговцев, имевших равные права. Первым настоящим акционерным обществом, по мнению специалистов, была ОстИндская компания, учрежденная 31 декабря 1600 года согласно королевской хартии. Компания получала исключительные права торговли со странами, которые назывались Ост-Индией (территории от Аравии до Китая), а доходы от торговли должны были делиться между пайщиками-учредителями компании пропорционально внесенным паям. В создании компании участвовал 101 пайщик, а собранный акционерный капитал равнялся примерно 30 тыс фунтов стерлингов  [135] .

Позднее для ведения колониального бизнеса на востоке аналогичные компании акционерного типа были созданы в других странах Западной Европы: в 1602 году нидерландская Ост-Индская компания, в 1664 году — французская Ост-Индская компания.

В Великобритании были созданы также акционерные общества для освоения территорий в Новом Свете: в 1606 году — Плимутская компания и Лондонская компания (обе — для колонизации Северной Америки), в 1670 году — Компания Гудзонова залива (для освоения земель к западу от французской Канады). Первые акционерные компании просуществовали довольно долго. Например, британская Ост-Индская компания была ликвидирована лишь в 1873 году.

Стали также создаваться банки акционерного типа. Прежде всего это Банк Англии, учрежденный в 1694 году.

Впервые организованно торговать акциями начали в Амстердаме в 1611 году. А в 1631 году в том же Амстердаме появилась первая биржа с собственным зданием. Сегодня наиболее известной в мире является Нью-Йоркская фондовая биржа (New York Stock Exchange). Она возникла в конце XVIII века. До этого в Северной Америке была лишь одна фондовая биржа — в Филадельфии.

В Нью-Йорке уже с середины XVII века на одной из первых улиц города — Уолл-стрит велась торговля товарами, векселями и другими ценными бумагами. Однако это место считалось «злачным», там околачивались сомнительные личности и откровенные мошенники. Солидные предприниматели обходили это место стороной, пользуясь при необходимости биржами в Европе или в Филадельфии.

После окончания войны с Англией за независимость новое федеральное правительство нуждалось в деньгах для того, чтобы оплатить прежние военные займы, сделанные властями воевавших колоний. Для этого в 1790 году были выпущены облигации на общую сумму в 80 млн долл., а для первичного размещения и последующей торговли обязательствами правительство учредило в 1792 году биржу в Нью-Йорке на Уолл-стрит. Интересно, что облигации покупали англичане — граждане той страны, которая совсем недавно воевала с Североамериканскими штатами и которая, по сути, проиграла эту войну. В 1812 году, когда началась новая война между североамериканскими штатами и Великобританией, работа биржи прекратилась, поскольку единственными покупателями американских облигаций были англичане. После окончания этой войны торговля возобновилась, причем продавались облигации не только федерального правительства, но также штатов. Власти штатов периодически объявляли дефолты по своим облигационным займам. Например, губернатор штата Миссисипи заявил в 1836 году: «Мы не будем платить проценты, чтобы не дать Ротшильдам поработить наших детей». В 1853 году, как показало проведенное тогда исследование казначейства США, в руках англичан находилось американских облигаций уже на 200 млн долл.

Постепенно на биржу стали выходить акционерные общества.

В 1835 г. на фондовой бирже Нью-Йорка уже торговались акции 121 компании, большинство из них были железнодорожные. После Гражданской войны 60-х гг. XIX века в США начался бум учредительства акционерных обществ, и на фондовой бирже Нью-Йорка появилось громадное количество акций промышленных, железнодорожных, а также телеграфных компаний.

Таким образом, фондовые биржи имеют уже солидную историю — без малого четыре столетия. Мы не будем описывать, как устроена современная биржа и как она функционирует. Некоторым людям, которые только изредка и видят торговлю ценными бумагами, товарами и валютой по телевизору в новостях, кажется, что это что-то очень сложное, наподобие центра управления полетами космических кораблей. Но на самом деле все проще. Приведем лишь короткую характеристику, которую дают этим институтам специалисты:

«Сама по себе идея биржевой площадки столь же примитивна, как идея рыночной площадки: раз есть какие-то товары, то должно быть место, где регулярно собираются продавцы, чтобы, конкурируя друг с другом, получить за эти товары деньги с покупателей. Однако во всем мире понятие «биржа» воспринимается чуть ли не с восхищением: мол, вот где делаются огромные деньги и решаются судьбы мира. Не удивительно, если учесть роль фондовых бирж, где продаются акции и облигации: в сущности деньги продаются за деньги»  [136] .

Очень важно подчеркнуть, что биржа — это частное предприятие, принадлежащее отдельным юридическим и физическим лицам. Набор акционеров (пайщиков) данного предприятия не является случайным. На протяжении всей истории существования бирж они всегда находились под контролем ростовщиков, которые либо сами были учредителями и акционерами этих бирж, либо действовали через своих посредников и подставных лиц. Именно ростовщики (банкиры) стали первыми «королями биржи», главными из которых в XIX веке были Ротшильды.

Как отмечал Вернер Зомбарт в своей книге «Евреи и хозяйственная жизнь», «не только в количественном, но и в качественном отношении современная биржа есть ротшильдовская».

В учебниках обычно говорится, что появление акционерных компаний, создание фондовых рынков, учреждение фондовых бирж — «серьезный прогресс в развитии общества», «важный этап в становлении рыночной экономики», «мощный толчок развитию производительных сил» и т.п. На бумаге все выглядит очень логично и красиво. В реальной жизни — не совсем так или даже совсем не так.

Фондовый рынок и «Панамы»

В схеме привлечения средств через фондовый рынок, в частности, заложена все та же ограниченная ответственность компании-эмитента, в данном случае акционерного общества (вспомним про «ограниченную ответственность» кредитных организаций с принципом «частичного резервирования»). Следствием этого является «законное право» акционерного общества на банкротство, в результате чего владельцы акций (акционеры) могут потерять не только право на получение дивидендов, но и первоначально вложенные средства.

Интересно, что наиболее опытные и дальновидные ростовщики активно подталкивали общество к созданию акционерных обществ, но сами при этом проявляли удивительный консерватизм: они предпочитали сохранять свой семейный бизнес закрытым, не превращая его в акционерные «колхозы»  [137] .

Уже в XVIII веке начали создаваться акционерные общества, ориентированные на спекуляции и разного рода мошеннические схемы. Такие общества имели короткую «жизнь».

Например, в Великобритании большую скандальную известность получила «Компания Южных морей» (создана в 1711 г., «лопнула» в 1720), во Франции — «Индийская компания» (другое название — «Компания Миссисипи»; создана в 1719 году, «лопнула» в 1720 году). За обеими компаниями стояли обещания больших доходов от эксплуатации золотых месторождений в Америке (в первом случае — в Южной Америке, во втором случае — в бассейне реки Миссисипи во французской колонии Луизиана). Однако в обоих случаях имело место самое банальное надувательство публики.

Во Франции в мае 1716 года шотландец Джон Лоу получил патент на открытие частного акционерного банка (получил название Королевского банка) с правом выпуска бумажных денег. Банк выдавал кредиты необеспеченными банкнотами для того, чтобы желающие могли покупать акции упоминавшейся выше «Индийской компании». Королевский банк «лопнул» одновременно с «Индийской компанией».

Подобного рода «проекты», под которые учреждались акционерные общества, принято именовать «Панамами».

Это название проекта по строительству канала на Панамском перешейке, под который в 80-е годы XIX века во Франции было создано фиктивное акционерное общество. Его учредители сумели завлечь несколько сот тысяч акционеров. Панамская компания через несколько лет «лопнула», а простые французы лишились своих денег (в общей сложности в акции вложено было почти 1,5 млрд франков). Примерно полмиллиарда франков вообще исчезли бесследно.

В течение несколько столетий существования рынков ценных бумаг ростовщиками наработан «богатый» опыт в этой области. Для того чтобы заработать хорошие деньги на акциях и облигациях, ростовщики, вопервых, очень любят заниматься учредительской деятельностью, предполагающей создание компаний при одновременном первичном выпуске акций; во-вторых, предлагают свои услуги по дополнительному выпуску акций и облигаций (и их размещению на рынке). Компании оказываются в сильной зависимости от ростовщиков, без которых они не в состоянии начать новое дело или расширить старое.

Инвестиционные банки и манипуляции на фондовых рынках

Во второй половине XX века ведущую роль в организации эмиссии и размещении ценных бумаг стали играть так называемые инвестиционные банки. Это специальные банки, которые обычно не занимаются выдачей ссуд, не принимают депозитов и не проводят расчетные операции; они выступают на рынке ценных бумаг как инвестиционные брокеры, действующие по поручению и за счет клиентов; но могут действовать и за свой счет.

Банки активно включились в процесс организации выпусков ценных бумаг и организацию акционерных обществ. Такая учредительская деятельность обеспечила, с одной стороны, большой спрос на деньги; с другой стороны, дала возможность выпускать дополнительные деньги, что было очень на руку ростовщикам. В XIX веке в Западной Европе, Северной Америке, России начался бум так называемого «учредительства». В Германии это называлось «грюндерством» . Началось «золотое время» для спекулянтов, которые активно «подогревали» рынок, т.е. всячески подталкивали рост котировок акций вновь создаваемых компаний. Взять, например, Соединенные Штаты. В 1837 году рыночная стоимость различных обязательств, обращавшихся на фондовом рынке США, многократно превысила объем наличных денег в обороте. Банки стремились всячески удовлетворить запросы рынка в деньгах, но при этом они вынуждены были прекратить размен бумажных денег на золото и серебро. После «пика» рыночных котировок произошел обвал, и страна на пять лет погрузилась в депрессию.

О «лихорадках» XIX века на фондовых рынках писал, в частности, В. Зомбарт, ссылаясь на других авторов:

«Учредительное дело имеет своим содержанием производство акций и облигаций для продажи; она ведется фирмами, «которые профессионально овладели мастерством добывания денег путем изготовления бумаг и распространения их в обществе» (Crump). Нечего говорить, какими сильными новыми импульсами обогатилась благодаря этому вся хозяйственная жизнь. Ведь с тех пор многие, часто очень крупные предприниматели были заинтересованы в создании все новых и новых центров капитализма в форме новых или расширенных предприятий, не считаясь при этом с действительными потребностями и тому подобными конкретными соображениями. С тех пор «вступает в действие сила, которая вызывает к жизни чрезмерную, прямо расточительную массу крупных предприятий в форме акционерных обществ» (Knies)»  [138] .

Активное внедрение акций в деловую практику было необходимо ростовщикам не только для получения сиюминутных спекулятивных прибылей, но также для установления контроля над предприятиями и компаниями разных отраслей экономики. Речь идет о системе участия через владение пакетами акций в разных обществах. Ростовщики добились больших успехов в строительстве различных холдинговых пирамид: на верху этой пирамиды находится материнская компания, которая участвует в акционерном капитале других компаний, называемых дочерними. Дочерние компании, в свою очередь, участвуют в капитале других компаний, которые по отношению к материнской оказываются внучатыми. И т.д. и т.п. При этом, чтобы холдинговой (материнской) компании эффективно управлять всем «сообществом» компаний, составляющих эту пирамиду, надо владеть контрольным пакетом акций. Обычно считается, что для этого надо иметь 50% всех акций плюс еще одну акцию, что позволяет проводить необходимые решения на собраниях акционеров. Однако надо учитывать возможность сильного «распыления» части акционерного капитала среди мелких акционеров, что затрудняет их консолидацию при принятии ключевых решений по развитию компании. Поэтому обычно для эффективного контроля бывает достаточно иметь пакет в 20-30 процентов, а иногда — и всего лишь несколько процентов. С помощью небольшого капитала материнской компании можно управлять капиталами, превосходящими материнский в десятки, а иногда сотни раз. В конечном счете это позволяет ростовщикам управлять деятельностью всей холдинговой пирамиды в нужном для себя направлении. Например, ориентировать все компании, входящие в пирамиду, на получение «услуг» у банка ростовщика. Или организовывать движение товаров и услуг между компаниями холдинговой структуры по ценам, не имеющим ничего общего с рыночными (для ухода от налогов). Или организовывать финансовые операции отдельных компаний холдинга таким образом, что прибыль в итоге аккумулируется на счете лишь одной, нужной ростовщику компании, а остальные компании имеют нулевые или отрицательные финансовые результаты. И т.д. и т.п. Особенно большая эффективность в деле получения прибылей достигается в том случае, если холдинговая сеть является международной, т.е. дочерние и внучатые компании разбросаны по многим странам мира. Это обеспечивает возможность маневра финансовыми ресурсами с учетом налоговой ситуации и цен на факторы производства и деньги в странах деятельности холдинга. Система участий выгодна хозяевам холдингов еще и тем, что вышестоящие компании не отвечают по обязательствам нижестоящих, а это дает большую свободу действий для организации разного рода афер. Трудно международные холдинги заставить заботиться о социально-экономическом развитии стран, принимающих их «дочек» и «внучек». То есть финансовая эффективность холдингов для ростовщиков может оборачиваться разрушительными последствиями для стран деятельности холдинга.

Технологии фондовых спекулянтов

Прибыль от учредительства создавалась на «первичном» рынке ценных бумаг. Но помимо этого возник также «вторичный» рынок ценных бумаг, где первоначально выпущенные бумаги многократно продаются и покупаются. Фондовые биржи, при участии которых ведется такая торговля, учреждаются и контролируются ростовщиками. Для того чтобы ростовщики могли прикарманить большие деньги, мобилизованные акционерными обществами на рынке, простые держатели ценных бумаг эти деньги должны терять. Теряют они их лишь тогда, когда возникают (реализуются) различные рыночные «риски». А для этого эти «риски» надо создать. Самый главный и типичный риск — риск обесценения бумаг. В учебниках эти колебания цен на бумаги называются «рыночными рисками»: все списывается на «стихию» рынка, а ростовщики оказываются «за кадром».

«Профессиональные экономисты» взлеты и падения на фондовом рынке называют мудреным словом «волатильность» . Некоторые «профессиональные экономисты» даже пытаются «открывать» на основе эконометрических моделей и математических расчетов различные «законы» и «закономерности» фондового рынка. Как будто фондовый рынок — это часть природы с физическими законами, заложенными в нее Творцом. Фондовый рынок — это творение человека, причем человека падшего. А кто сотворил, тот и управляет. То есть управляют фондовым рынком падшие люди, конкретно — ростовщики. В пространстве фондового рынка действует лишь один закон — закон алчности.

Каким образом алчные ростовщики управляют фондовым рынком?

Во-первых, с помощью инструментов рыночного маневрирования фондовыми ценностями (управление спросом и предложением ценных бумаг). Совсем не обязательно, например, выбрасывать на рынок все ценные бумаги, достаточно предложить лишь небольшую их часть, создав искусственный дефицит. А затем самому же их покупать, не жалея денег, чтобы взвинтить цены на бумаги. Таким образом можно поднять цену всего пакета бумаг (и, соответственно, цену компании).

Можно, наоборот, резко «выбросить» на рынок партию акций, чтобы «обвалить» их курс, а затем, пользуясь низкими ценами, скупить одновременно (через подставных физических и юридических лиц) все имеющиеся на рынке акции данной компании, установив после этого их цену на новом, гораздо более высоком уровне. Обычно через биржу проходит лишь часть всех ценных бумаг (иногда очень небольшая), но биржевые цены распространяются на все подобные ценные бумаги. Биржу можно сравнить с центром управления, из которого ростовщики осуществляют манипулирование всем рынком (товара, актива, финансового инструмента).

Во-вторых, манипулируя деньгами на фондовом рынке. Предложение денег можно увеличить — благо «печатный станок» находится в распоряжении ростовщиков. Количество денег, обращающихся на бирже, наоборот, можно резко уменьшить, потребовав от участников биржевой торговли возврата ранее выданных кредитов и прекратив выдачу новых кредитов для рефинансирования старых. Именно этот, денежно-кредитный инструмент (вкупе с «вербальными интервенциями») обычно используется для того, чтобы организовать на бирже «обвалы».

Собственно между фондовой биржей и банками (в первую очередь центральным банком) происходит самое тесной сращивание, они превращаются в единый механизм управления «экономикой» и всей общественной жизнью. Банки являются учредителями фондовых бирж, они же — главные игроки на бирже.

В-третьих, с помощью инструментов информационного управления поведением участников фондового рынка. То есть манипулируя информацией о компании-эмитенте (ее финансовом положении, ее проектах, ее главных акционерах и т.п.), а также общей экономической и политической обстановке в данной стране и в мире. Простой (мелкий) держатель бумаг все равно не может проверить достоверность «вброшенной» информации, но почти наверняка отреагирует на информацию некими «безусловными рефлексами», типичными для поведения мелкого инвестора-«профана». Вот почему «денежная революция» в виде создания фондовых бирж по времени совпадает с резким возрастанием роли в обществе средств массовой информации (газет и журналов) и установлением еще в XIX веке контроля со стороны ростовщиков над СМИ. В настоящее время кроме газет и журналов в состав СМИ входят: радио, телевидение, Интернет. В дополнение к СМИ к процессу управления поведением участников рынка сегодня подключены такие институты, как рейтинговые агентства, профессиональные аналитики фондового рынка, «независимые» консультанты и т.д. К управлению поведением инвесторов подключились руководители центральных банков, которые делают заявления о текущем и ожидаемом состоянии «экономики»; в этой связи появилось даже выражение «вербальные интервенции денежных властей» . СМИ и другие институты «информационной инфраструктуры» фондового рынка уже давно находятся под полным контролем финансовой олигархии. Ведущие банки Уолл-стрит «Джи-Пи Морган Чейз», «Ситибанк», «Бэнк оф Америка» являются держателями контрольных пакетов акций американских телевизионных компаний ABC, CBS, NBC, CNN. Около десятка банков и финансовых компаний контролируют 59 журналов, включая «Тайм» и «Ньюсуик», 58 газет, в том числе «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост», «Уолл-стрит Джорнал».

Вообще о связях СМИ с финансовой олигархией, о том, что СМИ являются «четвертой властью», мощнейшим инструментом управления финансовыми рынками, написано и сказано уже немало. Позволим себе привести лишь одну высказывание. Оно ценно тем, что принадлежит не критику и разоблачителю «четвертой власти», а тому, кто ее непосредственно представляет. В 1953 году в пресс-клубе Нью-Йорка выступил бывший главный редактор ведущей американской газеты «Нью-Йорк Таймс» Джон Свинтон (John Swinton) и сказал следующее:

«В Америке не существует такой вещи, как «свободная пресса», разве что в захолустных городках. Вы знаете это, и я знаю это, вы знаете наперед, что это никогда не будет напечатано… Бизнес нью-йоркских журналистов заключается в том, чтобы разрушать правду, откровенно лгать, развращать, делать низким, лебезить у ног Мамоны, продавая род Мамоны и страну Мамоны в обмен на получаемый от нее ежедневный хлеб… Мы инструменты и вассалы богачей, стоящих за сценой. Мы марионетки, они дергают за веревочки, а мы пляшем. Наш талант, наши возможности и наши жизни — все это собственность других людей. Мы интеллектуальные проститутки…»  [139]

Примеров того, как «интеллектуальные проститутки» помогают ростовщикам управлять финансовыми рынками, более чем достаточно. Так, в 1907 г. Дж. П. Морган для того, чтобы спровоцировать выгодный ему банковский кризис, сделал заявление о неплатежеспособности одного из крупнейших нью-йоркских банков. Подконтрольные Моргану газеты немедленно распространили миллионными тиражами эту «новость», и в стране началась банковская паника.

Говоря об информационном обеспечении спекулятивных операций на фондовом рынке, следует также сказать, что мировые ростовщики всегда уделяли и уделяют первостепенное внимание оперативному получению значимой для участников рынка информации. Главный принцип: всегда первым получать такую информацию и на ее основе принимать решения о покупке или продаже актива.

Хрестоматийный пример того, что дает ростовщикам следование этому принципу, — история Натана Ротшильда, который благодаря оперативной информации сумел буквально за один день стать самым богатым человеком в Англии. Это произошло в Лондоне в июне 1815 г., после битвы Наполеона с союзными войсками при Ватерлоо. У Ротшильдов была превосходно организована курьерская служба, функционировавшая по всей Европе. Известие о поражении Наполеона ротшильдовские курьеры доставили на рассвете 20 июня, на восемь часов раньше всех других. Ранним утром Натан Ротшильд отправился на биржу. Там уже было полно народу: все находились в напряженном ожидании. В зависимости от исхода битвы одни акции должны были резко упасть в цене, другие же — подскочить. Натан, изображая на лице напряженную работу мысли, начал последовательно, раз за разом, сбрасывать по низкой цене пакеты облигаций английского государственного займа. По бирже пронеслось вихрем: «Ротшильд уже все знает!» Началась паника. Следуя примеру Натана, все спешили освободиться от английских облигаций. Цена их опустилась до 1-2 процентов номинала. И когда все крупные акционеры продали свои пакеты акций, Натан скупил их все сразу (через своих тайных агентов). Когда на биржу пришло сообщение о разгроме Наполеона, Ротшильда на ней уже не было. В зале рвали на себе волосы в один миг обанкротившиеся, потерявшие все свое состояние люди. Говорят, что именно тогда Натан Ротшильд овладел крупным пакетом акций Банка Англии и поставил его под свой контроль.

Инсайд, или игра в одни ворота

В случае с Натаном Ротшильдом в 1815 году информация о победе англичан в битве при Ватерлоо была получена благодаря тому, что Ротшильд проявил недюжинные способности в организации информационного обеспечения своей деятельности и при этом формально не нарушил законов. Однако сегодня добывание информации игроками на рынках чаще всего связано с откровенным воровством, причем 99% случаев такого воровства остаются не раскрытыми. Речь идет о приобретении и использовании инсайдерской информации .

Инсайдерская информация (инсайд) — это «внутренняя» информация различных организаций и компаний, имеющая гриф «для служебного пользования», «секретно» и т.п. Ростовщики имеют своих агентов (инсайдеров) в стратегически значимых государственных ведомствах и организациях, особенно тех, которые определяют финансовую политику (центральный банк, Министерство финансов и т.п.), а также в компаниях, выходящих на фондовый рынок. Инсайдерами могут быть министры, президенты компаний и банков, управляющие и самые рядовые сотрудники, имеющие доступ к документам, компьютерам, базам данных, ЛПР (лицам, принимающим решения). Благодаря этой агентуре ростовщики имеют доступ к инсайду, который позволяет принимать им наиболее эффективные решения на рынке и получать миллиардные прибыли.

Различия в доступе отдельных участников рынка к информации фактически перечеркивают важнейший постулат «экономической» теории mainstream, согласно которому «рыночная экономика» существует там и тогда, где и когда все участники рынка принимают решения на основе объективной и достаточной информации. В реальной жизни этого нет, поэтому фондовый рынок — совсем и не рынок, а просто площадка, на которой одни грабят других.

Как справедливо пишет Юрий Баранчик, «биржа — это относительно цивилизованный отъем средств теми, у кого есть доступ к инсайдерской информации, у тех, кто такого доступа не имеет. Инсайдерская информация лежит в основе всего биржевого процесса»  [140] .

Различия в доступе к информации, важной для принятия решений на бирже, определяются прежде всего степенью приближенности того или иного участника рынка к вершине мировой финансовой пирамиды, а таковой является Федеральная резервная система  [141] .

Одним из выдающихся инсайдеров многие эксперты считают бывшего руководителя Федеральной резервной системы США А. Гринспена.

После своей отставки в 2006 г. он занялся инвестиционным менеджментом и до недавнего времени был советником компании «Полсон» (Paulson & Co. Inc.), основатель которой, Джон Полсон, известен тем, что в 2007 году, играя на рынке недвижимости, больше всех в мире выиграл на глобальном обрушении кредитных рынков. Прибыль компании в указанном году составила 4 млрд долл. (норма прибыли 550%). И в 2008 году компания оставалась одним из наиболее удачных игроков на инвестиционном рынке  [142] .

Виртуозно владеет инструментами информационного управления финансовыми рынками такой не менее известный, чем Гринспен, финансист, как Джордж Сорос. Успех к этому спекулянту пришел в результате постоянной «медвежьей» игры, т.е. игры, рассчитанной на понижение рынка. Сама же игра ведется, как говорит Сорос, с помощью разработанной им «теории рефлексивности фондовых рынков» . Суть этой теории в том, что решения о покупке и продаже ценных бумаг принимаются не на основе текущей ситуации на рынке, а на основе ожиданий цен в будущем. Поскольку ожидания — категория психологическая, они могут формироваться с помощью СМИ и различных аналитических изданий. Сорос без стеснения говорит, что он активно влияет на «ожидания» людей.

Но это лишь половина того, что определяет его успех. Вторая половина, о которой Сорос умалчивает, — доступ к инсайду .

«Считают, что своими удачами Сорос обязан дару финансового ясновидения. Хотя некоторые данные свидетельствуют о том, что в принятии важных решений Джордж Сорос использует инсайдерскую информацию, предоставляемую высокопоставленными чиновниками политических, финансовых и разведывательных кругов крупнейших стран мира. В 2002 году Парижский суд признал Джорджа Сороса виновным в получении конфиденциальных сведений в целях извлечения прибыли и приговорил к штрафу в 2,2 млн евро»  [143] .

Пожалуй, одной из наиболее влиятельных финансовых структур на Уолл-стрит является банк «Голдман Сакс» (согласно различным источникам, он входит в состав главных акционеров Федерального резервного банка НьюЙорка). Этот банк находится на первых строчках различных рейтингов благодаря инсайду, а также традиционно тесным связям с Министерством финансов США. Вот и во время нынешнего кризиса «Голдман Сакс» благодаря своему особому статусу остался «на плаву» (в то время как целый ряд других инвестбанков Уолл-стрит «пошли на дно»). Несмотря на все меры предосторожности, предпринимаемые этим банком, иногда все-таки он «засвечивается» при использовании инсайда.

Приведем один пример. В 1993 году «Голдман Сакс» вынужден был заплатить 9,3 млн долл. за использование инсайда (5 млн долл. в виде штрафа и 4,3 млн долл. как возмещение незаконно полученной прибыли). Дело в том, что банк узнал раньше других о том, что Министерство финансов прекращает выпуск казначейских облигаций с 30-летним сроком погашения. С решением суда банк даже не стал спорить, чтобы не поднимать лишнего шума. Против ряда менеджеров «Голдман Сакс» были выдвинуты уголовные и гражданские обвинения.

Если резюмировать все случаи, связанные с разбирательствами по поводу использования инсайда, то можно прийти к выводу: конкуренция на фондовых рынках сводится в первую очередь к конкурентной борьбе за обладание инсайдерской информацией.

Жак Аттали  [144] , будучи тесно связан с финансовой олигархией, признает: обладание информацией становится главным условием успеха тех, кто играет на финансовых рынках. Такое преимущество позволяет «посвященным» (т.е. имеющим доступ к инсайду) решать двуединую задачу: контролировать рынки и получать прибыли за счет других участников. «Рынки находятся под властью тех, кто может предоставлять капиталы в зависимости от имеющейся информации. Это банкиры, аналитики, инвесторы — «посвященные»… В реальности существует ограниченный круг лиц, получающих особые, несправедливые дивиденды от экономической и финансовой информации о рентабельности проектов… «Посвященные» — не наемные работники и не инвесторы. Обычно это посредники, которые присваивают себе основную часть национального достояния, созданного благодаря технологическим и финансовым инновациям. В современном мире они важнее, чем держатели капитала: владеют временной рентой (информацией) и извлекают из нее доход. Больше всего «посвященных» в Соединенных Штатах. Однако по определению они — «граждане финансового мира»»  [145] .

Уже многие десятилетия страны с «рыночной экономикой» борются с мошеннической практикой использования инсайдерской информации. Вот только трудно понять: реальность эта их борьба или только видимость. Например, в США эта борьба уже продолжается более века: первое судебное разбирательство об инсайдерской торговле имело место в 1903 году. Однако до Великой депрессии 1929—1933 гг. никаких законов о борьбе с инсайдом в Америке не было. Вообще до этого времени вмешательство государства в жизнь рынков ценных бумаг было минимальным. Впервые вопросы борьбы с инсайдом были затронуты в принятом Конгрессом США в 1934 году законе «О ценных бумагах и биржах» (известный также как Закон Гласса-Стигалла). В 1988 году был принят специальный закон, посвященный исключительно борьбе с инсайдом и ответственности за использование этого метода обогащения. Однако, несмотря на достаточно широкую законодательную базу, богатую практику американских судов по рассмотрению дел об использовании инсайда, подключение к борьбе с использованием инсайда правоохранительных органов и даже спецслужб, — количество громких скандалов, связанных с инсайдом, в Америке не уменьшается  [146] . Причина такой низкой эффективности очень проста: ожидаемые сверхприбыли от использования инсайда затмевают страх мошенников быть схваченными за руку. Впрочем, такая же картина наблюдается во всех странах, ставших на путь построения «рыночной экономики», включая и Российскую Федерацию.

Не экономика, а игорный дом

Если забыть всякие «умные» слова о таком институте «рыночной экономики», как «фондовая биржа», которые написаны в толстых учебниках по «экономике», то она есть обычное казино, или игорный дом . Во многих странах принимаются законы, которые запрещают или ограничивают игорный бизнес. Вот и у нас в России решили ввести ограничения на деятельность казино. А про биржи — молчок. Более того, довольно часто от наших «профессиональных экономистов» и представителей денежных властей можно слышать сетования: у нас, мол, с биржами плохо, отстаем от «цивилизованного» мира; надо, чтобы все предприятия участвовали в игре фондового рынка. То есть предприятиям реального сектора предлагается не создавать новые товары, а играть; призом же в игре должны стать активы этих самых предприятий. В сообщениях СМИ по «экономической» тематике глагол «производить» вытесняется глаголом «играть». Вот одна из трезвых (к сожалению, достаточно редких) оценок биржи:

«По сути, биржи — что-то вроде многих казино, связанных между собой электронными нитями, где на табло (вместо зеленого стола) предлагают трейдерам (игрокам) скачущие курсы акций (вместо фишек). Если на фондовых биржах учесть в индексах экономическое состояние всех участников мирового процесса, а это около миллиарда предприятий, среди которых 50 тысяч крупнейших компаний, а не 30 по туманному индексу Доу-Джонса, наружу тут же вылезет вся лживость теории индексов и валютных курсов. А сейчас вранье, выгодное биржевым мошенникам, приводит к тому, что, когда индексы Доу-Джонса говорят о том, что активы надо срочно продавать, на самом деле их как раз выгодней скупить. Неспроста, заманивая новичков в биржевые аферы, финансовые гуру снимают с себя ответственность заявлениями, что на бирже легко проиграться до выстрела в висок! И здесь схожесть с казино очевидна»  [147] .

На кон азартной игры, которая постоянно ведется на фондовой бирже, ставятся предприятия и компании, банки и страховые общества. То есть все, что представлено на рынке «фишками», которые называются акциями. В результате «фишки» переходят от одного игрока к другому. Кто-то остается вообще без «фишек», а у кого-то (хозяев казино) собирается все больше и больше «фишек». На языке «профессиональных экономистов» это называется процессом «слияний и поглощений» (merges & acquisitions) . На самом деле «слияния» бывают крайне редко, норма фондового рынка — «поглощения». Раньше спекулянты играли на рынке зерна, металла, нефти и других сырьевых товаров (речь идет об игре на товарных биржах). Теперь игра пошла «круче» — на фондовых биржах продаются и покупаются предприятия и компании, на которых работают тысячи, а иногда десятки тысяч человек, а покупателями их продукции являются миллионы или даже десятки миллионов людей. За период 1997—2007 гг. в десяти ведущих промышленно развитых странах было зарегистрировано более 40 тыс слияний и поглощений  [148] .

Очевидно, что азартных игроков, которые стали обладателями счастливого приза в виде «поглощенной» компании, мало интересуют техническая реконструкция, обновление продуктового ряда, снижение издержек, новые инвестиции и т.п. проблемы. У них совершенно другое отношение к приобретенным компаниям: теперь это уже не «предприятие», не «производственные мощности», не «основные фонды и работники», а всего лишь «актив», который надо подешевле купить, а затем подороже продать на фондовом рынке. Итак, реальный сектор «экономики» стал окончательно неконкурентоспособным по сравнению с финансовым. Вот цитата на эту тему из материала «Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса»:  [149]

«Вот бизнесмен заработал один или несколько миллионов долларов. Он начинает думать, куда вложить деньги: к примеру, построить новый завод. Для этого надо придумать качественную продукцию, которая будет пользоваться спросом, найти землю для строительства, построить непосредственно сам завод, нанять персонал, обучить его, купить сырье, произвести продукцию, прорекламировать ее, продать ее и т.д. Это большие затраты личного труда, времени, нервов, а в результате будет получено лишь несколько процентов прибыли на вложенные деньги. При этом труд и силы надо вкладывать постоянно, каждый день, каждый месяц и каждый год. Но здесь появляется альтернатива — «сладкий» фондовый рынок. Ничего не надо делать. Нужно только заплатить деньги и купленные пакеты акций будут ежегодно расти в цене, а, точнее, тебе будут «рисовать» ежегодно 10-15% к первоначальной цене. Никакой особой «головной» боли, никаких особых затрат сил, энергии и ума».

Бурное развитие фондовых рынков после Второй мировой войны, особенно в последние два-три десятилетия прошлого века, обусловило быструю деиндустриализацию развитых стран, включая Америку. «Профессиональные экономисты» поспешили «научно обосновать» этот «прогрессивный» процесс, назвав его переходом от индустриального общества к «постиндустриальному».

Мы уже говорили о такой «азартной игре» ростовщиков, как депозитные операции банков с частичным резервированием. При этой игре по крайней мере формально ростовщики несут ответственность перед инвесторами (называемыми применительно к правилам этой игры «вкладчиками»). Благодаря развитию системы государственного страхования депозитов в некоторых развитых странах вкладчикам (в целом «на круг») удается вернуть хотя бы часть своих средств (правда, как правило, существенно обесценившихся).

При игре на фондовом рынке проигравшие (т.е. ограбленные) инвесторы не вправе рассчитывать на защиту со стороны правоохранительных органов и компенсации. Потеря средств на фондовом рынке называется «рыночными рисками», которые инвестор, согласно законам, добровольно берет себя.

Игра на фондовом рынке похожа «русскую рулетку», но только она гораздо более рискованная. При игре в «русскую рулетку» в барабан револьвера из шести патронов закладываются пять «пустых», а один настоящий. При игре в «фондовую рулетку» наоборот: из шести патронов пять настоящих, а один «пустой». То есть кому-то из «непосвященных» игроков удается выиграть, однако основная масса профанов проигрывает. Таким образом, создав ценные бумаги и фондовый рынок, ростовщикам удалось добиться еще большей легализации своей грабительской и мошеннической деятельности.

Литература

1. Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь / Пер. с нем. М.: Айрис-пресс, 2004.

2. Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010.

3. Вебер М. История хозяйства. Биржа и её значение. М.: Кучково поле; Гиперборея, 2007.

4. Аттали Ж. Мировой экономический кризис. А что дальше? СПб.: Питер, 2010.

«Денежная революция»: Создание центральных банков

Зачем ростовщикам потребовался центральный банк?

Важнейшим шагом на пути дальнейшего укрепления позиций ростовщиков было создание центральных банков. К созданию таких институтов подталкивала алчность наиболее влиятельных ростовщиков, которые желали монополизировать в своих руках дело выпуск законных платёжных средств государства и получать за счёт этого эмиссионный доход. Алчность усиливалась их желанием поставить под свой контроль всё общество через управление денежным предложением.

В создании центральных банков был заинтересован весь «класс ростовщиков»: этот институт должен был организовать координацию деятельности всех банков, стать «генеральным штабом» своеобразного «денежного картеля».

Выше мы уже отчасти затрагивали вопрос деятельности центральных банков в связи с практикой «частичного резервирования» коммерческих банков. Для «подстраховки» банков, которые в условиях «частичного резервирования» имели склонность к банкротствам, центральный банк стал осуществлять такие функции, как:

— надзор за деятельностью коммерческих банков;

— регулирование их ликвидности с помощью норм обязательно госрезервирования, рефинансирования кредитов коммерческих банков, «стабилизационных кредитов», операций на «открытом рынке» (продажа и покупка ценных бумаг у коммерческих банков), операций на валютном рынке, выкупа так называемых «токсичных» («мусорных») активов и т.п.;

— организации и регулирования рынка межбанковских кредитов и т.д.

Короче говоря, центральные банки призваны защищать «классовые интересы» ростовщиков посредством:

1) создания у общественности устойчивого ощущения, что с коммерческими банками «всё в порядке» и что о своих вкладах ей беспокоиться не надо (о них беспокоится центральный банк);

2) попыток предотвращения возможных банковских паник и кризисов, когда действительно «запахнет дымом» (хотя возможностей у них для этого мало);

3) организации «тушения пожара» (т.е. борьбы с банковским кризисом), если он всё-таки возникнет, «заливая» его спасительной жидкостью под названием «ликвидность».

Для повышения своей социальной значимости ряд центральных банков развитых стран после второй мировой войны стали декларировать такие цели, как «обеспечение полной занятости», «обеспечение экономического роста», «борьба с инфляцией» и т.п. Такая деятельность центральных банков получила очень серьёзное название: «денежно-кредитная политика» . По большому счёту всё это можно назвать PR — акциями «генеральных штабов» ростовщиков, призванными скрыть их истинные цели и задачи. У центральных банков с первого дня их создания действительно была своя «денежно-кредитная политика», но совсем не та, которая сегодня официально представляется общественности.

Главной целью реальной (а не декларированной) «денежно-кредитной политики» центральных банков является обеспечение главным ростовщикам мирового господства. Для достижения этой цели центральные банки решают ряд конкретных задач , связанных; прежде всего, с концентрацией в руках главных ростовщиков мирового богатства:

— сохранение системы «частичного резервирования» как основы узаконенного воровства денег клиентов;

— увеличение предложения кредитов (в том числе за счёт стимулирования спроса на кредиты);

— поддержание инфляционных процессов как способа скрытого налогообложения общества в пользу ростовщиков;

— периодическая организация банковских, финансовых и экономических кризисов в целях экспроприации имущества должников и скупки ростовщиками обесценившихся активов и т.п.

Нередко центральные банки выходят за рамки своей «профессиональной» деятельности (денежно-кредитной сферы) и внедряются в сферу политики. Например, участвуют в подготовке войн и революций: такие «политические проекты» создают хороший спрос на деньги ростовщиков и ведут к ещё большему сосредоточению мировых ресурсов в руках главных ростовщиков. Понятно, что эта сторона деятельности центральных банков не находит своего отражения в их официальных отчётах.

Чтобы лучше понять истинные цели и задачи центральных банков, методы их достижения, лучше начать изучение их деятельности не с глянцевых официальных документов (годовых отчётов, тематических докладов, планов деятельности и т.п.), а с истории их создания и деятельности в прошлом. Будем в данном случае руководствоваться словами евангелиста Луки, который сказал: «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы» (Лк, 8:17).

Банк Англии

По поводу того, что считать первым центральным банком, в литературе существуют некоторые разночтения. Одни авторы считают, что таковым является Банк Швеции, основанный в 1668 году. Другие считают, что это Банк Англии, учрежденный в 1694 году. Мы сосредоточим внимание на втором из названных институтов, поскольку влияние Банка Англии на развитие международной финансовой системы несравненно больше. Во-первых, модель Банка Англии использовалась многими другими странами для создания своих центральных банков. Во-вторых, в какие-то периоды истории Банк Англии оказывался центром, из которого шло управление мировой финансовой системой.

Чтобы понять, откуда взялся Банк Англии, необходимо сделать небольшое отступление общего порядка: созданию центральных банков во многих странах предшествовали буржуазные революции, а эти революции так или иначе провоцировались ростовщиками, которым монархи мешали заниматься их процентным бизнесом.

Предыстория создания Банка Англии такова.

Под влиянием Реформации, которая только начала разворачиваться в Европе, английский король Генрих VIII (1509—1547) существенно ослабил законы, касающиеся ростовщичества. В первой половине ХVI в. ростовщики значительно расширили предложение золотых и серебряных монет , в стране наблюдалось оживление хозяйственной деятельности. Но вот к власти пришла дочь Генриха VIII королева Мария Тюдор (1553—1558), которая опять ужесточила законы о ростовщичестве. Предложение монет существенно снизилось, в стране наступила депрессия. После пятилетнего правления власть от Марии перешла к ее сестре — королеве Елизавете I (1558—1603). Для того, чтобы привести в порядок расстроенное в стране хозяйство, она решила взять под контроль выпуск денег в свои руки. Прежде всего, она приняла решение сделать чеканку золотых и серебряных монет исключительной прерогативой Королевского Казначейства. Потребность в ростовщиках резко снизилась, проценты но их кредитам стали минимальными. Королева Елизавета I вступила в прямое противостояние с ростовщиками. Ростовщики стали готовить революцию, сделав своим ставленником Оливера Кромвеля. Кончилось все, как мы знаем, свержением короля Карла I, роспуском парламента, казнью монарха. Конечно, эти события нельзя объяснить исключительно тем, что королевская власть взяла в свои руки чеканку монеты, но это важная причина английской революции. На трон был посажен Яков Стюарт (1685—1688). В стране началась гражданская война, которая не давала ростовщикам возможности полностью установить свою власть.

И тут на сцене появляется Вильгельм (Уильям) Оранский — надёжный ставленник ростовщиков. Как считают историки, его приход к власти был поддержан голландскими и английскими ростовщиками. Стюарты были сброшены с престола, а место Якова занял Вильгельм Оранский, который стал называться Вильгельмом III (1688—1702). От имени и по поручению группы ростовщиков переговоры с новым королем вёл известный в те времена аферист Уильям Паттерсон (до этого он пытался сделать большие деньги на колонизации Панамского перешейка, но безуспешно). За свою «услугу» по предоставлению кредита они потребовали от Вильгельма Оранского встречной «услуги»:

— во-первых, согласиться на создание специального банка, который бы был монопольным эмитентом бумажных денег, имеющих хождение по всей стране;

— во-вторых, этот банк должен был стать эксклюзивным кредитором правительства, выдавая ему кредиты под 8% годовых в обмен на долговые расписки правительства (облигации);

— в-третьих, разрешить банку частичное резервирование своих обязательств, т.е. фактически позволить делать деньги «из воздуха»;

— в-четвертых, основным «резервом» банка предлагалось сделать не золото, а долговые расписки правительства; за счёт последних должно обеспечиваться полностью кредитование правительства, а также выдача иных кредитов.

Фактически в «проекте» У.Патерсона содержались все основные элементы современного механизма эмиссии денег центральными банками развитых стран (за исключением того, что в «проекте» ещё предусматривалось использование золота, хотя его роль уже была второстепенной).

В основном все требования ростовщиков были удовлетворены (хотя не полностью — например, права на эмиссию общенациональных денег сохранялись и за другими банками).

Так возник Банк Англии, при этом он имел право выпускать кредитных денег (бумажных фунтов стерлингов) в два раза больше, чем было золота в запасах. В первый же год Банк Англии выдал королю кредит на сумму 1 200 000 фунтов стерлингов при наличии золота в подвалах банка на 720.00 фунтов стерлингов. Кредиты правительству и проценты по ним погашались за счёт налогов. Такая система устраивала как ростовщиков — акционеров Банка Англии, так и правительственных чиновников, т.к. они получали доступ к постоянному источнику кредитов. При такой системе быстро росли прибыли акционеров Банка Англии и правительственный долг. Система порождала беспредельную коррупцию, способствовала сращиванию финансовой мощи ростовщиков и «административного ресурса» правительственных чиновников. В убытке был лишь английский народ: он нёс налоговое бремя, порождаемое долгом. Кроме того, на него ложились все тяготы кризисов, которые были неизбежны при быстром росте долга. Наконец, надо учитывать, что часть кредитов Банка Англии не была обеспечена ни золотом, ни товарами. Поэтому вопреки устоявшимся представлениям, что «в те времена инфляции быть не могло», в стране происходил рост цен, который в первую очередь бил по простым англичанам. Началось «бегство» от бумажного фунта в золото. Поэтому уже в 1696 г. король издал закон, запрещающий Банку Англии платить «натурой», т.е. золотом. Таким образом, уже через несколько лет после основания Банка Англии механизм денежной эмиссии стал таким, каков он сегодня в США и других развитых странах.-

Очень скоро, однако, для правительства «славное время» закончилось: долги росли столь стремительно, что никаких налогов на их обслуживание и погашение уже не хватало. Единственным способом для властей выйти из этого «тупика» было начать войну. Действительно, началась серия войн Англии за захват колоний и мировое владычество… Результатом этих войн было ещё большее ослабление властей при одновременном укреплении позиций акционеров Банка Англии и других ростовщиков. В конце XVIII века золотые резервы Банк-а Англии были настолько истощены войной, что в 1797 г. правительство запретило вообще проводить какие-либо выплаты золотом.

