Айрис Денбери

Легенда Роскано

Глава 1

Кэтрин начала приводить в порядок витрину магазина, которую только что почти полностью разобрала, пытаясь уговорить пару клиентов, заглянувших в галерею в поисках подарка ко дню рождения, купить что-нибудь из выставленных на полках товаров. Она аккуратно уложила керамические ожерелья и сережки на переднем плане поближе к стеклу, где их не заслоняли вырезанные из дерева шахматные фигурки, а вазу из дымчатого аметиста переместила в другую сторону, чтобы на нее не падала тень от плетенной из соломы корзиночки. Когда она поправляла пару вставленных в рамки эскизов, снаружи кто-то постучал в стекло. Минутой позже в магазин вошел ее брат Хью.

— Я рада, что ты вернулся сегодня пораньше, — сказала ему Кэтрин. — Теперь я смогу уйти до закрытия.

— Опять на всю ночь — прожигать жизнь с этим красавцем Витторио? — спросил брат.

— Почему бы и нет? — усмехнулась девушка. — Он мне нравится. К тому же он завтра утром возвращается в Италию, и мое прожигание жизни, как ты изволил выразиться, подходит к концу.

— Убита горем и готова уйти в монастырь?

— Ничего подобного. С Витторио приятно проводить время, только и всего.

Три недели назад на художественной выставке Хью познакомился с обаятельным Витторио Бертини, а некоторое время спустя представил его своей сестре. И с этого момента итальянец стал оказывать Кэтрин знаки внимания — делал великолепные подарки, постоянно приглашал на ужины с танцами, в оперу, на итальянские фильмы и даже каким-то таинственным образом ухитрился достать приглашение на прием в итальянском посольстве. Этим вечером была их последняя встреча, он собирался лететь домой после проведенного в Англии отпуска.

Витторио всерьез заинтересовался маленькой галереей «Сердолик», которую содержали Хью и Кэтрин Милворд в высоком здании на углу небольшого Кенсингтонского сквера, скрывавшего его от шумной улицы Кромвеля. Здесь они выставляли на продажу картины Хью и его друзей, а по инициативе Кэтрин к живописному ассортименту были добавлены керамические, стеклянные и плетеные изделия, различная бижутерия и художественный текстиль.

Хью со своей женой Брендой жил в том же здании, на втором этаже прямо над галереей, Кэтрин же снимала небольшую квартиру в доме по соседству.

Однажды на обеде у Милвордов Витторио завел разговор о Сардинии и рассказал много интересного.

— Я очень хорошо знаю остров, — заверил он под конец. — Восхитительное место для проведения отпуска. Кстати, моя бабушка живет там, и я частенько у нее бываю.

Это была его идея, чтобы Хью в своей галерее начал продавать изделия народных умельцев Сардинии.

— Там делают прекрасную керамику, отличные плетеные корзинки и великолепные украшения из кораллов. Стоит приглядеться также к шалям, коврам и гобеленам. Возможно, это неплохой шанс для вас — первыми предложить товары Сардинии.

— А что, — задумчиво пробормотал Хью, — во всяком случае, я не знаю здесь никого, кто бы специализировался на таких вещах. Но рано или поздно эта мысль придет кому-то в голову, он завладеет рынком и скупит все на корню.

— Почему не вы? — спросил Витторио. — Вы все можете приехать на Сардинию и остановиться у моей бабушки. Ее дом расположен в прекраснейшей части острова. На месте и посмотрите сами, что вам следует покупать.

Кэтрин видела, как с каждым днем идея обновления ассортимента захватывает ее брата. После долгих размышлений он все же решил отправиться с Брендой недели на три на Сардинию и закупить все, что привлечет их внимание и покажется ходовым товаром. Кэтрин же останется присматривать за галереей. Такое решение вызвало разочарование у пылкого итальянца.

Этим вечером он, как обычно, прислал ей цветы: красные розы и веточку орхидеи. Кэтрин надела шелковое цвета морской волны платье и украсила его присланной итальянцем орхидеей. Затем она скрутила свои золотистые волосы и уложила высоким узлом на затылке.

— Ты околдовала меня, — сказал Витторио, когда они сидели за столиком в ресторане. Сегодня итальянец был особенно щедр на комплименты. — Ты так прелестна! — Он грустно покачал головой. — Но, к сожалению, я не могу отложить свой отъезд.

— Ты непременно должен успеть на самолет, — обезоруживающе улыбнулась Кэтрин.

— Если бы ты поехала со мной, все было бы просто божественно. Может, попробуешь убедить своего брата, что на остров лучше отправиться тебе, а не ему?

— Не сейчас. Возможно, я смогу приехать на Сардинию летом.

После ужина они танцевали, и в объятиях Витторио Кэтрин размышляла о том, что, хотя она и не верит в искренность его чувств и всех тех комплиментов, которыми он ее осыпал, ей все же приятна внимание молодого и красивого итальянца, которого она, наверное, никогда больше не увидит после прощания в аэропорту.

В свои двадцать два года Кэтрин не спешила замуж, а те мужчины, с которыми она встречалась, были слишком поглощены карьерой, чтобы думать о браке. Многие из них зарабатывали на жизнь в мире искусства и совершенно не стремились связывать себя семейными узами.

В такси, везущем ее к дому, Кэтрин с трудом удалось избежать пылких поцелуев и горячих объятий Витторио. Она совсем не собиралась уступать красавцу итальянцу, который явно подговорил таксиста ехать как можно медленнее и выбрать самый долгий путь, — машина все кружила и кружила вокруг сквера, пока Кэтрин не настояла, чтобы ее тотчас же отвезли домой.

— Уже третий час! — запротестовала она.

— Ну и что? Эти мгновения так сладки для меня. Я так влюблен, что не смогу вынести расставания!

— Ты же сам просил меня приехать утром в аэропорт и проводить тебя, — напомнила ему Кэтрин. — Если ты не дашь мне немного поспать, я не проснусь вовремя.

Наконец она оказалась в своей квартире, хотя Витторио всеми силами и средствами старался продлить их затянувшееся прощание. Засыпая, она думала, что, к счастью, привлекательные итальянцы не так часто появляются на ее горизонте. Послезавтра она вновь возьмется за работу, а когда уедут на Сардинию Хью и Бренда, у нее просто не останется свободного времени на всякие глупости.

Следующим утром в аэропорту Витторио заявил, что он категорически отказывается лететь, пока Хью не даст торжественного обещания отпустить Кэтрин в этом году на остров.

— Это же шантаж! — притворно возмутился Хью. — Ну хорошо, она приедет. Если товары с Сардинии будут пользоваться спросом, нам потребуются дополнительные запасы, вот она и позаботится о них.

— Ты жестокий человек, Хью, — проворчал Витторио. — Заставляешь бедную девушку работать на себя даже в отпуске.

Хью рассмеялся:

— Я не заметил, чтобы она слишком уж напряженно работала, пока здесь был ты.

Проигнорировав это замечание и не обращая внимания на толпившихся вокруг встречающих и провожающих, Витторио чуть не задушил Кэтрин в объятиях.

— Ты часто будешь писать мне? — спросил он. — Каждый день?

— Иногда, — пообещала она. — Когда будет что рассказать.

— А вот я могу каждый день писать, что люблю тебя!

Пылкий итальянец наконец с неохотой оторвался от Кэтрин и последовал за пассажирами рейса к паспортному контролю. Брат и сестра с облегчением помахали вслед самолету, уносившему страстного Витторио на родину.

За три дня до намеченного отъезда на Сардинию Бренда внезапно заболела. Врач сказал, что ничего серьезного нет, но посоветовал несколько дней полежать в постели и, естественно, категорически запретил какие бы то ни было путешествия. Хью был огорчен, но смирился.

— Как ты смотришь на то, чтобы поехать вместо нас? — внезапно спросил он сестру. — Авиакомпания переоформит один билет на тебя, а за другой я попытаюсь вернуть деньги.

— Но я же не могу просто так взять и свалиться на Сардинию с неба безо всякого предупреждения, — возразила Кэтрин.

— Конечно, нет. Я пошлю Витторио телеграмму, а он сам известит свою бабушку, синьору Бертини, об изменениях. В любом случае, он будет очень рад такой замене. До встречи с ним ты сможешь остановиться в каком-нибудь отеле в Кальяри.

Кэтрин задумалась.

— Может, Бренда поправится через несколько дней, — наконец сказала она, — тогда вы просто перенесете дату вылета.