В 1816 году после наполеоновских войн в Англии был введён золотой стандарт, предусматривавший свободный размен бумажных фунтов на жёлтый металл Банком Англии. Однако Банк Англии сразу же стал выпускать банкнот существенно больше, чем было золота в его подвалах, что способствовало возникновению кризиса 1825 года. После этого в Англии появилась достаточно влиятельная группа сторонников «обуздания» эмиссионной активности Банка Англии — так называемая «денежная школа» , представители которой считали, что кризис 1825г. возник по причине «отрыва» эмиссии денег Банком Англии от его металлического запаса. Да и печальный опыт короля Уильяма по фактическому «отсоединению» денежной эмиссии от золота, который кончился разгулом инфляции в конце 17-начале 18 вв., также вспомнили.

Представителям «денежной школы» противостояла так называемая «банковская школа» , представители которой считали, что эмиссия денег центральным банком должна определяться не запасами золота, а увязываться с потребностями хозяйства в деньгах. Эта увязка должна обеспечиваться выпуском банкнот под обеспечение векселей, т.е. в конечном счёте, товарами. Не вдаваясь в детали тогдашней дискуссии между двумя школами, отметим, что она затрагивала лишь деятельность Банка Англии. А о полном резервировании коммерческих банков почти никто не вспоминал.

В 1844 г. наступил новый рубеж в развитии Банка Англии. Мы выше уже упоминали о том, что в указанном году был принят так называемый Акт Пиля , который вводил ряд новшеств в деятельность центрального банка страны.

Во-первых, устанавливалось, что Банк Англии получает исключительные права в деле эмиссии банкнот в стране. При этом, правда, другие банки не лишались права эмиссии, но максимальный объём их эмиссии фиксировался на уровне 1844 года.

С этого момента Банк Англии получал фактически право на 2 / 3 всей эмиссии банкнот в стране, и с каждым годом эта доля увеличивалась. Другие банки постепенно «выходили из игры»: за 1844—1921 гг. эмиссионную деятельность прекратили все банки кроме Банка Англии (207 частных банкирских домов и 72 акционерных банка). Это не означало, конечно, ослабления позиций других банков. Многие из них продолжали наращивать свои капиталы и активы. Но теперь они стали заниматься исключительно эмиссией безналичных (депозитных) денег.

Во-вторых, определялся высокий уровень золотого покрытия банкнотной эмиссии Банком Англии. В определённой мере шаг по обеспечению высокой степени золотого покрытия эмиссии был для Банка Англии делом не только внутренним. Ведь Великобритания была инициатором распространения золотого стандарта по всему миру, и она обречена была на то, чтобы собственным примером показать, что такое настоящий золотой стандарт.

Вместе с тем, следует отметить, что действие Акта Пиля вплоть до отмены золотого стандарта в 1930 году неоднократно приостанавливалось, что давало возможность центральному банку страны значительно увеличивать эмиссию бумажных денег.

Завершая разговор о Банке Англии, следует сказать, что с самого начала он был частным предприятием , принадлежащим не государству, а отдельным лицам. Среди акционеров-учредителей были король и королева, которые сделали первый взнос в сумме 10 тыс. фунтов стерлингов. Затем ещё 633 человека внесли суммы, которые были более 500 фунтов, что давало им право голоса на собраниях акционеров. В 1946 г., т.е. через два с половиной столетия после создания, Банк Англии был национализирован правительством лейбористов (кстати, список акционеров до сих пор остаётся засекреченным). Ещё раньше, в 1931 г., когда Англия отменила золотой стандарт, золотой запас Банка Англии был передан в казначейство (Министерство финансов). Однако и сегодня Банк Англии де-факто управляется не правительством, а частными банками лондонского Сити: «Банк Англии как был, так и продолжает оставаться частным банком, проводящим в жизнь интересы конкретной, очень узкой группы лиц»  [150] .

Банк Франции

Во Франции , согласно официальным сведениям, центральный банк был учрежден на сто с лишним лет позже, чем в Англии. Однако надо иметь в виду, что там была попытка создания такого института ещё в начале XVIII века. Идея принадлежала шотландскому финансисту Джону Лоу .

Франция в то время находилась в крайне тяжёлом финансовом положении. Годовой дефицит бюджета составлял примерно 80 млн ливров, а общий государственный долг к 1715 году вырос до 3,5 млрд ливров. Никто не соглашался одалживать деньги французскому монарху, а налогов для покрытия даже самых необходимых расходов было недостаточно. Тогда Джон Лоу предложил Филиппу Орлеанскому (регенту малолетнего короля Людовика XV) и министрам двора проект перехода к денежной системе, основанной не на золотых деньгах, а бумажных, которых можно будет напечатать столько, сколько потребуется. Джон Лоу говорил: «В интересах короля и его народа гарантировать деньги банка и отказаться от золотой монеты».

В 1716 году был создан специальный частный банк в форме акционерного общества с капиталом 6 млн ливров. Он получил название Королевский банк , возглавил его лично Лоу, который одновременно получил портфель министра финансов. Поначалу банк, который находился под контролем кабинета министров, осуществлял весьма осторожную эмиссионную деятельность, выпуская бумажные деньги с учётом имеющегося золотого запаса. Однако по настоянию Лоу Филипп Орлеанский отправил в отставку ряд министров, после чего банк начал активно наращивать выпуск бумажных денег, не обеспеченных золотом.

Для того, чтобы связать излишнюю денежную массу и предотвратить инфляцию, Джон Лоу предложил создать специальную компанию в форме акционерного общества, продавая акции за бумажные деньги всем желающим. Так в 1717 году была создана Западная компания (другое название — Компания Миссисипи ) с акционерным капиталом 22 млн ливров.

Чтобы создать спрос на акции, Лоу разрекламировал проект, который компания якобы собиралась реализовывать. Речь шла о добыче золота на территории североамериканской колонии Франции — Луизианы. Курс акций на рынке стал быстро расти: при номинальной цене ценной бумаги в 500 ливров рыночная цена поднялась до максимальной отметки в 18 тыс. ливров. Станок едва успевал печатать деньги, которые пускались в оборот и сразу же шли на покупку ценных бумаг. В 1720 году во Франции уже циркулировало банкнот на сумму 3 млрд ливров.

Фактически в стране выстраивались две финансовые пирамиды — пирамида обязательств (банкнот) Королевского банка и пирамида обязательств (акций) Западной компании. По сути, почти три столетия назад была создана та модель денежной эмиссии, которая сегодня используется развитыми странами. Отличие только в том, что нынешние центральные банки печатают деньги под покупку не акций, а облигаций (выпускаемых казначействами). Несмотря на все ухищрения цены во Франции Людовика XV росли, началась сильная инфляция — явление, незнакомое европейцам того времени.

Чтобы повысить доверие народа к бумажным деньгам Лоу пошёл даже на то, что в 1718 году преобразовал частный Королевский банк в государственный. Но это не спасло ситуацию. Некоторые наиболее недоверчивые французы решили обменять бумажные деньги на золото банка. Первым это сделал герцог Бурбонский , увезя полученное из банка золото на нескольких каретах. У других предъявителей бумажных денег уже возникли проблемы. Пошли нежелательные для Лоу слухи, началась паника. Лоу пытался остановить панику, запретив в мае 1820 года использование золота в качестве денег под угрозой штрафов, заключения в тюрьму и даже смертной казни.

Кстати, нечто похожее сделал через два столетия президент США Ф. Рузвельт: своим указом он прекратил обмен долларов на золото и потребовал от американцев сдать государству всё золото под страхом тюремного заключения.

Панику остановить не удалось, всё кончилось полным обесценением бумажных денег, крахом Западной компании и превращением её акций в обычную бумагу. Через четыре года после своего создания Королевский банк — прототип центрального банка — прекратил своё существование. Так, у французов сформировалось на долгое время подозрительное отношение к подобным институтам и отвращение к бумажным деньгам.

Центральный банк во Франции под названием Банк Франции был окончательно создан лишь при Наполеоне Бонапарте в 1800 году. Конечно, Наполеон понимал опасность, связанную с появлением в стране центрального банка. В частности, он говорил:

«Рука дающая выше руки берущей. У денег нет родины, у финансистов нет патриотизма и нет порядочности: их единственная цель — это прибыль» [151] .

По мнению некоторых историков, Майер Амгиель Ротшильд предложил Наполеону быть его кредитором, но Наполеон отказался. Для того, чтобы быть независимым от Ротшильдов, Наполеон всё-таки принял решение создать национальный банк, но находящийся под его жёстким контролем. Он подписал указ об учреждении Банка Франции, имеющего статус акционерного общества.

200 наиболее крупных его акционеров стали членами Генеральной ассамблеи (собрания акционеров) банка. Наполеон ввёл в правление своих родственников, с 1806 года стал лично назначать управляющего банком и его двух заместителей, в 1808 г. добился принятия устава банка (устанавливающий определённые ограничения на независимость банка от государственной власти).

После окончательного ухода Наполеона Бонапарта с политической сцены в 1815 году контроль над центральным банком со стороны государства был утрачен. Постепенно реальная власть в стране перешла от правительства к банкирам, чего Наполеон и боялся. В первой половине XIX века Банк Франции не обладал абсолютной монополией на эмиссию банкнот, этим занимался также ряд провинциальных банков. Однако в 1848 году был введён принудительный курс бумажного франка по отношению к золоту для всех эмиссионных банков, что резко снизило доверие населения к провинциальным банкам. Постепенно они превратились в филиалы Банка Франции.

В 1936 г., когда страна находилась в тяжёлом кризисе, был принят закон, который позволил правительству контролировать Банк Франции. Наконец, в декабре 1945 г. была проведена национализация Банка Франции, центральный банк стал государственным. В последние два десятилетия прошлого века начался процесс восстановления независимости Банка Франции от правительства. Принятый в августе 1993 г. закон легализовал эту независимость. Начиная с 1998 года по настоящий день Банк Франции, по сути, утратил многие свои полномочия, войдя в состав Европейской системы центральных банков (ЕСЦБ). Он стал акционером Европейского центрального банка (ЕЦБ), приобретя 16,83% уставного капитала. По сути, многие решения, относящиеся к сфере денег и кредита, сегодня принимаются не в Париже, а во Франкфурте, где расположена штаб-квартира ЕЦБ. Банк Франции и центральные банки других стран Европейского союза, по сути, превратились в территориальные филиалы ЕЦБ — наднационального института, не подконтрольного правительствам стран-членов Европейского сообщества . Создание ЕЦБ — ещё один шаг на пути к вожделенной цели ростовщиков — мировому господству. Не исключено, что ЕЦБ — «пилотный» проект, который поможет в будущем создать мировой центральный банк .

Североамериканские Соединённые Штаты: длинный путь к центральному банку

В США центральный банк в его нынешнем виде появился на два с лишним столетия позднее, чем в Великобритании. Правда, современный центральный банк США имеет длительную предысторию. Ещё с XVIII века ростовщики прикладывали немалые усилия для того, чтобы в Америке этот институт появился. На короткие периоды они добивались успеха: сначала был создан Банк Северной Америки (1781—1785 гг.), после этого — Первый Банк Соединённых Штатов (1791—1811 гг.), наконец — Второй Банк Соединённых Штатов (1816—1834 гг.). Затем на протяжении восьмидесяти лет Америка жила без центрального банка.

Америка в период колонизации была достаточно бедна золотом и серебром. Именно это обстоятельство привело к появлению денег, которые не были металлическими и не имели какого-либо товарного обеспечения. Их единственным обеспечением было доверие к выпустившим их властям. Назывались они «колониальными расписками» .

«Не считая Средневекового Китая, где бумагу и процесс печатания изобрели намного раньше, чем на Западе, мир познакомился с государственными бумажными деньгами только в 1690 г., когда правительство Массачусетса эмитировало неразменные бумажные деньги» [152] . Тут следует сделать уточнение: мир познакомился с государственными бумажными деньгами, неразменными на золото. Государственные бумажные деньги, разменные на металл, появились в Европе раньше — в начале XVII века.

В печатании неразменных бумажных денег уже участвовали все североамериканские колонии за исключением Виргинии. Впрочем, в конце 1750-х гг. и эта колония стала печатать такие деньги. Бумажные деньги не ссужались в виде кредитов и не использовались для открытия депозитов, а служили исключительно в качестве средства обмена и для уплаты местных налогов. Такая денежная система способствовала быстрому росту товарооборота в колониях и была полностью независима от ростовщических денежных систем метрополий (Англии и Франции), которые пытались навязывать кредиты колонистам. Эти кредиты им были не нужны. Колониальные расписки были общественным благом, доступным каждому, кто что-то производил и предлагал для продажи на рынке. Конечно, при использовании бумажных неразменных денег периодически возникала инфляция из-за того, что власти злоупотребляли печатным станком. Но ведь злоупотребления возникали и в тех странах, которые использовали разменные на золото бумажные деньги, когда таких денег выпускалось на большие суммы, чем имелись запасы золота. Главное — система бумажных неразменных денег гарантировала финансовую независимость североамериканских колоний от метрополии.

Таким образом, Англия, сильно нуждавшаяся в металлических деньгах (долг правительства перед Банком Англии неуклонно рос), не могла «доить» североамериканские колонии. В 1764 г. английским королем Георгом III был издан указ, который требовал, чтобы колонисты платили налоги Англии золотом, отказались от «колониальных расписок» и пользовались деньгами метрополии (которые им, естественно надо было брать в кредит под проценты). Североамериканские колонии после этого указа начали быстро нищать. Доведённые до отчаяния колонисты подняли восстание и начали борьбу за независимость. Для финансирования войны колонии вновь вернулись к печатанию бумажных денег: в начале денежная масса равнялась 12 млн долларов, а в конце войны — 500 млн долл. Война, как известно, окончилась признанием Лондоном суверенной Конфедерации североамериканских штатов. Однако положение в новом государстве было тяжёлым. Денежная система была расстроена, власти имели большие долги, особенно перед Францией, которая в войне выступала союзницей колонистов.

Не мытьём, так катаньем ростовщикам удалось заставить правительство Америки отказаться от «колониальных расписок» и создать в 1781 г. центральный банк, который был похож на аналогичный институт в Англии. Назывался он Банк Северной Америки (БСА), действовал как коммерческий банк на территории всех штатов, имел право эмитировать бумажные деньги сверх золотого запаса, ссужал деньги федеральному правительству под облигации последнего, держал на счетах средства Конгресса. Таким образом, БСА эмитировал деньги, которые создавали долг.

Главным организатором БСА был суперинтендант по финансам Роберт Моррис. Предполагалось, что первоначальный уставный капитала банка будет равен 400 тыс. долл. Однако Моррису не удалось собрать такой суммы, и он запустил руку в государственную казну: взял золото, которое власти получили от Франции в виде займа, для формирования резерва банка. Затем французское золото он выдал в качестве кредита самому себе и своим партнёрам (в том числе Томасу Уиллингу, будущему президенту БСА, и Александру Гамильтону, будущему министру финансов). За счёт кредита они приобрели акции БСА. Данная схема приобретения акций за счёт казенных средств, кстати, затем не раз использовалась при создании других центральных банков, которые первоначально имели статус частных предприятий акционерного типа.

«Отцы-основатели» быстро сообразили, что БСА быстро поставит страну под контроль ростовщиков, поэтому приняли решение о ликвидации этого института.

Так, третий президент США Томас Джефферсон предупреждал, какую угрозу представляет собой центральный банк для тех свобод, завоёванных американской революцией:

«Если американский народ когда-либо позволит банкам контролировать эмиссию своей валюты, то вначале произойдёт инфляция, а затем — дефляция, банки и корпорации, которые возникнут вокруг них, лишат людей всякого имущества, а их дети окажутся беспризорными на континенте, которым завладели их отцы. Право выпускать деньги должно быть отнято у банков и возвращено конгрессу и народу, которому оно принадлежит. Я искренне полагаю, что банковские институты более опасны для свободы, нежели регулярные армии» [153] .

Однако вскоре на смену БСА пришёл новый центральный банк — Первый Банк Соединённых Штатов (ПБСШ) , создание которого «проталкивал» Александр Гамильтон (за ним стоял Банк Англии и Натан Ротшильд ). ПБСШ просуществовал 20 лет (срок действия выданной ему лицензии). В 1811 году находившийся в то время у власти четвёртый президент страны Джеймс Мэдисон категорически выступил против продления срока действия лицензии ПБСШ. Некоторые авторы пишут, что Натан Ротшильд «преду предил, что Соединённые Штаты окажутся вовлечёнными в самую катастрофическую войну, если лицензия банка не будет продлена» [154] . Совпадение или нет, но в 1812 году Англия начала войну против Соединённых Штатов.

Созданный через несколько лет Второй Банк Соединённых Штатов (ВБСШ) начал активно воздействовать на экономическую и политическую жизнь страны. Через несколько лет после учреждения ВБСШ «накачал» хозяйство страны большим количеством денег, количество которых много кратно превышало золотой запас, и это создало экономический «бум» и инфляционный рост цен. Затем началось изъятие денег, за чем последовали резкий экономический спад и дефляция.

При президенте Эндрю Джексоне началось расследование деятельности ВБСШ, комиссия по расследованию, в частности, констатировала, что «не вызывает сомнений, что это сильное и мощное учреждение было активно вовлечено в попытки оказывать влияние на выборы государственных служащих с помощью денег». Джексон вступил в серьёзное противостояние с председателем Банка Николасом Бидлом .

В 1832 году президент страны Эндрю Джексон начал свою вторую предвыборную кампанию под лозунгом: «Джексон и никакого банка!» В том же году он потребовал отозвать лицензию у банка и в своём выступлении перед Конгрессом обосновал своё требование:

«…Более восьми миллионов акций этого банка принадлежит иностранцам … разве нет угрозы нашей свободе и независимости в банке, который так мало связывает с нашей страной?… Контроль нашей валюты, получение денег нашего общества и удержание тысячи наших граждан в зависимости… были бы значительно больше и опаснее, чем вооружённая сила врага» [155] .

С большим трудом Джексону удалось перевести средства казначейства со счетов ВБСШ в другие банки (для этого ему пришлось заменить двух секретарей казначейства, только третий секретарь исполнил указание Джексона). Бидл объявил войну президенту страны, резко сжав объём денежной массы в обращении, что вызвало депрессию в хозяйстве. Вину за кризис люди из окружения Бидла пытались взвалить на президента Джексона, удалось даже начать процедуру импичмента. Противостояние между группой Джексона и группой Бидла достигло апогея. С большим трудом президенту удалось добиться ликвидации ВБСШ. Кстати, президент не только сумел отозвать лицензию Банка, но также в кратчайшие сроки (к началу 1835 года) погасить полностью все долги правительства.

Это вызвало бешенство со стороны ростовщиков. На президента Джексона было совершено два покушения, но, к счастью для него, оба оказались неудачными. Эндрю Джексону в отличие от других американских президентов, которые вступали в схватку с ростовщиками, удалось умереть своей смертью. Он дожил до 77 лет и любил повторять, что главное достижение его жизни — ликвидация банка.

Тем не менее, борьба по вопросу создания центрального банка продолжалась. Некоторые президенты пытались вернуться к беспроцентным неразменным деньгам, которые напоминали «колониальные расписки». Например, это сделал президент А. Линкольн . Для ведения войны с южными штатами он обратился за кредитами к европейским банкам, контролируемым Ротшильдами. Банкиры предложили деньги под высокие проценты (от 24 до 36% годовых). Это подвигло Линкольна принять решение о выпуске собственных казначейских денег, которые не были обременены процентом. Они получили название « гринбеки ».

Благодаря «гринбекам» денежную массу в стране за годы гражданской войны удалось увеличить с 45 млн долл. до 1,77 млрд долл., т.е. почти в сорок раз. Конечно, в стране началась инфляция, но военные расходы полностью финансировались, а главное, стране удалось избежать попадания в долговую «петлю» Ротшильдов.

За такое посягательство на власть банкиров Линкольн 14 апреля 1865 года был убит. Сегодня уже неопровержимо доказано, что убийство было «заказным», а «заказчиками» выступали европейские банкиры — те самые, которые в своё время были держателями акций ПБСШ и ВБСШ.

Незадолго до трагической смерти президента Линкольна (в 1863 г.) ростовщикам удалось протащить через Конгресс Закон о национальном банке (National Bank Act) Это был ещё один шаг на пути к созданию централизованной банковской системы с центральным банком во главе. До этого банковская система в стране была полностью децентрализованной; она состояла из банков отдельных штатов, которые имели разный масштаб, но не было вертикальной иерархии.

Закон предусматривал создание системы национальных банков нескольких уровней:

а) банки центральных резервных городов (в эту группу входили только крупные банки Нью-Йорка);

б) банки резервных городов (с населением более 500 тыс. человек);

в) прочие банки.

Национальные банки получили право выдавать ссуды правительству. Деньги (банкноты), которые они выпускали, были обеспечены не золотом, а долгом, а именно облигациями государства. Легализовалась система частичного резервирования обязательств национальных банков. Уже полтора века назад стали закладываться основы той системы денежной эмиссии, которая существует сегодня в США — эмиссии под долг правительства.

Президент Линкольн был резко против такой национальной банковской системы, о чём он уже после принятия закона предупреждал Америку:

«Власть денег грабит страну в мирное время и устраивает заговоры в тяжёлые времена. Она более деспотична, нежели монархия, и более себялюбива, нежели бюрократия. Я предвижу наступление кризиса в ближайшем будущем, что лишает меня спокойствия и заставляет опасаться за безопасность моей страны. Корпорации вступили на престол, грядёт эра коррупции, и власть денег в стране будет стремиться продлить своё господство, воздействуя на предрассудки народа до тех пор, пока богатство не соберётся в руках немногих и республика не погибнет» [156] .

Удивительно, насколько актуально звучат слова президента Линкольна, произнесённые почти полтора столетия назад. В частности, он обращает внимание на то, что банки «воздействуют на предрассудки народа». Сегодня сила этого воздействия усилилась на порядки — с помощью СМИ, университетов, «профессиональных экономистов» и т.п. Что касается слов «пока богатство не соберётся в руках немногих», то сегодня уже можно констатировать: процесс «собирания» близок к своему завершению, причём не только в пределах США, но и всего мира. Фраза «власть денег… устраивает заговоры в тяжёлые времена» может быть подтверждена десятками конкретных примеров. Наиболее близкий нам пример — организация в нашей стране трёх так называемых «русских революций» международными банкирами (Ротшильдами, Варбургами, Шиффами и др.).

Примерно в то же время из банка Ротшильдов в Лондоне было послано письмо в один банк Нью-Йорка. Вот что писали в нём оппоненты президента Линкольна:

«Немногие, разбирающиеся в системе (процентных денег), будут либо настолько заинтересованы в её прибылях, или же настолько зависеть от её покровительства, что со стороны этого класса сопротивления не будет, тогда как, с другой стороны, огромная масса народа, умственно не способная к постижению грандиозных преимуществ, которые капитал извлекает из системы, будет безропотно нести своё бремя, быть может, даже не подозревая, что система враждебна её интересам» [157] .

Одно из редких документальных подтверждений истинных намерений ростовщиков. Звучит цинично, но в точности просчёта дерзких планов отказать нельзя. Вся «финансовая наука» Ротшильдов сводится, прежде всего, к выявлению и просчёту человеческих слабостей и использованию их в своих интересах. Ротшильды в первую очередь играют не на финансовых рынках, а на человеческих слабостях!

Всего за период с момента создания независимого государствадо учреждения того центрального банка, который до сих пор функционирует в США, право выпускать американские деньги восемь раз переходило от правительства к центральному банку и назад.

На какие только ухищрения ни пускались банкиры для того, чтобы убедить общественность и законодателей в необходимости учреждения центрального банка!

Главными инициаторами создания центрального банка в Америке во второй половине XIX века стали Ротшильды . Они направили для реализации этого проекта в Америку своего агента Дж. П. Моргана , который в 1869 г. создал в Соединённых Штатах компанию Northern Securities . Позднее был создан банк J.P.Morgan , который стал эффективным инструментом продвижения интересов Ротшильдов в США. Другими американскими банками, подконтрольными Ротшильдам, были Kuhn, Loeb & Со. и August Belmont & Co . Важным инструментом продвижения проекта создания центрального банка стала Национальная Ассоциация Банкиров (НАБ). В частности, НАБ инициировала банковскую панику 1893 года, разослав членам ассоциации письма, в которых банкирам предписывалось потребовать у своих клиентов возврата кредитов и создать резкий дефицит денег на рынке. Паника нужна была Ротшильду и другим ростовщикам для того, чтобы возбудить в Конгрессе подготовку законопроекта о центральном банке, который бы занялся предотвращением и ликвидацией подобных банковских паник. В 1907 г. банковская паника ещё разбила инициирована группой банкиров, за которыми стояли Ротшильды. Использованный при этом метод был прост — распространение слухов о неплатёжеспособности некоторых банков (слухи начал распространять Дж. П. Морган через подконтрольные ему газеты). В условиях банковской паники Морган получил разрешение на необеспеченную эмиссию в размере 200 млн долл., которые затем были предоставлены в виде кредитов для спасения падающих банков. Морган фактически сыграл роль центрального банка и выглядел спасителем страны.

Для политической поддержки проекта ростовщики не пожалели средств на то, чтобы привести к власти «своих» президентов — сначала Теодора Рузвельта , а затем Вудро Вильсона . А одновременно — не допустить переизбрания на второй срок в 1912 году президента Уильяма Тафта , который был резко настроен против проекта создания центрального банка.

Обычно про Теодора Рузвельта редко вспоминают в контексте истории создания центрального банка страны. Однако именно он принял решение о создании Национальной денежной комиссии , которая должна была всесторонне рассмотреть вопрос о целесообразности такого института. Примечательно то, что в указанную комиссию вошли люди, представляющие интересы главных ростовщиков: сенатор Нельсон Олдрич (председатель комиссии), банкиры Пол Варбург, Фрэнк Вандерлип, Чарльз Нортон и другие. Все они были связаны кровными или деловыми отношениями с Рокфеллерами, Морганами, Ротшильдами.

Федеральная резервная система США

Лишь в декабре 1913 года банкирам удалось добиться окончательной победы и «протащить» через Конгресс закон о Федеральном резерв (Federal Reserve Act), который учреждал Федеральную резервную систему США (ФРС) , состоящую из 12 Федеральных резервных банков (ФРБ) .

Подписал этот закон (известный также под названием Акт Гласа-Оуэна ) ставленник банкиров Вудро Вильсон . Ради этого он и был усажен в кресло президента страны в январе 1913 года. Если другие законы могли лежать на столе президента неделями, то Акт Гласа-Оуэна был подписан Вильсоном через один час после того, как закончилось голосование в Конгрессе!

Примечательно, что в том же 1913 году в Конституцию США была внесена 16-я поправка, которая дала право правительству взимать подоходный налог . До этого бюджет пополнялся за счёт акцизов и пошлин. Примечательно, что попытка ввести подоходный налог предпринималась ещё раньше, но в 1895 году Верховный суд США признал этот налог противоречащим конституции (отвергались также попытки ввести налоги на прибыли компаний). Без поправки о подоходном налоге практическая реализация проекта центрального банка в интересах ростовщиков была бы невозможна: подоходный налог давал источник денег для оплаты процентов по долгу правительства перед ФРС.

Не случайно Первая мировая война началась буквально через не сколько месяцев после учреждения в США центрального банка. Война теперь была нужна банкирам для того, чтобы правительство наращивало свои военные расходы и заимствовало необходимые средства у ФРС, обогащая, тем самым, главных акционеров Федеральных резервных банков.

Конечно, далеко не все законодатели голосовали за закон о Федеральном резерве. Например, против закона был конгрессмен Линдберг .

Он предупреждал своих коллег и весь американский народ, что закон о ФРС «…учредил самый большой трест на свете. Когда Президент подписывает этот закон, невидимое правительство властью денег…будет узаконено. Новый закон будет создавать инфляцию, когда бы тресты не пожелали этого. Отныне депрессия будет создаваться на научной основе» [158] .

Конгрессмен «как в воду смотрел»: первая банковская паника (несмотря на торжественные заверения лоббистов закона о ФРС, что «с паниками и кризисами будет покончено навсегда») произошла уже в 1920 году.

В своей книге «Экономические тиски» ( Economic Pinch ), вышедшей в 1921 году, Ландберг писал: «Согласно закону о Федеральном резерве, паники создаются на научной основе; данная паника была первой, созданной научно, она была просчитана подобно математической задаче»  [159] .

По сути, банковская паника 1920 года была первой репетицией «спектакля» под названием «Банковский и экономический кризис», режиссёрами-постановщиками которого были Ротшильды и другие главные акционеры ФРБ Нью-Йорка (главного из 12 Федеральных резервных банков). Кстати, первым руководителем ФРБ Нью-Йорка стал Пол Варбург , человек Ротшильда, который был одним из главных лоббистов закона о ФРС. Исполнителями были банки-члены ФРС, которые получали тексты с их ролями из штаб-квартир Федерального резерва (ФРБ Нью-Йорка и других федеральных резервных банков). «Спектакль» состоял из трёх актов:

Акт первый — активная кредитная эмиссия.

Акт второй — сжатие кредитной эмиссии и отзыв ранее выданных кредитов.

Акт третий — организация банкротств клиентов и сбор «урожая» в виде взыскания залогов и покупки на рынке подешевевших активов (для отдельных актёров роль в третьем акте звучит иначе: собственные банкротства и продажа своих активов другим актёрам).

Результаты паники 1920 года были весьма многообещающими. Так, в руки главных хозяев ФРС попали большие количества сельскохозяйственных земель, которые использовались в качестве залогов. Большой части актёров в третьем акте спектакля пришлось покончить самоубийством (в переносном конечно смысле, но были также и настоящие самоубийства): разорилось 5400 банков, и их активы перешли к тем же хозяевам ФРС.

После «репетиции» 1920 года «спектакль» с большим вдохновением и размахом был сыгран в 1929 году под названием «Великая депрессия».

«Урожай» оказался ещё богаче: прекратили своё существование около 16 тысяч банков (т.е. более половины общего их числа). В результате резко усилились позиции главных ростовщиков: 100 из 14 тысяч банков (т.е. 0,7 процента) стали контролировать 50% банковских активов страны. 14 самых крупных банков сосредоточили у себя 25% всех банковских депозитов  [160] .

Кто же эти счастливцы, которые заработали на кризисе? Среди них Бернард Барух, Джозеф Кеннеди (отец будущего президента США Джона Кеннеди ) у Дуглас Диллон, Генри Моргентау . О большинстве таких «удачников» нам вообще ничего не известно. Все они обладали, судя по всему, «инсайдом», что позволило им вовремя скинуть акции и другие ценные корпоративные бумаги и вложиться в более надёжные активы. Так, Бернард Барух, один из хозяев Уолл-стрит писал: «Я начал ликвидировать свои акции и вкладывать деньги в облигации и запас наличности. Я также купил золото»  [161] . По некоторым сведениям, именно Бернард Барух дал в октябре 1929 г. «команду» руководителям Федерального резервного банка Нью-Йорка резко повысить ставку по кредитам, что и дало «толчок» фондовой панике.

10 июля 1932 г. конгрессмен Луис Макфадден выступил перед Палатой представителей Конгресса США и обвинил Федеральный резерв в том, что он сознательно создал кризис в стране. В следующем году он же предложил отстранить от своих должностей министра финансов, финансового контролёра и всех руководителей Федерального резерва за многочисленные преступления, включая измену и мошенничество. Было несколько покушений на Макфаддена. Ушёл он из жизни в 1936 году. Официальная версия — «внезапная остановка сердца». Однако, есть серьёзные подозрения, что это было спланированное убийство.

Вообще, надо сказать, что подобных спланированных убийств государственных деятелей, которые пытались препятствовать созданию центрального банка Америки или ограничить монополию Федерального резерва на эмиссию денег, немало. Правда, официальные версии убийств всегда выглядят очень пристойно, никаких намеков на причастность ростовщиков к этим акциям нет. Наиболее яркий пример — убийство президента Джона Кеннеди в Далласе в 1963 году.

Официальная версия — покушение совершено убийцей-одиночкой Ли Харви Освальдом . Альтернативные версии, которые имеют очень веские аргументы, — организованное убийство на почве конфликтов Джона Кеннеди с различными группами интересов. При этом называются конфликты с ЦРУ (в связи с планами агрессии против Кубы), Пентагоном (по поводу эскалации войны во Вьетнаме), израильским лобби (по поводу конфликта на Ближнему Востоке), нефтяным бизнесом (Говард Хант) и т.п.

Однако до недавнего времени совершенно умалчивалось, что Джон Кеннеди посягнул на монополию Федерального резерва осуществлять эмиссию денег. Речь идёт о том, что 4 июня 1963 года, за четыре месяца до своей смерти, Кеннеди подписал указ о выпуске казначейских билетов под обеспечение серебром, находящимся в запасах казначейства. Это были беспроцентные деньги, не создававшие долга. С точки зрения ростовщиков, это было такое же дерзкое посягательство на их власть, как и принятое за сто лет до этого решение Линкольна печатать «гринбеки» в обход банкиров. Кстати, уже в 1964 году президент Линдон Джонсон заявил, что «серебро слишком ценно для того, чтобы использоваться как деньги». Казначейские билеты, выпущенные президентом Кеннеди, вскоре были изъяты из обращения.

ФРС прошла в своём почти вековом развитии много разных этапов, характеризовавшихся изменением структуры управления, правил для банков-участников, модификацией инструментов управления денежной массой и деятельностью коммерческих банков, характером взаимоотношений с правительством и т.п. Например, менялось количество банков-участников.

Далеко не все банки желали играть по правилам ФРС, которые разрабатывались под гигантов Уолл-стрит; многие выходили из системы. Например, за период 1970—1978 гг. из ФРС вышло 430 банков. К концу указанного периода за пределами системы оказалось 60% общего количества банков страны, на которые приходилось 25% всех депозитов  [162] . Процесс выхода из ФРС ещё более ускорился в последние два года того десятилетия.

Для предотвращения утраты Федеральным резервом контроля над банковским сектором страны в 1980г. Конгресс США принял закон о денежном регулировании , который предоставил ФРС право контролировать деятельность всех депозитных учреждений, даже если они формально оказывались вне системы Федерального резерва.

Стало меняться и качество «продукции», производимой Федеральными резервными банками. До Великой депрессии выпускаемые ими банкноты были обеспечены золотом, и производился свободный размен банкнот на металл (золотые монеты). Это обязательство было прямо записано на каждой купюре. Затем начался процесс изменения формулировок, они становились всё менее определёнными и понятными.

Так, ещё где-то лет 40 назад на банкнотах была надпись, что они могут быть обменены на «законные платёжные средства» . Возникает вопрос: а что такое «законное платёжное средство»? Золото? Но ведь в то время продолжал действовать принятый ещё президентом Рузвельтом указ, запрещающий гражданам владеть золотом. Казначейские билеты? Но их практически не было в это время в обращении. Ликвидные товары? Но Федеральные резервные банки не держали складов с такими товарами. Да и что такое «ликвидный товар» в стране, где имеет место хроническое перепроизводство любых товаров.

В Америке в этой связи возник один курьёзный случай. Какой-то шутник послал в казначейство США конверт с банкнотой в 10 долларов с просьбой прислать ему эквивалент в виде «законного платёжного средства». Через некоторое время казначейство присылает ему две бумажки по 5 долларов, на которых стоит точно такая фраза (об обмене на «законные платёжные средства»). Шутник ещё раз направляет в казначейство письмо, обращаясь с просьбой обменять бумажку в 5 долларов на «законное платёжное средство». На этот раз он получил назад свою бумажку вместе с письмом от помощника министра финансов США. В письме говорилось, что термин «законные платёжные средства» не получил юридического разъяснения в Конгрессе США и поэтому является «неопределённым» [163] .

На современных «зелёных бумажках» вообще отсутствуют надписи, намекающие на обязательства эмитента. И это очень честно, потому что даже всего реального имущества, которым располагает Америка, сегодня уже недостаточно для того, чтобы «отоварить» «зелёные бумажки» [164] . По этому поводу с большим юмором пишет А.А.Соломагпин :

«Абсолютно не правы демагоги, называющие доллары резаной бумагой. Как известно, себестоимость изготовления 100-долларовой купюры составляет 11 центов. Но доля физического имущества экономики США, приходящаяся на эту купюру, равна $2,75! На каждую 100-долларовую купюру приходится в 25 раз больше имущества, чем стоит её изготовление! А вот однодолларовые купюры представляют собой типичную полиграфическую продукцию. Себестоимость их изготовления превышает стоимость стоящего за ними имущества. Это роднит однодолларовые купюры с золотыми червонцами. Стоимость золотого червонца равна стоимости золота, потраченного на его изготовление, а стоимость бумажного доллара практически равна стоимости потраченной на его изготовление бумаги и краски. Так что доллары США не имеют практически никакого ресурсного обеспечения внутри США. Стоимость доллара США обусловлена исключительно тем обстоятельством, что народы других стран готовы поставлять за них свои ресурсы»  [165] .

Лукавы не только надписи на купюрах, эмитируемых Федеральными резервными банками. Лукаво само название учреждения — «Федеральная резервная система США».

Во-первых , слово «федеральная» создаёт иллюзию, что это государственное учреждение. Ничего подобного — это частная структура холдингового акционерного типа. Хозяевами этого частного холдинга является узкая группа лиц, о чём мы уже упоминали. Любопытно, что в начале нынешнего десятилетия среди американцев проводился опрос, который показал, что 90% опрошенных были уверены, что ФРС — государственная структура  [166] .

Во-вторых , слово «резервная»  порождает ощущение, что деньги, которые выпускает это учреждение, обеспечены какими-то «резервами», которые гарантируют устойчивую покупательную способность денег и стабильность эмитента. Таковыми могут быть драгоценные металлы или, в крайнем случае, какие-то иные ликвидные товары. На самом деле, резервов в виде золота у этой системы крайне мало (по отношению к денежной массе). К тому же золото, как сообщается в официальных документах, находится на балансе казначейства США, а не ФРС. Главный «резерв» Федерального резерва — облигации казначейства США. Но это ведь не товары, а обязательства, т.е. по сути такие же бумажки, как и банкноты. Облигации по определению не могут гарантировать устойчивую покупательную способность денег, так как выпускаются для покрытия дефицитов бюджета. Любой бюджетный дефицит — это инфляция, т.е. обесценение денег.

В-третьих , слово «система» также не отражает истинного положения. Формально ФРС была задумана как совокупность 12 Федеральных резервных банков (ФРБ) — для того, чтобы у законодателей, принимавших в 1913 г. соответствующий закон, не возникло подозрение, что рождается некий «монстр», который может «подмять» под себя всю страну. Создавалась иллюзия децентрализованной и «демократичной» структуры. На самом деле, из 12 «равных» ФРБ один является «самым равным». Речь идёт о Федеральном резервном банке Нью-Йорка, на который приходится по давляющая часть всех активов ФРС и всей денежной эмиссии. Фактически он и является центральным банком Америки. В любом случае деятельность всех 12 ФРБ находится под «жёстким» присмотром со стороны Совета управляющих ФРС (штаб-квартира находится в Вашингтоне). За Советом управляющих «присматривают» главные акционеры ФРБ Нью-Йорка.

Из анализа статуса ФРС вытекает много интересных выводов. Так, считается, что ФРС занимается выпуском «долларов США». Те денежные единицы, которые в виде банкнот эмитируются ФРС, не могут быть долларами государства, называемого Соединённые Штаты Америки. Эмитент зелёных бумажек, на которых написано «The United States of America» , является частной структурой, которая незаконно узурпировала права США как суверенного государства. В крайнем случае, их можно назвать банкнотами Федерального резервного банка Нью-Йорка (или какого-то другого ФРБ). Слова «Соединённые Штаты Америки», напечатанные на долларовой банкноте лишь вводят в заблуждение её держателя. Эти слова звучат для грамотного американца как издевательство. Во-первых, потому, что по Конституции страны право выпускать «законные платёжные средства» принадлежит Конгрессу как представителю суверенного субъекта. Во-вторых, потому, что, согласно экспертным оценкам, многие акционеры банковского холдинга под названием ФРС вообще являются «нерезидентами», проще говоря, иностранцами.

Для прояснения вопроса о том, кто владеет Федеральной резервной системой, можно обратиться к оценкам известного американского исследователя ФРС Юстаса Муллинса ( Eustace Mullins ), автора нашумевшей книги «Тайны Федерального резерва» ( «Secrets of the Federal Reserve» ), которая вовсём мира издавалась и переиздавалась десятки раз (причём в некоторых странах ростовщики пытались уничтожить тиражи книги).

Мы уже отметили, что ФРС — это в первую очередь Федеральный резервный банк Нью-Йорка. Так вот, по данным Муллинса, в 1983 г. акционерами Федерального резервного банка Нью-Йорка было 27 банков, 10 из них владели 66% всех акций ФРБ, а пять имели в своих руках «контрольный пакет» в размере 53%. Акционеры указанных пяти банков — лица, связанные между собой кровно-родственными отношениями, причём их гражданство отнюдь не обязательно американское. Это и есть те, кого мы называем семейством «Ротшильды и Ко.» .

По мнению некоторых исследователей, правда, сегодня главным акционером являются уже не Ротшильды, а Рокфеллеры .

Другие считают, что всё-таки — Ротшильды, которые сегодня научились хорошо маскироваться. Как показывают исследования Муллинса, главные акционеры ФРБ имеют тесные связи не только и не столько с нью-йоркским Уолл-стрит, сколько с лондонским Сити . В конечном счёте, — с Банком Англии , находящимся под контролем Ротшильдов.

Изыскания Муллинса в значительной степени совпадают с выводами комиссии конгресса США, которая в 1976 году занималась выяснением того, кому принадлежит ФРС. Вывод комиссии таков: контрольный пакет находится у правопреемников тех, кто были главными учредителями Федерального резервного банка Нью-Йорка — «J.P.Morgan Co.» и «Kuhn, Loeb & Co.» . To есть Федеральные резервные банки в 1976 году также как и в 1914 году находились под контролем Ротшильдов, Банка Англии и других лондонских банков  [167] .

По мнению некоторых исследователей, отношение к Соединённым Штатам ФРС имеет весьма условное. Чисто «американским» является лишь адрес, где расположен главный офис Федерального резерва. «Американскими» являются также налоги, которые граждане США платят для покрытия долгов федерального правительства США (казначейства) перед Федеральным резервом. По сути, ФРС представляет собой некое экстерриториальное образование, которое находится вне контроля законодательной, исполнительной, судебной властей Америки.

«Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка»

Теперь о правовом статусе центральных банков . Они изначально были акционерными обществами, а в качестве акционеров выступали преимущественно отдельные физические лица — банкиры, а также юридические лица — частные коммерческие банки. В свою очередь, центральны банки управляют частными коммерческими банками. Вот такая диалектика «курицы и яйца». По существу центральные банки, как мы уже отмечали, «прикрывают» жульническую деятельность ростовщиков. Выше мы называли центральные банки «генеральными штабами ростовщиков». Можно их назвать проще: «крыша» . А тот, кто «прикрывает» жуликов, и сам жулик — только тщательно маскирующийся и заботящийся о своей неприкосновенности. Правовой статус самих центральных банков внятно не могут объяснить даже самые ушлые «законники». Ю.Ю. Болдарев , бывший заместитель председателя Счётной палаты РФ, охарактеризовал статус Центрального банка Российской Федерации словами поэта А.С. Пушкина : «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка»  [168] . Эти слова применимы буквально к любому центральному банку мира.

Делается всё возможное и невозможное для того, чтобы доказать, что центральный банк должен быть «независимым» от правительства институтом . На самом деле в финансовом мире с его жёсткой вертикалью власти «независимости» отдельных институтов не может быть по определению. Это всё равно, что говорить, что на какие-то материальные объекты Земли не распространяется действие закона гравитации. Если центральный банк той или иной страны «независим» от своего правительства, значит, он зависит ещё от кого-то. Не будем гадать — от кого. Он зависит от мировых ростовщиков и их «генерального штаба» под названием ФРС США. Только эта зависимость всячески скрывается, а о механизмах контроля за «национальными» центральными банками со стороны ФРС в учебниках по экономике ничего не пишется.

Вот как о содержащейся в учебниках аргументации того, почему центральные банки должны быть «независимы» от правительств, пишет с иронией автор статьи «Ставка ЦБ как фактор кризиса» :

«…изначально вывод эмиссии из-под контроля правительства обосновывался такими соображениями, что дескать правительство не может разумным образом распорядиться такой пикантной привилегией. Что правительство «по определению» начнёт «печатать» денежные знаки для покрытия бюджетных дефицитов, поэтому нужно считать, что под управлением «мудрых» банкиров процесс эмиссии будет более «разумен, оптимален и сбалансирован». Всё это было хорошо, вот только какими соображениями такой подход можно подтвердить? Что банкиры — это какие-то особые утончённо-безупречные люди, сделанные из другог теста? Они что, являются обладателями каких-то особых знаний или эзотеричесих учений? Эти знания что, недоступны пониманию обычных министров? Ну хорошо, ну передали эмиссионную функцию в отдельную независимую от правительства структуру, какие-нибудь правила или порядок распоряжения этой функцией кто-нибудь прописал? Где-нибудь это было опубликовано? Где гарантии, что новые распорядители с упоением не пустятся «во все тяжкие» по новой? Вопрос также открытый»  [169] .

По сути, центральный банк любой страны — это отдельная ветвь власти, которую иногда называют «пятой властью» в стране. После трёх «традиционных» — законодательной, исполнительной, судебной и «четвёртой», под которой принято понимать СМИ). На самом деле, но степени влияния на все стороны общественной жизни, центральные банки могут претендовать на то, чтобы быть «первой властью» .

На примере США хорошо видно, как центральный банк (ФРС) «подмял» под себя другие ветви власти.

«Федеральная резервная система прилагает все усилия, чтобы скрыть свои возможности, но правда такова — Федеральная резервная система захватила правительство. Она управляет всем, что происходит в нашей стране, и контролирует все наши зарубежные связи. Она произвольно создаёт и уничтожает правительства», — отмечал в начале 1930-х гг. конгрессмен США Л. Мак Фадден   [170] . За эти слова ростовщики убили конгрессмена.

«Профессиональные экономисты» и другие идеологические работники, обслуживающие хозяев ФРС, пытаются доказать, что ФРС — «не совсем частная» структура, она находится под «приглядом» государственных властей. Главный аргумент заключается в том, что кандидатуры членов Совета управляющих ФРС предлагаются американским президентом и утверждаются Сенатом (верхней палатой Конгресса США).

Однако, это чисто формальная процедура, которая не даёт государственным мужам возможности контролировать деятельность ФРС после того, как члены Совета управляющих заняли свои кресла. Ведь решения ФРС не подлежат ратификации американским президентом или Конгрессом США. К тому же члены Совета управляющих занимают свои кресла намного дольше (максимальный срок — до 14 лет), чем назначившие их президент и сенаторы. Деятельность ФРС не финансируется из государ ственного бюджета, а Федеральные резервные банки почти полностью освобождены от налогов (кроме налога на недвижимость).

Для Федерального резерва законы США не писаны! Фактически это настоящее государство в государстве ! Судя по всему, «внешнее» государство под названием «Соединённые Штаты Америки» нужно для «внутреннего» государства под названием «ФРС США» в двух качествах:

— как защитная оболочка ;

— как «питательная среда» (подобно тому, как паразит не может жить вне тела животного или человека).

Интересно почитать принятый почти столетие назад закон о Федеральном резерве (особенно, если его сопоставлять с Конституцией США).

Например, параграф 30 принятого в 1913 году закона о Федеральном резерве гласит: «Право вносить поправки в этот закон ограничивается». Параграф 25 закона определяет порядок создания банками, входящими в ФРС, своих филиалов за границей. При этом правительство не имеет право контролировать работу этих филиалов, даже если такая необходимость продиктована соображениями национальной безопасности.

Параграф 341 (часть 2) указанного закона ещё интереснее. Там говорится, что закон действует в течение 20 лет, если за это время не будет отменён Конгрессом США или, если лицензия ФРС не будет отозвана в связи с нарушениями закона. Получается, что в 1933 году Федеральный резерв должен был прекратить своё существование либо Конгресс США должен был в соответствии с принятыми процедурами продлить срок действия закона 1913 года. В этот год, как известно, к власти в Белом доме пришёл Ф.Д.Рузвельт , друг и помощник главных акционеров ФРС. Центральный банк Америки продолжил своё функционирование без каких-либо телодвижений со стороны американских законодателей. Видимо, Ф.Рузвельт и обитатели Капитолия, как и полагается в критические моменты истории, когда демократические процедуры становятся обременительными и вредными, руководствовались исключительно «революционной целесообразностью»  [171] .

Вот что пишет по поводу центрального банка как важнейшего органа власти современных ростовщиков Н.Островский в своей интересной книге «Храм химеры» :

«В современном обществе деньги — это власть. Эмиссия денег — это эмиссия власти, распределяемая эмиссионными центрами. Источником власти является, вопреки демократической Конституции, не народ, а эмитент, «законно» грабящий производителя при помощи эмиссии. При этом эмиссия разоряет всех, кроме эмитента и связанных с ним структур. Эмиссия поддерживает избранных в окружении эмитента и разоряет неугодных, поскольку кредит (а эмиссионные деньги в основном попадают в обращение в виде кредита), в отличие от Солнца светит не всем. Кредитные отношения более других основаны на личном отношении кредитору к кредитополучателю. Но если эти отношения не регулируются Законом, то всё остальное законодательство направлено только на социальную «эмиссию» мировоззрения кредитора…Эмиссия, даже не приводящая к инфляции, производит перераспределение прав собственности и власти в пользу эмитента и связанных с ним финансовых структур, которые не имеют на них ни малейшего права… Многое из происходящего в России и саму политическую систему можно понять, оценивая положение и законодательное обеспечение пятой, а по существу, первой и единственной власти — власти денег, осуществляемой через Центральный банк (ЦБ) (выделено мной. — В.К). Особенно, если учесть, что для государственной власти и руководства ЦБ России народ и экономика страны — не основополагающие элементы в формировании долгосрочных целей и задач»  [172] .

Современный кризис: «страсти» вокруг центральных банков

Кстати, в тех странах, где центральные банки не «эмансипировались» полностью от государства с его традиционными ветвями власти, успехи в области экономики существенно более заметны, чем в тех, где они полностью «командуют парадом». Наиболее наглядно это видно на примере Китая , где центральный банк ( Народный банк Китая ) считается частью правительства и отвечает за государственную денежно-кредитную политику.

А вот в Японии в 1998 году по рекомендациям «профессиональных экономистов» центральный банк полностью был выведен из-под контроля правительства. Однако ожидавшегося «чуда» (выведения страны из состояния затяжной стагнации) не произошло. Интересно, что новая правящая партия страны — Демократическая партия — до своей победы на выборах выступала также за самостоятельность центрального банка. Однако после прихода к власти позиция изменилась. Новый министр финансов Наото Кан стал предпринимать попытки контролировать политику центрального банка страны.

В условиях нынешнего кризиса и в некоторых других странах делаются осторожные попытки со стороны правительств если не контролировать центральные банки, то хотя бы влиять на их политику. Настоящий переполох в мире ростовщиков вызвало, например, решение правительства Южной Кореи направить на заседания центрального банка страны своего представителя.

А нынешний президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер попыталась дать указание президенту центрального банка страны Мартину Редрадо перевести часть золотовалютных резервов (6,6 млрд долл. из 48 млрд долл.) для погашения существенной части задолженности страны перед иностранными кредиторами. Глава центрального банка Аргентины отказался выполнять это указание, расценив его как посягательство президента страны на «суверенитет» данного института. История ещё не закончилась, но получила большой резонанс в мире ростовщиков  [173] .

Примеры того, как власти отдельных стран пытаются выйти из нынешнего кризиса, получив реальные рычаги управления, находящиеся у центральных банков, можно продолжать.

Рупор мировых банкиров Wall-Street Journal , приводя примеры «наездов» правительств на центральные банки, высказывает серьёзную озабоченность будущим «генеральных штабов ростовщиков»:

«Возможно, это сигнал того, что финансовый кризис, в конечном счёте, может привести к ограничению независимости национальных центральных банков»  [174] .

Что же, некоторые ограничения нельзя исключать. Но это лишь тактические отступления ростовщиков, и расценивать их как поражение нельзя. Такие «отливы» в «денежной революции» ростовщиков бывали и раньше. Вспомним, например, что после второй мировой войны центральные банки Англии и Франции были даже национализированы и фактически стали частью минфинов. Но постепенно всё возвращалось «на круги своя»: «генеральные штабы ростовщиков» вновь обретали свой суверенитет.

Признаки «бунта» против центральных банков стали наблюдаться сегодня не только в ряде «периферийных» стран, но также на «родине» Федерального резерва — в США.

Всё началось с того, что информационное агентство Bloomberg сделало запрос в Федеральный резерв с просьбой предоставить данные о том, кому и в каком объёме этот институт предоставил кредиты в рамках мероприятий по борьбе с кризисом. Получив отказ, агентство обратилось за поддержкой в суд. Суд рассмотрел иск к Федеральному резерву и обязал его назвать имена получателей кредитов и раскрыть объём активов, полученных ФРС в качестве залогов. Федеральный резерв пошёл на то, что стал ежемесячно публиковать свой баланс, но получателей кредитов так и не раскрыл. По сути, это было грубым нарушением закона о свободе информации. На стороне ФРС естественно оказались главные банки Уолл-стрит  [175] . Скандал стал разгораться, в него оказались втянутыми сенаторы и конгрессмены. В ноябре 2009 года в конгрессе США началась самая настоящая «буря»: были предложены два законопроекта, ограничивающих независимость ФРС.

Первый из них был предложен демократом и председателем банковского комитета верхней палаты Кристофером Доддом. Суть его в том, что бы отобрать у Федерального резерва функции надзора за банками.

Второй (название «Акт о прозрачности ФРС» ) был предложен конгрессменом-республиканцем Роном Полом, который известен тем, что тридцать лет своей жизни посвятил борьбе против Федерального резерва. В частности, он написал книгу «Прикончить ФРС» (End the Fed) , которая в 2009 году стала бестселлером в Америке. В этой книге Пол подчёркивает, что право ФРС печатать деньги противоречит американской конституции, что Федеральный резерв позволяет банкирам «делать деньги из воздуха», что ФРС является главным виновником кредитных пузырей и т.п. Суть за конопроекта Рона Пола в том, чтобы конгрессу США предоставить право проводить полный аудит Федерального резерва (в настоящее время проводится лишь аудит бюджета ФРС), а ФРС обязать представлять конгрессу детальный отчёт о денежной политике и операциях с другими центральными банками. С момента «вброса» законопроектов страсти в конгрессе немного поутихли. Банкирам удалось уговорить часть «народных избранников» не делать «резких движений» в сфере управления денежно-кредитным хозяйством страны, так как это может привести к полному краху доллара США. Уже сейчас стало очевидно, что реформы Додда и Пола могут пройти лишь в сильно урезанном виде. Вместе с тем обсуждение обоих законо проектов получило большой резонанс — как в Америке, так и за её пределами. Как отмечают некоторые эксперты, впервые с 1913 года «аксиома» о «независимости» Федерального резерва была поставлена под сомнение в масштабах всей страны.

В 2009 году в Конгрессе США была также проведена серия заслушиваний руководителей ФРС США (включая председателя совета управляющих ФРС Б. Бернанке) с целью выяснения целого ряда вопросов:

а) Какова роль ФРС в создании условий возникновения современного кризиса?

б) Какова роль ФРС в манипулировании финансовыми и товарными рынками?

в) Каковы реальные масштабы денежной эмиссии ФРС в период кризиса?

г) Каким банкам были выданы кредиты ФРС в разгар кризиса? Каковы активы банков-получателей кредитов? Под какие залоги происходила выдача кредитов? Какие критерии отбора банков для получения кредитной поддержки ФРС использовались?

в) Почему большие суммы финансовой помощи ФРС американским банкам оказались в зарубежных банках?

Мы уже останавливались и не раз ещё остановимся на освещении и выяснении некоторых из этих вопросов  [176] . А сейчас приведём лишь один образчик того, как руководители ФРС помогают законодателям США «прояснить» ситуацию в денежном хозяйстве Америки.

21 июля 2009 года конгрессмен от Флориды Алан Грейсон спросил у председателя ФРС Б. Бернанке о странном «совпадении» (в Интернете имеется видеозапись разговора)  [177] . Осенью 2008 года американский доллар вырос по отношению к многим валютам на 20% — ровно в то самое время, когда ФРС устроила валютные свопы с зарубежными центральными банками на сумму в 0,5 триллиона долларов  [178] . Поразмыслив около секунды, Бен Бернанке ответил: «Да, это случайное совпадение». Передаём стенограмму дальнейшего разговора:

Алан Грейсон (AT.): Так кто получил эти деньги?

Бен Бернанке (Б.Б.): Финансовые институты в Европе и других странах.

А.Г.: Какие именно?

Б.Б.: Я не знаю.

А.Г.: Это полтриллиона долларов и вы не знаете, кто получил деньги?

Комментарии, как говорят в таких случаях, излишни. Добавим лишь, что в начале 2010 года в Конгрессе США произошло переизбрание Бена Бернанке на пост председателя ФРС на второй срок. Для мировых ростовщиков было не просто убедить общество и законодателей в том, что человек, который, по сути, организовал в Америке «банковский социализм», заслуживает поста председателя ФСР, а не тюремной камеры  [179] . Чтобы поднять «рейтинг» Б. Бернанке, подконтрольный банкирам, Уолл стрит журнал «Тайм» в конце 2009 года пошёл даже на то, что объявил его «Человеком года»!

«Страсти» вокруг центрального банка Америки — ФРС, которые не на шутку разгорелись в 2009 году, показали следующее:

— полную «непрозрачность» процедур принятия решений руководством ФРС и конкретных операций этого института;

— откровенное игнорирование руководством ФРС всех требований со стороны общественности, судов, Конгресса США, что лишний раз показывает истинную «весовую категорию» этого института;

— сохранение за ФРС (по состоянию на начало 2010 года) в полной мере своей «независимости», т.е. статуса не находящегося под контролем законодательной, исполнительной и судебной властей института при отсутствии какой-либо ответственности руководителей ФРС за принимаемые решения и действия  [180] ;

— использование ФРС для обогащения очень узкого круга банкиров (которых мы называем «основными акционерами ФРС» и «мировыми ростовщиками»);

— способность ФРС осуществлять эффективное манипулирование финансовыми и товарными рынками (а по большому счёту, и эффективное управление всей мировой экономикой).

Ещё одна серьёзная проблема центральных банков, которую «высветил» нынешний кризис, — определение главной цели деятельности этих институтов. На протяжении почти двух десятилетий, предшествовавших кризису, в сообществе центральных банков существовал некий «идейный консенсус»: главной целью деятельности ЦБ выступает «поддержание ценовой стабильности», т.е. борьба с инфляцией. Всё остальное оказывалось на периферии внимания центральных банков: и темпы экономического роста, и занятость, и инвестиции, и выявление ранних признаков вызревания кризисов, и обеспечение финансовой стабильности и т.д. и т.п. Современный кризис заставил общество задуматься над целевыми установками деятельности центральных банков: борьба с инфляцией — не самое главное. На первое место выдвинулась цель обеспечения финансовой стабильности, которая предполагает и выявление ранних признаков кризисных явлений, и проведение активных акций по тушению финансовых «пожаров», и пересмотр всей системы финансового регулирования и надзора.

Эта тема обсуждалась на лондонском саммите «Группы 20» в апреле 2009 года. О смещении приоритетов в политике денежных властей свидетельствует отчасти то, что на этом саммите было принято решение о создании Совета по финансовой стабильности (Financial Stability Board) , действующего под эгидой Банка международных расчётов в Базеле и объединяющего все двадцать стран Группы  [181] . Как следует из названия Совета, его основной целью является обеспечение стабильности на мировых финансовых рынках. Практическая реализация этой цели должна осуществляться центральными банками «Группы 20». Для этого, как подчёркивалось участниками лондонского саммита, центральным банкам необходимы дополнительные полномочия. Уже к началу 2010 года Совет подготовил и представил документ, посвященный принципам банковского надзора. Практическая реализация этих принципов должна ускорить процессы концентрации и централизации банковского капитала. Проще говоря, в банковском секторе останутся лишь гигантские монополии, а средние и малые банки должны «умереть». Кроме того, предполагается усиление наднационального банковского надзора и координации деятельности центральных банков (под эгидой Банка международных расчётов).

Можно заранее сказать, что центральные банки не справятся с решением задачи обеспечения финансовой стабильности, потому что решение этой задачи не предполагает ликвидации таких ключевых «дефектов» денежной системы, как ссудный процент и частичное резервирование обязательств коммерческих банков. Но, судя по всему, реформирование финансово-банковской системы может привести к тому, что на центральные банки действительно будет возложена миссия «обеспечения финансовой стабильности». Центральные банки не только не возражают против этого, но, наоборот, всячески поддерживают такой вариант реформирования. Почему? Потому, что при этом они получают дополнительные полномочия, т.е. происходит усиление и без того сильной «первой власти» в обществе. А то, что финансовой стабильности не будет, мировых банкиров не очень волнует. И раньше центральные банки (их руководители и хозяева) не несли никакой ответственности за неудовлетворительное выполнение своей основной «уставной» цели («поддержание ценовой стабильности»). Наивно полагать, что такая ответственность не будет возникать и в случае провалов в «обеспечении финансовой стабильности».

Президент США Б. Обама , несмотря на ярко выраженную жёсткую риторику в отношении банков Уолл-стрит, характерную особенно для первых месяцев его нахождения в Белом доме  [182] , в своих предложениях по реформированию финансовой системы стал постепенно склоняться к тому, чтобы ФРС имела больше полномочий, чем она имела до кризиса  [183] .

Можно без преувеличения сказать: каждый экономический и банковский кризис — ещё один шаг к продвижению главных ростовщиков к мировой власти. Буквально на наших глазах претворяются в жизнь положения разработанной век назад теории Р. Гильфердиша . Речь идёт о «теории организованного капитализма» , в которой утверждалось, что управление всей экономикой должно неизбежно перейти к банкам. Это, по мнению автора теории, должно привести к «тотальному учёту и контролю», циклические кризисы капитализма уйдут в прошлое, наступит эра «организованного капитализма». При этом такой капитализм Гильфердинг не стеснялся называть «тоталитарным обществом»   [184] .

Банк России или филиал ФРС?

Логично закончить разговор о центральных банках нашим российским Центральным банком . В силу особой роли Центрального банка в «экономике» и финансовой системе Российской Федерации данная тема заслуживает целой книги. Ограничимся лишь несколькими штрихами. Статус, цели, функции, виды операций и другие аспекты деятельности центрального банка страны зафиксированы в Федеральном законе «О центральном банке Российской Федерации (Банке России)». Мы рекомендуем наиболее вдумчивым и любознательным читателям ознакомиться с этим документом. Закон очень любопытный и лукавый. Обратим внимание на следующие моменты.

Момент первый. Закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» фактически выводит центральный банк из-под контроля государства. Известный политик и общественный деятель, в своё время заместитель председателя Счётной палаты, Ю.Болдырев на вопрос «что такое наш Центральный банк?» отвечает словами поэта: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка»   [185] . Ю.Болдырев пытался проверять деятельность такой таинственной институции, как Банк России, за что поплатился своим креслом в высшем финансово-контрольном ведомстве нашей страны.

В Конституции Российской Федерации говорится, что Центральный банк Российской Федерации — «орган государственного управления», но вот к какой «ветви» власти (законодательной, исполнительной, судебной или ещё какой-то) данный институт относится, разъяснений не даётся. А в Федеральном законе «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» вообще загадочная формулировка: «Банк России не отвечает по обязательствам государства, а государство — по обязательствам Банка России» (статья 2).

Давайте, попробуем разобраться в этой талмудической казуистике. Центральный банк может быть «органом государственного управления», но при этом не быть «государством»! Как так? Это возможно в том случае, если фразу «орган государственного управления» понимать следующим образом: «орган, который управляет государством». В результате приходим к выводу: Центральный банк — негосударственный институт, который управляет государством. То есть: Центральный банк — институт, стоящий над национальным государством! Мы не занимаемся никакой «консиирологией», а просто внимательно читаем наши российские законы. Сопоставление этого логического вывода со многими другими фактами нашей российской (и не только российской) жизни подтверждает, что вывод верен.

Вот глава Счётной палаты С. Степашин , судя но всему, не изучил внимательно российские законы и попытался проверить такую «непрозрачную» сторону деятельности Банка России, как «управление золото-валютными резервами». Однако с удивлением получил отпор со стороны господина Кудрина, который возглавляет Национальный банковский совет (по закону это высший орган управления Банком России) и который по ставлен для того, чтобы никто не смел посягнуть на «независимость» этого института. Аудиторов Счётной палаты до сих пор не допускают на порог этой конторы с вывеской «Банк России», более секретной, чем пресловутый КГБ в годы глухого «застоя». А вдруг они узнают, что Банк России — это филиал ФРС США?

Момент второй. В статье 2 Закона о ЦБ есть такая фраза: «Уставный капитал и иное имущество Банка России являются федеральной собственностью. В соответствии с целями и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом, Банк России осуществляет полномочия по владению, пользованию и распоряжению имуществом Банка России, включая золотовалютные резервы Банка России. Изъятие и обременение обязательствами указанного имущества без согласия Банка России не допускаются, если иное не предусмотрено федеральным законом». Сразу отметим, что главным компонентом имущества, на которое распространяются полномочия Банка России, являются золотовалютные резервы (ЗВР). Т.е. добрая половина того, что российская экономика зарабатывает в денежном выражении. Всё остальное (здания, мебель, компьютеры и т.п.) — сущая мелочь, не более 1% процента всего имущества Банка России. Так вот, оказывается, Банк России фактически имеет «блокирующий пакет» при решении вопросов, связанных с использованием ЗВР. Т.е. хозяином имущества (ЗВР) вроде бы является Российская Федерация (именно она и никто другой, по Конституции РФ, является единственным хозяином «федерального имущества»). А Банк России — вроде как бы выступает в роли приказчика, или управляющего имуществом хозяина. И вдруг оказывается, что хозяин без ведома приказчика не может распоряжаться имуществом. А по жизни уже давно приказчик превратился в хозяина!

Вот как комментирует автор материала «Кому принадлежит ЦБ?» подобную «пикантную» «правовую коллизию»: «Иными словами — государство может стать банкротом даже при огромном золотовалютном резерве. ЗВР неприкасаем! ЗВР есть, да не про вашу честь. Вот о чём говорит эта статья (статья 2 Закона о ЦБ — В. К.)»  [186] .

Момент третий. Банк России имеет очень большое сходство с институтом под названием «валютное управление» (currency board) , который получил большое распространение в экономически отсталых странах. Это что-то наподобие «валютного обменника». С его помощью накапливаемые экспортёрами запасы долларов и других резервных валют, а также валютные средства иностранных инвесторов обмениваются на национальные деньги. Получается, что эмиссия национальной валюты никак не увязывается с потребностями страны в деньгах, её объём зависит исключительно от конъюнктуры мирового рынка, а также от настроений иностранных инвесторов, которые могут в любой момент приходить и уходить из страны.

Таким образом, ни центральный банк, ни правительство страны не имеют реальных рычагов управления финансовой системой, а стало быть, и «экономикой» страны. Даже смешно, когда наши власти говорят, что в условиях кризиса они переходят к управлению страной в «ручном» режиме. Они не управляют страной ни в «ручном», ни в каком ином режиме, поскольку к рычагам денежного управления они не допущены. Банк России практически не занимается рефинансированием (проще говоря, кредитованием) отечественных коммерческих банков. Тем самым, наши банки вынуждены обращаться за кредитами к зарубежным банкам (т.е. мировым ростовщикам), попадая во всё большую долговую зависимость от них. По сути, федеральный закон о Центральном банке и реальная политика денежных властей страны превратили Банк России в некое подобие филиала Федеральной Резервной Системы США, лишили Российскую Федерацию её финансового суверенитета.

Момент четвёртый. Чтобы у Банка России не было соблазна превратиться из «валютного обменника» в некое подобие настоящего центрального банка, законодатели специально ввели в закон о ЦБ статью 22 . Указанная статья гласит: «Банк России не вправе предоставлять кредиты Правительству Российской Федерации для финансирования дефицита федерального бюджета, покупать ценные бумаги при их первичном размещении за исключением тех случаев, когда это предусматривается федеральным законом о федеральном бюджете. Банк России не вправе предоставлять кредиты для финансирования дефицитов бюджетов государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерациии местных бюджетов».

Мы выше отмечали, что ФРС осуществляет денежную эмиссию, прежде всего, посредством предоставления кредитов правительству. В руки Федерального резерва разными путями попадают ценные бумаги правительства (облигации казначейства), и под них банки эмитируют деньги. Примерно такая же модель денежной эмиссии существует в Европе (Европейский центральный банк) и в Японии. Значительная часть государственных облигаций имеет длительные сроки погашения, что позволяет банкам развитых стран формировать «длинные» кредиты, с помощью которых можно осуществлять финансирование долгосрочных проектов. Эмиссия денег под обязательства правительства позволяет проводить денежно-кредитную политику, не зависящую от внешнеэкономических факторов [187] .

Всё это находится в разительном контрасте с тем, что мы имеем в России: денежная эмиссия Банка России напрямую определяется конъюнктурой на мировом рынке углеводородов. Наши «профессиональные экономисты» очень любят ссылаться на «западный опыт», но в данном случае они делают вид, что не замечают этого опыта.

Момент пятый. Банк России имитирует бурную деятельность по борьбе с инфляцией, а на самом деле он занимается тем, что систематически «душит» товаропроизводителей. Руководство Центрального банка путает причины и следствия в экономике. А может быть, делает вид, что путает. Денежные власти страны устанавливают высокую ставку рефинансирования (ставку кредитов Банка России для коммерческих банков). Сегодня она находится где-то на уровне 10%. Стало быть, коммерческие банки, которые должны получить свой доход (так называемая маржа — 10-15%), повышают ставки кредитов для предприятий реального сектора экономики до 20-25%, а эта ставка является «убийственной» для предприятий, так как рентабельность производства в большинстве отраслей экономики сегодня ниже 20-25%. В условиях кризиса центральные банки других стран понизили ставки рефинансирования до 1-2%.

Почему же Банк России здесь проявляет такую «оригинальность» и такую «жёсткость» (учитывая, что экономика находится в состоянии кризиса)? Логика у денежных властей такова: ставка рефинансирования не может быть ниже показателя инфляции . То есть инфляция у денежных властей выступает в качестве фактора, определяющего ставку по кредитам. Иначе говоря, у них инфляция — причина, а процент по кредиту — следствие. Но всё наоборот. Дело в том, что инфляционный рост цен определяется в немалой степени процентами по кредиту.

Ведь плата за кредит в условиях «рыночной экономики» — важнейшая составляющая издержек производства. В «рыночной экономике» (правится нам это или нет) деньги действительно стали таким же фактором производства, как рабочая сила, капитал (основные фонды), земля (природные ресурсы). Удорожание денег также раскручивает инфляционный рост цен, как и удорожание рабочей силы или земли. Если, скажем, средний процент по кредиту равняется 25%, то это означает, что стоимость денег в экономике также равна 25% и что издержки товаропроизводителей повышаются на четверть по сравнению с ситуацией, когда ставка по кредиту равна 0%. По сравнению со ставкой 5% повышение издержек составит 20%.

Стало быть, для того, чтобы снизить инфляцию, надо понизить ставки по кредиту. А ставки по кредиту зависят от количества денег в обращении. Чем меньше денег, тем выше спрос на них, тем выше проценты по кредиту. Стало быть, корень инфляции — в недостатке денег. А Центральный банк страны как раз и создаёт дефицит денег в экономике, сохраняя ставки рефинансирования на высоком уровне. То есть Банк России под предлогом «борьбы с инфляцией» не решает своей основной задачи — обеспечение хозяйства достаточным количеством денег . Сегодня уровень монетизации (т.е. обеспеченности деньгами) ниже, чем в США, Западной Европе, Китае и ряде развивающихся стран  [188] .

Справедливости ради следует сказать, что но сравнению с прошлым десятилетием уровень монетизации российской экономики несколько повысился. Однако это произошло в значительной степени стихийно — под влиянием внешних факторов (высокие цены на нефть, увеличение экспортной выручки, обмен нефтедолларов на рубли). Повышение предложения денег на внутреннем рынке не привело к здоровому оживлению российской экономики (росту инвестиций в производство, изменению сырьевой структуры экономики и т.п.), а трансформировалось в инфляционный рост цен на товары и услуги, а также в появление «пузырей» на фондовом рынке и рынке недвижимости. Процессы, которые происходили в экономике после кризиса 1998 года, показывают, что Центральный банк, функционирующий на принципах «валютного управления», не в состоянии управлять процессом инфляции в стране.

Правда, в управлении инфляцией Банку России пытается помогать Министерство финансов РФ, которое уже в течение нескольких лет изымает «излишнюю» денежную массу из обращения, формируя Стабилизационный фонд. Т.е. Минфин следует той же логике, что и Банк России: чем меньше в обращении денег, тем лучше.

Итак, денежные власти страны перепутали причину и следствие в связке «цена денег — инфляция» и следовали в своей денежно-кредитной политике извращённой логике «цена денег определяется инфляцией»  [189]  Отсюда вытекают два неприятных для российской экономики следствия.

Следствие первое : высокая цена на деньги и вызываемый этим инфляционный рост цен.

Следствие второе : быстрый рост внешней задолженности российских предприятий и банков, которые вынуждены обращаться за дешёвыми деньгами зарубежных банков. В середине текущего десятилетия в российской экономике начался «бум», который был обусловлен дешёвыми зарубежными кредитами. При этом кредиты шли в те сектора, которые были хорошо обеспечены залогами или имели быструю оборачиваемость капитала: нефтяную промышленность, недвижимость, торговлю. Кое-что через межотраслевые связи стало перепадать и другим секторам экономики.

Неглинка (Банк России) и Ильинка (Минфин) к указанному «оживлению» не имели почти никакого отношения. Единственный шаг, который сделали денежные власти, очень прост: они отдали российскую экономику на «откуп» западных ростовщиков . При этом, однако, денежные власти не забывали регулярно рапортовать об «оживлении» как о своём «достижении».

Оборотной стороной этого «оживления» стало то, что за последние десять лет совокупный внешний долг российских компаний и банков увеличился на порядок и превысил в конце 2009 года 400 млрд Об экономических, социальных и политических следствиях быстрого роста внешней негосударственной задолженности мы распространяться не будем. Слишком обширная и больная тема. Отметим только: в 2010 году выплаты по внешнему долгу должны составить 106,4 млрд долл.  [190] . По нашим оценкам, так называемых «резервных» денег (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) хватит с трудом лишь для того, чтобы расплатиться с долгами стратегически значимых российских предприятий  [191] . А если не расплатимся, то они уйдут за долги иностранным ростовщикам. А уж о повышении «национального благосостояния» придётся забыть.

Таким образом, резюмируем: Банк России верно и неуклонно проводит политику уничтожения российской экономики .

В заключение темы позволю привести пространную цитату из работы Владимира Дегтерева , которая дополняет выше сказанное о Центральном банке России:

«Если Госбанк СССР обеспечивал движение государственных финансовых ресурсов, то ЦБР (Центральный банк России. — В. К.) был «отделён» от государства. Сделано это по рекомендации американских специалистов. Тогда главные центры управления страной были буквально наводнены кадровыми сотрудниками спецслужб США, которые диктовали новым чиновникам, что и как надо делать для переустройства жизни в стране. В СССР именно правительство решало, какую власть поступивших финансовых средств (в том числе вновь эмитированных и валютных) использовать для государственных нужд, а какую — для пополнения ресурсов Госбанка. В «демократической» России государство в лице правительства было полностью лишено права распоряжаться как рублями, так и валютой, которую импортёры обязаны были ему продавать. Оно могло лишь поменять в ЦБР полученную таможней валюту на рубли, на худой конец, занять у него некоторую сумму. По сути, главный эмиссионный и расчётный центр страны был превращен в некую частную фирму, контролируемую узким кругом лиц из числа его руководителей и тех, кто причастен к их назначению. Если прежде денежная эмиссия была монополией государства, то теперь деньги стала «печатать» частная лавочка. А эмиссионный доход, до этого поступавший в госбюджет, стал «законным» заработком этих лиц. И хотя ЦБР формально числится государственным учреждением, его руководителям дано право определять пути использования поступивших в их распоряжение финансовых ресурсов и придумывать формы своей отчётности. Остальное, как говорится, дело техники»  [192] .

Литература

1. Болдырев Ю. О бочках мёда и ложках дегтя. М.: Крымский мост — 9Д,Форум, 2003.

2. Мартыненко В. Неизвестная политика Банка России. М.: ИСПИ РАН, 2004.

З.ДегтеревВ. Куда качает насос Центробанка // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

4. Островский Н.Н. Храм химеры. Харьков: ООО «Свитовид», 2004.

5. Эпперсон Р. Невидимая рука. СПб.: Образование — культура, 1996.

6. Правда о Федеральном резерве // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

7. Саттон Э. Власть доллара. М.: Фэри-В, 2003.

8. Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010.

9. КарасевД. Банки-убийцы. // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш». «Библиотека» // раздел «Экономика» (работа также опубликована в журнале «Клерк». 2010. No 1)

10. Федеральная резервная система. Цели и функции. М.: Госфиниздат, 1959 (перевод официального издания США).

11. Смит В. Происхождение центральных банков. Пер. с англ. М.: Институт национальной модели экономики, 1996.

12. Короли финансового капитала. Миллиардеры на службе фашистской Германии // Bankir.ru, 02.01.2010.

13. Хайем Ч. Торговля с врагом. Пер. с англ. М.: Прогресс, 1985.

14. Мартин Д. Братство бизнеса. Пер. с англ. М.: Иностранная литература, 1951.

15. Ротбард М. История денежного обращения и банковского дела США: с колониального периода до Второй мировой войны. Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

16. Андрюгиин СА. Национальные банковские системы: Учебное пособие. М.: ТЕИС, 2009.

17. Юровицкий В. Эволюция денег: денежное обращение в эпоху изменений. М.: Гросс-Медиа, 2004.

18. Ершов М.В. Экономический суверенитет России в глобальной экономике. М.: Экономика, 2005.

«Денежная революция»: введение и отмена золотого стандарта

Ротшильды и золотой стандарт

Введение в Англии в начале 19 века так называемого «золотого стандарта» положило начало нового этапа «денежной революции» в интересах тех ростовщиков, которые к этому времени накопили большие запасы жёлтого металла и/или установили контроль над его добычей. В первую очередь речь идёт о Ротшильдах , которые в результате так называемых «наполеоновских войн» сосредоточили в своих руках много драгоценного металла и установили контроль над Банком Англии. Если говорить коротко, то суть золотого стандарта заключается в том, что золото объявляется единственными «настоящими» деньгами. Естественно, в обращении могут находиться также банкноты, но они должны быть обеспечены золотым запасом центрального банка или иного эмитента. Банкноты свободно размениваются на золотые монеты, находящиеся в запасах центрального банка (так называемый «золотомонетный стандарт»). Интерес Ротшильдов заключался в тому что такая денежная система создавала постоянный спрос на жёлтый металл . Ротшильды удовлетворяли этот спрос, выдавая кредиты в золоте. При этом они получали процент и устанавливали контроль над заёмщиком. Уже не над отдельными физическими и юридическими лицами, а над государствами.

В 19 веке Британия продолжала проводить такую международную политику, которая усиливала позиции Ротшильдов и других английских банкиров в сфере контроля над запасами золота в мире.

Здесь можно отметить, по крайней мере, два крупных события.

Во-первых, Британия начала серию так называемых «опиумных войн» против Китая. В начале 19 века Китай был достаточно развитой страной, причём, несмотря на большое население, жизненный уровень среднего китайца был выше, чем среднего европейца. Китай продавал свои шелковые ткани, чай, фарфор всему миру за драгоценные металлы. За многие века Китай аккумулировал большие количества золота и серебра. Британские банкиры решили заполучить эти металлы, для чего они стали силой навязывать Китаю опиум, который производился в Британской Индии. Опиум поставлялся в обмен на золото. Вот как действовал «свободный рынок», подкрепляемый силой военного флота и пушек. В результате Китай «сел на иглу», а золото перекочевало в сейфы лондонских банкиров.

Во-вторых, в самом конце 19 века Британия провела войну в Южной Африке (англо-бурская война), в результате которой установила контроль над месторождениями золота и алмазов. Опять-таки на «свободный рынок» золота вторгалась вполне ощутимая «железная рука» флота и пушек. В короткие сроки Южная Африка по добыче золота вышла на первое место в мире. Южноафриканское золото также потекло широкой рекой в сейфы лондонских банкиров.

Были, конечно, и другие события, связанные с установлением контроля над золотыми запасами в мире. Например, покупка контрольных пакетов акций золотодобывающих компаний разных стран. Так, в начале 1909 года английская компания «Лена Голд Филдс», за которой стояли Ротшильды, приобрела крупный пакет акций российской компании «Лен-золото» (изначально контрольный пакет принадлежал российскому банкиру Гинзбургу, который был связан с Ротшильдами).

В 19 веке многие страны Европы перешли на золотой стандарт. Острая борьба между сторонниками серебряного и золотого стандарта шла в Североамериканских Соединённых Штатах. Кончилась эта борьба победой сторонников золотого стандарта, т.е. агентов Ротшильдов.

В конце 19 века благодаря усилиям «лоббиста» Ротшильдов С.Ю.Витте , министра финансов Российской империи, Россия перешла на «золотой рубль». В результате Россия «подсела» на «золотую иглу» Ротшильдов. За период 1895-1914 гг. внешний долг России, получившей целый ряд крупных кредитов в Лондоне и Париже, вырос с 1,7 млрд до 4,2 млрд руб., при этом доля внешнего долга в общем объёме государственного долга России выросла с 30 по 48%. Накануне Первой мировой войны Россия имела самый большой внешний долг. Расходы на обслуживание гигантского внешнего долга с 62 млн руб. в 1895 г. подскочили до 194 млн руб. в 1914 г.  [193] . Столь серьёзная зависимость России от внешних кредиторов стала одной из важнейших причин трагических событий в истории нашей страны в начале прошлого века.

Однако ростовщики не склонны к догматизму: при изменении ситуации они готовы менять свою тактику движения к мировому господству. То, что было хорошо для них в 19 веке, уже не интересно и даже обременительно в 20-м веке. Последнее из наиболее крупных событий в истории «денежной революции» — полный отказ от использования золота в качестве денег . В прошлом веке стало наблюдаться поэтапное «сворачивание» золотого стандарта: в годы Первой мировой войны фактически обмен бумажных денег на золото был приостановлен; после этой войны он был восстановлен в урезанном виде. Речь идёт о золотослитковом стандарте , когда банкноты могли обмениваться не на золотые монеты, а лишь на слитки жёлтого металла, обладающие большой стоимостью. Да и такой стандарт существовал всего в нескольких странах. Денежные системы других стран сохраняли очень опосредованную связь с жёлтым металлом — через размен своих денег на деньги тех стран, которые имели золотослитковый стандарт. Это называлось золотодевизным стандартом (девизы — запасы валюты, обмениваемой на золото). В 1930-е годы даже урезанный золотой стандарт был ликвидирован во всех странах. В том числе в США, где в 1934 г. произошла фактическая конфискация золота у населения: в короткие сроки была проведена скупка металла по цене 20 долл. за тройскую унцию; после завершения этой кампании президент Рузвельт поднял цену на жёлтый металл до 35 долл. за тройскую унцию. Фактически было ликвидировано даже частичное резервирование денежной эмиссии центральных банков. Некоторые страны, правда, сохранили норму частичного резервирования для центральных банков, но это была формальная норма. Она либо нарушалась, либо периодически пересматривалась в сторону понижения. Это создало возможность «накачки» хозяйства бумажной денежной массой. Запад начал активно финансировать подготовку к войне и выходить из затяжной депрессии.

Что касается внешнего (международного) аспекта золото стандарта, то формально золото оставалось средством международных платежей и расчётов и после отмены золотого стандарта внутри стран. Учитывая усилившуюся экономическую автаркию отдельных стран (закрытость от внешнего рынка), золото мало использовалось в таком качестве.

Последний этап существования золотого стандарта начался с Бреттон-Вудской конференции 1944г., на которой страны-участницы обязались поддерживать золотые паритеты своих валют (фиксированное содержание золота в национальной денежной единице), а США обещали денежным властям других стран обменивать доллары США на золото из запаса американского казначейства. Это был золото-долларовый стандарт .

Ещё не закончилась Вторая мировая война, а финансовые олигархи уже закладывали под мировую экономику «мину замедленного действия» в виде американского доллара, который изначально был национальным платёжным средством, но на который принудительно возлагались функции мировых денег. Дж. Кейнс , возглавлявший на Бреттон-Вудсе английскую делегацию (и который предлагал введение наднациональной валюты под названием «банкор») указывал на те риски, которые создавал золото-долларовый стандарт для мировой финансовой системы. Советский Союз также не поддержал идею такого устройства мировой финансовой системы, которое давало односторонние преимущества Америке (СССР воздержался от вступления в Международный валютный фонд и Всемирный банк). Алчность финансовых кругов с Уолл-стрит, опиравшихся на военно-экономические козыри США, возобладала над здравым смыслом и теми принципами послевоенного устройства мира, которые согласовывались Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным в ходе войны.

«На деле система была порочна с самого начала: в соответствии с принятыми в Бреттон-Вудсе соглашениями США должны иметь убыточный платёжный баланс, чтобы насыщать мир долларами — единственным признанным средством международных расчётов. Другими словами, чем больше доллар становился резервной валютой, тем меньше он вызывал доверия. Этот парадокс, называемый «дилеммой Триффина», по имени сформулировавшего её бельгийского экономиста, нынче приобрёл жгучую актуальность, хотя и не достиг кульминации», — так описывает ситуацию французский писатель и банкир Жак Аттали в разгар нынешнего кризиса  [194] . Заметьте, что ситуация, по мнению Аттали, ещё не достигла кульминации. То есть, полномасштабного взрыва «бомбы», заложенной в маленьком американском городке Бреттон-Вудс в 1944 году, ещё не произошло. О том, почему эта «бомба» должна взорваться и к каким последствиям может привести её взрыв, мы ещё будем говорить ниже.

Первые двадцать лет после этого ситуация была более или менее стабильная, привязка валют к золоту была важным условием стабильности денежного обращения, способствовала послевоенному развитию стран и международной торговле. Америка всячески стремилась уходить от своих обязательств по обмену долларов на золото, так как не хотела лишаться запаса жёлтого металла. А долларов США во всём мире становилось всё больше и больше, так как Америка уже начинала жить в долг.

По состоянию на август 1971 года, по признанию президента США Р. Никсона, по странам Западной Европы бродили «бездомные» доллары в объёме порядка 55 млрд, а по земному шару (помимо Западной Европы) — более 80 млрд Это количество «зелёной бумаги» в несколько раз превышало золотой запас США (исчисленный по официальной цене 35 долл. за тройскую унцию)  [195] .