— А если она серьезно заболела? В этом случае придется совсем отказаться от поездки и от всей нашей затеи. И пока мы будем ждать, кто-то еще перебежит нам дорогу. К тому же это будет для тебя в первую очередь деловой визит, и только между прочим — отпуск.

— Да я не возражаю. Мне и самой очень хочется поехать. Но способна ли я, как и ты, оценить на месте, перспективный ли это товар или нет?

— Еще как способна! — заверил он ее, нежно обняв. — Ты же знаешь прекрасно, что сейчас пользуется спросом, а уж в керамике и стекле разбираешься гораздо лучше, чем я.

— Но я очень беспокоюсь за Бренду и, не хочу бросать тебя одного в такой ситуации. А что, если она совсем разболеется? Ты не сможешь тогда одновременно присматривать за ней, заниматься своей работой и управлять галереей.

Хью преподавал на полставки в местном художественном колледже.

— У ребят начинаются каникулы, так что у меня есть три свободные недели, — успокоил он сестру. — Если же Бренде потребуется особый уход, тогда помогут ее мать и сестра. Не беспокойся, она не останется без внимания.

Кэтрин молчала, задумавшись.

— У тебя паспорт под рукой? — донесся до нее голос брата. — Я позабочусь о визе, деньгах и тому подобном.

— Спасибо! Хью. Буду готовиться к отъезду.

В выходные, собирая чемоданы, Кэтрин поймала себя на мысли, что ей почему-то совсем не хочется провести целый месяц на Сардинии. Это было тем более удивительно, что до последнего момента она завидовала Хью и Бренде и страстно желала поехать с ними, прекрасно зная, что это невозможно. Теперь же, когда ей судьбой был предоставлен такой шанс, она подсознательно пыталась найти предлог отказаться от путешествия.

В понедельник, уже сидя в салоне самолета, взявшего курс на Сардинию, девушка вновь задумалась о том, почему ее так тянет остаться дома. Может, ей просто не хочется вновь встречаться с Витторио? Она напомнила себе, что он не живет на Сардинии и лишь иногда навещает свою бабушку. К тому же у нее совсем не будет свободного времени на него — ей придется исколесить остров, осматривая и выбирая керамику и другие изделия народных умельцев. А еще Кэтрин пугала неизвестность. Что ее ждет на этом острове, какие события закружат ее там и унесут по опасным дорожкам к счастью или к гибели, она не знала.

Как советовал Витторио, Кэтрин сделала пересадку в Милане и, наскоро перекусив, заняла свое место в небольшом самолете, летевшем в Кальяри. В этом городе через бюро путешествий брат забронировал ей на три ночи номер в отеле «Модерно».

— На месте ты сама разберешься, остаться ли тебе там или переехать куда-нибудь еще, — сказал Хью. — Да и Витторио подскажет тебе, что делать.

В отеле Кэтрин предоставили отличный номер с ванной. Она распаковала один чемодан и переоделась к обеду, размышляя, какой прием ей окажет Витторио. Одно дело крутить роман с девушкой в Лондоне, и совершенно другое, когда эта самая девушка внезапно появляется на Сардинии, рассчитывая остановиться в доме синьоры Бертини: Кэтрин надеялась, что Витторио не подумает, будто она сама специально все подстроила.

На следующее утро девушка рано вышла из отеля, стремясь как можно лучше использовать время пребывания здесь, чтобы пройтись по магазинам, присмотреться к продаваемым там вещам и прикинуть, что может подойти для их галереи. С Виа Рома Кэтрин свернула на Ларго-Карло-Феличе, где, как оказалось, был базарный день. Вдоль всей улицы располагались всевозможные прилавки и ларьки, заваленные одеждой, украшениями, едой и даже предметами мебели.

Женщины несли на головах огромные корзины с овощами, хлебом и живыми курами. У некоторых мужчин через плечо были перекинуты длинные куски полотна с огромными карманами на каждом конце, куда они засовывали свои покупки. Один карман висел впереди, а другой сзади, и Кэтрин было любопытно, не соблазняет ли содержимое задних карманов озорных мальчишек или воров. Искушение, должно быть, было на самом деле довольно сильным. Когда она стояла, праздно наблюдая за покупателями и продавцами, инцидент произошел прямо на ее глазах. Пока один мужчина выбирал у прилавка овощи, к нему сзади подкрался другой и, осторожно исследовав содержимое переметной сумы, выудил оттуда сначала длинную веревку, а затем какую-то банку.

Кэтрин улыбнулась, но тут же покраснела. Она попала в затруднительное положение. Что делать? Стоять и молча смотреть на открытый грабеж или звать на помощь? Но тут к воришке подошел другой человек и начал шарить в кармане его сумы. Кэтрин стало совсем смешно. Ни один из воришек пока еще не скрылся со своей добычей, и она сделала шаг в их сторону, не совсем уверенная в том, хватит ли ей храбрости привлечь внимание жертв к обидчикам. А если последует драка и засверкают ножи?

Но тут трое мужчин повернулись друг к другу, и двое из них похвастались своей добычей. Владельцы вещей сразу же схватили свое добро с притворными угрожающими жестами, и все разразились хохотом. Очевидно, они были приятелями или просто знакомыми и таким образом подшучивали друг над другом.

Кэтрин нашла несколько палаток, в которых продавались керамические изделия, но товар не произвел на нее особого впечатления. Ее больше заинтересовали ковры и гобелены — если это типичные образцы островного ручного ткачества, их вполне можно закупить для галереи, решила она.

Когда девушка вернулась в отель, там ее уже ждало послание от Витторио. По телефону он сообщил портье, что прибудет в Кальяри завтра утром и встретится с Кэтрин в гостинице. Телеграмму Хью он получил только два дня назад, поэтому не смог прибыть раньше, не уладив свои дела. Вылетает он сегодня ночным рейсом из Чивитавеккьи.

Остаток дня Кэтрин провела гуляя по городу, поскольку не знала, выпадет ли ей еще раз удобный случай познакомиться с ним, если она будет жить в качестве гостьи в доме синьоры Бертини.

Вопреки ее опасениям, Витторио встретил ее на следующее утро, как всегда, восторженно.

— Это необыкновенный сюрприз для меня! — воскликнул он. — Конечно, я сожалею, что твоя невестка приболела, но это дало мне возможность еще раз увидеть тебя, и я очень доволен.

— Ты уверен, что всем будет удобно, если я остановлюсь в доме твоей бабушки? Ты известил ее?

— О да, я сделал все, что было необходимо, — заверил ее Витторио.

Кэтрин надеялась, что это так и синьора Бертини действительно знает об изменении планов.

— Как далеко отсюда до ее дома? — спросила она.

— Километров сто.

По пути Витторио перечислил гостье все экскурсии и загородные прогулки, которые он наметил совершить с ней, пока она будет на острове.

— Здесь проходит много фестивалей и различных карнавалов — фейерверки, маски, старинные костюмы. Ты больше нигде такого не увидишь! Мы должны обязательно все это посмотреть. Затем непременно пойдем в горы, и еще я обязательно покажу тебе всю северную часть Сардинии.

— Ты не забыл, случайно, что я пробуду здесь не больше месяца и что мне надо работать? — засмеялась Кэтрин.

— Работать! Все, что тебе нужно будет сделать, так это найти нескольких ремесленников, которые продадут тебе керамику, шали, украшения и тому подобное. Затем ты отправишь покупки домой брату и сможешь наслаждаться отдыхом.

Ближе к побережью дорога пошла в гору, оставляя за собой широкую равнину, рассеченную рекой, и Кэтрин уже могла видеть море и смутные очертания двух островов, выделявшихся на фоне серо-голубой воды темными розовато-лиловыми пятнами.

— Тот, что поменьше, — Сан-Пьетро, — сообщил ей Витторио. — А другой — Сан-Антиоко.

Они проехали через небольшой городок Иглезиас, затем свернули на узкую дорогу, извивавшуюся вниз к берегу, и остановились у высоких железных ворот. Створки распахнулись, и машина въехала во внутренний двор виллы. Витторио выскочил на асфальт и помог Кэтрин выйти из машины. У девушки даже не было времени как следует рассмотреть дом — так поспешно он потащил ее внутрь.

— Синьорина Катарина из Лондона, — представил он гостью своей бабушке, синьоре Бертини, маленькой полной женщине с темными волосами, слегка тронутыми сединой.

— Bienvenido[1], — приветствовала она девушку.

Познания Кэтрин в итальянском ограничивались несколькими фразами из туристического набора, а синьора Бертини плохо говорила по-английски, так что Витторио пришлось поработать переводчиком, пока они вели неспешную беседу за чаем.