Уже тогда стала складываться такая модель мирового «экономического» развития, когда благополучие Америки в значительной мере основывалось на печатном станке, а не на золоте или национальном производстве, а другие страны вынуждены были обеспечивать своё благополучие за счёт напряжённого труда, работая не только на себя, но и на дядю Сэма.

Суть этой модели очень хорошо разъяснил в середине 1960-х гг. тогдашнему президенту Франции генералу Шарлю де Голлю его министр финансов. Министр привёл генералу такой пример: «Представьте, на аукционе продаётся картина Рафаэля. Идёт битва за неё между немцем Фридрихом, арабом Абдуллой, русским Иваном и янки Джоном. Каждый из них предлагает за картину свои товары: араб — нефть, немец — технику, русский — золото, а янки Джон с весёлой улыбкой предложил двойную цену, вынул кошелек с пачкой новеньких стодолларовых банкнот, забрал картину и ушёл». «Где же трюк?» — спросил генерал. «Трюк в том, — ответил министр, — что янки выложил сто стодолларовых бумажек, а фактически заплатил три доллара, потому что стоимость бумаги на одну банкноту в 100 долларов составляет три цента». То есть все богатства мира, все его золото обменивалось на зелёные бумажки, реальная стоимость которых определялась затратами на бумагу и краску. Тогда президент собрал по всей Франции бумажных долларов на сумму 750 млн долл. Во время официального визита в США он с большим скандалом обменял бумажки на золото. Вернулся де Голль домой с партией золота в 66,5 тонн.

Золотодолларовой системой стали тяготиться не только страны, валюты которых были привязаны к доллару, но также мировые ростовщики. Они уже «отжали» всё возможное из этой системы (обмен реальных ресурсов на «бумажки» в первые два десятилетия после войны). Далее золотой стандарт (даже в усечённом варианте) сдерживал эмиссию кредитных денег (банкнот) Федеральной резервной системой США и центральными банками других стран. Это, в свою очередь, тормозило выпуск безналичных денег коммерческими банками. С подачи мировых ростовщиков многие «профессиональные экономисты» стали называть золото «тормозом» или «якорем» мировой «экономики».

Конец золотого стандарта и начало нового мирового финансового порядка

Не будем сейчас описывать все подробности процесса размывания решений Бреттон-вудской конференции. Отметим лишь, что 15 августа 1971г. президент США Ричард Никсон объявил, что Америка «закрывает золотое окошко», т.е. прекращает размен долларов США на золото. Золотой стандарт рухнул. Фактически это был дефолт Америки. Дядя Сэм, говоря по-русски, всех «кинул».

Очень коротко суть произошедшего 15.08.1971 объясняет А. Соломашин :

«Смысл соглашения (Бреттон-вудского) сводится к следующему: зачем вам золото (вопрос США остальному миру. — В. К.). Его у вас нет но любому. Оно почти всё у нас. «Зуб даём», что наши баксы будут приниматься по внешним долгам по курсу $35 за унцию. Если у вас есть $35, считайте, что у вас есть квитанция на получение 1 унции золота. Спокойно создавайте себе резервы в долларах. Это то же самое, что и настоящее золото. Объявите курс ваших денег по отношению к доллару или золоту — это одинаково. Ваши деньги могут колебаться по отношению к объявленному вами курсу в пределах ± 1%. Пусть ваши спекулянты заработают. Если у вас нет резервов для поддержки вашей валюты, возьмите кредит в МВФ (в долларах). Создавайте резервы (в долларах)…Доллары подлежат прямому обмену на золото, это настоящие деньги — мы за это отвечаем. А в августе 1971 года Никсон выступил с речью по американскому телевидению. Смысл его выступления сводился к следующему: «Ребята, вы сдали свои чемоданы в самую надёжную камеру хранения в мире. Если мы вернём их в зад, у вас будут проблемы. Их трудно носить с собой, у вас их могут украсть. Зачем вам ваши вещи? У вас же есть наша квитанция! А если вам ваши вещи всё-таки нужны, покупайте их за наши квитанции по рыночной цене»  [196] .

После этого Америка как ни в чём не бывало принялась навязывать миру новый мировой финансовый порядок . На смену Бреттон-вудекой мировой финансовой системе пришла так называемая Ямайская система . В рамках Ямайской системы доллар полностью занял место золота. ФРС стала «обслуживать» своим станком почти весь мир, при этом всячески ругая золото как «пережиток варварства». Но при этом не желая почему-то расставаться с «пережитком варварства», запас которого у Америки (на протяжении последних без малого четырёх десятилетий) сохраняется на уровне более 8 тысяч тонн.

Зато в «закромах» центральных банков других стран, особенно тех, которые выступают экспортёрами природных ресурсов, стали накапливаться большие количества «зелёной бумаги» — продукции ФРС. Если Федеральный резерв «делает» её, образно выражаясь, «из воздуха», то другим странам эта «зелёная бумага» даётся нелегко: сначала надо добыть из земли природный ресурс (или произвести какой либо иной товар), за тем доставить его в порт, перевезти по морю и, наконец, подать дяде Сэму на тарелочке с голубой каёмочкой. Только после этого можно получить вожделенную продукцию Федерального резерва. Под «зелёную бумагу» центральные банки других стран выпускают свои национальные деньги-фантики. При этом вывезенные товары можно считать просто «подарком» дяде Сэму. Ведь полученную «зелёную бумагу» «отоварить» практически невозможно: если центральный банк (или правительство) другой страны попытается теми или иными способами использовать накопленную «зелёную бумагу» для закупки, скажем, оборудования, медикаментов или продовольствия, то с внутреннего рынка исчезнут национальные деньги-фантики. А значит, прекратится товарообмен и в стране начнётся полная разруха. А если какая-та страна задумает выпускать национальные деньги-фантики подо что-то другое, нежели «зелёная бумага» ФРС, то дядя Сэм объявит такую страну «недемократичной», а затем пошлёт к её берегам корабли своего шестого флота.

Некоторые эксперты считают, что золотой стандарт рухнул потому, что у Америки в конце 60-х — начале 70-х гг. прошлого века оставалось мало золота. Это не так, золота у неё было всё ещё достаточно. К тому же можно было повысить цену золота (например, в два раза, как это предлагали французы), чтобы запасов драгоценного металла в сейфах американского казначейства стало достаточно для обеспечения денежного предложения. Причина была в другом: золотой стандарт мешал ростовщикам «делать большие деньги». При ликвидации «золотого тормоза» появилась возможность включить на полную мощность главный «денежный станок» (эмиссии банкнот Федеральными резервными банками, входящими в ФРС США), а, стало быть, и множество маленьких «денежных станков» (эмиссия безналичных денег коммерческими банками) .

Уже почти четыре десятилетия деньги перестали выполнять удовлетворительно свою первую и основную функцию — меры стоимости, так как стали утрачивать связь не только с какими-то отдельными «денежными» товарами (золотом, серебром), но и вообще со всем физическим миром товаров. «Отвязка» денег от золота давала ростовщикам широкие возможности заняться конструированием «виртуального» мира.

В конце прошлого века вследствие отмены золотого стандарта произошла окончательная «мутация» традиционного (промышленного) капитализма в «финансовый» , или «денежный» капитализм . Об этом у нас разговор ещё будет ниже.

Монетаризм как идеологическое обоснование нового финансового порядка

Здесь мы лишь отметим, что в новых условиях ростовщикам надо было иметь идеологическое «прикрытие» своей деятельности по «накачке» «экономики» своей «продукцией». Такой идеологией стал монетаризм , основы которого стали закладываться ещё в начале 20 века в так называемой «чикагской школе» . Ключевые положения монетаризма были сформулированы в книге Ирвина Фишера «Покупательная способность денег» (1911 г.), а позднее развиты Милтоном Фридманом .

В практическом плане (т.е. в виде государственной политики) монетаризм пришёл на смену кейнсианству . Напомним, что на протяжении более четырёх десятилетий на Западе экономическая политика базировалась на главном рецепте английского финансиста Дж.М. Кейнса — вмешательстве государства в хозяйственную жизнь. Основная форма вмешательства — бюджетные расходы, с помощью которых государство пытается компенсировать недостаток платёжеспособного спроса в обществе. Первым практическую реализацию рецептов Кейнса начал американский президент Ф.Д. Рузвельт в рамках так называемого «нового курса» ( New Deal ).

Закат экономической политики, основанной на кейнсианстве, и переход к политике монетаризма произошёл в конце 1970-х гг., когда к власти в Америке пришёл Р.Рейган (так называемая «рейганомика» ), а в Великобритании — М. Тэтчер (так называемый «тэтчеризм» ).

Рецепты монетаризма не выглядели как предложения по вульгарной «накачке» «экономики» «продукцией» «печатного станка», бесплатной раздаче этой «продукции» среди участников рынка. Все прекрасно помнили подобные «опыты» правительств в 20 веке и их разрушительные последствия для общества — прежде всего в виде гиперинфляции (эти «опыты» проводились и раньше, но о них помнили только узкие специалисты).

Сторонники монетаризма предложили раздавать деньги на возвратной и платной основе. Проще говоря, рекомендовали, чтобы центральные банки предоставляли кредиты коммерческим банкам под определённый процент. При этом денежные власти должны регулировать предложение денег в «экономике» с помощью такого инструмента, как процентные ставки по кредитам. Главной угрозой для «экономики» монетаристы считают инфляцию и дефляцию. Соответственно, политика денежных властей должна периодически меняться: при «разгоне» инфляции надо «тормозить» предложение денег (и даже сокращать объём денежной массы), а при дефляции — начинать «накачку» «экономики» деньгами в виде кредитов.

Вот как А.Соломатин объясняет разницу между тем «печатным станком», который был раньше (и особенно широко использовался в условиях военного времени), и современным «печатным станком» ФРС:

«Часто говорят, что ФРС США печатает деньги. Это не так — деньги печатал Керенский и раздавал их революционным солдатам и матросам. Те тут же покупали на них хлеб, водку и женщин. Соответственно происходила инфляция — цены на потребительские товары росли. ФРС поступает хитрее — она создаёт из ничего не деньги, а кредиты. Кредиты раздаются самым достойным людям по всем законам либерализма и демократии — бабки пилят публично, гласно, прозрачно, открыто, строго в рамках правового поля и пр. ФРС не заявляет прав собственности на свеженапечатанные деньги — они созданы из ничего, во имя всеобщего блага, и изначально не принадлежат никому, они выдаются на возвратной и возмездной основе. Но ссудный процент, заработанный финансовой диаспорой, является её законной прибылью»  [197] .

С помощью регулирования уровня процента (ставки рефинансирования) денежные власти, по мнению монетаристов, способны обеспечить сбалансированное развитие «экономики». Монетаристы позиционировали себя как последовательные «рыночники», которые полагают, что лишь рынок способен сформировать оптимальные цены на рыночные ресурсы. Но при этом не видят, что сами предлагают использовать нерыночный механизм самой главной цены — цены на деньги (процентной ставки). По большому счёту, монетаризм также как и кейнсианство предлагал компенсировать недостаток платёжеспособного спроса в «экономике». Различия касались лишь механизмов «накачки» «экономики» деньгами: в случае кейнсианства — через государственный бюджет; в случае монетаризма — через банковскую систему. Второй вариант для ростовщиков намного предпочтительнее: принятие решений о «накачках» «экономики» новыми порциями денег или их изъятию из обращения они принимают сами (первый вариант требует принятия решений парламентами и правительствами). При этом они же (ростовщики) самостоятельно определяют приоритеты и направления распределения новых порций денег. То есть фактически при проведении политики, основанной на «рецептах» монетаризма, управление «экономикой» полностью переходит в руки банкиров.

В США, начиная с конца 1970-х гг., когда главой ФРС США стал Пол Волкер, управление «экономикой» полностью находится в руках Федерального резерва. Для этого он использует следующие основные инструменты: 1) изменение цены денег (учётной ставки); 2) изменение денежной массы (в первую очередь, массы наличных денег, которые выпускаются Федеральными резервными банками, входящими в состав ФРС); 3) заявления руководителей ФРС о текущем состоянии и перспективах «экономики».

Не вдаваясь подробно в анализ денежно-кредитной политики ФРС США и центральных банков других развитых стран, базирующейся на рецептах монетаризма, отметим, что эта политика не позволяет преодолеть разрыв между предложением товаров и услуг и ограниченным платёжеспособным спросом общества. Более того, такая политика лишь усугубляет этот разрыв, создавая условия для ещё более разрушительных кризисов.

Современный кризис и «ренессанс» золота

Сегодня наблюдается определённый «ренессанс» золота в мире финансов.

Во-первых, цена на золото ещё до кризиса пошла вверх и «пробила» символический «потолок» в 1000 долл. за тройскую унцию. Это привлекло внимание к жёлтому металлу — как со стороны физических лиц, так и корпоративных структур. В условиях кризиса многие стали видеть в золоте «последнее убежище» от всех штормов в мире виртуальных денег.

Во-вторых, на верхних «этажах» власти всё чаще стали говорить о возможности в том или ином виде вернуться к золотому стандарту. Думаю, что среди ростовщиков мирового масштаба действительно некоторые заинтересованы в этом. В частности, Ротшильды, которые традиционно занимали и занимают ключевые позиции на рынке этого металла. Конечно, они тоже пользуются «по полной программе» всеми возможностями неограниченной эмиссии кредитных денег. Тем не менее, им понятно, что бесконечно нынешний «долларовый стандарт» существовать не может, и у них заготовлен «запасной» вариант.

Наконец, «ренессанс» золота можно объяснить тем, что просто обострилась ностальгия по «старым, добрым временам», которые ассоциируются с золотом. Многие считают, что «золотой век» капитализма был именно при золотом стандарте. На Западе появляются книги, авторы которых напоминают, что именно при золотом стандарте капитализму удалось достичь громадного развития производительных сил и что именно после отмены этого стандарта началась деградация производственного потенциала Запада (так называемая «деиндустриализация»).

Можно предположить, что в любом случае «ренессанс» золота простым людям ничего не даст. Возвращение к золоту может кончиться или очередным обманом, или ещё одним «дефолтом», или даже конфискациями и реквизициями в лучших традициях «пламенных революционеров» 1920-х годов в советской России. Ростовщики ведь так же относятся к раз ряду «революционеров». Они умело манипулируют в зависимости от ситуации, как рычагами финансовой власти, так и силой репрессивного аппарата государства.

Многие знают, что одним из первых шагов Ф.Д. Рузвельта, занявшего кресло Президента США, было подписание указа, потребовавшего от американцев под страхом тюремного заключения и больших штрафов сдать золото (по заниженной цене) в казну (для чего было строено знаменитое хранилище в Форт-Ноксе). Через четыре десятилетия (в 1974 г.) запрет на владение золотом в Америке был отменён. Однако от новых «революционных конфискаций» американцы не застрахованы. Напомним, что в законе о Федеральном резерве есть интересное положение: «Всякий раз, когда, по мнению министра финансов, подобное действие (отъём золота у населения. — В. К.) необходимо для защиты системы денежного обращения, министр… по своему усмотрению, может потребовать у любого лица или всех лиц… доставить в Казначейство Соединённых Штатов любые или все золотые монеты, золотые слитки и золотые сертификаты, принадлежащие этим лицам» (цит. по: Б.Ф. Ключников. Мировой кризис как заговор. М.: Алгоритм, 2009. С. 28-29). Вот вам и демократия по-американски!

Можно ли обойтись человечеству без золотого стандарта? Конечно, можно. Об этом ещё сказал гениальный А.С. Пушкин в «Евгении Онегине»:

Он был великий эконом,

И он умел судить о том,

Как государство богатеет,

И чем живёт, и почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет

Заметьте, А.С.Пушкин говорит о «простом продукте», который может производиться лишь в экономике (без кавычек). Деньги для производства «простого продукта» и его реализации нужны, но это деньги, которые выступают в качестве средства обмена, на не накопления. Золото как средство обмена — это избыточно. Это всё равно, как микроскопом забивать гвозди. Как говорил Дж. М. Кейнс, «золото — пережиток варварства». Если мы (Россия) хотим, чтобы у нас была не хрематистика, а экономика (без кавычек), то нам золотые деньги не нужны. Хрематистика — это удел варваров. Конечно, надо себе отдавать отчёт, что даже, если Россия начнёт строить свою экономику (без кавычек), весь мир за ней сразу не пойдёт. Россию, скорее всего, будет окружать мир хрематистики. Т.е. жить нам всё равно придётся среди варваров. Следовательно, отказавшись от золота в качестве денег внутри страны, мы, тем не менее, должны будем накапливать золото (благо, что Россия — золотодобывающая страна) для торговли с варварами.

Золото — главная тайна мировых ростовщиков

Золото в последние два столетия (с времени введения золотого стандарта в Великобритании) является основным финансовым активом. Его особенность в отличие от других активов в том, что он реален, имеет внутреннюю стоимость. Вот уже два столетия Ротшильды и примкнувшие к ним мировые ростовщики контролируют запасы золота и рынки этого металла. А тот, кто сегодня контролирует рынок золота, тот контролирует, в конечном счёте, все финансовые рынки, а в конечном счёте, и рынки нефинансовых активов и товаров. Золото — «ось» мировой «рыночной экономики».

Важнейшим условием эффективности такого контроля является секретность всего, что имеет прямое или косвенное отношение к жёлтому металлу. От общественности, рядовых и даже не очень рядовых участников финансовых рынков, законодателей и представителей исполнительной и судебной власти тщательно скрываются сведения, касающиеся запасов металла, операций с золотом, порядка его учёта. Те официальные цифры золотых запасов, которые публикуют денежные власти, могут быть далеки от реальности.

Во-первых, часть золотых резервов может находиться за пределами традиционных институтов, относящихся к «денежным властям» и не находить своего отражения в официальной статистике; речь идёт о закрытых фондах, которые нередко оказываются не только вне поля зрения общественности, но и контроля со стороны законодательной и исполнительной власти.

Вот что, в частности, отмечал в 80-е годы прошлого века А.В.Аникин: «Как считают западные специалисты, публикуемые МВФ официальные данные о золотых запасах не включают некоторые секретные и скрытые фонды. Это особенно характерно для нефтедобывающих страна Ближнего Востока. Грин (известный западный специалист в области золота. — В. К.) оценивал в начале 80-х годов величину таких скрытых резервов в 1 тыс.т»  [198] .

Во-вторых, золотые резервы, отражаемые в официальной отчётности, могут находиться далеко за пределами данной страны. При этом национальные денежные власти могут иметь ограниченные возможности управлять таким запасом. Для понимания нынешней и будущей роли золота в экономике немаловажным является также то, что большая часть официальных запасов золота центральных банков многих стран мира находится в сейфах ФРС США. Некоторая часть также размещена в сейфах Банка Англии и Банка Франции. В официальной отчётности при этом нет никаких намеков, что золото находится за сотни или тысячи километров от данной страны.

На территории США основными хранилищами золота являются хранилище в Форт-Ноксе (штат Кентукки), на острове Манхэтенн (г. Нью-Йорк). Второе из названных хранилищ принадлежит Федеральному резервному банку Нью-Йорка, одного из 12 банков, образующих Федеральную резервную систему США. Если первое из названных хранилищ предназначено для собственного золотого запаса США, то второе — для золота, принадлежащего другим государствам. Авторитетный специалист в области золота A.В.Аникин в 80-е годы следующим образом описывал хранилище золота в Нью-Йорке: «Камера хранения в недрах Манхэттена (самое крупное хранилище золота не только в США, но и в мире. — В. К.) возникла в 30-х годах, когда многие страны Европы оказались под угрозой гитлеровской агрессии и часть своих золотых запасов стали держать в Нью-Йорке.

Когда в 50-х годах западноевропейские и некоторые другие страны получили возможность обменивать свои растущие долларовые накопления на золото, они, как правило, не вывозили металл на собственную территорию, а оставляли на хранение в США. В конце 1972 г. количество чужого золота, находящегося в США, достигло 12,7 тыс. т. Факт хранения многими странами своих золотых запасов в США обусловлен как экономическими, так и политическими причинами. Большинство стран Западной Европы, владеющих крупными золотыми запасами, держит в Нью-Йорке значительную их часть. Исключение составляет Франция, которая по традиции и в соответствии с политикой её правительства хранит свой запас на собственной территории… Всего на территории США физически находится до 20 тыс. тонн монетарного золота, что составляет около 60% централизованных запасов капиталистического мира. Эта величина мало менялась в 70-80-х годах»  [199] . Добавим, что в хранилище Манхэттена размещено также золото Международного валютного фонда.

Публикации о том, где и как хранится золото из официальных резервов отдельных стран, крайне немногочисленны, а содержащаяся в них информация очень скупа. Вот пример публикации о «зарубежном» золоте Германии — страны, которая имеет второй по величине (после США) золотой запас: «Член правления Бундесбанка Ханс-Хельмут Котц в интервью гамбургскому еженедельнику «Штерн» заявил, что большая часть золотых резервов Германии хранится за пределами страны, там, где приобретались золотые слитки — в ФРС в Нью-Йорке, в Банке Англии в Лондоне и в Национальном банке Франции в Париже (всего 274 708 слитков по 12,5 кг каждый). Основная часть слитков хранится в гигантском сейфе-бункере на Манхеттене, где ФРС эксплуатирует крупнейшее в мире хранилище золота. Там хранится в общей сложности 550 тыс. слитков золота, принадлежащих 60 государствам мира»  [200] . Согласно данной информации, получается, что за пределами Германии хранилось 3433,85 т золотого запаса страны (судя по всему, данная цифра отражает ситуацию на конец 2003 г. или начало 2004 г.). А по данным Всемирного совета по золоту, на конец 2003 года золотые резервы Германии были равны 3439,5 т. Таким образом, за пределами Германии хранится не «большая часть» золотых резервов, а практически все резервы страны  [201] .

В-третьих, денежные власти нередко предоставляют обществу искажённую информацию о золотых запасах для того, чтобы маскировать некоторые не вполне легитимные операции. Для этого они вынуждены прибегать к использованию  специальных методов учёта , которые позволяют искажать (чаще всего — завышать) количественные показатели официального золотого запаса.

На протяжении, по крайней мере, последних десяти лет в зарубежной экономической литературе активно дискутируется тема возможной фальсификации официальных данных о резервах золота денежных властей США, Великобритании, стран Европейского сообщества (ЕС), предоставлявших свои золотые резервы негосударственным структурам в рамках так называемого «золотого картеля».

К таким выводам пришли специалисты неправительственной организации Global Anti-Ttrust Action Committee (GATA); эта организация была создана в конце прошлого десятилетия для расследования деятельности упомянутого «золотого картеля», в который были вовлечены крупнейшие инвестиционные и коммерческие банки, некоторые золотодобывающие компании, Федеральная резервная система США, Банк Англии и другие финансовые институты. Действия указанного картеля были направлены на то, чтобы максимально понизить и/или сдерживать рост цен на золото («подавление» рынка золота было необходимо, прежде всего, для того, чтобы искусственно поддерживать слабеющий доллар США). По мнению специалистов GATA, фактические запасы золота у денежных властей США и некоторых других стран существенно меньше, поскольку золото из сейфов центральных банков и казначейств было передано по договорам лизинга банкам, но в полном объёме возвращено денежным властям не было. На балансах денежных властей (центральных банков), по мнению специалистов GATA, может числиться не физическое золото, а лишь требования по договорам «золотого» лизинга к банкам; фактически в сейфах центральных банков ведущих стан золота, по крайней мере, в два раза меньше того объёма, который зафиксирован в их отчётах  [202] .

Впрочем, факт искажения информации, касающейся реально существующих запасов золота в центральных банках и их операций с золотом, признают многие исследователи центральных банков  [203] .

Яркий пример неразберихи в статистике официальных золотых запасов являют собой денежные власти США, о чём сообщают в своей книге известные российские экономисты А.Кобяков и М.Хазин : «В 2000 г. один из членов GATA обнаружил, что примерно третья часть из золотых официальных резервов США, хранящихся в Вест-Пойнте (третье по значению хранилище США после хранилищ в Форт-Ноксе и на Манхэттене; находится в штате Нью-Йорк. — В. К.), стала именоваться в статистических отчётах казначейства как custodial gold, то есть чужое золото, находящееся в США на хранении. Иными словами, возможно, что третья часть золотого запаса США (здесь авторами допущена неточность: имеется в виду лишь та часть золотого запаса США, которая хранится в Вест-Пойнте. — В. К.) уже больше им не принадлежит. Все попытки добиться разъяснений ФРС и казначейства США по этому вопросу, в том числе и по запросу суда, ни к чему не привели: финансовые чиновники отказались комментировать ситуацию. Зато несколько месяцев спустя, в сентябре 2000 г., в статистической отчётности вместо употреблённого выше custodial gold появилась запись deep storage gold («золото глубокого хранения»), представляющая теперь уже полную бессмыслицу и абракадабру»  [204] . По мнению авторов, подобная статистическая неразбериха призвана замаскировать различные махинации денежных властей США с драгоценным металлом в рамках упомянутого выше «золотого картеля».

В прессе достаточно время от времени появляются публикации, сообщающие, что «золотые закрома» ряда центральных банков давно пусты, что официальная статистика золотых резервов сильно искажена (или даже фальсифицирована), что золото национальных центральных банков находится не в их сейфах, а за рубежом и т.п. Примером подобной постановки вопроса можно назвать публикацию специалиста по золоту Джеймса Терка , который ставит под сомнение информацию о запасах золота центральных банков, содержащуюся в их официальных публикациях  [205] . По его мнению, реальные запасы золота в центральных банках ведущих стран мира в целом не составляет и половины той цифры, которая содержится в официальных отчётах. Остальное — ушло «на сторону» в результате операций, которые называются «золотыми» кредитами, лизинговыми сделками, свопами . Т.е. произошла негласная «приватизация» официальных золотых запасов. А некоторые исследователи называют это хищением национального достояния. Золото «выбрасывалось» из «закромов» центральных банков не только для обогащения отдельных мировых ростовщиков, но также для того, что бы «сбивать» цену на жёлтый металл и тем самым поддерживать завышенный курс американского доллара  [206] .

В силу того, что золотые запасы ряда стран Запада становятся инструментом явных или не очень явных финансовых манипуляций, центральные банки и казначейства делают всё возможное для того, чтобы не допустить проведения аудита и инвентаризаций золотых запасов органами законодательной, исполнительной и судебной властей. Центральные банки обычно защищают «неприкосновенность» золотого запаса от государственного финансового контроля, прибегая чаще всего к аргументу о «независимости» центральных банков от государства  [207] .

Яркий пример — США. Приведём одну из многочисленных публикаций на эту тему: «28 июня 1935г. в Форт-Ноксе (в 30 милях к юго-востоку от Луивилля, штат Кентуккии, там располагался военный городок, где осуществлялась подготовка военнослужащих) началось строительство федерального хранилища золота США. В январе 1937 г. в новое хранилище было перевезено собранное у населения золото — все девять вагонов. С этого момента о количестве золота в хранилище и его назначении стали ходить самые противоречивые слухи. По оценкам экспертов, сразу после войны в Форт-Ноксе было накоплено до 70% всех мировых золотых запасов — около 20 тыс. т …казначейство, несмотря на то, что федеральное законодательство требует ежегодной инвентаризации золота в хранилищах Форт-Нокса, всё время отказывает в этом. Последняя инвентаризация проходила ещё при президенте Эйзенхауэре… По слухам, тогда (в 70-е гг. прошлого века. — В. К.) были израсходованы основные золотые запасы Форт-Нокса, в связи с тем, что Франция и Западная Германия обменяли доллары на золото. По другой версии, всё золото было секретно перевезено из Форт-Нокса в Лондон»  [208] .

Проблема инвентаризации (и аудита) официального золотого запаса и проверки эффективности управления этим запасом крайне актуальны не только для США, но и для нашей страны. Согласно Конституции РФ (статья 101, п. 5) нашим парламентом (Советом Федерации и Государственной Думой) была образована Счётная палата РФ для осуществления контроля за использованием государственных финансовых средств. Уже на протяжении нескольких лет Счётная палата пытается провести проверку золотовалютных резервов Банка России, в том числе находящегося в его ведении золотого запаса. Однако ситуация в России оказывается очень похожей на ту, которая сложилась в США: нашей Счётной палате Банк России под разными предлогами отказывает в проведении такой проверки, также как и денежные власти США отказывают в этом Главному счётному управлению США (General Accounting Office — GAO) — аналогу нашей Счётной палаты.

В заключение приведём слова одного из главных учредителей и секретаря уже не раз упоминавшейся организации GATA Криса Пауэла по поводу той завесы секретности и дезинформации, которая сложилась вокруг золотых резервов центральных банков: «…реальное положение с запасами золота в западных центральных банках — ещё более тщательно охраняемая военная тайна, чем чертежи по изготовлению ядерного вооружения… Вы никогда не узнаете, сколько именно золота имеется в наличии и кому оно принадлежит»  [209] .

Литература

1. Катпасонов В.Ю. Золото в истории России: статистика и оценки. М.: МГИМО(У), 2009.

2. Катпасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. М.: Анкил, 2009.

3. Аникин А.В. Золото: международный экономический аспект. М.: Международные отношения, 1988.

4. Борисов СМ. Золото в современном мире. М.: Наука, 2006.

5. Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010.

6. Питер Л. Бернстайн. Власть золота. История наваждения. Пер. с англ. М.: Олимп-Бизнес, 2004.

7. Бутми Г.В. Золотая валюта. СПб., 1904.

8. Бутми Г.В. Золотой монометаллизм и его значение для России. СПб., 1897.

9. Шарапов С.Ф. Бумажный рубль (его теория и практика). СПб., 1898.

10. Оль П., Шарапов С. Мнимое перепроизводство серебра. СПб., 1889.

Формирование спроса на деньги: традиционные технологии ростовщиков

Двуединая задача ростовщиков

Снятие ростовщиками всяких ограничений на эмиссию кредитных денег, однако, решало лишь половину задачи. В «рыночной экономике» самое сложное — не произвести, а реализовать. «Продукт», производимый ростовщиками —кредитные деньги, также нуждается в спросе. Конечно, данный «продукт» в условиях «рыночной экономики», как мы показали выше, оказывается самым дефицитным («денег всегда не хватает»), и на него всегда существует повышенный спрос. Однако, часто это лишь потенциальный спрос, так как желающие приобретать «продукт» ростовщиков оказываются явно неплатёжеспособными и/или у них нет достаточных залогов (обеспечений). Ростовщики в условиях обретённой ими после 1971 года «свободы» хотели бы видеть ещё более высокий спрос на свой «продукт».

Впрочем, ростовщики всегда заботились о том, чтобы их «продукт» пользовался спросом. Как говорится, «под лежачий камень вода не течёт». За достаточно длительную историю существования капитализма было создано и усовершенствовано много разных технологий формирования спроса на деньги, а, проще говоря, «всучивания» кредитов. Работу с потенциальными «клиентами» ростовщики вели и продолжают вести одновременно по нескольким направлениям: физические лица (домашние хозяйства), корпоративные структуры разных отраслей (промышленность, торговля, строительство и т.п.), правительства своих и других стран (как развитых, так и развивающихся).

Ипотечные и потребительские кредиты как гениальный способ решения проблем ростовщиков

На «фронте» борьбы за кредитное закабаление физических лиц важнейшими методами являются: ипотечные кредиты, кредиты на приобретение автомобилей и других товаров длительного пользования, кредитов на обучение, кредитных карточек и т.п.

Чековые книжки, пластиковые карты, потребительские кредиты — «изобретения», нацеленные на то, чтобы сделать человека потребителем в первую очередь не товаров и услуг, а денег — «продукта», производимого ростовщиками. Об этих «изобретениях» мы специально говорить не будем, т.к. они хорошо описаны в любом учебнике по экономике. Чаще всего их описание сопровождается комментариями, что эти инструменты кредита создают «серьёзный вклад в дело прогресса человечества».

Обратим особое внимание на такое «изобретение» банкиров, как ипотечные кредиты , которые широко стали использоваться с начала прошлого века. Это «изобретение» — «мина замедленного действия», которая периодически «взрывается» то в одной, то в другой стране. Два года назад она «взорвалась» в Америке (так называемый «кризис ипотечного кредитования») и дала толчок началу мирового кризиса. Это «изобретение» до последнего времени подавалось средствами массовой информации и «профессиональными экономистами» как главный способ «решения жилищной проблемы» в условиях «рыночной экономики». На самом же деле это важнейший способ наращивания долговой «пирамиды в экономике» и решения ростовщиками своих «шкурных» проблем. До начала 20 века жилищная проблема решалась другими, гораздо более простыми, понятными и безопасными для простого человека способами.

Предоставим слово современному английскому экономисту (без кавычек) М.Рауботаму , который в прошлом десятилетии об ипотечных кредитах писал следующее:

«Из-за больших сумм, вовлечённых в оборот, ипотека играет жизненно важную роль в обеспечении деньгами современной рыночной экономики. Дома являются наиболее дорогим товаром из потребительской корзины, и они, следовательно, являются тем товаром, нехватка денег на покупку которого, является наиболее чувствительной и очевидной. По этой же причине ипотека в высшей мере эффективна для создания и предложения денег остальной экономике. Жилищные ипотеки порождают большие суммы денег, а погашение их растягивается на долгие годы. Это означает, что создаются большие количества денег, которые будут обеспечивать экономику на протяжении многих лет. Деньги, созданные ипотекой, циркулируют в экономике, предоставляя средство обмена, которое позволяет осуществлять покупку и продажу менее дорогих товаров и услуг. Другими словами, ипотека «покрывает» до определённой степени имманентно присущий недостаток денег и таким образом выступает в качестве денежного предложения для остальной экономики. Таким образом, долгосрочная имущественная ипотека играет основную роль в финансовой экономике, базирующейся на долге…»  [210] .

При этом создаётся лишь иллюзия, что ипотечные кредиты решают жилищную проблему. О том, как происходит формирование этой иллюзии, тот же Рауботам объясняет на примере его родной страны — Великобритании :

«Мы провозглашаем себя демократическим обществом, базирующемся на праве собственности, но опыт говорит о совершенно ином. В1963 г. примерно 3 млн домов находились в ипотеке (т.е. в залоге). К 1996 г. число объектов собственности, находящихся в ипотеке, увеличилось до 11 млн, что равнялось 45% всего числа домов в стране. Иногда говорят, что благодаря ипотеке всё большее число людей становятся собственниками домов. Но это не так! Эти дома находятся в залоге, и вам не принадлежит дом, который является объектом ипотеки…

В Великобритании за последние 36 лет число так называемых владеющих жильцов (owner occupiers) неуклонно увеличивалось. В 1960г. 42% всего жилого фонда нации принадлежало владеющим жильцам (в отличие от жильцов, которые арендуют жильё. — В. К.). В 1996 г. эта цифра уже равнялась 66%. Именно этот устойчивый рост владеющих жильцов дал рождение популярной идее, что мы представляем собой общество собственников (property owing society). Но эта тенденция к покупке домов замаскировала драматическое сокращение числа настоящих домовладений и резкий рост задолженности по покупке домов (housing debt). За период с 1960 по 1996 гг. доля домов, находящихся в частном владении, которые были приобретены напрямую, без ипотеки, сократилась с 51% в 1960г. до 35% в 1996. Несмотря на то, что в течение 36 лет выплачивали долги по ипотеке, доля домов, приобретавшихся напрямую, сокращалась! В то же время общее количество заложенных в ипотеке домов выросло с 3,3 млн до примерно 11 млн; при этом их доля в общем количестве домов выросла с 20% до 50%. Но ещё более впечатляющим является рост задолженности тех, кто является как бы «домовладельцем». В 1960 г. средняя величина непогашенной задолженности по ипотеке в расчёте на один дом равнялась 990 ф. ст. Это примерно соответствовало 1,1 средней заработной платы за год. К 1996 г. средний объём непогашенной ипотечной задолженности в расчёте на один дом равнялся 38 000 ф. ст., что равнялось примерно 2,0 средней заработной платы за год. Другими словами, нам принадлежит не только меньшая доля всех домов сегодня по сравнению с той долей, которая была 30 лет назад, и не только в 4 раза увеличилось число домов, находящихся под залогом, но также сегодня наша задолженность по ипотеке в относительном выражении (как пропорция по отношению к годовой заработной плате) стала почти вдвое выше. Вот что в практическом плане означает увеличение непогашенной задолженности по ипотеке с 3,5 млрд ф. ст. в 1963 г. до 411 млрд ф. ст. в 1996 г. (более чем в 117 раз)»  [211] .

Факты и цифры по США, Германии, некоторым другим странам Западной Европы, Японии, которые Рауботам приводит в своей книге, поназывают, что за пределами Великобритании задолженность по ипотеке ещё более драматичная, и ни о каком «обществе собственников» говорить не приходится. Он отмечает общую для всех стран тенденцию: всё большая часть жилого фонда оказывается заложенной, т.е. простые люди являются не хозяевами, а лишь жильцами, причём со всё растущей задолженностью, для погашения которой уже не хватает жизни.

Так, период 1970-1980 гг. доля жилого фонда, находящегося под залогом, в Германии возросла с 46 до 57%; в Дании за 1965-1980 гг. — с 71 до 88%. Что касается Японии, то там «сроки ипотеки стали столь растянуты, что завершать погашение долга нередко приходится наследникам и родственникам должника»  [212] .

Некоторые эксперты до сих пор удивляются: как это американское государство «проспало» наступление ипотечного кризиса в 2007 году? А ведь ситуация была крайне напряжённой ещё по крайней мере за десять лет до наступления этих событий.

Как отмечает М.Рауботам, исследование, опубликованное в 1997 г. одной ведущей федеральной кредитной организацией, показало, что «сумма непогашенной ипотечной задолженности в США составила 4,2 трлн. долл., т.е. имело место удвоение за десять лет. Примечательно, что за это время средние доходы в расчёте на одно хозяйство (домовладение) выросли только на 1/3. Доля жилого фонда, оцениваемого по рыночной стоимости, находящегося под залогом по ипотеке, в США возросла с 36% в 1967г. до 48% в 1997 г. В каждой из обследованных групп по уровню доходов росло число тех, кто не мог позволить себе ипотечных кредит даже на стандартных условиях рассрочки на 30 лет. В результате средний срок ипотечного кредита в США за указанный период увеличился с 22 до 27 лет; доля доходов семьи (после уплаты налогов), которая шла на уплату задолженности по ипотечному кредиту, выросла с 24% до 33%. Доля первого взноса для лиц, впервые покупающих дом, в общей стоимости дома за это время снизилась с 18 до 12%, а для лиц, покупающих дом во второй раз, — с 31 до 25%. Средний возраст американцев, в котором они начинают сделку по приобретению дома с использованием ипотеке, увеличился за указанные 30 лет с 28 до 32 лет»  [213] .

Приведённые цифры «проливают истинный свет» на финансовое положение американцев, которые всю свою жизнь вынуждены работать на ростовщиков, передавая эту тяжёлую обязанность своим детям и внукам. Уже давно в Америке наступили времена, когда в стандартной семье работают оба супруга, причём не редкость, когда американцу (американке) приходится но совместительству работать на двух работах.

В США постоянно стимулировался рост потребительских настроений посредством навязывания кредитов на покупку не только домов, но также товаров длительного пользования. В секторе домашних хозяйств наблюдалась устойчивая тенденция к снижению сбережений  [214]  в доходах.

С конца 1950-х — начала 1960-х гг. до середины 1980-х гг. доля сбережений в доходах американских семей колебалась в диапазоне 8-12 процентов. После этого она начала быстро падать, достигнув в отдельные годы текущего десятилетия нулевого или даже отрицательного значения. Это означает, что личное потребление сегодня обеспечивается не только за счёт доходов, но также в долг. Накопившийся в секторе домашних хозяйств долг сегодня тяжким бременем давит на семейные бюджеты. Если в конце 1950-х гг. отношение долга к годовому доходу американских семей было на уровне 50%, то в текущем десятилетии оно перевалило за 100%, а в настоящее время превышает 130%.

Что означают эти тенденции? Они означают лишь то, что американский обыватель окончательно попался в «долговую ловушку»: ему нечем расплатиться с кредиторами, так как сбережений нет, а долги по отношению к доходам продолжают нарастать.

В период правления президента Рейгана в США происходила реализация политики так называемой «рейганомики». Делались попытки сократить дефицит федерального бюджета, а это означало, что должно было уменьшаться количество облигаций казначейства, предлагаемых денежному рынку. Чтобы как-то компенсировать сокращение темпов государственных заимствований, денежные власти США стали всячески стимулировать потребительское кредитование как способ создания спроса на «продукцию» ростовщиков. Правда, часть денег, которые получал американец, он направлял не на покупку автомобилей, компьютеров или стиральных машин, а на фондовый рынок. Не без помощи ростовщиков среднестатистический американец из «потребителя» стал превращаться в «спекулянта», или «игрока». Поэтому стоит уточнить: американское общество — это не только «общество потребления» , но также «общество спекуляций» .

Технологии создания спроса на «услуги» ростовщиков со стороны государства

Теперь о «работе» ростовщиков по созданию «спроса» на кредиты со стороны государства . Многие «технологии» такой «работы» стары как мир. Речь идёт лишь об их частичном усовершенствовании.

Один из древнейших способов создания «спроса» на «продукт» ростовщиков (деньги) со стороны государства — провоцирование военных конфликтов, войн, революций. Власти стран, которые оказываются перед лицом подобных «стихийных» бедствий, проявляют большую потребность в деньгах для:

— строительства оборонных заводов,

— закупок оружия, боеприпасов, продовольствия, медикаментов,

— выплаты жалованья военным,

— восстановления разрушенного хозяйства,

— выплаты репараций и контрибуций и т.д. и т.п.

В этих ситуациях у властей не остаётся выбора, и они вынуждены соглашаться на любые условия ростовщиков.

Например, Россия в годы Первой мировой войны вынуждена была брать «военные» кредиты у своих «союзников», общий объём которых составил 7,7 млрд руб. Всего за четыре года войны Россия увеличила свою внешнюю задолженность (и без того очень большую) 2,5 раза  [215] .

Впрочем, тема роли ростовщиков в подготовке и развязывании войн и других социальных «стихийных» событий и роли этих «стихийных» событий в обогащении ростовщиков крайне обширна — это предмет специального разговора.

Особый вклад в создание технологнглийскому финансисту  Джону М. Кейнсу . Он сделал «открытие»: государству не надо бояться дефицитов бюджетов и смело «закрывать» «бюджетные дыры» с помощью кредитов. Думаю, что «гениальный» Кейнс так и умер бы финансистом, «широко известным в узких кругах», если бы не был «раскручен» «благодарными» ростовщий стимулирования спроса на деньги со стороны государства принадлежит английскому финансисту Джону М. Кейнсу . Он сделал «открытие»: государству не надо бояться дефицитов бюджетов и смело «закрывать» «бюджетные дыры» с помощью кредитов. Думаю, что «гениальный» Кейнс так и умер бы финансистом, «широко известным в узких кругах», если бы не был «раскручен» «благодарными» ростовщиками.

Сегодня банкиры научились «всучивать» кредиты экономически отсталым странам — даже если те не собираются воевать со своими соседями. В современных условиях это не так сложно. Во-первых, нищета там неописуемая, и денег не хватает на самое необходимое. Во-вторых, коррупция там также неописуемая, и банкирам не составляет большой проблемы «уговорить» руководителей таких стран «принять» «экономическую помощь». В-третьих, для пущей «убедительности» банкирам помогают «продвигать» «экономическую помощь» чиновники из государственных ведомств и сотрудники международных организаций. То, что банкиры со своими «помощниками» «продвигают» в развивающиеся страны, западные СМИ обычно называют «помощью». Чаше всего это, однако, кредиты под процент. Если и случаются гранты и субсидии, то они используются для того, чтобы «расчищать» дорогу кредитам и займам.