Маленькая служанка проводила Кэтрин в подготовленную для нее комнату — светлую, хорошо проветренную, с окнами в сад. Смыв дорожную пыль, девушка надела новое белое платье и повязала вокруг шеи бирюзовый шифоновый шарф для контраста. Она немного нервничала, чувствуя себя непрошеной гостьей, и была готова сделать все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом.

За ужином присутствовали только синьора Бертини и Витторио.

— С моей кузиной Миреллой, — шепнул Витторио, — ты сможешь познакомиться завтра.

После ужина синьора Бертини засыпала Кэтрин вопросами о жизни в Лондоне. Витторио переводил, помогая девушке отвечать.

— Завтра утром я покажу тебе гавань, — пообещал он. — Это недалеко отсюда. Правда, она совсем маленькая, не для больших кораблей, но место довольно интересное. Можно, если хочешь, заглянуть в магазины в Иглезиасе, а днем поехать на Сан-Пьетро.

Кэтрин улыбнулась. Завтрашний день обещал быть довольно насыщенным.

— А как же твоя работа, Витторио? Ты же не можешь бездельничать до бесконечности.

Он усмехнулся:

— Мне придется перевести это для la nonna[2], но учти, она будет на меня ворчать.

Поток язвительных замечаний обрушился на Витторио, когда он перевел синьоре Бертине слова Кэтрин. Он улыбнулся.

— La nonna говорит, что, когда рядом хорошенькая девушка, я забываю обо всем и даже не ищу предлогов для того, чтобы бездельничать. Еще она сказала, что правительство поступает глупо, упорно продолжая держать меня на службе, и что ему давно следовало бы вышвырнуть меня на улицу.

— Значит, ты работаешь на правительство? — удивилась Кэтрин. За все время, которое она провела с ним в Лондоне, Витторио ни разу не упомянул о своей профессии.

— Да, я инспектирую здания, принадлежащие государству, смотрю, не нуждаются ли они в ремонте, обновлении фасадов, ну и тому подобное. Приходится много ездить по стране, вот почему я могу позволить себе немного побездельничать вдали от начальства. Но, вернувшись в Рим, вновь окунаюсь в напряженную деятельность.

Кэтрин подумала, что Витторио слишком молод для такого ответственного поста, но, видимо, он работал под руководством более опытного и высокопоставленного должностного лица.

На следующее утро после завтрака они с Витторио направились в гавань и в саду столкнулись с Миреллой.

— Вот и моя кузина, Мирелла Каваллини. — Витторио представил девушек друг другу, а затем внимательно посмотрел на каждую по очереди. — Вы совершенно разные, но обе такие хорошенькие! — заявил он с довольным видом.

Девушки обменялись улыбками.

— Ты должен быть счастлив, что тебя окружают такие не похожие друг на друга красавицы, — насмешливо заметила Мирелла.

— Это правда, В Италии слишком много темноволосых девушек. — Витторио озорно взглянул на Кэтрин.

Она задумчиво рассматривала Миреллу. Итальянка была не просто хорошенькой, ее и правда можно было назвать красавицей: кожа теплого цвета кремовой розы, сияющие карие глаза и черные волнистые волосы, спадающие на плечи, — все это делало ее неотразимой. Рядом с этим восхитительным ярким созданием Кэтрин, с ее бледной кожей, светлыми волосами и серо-зелеными глазами, чувствовала себя почти бесцветной.

— Сожалею, что мне не удалось вчера поприветствовать тебя, — извинилась итальянка перед Кэтрин. — Я была на вечеринке с друзьями.

— С друзьями? — Витторио рассмеялся. — Или, может, с другом? С английским рудокопом, вероятно?

Слабый румянец вспыхнул на щеках Миреллы.

— С ним и с другими. Кстати, он придет сегодня вечером к нам на ужин, — сказала она и повернулась к Кэтрин: — Видишь ли, я ожидала, что приедет твой брат с женой, и думала, им будет приятно встретить здесь соотечественника.

— Катарине он будет не интересен, — заявил Витторио. — Она уже насмотрелась на англичан в своем родном городе.

— Но, Вито, это же невежливо! — запротестовала Мирелла. — Ты не имеешь права все решать за Кэтрин.

— Может быть, мы вообще не успеем к ужину, — беззаботно продолжал Витторио. — Я должен показать ей гавань и массу других достопримечательностей.

По пути в гавань Кэтрин не смогла скрыть своего любопытства по поводу этого «английского рудокопа».

— Он на самом деле рудокоп? — спросила она.

Витторио рассмеялся:

— Вообще-то он геолог, ищет здесь полезные ископаемые, в основном цинк и свинец. Довольно скучное занятие. Вот если бы он искал изумруды или бриллианты, я бы с радостью ему помог.

Витторио медленно вел машину вниз по извилистой улице и наконец остановился на набережной. Кэтрин выпрыгнула на асфальт и огляделась. У пристани стоял небольшой пароход, на который грузили какие-то мешки, ящики и коробки, несколько рыбацких лодок были привязаны неподалеку, а в нескольких ярдах от берега надменно красовалась белоснежная яхта, как будто считая ниже своего достоинства слишком близко подходить к оживленному работяге-порту.

— Может, ты хочешь поехать на остров сейчас? — спросил Витторио.

— Да, если у нас есть время, — ответила Кэтрин. — Туда часто ходят лодки?

— Летом довольно часто, но сейчас, весной… Ну вот, уже отчаливает! — с досадой воскликнул он.

Кэтрин увидела небольшую моторку, удалявшуюся от пристани на другом конце гавани.

— Не беда, — успокоила она его. — Подождем следующую.

— Ну что ж… — Витторио философски пожал плечами. — Тогда давай пока обследуем город. Он не очень большой. Потом пообедаем в гостинице и дневным рейсом отправимся на остров.

— Как скажешь, — согласилась Кэтрин.

Витторио бросил на нее взгляд, полный нежности, схватил за руку и повел по узкой улочке, ступеньками поднимавшейся вверх между белыми домами под цветными черепичными крышами. Ступеньки были сделаны из розового гранита и искрились под солнечными лучами. Внезапно Витторио издал глухое рычание:

— Ах, если бы мы только успели на ту лодку! Мы бы тогда не…

— Buon giorno, Vito![3] — поприветствовал его высокий мужчина, спускавшийся навстречу.

Витторио, по-видимому, был совсем не расположен общаться с этим человеком и хотел пройти мимо, но улочка была настолько узка, что итальянцу ничего не оставалось, как остановиться и представить его Кэтрин.

— Английский синьор, Райан Карлайл. Синьорина Катарина из Лондона, остановилась на вилле Роскано. — В голосе Витторио отчетливо звучали собственнические нотки.

— Очень приятно, — кивнул мужчина. — Надеюсь, вы хорошо проведете здесь время.

— Я не в отпуске, — возразила Кэтрин. — У меня на Сардинии важные дела.

— Ты извини нас, Райан, — прервал Витторио, прежде чем Кэтрин смогла пояснить, зачем она приехала на остров. — Я показываю ей город, потом мы пойдем обедать, К сожалению, мы упустили утреннюю лодку на Сан-Пьетро…

— А я как раз собираюсь туда, — сказал англичанин. — Моя лодка стоит у причала. Могу вас обоих захватить с собой.

— Как решит Катарина. — Витторио с явной неохотой передал ей право выбора, и девушка, заметив нежелание своего спутника принимать предложение, встала на его сторону.

— Нам лучше придерживаться твоего плана, Витторио, — сказала она. — Давай отложим поездку на послеобеденное время.

Райан нахмурился, затем улыбнулся:

— Ну что ж, как хотите. Увидимся вечером — я приглашен на ужин на виллу Роскано. Чао!

Он быстро пошел вниз по ступенькам, и Кэтрин какое-то время пристально смотрела вслед его удаляющейся фигуре в бежевых брюках, кремовой рубашке и темном пиджаке, наброшенном на широкие плечи.

К Витторио возвратилась его уверенность, он засмеялся:

— Ты просто умница, Катарина, так вежливо избавилась от него!

— Это и есть тот самый «английский рудокоп», о котором ты говорил?

— Да, и мне очень хочется, чтобы он навсегда остался в своих подземных рудниках.

— Какая ужасная судьба — никогда не видеть белого света!

— Это счастье, что мы редко с ним встречаемся. Мирелла же просто влюблена в него и совершенно не замечает, что он относится к тому типу мужчин, которые, кроме себя, никого на свете не любят.

«Бедная Мирелла», — подумала Кэтрин. Она вспомнила, как покраснела итальянка, когда кузен поддразнивал ее по поводу вечеринки с друзьями.

Витторио оказался заботливым хозяином. Он показал гостье почти все побережье Портомарко с его живописными аллеями, очаровательными маленькими базарными площадями, кафе и магазинчиками. На углу одной из улиц он обратил ее внимание на богато украшенное здание из розовато-рыжего камня.

— Когда-то это было палаццо Роскано, и принадлежало оно нашей семье. Но лет шестьдесят или семьдесят назад был построен новый дом, в котором мы теперь и живем. А палаццо, с тех пор как мы переехали, сменило множество хозяев — в нем устраивали винные погреба и товарные склады, потом открыли школу, а сейчас, как видишь, его превратили в ресторан.

Кэтрин заметила над цокольным этажом искусно сделанную вывеску: «Trattoria Roscano»[4].

— Наверное, это здание имеет свою длинную историю, — заметила она.

— О да. Моя бабушка знает массу легенд о нем. Как-нибудь при случае, когда она будет в хорошем настроении, попроси ее рассказать тебе.

Витторио предложил пообедать пораньше, чтобы успеть на следующую лодку до Сан-Пьетро.

— А то мы вновь увидим лишь ее удаляющуюся корму, — сказал он и повел Кэтрин в ресторан современного отеля, недавно построенного на другом конце гавани прямо на берегу на полосе горячего белого песка.

Лакомясь великолепной жареной кефалью в пикантном соусе и ароматным сыром местного приготовления, Кэтрин немного сожалела о том, что Витторио не пригласил ее в тратторию «Роскано».

— Там хорошо кормят? — спросила она. — В траттории?

— Это место не для молодых леди, — ответил он и для убедительности покачал головой. — Еда там, правда, хорошая, но атмосфера довольно неприятная, ты меня понимаешь?

Кэтрин подумала, что в обществе Витторио ей было бы гораздо интереснее немного посидеть в «неприятной», как он выразился, атмосфере, чем в этом респектабельном ресторане отеля, где официанты двигаются совершенно бесшумно, боясь нарушить покой своих клиентов.

Путешествие на остров заняло менее часа. Кэтрин была очарована отвесными скалами, возвышавшимися над темной матовой водой, — все оттенки розового, лилового, серого и фиолетового цветов сливались в неровные очертания утесов с черными провалами пещер и острыми хребтами.

— Если бы только я могла увезти с собой хоть частичку этой красоты, — прошептала девушка.

— Но вдали от моей страны эта красота погибнет, — покачал головой Витторио. — Лондон все сделает тусклым и унылым.

— Ты совершенно прав, — вздохнула Кэтрин. — Это средиземноморское солнце придает всему вокруг особое очарование и неповторимость.

— Так говорят художники и поэты.

Улицы Карлофорте, городской гавани острова, доставили Кэтрин массу удовольствия. Здесь, по-видимому, и находились подлинные шедевры народных ремесел Сардинии, абсолютно отличающиеся от тех, что она видела раньше. Аккуратные плетенные из соломки корзиночки, искусно выполненные украшения из кораллов — все это, решила Кэтрин, быстро найдет своего покупателя в Лондоне и станет ходовым товаром.

Они долго бродили по городу, и девушка поняла, что Витторио умышленно тянет время, чтобы пропустить ужин на вилле Роскано.

— Я знаю здесь одно очень миленькое местечко, где можно поужинать, — неуверенно сказал он.

— А твоя бабушка не рассердится, если мы не вернемся вовремя? — спросила Кэтрин.

— Ничуть! Она прекрасно понимает, что нам нужна свобода.

Остаток вечера они провели в уютной таверне на берегу, болтая о пустяках, потягивая кьянти и любуясь закатом. Когда совсем стемнело, хозяин таверны предоставил им маленькую моторную лодку, и они покинули остров в полночь. Было приятно после вечерних развлечений тихо скользить по воде, залитой лунным светом. С берега еще слышны были жалобные звуки мандолины, но вскоре и они затихли. Огни удалявшегося Карлофорте становились все меньше, пока не превратились в малюсенькие точки. Впереди же горели, увеличиваясь в размерах, огни Портомарко.

Дорога из порта до виллы Роскано показалась Кэтрин совсем короткой. Когда они остановились у дома, Витторио крепко обнял девушку и поцеловал с такой страстью, что она была вынуждена оттолкнуть его, чтобы перевести дух.

— Вито, пожалуйста! — взмолилась она, и он отпустил ее на мгновение, а затем, улыбнувшись, снова начал пылко целовать. — Довольно! — Кэтрин удалось освободиться и сделать глубокий вдох. — Ты меня задушишь!

— Но я совсем потерял голову, и виной тому…

Внезапная вспышка света прервала торжественные обещания и клятвы в вечной любви, заставив Кэтрин резко отпрянуть от Витторио, — в стекло ударил ослепительный луч от фар стоявшего сзади автомобиля. Кэтрин поспешно выскочила на дорогу. Из соседнего авто послышался смех, затем голос Миреллы:

— Вито, это ты?

Пока Кэтрин ждала появления Витторио, к ней подошла его кузина, сопровождаемая Райаном.

— Прости, Вито, — беспечно извинился англичанин. — Но я не знал, что это ты здесь припарковался.

Кэтрин послышалась неискренность в его голосе. К тому же машина Витторио была светло-бежевого цвета, и даже ночью ее было прекрасно видно в лунном свете.

— Мы оба ужасно расстроились из-за того, что вас не было за ужином, — сказала Мирелла, и в ее словах Кэтрин тоже уловила нотки фальши.

— У нас были свои планы, — отозвался Витторио. — Мы ездили на Сан-Пьетро, там и поужинали.

— О, так вам удалось успеть на дневную лодку? — спросил Райан. — Я вполне мог бы отвезти вас и раньше, если бы вы захотели.

— Вы уже встречались? — Мирелла удивленно посмотрела на своего спутника.

— Да, утром в Портомарко, — кратко ответил тот, как будто предупреждая любые дальнейшие расспросы итальянки. — Мне пора. Спокойной ночи.

Мирелла последовала за ним к машине, Кэтрин со своим кавалером вошла в дом. У широкой лестницы Витторио схватил ее за руку.

— Ты не сердишься на меня? — спросил он с тревогой.

Кэтрин немного поколебалась, затем улыбнулась:

— Нет, что ты. Спасибо за прекрасный день.

— Если бы не этот англичанин, сыгравший с нами глупую шутку, день был бы просто бесподобным. — Витторио поднес ее руку к своим губам. — Но ничего! Мы с тобой еще наверстаем упущенное.

Кэтрин не была уверена, стоит ли осуждать Райана за включенные не вовремя фары, или это проделка Миреллы, но в любом случае результат был один: она почувствовала себя очень неловко, когда эти двое увидели, как Витторио крепко обнимает и пылко целует ее.

— Вито! Вито! — Мирелла бежала через холл к лестнице. — Совсем забыла! Тебе звонили — ты должен завтра вернуться в Неаполь.

— Но у меня есть еще три свободных дня! — запротестовал он.

— Тот человек по телефону сказал, что это очень важно. Для тебя в Неаполе какая-то срочная работа.

Витторио тяжело вздохнул.

— Просто несчастье! — Он повернулся к Кэтрин, которая уже успела подняться на несколько ступенек. — Ты поняла? Я не смогу никуда отвезти тебя завтра.

— Да, конечно, но у меня тоже есть работа, и я с утра займусь ею.

Витторио печально развел руками.

— Я могу захватить тебя завтра в Кальяри, Катарина, и ты помашешь мне вслед, когда отчалит мой корабль.

— Мы обсудим это завтра утром. Спокойной ночи.

В своей комнате, уже лежа в постели, Кэтрин перебрала в памяти все события прошедшего дня. Общение с Витторио было довольно приятным времяпрепровождением, но как заставить его понять, что она питает к нему лишь дружеские чувства? К тому же она не в отпуске и не может позволить себе так праздно проводить дни.

Кэтрин решила, что это хорошая мысль — побродить несколько часов по Кальяри, посетить местные офисы и навести там справки о керамических фабриках и местах, где ткут ковры и гобелены. Когда она утром рассказала о своих планах Витторио, его разочарованию не было предела.

— Я думал, что ты поедешь со мной, чтобы продлить время до расставания, а не для того, чтобы заниматься делами, — упрекнул он ее.