Для того, чтобы узнать, как выглядит на практике «экономическая помощь» отсталым странам, рекомендую почитать книгу Джона Перкинса «Исповедь экономического убийцы», которая уже выдержала несколько изданий в нашей стране. Позволю себе привести лишь одну обширную цитату из этой книги, чтобы читателю было понятно, кто такие «экономические убийцы» и о каких «банковских технологиях» идёт речь в указанной книге:

«Экономические убийцы (ЭУ) — это высокооплачиваемые профессионалы, которые выманивают у разных государств по всему миру триллионы долларов. Деньги, получаемые этими странами от Всемирного банка, Агентства США по международному развитию (USAID) и других оказывающих «помощь» организаций, они перекачивают в сейфы крупнейших корпораций и карманы нескольких богатейших семей, контролирующих мировые природные ресурсы. Они используют такие средства, как мошеннические манипуляции с финансовой отчётностью, подтасовки при выборах, взятки, вымогательство, секс и убийства. Они играют в старую, как мир, игру, приобретающую угрожающие размеры сейчас, во времена глобализации…

Как и члены мафиозных группировок, ЭУ делают «одолжения». Такие одолжения принимают форму займов для развития инфраструктуры… Условием предоставления займа является то, что работы по этим проектам выполняют строительные и инженерные фирмы только из нашей страны (США. — В. К.). Фактически, большая часть средств так и не уходит за пределы США: деньги просто переводятся из банковских организаций в Вашингтоне в строительные организации в Нью-Йорке, Хьюстоне или Сан-Франциско.

Несмотря на то, что деньги возвращаются в корпорации — члены корпорократии (то есть к кредиторам), страна, получающая заём, обязана выплатить его назад с процентами. Если ЭУ превосходно справился со своим заданием, займы будут столь велики, что должник уже через несколько лет будет не способен выплачивать долг и окажется в ситуации дефолта. И вот тогда, подобно мафии, мы требуем себе шейлоковского «фунта живой плоти». Таковой часто состоит из одной или нескольких позиций: страна должна голосовать по нашей указке в ООН, позволить разместить наши военные базы и допустить к драгоценным природным ресурсам, например, к нефти или к Панамскому каналу. Конечно, при этом должник по-прежнему остаётся должником — и вот ещё одна страна вошла в нашу империю»  [216] .

Всеобщая либерализация как способ формирования спроса на деньги

«Экономическая либерализация» — это уже было в мировой истории

Вернемся к периоду после снятия с «печатного станка» «золотого тормоза». Ростовщикам за неполные четыре десятилетия удалось резко повысить спрос на свою «продукцию» (кредитные деньги) за счет активной «либерализации» «экономики» . В завершенном виде идеология «либерализации экономики» была сформулирована в документах так называемого «Вашингтонского консенсуса» в конце 1980-х гг. По каналам Международного валютного фонда и других международных финансовых организаций, через Государственный департамент США и мировые СМИ, по другим каналам она стала активно навязываться всему миру. Всеобщая «либерализация экономики» стала возможной благодаря тому, что «холодная война» закончилась поражением Советского Союза и дядя Сэм получил возможность без оглядки навязывать свою политику либерализации любой стране мира.

К понятию «либерализация» очень близко другое понятие — «глобализация» . Термин «глобализация» активно стал использоваться с конца 1980-х гг. Его можно трактовать как осуществление «либерализации» в масштабах всего мира. З. Бжезинский, один из идеологов глобализации, не раз откровенно говорил, что глобализация — сознательная политика США по продвижению американских интересов в мире. Все правильно, только с небольшими уточнениями. Во-первых, конечно, «мотором» глобализации являются США, опирающиеся на потенциал доллара и военную мощь. Но именно «мотором», а сама политика глобализации разрабатывается мировыми ростовщиками. Во-вторых, эта политика осуществляется не в интересах США (и уж тем более — американского народа), а в интересах все тех же мировых ростовщиков. А США лишь «база», на территории которой находится «печатный станок» и вооруженные силы, контролируемые ростовщиками.

Здесь сделаем остановку и совершим небольшой экскурс в не очень далекую историю. Дело в том, что «либерализация» (как и многое другое из явлений новейшей экономической истории) уже имела место быть в жизни человечества. В 1820 году британский парламент принял так называемую «Декларацию принципов» , которая представляла собой манифест в защиту свободной торговли. Декларация выражала интересы английских промышленников, торговцев и банкиров, которые группировались вокруг Банка Англии, банка Натана Ротшильда , торгового и банкирского дома братьев Бэрингов , которым стало уже тесно в рамках внутреннего рынка.

Идейнотеоретической базой декларации была экономическая теория Адама Смита , позднее дополненная теорией сравнительных издержек производства Давида Риккардо , известного биржевого спекулянта и друга Натана Ротшильда.

Как пишет известный западный исследователь Уильям Энгдаль , «Декларация принципов» стала «предвестником серии изменений, которые наряду с прочими причинами привели столетие спустя к Первой мировой войне и ее трагическим последствиям»  [217] . Изменений и «переломных» событий было действительно много. Мы назовем только четыре тесно между собой взаимосвязанных «ключевых» события.

Первое событие . В 1846 году парламент наконец сумел начать практическую реализацию «Декларации принципов». Партия сэра Роберта Пиля (британские тори) добилась отмены так называемых «Хлебных законов» , которые защищали внутренний рынок продуктов сельского хозяйства от иностранной конкуренции. Это было началом перехода страны от политики протекционизма к политике фритредерства. Британия, используя свои позиции в колониях и мощный военно-морской флот, стала «продвигать» идеи фритредерства по всему миру в интересах английских капиталистов.

Второе событие. В 1857 году в Великобритании возникла банковская паника , она была обусловлена массовым отзывом зарубежных «золотых вкладов» из лондонских банков. Отток золота был обусловлен тем, что после объявления «свободы торговли» Великобритания постепенно стала сдавать свои торговые позиции — как на внутреннем, так и на международном рынках. Следствием этого стало превращение положительного сальдо торгового баланса страны в отрицательное. Чтобы предотвратить дальнейшую утечку золота, Банк Англии в том же 1857 году поднял свои процентные ставки на более высокий уровень по сравнению со ставками конкурентов. Отток золота на какое-то время был прекращен, а Великобритания окончательно сделала свой выбор: из мировой «мастерской» она стала быстро превращаться в мировой финансовый центр.

Третье событие. В 1873 году в Англии начался экономический кризис, который продлился до 1896 года. В силу своей большой продолжительности он получил название «Великой депрессии» . Этот кризис захватил и ряд других стран, но в Англии он протекал наиболее болезненно. Данный кризис был обусловлен тем, что Англия, которая сначала объявила «свободу торговли», а затем стала использовать завышенные процентные ставки для привлечения капиталов и предотвращения утечки золота, окончательно «посадила на мель» свою промышленность и другие сектора реальной экономики. Дорогие деньги внутри страны затруднили инвестиции, способствовали застою реального сектора экономики. После длительной болезни под названием «Великая депрессия» Великобритания стала выглядеть ослабшей на фоне таких динамично растущих стран, как США и Германия, которые придерживались политики протекционизма.

Четвертое событие. В 1899 году США объявили политику «открытых дверей» . Соединенные Штаты, почувствовав ослабление мирового лидера — Великобритании — и в то же время добившись больших успехов в развитии своей промышленности и сельского хозяйства, сделали то же самое, что сделала Великобритания за полвека до этого.

В начале XX века в мире действительно преобладал дух «открытых дверей». Тогда была своя либерализация мировых хозяйственных связей в угоду мировой финансовой олигархии. В таких сферах, как внешняя торговля и движение капитала, либерализация начала XX века ничем не уступала либерализации конца XX века. Только тогда она нередко называлась словом «интернационализация» , а в наше время ей часто дают название «глобализация». Конечно, полных параллелей между либерализацией начала века и либерализацией конца века провести нельзя, и все же есть у них много общего. Стоит также задуматься над мыслью У. Энгдаля: манифест либерализации под названием «Декларация принципов» через столетие после его принятия привел человечество к Первой мировой войне . С момента обнародования со временного манифеста либерализации — «Вашингтонский консенсус» — прошло немногим более двух десятилетий, в мире с тех пор стало очень неспокойно, разразился глобальный кризис, в воздухе опять запахло порохом.

Основные направления современной либерализации

«Либерализация» по рецептам «Вашингтонского консенсуса» в конце прошлого десятилетия была в первую очередь необходима главным акционерам Федерального резерва, которые по сравнению с другими ростовщиками и капиталистами имели два ключевых преимущества:

а) опору на доллар США как мировую валюту;

б) опору на военную мощь США, которая не шла ни в какое сравнение с военной мощью других стран.

В последующие два десятилетия «либерализация» (с точки зрения ее влияния на создание дополнительного спроса на «продукцию» ростовщиков) проявилась в следующих основных аспектах:

во-первых, либерализация международных рынков товаров и услуг в виде снятия «тормозов» с роста цен на товары и услуги и отмены тарифных и нетарифных барьеров на пути международного движения товаров и услуг («либерализация международной торговли»);

во-вторых, либерализация международного движения капитала: снятие национальных валютных и иных ограничений и запретов на ввоз и вывоз капитала (а также инвестиционных доходов); также вовлечение в сферу инвестиционных операций новых видов объектов; вовлечение в сферу инвестиционных операций большей части общества;

в-третьих, модернизация «традиционных» финансовых рынков таким образом, чтобы расширить возможности проведения на них разного рода спекуляций; одна из главных таких подвижек — изменение подходов к стоимостной оценке и ценообразованию компаний, ценные бумаги которых обращаются на фондовых рынках;

в-четвертых, создание новых финансовых «активов» и «инструментов», что привело к появлению в мировой финансовой системе (пирамиде) еще одного «этажа»;

в-пятых, фактическое поощрение незаконных операций на товарных и финансовых рынках («теневая экономика»).

Либерализация цен, или полная свобода монополий

Снятие «тормозов» с цен на товарных рынках было достигнуто очень простым способом: фактическим игнорированием антимонопольного законодательства, которое принималось в Америке и Европе еще сто и более лет назад. Процесс «ценовой либерализации» на товарных рынках начался еще задолго до того, как на свет появился «Вашингтонский консенсус».

Наиболее «перспективным» для ростовщиков в плане «ценовой либерализации» был рынок нефти .

Во-первых, нефть — такой товар, который обладает низкой «ценовой эластичностью спроса». Проще говоря, повышение цен на нефть не очень сильно повлияет на величину спроса, так как нефть в современном обществе стала относиться к «жизненно необходимым» товарам. В частности, зависимость современного человека от автомобиля столь велика, что он вряд ли пересядет со своего «железного коня» на общественный транспорт даже в случае значительного повышения цен на бензин.

Во-вторых, выбор нефти в качестве приоритетного товара для «ценовых экспериментов» был обусловлен тем, что нефть является важной составляющей издержек производства многих отраслей (электроэнергетика, химическая промышленность, общественный транспорт и др.). Рост цен на «черное золото» неизбежно должен был создать мультипликационный рост цен на продукцию многих производств, а это и нужно владельцам «печатного станка».

Следует отметить, что на протяжении почти вековой истории существования нефтедобывающей промышленности (до начала 1970-х) цена на «черное золото» была удивительно устойчивой (несколько отклоняясь от средней лишь в годы войн). Первой «ласточкой» «новейшего» этапа «денежной революции» стал так называемый энергетический кризис 1973 г. Нефтяным монополиям был дан «зеленый свет» на повышение цен на «черное золото» ; в течение всего нескольких месяцев цены подскочили в 4 раза (в то время как за предыдущее столетие существования отрасли цены на нефть изменялись очень незначительно)  [218] .

Вот что писал о роли «денежного фактора» в создании «нефтешока» 1973 года Энгдаль в своей книге «Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок» :

«Начиная с 1945 года мировая торговля нефтью обычно велась в долларах, поскольку на послевоенном рынке доминировали американские нефтяные компании. Резкое повышение мировой цены на нефть, таким образом, означало в такой же степени стремительное увеличение спроса на доллары США, необходимые для оплаты этой нефти»  [219] .

Повышение цен на нефть осуществлялось не стихийно, а вполне на «плановой основе». Решение принималось на встрече Бильдербергского клуба в Швеции (Сальтшебаден) в мае 1973 года:

«Это собрание Бильдербергской группы заслушало выступление американского участника (Г.Киссинджера — В. К.), в котором он изложил «сценарий» неизбежного пятикратного увеличения нефтяных доходов ОПЕК. Целью секретной встречи в Сальтшебадене было не предотвращение ожидаемого шокового повышения цен на нефть, а, наоборот, планирование управления ожидаемым потоком нефтяных долларов… В том мае влиятельные люди из Бильдерберга, очевидно, решили начать грандиозное наступление против мирового индустриального роста, чтобы склонить чашу весов в пользу доллара и англо-американских финансовых кругов»  [220] .

Энгдаль подробно описывает механизм «управления потоком нефтяных долларов» («рециклирования нефтедолларов»):

1) американские банки выпускали доллары, которые шли на оплату подорожавшей нефти;

2) арабские нефтедобывающие страны (прежде всего Саудовская Аравия) накапливали эти доллары на счетах, которые они открывали в банках Лондона, Нью-Йорка, других западных финансовых центров;

3) под накопленные и размещенные на депозитах нефтедоллары западные банки выпускали новые партии долларов, постоянный спрос на которые предъявляли импортеры нефти.

Для поддержания процесса рециклирования нефтедолларов требовалось постоянное повышение цен на «черное золото». Не в столь ярко выраженной форме подобные процессы происходили на рынках ряда других природных ресурсов. Но, безусловно, нефть была наиболее интересным товаром для ростовщиков, т.к. этот товар обладал, как говорят «профессиональные экономисты», «низкой ценовой эластичностью спроса». Т.е. спрос на товар в физическом выражении мало меняется при увеличении или уменьшении цен на данный товар.

В новых условиях, как отмечают специалисты, «цены на нефть и газ практически не зависят от спроса и предложения, а регулируются другими механизмами,… нефть и газ перестали быть рыночными товарами»  [221] . Сегодня основным инструментом управления рынком нефти и других товаров (особенно товаров с низкой ценовой эластичностью спроса) являются «новости», создаваемые в штаб-квартирах крупнейших корпораций и банков, являющихся, по сути, «хозяевами» соответствующих рынков. Они являются также «хозяевами» СМИ, которые тиражируют «новости» по всему миру.

Вот что по поводу роли этих «новостей» в формировании конъюнктуры рынка нефти говорится в материале «Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса» (Интернет):

«Кстати, вы никогда не задумывались, что на самом деле говорят Вам «умные» эксперты и не менее «умные» аналитики с экранов телевизоров о причинах падения курса акций или нефтяных котировок? Например, ктото с умным видом говорит Вам на канале «Вести», что цена на нефть возросла на $10 за баррель, т.к. была обнародована информация о том, что запасы нефти в нефтехранилищах США оказались на 1 млн баррелей меньше, чем ожидалось. Кто и в каком объеме «ожидал», и почему уровень этих «ожиданий» должен являться отправной точкой для оценки опубликованных запасов? На это никто не пытается ответить, но это другой вопрос из этого же спектакля.

Сначала о самом этом 1 млн баррелей. Для марки Brent это примерно 131 тысяча тонн (грубо — около 2500 ж/д цистерн нефти). На самом деле это объем нефти, который США потребляют за 1 час. В 2005 г. в сутки США потребляли около 21 млн баррелей нефти. Сейчас (в 2008 г. — В. К.) — около 24 млн баррелей. 1 млн баррелей равен 1/8760 части от годового потребления нефти Соединенными Штатами или примерно 0,012% годового потребления. В деньгах этот миллион стоит 100 млн долларов (при цене 100 долларов за баррель). Причем эти 100 млн долларов не потеряны, они никуда не делись, не исчезли. Их просто не успели довезти до нефтехранилищ. Кстати, не факт, что не успели довезти, и их действительно пока еще нет в хранилищах. Просто есть информационная новость для рынка. Эта «шокирующая новость» вызывает рост стоимости объема добываемой в мире нефти на 228 млрд долларов (10 долларов × 7,6 барреля в тонне × 3 миллиарда тонн).

Сами можете оценить умственные качества «экспертов», объявляющих Вам, почему выросла цена на нефть на 10 долларов за баррель. Это же касается 99% любых других новостей от финансовых экспертов… И теперь сами можете прикинуть, кто и сколько зарабатывает на этой новости».

«Либерализация» в сфере международной торговли имеет также другой важный аспект. Расширение сферы рыночных отношений в мире в прошедшие два десятилетия достигалось активным втягиванием стран в орбиту Всемирной торговой организации (ВТО) . Эта организация потребовала от государств отмены всяких барьеров, затруднявших проникновение транснациональных корпораций со своими товарами на внутренние рынки тех стран, которые еще не были «интегрированы» в мировую экономику. После завершения этого процесса само понятие «внутренний», «национальный» рынок потеряло всякий смысл. Речь сегодня может идти лишь о «страновых сегментах» мирового рынка .

Сегодня многие страны уже больше работают не на своих внутренних потребителей, а на потребителей, которые находятся далеко за пределами этих стран . За период с 1960 г. по 2005 г. доля товаров и услуг, вывозимых в другие страны, в мировом ВВП возросла с 9,5% до 29,8%. Поскольку объем мирового импорта примерно равен объему экспорта, то мировой внешнеторговый оборот достиг к середине текущего десятилетия почти 60% мирового ВВП  [222] . Это одно из ярких проявлений глобализации мировой экономики.

Россия, лишь недавно вступившая в ВТО, давно уже оказалась «интегрированной» в мировой рынок.

Так, в 2000 г. доля экспорта в ВВП России составила 42,6%. Соответствующие показатели по США, странам Европейского сообщества (ЕС), Японии за тот же год составили (%): 7,8; 8,6; 9,7  [223] .

За пределами мирового рынка осталось лишь несколько «стран-изгоев» (типа Северной Кореи), которые дядя Сэм объявил «недемократическими». Таковых в преимуществах «Вашингтонского консенсуса» он хотел бы убедить с помощью бомб и ракет  [224] .

Либерализация международного движения капитала, или «Все на продажу!»

Либерализация международного движения капитала — снятие национальными государствами ограничений и запретов на ввоз и вывоз капитала в любых формах (прямые инвестиции, портфельные инвестиции, кредиты и займы). Вообще-то либерализация движения капитала началась еще до того, как на вооружение был взят «Вашингтонский консенсус», но в 80-е и особенно 90-е годы она приобрела глобальный масштаб. По сути, всеобщая либерализация международного движения капитала составляет суть финансовой глобализации , которая стала доминирующей тенденцией развития мировой «экономики».

Из всех факторов производства именно денежный капитал стал наиболее мобильным фактором, не признающим никаких национальных границ. Именно ради повышения его мобильности был начат процесс размывания национальных границ, а в конечном счете, — уничтожения национального суверенитета государств .

Даже такой мировой олигарх, как Джордж Сорос , в вышедшей десять лет назад книге «Кризис глобального капитализма» обратил внимание на то, что на смену «традиционному» (т.е. промышленному) капитализму приходит финансовый, или денежный, капитализм, базирующийся на свободе перемещения денежного капитала в масштабах планеты. При этом основную роль, как он отмечает, начинают играть не инвестиции в создание новых производственных мощностей (увеличение физического капитала), а спекулятивные инвестиции в виде вложений в чисто «финансовые» активы (увеличение финансового капитала): «Отличительной чертой системы мирового капитализма является свободное движение капитала. Международная торговля товарами и услугами недостаточна для создания мировой экономики; должны стать взаимозаменяемыми факторы производства. Земля и другие естественные ресурсы не перемещаются, — перемещаются люди со своими проблемами, поэтому именно мобильность капитала и информации, а также предпринимательство несут ответственность за экономическую интеграцию. Поскольку финансовый капитал является еще более мобильным, чем физические инвестиции (инвестиции в создание основных производственных фондов. — В. К.), он занимает привилегированное положение: он может избегать страны, в которых подвергается высоким налогам и строгому регулированию. Как только завод построен, его трудно передвинуть. Конечно, многонациональные корпорации пользуются гибкостью ценообразования при внутрифирменном движении средств и могут оказать давление в момент, когда они принимают инвестиционные решения, но их гибкость несравнима с той свободой выбора, которой пользуются международные инвесторы, осуществляющие портфельные инвестиции».

Интересно, что Джордж Сорос является одним из наиболее крупных и ярких представителей именно тех инвесторов, которые занимаются финансовыми спекуляциями в виде портфельных инвестиций. Тем более примечательно, что именно он обратил внимание на важнейшие изменения в мировой финансовой системе в конце прошлого столетия: переход к свободному движению капитала в масштабах планеты (глобализация), замещение производительных инвестиций портфельными (финансовыми), резкое повышение мобильности капитала (так называемые «горячие» деньги) и т.д.

Еще десять лет назад опытный Сорос произнес свою знаменитую фразу: «Музыка кончилась, а они все пляшут». «Музыка» кончилась еще на излете прошлого века, когда завершился процесс перехода «традиционного» капитализма в «финансовый». Однако финансисты по инерции еще продолжали «плясать», т.е. играть на различных рынках, проматывая то, что было создано в течение двухвековой истории «традиционного» капитализма. Сегодня наконец до них (а также до политиков и «профессиональных экономистов») дошло: праздник кончился, все съедено и выпито, музыканты ушли, а люстры погашены.

Важная, как мы выше отметили, особенность «экономической либерализации» — вовлечение в сферу товарно-денежных отношений новых классов «объектов». Именно «объектов», а не «продуктов труда» и не «товаров». Многие из этих «объектов» существовали раньше, но в силу религиозных, нравственных или идеологических ограничений и запретов (да и просто исходя из здравого смысла) в такие отношения не попадали. Многие из них не относились к разряду «продуктов» труда» (потому что на их создание труд не затрачивался) или «товаров» (т.е. они не предназначались изначально для продажи). Некоторые из этих «объектов» и раньше попадали в сферу товарно-денежных отношений, но масштабы торговли ими были незначительны в силу существовавших ограничений. Значительная часть того, что стало объектом активной купли-продажи в последние два-три десятилетия XX века, формально уже относится не к сфере международной торговли, а к сфере международного движения капитала .

Что это за «объекты» инвестиционной деятельности?

Во-первых , это земля, недра, другие природные ресурсы — то, что в религиозном сознании воспринимается как дар Божий. Природные ресурсы рассматривались как «национальное достояние» и, как правило, находились в руках государства (в первую очередь недра). При этом они могли отдаваться в аренду (концессию) частному бизнесу, но свой государственный статус не меняли. В отношении тех природных ресурсов, которые были в частной собственности (прежде всего земля), существовали достаточно жесткие ограничения и запреты по их купле-продаже. Конечно, уже давно эти ограничения размывались, природные ресурсы так или иначе оказывались под контролем крупного частного бизнеса (большая часть ренты от эксплуатации недр в рамках концессионных соглашений доставалась крупным корпорациям, а не государству), а земля становилась предметом спекуляций и залога по кредитным операциям. Но процесс приватизации природных ресурсов и их вовлечения в товарно-денежные отношения приобрел лавинообразный характер в конце прошлого века  [225] .

Во-вторых , это человек с совокупностью разных его качеств. Основное качество человека в условиях «рыночной экономики» — быть рабочей силой, т.е. создавать новую стоимость (товары и услуги) для капиталистаработодателя. А рабочая сила, как еще в XIX веке определил классик марксизма, — это товар . Всеобщая либерализация движения капитала добирается до самых дальних уголков мира, превращая людей с их разнообразными способностями в банальный товар. Причем товар, цена на который в условиях господства ТНК всячески занижается, обеспечивая лишь выживание людей (выражаясь языком «профессиональных экономистов», — «простое воспроизводство рабочей силы»). Широко распространенным становится товар в виде детской и женской рабочей силы. Этот товар наиболее выгоден работодателям, т.к. цены на него особенно низкие.

Однако продаже подлежат не только способности человека создавать товары и услуги. Продаются также другие качества и способности человека, о некоторых из которых классик марксизма в XIX веке не имел представления.

Об этой стороне человека-товара очень точно пишет Валерий Подгузов: «На либеральном рынке доступ к средствам существования, даже к воде и лекарству, возможен только через продажу чего-либо. Но если у субъекта нет продукта, чтобы продать его, то ему приходится «выносить» на рынок и свободно продавать самого себя, а точнее, то, что он себе «произвел»: трудовые мозоли, детей, жену, внутренние органы, гениталии, совесть, способности и отдельные мысли. Все сугубо личное в рыночной экономике превращается в товар, если субъект не обладает иной частной собственностью. Практика показала: чем либеральнее рынок, тем больше развита детская проституция, поскольку детям нечего вынести на рынок кроме своих беззащитных тел »  [226] .

В-третьих , это предприятия государственного сектора экономики, которые в конце прошлого века начали «акционироваться» и «приватизироваться». Речь идет прежде всего о бывших социалистических странах, в которых, как известно, доля государственных предприятий составляла 90 (а кое-где и 99) процентов. Вместе с тем волна приватизации прокатилась не только по этим странам, она захватила также развивающиеся и развитые страны. Читатель может сказать, что приватизация в нашей стране не могла существенно увеличить спрос на «продукцию» хозяев ФРС: ведь предприятия продавались буквально за копейки. Это действительно так, но вот через несколько лет их цены в результате использования новыми хозяевами различных «технологий» поднимались на порядки. По новым (реальным) ценам они перепродавались уже другим хозяевам. Спрос на деньги был уже далеко не символический.

Таким образом, поражение СССР и других стран в «холодной войне» позволило западной экономике получить мощный ресурсный «допинг», а хозяевам ФРС — ускорить работу «печатного станка».

В-четвертых, объектом купли-продажи становятся бюджетные средства государства, формируемые за счет налогов с резидентов. Речь идет о ценных бумагах, эмитируемых казначействами (министерствами финансов). Ярким примером такого рода инвестиций являются покупки нерезидентами ценных бумаг под названием ГКО, которые выпускались в нашей стране Министерством финансов РФ. Как известно, под видом «инвестиционных доходов» иностранные инвесторы (за многими из них стояли крупные финансовые и банковские структуры Запада) вывезли из нашей страны десятки миллиардов долларов бюджетных средств. В августе 1998 г. все закончилось дефолтом Российской Федерации по обязательствам, связанным с ГКО. Фактически в условиях либерализации международного движения капитала данниками иностранных инвесторов становятся все налогоплательщики тех стран, которые открывают свои внутренние финансовые рынки.

В-пятых, объектами купли-продажи (инвестирования) становились различные виды «интеллектуальной собственности». Причем речь идет не о традиционных объектах интеллектуальной собственности в виде патентов, «ноу-хау», лицензий на использование изобретений, а также не о произведениях творчества, защищенных авторскими правами. В конце прошлого столетия стало активно приватизироваться и торговаться то, что раньше было достоянием всего человечества и что никому и в голову не приходило назвать «интеллектуальной собственностью». Речь идет о попытке «приватизировать» некоторые «секреты» творения земного мира Богом! Например, фирмы стали заниматься селекцией семян тех или иных культур, и любую модификацию первоначального «природного материала» они уже рассматривали как свою «интеллектуальную собственность», имеющую рыночную цену. Фактически это попытка торговать тем, что в Евангелии от Луки (глава 16, притча о неверном управителе) называется «неправедным богатством» — т.е. богатством, которое создал Бог и передал в безвозмездное пользование человеку.

Значительный класс «интеллектуальной собственности» стали также составлять объекты, созданные фантазией человеческого ума. Речь идет о том, что называется: торговые знаки, фирменные знаки, «репутация фирмы», «деловые связи фирмы» и т.п. Часто они имеют трудно переводимые на русский язык названия: brand, goodwill, intangible asset и т.п. Некоторые из этих видов «интеллектуальной собственности» широко использовались еще в прошлом и даже позапрошлом веках. Мы все, например, хорошо помним фирменный знак швейных машинок дореволюционного времени — «Зингер». Или товарные знаки конфет советской эпохи «Трюфели», «Мишка на севере», «Красная шапочка» и т.п. Это все относится к разряду так называемых «нематериальных активов». Никому раньше в голову не приходило заниматься денежной оценкой «платья» «голого короля».

Конструирование нематериальных активов

Сегодня бизнес активно и целенаправленно занялся конструированием новых «нематериальных активов» , а главное — формированием их «рыночной стоимости» . Это уже относится к сфере «виртуальной экономики»: «стоимость» рождается не в сфере материального производства, а в больном сознании человека. Для этого активно используется реклама, разрабатываются специальные технологии управления сознанием людей, создаются сложнейшие методики оценки новых классов активов. Вот что пишет о процессе формирования спроса обывателя на нематериальные блага в виде торговых и фирменных знаков известный американский исследователь Джереми Рифкин: «…рекламные агентства концернов с помощью современных коммуникативных технологий переняли роль учредителя традиций и устоев нравственности! Такими учредителями были, например, школы, церкви, социальные сообщества и учреждения культуры. Приобретение товарного знака переносит покупателя в вымышленный мир; у него появляется впечатление, что он фактически разделяет с другими те смыслы и значения, которые придуманы дизайнерами»  [227] .

В активах многих «продвинутых» западных компаний на такую «виртуальную стоимость» приходится сегодня большая доля, чем на основные фонды. Так, в активах компании «Кока-Кола» эта доля в конце прошлого десятилетия (1999 г.) составила 96%! Указанная компания была рекордсменом по абсолютной величине стоимости своей торговой марки — 77,5 млрд долл. Эта цифра превышала стоимостной объем ВВП таких стран, как Филиппины или Чили.

Следующие за компанией «Кока-Кола» места по стоимостной оценке торговых марок занимали следующие корпорации (в скобках — стоимостная оценка в млрд долл.): «Майкрософт» (70,2), «Ай-Би-Эм» (53,2), «Интел» (39,0); «Нокиа» (38,5); «Дженерал Электрик» (38,1); «Форд» (36,4); «Дисней» (33,6); «Макдональдз» (27,9). Кстати, прежде чем пойти перекусить в ресторан «Макдональдз», подумайте: готовы ли отдать 3/4 своих денег не за сам бутерброд или кофе, а за рекламу, которая позволяет «надувать» активы этой международной корпорации?

Впрочем, брендовый бизнес сегодня вышел за пределы производства бытовых товаров, общественного питания и торговли. Он все активнее захватывает также финансовый сектор, в том числе банковский бизнес .

По данным лондонского журнала «Banker» , в 2009 г. (между прочим, время кризиса) бренд британского банка HSBC оценивался в 25,4 млрд долл. (19% общей рыночной капитализации банка), американского Bank of America — 21,0 млрд долл. (30%), американского Wells Fargo — 14,5 млрд долл. (13%). У некоторых финансово-банковских учреждений доля бренда в рыночной капитализации приближалась к 2/5 ( American Express, Barclays ).

Так что сегодня в теорию кредита, изложенную в наших учебниках, надо вносить коррективы: банковский процент — это не только плата за «воздержание» или «риск», но еще и плата за бренд. Ведь, получая кредит, например, в британском (ротшильдовском) «HSBC», клиент не просто решает свои финансовые проблемы, но еще и повышает свой рейтинг. То есть доллар кредита от «HSBC», согласно теории рыночного либерализма, равен двум или трем долларам, полученным от какого-то коммерческого банка в Урюпинске. Особенно учитывая, что заботливые рейтинговые агентства постараются банку в Урюпинске дать низкую или даже отрицательную стоимость бренда.

«Народный финансовый капитализм»

Еще один важный аспект либерализации товарно-денежных отношений, относящихся к сфере инвестиций, — резкое расширение социальноэкономической базы инвестиционной деятельности . Прежде всего, в инвестиционную деятельность вовлекаются почти все компании реального сектора. Речь идет не о традиционной инвестиционной деятельности, связанной с формированием основных фондов (создание новых производственных мощностей, расширение существующих, техническая реконструкция и т.п.). Мы говорим о вовлечении компаний в деятельность, связанную с инвестированием в финансовые активы, проще говоря, в ценные бумаги. Такие финансовые инвестиции постепенно «убивают» производственные инвестиции в реальном секторе. Для того чтобы «держаться на плаву» в условиях финансового капитализма, компаниям реального сектора приходится компенсировать убытки от производственной деятельности доходами, получаемыми на финансовых рынках. У многих компаний автомобильной, электротехнической, химической промышленности США и Западной Европы в балансах более 50% всех активов — финансовые. Для игры на фондовых рынках компании нефинансового сектора обычно пользуются «услугами» специальных институтов — институциональных инвесторов . Это прежде всего различные инвестиционные фонды (траст-фонды, взаимные фонды и т.д.).

В США в 2008 году на активы инвестиционных фондов приходилось почти 1 / 4 общего объема капитализации американского фондового рынка. Еще примерно 1 / 5 активов фондового рынка находилась в руках пенсионных фондов (частных и государственных), а 1 / 8 — в руках иностранных инвесторов.

Также в «игру» на фондовых рынках активно вовлекаются простые граждане . За счет доходов от ценных бумаг они пытаются компенсировать падение реальной заработной платы. Напомним, что в США — некогда самой богатой стране — максимальный уровень реальной заработной платы был достигнут в 1972 году. После этого среднестатистический американец начал неуклонно беднеть. Пусть никого не вводят в заблуждение цифры роста номинальной заработной платы: ее покупательная способность падает в течение вот уже почти четырех десятков лет из-за непрерывной инфляции (после окончательного отхода страны от золотого стандарта). Итак, с одной стороны, падение реальной заработной платы, а с другой — назойливая реклама новых «финансовых продуктов» и дешевые кредиты на их приобретение обусловили вовлечение рядового американского обывателя в азартные игры на финансовых рынках.

Если в 1989 году 27,8% американских семей вкладывали свои средства в акции, то через десять лет — в 1998 году — этот показатель увеличился почти вдвое — до 53,9%. Номинальная стоимость акций, находящихся на руках у физических лиц, за это время возросла более чем в 3 раза — с 2,13 до 7,39 трлн долл.  [228] .

В 2008 году на домохозяйства приходилось примерно 40% всех активов фондового рынка США. То есть домохозяйства оказываются самой крупной категорией участников фондового рынка США (после инвестиционных фондов, пенсионных фондов, иностранных инвесторов). Конечно, говорить о «народном финансовом капитализме» в США можно достаточно условно. По некоторым оценкам, среди физических лиц (граждан), выступающих в качестве участников фондового рынка, существует большая социально-имущественная дифференциация. Около 10 процентов общего числа физических лиц — держателей портфелей ценных бумаг владеют примерно 70 процентами общего количества акций, обращающихся на фондовом рынке США  [229] .

В отдельные годы, когда эти рынки переживали «бум», доля доходов от игры достигала уровня половины всех доходов американских семей. Зато в периоды «обвалов» на финансовых рынках домашние хозяйства подобно бизнесу несли чистые убытки. В прошлом десятилетии в Америке также не менее половины всех семей продолжали вкладываться в ценные бумаги: акции, облигации, ипотечные бумаги.

Косвенно в финансовые игры оказались вовлеченными даже те американцы, которые не желают рисковать своими средствами. Речь идет о так называемых «инвесторах поневоле»: американцы осуществляют взносы в пенсионные и другие социальные фонды, а те, в свою очередь, размещают эти средства на финансовых рынках. Но эти институциональные инвесторы могут также нести потери от операций на финансовых рынках, и в конечном счете это потери не каких-то далеких от народа институтов Уолл-стрит, а рядовых граждан.

Всем хорошо известно происшедшее в начале текущего десятилетия банкротство американского энергетического гиганта Энрон . Акции этой корпорации (стоимость ее активов на пике равнялась 47,3 млрд долл., по этому показателю она занимала 7-е место в США) считались в Америке очень надежными, поэтому в них охотно вкладывались пенсионные фонды и страховые компании. Банкротство компании привело к тому, что десятки тысяч бывших учителей, полицейских и пожарных остались без пенсий  [230] .

Литература

1. Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М.: Алгоритм, 2005.

2. Ключников Б. ВТО — дорога в рабство. М.: Алгоритм, 2005.

3. Энгдаль У.Ф. Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок. СПб., 2009.

4. Энгдаль У. Ф. Финансовое цунами. Ч. 1-4 / / Интернет. Сайт «Война и мир».

5. Егишянц СА. Тупики глобализации: торжество прогресса или игры сатанистов? М: Вече, 2004.

6. Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. М. ACT; Астрель, 2007.

Либерализация: новации на фондовом и кредитном рынках

Новые технологии и проекты ростовщиков на финансовых рынках в конце XX века

В предыдущей части мы начали разговор о рынках ценных бумаг и фондовых биржах и отметили, что «бум» создания бирж и роста оборотов на фондовых рынках начался в XIX веке.

После Второй мировой войны и особенно после отмены золотого стандарта в 70-е годы прошлого века начался очередной «бум» на рынках ценных бумаг и на финансовых рынках в целом. Особенно динамично эти рынки стали развиваться после ликвидации «золотого тормоза», т.е. принятия решений в Вашингтоне и на международном уровне (Ямайская валютно-финансовая конференция) о полной демонетизации золота.

Если в 1970 г. объем фондового рынка США составлял лишь 136 млрд долл. (13,1% ВВП США), то в 2007 г. его капитализация равнялась уже 18,5 трлн долл. (135% ВВП). Правда, после этого начался кризис, и фондовый рынок США сократился почти вдвое. Долгое время Западная Европа отставала от США по масштабам фондового рынка, там имелось много достаточно изолированных национальных рынков. Однако в связи с созданием Европейского Союза процесс развития фондовых рынков в Европе резко активизировался. В 2007 г. совокупная капитализация фондовых рынков Европы впервые превысила капитализацию фондового рынка США. Капитализация фондового рынка Euronext (общий рынок Франции, Нидерландов, Бельгии и Португалии) равнялась 4,1 трлн долл.; рынка Великобритании — 3,9; рынка Германии — 1,9; рынка Испании — 1,5; рынка ОМХ (страны Скандинавии) — 1,3; рынка Швейцарии — 1,2 и т.д.  [231] . На фоне падающих и стагнирующих фондовых рынков Запада очень динамичным выглядит рынок Китая, капитализация которого уже превысила 3 трлн долл.

Важно также отметить, что сегодня у «хозяев» фондовых рынков несравненно возросли возможности для того, чтобы осуществлять «раскачку» рынков в нужном для них направлении. Усилилась амплитуда колебаний: взлеты курсов акций могут быть такими, что капитализация рынка оказывается в десятки и сотни раз больше реальной (балансовой) стоимости активов компаний-эмитентов. Это называется «перегревом» рынка. Затем могут происходить столь же резкие падения курсов. «Профессиональные экономисты» называют это «волатильностью» рынков. Конечно, Ротшильдам в XIX веке такие трюки были не под силу. Кстати, абсолютные величины колебаний рынка (в стоимостном выражении) поражают воображение.

Джоэл Курцман в своей книге «Смерть денег» , которая посвящена проблеме отрыва процесса создания денег от процесса создания реальных ценностей, описывает то, что произошло 19 октября 1987 г., когда средний промышленный индекс Доу Джонса на Нью-Йоркской бирже упал за один день на 22,6%:

«Если измерять с высоты полного рынка в августе 1987 года, то вкладчики потеряли на Нью-Йоркской фондовой бирже несколько больше одного триллиона долларов за два с небольшим месяца. Эта потеря равна одной восьмой ценности всего, что создано человеческим трудом в Соединенных Штатах, включая все дома, заводы, офисы, дороги и улучшенную недвижимость. Это потери такого гигантского масштаба, что просто уму непостижимо. Одного триллиона долларов хватило бы, чтобы кормить весь мир в течение двух лет, поднять страны «третьего мира» из крайней нищеты до уровня среднего класса. На эти же деньги можно было бы купить одну тысячу ядерных авианосцев»  [232] .

Сегодня ростовщики контролируют не только фондовую биржу, но также другие биржи — валютную, товарные, фьючерсов и опционов. По сути, все эти биржи представляют единую сеть, систему «сообщающихся сосудов», деньги перетекают с одного рынка на другой . Всей этой сетью и финансовыми потоками внутри отдельных рынков и между рынками управляют ростовщики — прямо или через своих посредников.

Взять, к примеру, Лондонскую международную нефтяную биржу (The International Petroleum Exchange of London — IPE) , которая является ведущей европейской биржей на энергетическом рынке фьючерсов и опционов. Ее ведущими акционерами выступают  British Petroleum, Royal Dutch Shell, Total, Goldman Sachs, Morgan Stanley и Deutsche Bank . Фактически все главные акционеры биржи — ростовщики (нефтяные компании British Petroleum, Royal Dutch Shell , согласно многим источникам, находятся под контролем Ротшильдов).

Фактически биржа (фондовая и любая другая) сегодня — абсолютно нерыночный институт. Это специальная управляющая компания, находящаяся под жестким контролем нескольких ростовщиков, которая управляет соответствующим рынком. Остальные участники рынка — управляемые, которые могут действовать лишь в режиме реагирования, приспосабливаясь к изменениям на рынке.

Приведем в связи с этим точку зрения Ю. Баранчика: «Их (принадлежащая нескольким акционерам. — В. К.) биржа — это инструмент, позволяющий не только «законно» наращивать свою долю рынка. Если кто-то возразит и скажет, что биржи такой (абсолютно нерыночной) роли не играют, напомним, что биржи являются одним из тех учреждений западной бизнес-инфраструктуры, куда с недавних пор (после того, как был накоплен соответствующий финансовый ресурс) стал запрещен вход инвесторам из Азии и России. И возникает вопрос: почему со свободного рынка выводятся те структуры, которые являются его основой? Или здесь что-то нечисто и эти структуры являются вовсе не рыночными? Ведь одним из аргументов противников допуска новых инвесторов к биржам и другим финансовым инструментам Запада является тот, что новые инвесторы будут совсем иначе, чем прежние владельцы: а) распределять прибыль и б) устанавливать правила игры»  [233]  .

По сравнению с XIX веком на фондовом и других финансовых рынках произошли значительные качественные изменения .

• появилось большое количество новых видов ценных бумаг и финансовых инструментов (в том числе финансовых производных инструментов, о которых разговор пойдет в 4-й главе этой части труда);

• стали создаваться новые виды финансовых институтов (новые по функциям, статусу, видам операций и т.п.); о некоторых из них мы скажем ниже;

• биржи оснастились компьютерами, специальным программным обеспечением и телекоммуникационным оборудованием, что повысило скорость операций, увеличило обороты операций участников, расширило географическое пространство операций и т.п.

Различные «усовершенствования» финансовых рынков (институциональные, технологические, организационно-правовые и др.) в конечном счете были направлены на решение двух взаимосвязанных задач .

а) резкое увеличение стоимостных объемов операций, чтобы создать дополнительный спрос на деньги и обеспечить работой «печатный станок» ростовщиков;

б) усиление неустойчивости («волатильности») этих рынков, чтобы обеспечить работой финансовых спекулянтов.

Коротко о технологических усовершенствованиях на рынках. Эра бирж с традиционными торговыми залами начала клониться к закату уже в начале 1980-х гг., когда стала набирать популярность электронная система NASDAQ. Торговыми операциями на биржах стали заниматься так называемые компьютерные вундеркинды. Однако в 1987 году на трейдеров программистов возложили вину за «черный понедельник», и их деятельность была временно ограничена. Сегодня на биржах Запада (особенно в США) господствуют так называемые «высокочастотные» трейдеры, которые с помощью мощных компьютеров и дорогого программного обеспечения осуществляют в течение нескольких секунд или даже долей секунд тысячи сделок. За счет астрономических оборотов такие трейдеры зарабатывают гигантские деньги даже при самой мизерной марже  [234] .

Благодаря «высокочастотной» торговле даже в условиях кризиса на многих биржах обороты не только не сокращаются, но даже растут. Например, на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE) объем сделок в июне 2009 года был на 43% выше, чем в июне предыдущего года. В общем объеме операций этой биржи на «высокочастотные» сделки пришлось от 50 до 70% всех сделок. На некоторых биржах США на такие сделки уже приходится 100%. Образно выражаясь, биржевая торговля стала полностью опираться на «безлюдные технологии»  [235] .

Организационно-правовые и институциональные изменения. Начиная с 1980-х гг. происходила консолидация фондовых бирж (в результате поглощений и слияний), проводилась поэтапная либерализация фондового и кредитного рынков, ослаблялись нормы регулирования финансового (в том числе банковского) сектора, создавались новые финансовые институты, «выпадающие» из поля зрения регулирующих и контрольных органов государства и т.п.