— Ладно, я помашу тебе на прощанье. Но хотелось бы извлечь и пользу из этой поездки. Тем более, что ты сможешь немного поработать при мне переводчиком. Ты же знаешь, что я могу произнести на итальянском всего несколько фраз.

Витторио нехотя согласился, но в Кальяри повел Кэтрин на обед и всеми силами тянул время, так что, когда они вышли из ресторанчика, было уже далеко за полдень. Без особого желания он сопроводил ее в местную ратушу, но там смогли дать адреса лишь нескольких фирм, куда можно было обратиться. Витторио заторопился на пароход, и Кэтрин ничего не оставалось, как отправиться с ним на причал. Еще один день был потрачен впустую.

На прощанье, прежде чем подняться на борт, пылкий итальянец наградил ее крепкими объятиями и страстными бесчисленными поцелуями, и девушка подумала, что он ведет себя так, будто эмигрирует в далекую Америку, оставляя на берегу преданную невесту. Наконец, когда судно снялось с якоря и Витторио прокричал последнее «Arrivederci»[5], Кэтрин вздохнула с облегчением. По крайней мере, в ближайшие дней десять она спокойно сможет заниматься своей работой, которая и была настоящей причиной ее приезда на Сардинию.

Пора было возвращаться, на виллу, и Кэтрин побрела к автобусным остановкам. У выхода с пристани она чуть не столкнулась с каким-то высоким мужчиной и, пробормотав извинения, узнала в нем Райана Карлайла.

— Очень жаль, что Вито пришлось так внезапно уехать, — весело сказал он.

— Я не останусь без дела, если вы это имеете в виду, — заявила девушка. — Я здесь не в отпуске.

— Да? — Он удивленно поднял темные брови. — А я сделал вывод, что вы приехали отдыхать.

— У меня здесь дела и очень мало времени. Витторио любезно предложил мне остановиться у его бабушки на вилле Роскано.

— Еще бы! — Это было сказано таким тоном, что сразу стало ясно: Витторио уже не единожды проявлял подобное гостеприимство.

Кэтрин бросила взгляд на часы:

— Боюсь, мне придется попрощаться с вами, я спешу. Автобус отходит в шесть.

— Он довезет вас только до Иглезиаса. А потом?

— Там в гараже меня ждет заказанная машина.

Райан ускорил шаг, и теперь Кэтрин почти бежала за ним. На конечной станции стоял уже готовый к отправке автобус, все места в нем были заняты, но пассажиры продолжали толпиться у дверей.

— До свидания, мистер Карлайл, — с отчаянием в голосе сказала девушка и храбро пристроилась в хвост очереди, штурмовавшей автобус.

Крепкая рука вырвала ее из этого ада.

— Нет необходимости мучить себя подобным путешествием, — прозвучал у нее над ухом голос Райана. — Моя машина здесь недалеко, и я вполне могу подбросить вас до виллы Роскано. — Видя ее нерешительность, он добавил: — Меня это нисколько не затруднит — я сам собирался сегодня домой в Иглезиас. А на дорожку предлагаю немного посидеть в кафе на Виа Рома.

Осознав, что инициатива перешла в его руки, Кэтрин покорно побрела в выбранное Райаном кафе. Когда официант отправился за заказанным кофе, Райан водрузил локти на стол и подпер голову руками.

— Вам повезло, что я сегодня оказался в порту, мне нужно было забрать посылку. — Он кивнул на сверток, лежавший рядом с ним на столе. — Расскажите о той работе, ради которой приехали сюда.

— Вам это покажется совсем не интересным, — буркнула Кэтрин, слегка уязвленная его тоном. — Но для меня и моего брата это очень важно. — И она объяснила, почему галерея «Сердолик» должна первой выставить на английском рынке изделия мастеров Сардинии.

— «Сердолик»? — повторил Райан. — Почему вы дали галерее такое название?

Девушка с готовностью ответила:

— Когда мы только открылись, думали назвать галерею «Милворд-студия», но это было немного скучно и слишком просто. В первый же день Хью продал свою картину и на радостях купил жене ожерелье из сердолика, которым она часто любовалась в ювелирном магазине по соседству. Поэтому мы и назвали галерею «Сердолик» — на удачу. И теперь у нас на витрине всегда лежит ожерелье из этого чудесного камня.

— И как далеко вы продвинулись на пути выполнения своего торгового проекта «Сардиния — Соединенное Королевство»?

— Не так уж далеко, — призналась Кэтрин. — Сегодня днем я побывала в ратуше и навела справки, а на большее не хватило времени.

— А в Британском консульстве вы уже были? — внезапно спросил Райан, проницательно глядя на девушку.

— Нет еще, — спокойно ответила она, хотя эта идея даже не приходила ей на ум. — Я схожу туда в ближайшее время. Нас интересует возможность постоянных поставок тех товаров, которые будут иметь спрос, прямо от производителя. Мы не можем позволить себе закупать их в магазинах по розничным ценам, поскольку с учетом перевозки расходы будут довольно высоки.

Райан кивнул.

— Витторио мог бы узнать обо всем для вас. Почему он не сделал этого?

— Думаю, что просто не догадался. Он ожидал, что приедет Хью и сам все выяснит. Но заболела Бренда, и мне пришлось поехать вместо брата.

Райан допил кофе, и фарфоровая чашечка звякнула о блюдце.

— Не сомневаюсь, что Вито был в полном восторге от такой замены.

— Не понимаю, о чем вы, — фыркнула Кэтрин. — Витторио Бертики — наш друг. Мой брат познакомился с ним в Лондоне. Это он подал нам идею расширить ассортимент и пригласил на Сардинию, а здесь был так любезен, что познакомил меня с окрестностями и свозил на Сан-Пьетро.

Райан усмехнулся:

— Не стоит рассказывать мне, каким хорошим «другом» умеет быть Вито. Если же вы продолжите возражать и настаивать на своем, я могу сделать неправильные выводы.

Девушка вспыхнула, но решила не принимать вызов, прозвучавший в его словах. И вообще, какое право он имеет «делать выводы» — правильные или неправильные?!

— Если вы согласитесь остаться здесь еще ненадолго, то сможете увидеть вечернее corso[6]. Потом мы где-нибудь поужинаем и я вас отвезу домой, хорошо?

Кэтрин кивнула. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, небо над заливом меняло цвет от розовато-лилового к бледно-зеленому, и на каждом здании стали зажигаться сигнальные огни. Запах сосновой коры и магнолий медленно струился с гор, возвышавшихся над городом, смешиваясь с благоуханием цветов, продававшихся на каждом шагу, и ароматами женских духов.

Райан был прав, назвав это «вечерним corso»: казалось, большая часть населения Кальяри высыпала из своих домов, офисов, фабрик и магазинчиков, чтобы принять участие в церемониальном променаде — других посмотреть и себя показать. По улицам взад и вперед прохаживались притворно-застенчивые девушки и любопытные молодые люди, неустанно вертящие головами им вслед, целые семейства с маленькими детьми и пожилые пары.

Кэтрин была рада влиться в толпу — это на какое-то мгновение объединило ее со всеми и превратило из простого зрителя в участника парада. Райан провел ее по боковым переулкам, бегущим вверх от Виа Рома, и они оказались на Виа Манни, узкой улице с дорогими магазинами, витрины которых походили на сказочные пещеры, полные искрящихся драгоценностей, красивой обуви и изысканных тканей.

Внезапно город опустел. Народ разошелся по домам — кто ужинать, кто поболтать с соседями. Остальные отправились в бильярдные салоны — эта игра была любимым занятием сардинцев в свободное время.

Пройдя еще несколько крутых улиц, они оказались перед многоэтажным отелем, построенным на самой высокой точке города.

— Кухня здесь не слишком изысканная, — сообщил Райан, — зато можно поесть на свежем воздухе.

Столики были расставлены под навесами, увитыми виноградом, везде развешаны китайские фонарики, а в центре площадки тихо журчал фонтан с двумя белоснежными каменными лебедями. Отведав восхитительного лобстера и нежную жареную телятину под соусом, Кэтрин решила, что Райан слишком строг к здешней стряпне. Взглянув на часы, девушка вдруг забеспокоилась.

— Уже почти десять! Думаю, мне следует позвонить синьоре Бертини и предупредить, что я вернусь поздно.

— Если бы вы были с Вито, синьора не ждала бы вашего звонка. — В темно-серых глазах Райана искрилось веселье.

— Но дело в том, что я не с Вито, синьора Бертини прекрасно об этом знает и, наверное, волнуется.