После образования Европейского Союза происходило достаточно много сделок по консолидации фондовых бирж отдельных стран Западной Европы. Так, в июне 2007 г. британская London Stock Exchange (LSE) договорилась о приобретении за 2,1 млрд долл. биржи Borsa Italiana в Милане. В мае 2006 г. произошло также крупное трансатлантическое слияние — ньюйоркской NYSE и европейской Euronext , которое было завершено в апреле 2007 г. Капитализация ценных бумаг, обращающихся на консолидированной трансатлантической бирже, была оценена в 11 млрд долл.  [236] .

В целом в последние два-три десятилетия традиционные банковские операции, действующие прежде всего на рынках депозитов и кредитов, несколько потеряли свою привлекательность («конкурентоспособность») по сравнению с операциями тех институтов, которые действовали на фондовых рынках и рынках финансовых производных инструментов. Особенно это стало заметно в США. Спекулируя на высокорисковых финансовых рынках (рынках ценных бумаг и финансовых инструментов), за короткий период времени можно было заработать намного больше, чем с помощью традиционных депозитно-кредитных операций. Это предопределило бурный рост так называемых институциональных инвесторов — различных институтов, специально ориентированных для работы на высокорисковых финансовых рынках. Среди институциональных инвесторов — инвестиционные банки, страховые компании, пенсионные фонды, взаимные фонды, фонды прямого инвестирования, различные траст-фонды, «фонды фондов» и т.п.

В новых условиях начали перестраиваться и традиционные банки . В Европе они стали совмещать функции обычных депозитно-кредитных организаций и инвестиционных банков, превращаться в так называемые «универсальные банки» . А в США в конце прошлого десятилетия был отменен закон Гласса — Стигалла , который был принят еще в 1930-е годы и запрещал банкам совмещать кредитную и инвестиционную деятельность.

Напомним, что тогда был узаконен такой финансовый институт, как инвестиционный банк , который выводился из сферы ответственности ФРС. Инвестиционным банкам, с одной стороны, запрещалось заниматься депозитными операциями. С другой стороны, для них отменялись всякие ограничения по операциям на фондовом рынке. В текущем десятилетии обычные банки (т.е. банки, входящие в сферу ответственности ФРС) занялись тем же, чем они занимались накануне кризиса 1929 — 1933 гг. Стоит ли после этого удивляться, что в 2007 — 2008 гг. мы наблюдали серию банкротств и последовавших за ними «санаций» крупнейших банков с Уолл-стрит?..

Среди мер, которые способствовали накоплению масштабных рисков в банковской сфере США, следует назвать повышение размера гарантированных государством банковских депозитов до 100 тысяч долларов . Аналогичные меры принимались также в ряде других стран, причем в некоторых из них (например, Мексике) лимит гарантий стал выше, чем в США. Однако данная мера государства не только не повысила устойчивость банковской системы страны, но, наоборот, подтолкнула банкиров к наращиванию рискованных кредитных операций (в США это кончилось банкротством более тысячи ссудно-сберегательных обществ).

В 1980-е гг. был изобретен механизм «бросовых» , или «мусорных» , облигаций (junk bonds) , породивший бум сделок по слиянию и поглощению компаний. Инвестиционные банки активно размещали на финансовых рынках эмиссии облигаций, а средства от мобилизации займов направлялись на «недружественные» поглощения. После этого в Америке началась так называемая «тирания квартальных отчетов» — борьба компаний за «хорошие финансовые результаты» с целью не допустить падения курса акций и не превратиться в жертву «акул» инвестиционного бизнеса. Американская «экономика» стала напоминать джунгли, в которых одни компании охотились за другими, причем в качестве хищников обычно выступали те компании, которые делали ставку не на производство, на финансовый бизнес.

Изобретателем «бросовых» облигаций был «финансовый король» 80-х гг. Майкл Милкен , который сумел через свой банк «Drexel Burnham Lambert Inc.» разместить на сотни миллиардов долларов облигации тех агрессивных компаний-эмитентов, которые и не собирались в принципе погашать свои облигационные займы (а лишь рефинансировать их путем размещения новых займов). За одну из подобных сделок Милкен получил 10 лет тюрьмы (правда, отсидел всего два, после чего бросил прежние занятия и увлекся образовательным бизнесом).

В последние два десятилетия прошлого столетия активно стала применяться технология секьюритизации активов коммерческих банков . Что это такое? Это операция, посредством которой коммерческий банк «конвертирует» свои требования по выданным кредитам в деньги, мобилизуемые на фондовом рынке. Бумаги банка в виде облигаций размещаются на фондовом рынке под обеспечение кредитов (т.е. обязательства банка перед держателями бумаг должны погашаться за счет поступлений банку по кредитным договорам). Фактически коммерческий банк выступает посредником между получателями кредитов и тысячами (или даже миллионами) инвесторов на фондовом рынке. Здесь также появляется широкое поле для разных злоупотреблений: инвесторам-профанам под видом «секьюритизированных кредитов» можно «всучить» все что угодно, особенно если размещением бумаг занимается какой-нибудь всемирно известный банк.

Именно секьюритизация ипотечных кредитов в Америке банками с Уолл-стрит внесла свой весомый вклад в создание последнего финансового и экономического кризиса. Даже самые осторожные и лояльные финансовой олигархии аналитики признали: посредством «секьюритизации» миллионам инвесторов «впаривались» «безнадежные» ипотечные кредиты (так называемые кредиты «суб-прайм») и раздувался «пузырь» на рынке недвижимости.

Происходила секьюритизация и в Западной Европе. Там в этой связи большое распространение получил новый тип финансовых учреждений. Они получили название AIF («autres institutions financiers») — «другие финансовые институты», которые не являются ни банками, ни страховыми компаниями, ни пенсионными фондами. В цепочке финансовых посредников появилось еще одно «паразитическое звено». AIF стали заниматься такой «творческой» деятельностью, как приобретение, группировка (сортировка) и реструктуризация секьюритизированных банками займов в виде обращаемых ценных бумаг. Иначе говоря, происходила «переупаковка» финансовых активов (требований) и их перепродажа . Как говорится, в «одном флаконе» оказывались средние, плохие и очень плохие активы. Но рядовой инвестор не имел ни возможности, ни желания изучать «гремучую смесь», содержащуюся в этом «флаконе». Он ведь не собирался долго хранить у себя эту «гремучую смесь», стремясь перепродать ее еще кому-нибудь.

В это же время пышным цветом «расцвели» такие новые финансовые институты, как хеджевые фонды (ХФ) . Эти фонды, которые стали специализироваться на высокорисковых инвестициях (естественно, не в производство, а в финансовые инструменты), вообще оказались за пределами государственной регламентации. Накануне мирового финансового кризиса на ХФ приходилось 25% оборота мирового рынка кредитных деривативов (деривативы — новый вид финансовых инструментов, широко используемых спекулянтами, о них речь будет ниже) и 40% оборота мировых бирж  [237] .

Первым хеджевым фондом в современном понимании стал фонд «Tiger», организованный в мае 1980 года американцем Джулианом Робертсоном . Изначально его фонд задумывался как страховочный (англ. hedge — страховать, защищать). Т.е. он предназначался для того, чтобы защищать пайщиков от падения рынков, и не предполагал высокой доходности. Сам Робертсон так описывал стратегию своего фонда: отобрать 100 самых лучших компаний и купить их акции; затем определить 100 самых плохих, и если они есть в портфеле фонда, то продать их. Так было в декларациях. На деле получилось все наоборот. Уверенность в страховке заменила саму страховку. Вместо низкорисковых хедж-операций фонд «Tiger» стал специализироваться на высокорисковых. Для проведения операций фонд использовал разнообразные производные инструменты. На протяжении всех 1980-х годов фонд «Tiger» показывал высокую доходность, однако оставался известным лишь узкому кругу инвесторов. Только на стыке 80-90-х гг. фонд получил известность, и инвесторы стали его буквально осаждать. Капитал фонда рос как на дрожжах: он пополнялся за счет комиссионных за обслуживание клиентов (1% от суммы чистых активов), а также за счет вознаграждения в размере 20% прибыли, которую приносили инвестиции. К концу 1990 года капитал фонда вырос до 1 млрд долл. Опираясь на собственный капитал, фонд также прибегал к использованию кредитного плеча (привлечение заемных средств, превышающих многократно собственный капитал). К середине 1990-х гг. фонд, который обеспечивал инвесторам прибыли, существенно более высокие, чем средние, стал терпеть неудачи. Робертсон сделал ставку на падение американского фондового рынка. Падение это действительно произошло (в 2000 — 2001), но позднее предсказывавшегося Робертсоном момента. Дополнительный удар был нанесен кризисом в России в 1998 году (убытки фонда «Tiger» составили 600 млн долл.). В 1999 году фонд был распущен, а оставшийся капитал возвращен вкладчикам.

Вместе с тем в 1990-е годы создавалось большое количество других ХФ. Этот процесс продолжался и в следующем десятилетии. За 1990 — 2007 гг. активы ХФ выросли в 50 раз и достигли 2 трлн долл., а число фондов — 7 тысяч  [238] .

На смену фонду Робертсона пришла такая «звезда» хеджевого бизнеса, как фонд «Quantum» известного финансового спекулянта Джорджа Сороса . Постепенно «звезда» Сороса также стала закатываться (например, в результате кризиса в России в 1998 году его фонд понес убытки в размере 2 млрд долл.). В начале нового века на лидирующие позиции вышел ХФ под названием SAC Capital Advisors , принадлежащий американцу Стивену Коэну. В середине текущего десятилетия на долю «SAC» приходилось около 2% сделок на фондовом рынке  [239] .

Впрочем, как показывает опыт деятельности ХФ, многие первоначально успешные фонды затем начинают испытывать трудности, некоторые из них (подобно фонду «Tiger») прекращают свое существование. Широкий резонанс, в частности, получило банкротство в 1998 г. крупных ХФ Long-Term Capital Management , McGuinness Global и еще 2-3 с капиталами, превышающими 1 млрд долл. С началом современного кризиса «звезда» всего хеджевого бизнеса стала закатываться. В 2008 году отток средств из ХФ впервые за 18 лет превысил приток инвестиций. В этом же году впервые с 1990 года произошло сокращение активов ХФ (с 2 трлн до 1,5 трлн долл.), и вскоре началось массовое закрытие фондов.

Компании как объект купли-продажи и спекуляций

Важным направлением «модернизации» финансовых рынков явился переход к новым принципам оценки компаний, котирующихся на фондовых рынках. Остановимся на этом подробнее.

Изменение подходов к стоимостной оценке компаний как объектов инвестиционной деятельности позволило: во-первых, резко увеличить стоимостные оценки этих «объектов» (т.е. создать дополнительный спрос на «продукцию» ростовщиков); во-вторых, «управлять» стоимостными оценками «объектов» в интересах ростовщиков (в целях получения спекулятивных прибылей).

В условиях «индустриального капитализма» основной целью деятельности компаний было получение максимальной прибыли от производства и реализации продукции. Соответственно, сама компания оценивалась на рынке на основании следующих основных ориентиров.

а) балансовая оценка активов и пассивов компании и производных от этой оценки показателей (например, оценка «чистых активов») на основе данных баланса и другой финансовой отчетности;

б) оценка компании с помощью метода «капитализации прибыли» (метод, который исходит из того, что цена компании равна той денежной сумме, которая, будучи инвестированной в надежные инструменты (скажем, казначейские облигации), давала бы годовой доход, равный балансовой прибыли данной компании);

в) рыночная оценка, базирующаяся на ценах на акции компании, обращающиеся на фондовом рынке.

При сделках купли-продажи компаний использовались чаще всего второй и третий методы, а первый использовался в качестве дополнительного. В принципе, они близки друг к другу, т.к. котировки акций всегда следовали за изменением показателей прибыли. Если компания не выходила на фондовый рынок, то использовалась комбинация первого и второго методов. При любом из методов получалась примерно такая картина: цена компании (Р) превосходила фактическую годовую прибыль компании (Е) в несколько раз (5-10 раз, редко более чем в 10 раз). Пропорция Р/Е зависела в первую очередь от уровня доходности надежных инвестиций, который рассматривался как ключевой ориентир оценки. Безусловно, показатель Р корректировался с учетом данных баланса оцениваемой компании, например, величины и качества ее обязательств (пассивов) и инвестиций (активов). Впрочем, если компания присутствовала на фондовом рынке, обычно все это уже учитывалось в котировках ее акций.

В целом оценка стоимости бизнеса не была постоянной заботой компаний, по крайней мере тех, которые не выходили на фондовый рынок. Думали больше о показателях прибыли. Ведь основным стимулом для инвесторов (акционеров) в «старые добрые времена» было получение дивидендов, то есть прибыли — согласно количеству акций (доле в капитале). Но времена меняются. В условиях финансового капитализма на первый план выходит показатель «стоимость бизнеса». При индустриальном капитализме предприятия могли находиться в одних руках десятилетия и даже столетия, хозяева заботились об их развитии, а продажа бизнеса рассматривалось как экстраординарное и, как правило, печальное для хозяина событие. Сегодня компания (или бизнес) становится таким же товаром, как нефть, оборудование, недвижимость. Соответственно, формируется новое отношение к предприятиям: их надо подешевле купить и подороже продать. Для этого надо научиться «управлять» ценой (стоимостью) бизнеса. Но не с помощью совершенствования производственных технологий или обновления ассортимента производимой продукции. Главная ставка стала делаться, во-первых, на изменение методик оценки; во-вторых, на изменение сознания участников рынка, которым стали предлагаться новые методики и новые оценки. Так, появилось понятие «капитализация бизнеса» : стоимостная оценка компании на основе не текущей (фактической) прибыли, а ожидаемой (будущей) прибыли . Для того чтобы «эффективно» «управлять» стоимостью компании, используя новые техники «капитализации бизнеса», совсем не надо думать об инвестициях в новое оборудование или о разработке новых технологий производства. Надо думать о том, как убедить участников рынка в том, что завтра у компании прибыли будут в два раза больше, чем сегодня, а послезавтра — в 100 раз больше. А это опять относится к сфере «конструирования виртуального мира», где требуются не инженеры и технологи, а специалисты в области рекламы, PR-технологий, маркетинга, нейролингвистического программирования (НЛП), «дизайнеры будущего» и иные «волшебники». В прошлом десятилетии весь бизнес окончательно перешел на «новые рельсы»: критерием успешности компаний стали не объемы продаж, не фактические прибыли, не доля их присутствия на рынке, не (тем более) выплачиваемые акционерам дивиденды, а показатели «рыночной капитализации». В результате рыночная стоимость некоторых компаний стала превышать годовую фактическую прибыль не в 5 или 10 раз, а в 50, 100 или даже 1000 раз! Именно это можно было наблюдать на фондовых рынках США во второй половине 1990-х гг. Там это называлось «новой экономикой», основой которой стали компании «хай-тека» ( high-tech — высокотехнологичные отрасли — компьютеры, телекоммуникации, программирование, Интернет и т.п.). Инвесторам обещали, что компании «хай-тека» обеспечат Америке и всему миру новую «научно-техническую революцию» и совершенно фантастические прибыли их акционерам. «Загипнотизированные» «волшебниками» из рекламных агентств и компаний «хай-тека» американцы спешили «вложиться» в «новую экономику». За счет их «инвестиций» нанимались новые команды «волшебников», которые с утроенной энергией расписывали «светлое будущее» Америки и в особенности тех, кто вложится в компании «хай-тека».

Вот лишь один пример. В период 1992—1999 гг. стоимость одной акции интернет-провайдера «America Online» выросла в 925 раз. В результате в 1999 году компания «America Online», несмотря на мизерный размер своих балансовых активов, по капитализированной стоимости превосходила весь российский рынок акций на высшей точке его взлета и стоила в четыре раза больше, чем крупнейший в мире производитель автомобилей, корпорация «General Motors».

Так начали формироваться «пузыри» на фондовых рынках. «Печатные» станки ростовщиков заработали на полную мощность. При этом деньги делались не только под сделки купли-продажи бизнесов, но также в виде кредитов под залог резко подорожавших акций компаний «новой экономики». Кредиты же шли большей частью не на НИОКР в сфере «хай-тека», а на всякие PR-акции, а также в сферу «хьюм-тека». «Хьюм-тек» (hume-tech) в отличие от «хай-тека» (high-tech) держится в тени и рекламы не любит. Речь идет о такой деликатной сфере, как разработка технологий управления сознанием и поведением людей. На НИОКР в сфере «хьюм-тек» Америка (как государство, так и частный бизнес) тратила и продолжает тратить миллиарды долларов. Без этого финансовый капитализм развиваться не может  [240] . Кончились, правда, игры в «новую экономику» с ее «капитализациями бизнесов» не очень хорошо для Америки. Во-первых, это привело к еще большей деградации традиционных отраслей промышленности (автомобильной, электротехнической, химической и т.п.), которые стали выглядеть «изгоями» и «бедными Золушками» на фоне «многообещающих» компаний «хай-тека». Во-вторых, «хорошее всегда кончается»: в 2000—2001 гг. на фондовом рынке США началось очень интенсивное «сдувание пузырей».

В результате обрушения этого рынка на нем «сгорело» порядка 7-8 трлн долларов активов. Фондовый кризис перекинулся на другие страны, где «сгорело» еще примерно столько же  [241] . В то время объем «сгоревшей» стоимости был примерно равен 1/3 мирового годового ВВП!

Однако не успела «осесть пыль» после кризиса 2000—2001 гг., как опять во всем мире (в том числе в России) началась борьба компаний за «наращивание капитализации бизнесов». Выйти из этой «колеи», в которую загнали бизнес ростовщики, компаниям нефинансового сектора оказалось не под силу. Впрочем, в этой «колее» оказались сами банки и другие компании финансового сектора. По величине показателей капитализации мировые банки («Чейз», «Сити», «Эйч-Эс-Би-Си» и другие) не отставали от гигантов реального сектора (нефтяная промышленность, производство компьютеров и др.). В немалой степени росту капитализации ведущих американских банков способствовало их участие в масштабных программах ипотечного кредитования. Таким образом, создавались новые «пузыри» на фондовом рынке и рынке недвижимости.

В 2007 г. началась новая «волна» «сдувания пузырей», она продолжилась также в 2008 г.

Одним из наиболее значительных моментов в ходе разворачивания современного кризиса стало 15 сентября 2008 г. В этот день произошло два события, потрясших Уолл-стрит, — знаменитый инвестбанк «Lehman Brothers» объявил о своем банкротстве, а другой не менее знаменитый инвестбанк «Merril Lynch» перестал существовать самостоятельно, приняв предложение о слиянии с банком «Bank of America». Банкротство «Lehman Brothers» имело эффект разорвавшейся бомбы. Индекс «Dow Jones» провалился более чем на 500 пунктов — самое глубокое падение после событий 11 сентября 2001 г. За три дня после этого события мировые фондовые рынки потеряли 2,85 трлн долл., или 6% своей стоимости [242] .

Всего за период с начала 2008 г. до весны 2009 г., по оценкам «Goldman Sachs», глобальная стоимость акций упала на 30 трлн долл. Кроме этого на 11 трлн долл. упала стоимость недвижимости (домов). Таким образом, стоимостные потери составили примерно 75% мирового ВВП  [243] . Это означает, что резко возросла диспропорция между финансовыми активами и реальными активами в мировой экономике. Любой финансовый актив (кроме золота) — одновременно является финансовым требованием. Поэтому степень покрытия финансовых требований реальными (материальными активами) после «схлопывания» рыночных «пузырей» резко сократилась.

Впервые на одну из причин образования «пузырей» — оценку бизнесов на основе сомнительных методик — обратили внимание даже на самом высоком уровне (например, на саммите G-20 в Лондоне в апреле 2009 г.). Однако никаких решений, запрещающих или ограничивающих такую практику, принято не было.

Кто помогает ростовщикам заниматься спекуляциями на фондовых рынках

Создание инфраструктуры финансовых рынков, обеспечивающей проведение манипуляций на этих рынках в интересах мировых ростовщиков. Конкретно речь идет о ряде институтов, осуществляющих информационное обслуживание мировых ростовщиков. Это:

а) организации, разрабатывающие методики оценки и подготовки финансовой отчетности компаний;

б) аудиторские фирмы;

в) рейтинговые агентства;

г) государственные статистические службы;

д) средства массовой информации;

е) университеты, научные центры и другие учреждения, снабжающие ростовщиков «независимыми» экспертными оценками и «исследованиями».

Контролируемые ростовщиками организации и ведомства, которые занимаются разработкой методик финансовой оценки компаний, нередко делают «подарки» компаниям, разрешая им заведомо искажать данные о своих активах и пассивах, финансовых результатах и т.п. таким образом, чтобы выглядеть «здоровыми и сильными» или по крайней мере не «мертвыми». Фактически происходила и продолжается либерализация систем бухгалтерской и финансовой отчетности компаний, что дает бизнесу дополнительные возможности для «рыночного манипулирования», а проще говоря, для разных махинаций.

Раньше считалось, что прибыль — очень конкретный показатель, дающий представление о результатах функционирования предприятия в условиях рыночной экономики. В самом общем виде это разница между доходами и расходами компании. Однако сегодня прибыль из точного показателя превратилась в очень относительное понятие. Например, есть методики расчета прибыли, называемые ФИФ и ЛИФО. Так вот, значения прибыли, рассчитанные по этим методикам, будут существенно различаться. Даже в рамках отдельно взятой методики можно по-разному посчитать прибыль — в зависимости от того, что нужно компании. Например, для того чтобы уйти от налогов, она показывает нулевую прибыль или даже убытки. Для того чтобы подготовить компанию к продаже или выходу на фондовый рынок, ее хозяева, наоборот, стремятся показать максимальные значения прибыли. Появилось даже выражение: «profit is opinion» («прибыль — это мнение») . Мнение, которое зависит от стратегии и тактики компании, вернее, ее хозяев и топ-менеджеров.

Вот что по этому поводу сказано в интересной статье «Кривые зеркала» мировой экономики»:

«Если компании нужно занизить прибыль, то практически всегда можно юридически корректно оформить дополнительные затраты, которые будут существовать только на бумаге. Если, наоборот, нужно показать, что компания очень прибыльная, то можно использовать способы завышения доходов. Например, некоторые американские компании, заключив договор, в том числе фиктивный, сразу учитывают еще только потенциально возможные доходы от его выполнения при расчете своих финансовых результатов, хотя еще никаких операций по договору не производилось. Конечно, квалифицированные аудиторы могут выявить такого рода злоупотребления, но, как показывает опыт последних лет, не все они могут устоять перед искушением получить хорошее вознаграждение за то, чтобы их не замечать»  [244] . «Либерализация» финансового контроля за деятельностью бизнеса также проявилась в том, что банки и компании стали активно манипулировать показателями своих активов и пассивов, а также прибыли, используя балансы своих «партнеров», дочерних, внучатых и т.п. структур. Яркий пример — корпорация «Энрон», которая «скидывала» свои обязательства по кредитам и налогам на такие «внешние», формально «независимые» фирмы, которых в общей сложности было учреждено несколько тысяч. Отчасти такая ситуация объяснялась общим снижением требований к финансовой отчетности со стороны контролирующих органов, а отчасти тем, что чиновники, призванные контролировать те или иные конкретные компании, получали взятки в прямой или косвенной форме и отказывались замечать очевидные нарушения. Например, были зафиксированы многочисленные контакты тогдашнего главного менеджера «Энрон» Кена Лея с председателем Комитета по стандартам международных правил составления балансов Полом Уолкером, бывшим председателем Совета управляющих ФРС США, причем последний ходатайствовал об особых «преференциях» для корпорации «Энрон»  [245] .

В 1990-е годы, особенно во второй половине десятилетия, пошел самый настоящий вал фальсификаций балансовых отчетов компаний. Вот что писала по этому поводу газета «Франфурктер алгемайне цайтунг» (15.8.2002) :

«Мошенничество с балансами»: «Тайко», «Энрон», «Март», «Уорлд Ком», «Глобал Кроссинг», «Ксерокс». Список предприятий, которые за последнее время заподозрены или уже изобличены в фальсификации балансов, огромен. Утрата доверия моментально отражается на биржевых курсах. Многие инвесторы исходят из того, что разоблаченные до сих пор мошенничества — только вершина айсберга, истинные размеры которого угрожают не только американской, но и всей мировой экономике. Не проходит и недели, чтобы не выплыло какое-нибудь новое дело» [246] .

А вот пример «либерализации» норм составления финансовой отчетности, связанный с нынешним кризисом. Под давлением Министерства финансов США, американских банков и корпораций Совет по стандартам финансовой отчетности США осенью 2008 г. внес в свои документы ряд «новаций». В частности, были даны рекомендации о том, как производить оценку «по справедливой стоимости» : даже если какие-то активы компаний «абсолютно неликвидны» (говоря проще, имеют нулевую цену, т.е. являются обыкновенным «мусором»), компании могут прибегнуть к специальным методикам оценки и на их основе вывести некую «виртуальную» цену активов. Для пущей убедительности методики предлагают использовать сложный математический аппарат.

Уже весной 2009 г. эти «новации» учета и оценки активов стали использоваться американскими банками для того, чтобы можно было сказать, что «дела не так уж плохи». Иначе говоря, «иллюзионисты» из финансового мира уже в совершенстве научились по мановению «волшебной палочки» «мусор» превращать в «золото». Алхимикам Средневековья такое и не снилось!

Коротко об «объективности» заключений «независимых» аудиторов . В начале текущего десятилетия, как многие помнят, был крупный скандал с американским энергетическим гигантом «Энрон» . На протяжении целого ряда лет эта компания фальсифицировала свою финансовую отчетность, как пользуясь легальными лазейками, так и беспардонно обманывая инвесторов и партнеров по бизнесу. Мы не будем в данном случае описывать все те приемы, которые использовала компания (конкретно — ряд топ-менеджеров), а отметим, что аудитором у нее постоянно была известнейшая «Артур Андерсон» , входившая в «большую пятерку» аудиторских компаний мира. Фактически аудиторская компания была в сговоре с «Энроном» и «участвовала» в миллиардных прибылях последней. Скандал с «Энроном» оказался смертельным для аудиторской компании: она ушла в небытие.

Теперь о рейтинговых агентствах . Нынешний президент Федерального ведомства финансового надзора Германии (BaFin) Й. Саньо в свое время назвал эти агентства «крупнейшими неконтролируемыми властными структурами мировой финансовой системы»  [247] . Речь идет о таких всемирно известных рейтинговых агентствах , как «Мудиз» , «Стандарт энд Пурс» , «Фитч» , которые на протяжении многих лет (даже десятилетий) определяли «погоду» на финансовых и иных рынках, определяя рейтинги компаний, коммерческих проектов и целых стран. При этом следует отметить две важнейшие особенности деятельности рейтинговых агентств:

а) «кухня», на которой изготавливались рейтинги, была закрытой;

б) агентства представляли собой частные структуры, которые находились вне сферы контроля государственных надзорных органов.

При выставлении рейтинговых оценок проверяемый финансирует проверяющего (рейтинговое агентство), что создает прекрасную «питательную почву» для коррупции и искажения реальной ситуации на рынках. Агентства находились в «неформальных» отношениях с некоторыми влиятельными и богатыми клиентами и по заказу последних выставляли этим клиентам завышенные оценки (рейтинги). При необходимости по заказу конкурентов агентства могли «опустить» те или иные компании или даже страны.

Уже упоминавшийся нами Й. Саньо в разгар нынешнего кризиса назвал рейтинговые агентства «машиной для деланья денег».

Говоря о «вкладе» рейтинговых агентств в создание нынешнего экономического кризиса, известный писатель и банкир Жак Аттали пишет в одной из последних своих книг: «Самое интересное, что денежное вознаграждение за предоставленную информацию (рейтинговые оценки — В. К.) они (рейтинговые агентства. — В. К.) получают от предприятий, подвергаемых контролю… В итоге, поскольку агентства заинтересованы в получении максимальной прибыли и желают получить свою долю сказочного богатства, они с преступной снисходительностью ставят «оценки», порой даже не взглянув на фирму и ее «продукт». Откуда здесь возьмется объективность? Факты таковы: общий доход трех главных рейтинговых агентств за период с 2002 по 2007 год удвоился (с 3 до 6 млрд долларов). А доходы «Moody’s» между 2000 и 2007 годами и вовсе взлетели в четыре раза!»  [248] .

Даже официальные власти стран «золотого миллиарда» признали, что «вклад» рейтинговых агентств в создание нынешнего кризиса весьма существен. Некоторые частные эксперты даже назвали агентства «распространителями огня»  [249] . Еще летом 2008 г. ряд банков Уолл-стрит имел высокие рейтинговые оценки, а осенью того же года они оказались банкротами. В то же время рейтинги некоторых российских «голубых фишек» (основных участников фондового рынка России) были резко понижены, что привело к снижению котировок отечественного рынка (гораздо большему по сравнению с фондовыми рынками Западной Европы и США) и массовому «исходу» иностранных инвесторов из страны.

На пике первой волны кризиса (осень 2008 — весна 2009) стали звучать разные требования, касающиеся рейтинговых агентств: ликвидировать, национализировать, поставить под жесткий контроль регулирующих и надзорных органов государства, сделать процедуры присвоения рейтингов «прозрачными» и т.п. Однако после стабилизации ситуации в мировой экономике (по нашему мнению, временной) критика в адрес рейтинговых агентств поутихла и все вернулось «на круги своя»: агентства по-прежнему остаются «крупнейшими неконтролируемыми властными структурами мировой финансовой системы». По-прежнему они обслуживают интересы тех, кто им больше платит.

Скажем, Греции с ее дефицитом бюджета, равным 12,7% ВВП, агентство «Фитч» понизило рейтинг суверенного долга с А- до ВВВ+. А если взглянуть трезво на другую страну — США, то надо признать, что она не так далеко отстоит по многим показателям от Греции. Например, дефицит федерального бюджета США в 2009 году намного превысил планку в 1 триллион долларов, а государственный долг — 100% ВВП. Ну и что? Тройка рейтинговых агентств по-прежнему выставляет США высшую оценку — ААА. Фактически рейтинговые агентства выступают в роли своеобразных регулировщиков, определяющих направления международных потоков капитала.

Статистические службы. Для того чтобы поддерживать необходимую спекулянтам «конъюнктуру» на финансовых рынках, им нередко «подыгрывают» статистические службы государства. Все мы слышали шутку: «Бывает три вида лжи: просто ложь, беспардонная ложь и статистика». Так вот государственные статистические службы из года в год совершенствуют третий вид лжи.

Например, для того чтобы поддержать «бум» на фондовых рынках во второй половине прошлого десятилетия, Министерство торговли США, отвечающее за экономическую статистику, придумало новый вид «приписок». Речь идет о так называемой «приписной ренте» — это некая «виртуальная» арендная плата, которую хозяева домов и квартир платили бы в том случае, если бы эти дома и квартиры им пришлось арендовать. По некоторым оценкам, «приписная рента» составляет до 10% ВВП. До такого статистического ухищрения в других странах еще не додумались, поэтому ВВП США завышен по сравнению с ВВП других стран. На самом деле статистических ухищрений у дяди Сэма много, поэтому сравнивать официальные цифры ВВП США с ВВП других стран некорректно.

«Экономическая наука» на службе спекулянтов

Особо следует сказать о «научных» центрах, обеспечивающих банки и корпорации «независимыми» экспертными оценками и «исследованиями» в области «экономики», финансов, отдельных отраслей и рынков и т.п. Зачастую «продукция» таких институтов предназначается прежде всего для того, чтобы продвигать интересы заказчиков. При этом ради интересов бизнеса «научное» сообщество готово поступиться объективностью и даже пойти на прямые подлоги и фальсификации. Мы даже не говорим в данном случае о каких-то «фундаментальных» исследованиях, связанных с разработкой «экономических» теорий  [250] . Разговор о «прикладных исследованиях», которые вроде бы не связаны с «идеологией».

Приведем лишь один пример. Речь идет о знаменитом Гарвардском университете (США), который во всем мире принято считать эталоном учреждения, оказывающего «продвинутые» «образовательные услуги» в области бизнеса, а также осуществляющего эффективный консалтинг для банков и компаний. Скандал, который в начале текущего десятилетия разразился вокруг американской корпорации «Энрон», высветил неблаговидную роль Гарварда в этой истории. Управление университетом осуществляет «Гарвард Корпорейшн», во главе которой в то время был некто Герберт Винокур . Важно, что он одновременно входил в правление корпорации «Энрон» и был председателем финансового комитета последней. Существовали и другие многочисленные связи Гарварда и «Энрон». С помощью различных «академических» исследований Гарварда корпорация добивалась нужных ей решений Конгресса и правительства США. Например, полной свободы сделок с энергетическими деривативами, которые принесли «Энрон» многомиллиардные доходы. Г. Винокур активно занимался делами «Энрон», в частности, он учредил более 3 тыс дочерних структур корпорации «Энрон» для того, чтобы разгрузить материнскую компанию от различных обязательств и минимизировать ее налоговые платежи. Г. Винокур активно использовал средства фонда Гарвардского университета для того, чтобы инвестировать в акции «Энрон»; в то же время накануне краха корпорации он, пользуясь инсайдом, сумел продать акции «Энрон» на сумму в 50 млн долл.

Одновременно Гарвард благодаря своим связям с «Энрон» в значительной мере сумел сформировать Гарвардский фонд объемом 2 млрд долл., а отдельные руководители Гарвардского университета, в первую очередь «Гарвард Корпорейшн» (Герберт Винокур), сумели лично обогатиться (в том числе используя инсайдерскую информацию корпорации «Энрон»). Многие профессора Гарварда получали щедрые вознаграждения за работы, которые прямо или косвенно рекламировали фирму «Энрон».

Анализируя связи между корпорацией «Энрон», Гарвардским университетом, «Гарвард Корпорейшн», Гарвардским фондом, правительственными кругами, аудиторской компанией «Артур Андерсон», другими бизнесструктурами, австрийский исследователь Герхох Райзеггер писал: «Разве не интересно узнать, как работает эта сеть, как она использует свою власть и свое влияние и при этом постоянно дурачит мир, изображая из себя «священную коллегию», непогрешимую в вопросах рыночной экономики вообще, равно как и в валютно-финансовых вопросах, а на самом деле подталкивает мировую экономику к катастрофе?»  [251]

Инвестиции в кавычках

Отрыв рыночных котировок акций предприятий от реальной оценки производственных возможностей компаний привел к безудержной спекуляции на фондовых рынках, превратил почти все инвестиции в спекулятивные. Жертвой такой «мутации» инвестиций стали не только страны «золотого миллиарда», но также страны периферии мирового капитализма (ПМК). Взять, к примеру, Россию. Сколько было разговоров по поводу необходимости привлечения иностранных инвестиций для развития нашей страны! Сколько было восторгов по поводу того, что в середине текущего десятилетия иностранные инвестиции широкой рекой потекли в Россию! Но это были инвестиции не в строительство новых предприятий или расширение и техническое перевооружение существующих. Это были инвестиции, которые ринулись на фондовый рынок. Те, кто покупал акции российских предприятий, — не стратегические инвесторы, которые приходят «надолго и всерьез». Это спекулянты, которые зарабатывают на росте показателей капитализации российских компаний и которые немедленно «делают ноги», когда фондовые показатели начинают падать (или даже до того). Такие «инвестиции» разрушительны для реального сектора: они оставляют компании с миллиардными долгами. Дело в том, что рост капитализации компаний в значительной мере обеспечивался за счет привлечения новых заемных средств, в первую очередь из-за рубежа. Более того, многие иностранные инвесторы делали в России «двойной гешефт»: они получали спекулятивные прибыли от «накачки» рыночной стоимости российских компаний и в то же время предлагали тем же компаниям заемные средства под проценты. Нет ничего удивительного в том, что в России происходило два параллельных процесса — рост рыночных котировок отечественных компаний и рост корпоративной задолженности. Эти два процесса взаимно «питали» друг друга, а «бенефициарами» такого «роста экономики» были иностранные инвесторы и ростовщики.

Еще в мае 2008 года министр финансов А.   Кудрин называл Россию «островом стабильности», уже к осени того же года страна вошла в острый финансовый кризис. Он проявился в том, что котировки акций российских предприятий упали в несколько раз , а «исход» иностранного капитала из страны составил за несколько месяцев суммы, исчисляемые десятками миллиардов долларов.

Раскачка финансовых рынков и формирование спроса на «продукцию» ФРС

Усиление неустойчивости финансовых рынков, о которой уже более десятилетия пишут «профессиональные экономисты», является не побочным результатом всеобщей либерализации, а одной из главных ее целей . Такая неустойчивость выгодна финансовым спекулянтам, которые делают большие деньги на колебаниях валютных курсов и процентных ставок. Естественно, что они же и организуют такие колебания. Но все-таки главным бенефициаром построения такой системы «качающихся» рынков являются мировые ростовщики, которые владеют печатным станком ФРС. Усиление неустойчивости финансовых рынков создает повышенный спрос на «продукцию» ФРС — доллары.

Конечно, мы не проводим четкой границы между спекулянтами и хозяевами ФРС — часто это могут быть одни и те же лица. Речь идет о том, что цель получения эмиссионного дохода при печатании дополнительной массы «зеленой бумаги» является более приоритетной и стратегической, нежели цель получения сиюминутных доходов от спекуляций. За финансовыми спекулянтами типа Сороса стоят мировые ростовщики, которые используют спекулянтов для достижения своих стратегических целей.

Повышение мобильности капитала привело к тому, что международное движение капитала превратилось в миграцию «горячих» денег . Если обычные деньги являются инструментами инвестирования, то «горячие» деньги — инструмент создания кризисов в странах, куда приходят эти деньги. После возникновения кризисов иностранные инвесторы по дешевке скупают «осколки» разрушенной экономики (обесценившиеся активы реального и банковского секторов). Деньги делают разрушения, деньги делаются на разрушениях.

Регулярные «набеги» спекулянтов на отдельные страны начались примерно два десятилетия назад. Всем запомнился «набег» Сороса на британский фунт стерлингов в 1992 году — он кончился обвалом курса британской валюты. В 1994 году таким же образом был обвален курс мексиканского песо.

Наиболее ярким примером того, как спекулянты умеют обваливать национальные валюты и делать на этом большие деньги, является финансовый кризис 1997 — 1998 гг. в странах Юго-Восточной Азии. Эти страны (Таиланд, Южная Корея, Малайзия, Гонконг, Филиппины, Сингапур) на протяжении ряда лет (особенно после 1990 года, когда японская экономика вошла в состояние перманентной стагнации) демонстрировали самые высокие в мире темпы прироста ВВП, в том числе в расчете на душу населения. В этой связи страны ЮВА приобрели репутацию «азиатских тигров». Эти страны использовались чиновниками МВФ и «профессиональными экономистами» в качестве «наглядного пособия» для доказательства успеха, которого можно добиться в «экономике», если послушно следовать рекомендациям «Вашингтонского консенсуса». Главные рекомендации: либерализация международного движения капитала и установление свободно плавающего курса национальной валюты. Всем странам «третьего мира», а также Российской Федерации и другим бывшим советским республикам и бывшим социалистическим странам настойчиво предлагалось следовать по пути «азиатских тигров».

Считается, что главными организаторами финансового кризиса 1997 — 1998 гг. являются такие финансовые спекулянты, как Джордж Сорос , Джулиан Робертсон и другие «хеджеры». В данном случае уместно напомнить слова Сороса: «Жизнь создается на краю хаоса, а я специализируюсь на использовании хаоса. Это у меня получается лучше всего» [252] . Однако Сорос явно скромничает: он не только использует хаос, он этот хаос создает . Так же действуют и другие крупные спекулянты.

Эти господа действуют через свои инвестиционные фонды, прежде всего хеджевые фонды , имеющие ярко выраженный спекулятивный характер. С помощью ХФ они мобилизовали на мировых финансовых рынках громадные капиталы и направляли их в страны с так называемыми «формирующимися рынками» (emerging markets) . Средства, привлекаемые ХФ, иногда в десятки раз превышали собственные капиталы фондов (создавалось так называемое «финансовое плечо»). Крупный фонд с собственным капиталом в 1 млрд долл. мог, например, в 1990-е годы привлекать средства до 100 млрд долл. Такие суммы превышали валютные резервы центральных банков большинства стран мира. Сценарий кризиса очень прост: из принимающей страны начинается вывод гигантских капиталов, что создает резкий взлет спроса на иностранную валюту (прежде всего доллары США); одновременно происходит резкое увеличение предложения национальной валюты, что создает риск обвала ее курса по отношению к резервным валютам. Центральные банки стран, подвергшихся таким атакам, пытаются противодействовать обвалу национальных валют, расходуя для этого резервную валюту. Когда «патроны» (т.е. резервная валюта) кончаются, то происходит обвал национальной валюты.

Например, центральный банк Таиланда за две недели (май 1997 г.) израсходовал 10 млрд долл. для того, чтобы удовлетворить заявки на продажу бата (национальной валюты) и поддержать ее курс на докризисном уровне (25 батов за 1 доллар США). В середине 1997 года началось резкое падение бата, которое продолжалось до начала 1998 года, когда за 1 доллар давали 56 батов. В Южной Корее национальная денежная единица — вон — также упала: до кризиса 1000 вон равнялись 1 доллару США, в конце — это соотношение было 1700:1. Наиболее глубоким было падение рупии — национальной валюты Индонезии. До кризиса за 1 доллар давали 2 тыс рупий, а в его конце — уже 18 тыс, т.е. имело место девятикратное падение!

Резкое падение валютных курсов национальных денежных единиц имеет своим следствием рост инфляции, резкое увеличение долгового бремени национальных компаний и банков (долговые обязательства их обычно выражались в иностранных валютах), повышении процентных ставок по кредитам, банкротствах, падении производства и показателей ВВП. Именно в это время на сцену выходят иностранные «инвесторы», которых правильнее назвать «акулами», или «мародерами», расхватывающими по кускам или целиком подешевевшие активы.

Приведем примеры того, какая «добыча» досталась иностранным «акулам» в странах ЮВА после «обвалов» их национальных валют в 1997 — 1998 гг.: в Индонезии «BNP Paribas» поглотила финансовую группу «Peregrin» (крупнейшую неяпонскую финансовую группу в Азии); в Южной Корее «Procter & Gamble» приобрела компанию «Ssanyong Paper», а «General Motors» — компанию «Daewoo Motors»; на Филиппинах «First Pacific» приобрела пивоваренное предприятие «San Miguel» и т.д.

Вот что по поводу действий иностранных «инвесторов» в странах ЮВА в те годы пишет С. Голубицкий:

«Тигров разрывали взрослые дяди, поднаняв на роль исполнителей сначала валютных спекулянтов (Сороса со товарищи, которым ссужали под немыслимое пятипроцентное «плечо» в прямом смысле безграничные капиталы), а затем МВФ и Всемирный банк, завершивших обесценение азиатских активов с помощью кредитов SAP» [253] .

Для справки: SAP, Structural Adjustment Program — программа, навязываемая странеполучательнице кредита международного финансового института; эта программа направлена на окончательную «либерализацию» национальных рынков и предусматривает: сворачивание социальных программ, полную отмену государственных субсидий, приватизацию предприятий государственного сектора, снижение курса национальной валюты, усиление экспортной ориентации производства и т.п.

Кризисы, подобные тому, который случился в странах ЮВА в 1997 — 1998 гг., происходили и в других странах ПМК. По оценкам специалистов ЕЦБ, всего за период 1995 — 2003 гг. в странах с «формирующимися рынками» произошло 36 кризисов — начиная с кризиса в Аргентине в январе 1995 г. и кончая кризисом в Словакии в августе 2003 года  [254] .

О последствиях финансовых кризисов в странах с «формирующимися рынками» (в том числе в России в 1998 году) сказано и написано уже достаточно много. Немало сказано и о той «добыче», которая попадает в пасть западных «инвесторов-акул». Но при этом часто забывается самое главное следствие (или самый главный результат). Страны периферии мирового капитализма (ПМК) вынесли из этого кризиса очень простой урок: чтобы защититься от спекулянтов и инвесторов-акул, необходимы большие валютные резервы. Именно с этого времени центральные банки стран ПМК начали высокими темпами накапливать международные резервы, создавая тем самым устойчивый спрос на «продукцию» Федеральной резервной системы США. Это и был главный результат серии финансовых кризисов, организованных спекулянтами в прошлом десятилетии.