— Ну хорошо. Чтобы доставить вам удовольствие, я позвоню вместо вас. Синьора не понимает язык Шекспира, а ваших познаний в итальянском, я уверен, будет недостаточно, чтобы объяснить ей хоть что-нибудь.

Не успела Кэтрин возмутиться столь нелестным высказыванием о ее способностях, как Райан быстро поднялся и исчез за дверью отеля. Девушка отметила, что ее спутник не очень-то старается быть вежливым и тактичным, но все-таки была благодарна ему за помощь.

— Я поговорил с Миреллой, — сказал он, вернувшись, — и передал ваше сообщение, так что теперь нам нет нужды спешить.

— Спасибо, — тихо сказала Кэтрин. Больше всего она боялась чем-нибудь огорчить семейство Бертини или сделать какой-то неверный шаг, который мог бы нарушить царившую в нем гармонию. Но теперь Мирелла знает, что ее друг проводит время с приезжей англичанкой. А впрочем, что в этом такого? Они всего лишь вместе поужинали.

По дороге на виллу Кэтрин спросила Райана, интересно ли ему работать на рудниках.

— Я знаю, — засмеялся Райан, — здесь все называют меня «английским рудокопом», и, в какой-то степени, это правда. Но на самом деле мне очень редко приходится спускаться в шахты. Я занимаюсь разведкой месторождений свинца и цинка. Сардиния когда-то славилась запасами руды, затем появились другие рынки, и отрасль пришла в упадок. Теперь она вновь стала приносить доходы.

— И вы откапываете новые залежи этих металлов?

— Можно и так сказать. Район, где ведутся поиски, находится недалеко отсюда, поэтому я поселился в Иглезиасе. Так удобнее. К тому же там есть горный колледж, где я преподаю.

— Так вы не только исследователь?

Райан покачал головой:

— Мне приходится ждать результатов лабораторных анализов — я ведь отправляю на проверку все образцы руды. Это занимает массу времени, а без дела я сидеть не люблю, мне нравится занимать свой ум чем-то еще.

Кэтрин с удивлением взглянула на него: по ее мнению, он совсем не подходил на должность респектабельного преподавателя колледжа. «Впрочем, — подумала она, — я слишком плохо его знаю, чтобы делать такие выводы».

Наконец они добрались до виллы Роскано. Поблагодарив Райана за приятный вечер в Кальяри и за то, что он доставил ее домой, девушка вышла из машины.

— Спокойной ночи, Катарина, — тихо сказал он.

— На самом деле я Кэтрин, — поправила она. — Катариной меня зовет Вито — на итальянский манер.

— Понятно. Что же, с нетерпением жду результатов ваших героических усилий по воплощению торгового проекта в жизнь. Меня всегда восхищали целеустремленные люди!

И он уехал, прежде чем девушка смогла найти достойный ответ на его насмешливую тираду.

Глава 2

На следующее утро Кэтрин проснулась рано и решительно сказала себе, что не может больше тратить время впустую и должна сегодня же все разузнать о гончарных мастерских, ткацких фабриках и ремесленных производствах Сардинии.

Завтракая на балконе своей комнаты, она раздумывала о том, что напрасно приняла предложение Витторио остановиться на вилле Роскано. Очаровательная вилла вполне могла называться маленьким палаццо, хотя и не была столь впечатляющей, как старинный дом на площади в Портомарко. Парк, раскинувшийся перед взором Кэтрин, поражал пестрыми узорами ярких красок и казался лоскутным одеялом из гераней, олеандров и магнолий вперемежку с пальмами. Между двумя высокими кипарисами виднелось море насыщенного зеленовато-синего цвета, переходящее на горизонте в бирюзовое небо. Все это приводило в восторг и навевало романтические мысли. Словом, это были совсем неподходящие декорации для короткой деловой поездки. Надо было остаться в небольшом отеле в Кальяри, но теперь уже поздно отказываться от гостеприимства семьи Бертини.

Кэтрин размышляла, не взять ли напрокат машину, но потом решила, что ездить самой по таким извилистым дорогам на большие расстояния и в удаленные от основных шоссе места будет довольно рискованно.

Спустившись в сад, она встретила там Миреллу и подумала, что лучше не упоминать о своей вчерашней прогулке с Райаном, пока сама итальянка не заговорит об этом.

— Ты не знаешь, из Портомарко в Иглезиас ходит автобус? — спросила она Миреллу.

— Ты собираешься в Иглезиас? Я могу отвезти тебя туда.

Кэтрин стало неловко.

— Я думала, что оттуда смогу уехать в Кальяри.

— Могу и в Кальяри подбросить, если хочешь, — улыбнулась Мирелла. — Мне не сложно.

Она оказалась искусным водителем. Пока машина катила по извилистой дороге в Кальяри, итальянка расспрашивала Кэтрин о жизни в Лондоне. Кэтрин рассказала ей, как они с братом ведут дела в галерее.

— Твой брат женат, и у него своя жизнь, — заметила Мирелла. — А ты? С головой уходишь в работу или у тебя есть парень, за которого ты собираешься выйти замуж?

— Буду отвечать по порядку, — засмеялась Кэтрин. — Нет, я не намерена провести всю свою жизнь, продавая керамические чашки и плетеные коврики. И в настоящее время у меня нет парня, за которого я бы хотела выйти замуж.

Она вдруг вспомнила о Джеффри, художнике, арендующем мансарду в галерее «Сердолик». Они с Хью дружили еще со времен учебы в художественном колледже, и теперь брат постоянно выставлял на продажу его работы. Кэтрин считала, что Джеффри, к своему несчастью, был в нее влюблен, хотя и не признавался в этом на словах. Догадавшись о его чувствах, она не могла и дальше поддерживать ту безмятежную дружбу, которая некогда возникла между ними.

Джеффри был совсем не богат и не имел возможности приглашать Кэтрин на дорогие обеды и танцы, поэтому, когда появился Витторио и стал водить девушку на роскошные вечеринки, он воспринял это с обидой и досадой.

— Да ты зарделась! — воскликнула Мирелла, возвращая Кэтрин в настоящее время. — Должно быть, твои мысли связаны с мужчиной, оставшимся в Англии. Я рада этому.

Следующие несколько миль девушки продолжали болтать на различные темы, но Кэтрин не давали покоя последние слова итальянки. Та, по-видимому, была увлечена Райаном и хотела быть уверенной, что Кэтрин не встанет у нее на пути. Она вдруг ясно поняла, что ее появление на Сардинии вместо супружеской пары кардинально изменило ситуацию для Миреллы. Одинокая, незамужняя, да к тому же хорошенькая девушка могла стать для нее опасной.

Первый визит Кэтрин нанесла в Британское консульство на Виа Сан-Люцифере, где ее ждал сюрприз. Как только она показала клерку в приемной свой паспорт, он, извинившись, исчез за дверью и через несколько минут вернулся с объемным пакетом.

— Мы получили этим утром по телефону поручение подготовить все это для вас, мисс Милворд, — сказал он. — Если вам потребуется еще какая-либо помощь в дальнейшем, пожалуйста, приходите сюда, и мы постараемся сделать все, что в наших силах.

— Большое спасибо, только… — начала она, но клерк не дал ей договорить.

— О, разумеется, вы можете дать знать о своих нуждах мистеру Карлайлу, и он передаст нам.

Конечно! Она должна была догадаться, что это Райан Карлайл решил ей посодействовать, потому что они соотечественники. Кэтрин взяла пакет и вернулась к машине. Мирелле она объяснила, что консульство подготовило для нее некоторые документы, но та уже заметила надпись на пакете: «Для мистера Карлайла» — и поинтересовалась, какое отношение имеет ко всему этому Райан.

— Он звонил в консульство сегодня утром, — призналась Кэтрин и вынуждена была повторить то, что ей сказал клерк.

— Вне всякого сомнения, он просто решил помочь знакомой англичанке, — прокомментировала Мирелла, но по ее тону Кэтрин ясно поняла, что Райану не стоило развивать такую активность.

Мирелла предложила перекусить в ближайшем кафе, и за столиком Кэтрин бегло просмотрела находившиеся в пакете бумаги. Помимо рекламных буклетов и списка адресов производителей интересующих ее товаров, там оказались и приглашения на посещение этих мест. Теперь ей оставалось только позвонить по указанным телефонам и согласовать дату своего визита. Кэтрин мысленно поблагодарила Райана за такую неоценимую помощь.

Потом они с Миреллой посетили еще несколько офисов в городе, и, хотя многие служащие говорили по-английски, Кэтрин была рада обществу итальянки, переводившей в случае необходимости. Она так быстро получила нужную ей информацию, что заподозрила вмешательство Райана и здесь.

— Ты развила такую бурную деятельность! — заметила со смехом Мирелла, когда они пили кофе в кафе на Виа Рома и Кэтрин пыталась составить график своих визитов по полученным адресам.

— Решаю, как распределить все посещения по времени так, чтобы дважды не возвращаться в одно и то же место, — отозвалась Кэтрин. Для нее сейчас на первое место выходила проблема транспорта, но ока не стала жаловаться Мирелле, чтобы это не выглядело как просьба поработать у нее личным шофером. Кэтрин сверилась с картой юго-западной части острова и пробормотала: — Так, завтра — сначала в Иглезиас, потом в маленькую деревушку поблизости, по дороге в Ористано. Сомневаюсь, что успею еще куда-нибудь…

— Иглезиас? — повторила Мирелла. — Могу отвезти тебя туда завтра утром, только оттуда я поеду в Кальяри, чтобы встретить моего отчима. Он приезжает на пару месяцев на виллу Роскано.

— Твой отчим?

— Да. Моя мать дважды была замужем, и я — дочь ее первого мужа. Так что я не Бертини, а Каваллини. Когда умер мой отец, мама через несколько лет вышла за Алессандро Бертини, младшего сына la nonna. Лучия, так звали мою мать, умерла два года назад, когда мы жили в Неаполе.

— О, я сожалею, — сочувственно прошептала Кэтрин.

— Это было большим горем для меня, — продолжала Мирелла, — но еще большим несчастьем для Алессандро. Он так переживал, что решил продать нашу виллу в Неаполе, потому что там все напоминало ему о Лучии, и предложил мне переехать сюда, пожить в доме его матери, синьоры Бертини, и стать для нее кем-то вроде компаньонки. Естественно, она совсем не нуждалась в этом — у нее достаточно всевозможной прислуги. Но мы с ней хорошо ладим и находим общество друг друга довольно приятным.

— А твой отчим? Он уехал в другой город?

— Продав виллу со всей обстановкой, он пошел на пристань и сел на первый же пароход, отплывавший в Южную Америку. В молодости он служил во флоте, так что привык к длительным морским путешествиям. А теперь он вернулся в Неаполь и завтра приезжает сюда, чтобы повидаться со своей матерью и со мной.

— Так, значит, ты сводная кузина Вито? — уточнила Кэтрин, пытаясь до конца постичь, кто есть кто в этом семействе.

— Вито — сын старшего брата Алессандро, Пьетро, который умер много лет назад. Его мать тоже умерла. Он считает виллу Роскано своим настоящим домом, а в Риме, Неаполе, Милане или Генуе живет только в отелях.

На вилле Роскано Кэтрин ждало письмо от Хью. Брат сообщал, что Бренду положили на несколько дней в госпиталь для обследования, но, к счастью, ничего серьезного у нее не обнаружили и беспокоиться не о чем.

— Хорошие новости из дому? — спросила Мирелла.

— Да, Хью пишет, что Бренда выздоравливает.

— Они не собираются приехать сюда? — Глаза итальянки зажглись интересом. — Им бы не помешал хороший отдых.

— Боюсь, Бренда еще не достаточно окрепла для такого путешествия. Кроме того, мы с Хью не можем отсутствовать одновременно. Если он приедет, мне нужно будет вернуться домой. — Говоря это, Кэтрин не смотрела на итальянку, но, когда повернулась к ней, заметила на лице Миреллы выражение страстного желания проститься как можно быстрее с незамужней соперницей и принять ее замену в лице супружеской пары.

Девушка была весьма заинтригована таким отношением Миреллы. Если всему причиной был Райан, итальянке нечего опасаться — она, Кэтрин, не собиралась — вставать между ними.

Верная своему обещанию, Мирелла на следующее утро отвезла гостью в Иглезиас. Кэтрин накануне созвонилась с фирмой, занимающейся изготовлением корзинок, и условилась о встрече. Позже она попытается наладить контакт с гончарными мастерскими, расположенными за городом.

— Хорошего дня! — пожелала Мирелла, когда Кэтрин вышла из машины на площади. — Не могу обещать, что заберу тебя вечером. Придется тебе воспользоваться такси, чтобы добраться до дому.

— Ничего страшного. Тебе тоже хорошего дня! — откликнулась Кэтрин и помахала рукой ей вслед.

Вооруженная своими записями, она отправилась вверх по крутой узкой улочке, отыскивая нужный адрес.

Неуверенно вглядевшись в тускло освещенный проход между домами, девушка смело двинулась вперед к своей цели. Она нашла эту мастерскую сама, без помощи Миреллы, Райана, Вито или кого-то еще, и теперь всем докажет, что она не какая-то там туристка, ищущая сувениры в память о проведенном на Сардинии отпуске, а вполне деловая женщина, прекрасно знающая, что ей надо и что будет пользоваться спросом в их галерее «Сердолик».

Ступив в полумрак двора, она немедленно была окружена дюжиной мужчин и мальчиков, каждый из них быстро и многоречиво стал говорить ей что-то на диалекте, понять который она не могла. Кэтрин почти выкрикнула имя человека — Танотти, — с кем у нее была договоренность о встрече. Он тут же появился — низенький, пухлый и очень энергичный, а остальные разбежались.

— Синьорина! — проревел он басом. — Рад вас видеть!

Не переставая болтать на смеси итальянского и английского, он повел ее через внутренний дворик к видневшемуся в самом конце длинному помещению мастерской. Здесь несколько мужчин и мальчиков сидели на полу или на низеньких табуретках и трудились над различными плетеными изделиями.

— Видите, синьорина, мы делаем корзинки, — с гордостью заявил хозяин и потащил ее дальше, в небольшую комнату, где множество готовых вещей были сложены в кучи на столе, на стульях и даже на полу.

Кэтрин никогда еще не видела таких красивых плетеных корзин, отличающихся особым колоритом и сложным дизайном. Здесь были корзины всех размеров и форм, гибкие или жесткие в зависимости от их назначения — корзины для похода по магазинам, сплетенные так искусно, что казалось почти святотатством класть в них лук или сахар; всевозможные дамские сумочки на разнообразных резных деревянных каркасах и даже сережки, выполненные так тонко и изящно, что можно было принять их за ювелирные украшения из золотой проволоки. Трудно было поверить, что все это сделано из волокна местных растений — карликовой пальмы, камыша и золотоголовника.

Кэтрин пробежала пальцами по гладкой поверхности одной из корзин — никаких обрывков или зазубрин, нигде никаких видимых соединений. И цвета великолепные: от светло-желтого и золотистого до теплого рыжевато-коричневого. Иногда для контраста в узор вплетались бирюзовые или нежно-фиалковые фрагменты, но девушка не нашла ни одной слишком яркой краски.

— Bellissima?[7] — спросил синьор Танотти, его черные глазки сверкали.

— Bellissima veramente[8], — тихо ответила девушка. Изделия были так хороши, что она сомневалась, сможет ли приобрести больше, чем пару штук, опасаясь высокой цены.

Но, к ее удивлению, цены оказались довольно умеренными, несмотря на то, что все было ручной работы. Она отобрала целую дюжину приглянувшихся ей корзинок и попросила хозяина упаковать их для отправки в Англию.

Синьор Танотти оформил заказ и внезапно бросился к шкафчику — достал из него малюсенькую картонную коробочку, в которой лежала пара изящных сережек в форме крошечных фонариков.

— Uno dono, signorina[9], — торжественно протянул он их Кэтрин.

— Grazie, signore[10], — поблагодарила она растроганно.

Когда она шла к выходу, мастеровые бросали на нее быстрые взгляды, улыбались и тихо говорили: «Buon giorno» или «Ciao».

— А женщины у вас совсем не работают? — поинтересовалась она у хозяина.

— Si, si! — энергично закивал итальянец. — Работают, но только на дому, вы понимаете. Так они могут присматривать за bombini[11].

Попрощавшись с синьором Танотти, Кэтрин вышла на улицу и направилась в сторону главной площади. Прежде чем взять такси и поехать в гончарные мастерские, она решила немного подкрепиться в кафе.

Не успела девушка устроиться за столиком на открытой террасе, как рядом с ней выросла чья-то высокая фигура.

— Должно быть, вы слишком заинтересовались корзинками. Я вас заждался. — Голос Райана звучал осуждающе.

— Извините, но я не заставляла вас караулить меня здесь, — заметила она холодно.

Райан сел на свободной стул.