Об этом результате кризисов 1990-х годов красноречиво свидетельствует статистика. Объем мировых валютных резервов с 1600 млрд долл. в начале 1999 года возрос до более чем 7000 млрд долл. в середине 2008 года.

При этом резервы в странах с «формирующимися рынками» за указанный период возросли с 1000 млрд долл. до 5500 млрд долл. 70% общего прироста пришлось всего на три страны — Китай, Японию и Россию. Валютные резервы в Китае выросли в 12 раз (со 146,6 до 1756,7 млрд долл.), в Японии — в 4,6 раза (с 211,4 до 973,8 млрд долл.), в России — в 82,7 раза (с 6,7 до 554,1 млрд долл.). Среди других крупных держателей валютных резервов в середине 2008 года были следующие страны (млрд долл.): Индия — 302,3; Тайвань — 290,1; Бразилия — 199,8; Алжир — 133,2; Таиланд — 103,0; Мексика — 93,0; Турция — 75,5 [255] .

Литература

1. Егигиянц С.А. Тупики глобализации: торжество прогресса или игры сатанистов? М.: Вече, 2004.

2. Мартин Г.-П. Западня глобализации. Атака на процветание и демократию. Пер. с нем. М.: Издательский дом «АЛЬПИНА», 2001.

3. Кобяков Л.Б., Хазин МЛ. Закат империи доллара и конец «Pax Americana». М: Вече, 2003.

4. Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М.: Эксмо-Алгоритм, 2005.

5. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. Под ред. М.Г. Делягина. М.: ИНФРА-М, 2000.

6. Биггс Б. Вышел хеджер из тумана… Пер. с англ. М.: Вершина, 2007.

7. Кохен Д. Страх, алчность и паника на фондовых рынках. Пер. с англ. М.: СмартБук; И-трейд, 2009.

8. Равви Батра. Мошенничество Гринспена. Пер. с англ. Минск: Попурри, 2006.

9. Энгдаль У.Ф. Финансовое цунами. Ч. 1-4. / / Интернет. Сайт «Война и мир».

Производные инструменты, или вавилонская башня финансов

Производные инструменты, или окончательная виртуализация финансов

Выше мы уже сказали о виртуальных «объектах интеллектуальной собственности», которые стали доминировать в активах многих корпораций нефинансового сектора (производство бытовых промышленных товаров, торговля, бизнес развлечений, общественное питание). Помимо этого появился еще один класс виртуальных активов — финансовых. Речь идет прежде всего о  производных финансовых инструментах (ПФИ) . Часто их называют просто деривативами , или дериватами .

Основные виды деривативов — опционы, форварды, фьючерсы .

Например, опцион — это «срочная сделка, по которой одна из сторон приобретает право принятия или передачи актива по фиксированной цене в течение определенного срока, а другая сторона обязуется по требованию контрагента обеспечить осуществление этого права за денежную премию, возлагая на себя обязанность передать или принять предмет сделки по фиксированной цене»  [256] .

В сделке под названием «опцион» одна сторона оказывается обязательно в выигрыше, а другая — в проигрыше. Все зависит от того, как будет складываться ситуация на рынке того актива, который является предметом опциона (скажем, как изменилась цена на нефть или как изменились процентные ставки на рынке кредитов).

Сегодня деривативы уже почти не используются по своему первоначальному назначению (страхование рисков), а потому крайне редко заканчиваются реальной поставкой актива (товара). Никто этого и не скрывает. Вот, например, в энциклопедическом словаре «Деньги и банки» читаем статью «Фьючерсный контракт» :

«Соглашение о будущей поставке предмета контракта. Заключение фьючерсного контракта, как правило, имеет целью не реальную поставку приемку актива, а хеджирование или игру на разнице цен»  [257] .

Считается, что отцом-основателем рынка ПФИ стал А. Гринспен , который сел в кресло председателя ФРС в 1987 г. Накануне (в 1986 г.) на фондовом рынке США произошел обвал, так как он оказался «перегретым», а «перегрев» устроил предшественник Гринспена — Пол Уолкер , который всячески стимулировал превращение рядового американца в «игрока» на бирже. Многие мелкие инвесторы тогда разорились, а биржа была поставлена под жесткий контроль. Некоторые специалисты характеризуют кризис 1986 г. как окончание в Америке эпохи «промышленного капитализма» и точку перехода к эпохе «финансового капитализма». Новый глава Федерального резерва решил создать новый спрос на деньги, выведя его за пределы биржи. Так стал создаваться внебиржевой рынок ПФИ , не регулируемый и не контролируемый государством, что породило невиданный размах спекулятивных операций с применением деривативов. Изначально производные инструменты, или деривативы, создавались для того, чтобы участники любых рынков (товарных, финансовых) могли снижать («хеджировать») риски — ценовые, валютные, кредитные, страновые и т.п. Как инструменты хеджирования деривативы в ограниченных масштабах использовались и раньше (даже в XIX веке). Но в новых условиях они начали «отрываться» от тех рынков, которые некогда обслуживали, и стали «жить своей жизнью», т.е. сделки с применением ПФИ не кончались поставками товаров (активов). Не будем углубляться в технические детали операций с опционами и фьючерсами. Отметим лишь, что операции на рынках деривативов стали напоминать игру азартных игроков, эта похожа на обычное пари (спор) на деньги .

Со временем производные инструменты становились все сложнее. На-пример, инвестиционными фондами рынку стали предлагаться сложные структурированные облигации , доходность которых привязывалась к соответствующей стратегии управления долгами, находившимися в инвестиционных портфелях этих фондов. Стратегии управления опирались на сложные математические модели, которые понять обычному инвестору было уже невозможно. Результаты реализации стратегий и финансовые результаты инвесторов (доходы или убытки) рассчитывали компьютеры.

Участников фондового рынка все меньше интересует, кто является эмитентом ценной бумаги и каково его состояние в данный момент или каким оно может быть в будущем.

Вот что по этому поводу пишет автор известной книги «Смерть денег» Дж. Курцман :

«Эти компьютерные программы не торгуют акциями, по крайней мере, в старом смысле слова, потому что их не интересует сама компания, выпускающая ценные бумаги. И они не торгуют облигациями, потому что их не волнует, ссужают ли они деньги Вашингтону, Лондону или Парижу. Они не торгуют валютами, поскольку те валюты, которые они покупают и продают, это просто деньги, которые должны быть запущены в оборот, чтобы обеспечить определенный уровень дохода. И они не торгуют фьючерсными продуктами. Рынки фьючерсов — это лишь удобные места, где можно делать покупки. Компьютеры — это просто, торговля математически точными описаниями финансовых продуктов (акций, валют, облигаций, опционов, фьючерсов). Какой именно продукт соответствует описаниям, это едва ли имеет значение, если только параметры строго соответствуют описанию, содержащемуся в компьютерной программе. Для акций сгодится любое, если ее изменчивость, цена, правила обмена, доход и бета (коэффициент риска) соответствует описанию компьютера. Компьютер вряд ли заинтересуется, чьи это акции — компании «Ай-би-эм», «Дисней» или «Эм-си-ай» Компьютер не интересуется тем, выпускает ли компания атомные бомбы, реакторы или лекарства. Его не интересует, имеет ли она заводы в Северной Каролине или Южной Дакоте»  [258] .

Цепочки между инвесторами и теми компаниями, товарами, активами, на основе которых «конструируются» новые финансовые инструменты, становятся все более сложными и длинными. Деньги инвесторов до таких компаний и до рынков таких товаров и активов могут вообще никогда не дойти или доходят в «гомеопатических дозах». Деньги инвесторов (правильнее сказать — спекулянтов) в основном «застревают» на рынке производных инструментов.

В этой связи очень модной стала азартная игра в так называемые «индексы рынков» :

«Современный капитализм — это деньги, которые делают деньги, причем связь этих денег с производством товаров и услуг все более теряется в цепи многочисленных посредников. Покупая контракт на индекс S&P500 (индекс курсов акций пятисот компаний, рассчитываемый компанией «Standard&Poors» — В. К.), вы инвестируете свои деньги сразу в 500 (!) американских корпораций — представляете, через сколько рук пройдут ваши средства, прежде чем воплотятся в очередную версию Windows или патентованное лекарство вроде «Виагры»? При этом обратите внимание, что при покупке подобного контракта вас абсолютно не интересует дивиденд; все, что вам нужно — это приращение вашего богатства, выражающееся в росте индекса S&P500»  [259] .

«Волшебная палочка» под названием CDS

На рынке ПФИ в начале прошлого десятилетия инвестиционный банк «Морган Стэнли» «запустил» такой «волшебный» инструмент, как CDS  (Credit Default Swap) , который сыграл не последнюю роль в подготовке условий нынешнего кризиса. На русский язык его название можно перевести примерно так: «гарантия от кредитного дефолта». Этот инструмент позволяет, если так можно выразиться, повышать качество, или ликвидность тех или иных активов, например, акций или облигаций (соответственно, для эмитентов этих акций или облигаций это будет означать определенную гарантию от дефолта по своим обязательствам). Даже если активы оказываются очень «мусорными», их с помощью «волшебной палочки» под названием CDS можно «облагородить». Прямо как в сказке: покропил живой водой мертвого, и он воскрес. Правда, эту «волшебную палочку» («живую воду») надо купить. Причем на рынок выброшено такое количество «волшебных палочек», что на всех хватит! Цена вполне сходная. Если перейти с языка детских сказок на язык правоохранительных органов, то это называется сознательным введением в заблуждение участников рыночных отношений. В данном случае инвесторов, приобретающих такие «оживленные» активы. А если перевести на обычный разговорный русский язык, то это называется банальным надувательством.

Объем рынка CDS накануне нынешнего кризиса равнялся 58 трлн долл., что примерно соответствовало мировому ВВП.

Вот что пишет по поводу «волшебной палочки» Д. Голубовский .

«CDS — это сегодня, по сути дела, круговая порука всех крупных банков и корпораций и одновременно коллективная рука, держащая всех крупных игроков рынка за глотку. При проблемах с ликвидностью хотя бы у нескольких крупных игроков, тем более у основных эмитентов CDS, ставки на рынке CDS подскакивают и другие, пусть даже и здоровые игроки начинают испытывать трудности с кредитованием»  [260] .

Виртуальный мир как инструмент управления реальным миром

Сегодня все рынки можно разделить на две большие группы: а) рынки реальных активов; б) рынки виртуальных активов.

Классические рынки реальных (физических) активов — рынки товаров. Товаров самых разных: потребительских, инвестиционных, сырьевых, промышленных и т.п. Сюда же можно включить рынки таких физических активов, как недвижимость, земля, природные ресурсы, основные производственные фонды (предприятия). А рынки виртуальных активов — это прежде всего рынки производных инструментов; указанные инструменты, как мы уже отметили, не обеспечены реальными активами.

Промежуточное положение занимают фондовые рынки , на которых обращаются акции и облигации. Это рынки фиктивного капитала — капитала, который можно назвать «виртуальным активом» по отношению к таким активам, как нефть, земля, основные фонды и т.п. Но в то же время по отношению к рынку производных инструментов фондовый рынок относительно «реальный», т.к. акции и облигации являются зеркальным отражением мира реальных активов (хотя отражение в силу манипуляций игроков может содержать серьезные искажения).

Масштабы сделок на рынках виртуальных активов сегодня просто астрономические. Поскольку рынки производных инструментов не контролируются ни биржами, ни государством, то точных данных об оборотах на этих рынках нет.

По оценкам Дж. Сороса и Дж. Стиглица , в середине 2008 года рынок деривативов исчислялся суммой 15,5 трлн долл. в США и около 60 трлн долл. в мире. Эти суммы эквивалентны ВВП соответственно США и мира  [261] . Полагаем, что приведенная выше оценка является крайне консервативной, скорее всего, она касается лишь части рынка деривативов (прежде всего CDS и различных модификаций кредитных деривативов). Имеются и другие оценки, с гораздо более высокими значениями. По оценкам международных организаций (МВФ, ВБ, ЮНКТАД), только внебиржевой оборот различных деривативов в 2005 году составил 221 трлн долл.  [262] .

До начала кризиса разрыв между оборотами на рынках виртуальных и реальных активов измерялся десятками раз  [263] . Сегодня мировой экономический кризис в полном разгаре, это привело к определенному «сжатию» рынка ПФИ. Однако в любом случае масштабы торговли виртуальными активами в разы больше торговли физическими активами  [264] .

Явное доминирование по объемам оборотов рынков виртуальных активов над рынками реальных активов создает исключительно благоприятные условия для ростовщиков. Ведь именно они контролируют рынки виртуальных активов. Ведущие участники рынков фьючерсов, форвардов и опционов — «JP Morgan», «Goldman Sachs», «Bank of America», «City Bank», другие гиганты Уолл-стрит (по операциям со всеми видами деривативов — фьючерсами, форвардами, опционами — первое место на протяжении многих лет занимает «JP Morgan»).

Цены на рынках производных инструментов складываются под влиянием ожиданий, а ожидания крайне субъективны. А если они субъективны, то этим пользуются ростовщики: разными способами (о которых мы говорили выше) они формируют нужные им ожидания. Если так можно выразиться, они «делают будущее». А цены, которые складываются на рынке виртуальных активов, оказывают влияние на цены реальных активов (товаров): покупатели и продавцы физических активов и товаров вынуждены «подстраиваться.» под цены виртуальных активов.

О новом механизме ценообразования на рынках физических товаров и активов знают не только ростовщики, но также многие специалисты, в том числе те, кто призван регулировать и контролировать товарные и финансовые рынки (антимонопольные комитеты, комиссии по ценным бумагам, центральные банки и т.п.). В то же время учебники продолжают по-прежнему внушать студентам: цена на товар образуется под влиянием спроса и предложения на рынке этого товара. Закон спроса и предложения объявляется таким же «железным», как законы Ома или Ньютона. Новый же механизм ценообразования редко становится предметом публичного обсуждения. Однако иногда «откровения» отдельных специалистов попадают на страницы печати.

Например, Л. Нюберг , заместитель управляющего центральным банком Швеции (Банк Швеции), на страницах журнала «BIS Review» в 2007 г. рассказывает о рынке кредитных деривативов (КД)  [265] . Во-первых, он отмечает, что 85% всех сделок с КД приходится на десять инвестиционных банков, среди которых особенно выделяются «Morgan Stanley», «Goldman Sachs», «UBS». Именно эта «тройка» контролирует рынок КД. Во-вторых, активы, на основе которых создаются КД, примерно на 80% состоят из корпоративных облигаций (остальные активы — традиционные банковские кредиты, различные виды суверенного долга). В-третьих, рынок КД по совокупной номинальной стоимости обращающихся инструментов примерно в два раза превышает глобальный рынок корпоративных облигаций (примерно 12 трлн долл. против 6 трлн долл.). Такое превышение, по мнению Л. Нюберга, объясняется тем, что некоторые кредитные риски могут перепродаваться на рынке КД несколько раз. В-четвертых, стоимость КД тесно связана со стоимостью лежащих в их основе облигаций, но рынок КД является более ликвидным, чем рынок облигаций, поэтому цены на облигации в конечном счете формируются именно на рынке КД .

Крупнейшие инвестиционные банки через производные инструменты контролируют не только рынки корпоративных облигаций, но также все фондовые рынки, т.е. также котировки (цены) акций компаний разных отраслей экономики. Именно поэтому ростовщики стремятся, чтобы все более или менее значимые предприятия стран ПМК (периферии мирового капитализма) выходили со своими ценными бумагами на национальные и мировые фондовые биржи. В этом случае национальные предприятия полностью попадают под контроль мировых ростовщиков, которые «дирижируют» фондовыми рынками, а в качестве «дирижерской палочки» используют различные производные инструменты.

Приведем фрагмент из одной интересной статьи под названием «Кто движет невидимой рукой свободного рынка?»  [266] , в которой лаконично объясняется техника такого «дирижерского искусства»:

«…львиную долю рынка (фондового. — В. К.) контролирует группа очень состоятельных граждан и банковские структуры (автор имеет в виду, что эти граждане и банковские структуры непосредственно владеют значительной частью ценных бумаг, обращающихся на фондовых рынках. — В. К.). Таким образом, ФРС и Ко. (т.е. центральный банк США, ассоциированные с ним банки мировых ростовщиков и физические лица, являющиеся конечными владельцами этих банковских структур. — В. К.) имеют контроль над половиной фондового рынка. Это неплохо, но этого мало. Когда весь оставшийся рынок охватывает паника, они (с одной стороны — ФРС и Ко., с другой стороны — мелкие держатели ценных бумаг. — В. К) оказываются примерно в равных условиях. Половина на половину. Для решения этой проблемы и создана «Команда по предотвращению падения»  [267] . Вот как это работает. Существует индекс пакета акций, состоящий из 500 американских компаний (S&P500), представляющих все сектора экономики. Их совокупное состояние отражает общий настрой рынка, и, когда идет вниз, большинство акций на фондовом рынке идет вниз. Потому что когда всем плохо, очень мало кому может быть хорошо. Следовательно, если взять под контроль этот индекс, то можно дирижировать фондовым рынком, затрачивая на порядки меньше средств. Механизм следующий. Существует фьючерс на индекс S&P500, который торгуется на бирже CME (Чикагская товарная биржа. — В. К.). Его цена довольно близка к реальному, рассчитанному из акций индексу (стиль авторского текста сохранен. — В. К.), но немного отличается. Если спрос на фьючерс превышает предложение, то цена фьючерса выше, чем индекс реального пакета акций. Это видят трейдеры всего мира, и акции подтягиваются к цене фьючерса. Или по крайней мере не опускаются далеко вниз. Таким образом, тот, кто контролирует рынок фьючерса на индексы, тот контролирует и фондовый рынок (выделено мной. — В. К.). Самыми активными игроками на рынке фьючерсов (и других производных, таких как опционы) являются банки. Только у одного банка «JP Morgan» фьючерсных позиций на 1,3 трлн $. Тогда как объем торгов на фьючерсе S&P500 не превышает 5 трлн $ в день. Т.е. один только «JP Morgan» в состоянии контролировать этот ключевой момент…»

Принято считать, что ФРС США осуществляет контроль за инфляционным ростом цен с помощью такого инструмента, как процентные (учетные) ставки, которые помогают регулировать количество денег в обращении. Но это слишком инертный, неповоротливый механизм. С появлением рынков производных инструментов механизм изменился, у денежных властей появилась возможность более оперативно управлять инфляцией. Но про этот механизм также нельзя прочитать в учебниках. А все очень просто. Динамика цен на товарных рынках прежде всего определяется ценами на несколько базовых товаров, которые так или иначе входят в состав издержек производства почти любых товаров. Речь идет о нефти, нефтепродуктах, металлах, зерновых. Это биржевые товары, на их основе созданы рынки соответствующих производных инструментов. Инвестиционные банки, тесно связанные с ФРС, при необходимости могут изменять траекторию движения цен на фьючерсы, привязанные к биржевым товарам (ФРС готов ради этого поддержать операции инвестиционных банков деньгами). Вслед за изменением цен на производные инструменты начинается движение цен на товарных рынках в нужном для ФРС направлении.

Стоит ли после этого удивляться, что цены на нефть (наш главный экспортный товар) могут повышаться или понижаться за месяц-другой в два, а то и три раза. Например, летом 2008 года цена барреля нефти доходила до 150 долл., а осенью того же года она упала ниже 60 долл. Эффективный инструмент управления не только американской, но и мировой экономикой! При этом ростовщики как главные воры громче всех кричат: «держи вора!» — и тычут пальцем на страны ОПЕК. Как вы понимаете, страны ОПЕК тут ни при чем.

Четвертый этаж финансовой пирамиды

Фактически во времена Гринспена финансовая система из трехуровневой превратилась в четырехуровневую . Раньше была система, которая имела следующие уровни:

1) «настоящие» деньги (золото или иные «законные платежные средства»);

2) обязательства, имеющие форму депозитов (депозитных денег);

3) обязательства в виде традиционных ценных бумаг (векселя, акции, облигации и т.п.).

Теперь над третьим уровнем надстраивался четвертый — в виде деривативов. Можно сказать, что четвертый уровень — это обязательства, которые формально должны обеспечивать исполнение обязательств третьего уровня (например, это уже упоминавшийся инструмент CDS). Плюс к этому деривативы призваны обеспечивать исполнение обязательств, которые возникли за пределами финансовой системы (обязательства по поставкам товаров). Но и эти так называемые «товарные» деривативы фактически также стали частью финансовой системы.

Сегодня мы имеем дело с перевернутой финансовой пирамидой : стоимостной объем ПФИ (обязательств по контрактам в номинальном выражении) превышает стоимостной объем «инструментов» третьего уровня в десятки раз, второго уровня — в сотни раз, первого уровня — в тысячи раз. Можно себе представить, какой бешеный спрос рождает рынок ПФИ на «инструменты» третьего уровня, а в конечном счете — на деньги (депозитные и «настоящие»), образующие второй и первый уровни. А это как раз то, что нужно ростовщикам.

А кто же действует на новом, четвертом уровне? Прежде всего инвестиционные банки , которые в США, как мы уже отмечали, формально были «отлучены» от процесса «производства» денег (в том числе депозитных), и им была оставлена «экологическая ниша» спекулятивных операций на финансовых рынках. Игра инвестиционных банков на рынках ПФИ по своей «рентабельности» как минимум не уступала кредитно-депозитным операциям «классических» коммерческих банков. В 1990-е годы коммерческие банки стали даже выглядеть неуклюжими и старомодными на фоне динамично развивающихся инвестиционных банков. Появились также другие типы финансовых институтов, специально ориентированных на игру на рынках деривативов, — взаимные фонды, хеджевые фонды, специализированные инвестиционные фонды . Структурированные облигации инвестиционных фондов активно покупали пенсионные фонды. Игра крупнейших инвестиционных банков типа «Голдман Сакс», «Мерил Линч», «Джи-Пи Морган», «Морган Стэнли», «Леман Бразерз» была беспроигрышной: они, будучи всегда приближенными к ФРС, по определению имели доступ к «инсайду». Дерегулирование рынков в условиях «рейганомики» способствовало росту их волатильности (подверженности колебаниям), что было только на руку инвестиционным банкам. Через некоторое время они научились эффективно управлять рынками с помощью производных инструментов, формируя спрос на виртуальные товары (активы) и предложение таких же виртуальных товаров (активов) в нужном им направлении. Иначе говоря, они сами стали производителями и владельцами «инсайда», т.е. «хозяевами» рынков. Продавцы и покупатели реальных товаров (активов) попали в полную зависимость от спекулянтов, оперирующих на рынках производных инструментов, «привязанных» к этим реальным товарам (активам).

Еще раз напомним, рынок этих финансовых инструментов находился вне сферы государственного регулирования. Поэтому до поры до времени размах строительства четвертого этажа финансовой пирамиды многим был не виден. Большая вовлеченность отдельных компаний и банков в операции на рынке деривативов также скрывалась, поскольку эти операции рассматривались как забалансовые .

Вот что по этому поводу пишет А. Соломатин :

«На балансе предприятий США не отражаются срочные контракты. Фьючерсы появляются на балансе внезапно, в тот самый момент, когда по ним нужно платить. Фьючерсный контракт представляет собой намерение сторон в будущем купить/продать некоторый актив по определенной цене в определенном количестве. Понятно, что «намерение» не приводит к каким-либо проводкам в балансе. Если я заключил контракт на поставку 27.03.2008 10 тонн золота по цене $300 за унцию, до 27.03.2008 я живу спокойно: дыра в моем балансе появится именно 27.03.2008»  [268] .

Именно эти «дыры» в балансах стали серьезными пробоинами в корпусах многих американских компаний и банков во время нынешнего кризиса.

Если после перехода мира от товарных денег к кредитным стали говорить: «деньги — это долги» , то в условиях расцвета деривативов есть все основания сказать: «долги — это деньги» . Все познается в сравнении: по отношению к четвертому уровню «инструменты» третьего уровня выступают в качестве вполне добротного обеспечения, для четвертого уровня это уже как бы «настоящие» деньги. Почти «настоящими» деньгами в условиях расцвета деривативных рынков стали обязательства инвестиционных банков, которые заполнили финансовые рынки своими облигациями. Резко повысился «рейтинг» казначейских облигаций, де-факто Министерство финансов США также стало эмитентом денежной массы. В специальной литературе их даже стали называть «финансовыми деньгами» .

Подтверждение этой мысли я нахожу в книге Д. Голубовского :

«Деньги и прочие первичные финансовые производные (обязательства второго и третьего уровней в перевернутой финансовой пирамиде, о которой сказано выше. — В. К.) стали играть для деривативов ту же, по сути, роль, что и обычные деньги для самих долгов — роль частичного покрытия. А обычные деньги, в свою очередь, для деривативов стали играть роль золота — архаичного финансового актива, роль которого неуклонно снижается. При этом в отношении кредитных инструментов к деривативам действовал примерно тот же принцип частичного резервирования, что и в отношении обычных денег к кредитным инструментам. Так, для плеча 1 / 10 сумма в $100 миллиардов помогла создать кредитных инструментов на $1 триллион и деривативов, соответственно, на $10 триллионов. Ликвидность получила свое новое выражение, деньги — новую суперэффективную форму мультипликации»  [269] .

Если в условиях промышленного капитализма под денежной массой было принято понимать лишь наличные деньги, эмитируемые центральными банками, и депозитные (безналичные) деньги, эмитируемые коммерческими банками, то в условиях финансового капитализма понятие денежной массы расширилось. В нее стали включаться различные долговые ценные бумаги, которые некоторые специалисты стали называть «финансовыми деньгами».

Построение третьего этажа финансовой системы создало большое облегчение денежным властям: для ФРС США это означало, что к процессу создания денежной массы коммерческими банками подключаются также инвестиционные банки, казначейство США и другие эмитенты ценных долговых бумаг.

Как пишет Д. Голубовский , «инвестиционные банки, инвестиционные фонды и хедж-фонды стали, по сути дела, дополнительными теневыми эмиссионными центрами новой посткапиталистической экономики, неформально интегрированными с правительством США, выполнявшим ту же функцию, эмитируя собственную задолженность»  [270] .

Для казначейства США это было также определенной гарантией того, что от него держатели облигаций не потребуют погашения долгов: выдергивание из второго этажа «пирамиды» «кирпичей» под названием «казначейские облигации» создавало бы мультипликационный эффект «обвала» конструкций третьего этажа «пирамиды» (рынков деривативов).

Можно ли бесконечно строить финансовую пирамиду?

В связи с построением четвертого этажа мировой финансовой системы произошел окончательный отрыв финансового сектора от нефинансового (реального), окончательное превращение капитализма в «финансовый» капитализм, «денежный капитализм», или «экономику казино». Реальный сектор в условиях финансового капитализма обречен на окончательную «смерть». Еще в 1980 г. мировые финансовые активы (акции, негосударственные долговые обязательства, государственные долговые обязательства, банковские депозиты) были примерно равны мировому ВВП (соответственно 12 и 10 трлн долл.). В 2007 г. финансовые активы (с учетом деривативов) уже превышали мировой ВВП в 12 раз  [271] .

Имеются и другие оценки. По данным директора НИИ Росстата В. М. Симчеры , все авалированные [272] активы мира на конец 2008 г. оцениваются в 2,1-2,5 квадриллиона долларов (1 квадриллион — это единица с 15 нулями; 1 квадриллион равен 1000 триллионам). В то же время национальное богатство всех стран мира, по самым оптимистичным оценкам, едва ли больше 120-130 трлн долл., а ВВП мира — 70-75 трлн долл.  [273] . Получается, что авалированные активы во всем мире примерно в 20 раз превышают национальное богатство.

По данным Э. Котляра , учтенных банками обязательств, не считая «мусорных», запущено в мировой оборот на 600 трлн долл., а реальные активы мира составляют чуть более 60 трлн долл.  [274] . Опять-таки получается соотношение 1:20.

Применительно к США тот же Симчера дает такие оценки соотношения виртуальных и реальных активов: «Правительственные ценные бумаги США, деривативы, акции, облигации инвестбанков США, т.е. учтенные фиктивные ценности, оцениваются в 400 трлн долл. Реальных же ценностей в американской экономике — всего на 40 трлн долл.»  [275] . Получается соотношение 1:10.

Неконтролируемое развитие рынка деривативов поначалу создавало ощущение, что он может расти бесконечно, также непрерывно порождая спрос на долги, т.е. на «продукцию» ростовщиков. Здесь, в отличие от банковского сектора, не было никаких ограничений типа «норм обязательного резервирования», торговля деривативами велась в основном за пределами биржи, никакого регулирования этого рынка не предусматривалось. Образно говоря, на 1 доллар обычных долговых обязательств можно было « наплодить» виртуальных активов в виде производных инструментов хоть на 10 долларов, хоть на 1 млн долларов. Среди финансистов возникла очередная эйфория, Гринспена за его «изобретение» называли «финансовым гением» всех времен и народов.

Вообще это уже напоминает игру детей в «банкиров» или «капиталистов»: они ставят на кон 1 рубль, рисуют различные бумажки с номиналами в 1, 10, 100 млн долларов и играют «до победного». Если к игре подключаются дети всего города, то наличных рублей, скажем, потребуется 1000. Если всей страны — уже 100 000. Если к игре подключаются родители, бабушки и дедушки по всей стране, то потребуется, скажем, 500 000 рублей. Даже если поднять ставки для взрослых с 1 рубля до 10 рублей, то все равно максимум по всей стране потребуется несколько миллионов рублей. В общем, возникает большое сомнение, что если заставить весь народ играть в азартные игры, то спрос на деньги будет расти до бесконечности. Но все-таки пределы строительства четвертого этажа финансовой пирамиды существуют. Рано или поздно возникает перепроизводство всего, не только товаров, но и «финансовых инструментов», в том числе ПФИ.

Вот как это объясняет Д. Голубовский :

«Рынок долгов, созданный Гринспеном, оказался все же не бездонным, и бесконечная глубина ликвидности, существовавшая в красивых математических моделях, оказалась вовсе не бесконечной. Суть того, почему это оказалось именно так, заключается в совершенно банальной истине: хотя виртуальных ресурсов и фиктивного капитала можно создать бесконечно много, нельзя создать бесконечное множество пользователей этих ресурсов. Число людей, которые могут обращать эту псевдоликвидность, ограничено общим числом менеджеров банков и фондов, а значит, начиная с определенного момента времени новые все более сложные деривативы будут все труднее и труднее находить покупателей. Спрос на эти инструменты точно так же ограничен физически и не может быть раздут до бесконечности, как физически ограничен и не может быть раздут до бесконечности спрос на обычные товары народного потребления»  [276] .

Конечно, в условиях нынешнего кризиса рынок ПФИ существенно сжался. Деривативы сегодня стало модно ругать даже на самом «верху» (например, на встречах «восьмерки», «двадцатки»). Но рынок не исчез. Например, когда начались дефолты отдельных компаний и банков, «застраховавшихся» с помощью CDS, на рынке произошла переоценка (в сторону понижения) «застрахованных» активов примерно в 1,7 раза. Участники рынка стали осторожнее относиться к тем активам, которые «окроплены» «живой водой» под названием CDS. Однако полностью от практики использования CDS бизнес до сих пор отказываться не собирается.

Разрыв между объемом денежной массы (понимаемой в узком смысле: как совокупность наличных и депозитных денег) и предложением реальных товаров неуклонно увеличивался в течение всего периода времени, начиная с 1971 года, порождая инфляцию — явную или скрытую. Инфляция чаще всего оказывалась незаметной на глаз, так как она измеряется на основе индексов потребительских цен, а деньги в основном обращались (и обращаются) не на рынках потребительских товаров, а на различных «виртуальных» рынках. Безусловно, что сегодня разрыв между денежной массой и товарной массой несравненно больше, чем даже накануне самого глубокого кризиса капитализма, который начался в октябре 1929 г.

Конструирование виртуального мира

Фактически «отвязка» денежной системы от золота позволила ростовщикам заняться конструированием виртуального мира , который развивается по своим особым законам, отличным от законов развития физического мира. Что-то наподобие «дивного нового мира» , изображенного в романе-антиутопии Олдоса Хаксли (1894—1963)  [277] . Но «дивный новый мир» Хаксли зиждется на том, что люди пребывают в перманентном состоянии иллюзий благодаря наркотикам, а об обеспечении обитателей этого мира зельем заботятся управляющие «нового мира». Сегодня иллюзии обеспечиваются без применения наркотиков, точнее — наркотиков традиционных. На смену «зелью» растительному и химическому приходят другие методы поддержания иллюзий.

До этого важнейшими инструментами управления рынками были операции по изменению процентных ставок, объемов денежной массы, процента резервирования и т.п. В нынешних условиях на первое место выходят инструменты управления (манипуляции) сознанием людей . Например, целенаправленное формирование «ожиданий участников рынков» .

Это «формирование» осуществляется с помощью публичных выступлений руководителей центральных банков и казначейств (теперь это не просто «выступления», а «вербальные интервенции» ), средств массовой информации, рейтинговых агентств, аналитиков фондовых рынков, «независимых» экспертов, с кафедр университетов, посредством рекламы и т.п. Манипуляция сознанием участников рынка позволяет стимулировать спрос не только на «физические» блага, но во все большей степени — на блага «виртуальные». Одним словом, сегодня ростовщики обогащаются за счет того, что люди оказываются в плену «денежных галлюцинаций» . Манипуляции часто граничат с откровенным обманом.

Например, уже в 1999 г. в США были видны все признаки «перегрева» фондового рынка, финансовая отчетность некоторых компаний уже сигнализировала о том, что высшая точка рыночной конъюнктуры позади, что со дня на день может произойти обвал курсов акций. В то же время, по данным журнала «Fortune» от 24.07.2000, около 2200 профессиональных аналитиков фондового рынка, отслеживавших состояние свыше 6000 компаний, дали 33 169 рекомендаций на покупку акций и только 125 — на продажу! По данным аналитической компании «First Call / Thomson Financial», из 28 тыс рекомендаций по американским акциям за девять месяцев 2000 года только 0,6% содержали советы по продаже. И это после того, как в мартемае того же года на рынке NASDAQ (акции компаний «хай-тек») произошел обвал. По некоторым данным, инвестиционные банки вообще запрещали своим аналитикам выдавать рекомендации по продаже акций.

Важно отметить, что в современной цивилизации есть еще одно стратегически важное направление управления сознанием человека — создание «новых виртуальных миров» . Большие возможности у «хозяев мира» открываются сегодня в связи с бурным развитием компьютерной техники, Интернета, компьютерных игр. Человек «погружается» в искусственный мир, причем иногда он из этого мира уже не возвращается. Это очень обширная тема, выходящая за рамки данной работы.

Мы в данном случае обращает внимание лишь на то, что в этих «виртуальных мирах» есть свои аналоги мира реального. Один из важных таких аналогов — деньги . В частности, бурное развитие индустрии компьютерных игр привело к тому, что стали складываться сообщества людей, участвующих в совместных играх, — «игровые сообщества» (game communities) . Компьютерные игры похожи по своему азарту на «игры» с деривативами. Но есть различия. Сделки с деривативами имеют сходство с «пари», т.к. результат «игры» с производными инструментами зависит от точности оценки игроками будущего состояния того или иного рынка или фактора, влияющего на этот рынок. А в компьютерных играх результаты вообще не имеют никакой, даже самой тонкой связи с реальным миром и зависят лишь от умственных и психофизических способностей игроков.

Поскольку компьютерные игры — азартные, их участники делают ставки. А ставки — это обязательства и требования игроков, т.е. виртуальные деньги . Они могут выражаться в очках, баллах, отвлеченных условных единицах. Могут также носить названия реально существующих денежных единиц (доллары, рубли, франки и т.п.).

Виртуальные деньги виртуального мира компьютерной игры иногда «прорываются» в реальный мир. Игроки могут конвертировать свои «виртуальные» деньги в денежные знаки, являющиеся законными платежными средствами! В сообществе игроков складывается определенный курс виртуальной валюты. Но это — «подпольный» рынок, а виртуальная валюта нелегальна.

Недавно был создан прецедент, который может привести к тому, что мир денег значительно расширит свои границы за счет появления на вполне законных основаниях денег виртуальных, «игровых».

Вот что сообщается в Интернете на сайте «Хабрахабр»:

«Верховный суд Южной Кореи вынес вердикт относительно статуса виртуальных валют в онлайновых играх. Отныне такие валюты официально считаются эквивалентом реальных денежных единиц. Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Это очень важное решение, которое создает прецедент.

Во-первых, теперь полностью легализован обмен виртуальной валюты на реальную, даже в играх, где это запрещено правилами игры, например, в WoW. То есть корейские пользователи могут делать это, не опасаясь уголовного преследования (хотя игровой аккаунт (счет. — В. К) у них все равно могут закрыть, потому что игра принадлежит американской фирме «Blizzard»).

Во-вторых, виртуальные валюты отныне легализованы и полностью вписываются во всю юридическую систему, включая уголовное и административное право, а также в налоговое законодательство».

Автор данного материала делает такой вывод: «Если виртуальные валюты признаны эквивалентом реальных, то национальные правительства лишаются монополии на эмиссию денег! Возможно, это и есть начало золотой эпохи частных денег, о которых так давно мечтают либертарианцы (сторонники идеологии либерализации. — В. К.)»  [278] .

Некоторые полагают, что появление игровых денег и их последующая легализация может означать построение еще одного этажа финансовой пирамиды. По нашему мнению, такие деньги действительно могут появиться и существенно повлиять на устройство современных финансов. Однако вряд ли их можно рассматривать как новый этаж финансовой пирамиды. Это, скорее, какая-то боковая «пристройка». Не исключено, что игровые деньги могут даже составить определенную конкуренцию производным финансовым инструментам. И те, и другие удовлетворяют примерно одну и ту же болезненную потребность современного человека — потребность в азартных играх, а также помогают уйти из реального мира в тот мир, который Хаксли назвал «новым дивным миром».

Деривативы — последняя страница истории «денежной цивилизации»?

Итак, создание «четвертого этажа» мировой финансовой пирамиды в виде деривативов — последнее на сегодняшний день значительное событие перманентной «денежной революции». Нам неизвестно, будут ли еще какиенибудь «революционные» «новации» в мире денег и финансов. Но есть ощущение, что «денежная революция» близка к своему завершению.

По сути, мировая история (если на нее смотреть глазами ростовщиков) может быть разделена на две большие части:

а) «старая» история — история движения ростовщиков к мировому господству, которая сопровождалась «денежными революциями», о которых мы говорили выше;

б) «новая» история — та, которая начинается с создания «мирового правительства» ростовщиков и представляет собой историю нового рабовладельческого строя, где рабовладельцами будут бывшие ростовщики («золотой миллион»), а рабами — все остальные. Мы говорим «бывшие ростовщики», поскольку, скорее всего, в этой «новой» истории они оставят свои ростовщические занятия: деньги и кредит, которые выполнили свою миссию, им уже будут не нужны.

Существуют разные сценарии конца «старой» истории; правда, этот конец уже несколько раз планировался и откладывался. Скорее, всего, он будет спровоцирован острейшим финансово-экономическим кризисом, который приведет к полному хаосу в хозяйственной и социальной жизни отдельных стран и всего мира. Вот тогда на арену и выйдет «мировое правительство», которое «железной рукой» наведет порядок, причем без использования всяких там «демократий», «рыночной экономики» и «финансовых инструментов». Так называемые «финансовые инструменты» являются «финансовыми» лишь по форме, а по сути они — инструменты духовной и политической власти ростовщиков. Разрушая отдельно взятого человека, традиционные отношения между людьми, общество в целом, они помогают ростовщикам расчищать путь к мировому господству.

Вот, например, что пишет о возможном приходе «мирового правительства» Э. Котляр :

«Итог очевиден, весь мир сидит с фальшивыми бумажками и липовыми долларами, по сути, будучи банкротом, в чем ни одна страна не желает признаваться. Когда американцы нагло обрушат свои фальшивые деньги, а это по сигналу из подворотни может произойти ежечасно, тогда мир поймет, в какое дерьмо его окунули, и поневоле попросит прийти княжить «мировое правительство», наступление которого и предвещают «ясновидящие»  [279] .

Однако в один прекрасный день (прекрасный для ростовщиков, но трагический для всех остальных) мир иллюзий исчезнет, и человечество увидит мир без его прикрас. Это очень напоминает сюжет из сказки А. С. Пушкина про золотую рыбку, в которой старуха была одержима бесом алчности и стяжательства. Подобно пушкинской старухе человечество окажется перед «разбитым корытом», только «разбитым корытом» будет окончательно уничтоженная экономика. Вот в этот момент закулисный бес и материализуется в виде мирового правительства.

Литература

1. Маслов О. Деривативы и мировой кризис (заметки по новейшей глобальной истории) // Интернет.

2. Маслов О. Спекулятивный капитал, деривативы, хедж-фонды и Первая глобальная Великая депрессия XXI века / / Интернет.

3. Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо: Алгоритм, 2009.

4. Соломатин А А. Уравнение обмана / / Профиль, №11, 2008.

1.

Данная работа на русский язык не переводилась. Отчасти идеи этой работы изложены в других книгах Й.Шумпетера, которые издавались на русском языке: 1) Теория экономического развития (исследование предпринимательской прибыли, капитала, процента и цикла конъюнктуры (М: Прогресс, 1982); 2) Капитализм, социализм и демократия. (М.: Экономика, 1995); 3) История экономического анализа. В 3-х томах (СПб.: Экономическая школа, 2004); 4) Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия (М.: ЭКСМО, 2007).

(Back)

2.

См.: Священник Николай Карасев. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. М.: Пренса, 2003.

(Back)

3.

Цит. по: Ю. П. Воронов. Страницы истории денег. Новосибирск, 1986. С. 73.

(Back)

4.

Данная работа на русском языке не издавалась. Недавно была опубликована книга: Георг Зиммель. Избранные работы. М.: Ника-центр, 2006.

(Back)

5.

Соловьев B.C. Еврейство и христианский вопрос // Статьи о еврействе. Иерусалим, 1979. С. 9.

(Back)

6.

Мокшанский В.М. Сущность еврейского вопроса. Буэнос-Айрес, 1957 . С. 38

(Back)

7.

Люкимсон. П. Бизнес по-еврейски: евреи и деньги. Ростов н/Д: Феникс, 2007. C. 268

(Back)

8.

Назаров М.В. Вождю Третьего Рима. М.: Русская идея, 2004. С. 23.

(Back)

9.

См.: Attali Jacques. Un homme cTinfluence. Sir Siegmund Warburg. Paris, 1985. P. 13-25.

(Back)

10.

Attli Jacques. Les Juifs, le monde et Iхargent. Paris, 2002. P. 22-23, 36, 49, 124, 196-197.

(Back)

11.

Аристотель. Политика. Соч. В 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983. С. 395.

(Back)

12.

Иудеи, которые приходили в Иерусалимский храм могли делать денежные пожертвования и делать обязательные для каждого иудея платежи только специальными монетами, которые чеканились самими иудеями и которые не содержали языческой символики. Эти монеты находились в распоряжении менял, которые делали на этом свой бизнес. Вот что пишет свящ. Вячеслав Синельников о том, что происходило в Иерусалимском храме: «По обеим сторонам восточных Сузских ворот, до самого притвора Соломонова, стояли ряды лавок торговцев и столы менял. За двадцать дней до Пасхи священники начинали собирать древнюю подать в полсикля, которая ежегодно уплачивалась каждым иудеем (от 20-ти до 50-ти лет) как денежный выкуп «за душу» и шла на издержки по ежедневному храмовому служению (см. Исх. 30,11-16). Платить этот налог «оскверненной» монетой считалось непозволительным, и при таком положении вещей менялы получали огромную прибыль. Смотрите! Огромное пространство галерей ветхозаветного храма и «двора язычников» загромождено седалищами продавцов голубей, столами меновщиков, которые с корыстью (пять процентов с суммы) обменивают деньги. Перед нами нечестивый рынок, превративший по словам Самого Христа Спасителя, дом молитвы в разбойничий вертеп (см. Мф. 21,12; Мк. 11,17)….Первосвященники и саддкеи прекрасно это видят, но ничего не возбраняют, отчасти потому, что сами производят эту постыдную торговлю, отчасти потому, что получают незаконный прибыток и от «закрытия глаз» на постыдное безобразие» (Свящ. Вячеслав Синельников. Христос и образ первого века. М.: Сретенский монастырь, 2003. С. 73-74).

(Back)

13.

См.: Сомин Н.В. Климент Александрийский и свт. Иоанн Златоуст: два взгляда на богатство и собственность. Статья размещена в Интернете на сайте «Христианский социализм как русская идея».

(Back)

14.

Речь идет об учебниках по экономической теории, всемирной истории, истории экономических учений, экономической истории, денежному обращению, банковскому праву и т.п.

(Back)

15.

Данная хронология, по нашему мнению, не совсем точна. Тем более, что в разных странах и регионах периоды существования жестких запретов на взимание процента на вполне совпадали. Впрочем, вопрос хронологии в данном отрывке не является принципиальным.

(Back)

16.

Под «бухгалтерами» автор данного текста понимает мировых ростовщиков (банкиров).

(Back)

17.

ЦУП — «центр управления полетами»; так автор данного текста называет ту высшую власть в мире, которая сегодня принадлежит мировым ростовщикам («мировое правительство»).

(Back)

18.

«Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса». Ч. 7 // Интернет.

(Back)

19.

См.: Четверикова О.Н., КрыжановскийЛ.В. Культура и религия Запада. М.: ОАО «Московские учебники», 2009.

(Back)

20.

Островский Н.Н. Храм химеры. Харьков: ООО «Свитовид», 2004. С. 118, 119.

(Back)

21.

Там же. С. 121.

(Back)

22.

История экономических учений. Под ред. В. Автономова. М: ИНФРА-М, 2002. С.26

(Back)

23.

Успенский Ф.И. История Византии. М., 1996. Т. 2. С. 291.

(Back)

24.

Архимандрит Тихон Шевкунов. Гибель империи. Византийский урок. М.: Эксмо, 2008. С. 78.

(Back)

25.

Там же. С. 11-12.

(Back)

26.

Цит. по источнику: Чвалюк А. Будет ли Россия править миром. Ч. 2 «Ссудный процент и ростовщичество» // Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

(Back)

27.

Люкимсон П. Бизнес по-еврейски. Евреи и деньги. Ростов н/Д: Феникс, 2007. С. 289.

(Back)

28.

Цит. по источнику: Чвалюк А. Будет ли Россия править миром. Ч. 2 «Ссудный процент и ростовщичество» // Интернет. Сайт «Полемика и дискуссии».

(Back)

29

Цит. по: «История экономических учений». Под ред. В.Автономова, О.Ананьина, Н.Макашевой. Учебное пособие. - М.: ИНФРА-М, 2002, с.16-17.

(Back)

30

Аристотель. Соч. в 4-х тт. Том 4. - М., 1984, с.395.

(Back)

31

Ю.Бородай. Кому быть владельцем земли // «Наш Современник», 1990, №3, с.107.

(Back)

32

К.Маркс, Ф.Энгельс. Полн. Собр. Соч. т.23, с.248.

(Back)

33

М. Ю. Медведев. Альтернативная экономика. Критический взгляд на современную науку и практику. - М.: КНРОРУС, 2010, с.6

(Back)

34

Подробнее об этом говорится в главе 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».

(Back)

35

Айвор Бенсон. Фактор сионизма: влияние евреев на историю XX века. - М.: «Русский вестник», 2001, с. .184-186.

(Back)

36

А.А.Соломатин. Уравнение обмана. // Профиль, №11, 2008.

(Back)

37

Подробнее см.: М.Гэффин, Г.Титова, Ф.Харрисон. За кулисами становления экономических теорий. От теории к коррупции. СПб.: Б.&К., 2000.

(Back)

38

А. Лежава. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. - М.: Книжный мир, 2010, с.74-75.

(Back)

39

Дж. К. Гэлбрейт. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. - М.: «Европа», 2009, с.20

(Back)

40

Там же, с.22-23.

(Back)

41.

Douglas СМ. Dictatorship by Taxation. Vancouver, Institute of Economic Democracy. 1936; цит. no: Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998, p. 30.

(Back)

42.

LordJ. Stamp. Public Address in Central Hall, Westminster. 1937; цит по . Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998, p.35.

(Back)

43.

Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charibury. Carpenter Publishers, 1998, p. 4.

(Back)

44.

М Rowbotham, pp. 4-5.

(Back)

)

45.

Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? М: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2009. С. 35.

(Back)

46.

Цит. по: Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? М.: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2009. С. 53.

(Back)

47.

Братищев ИМ., Крашенинников СЛ. Россия может быть богатой! М.: Грааль, 1999. С. 26.

(Back)

48.

Там же. С. 26.

(Back)

49.

Major Foreign Holders of Treasury Securities. Dept. of Treasury / Federal Reserve board. October 16, 2009.

(Back)

50.

См.: Flow of Funds Accounts of the United States. Federal Reserve Statistical Release, September 17,2009.

(Back)

51.

Впервые такой «потолок» был установлен законом еще в 1917 г.

(Back)

52.

Эксперт. 2009. No 35.

(Back)

53.

АтталиЖ. Мировой экономический кризис... А что дальше? СПб.: Питер, 2009. С. 25,71.

(Back)

54.

Структура национального богатства США / / Экономист. 2009. No 6; Хайтун С. Постиндустриальное общество: станет ли западная модель будущим всего человечества? // Общество и экономика. 2008. No 9.

(Back)

55.

Соломатин А. А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет; СоломатинАА. Уравнение обмана / / Профиль. 2008. No11.

(Back)

56.

Соломатпин А А. Уравнение обмана // Профиль. 2008. No11.

(Back)

57.

Tyler Durden. Is USA National Debt Out of Control? 13 April 2009 / Интернет: http://www.investorship.com/is-usa-national-debt-out-of-control/

(Back)

58.

«bailout» — термин, вошедший в широкий оборот лишь во время нынешнего кризиса и означающий финансовую помощь государства (в виде субсидий и/или поручительств) тем компаниям и банкам, которые оказались на грани банкротства. На начальном этапе кризиса это преимущественно обязательства государства перед кредиторами компаний и банков, оказавшихся в тяжелом положении. Предполагается, что по мере стабилизации финансового положения получателей государственной помощи они будут погашать свои обязательства перед государством. Например, осуществляя выкуп пакетов акций, которые государство временно приобретало у компаний и банков

(Back)

59.

Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо; Алгоритм, 2009. С. 73.

(Back)

60.

Там же. С. 73.

(Back)

61.

Соломатин А А. Когда был последний кризис перепроизводства, не напомните? // Интернет.

(Back)

62.

Лежава А. Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010. С. 169-170.

(Back)

63.

Сумлечный С. Будущее за ответственными / / Эксперт. 2009. No 4

(Back)

64.

О Вашингтонском консенсусе см.: гл. 19 «Всеобщая либерализация как способ формирования спроса на деньги».

(Back)

65.

Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998, p. 139-142.

(Back)

66.

При подготовке данного раздела был использован источник: Валяиский С, Калюжный Д. Понять Россию умом. М.: Эксмо, 2002.

(Back)

67.

Валянский С, Калюжный Д. Понять Россию умом. М.: Эксмо, 2002. С. 187.

(Back)

68.

При подготовке данного раздела был использован источник: Валяиский С, Калюжный Д. Понять Россию умом. М: Эксмо, 2002.

(Back)

69.

Голубовский Д. Рабов доллара ведут на убой / / Интернет. Сайт «ZEITGEIST»

(Back)

70.

Крыленко АЛ, Денежная держава — тайные механизмы истории / Пер. с англ. М., 2002. С. 9.

(Back)

71.

О природе прибавочной стоимости, производственной, торговой и банковской прибыли см. также: Гл. 11 «Кредитные деньги — вирус разрушения», раздел ««Жажда денег» и имущественная поляризация общества»; Гл. 27 «Пищевые цени» и «пирамиды» «денежной цивилизации», раздел «Неэквивалентный обмен как закон «рыночной экономики».

(Back)

72.

Для более подробного понимания того, что капитализм без «услуг» ростовщиков существовать в принципе не может, рекомендую познакомиться со следующей интересной работой: Владимир Белл. О причинах, механизме образования и последствиях нынешнего кризиса мирового капитализма (работа размещена в Интернете: www.economics.kiev.ua).

(Back)

73.

Статья размещена на сайте «Мальчиш-Кибальчиш».

(Back)

74.

Максон А. Будущее США — приватизация! / / Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

(Back)

75.

Шленский А.С. Закат общества развитого индивидуализма. Этюды по макроэкономике // Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».

(Back)

76.

Шуремов Е., Заложнев А, Чистов Д. «Кривые зеркала» мировой экономики // Финансовая газета, 03.12.2009.

(Back)

77.

Подгузов В. Личность и рынок // «Прорвыв», 2003 (http//www.proriv.ru).

(Back)

78.

Там же.

(Back)

79.

Там же.

(Back)

80.

Соломатин А. А. Последний парад империализма // Интернет. Сайт «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи».

(Back)

81.

См. гл. 16 « «Денежная революция»: создание центральных банков».

(Back)

82.

Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998, p.27.

(Back)

83.

Соломатин А.А. Уравнение обмана // Профиль. 2008. No11.

(Back)

84.

Сомин Н.В. Эксплуатация в рыночной лкономике: попытка разобраться (http://chri-soc.narod.ru).

(Back)

85.

Подробнее см: гл. 27 "«Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации»", раздел "Неэквивалентный обмен как закон «рыночной цивилизации»".

(Back)

86.

О природе прибыли в условиях «рыночной экономики» см. также: Гл. 10 «Кредитные деньги и кризисы», раздел «Капиталистическое производство: откуда берется прибыль?».

(Back)

87.

Карл Маркс в «Капитале» сформулировал всеобщий закон капиталистического накопления, согласно которому в условиях капиталистического способа производства («рыночной экономики») на одном полюсе общества происходит накопление богатства, а на другом — нищеты (относительное и абсолютное обнищание). На втором полюсе, как отмечает классик марксизма, находятся наемные работники, т.е. подавляющая часть населения капиталистических стран. На первом находятся капиталисты, т.е. очень небольшая кучка людей. В целом с таким тезисом можно согласиться. За исключением того, что К.Маркс не разделяет капиталистов на отдельные группы. На самом деле, на первом полюсе, как мы еще попытаемся показать в нашей работе, находятся в первую денежные капиталисты, (см: гл.27 "«Пищевые цени» и «пирамиды» «денежной цивилизации»").

(Back)

88.

Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? М.: ACT; СПб.: At трель СПб., 2009. С. 68.

(Back)

89.

Мюррей Ротбардт.  Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. Челябинск: «Социум», 2003, с.51-52.

(Back)

90.

Если только банк не потерпел фактическое крушение; в этом случае процедура банкротства может предполагать дисконтирование обязательств перед клиентами

(Back)

91.

Ю.Болдырев.   О бочках меда и ложках дегтя. М.: «Крымский мост – 9Д», «Форум», 2003, с.203.

(Back)

92.

Там же, с. 203-204.

(Back)

93.

Мюррей Ротбардт.  Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. Челябинск: «Социум», 2003, с.44

(Back)

94.

Г.Сапов. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер // «Независимая газета», 25.11.2008.

(Back)

95.

Об этом подробнее мы  скажем в главе 16 ««Денежная революция»: создание центральных банков».

(Back)

96.

А. Лежава. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010, с.113-114.

(Back)

97.

Там же, с.77-78.

(Back)

98.

Франклин Рузвельт. Беседы у камина. М.: ИТРК, 2003, с.26.

(Back)

99.

Там же, с.30.

(Back)

100.

A.Nussbaum. Money in the Law: National and International. Brooklyn: Foundation Press, 1950.

(Back)

101.

Op. Cit., p.105.

(Back)

102.

Об оффшорах см.: гл. 22  ««Теневая экономика» как способ существования мировых ростовщиков»

(Back)

103.

О том, как они это делают, мы расскажем  в гл. 18 «Формирование спроса на деньги: традиционные технологии ростовщиков».

(Back)

104.

Мюррей Ротбардт.  Показания против Федерального резерва. Пер. с англ. Челябинск: «Социум», 2003, с.53

(Back)

105.

Разговор о центральном банке у нас будет еще в гл. 16 "«Денежная революция: создание центральных банков".

(Back)

106.

Рудый К.В. Финансовые кризисы: теория, история, политика. М : Новое знание, 2003. С. 92.

(Back)

107.

Фетисов Г.Г. »Монетарная политика и развитие денежно-кредитной системы России в условиях глобализации: национальный и региональный аспект ы. М.: Экономика, 2006. С. 94.

(Back)

108.

Голубовский Д Заговор банкиров. М.: Алгоритм, 2009. С. 38-39.

(Back)

109.

Лъвин Б. О некоторых вопросах банковской и денежной системы / / Вопросы экономики. 1998. No11.

(Back)

110.

Кстати, сегодня опять активизировались дискуссии по поводу введения еще одного глобального налога — так называемого «налога Тобина». Данный налог предлагается взимать с операций по трансграничному перемещению спекулятивного капитала для того, чтобы снизить стимулы участников финансовых рынков заниматься спекуляциями, порождающими кризисы. Опять-таки введение такого налога вызвало бы необходимость создания наднационального института (фонда). Между тем для предотвращения международных финансовых спекуляций достаточно вводить на национальном уровне ограничения на международное движение капитала. Однако такие предложения не соответствуют замыслам мировых ростовщиков

(Back)

111.

В переводе на более понятный язык это означаем ничю иное, как увеличение предложения денег. Термин «количественное облегчение» был введен в 2001 году Банком Японии после того, как ставка процента упала до нуля и все возможности использования этого инструмента денежно-кредитной политики были исчерпаны. В США в 2009 году ставки ФРС также были на беспрецедентно низком уровне - 0,5-0,25%.

Фактически речь идет о том, что три столетия назад предприняли во Франции регент французского короля Людовика XV герцог Орлеанский и его экономический советник Джон Лоу, когда они создали подобие центрального банка и наделили его правами печатать необеспеченные золотом банкноты. Реализация этого проекта привела к тому, что вся страна оказалась наводнена бумажными деньгами, покупательная способность которых в одночасье упала почти до нуля. После этого в стране возник жесточайший кризис (подробнее см.: гл.16 ««Денежная революция»: создание центральных банков», раздел «Банк Франции»)

(Back)

112.

См., например: Mark Pittman, Bob Ivry. U.S.Taxpayers Risk $9.7 Trillion on Bailout Programs/ Feb. 9, 2009 (http:www.bloomberg.com)

(Back)

113.

Коптев Д. Должники ФРС попали под суд / Информационно-аналитический портал «Республика» (http://www.respublica-kaz.info/news/finance/4992/print/).

(Back)

114.

См.: гл. 16 "«Денежная революция»: создание центральных банков" (раздел "Современный кризис: «страсти» вокруг центральных банков")

(Back)

115.

FDIC — Federal Deposit Insuarance Corporation — Федеральная корпорация страхования депозитов, входящая в систему органов исполнительной власти (правительства) США.

(Back)

116.

TARP — Troubled Asset Relief Program — Программа спасения проблемных активов, разработанная в 2008 году и известная как «план Полсона» (Полсон — министр финансов в правительстве Дж. Буша). Первоначально программа была направлена, прежде всего, на рекапитализацию банковской системы США. С приходам к власти президента Б. Обамы в программу TARP были внесены коррективы, и ее стали иногда называть «планом Обамы».

(Back)

117.

Фрагмент указанного слушания в конгрессе в переводе на русский язык можно найти в Интернете по адресу: htpp://anonimusi.livejournalxom/2009/06/28

(Back)

118.

МЗ — один из самых широких денежных агрегатов, который позволяет оценивать общую ситуацию в денежном хозяйстве (помимо наличных денег включает безналичные, или депозитные деньги, а также различные ликвидные ценные бумаги, включая коммерческие бумаги).

(Back)

119.

«Истинные причины возникновения мирового экономического кризиса». Ч. 5 (26.11.2009)//Интернет.

(Back)

120.

FDIC — Federal Deposit Insuarance Corporation — Федеральная корпорация страхования депозитов.

(Back)

121.

Mark Pittman, Bob Ivry. U.S.Taxpayers Risk $9.7 Trillion on Bailout Programs/ Feb.9,2009 (http:www.bloomberg.com).

(Back)

122.

По мнению некоторых авторов (как зарубежных, так и отечественных), трансформация гарантий и кредитных программ в реальные, «живые» деньги уже произошла Так, Олег Сулькин в ноябре 2009 г. писал: «Опасения по поводу бесконтрольной эмиссии долларов эксперты начали высказывать еще в начале этого (2009 — В /С.) года. По их мнению, ФРС, минфии и агентство но страхованию вкладов США (имеется в виду FDIC — Federal Deposit Insuarance Corporation — B.K.) готовы выделить на спасение финансовой системы до 9,7 триллионов долларов. По некоторым оценкам, антикризисные меры включали в себя триллион долларов в виде пакета по стимулированию экономики (прежде всего упоминавшаяся нами программа TARP — Troubled Asset Relief Program — B.K.), около 3 триллионов кредитов и 5,7 триллиона в виде соглашений с банками и корпорациями о предоставлении финансовой помощи...Между тем баланс ФРС на настоящий момент составляет только около 2,5 триллиона долларов. Эту цифру с некоторыми оговорками можно принять за официальную сумму антикризисной эмиссии. Куда же тогда делись еще более 7 триллионов, которые насчитали эксперты'?» Автор статьи тут же дает ответ: «Поначалу речь шла лишь о возможности такой эмиссии (неучтенной эмиссии долларов ФРС США — В.К.). Сегодня эксперты полагают, что план уже выполнен, а, может быть, и перевыполнен» (Сулькин О. На Капитолийском холме ищу г след нескольких триллионов «неучтенных» долларов / / Итоги. No 46. 09.11.2009). Таким образом, по мнению О. Сулькина, за период в несколько месяцев в 2009 году в мировое денежное обращение нелегально было «вброшено» не менее 7 триллионов долларов, что примерно в 3 раза превышало «легальную» денежную массу. По нашему мнению, такой «вброс» привел бы к гораздо более серьезному всплеску инфляции в мире по сравнению с тем уровнем инфляции, который фактически наблюдался. Т.е., по нашему мнению, «вброс» этих триллионов долларов еще не произошел

(Back)

123.

Сумленный С. Будущее за ответственными / / Эксперт. 2009. No 46.

(Back)

124.

«На борьбу с кризисом в США официально выделили почти 1,5 триллиона долларов: на так называемый план Полсона — 700 млн. долл., план Обамы — 780 млрд. долл.» («Как изменился курс доллара и почему обесцениваются валютные сбережения граждан» /Интернет. http://www. ltv/ru/news/economics/155554).

(Back)

125.

Там же

(Back)

126.

На начало 2010 года, по некоторым оценкам, суммарные затраты на спасение банков во всем мире составили около 11 трлн. долл. (Интерфакс АФЭИ. Финансово-экономические новости. 18.02.2010).

(Back)

127.

«Нобелевский лауреат Стиглиц: банковский план Обамы обречен на провал» (www.k2kapital.com. 17.04.2009).

(Back)

128.

Цит. по: Горюнов Ф. С кем ны, президент Обама? / / Новая газета. 17.04.2009.

(Back)

129.

Сапов Г. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер / / Независимая газета. 25.11.2008.

(Back)

130.

Робертус U.K. Когда долгов больше, чем имущества // Русский журнал, 24.10.08 (Интернет). По иронии судьбы в современных учебниках банки называют «финансовыми посредниками». Они таковыми не являются, поскольку работают без 100% покрытия, т.е., как отметил Робертус, «создают деньги», а не перераспределяют уже созданные государством деньги.

(Back)

131.

Сапов Г. Из ничего не вышло ничего. Последние двести лет банковские реформы носили деструктивный характер // Независимая газета. 25 11.2008.

( Back )

132.

Цит. по: Левичева И. Денежная реформа 1895-1898 годов / / Вестник Банка России, 8 декабря 1999 г.

( Back )

133.

Подробнее об этой странице банковской истории США можно познакомиться, воспользовавшись следующим источником: Ротбардт М. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны. Челябинск: Социум, 2005.

( Back )

134.

Подробнее о проектах перехода к 100-процентному резервированию на основе УСБ см.: С.Р.Моисеев. Денежно-кредитная политика: теория и практика. М: «Экономиста», 2005 (с. 313-318). В указанном источнике делается следующее заключение поповоду практического внедрения проектов полного резервирования: «...в системе УСБ остается много неизвестного. Международные финансовые организации и правительства крупнейших промышленных стран призывают ввести УСБ в развивающихся странах. В частности, экономисты Всемирного банка в издании «Финансы для роста: выбор политики в волатильном мире» от 2001 г. рекомендуют развивающимся странам использовать УСБ как средство предотвращения банковских кризисов. Однако система УСБ не существует ни в одной стране мира» (с. 318)

( Back )

135.

Подробная история данной акционерной компании изложена в следующем источнике: Фурсов К.А Держава-купец/ отношения английской Ост-Индской компании с английским государством и индийскими патримониями. М.: Товарищество научных из даний КМК, 2006.

( Back )

136.

Минаев С. Биржевые площадки мира / / Коммерсантъ-Власть, 22.05.2006.

( Back )

137.

Подробнее см.: гл. 29 «Мировые ростовщики: кто это?»

( Back )

138.

Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь. Пер. с нем. М.: Айрис-пресс, 2004. С. 544.

( Back )

139.

Цит. по: Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М: Книжный мир, 2010. С. 130-131.

( Back )

140.

Баранчик Ю. Мировой кризис и конснирология: PRO и CONTRA. Ч. 1. / / Интернет. Сайт «Фонд стратегической культуры».

( Back )

141.

См.: гл. 26 "«Пищевые цепи» и «пирамиды» «денежной цивилизации»".

( Back )

142.

Роговский Е.А. Научно-технический прогресс и кризис / / США. Канада. Экономика. Политика. Культура. 2009. No 10.

( Back )

143.

Последняя ставка Джорджа Сороса / / Известия, 12.11.2004.

( Back )

144.

Мы уже знакомились с некоторыми взглядами Аттали в гл. 4 "«Вирус» ростовщичества", раздел «Откровения Жака Аттали».

( Back )

145.

Аттали Ж. Мировой экономический кризис... А что дальше? СПб.. Питер, 2009. С. 139-140. Конечно не со всеми тезисами автора можно согласиться. Например, он говорит, что «посвященные» — это лишь посредники, но не инвесторы и держатели капитала. Следует отметить, что любой «посвященный» в результате операций на финансовых рынках получает прибыль, а, стало быть, становится «держателем капитала». Следовательно противопоставлять «посвященных» и «держателей капитала», по нашему мнению, неправомерно.

( Back )

146.

Гетъман-Павлова И.В. Защита инсайдерской информации за рубежом / / Бизнес и банки. 2010. №6.

( Back )

147.

Котпляр Э. Рынок — безбрежное бандитское фуфло! / / Московская правда. 10.04.2009.

( Back )

148.

Саркисянц A.T. Слияния, поглощения и банкротства в банковской сфере / / Бизнес и банки. 2009. No 38.

( Back )

149.

Материал размещен в Интернете.

( Back )

150.

Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.:Книжный мир, 2010. С. 49.

( Back )

151.

Цит. по: Лежава А Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010. С. 109.

( Back )

152.

Ротбардт М. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны. Челябинск: Социум, 2005. С. 47.

( Back )

153.

Саттон Э. Власть доллара. М.: Фэри-В, 2003. С. 24.

( Back )

154.

Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010. С. 108.

( Back )

155.

Там же. С. 114

( Back )

156.

Эпперсон Р. Невидимая рука. СПб.: Образование — культура, 1996. С. 206.

( Back )

157.

Там же. С. 207.

( Back )

158.

Там же. С. 230.

( Back )

159.

Там же. С. 234.

( Back )

160.

Там же. С. 239.

( Back )

161.

Garry Allen. Federal Reserve, the Anti-Economics of Boom and Bust / / «Public Opinion», Apiil 1979 p.63.

( Back )

162.

Эпперсон Р. Невидимая рука. СПб.: Образование — культура, 1996 С. 232-233

( Back )

163.

См.: CEdward Griffin. The Creature from Jekyll Island. American Opinion Publishing, Inc., 1995.

( Back )

164.

Подробнее см.: гл.23. Чем обеспечены современные деньги.

( Back )

165.

Соломатин А А. Уравнение обмана. / / Профиль. 2008. No 13.

( Back )

166.

Попов А. Финансовый кризис 2009. Как выжить? М.: ACT; СПб.: Астрель-СПб, 2009. С. 53.

( Back )

167.

По данному вопросу можно посмотреть материал «Правда о Федеральном резерве», размещенный в Интернете на сайте «Рыночная и мировая экономика. Книги и статьи». В этом материале представлена схема многоступенчатого контроля над банками ФРС, составленная комиссией конгресса США.

( Back )

168.

Болдырев Ю. О бочках меда и ложках дегтя. М: Крымский мост - 9Д; Форум, 2003. С. 116

( Back )

169.

Булат. Ставка ЦБ как фактор кризиса / / Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

( Back )

170.

Эпперсон Р. Невидимая рука. СПб.: Образование — культура, 1996. С. 241.

( Back )

171.

По данному вопросу можно посмотреть материал «Правда о Федеральном резерве» / / Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

( Back )

172.

Островский Н.Н. Храм химеры. Харьков: ООО «Свитовид», 2004. С. 130-132

( Back )

173.

Максон Л. Финансовое самоообразование президентов / / Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

( Back )

174.

Wall-Street Journal, 11.01.2010.

( Back )

175.

Например, Ассоциация банков-членов расчетной палаты Clearing House Association LLC подготовила заявление, в котором она отметила: «Опыт банковской индустрии показывает, что когда клиенты и участники рынка слышат плохие новости о банке, неизбежно возникают негативные последствия. Члены нашей ассоциации получили доступ к дисконтному окну ФРС, полагая, что Центробанк не раскроет информацию о займе и, особенно, — о заемщиках» (Н. Кочелягин. Любопышое кредитование. / / Время новостей, 28.08.2009). Отметим, что в расчетную палату входят такие гиганты банковского бизнеса, как ABN Amro Holding NV, Bank of America Corp., Bank of New York Mellon Corp., Citigroup Inc., Deutsche Bank AG, HSBC Holdings Pic, JP Morgan Chase Inc., UBS AG, U.S. Bancorp, Wells Fargo & Co. Судя по очень бурной реакции указанных банков, можно предположить, что на Уолл-стрит на момент начала оказания помощи со стороны ФРС было далеко не все благополучно и что помощь получали не те, кто надо. Мировым олигархам есть, что скрывать!

( Back )

176.

См., например: Гл. 13 «Как ростовщики борются с банковскими кризисами» (особенно разделы «Доллары с вертолетов» и «Банковский «социализм»»).

( Back )

177.

Рогожкин И. Нефть провалилась по заказу правительства США? (oilru.com).

( Back )

178.

Валютные свопы центральных банков — обмен различными валютами между центральными банками, что представляет собой краткосрочное кредитование для ликвидации дефицита валютной ликвидности. В сентябре 2008 года ФРС США объявила об увеличении лимитов на операции валютных свопов с девятью центральными банками мира с 290 до 620 млрд. долл. В частности, своповая линия в ЕЦБ была увеличена до 240 млрд. долл., с Банком Японии — до 120 млрд. долл., Банком Англии — до 80 млрд. долл., центральным банком Швейцарии — до 60 млрд. долл. Также были увеличены лимиты по соглашения об операциях валютных свопов с центральными банками Швеции, Австралии, Норвегии, Дании.

( Back )

179.

Привлечь к уголовной ответственности Б. Бернанке за откровенное «жульничество» призывал, в частности, независимый сенатор Берни Сандерс.

( Back )

180.

Например, предыдущегму руководителю ФРС удалось в свое время убедить законодателей, что ФРС не несет отвественности за разного рода «пузыри», которые возникают на финансовых и иных рынках и что ФРС должна участвовать лишь в ликвидации последствий таких явлений (так называемое «соглашение Гринспена»). С вступлением Америки в полосу кризиса в 2007 году никто не поставил вопрос об отвественности (судебной) в отношении Гринспена и его преемника Б. Бернанке (вступил в должность вначале 2006 года) за возникновение «пузырей» на рынке недвжимости и импотечных кредитов. «Соглашение Гринспена» продолжает действовать.

( Back )

181.

Совет был создан на базе Форума по финансовой стабильности (Financial Stability Forum), учрежденного в 1999 году под эгидой БМР. Появление Форума было реакцией на международный финансовый кризис 1997-1998 гг.

( Back )

182.

Среди заявлений Обамы по поводу реформирования банковской системы, которые относятся преимущественно к 2009 году, можно выделить такие: а) разделить крупнейших банков на несколько самостоятельных структур; б) разорвать связи банков с хедж-фондами и фондами прямых инвестиций; в) наложить запреты на торговлю ценными бумагами за счет собственных средств (т.е. фактически за счет средств на депозитных счетах, сохранность которых гарантирует государство; выражение «собственные средства» означает, что речь идет об операциях, которые не осуществляются по специальному поручению клиентов). Фактически речь идет о предложениях, которые позволили бы восстановить ту банковскую систему, которая сложилась в США после принятия в 1934 году закона Гласа-Стигала, отделившего традиционные кредитные операции коммерческих банков от спекулятивных инвестиционных операций (последние отошли к инвестиционным банкам).

( Back )

183.

Фактически речь идет о том, чтобы «закрепить» эти полномочия в законе «задним числом». Мы уже говорили, что ФРС с нарушением законов оказывала во время кризиса финансовую помощь инвестиционным банкам и страховым компаниям, которые находятся за пределами Федеральной резервной системы. Можно привести примеры выхода ФРС за пределы своей «юрисдикции», относящиеся к более ранним периодам времени. Например, в 1998 году ФРС (в лице ее руководителя А. Гринспена) активно участвовала в спасении гигантского хедж-фонда Long-term Capital Management Гринспен лично участвовал в переговорах по созданию консорциума из 14 банков Уолл-стрит. Этот консорциум предоставил хедж-фонду финансовую помощь на беспрецедентную по тем временам сумму 3,7 млрд. долл. Аналитики высказывают предположение, что выданные консорциумом кредиты были рефинансированы Федеральным резервом.

( Back )

184.

Подробнее о Р. Гильфердинге и его теории «организованного капитализма» см.: гл.25 «Карл Маркс, Ротшильды и механизмы долгового ограбления народа», раздел «О соотношении промышленного, торгового и банковского капиталов»

( Back )

185.

Болдырев Ю. О бочках меда и ложках дегтя. М : Крымский мост — 9Д, Форум, 2003. С. 116.

( Back )

186.

Макон А. Кому принадлежит ЦБ? // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

( Back )

187.

Подробнее см.: Ершов М.В. Экономический суверенитет России в глобальной экономике. М.: Экономика, 2005.

( Back )

188.

Показатель монетизации экономики представляет собой отношение денежной массы в виде агрегата М2 (наличные деньги + депозитные деньги) к ВВП. В РФ значение этого показателя равняется сегодня примерно 40%, в большинстве экономически развитых стран находится в среднем на уровне 80%, в Китае — 150%.

( Back )

189.

Более подробно данная проблема освещена в ряде публикаций А Маната «Комментарии к Кудрину»; «Инфляция и «перегрев» экономики: ужесточения денежной политики неизбежно?»; «Перегрев экономики или в умах?»; «Кризис. Особенное in финансовой системы России и их влияние на экономику страны. Часть первая». Публикации размещены в Интернете на сайте «Мальчиш-Кибальчиш» и ряде других сайтов.

( Back )

190.

Оценка Банка России.

( Back )

191.

Больше половины всех внешних долгов России приходится на долги государственных компаний.

( Back )

192.

Дегтерев В. Куда качает насос Центробанка // сайт: www.economics.kiev.ua).

( Back )

193.

Хейфец Б.А. Кредитная история России: от Екатерины II Путина. М.: Эдиториал УРСС, 2001.С. 13.

( Back )

194.

Аттали Ж. Мировой экономический кризис... А что дальше? СПб.: Питер, 2009. С. 35.

( Back )

195.

Скогорева А. Доллар на грани срыва // Национальный банковский журнал. 2009. No 3.

( Back )

196.

Соломатин А. Последний парад империализма // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

( Back )

197.

Там же.

( Back )

198.

Аникин А.В. Золото: международный экономический аспект. М.: Международные отношения, 1988. С. 95.

( Back )

199.

Там же. С. 98,100.

( Back )

200.

Прайм-ТАСС. Бизнесс-лента, 30.06.2004.

( Back )

201.

Объяснение подобной ситуации с золотыми резервами Германии дает вышедшая в 2007 году в Австрии книга «Немецкая карта. Закрытая игра секретных служб», которая  была написана отставным генералом Бундесвера, бывшим главой военной контрразведки Германии Г. Комоссой (Gerd-Helmut Komossa. Die Deutsche Karte. Das Verdecktc Spiel der Geheimcn Dienste. Ares-Verlag, Graz. 2007). Как выясняется, 21 мая 1949 г. США вместе со своими союзниками заставили Германию подписать договор, которому БНД (немецкая спецслужба) присвоила высшую степень секретности. Федеративной Республике Германии но этому договору были предписаны серьезные ограничения ее государственного суверенитета до 2099 года. В частности, Германию обязали хранить золотой запас за границей для того, чтобы союзники могли осуществлять эффективный контроль за его использованием.

( Back )

202.

Подробнее о деятельности GATA, «золотом картеле» и фальсификации данных о золотых резервах центральных банков см.: Попов Л., Борисов Ю. Металл против бумаги // РБК. No 9, сентябрь 2006; Быков П. Деньги в последней инстанции // Эксперт, 16.09.2002; Игнатова М. Золотой заговор // Известия, 04.04.2001; Gillian О Connor. Gold Auction Sparks Theories of Conspiracy // Financial Times, 05.07.1999; Barry Riley. The Long View: That Old-Time Religion // Financial Times, 22.06.2001.

( Back )

203.

См., например: RBS Reserve Management Trends 2006. Edited by Robert Pringle and Nick Carver. Central Banking Publications Ltd. London, 2006, pp.109-120.

( Back )

204.

Кобяков А.Б., Хазин МЛ. Закат империи доллара и конец «Pax Americana».M: Вече, 2003. С. 206.

( Back )

205.

James Turk. More Proof // GATA. April21, 2003. Более подробное изложение позиции Д.Терка по данному вопросу можно найти в переведенной на русский язык книге: Терк Д., Рубино Дж. Крах доллара и как извлечь из него выгоду. Пер. с англ. М.: ACT, 2006.

( Back )

206.

Подробнее см.: Катпасонов В.Ю. Золото в экономике и политике России. М.: Анкил,2009.

( Back )

207.

По данной проблеме см. также: гл.22 «Теневая экономика» как способ существования мировых ростовщиков», раздел "Денежные власти: сплошная «тень»".

( Back )

208.

Бизнес, 28.06.2005.

( Back )

209.

Золотая картель / / краткий пер. из журнала «Freebooter» (http:www.glorrs.com).

( Back )

210.

Michael Rowbotham. The Grip of Death. A Study of Modern Money, Debt Slavery and Destructive Economics. Charlbury. Carpenter Publishers, 1998, p. 16.

( Back )

211.

Op.cit., pp.17-18.

( Back )

212.

Op.cit.,p.20.

( Back )

213.

Op.cit.,p.17.

( Back )

214.

Напомним: сбережения = доходы — расходы на текущее потребление.

( Back )

215.

Хейфец Б А. Кредитная история России: от Екатерины II Путина. М.: Эдиториал УРСС, 2001.С. 18.

( Back )

216.

Перкинс Д. Исповедь экономического убийцы. Пер. с англ. М.:Pretext. С. 13,23—24.

( Back )

217.

Энгдаль У.Ф. Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок. СПб., 2009. С. 13.

( Back )

218.

О том, как это происходило, и как нефтяные компании действовали в тандеме с банкирами, подготавливая и проводя «революцию цен» на рынке «черного золота», можно прочитать в недавно вышедшей книге известного западного политолога и аналитика Уильяма Ф. Энгдаля «Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок» (СПб., 2008).

( Back )

219.

Энгдаль У.Ф. Столетие войны. Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок. СПб., 2009. С. 154

( Back )

220.

Там же. С. 153.

( Back )

221.

Раппопорт Г., Герц А Глобальный экономический кризис 2008-2009: истоки и причины // Вопросы экономики. 2009. No 11. С. 26,27.

( Back )

222.

Шишков Ю. Государство в эпоху глобализации / / Мировая экономика и между народные отношения. 2010. No 1.

( Back )

223.

Катасонов В.Ю. Бегство капитала из России. М.: Анкил, 2002. С. 3.

( Back )

224.

Подробнее о процессах расширения сферы товарно-денежных отношений в мире с помощью Всемирной торговой организации можно прочитать в интересной работе Б. Ключникова «ВТО — дорога в рабство» (М.: Алгоритм, 2005).

( Back )

225.

Подробнее об этом можно прочитать в книге: Львов Д. Вернуть народу ренту. М: Эксмо; Алгоритм, 2004.

( Back )

226.

Подгузов В. Личность и рынок / / Прорыв, 2003 (http//www.proriv.ru).

( Back )

227.

Цит. по: Клаус Вернер, Ганс Вайс. Черная книга корпораций. Пер. с нем. Екатеринбург: Ультра. Культура, 2007. С. 41.

( Back )

228.

Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запади М.: Алгоритм, 2005. С. 350.

( Back )

229.

См.; «Кто движет невидимой рукой свободного рынка?» // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш».

( Back )

230.

Гетьман-Павлова И.В. Защита инсайдерской информации за рубежом // Бизнес и банки. 2010. № 6.

( Back )

231.

А. Кокшаров. Бегом из Америки // Эксперт, 11.09.2007.

( Back )

232.

Цит. по: Дэвид Кортен Когда корпорации правят миром. Пер. с англ. СПб.: Агенcтво ВиТ-ирипт,2002. С. 176.

( Back )

233.

Баранчик Ю. Мировой кризис и конспирология: PRO и CONTRA. Ч 1 // Интернет. Сайт «Фонд стратегической культуры».

( Back )

234.

См.: Мойер Л., Ломберт Э. Новые хозяева биржи / / Forbes (русское издание), 2009. No10.

( Back )

235.

См.: Мойер Л., Ломберт Э. Новые хозяева биржи / / Forbes (русское издание), 2009. No10.

( Back )

236.

Кошкаров А. Бегом из Америки / / Эксперт, 11.09.2007.

( Back )

237.

Нуайе К. Финансовые инновации, денежно-кредитная политика и финансовая стабильность //Банки: мировой опыт. ИНИОН РАН. 2007. № 3.

( Back )

238.

Бизнес и банки. 2009. No 7.

( Back )

239.

Пуллэм С. Лучшая школа — покер / / Ведомости, 20.09.2006.

( Back )

240.

О том, что такое «хыом-тек» и какова его роль в современной финансовой системе США, рекомендую почитать в книге: «Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. Под ред. М.Г.Делягина. М.: ИНФРА-М, 2000.

( Back )

241.

Кобяков А.Б., Хазин МЛ. Закат империи доллара и конец «Pax Americana». M. Вече, 2003. С. 64.

( Back )

242.

Эксперт. 2009. No 35.

( Back )

243.

Политика центральных банков в условиях кризиса / / Банковское дело. 2010. No 2.

( Back )

244.

Шуремов Е., Задолжнев А., Чистов Д. «Кривые зеркала» мировой экономики // Финансовая газета, 03.12.2009.

( Back )

245.

Подробнее см.. Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М: Алгоритм, 2005. С. 384-385.

( Back )

246.

Цит. по: Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М.: Алгоритм, 2005. С 368.

( Back )

247.

Тайлакер Б. Рейтинговые агентства: национализация вместо надзора? // Бизнес и банки, No 07, 24.02.2010.

( Back )

248.

Аттали Ж. Мировой экономический кризис... А что дальше? СПб.: Питер, 2009. С. 69-70.

( Back )

249.

Аттали Ж. Мировой экономический кризис... А что дальше? СПб.: Питер, 2009. С. 69-70.

( Back )

250.

Об этой стороне деятельности «профессиональных экономистов» уже говорили в главе 7 "«Смерть экономики», или кое-что об «экономической филологии»".

( Back )

251.

Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка. Взгляд с Востока и Запада. М: Эксмо-Алгоритм, 2005. С. 373.

( Back )

252.

Последняя ставка Джорджа Сороса // Известия, 12.11.2004.

( Back )

253.

Голубицкий С. Отсутствие воды в кране // Бизнес-журнал, 10.07.2007.

( Back )

254.

Зубченко Л. Валютные резервы и суверенные фонды в странах с формирующимися рынками // Банки: мировой опыт. 2009. No 2.

( Back )

255.

Зубченко Л. Валютные резервы и суверенные фонды в странах с формирующимися рынками // Банки: мировой опыт. 2009. No 2.

( Back )

256.

«Деньги и банки». Энциклопедический словарь. М: Центр СЭИ, 1994. С. 173.

( Back )

257.

«Деньги и банки». Энциклопедический словарь. М: Центр СЭИ, 1994. С. 173.

( Back )

258.

Joel Kurzman. The Death of Money. New York: Simon & Schuster, 1993, p. 161.

( Back )

259.

Щеглов С. Будущее денег / / Интернет.

( Back )

260.

Голубовский Д. Заговор банкиров. М: Эксмо: Алгоритм, 2009. С. 152.

( Back )

261.

Отрощенко В. Мировые деньги / / Банковская практика за рубежом. 2009. No 4.

( Back )

262.

Финансовые причины современного экономического кризиса // Инвестиции в России. 2010. № 1.

( Back )

263.

Финансовые причины современного экономического кризиса // Инвестиции в России. 2010. № 1.

( Back )

264.

Для справки: в 2008 году объем мировой торговли товарами и услугами, по оценкам МВФ, составила 37 трлн долл.

( Back )

265.

BIS Review. 2007. No 24, pp. 9-15.

( Back )

266.

Материал размещен в Интернеге на сайте «Мальчиш-Кибальчиш».

( Back )

267.

Команда по Предотвращению Падения (Plunge Protection Team — PPT) — неофициальное название структуры, которая была создана 18 марта 1988 г. Президентом США Р. Рейганом. Ее официальное название — Рабочая Группа по Финансовым Рынкам (Working Group on Financial Markets — WGFM). Согласно распоряжению Президента, в состав РГФР вошли министр финансов (председатель Рабочей Группы), Председатель Совета управляющих ФРС США, Председатель Комиссии по ценным бумагам и Председатель Комиссии по торговле фьючерсами. Основная цель РГФР — обеспечивать контроль над фондовым и товарными рынками.

( Back )

268.

Соломатин АЛ. Уравнение обмана // Профиль. 2008. No 11.

( Back )

269.

Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. С. 87

( Back )

270.

Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. С. 87

( Back )

271.

Главная книга о кризисах. Сборник. М.: Яуза: Эксмо, 2009. С. 24-25.

( Back )

272.

Т.е. учтенные и подтвержденные.

( Back )

273.

Симчера ВМ. Кризис современных фантомов / / Бизнес и банки. No41, ноябрь 2009.

( Back )

274.

Котляр Э. Рынок — безбрежное бандитское фуфло! / / Московская правда, 10.04.2009.

( Back )

275.

Флоровская Т. В ожидании истинных ценностей / / PBKdaily, 15.10.2008.

( Back )

276.

Голубовский Д. Заговор банкиров. М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. С. 92.

( Back )

277.

Роман «О дивный новый мир» (1932 г.)

( Back )

278.

Подробнее комментарии по поводу решения суда в Корее о легализации игровых денег см.: Максой А. Виртуальный мир наступает // Интернет. Сайт «Мальчиш Кибальчиш».

( Back )

279.

Котляр Э. Рынок — безбрежное бандитское фуфло / / Московская правда, 10.04.2009.

( Back )

Content

Юрьевич Катасонов Валентин О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия проблем "денежной цивилизации". Том 1