— Там, куда вы сейчас собираетесь ехать, вам понадобится переводчик.

— А откуда вы знаете о моих планах на сегодняшний день? Может, я хотела побездельничать немного, побродить по магазинам.

— Или поглазеть на грузовики с углем, катящиеся по главной улице? — Он дружелюбно улыбнулся. — Нет, я почему-то уверен — у вас есть здравый смысл, поэтому подумал, что, если вы приехали в Иглезиас посмотреть на корзины, то вряд ли не воспользуетесь случаем, чтобы посетить гончарные мастерские неподалеку. У вас же есть адрес, я полагаю?

Кэтрин вспыхнула, вспомнив, что Райан потратил немало сил, чтобы добыть для нее необходимую информацию.

— Спасибо за вашу неоценимую помощь, — тихо сказала она. — Но вы, по-моему, слишком пристально следите за моими передвижениями.

— Ни в малейшей степени. Просто синьор Танотти позвонил мне и сказал, что вы будете у него сегодня утром, вот я и ждал вас.

— Должно быть, вы ясновидящий — знали, когда и в какое кафе я направлюсь. — Кэтрин не смогла удержаться от язвительного замечания.

Райан весело щурился от солнца, продолжая рассматривать девушку.

— Просто я удачно выбрал наблюдательный пункт — в соседнем кафе. Я же знал, что вы придете на площадь, где останавливаются автобусы.

Официант принес ее заказ, и Кэтрин с удовольствием принялась за сардинские равиоли с томатным соусом и сыром.

— Знаете, вы не совсем правильно спланировали свой визит на Сардинию, — говорил тем временем Райан. — Вам надо было приехать раньше. Тогда вы смогли бы посетить международную ремесленную ярмарку в Кальяри. Она проходила в марте.

— Наверное, вы правы, но мне сказали, что в мае будет выставка художественных ремесел в Сассари. Возможно, я смогу попасть на нее?

— Если останетесь здесь до открытия. Я узнаю точную дату.

— К сожалению, я не смогу посетить все выставки. Мы с Хью совсем не думали о сардинских изделиях, пока Вито не посоветовал нам заняться ими.

Райан задумчиво посмотрел на нее:

— Ну конечно, Вито! Это самое лучшее объяснение вашего появления на Сардинии.

— Нет, Вито здесь совсем ни при чем. — Кэтрин торжествующе улыбнулась. — Вы почему-то забыли, что приехать сюда собирались мой брат и его жена, Я здесь только потому, что заболела Бренда.

— Конечно, — согласился он спокойно. — Если вы закончили пить кофе, может, пойдем?

Его машина была припаркована недалеко от кафе. По дороге он рассказывал Кэтрин об острове.

— Не стоит судить о всей Сардинии только по тем местам, которые вы уже видели. Неудачно, что дом Вито или, вернее, его бабушки находится так близко от рудников. Выше к северу пейзажи просто изумительны. На северо-западном побережье есть роскошный курорт Альгеро, а некоторые уголки острова остались такими же суровыми и патриархальными, какими были пару тысяч лет назад. Только пастухи попадаются на дорогах время от времени, да на обочинах — одинокие хижины.

— А в горах все еще есть разбойники? — спросила Кэтрин с интересом.

— Возможно. А почему вы спрашиваете? Так сильно хотите попасть в плен к бандитам с орлиными профилями?

— Совсем нет. Я просто подумала, что об этом следует знать заранее, чтобы быть начеку, — засмеялась она.

Райан свернул с шоссе, и машина затряслась на ухабах похожей на американские горки проселочной дороги, посыпанной щебнем.

— Эта дорога совсем не подходит для вашей машины, — заметила Кэтрин. — Мне надо было взять такси.

— Вряд ли другой водитель стал бы рисковать своими рессорами, когда узнал бы место назначения.

Кэтрин промолчала, обдумывая эти слова, — действительно ли Райан хочет помочь ей или просто пользуется случаем, чтобы поставить ее в затруднительное положение. Прежде чем она успела прийти к какому-либо выводу, машина остановилась на краю скопления бараков.

— Только не ждите, что вам здесь продемонстрируют луврскую коллекцию фарфора, — шепнул ей Райан, когда они входили в одну из лачуг.

Кэтрин в этот момент больше была озабочена тем, чтобы не утонуть в лужах воды и жидкой глины. Как и следовало ожидать, хозяин мастерской первым делом показал гостям, как формуют горшки на гончарном круге. Искусные пальцы придавали глине форму то чаши, то тарелки, то кувшина, готовя изделие к обжигу. Но Кэтрин предпочла бы взглянуть на законченные вещи, нежели наблюдать за процессом производства.

Райан шагал впереди нее, не обращая внимания на мокрую глину, летевшую со всех сторон и покрывавшую белые туфли девушки толстым слоем. Кэтрин уныло подумала, что ей не хватило ума одеться более подходяще для такой экскурсии.

Наконец они добрались до комнаты с образцами, где она смогла составить свое мнение о продукции этой мастерской. Все изделия оказались самыми обычными.

— Здесь выставлена простая утварь для продажи на рынке. Джакомо приглашает нас, — перевел слова хозяина Райан, крепко сжав руку Кэтрин, — последовать за ним в следующую комнату.

В небольшом помещении, куда привел их Джакомо, на столах и полках стояли прекрасные по дизайну и качеству изделия: очаровательные терракотовые животные и расписные тарелки, которые можно было использовать как по назначению, так и в качестве украшения. Кэтрин особенно понравились блюда с изображенными на них птицами в полете: утками, перепелами, вальдшнепами и куропатками.

— Узнайте, пожалуйста, цену, — попросила она Райана.

Когда он сказал, сколько просит хозяин за эти изделия, она удивилась их дешевизне.

— Джакомо говорит, что может сделать вам скидку, потому что вы необыкновенно хорошенькая и у вас изумительные глаза.

— Это бизнес, — резко возразила Кэтрин. — И нет смысла соглашаться, если впоследствии Хью придется платить больше, когда Джакомо не сможет видеть мои изумительные глаза.

— Я только перевел то, что он сказал, — засмеялся Райан. — Но будьте осторожны и не подстрекайте меня высказывать свое собственное мнение о вас. Возможно, вы будете не очень польщены, услышав его.

Кэтрин отвернулась, чтобы осмотреть кувшины довольно необычной формы. В конце концов она выбрала несколько предметов для образца и спросила Райана, как ей отправить покупки в Лондон.

— Пусть все полежит на вилле Роскано до поры до времени, — посоветовал он. — Там достаточно свободных помещений в надворных постройках. Я скажу Джакомо, чтобы он все как следует запаковал для вас. А позднее, когда вы накопите достаточно вещей, я узнаю насчет переправки в Англию.

— Спасибо. Может быть, эти тарелки и кувшины мы захватим с собой сегодня же? — Кэтрин покраснела, осознав вдруг, что слишком много себе позволяет. — Я размечталась, что вы отвезете меня домой…

— Ну не бросать же вас в Иглезиасе! Вечерний автобус до Портомарко будет забит горняками к тому времени, как вы там появитесь.

Ожидая, пока упакуют товар, они прогуливались возле бараков. Расчищенный от камней участок находился в маленькой впадине. Между круто возвышающейся гранитной скалой и склоном горы, покрытым кустарником и диким виноградом. Впереди виднелась зубчатая линия сине-серых вершин.

— В этих краях всегда жили гончары, — сказал Райан. — Сначала здесь делали только примитивные горшки, а несколько лет назад предприимчивый Джакомо построил эти бараки и установил отличную печь для обжига.

Когда коробки с керамикой были уложены в машину и Райан сел за руль, из мастерской выскочил Джакомо и стремительно бросился к ним, крича: «Aspetta!»[12]

Подбежав к окошку Кэтрин, он протянул ей небольшой сверток.

— Это для вас, синьорина, — сказал он по-английски.

— Grazie, signore, — поблагодарила девушка.

В дороге она развернула бумагу.

— О, посмотрите! Какая прелесть! — Она протянула Райану небольшое украшение в виде ярко раскрашенной птицы, сидящей в клетке из тонких керамических прутьев, не более двух дюймов в высоту. — Мне сегодня везет на подарки. Хозяин корзинной мастерской преподнес мне пару восхитительных сережек из соломы.

— Это естественно — они надеются на ваши будущие заказы.

В Иглезиасе Райан свернул на одну из узких улочек недалеко от главной площади.

— Мне сказали, что сегодня приезжает отчим Миреллы, и пригласили на ужин. Вы не возражаете, если я отлучусь ненадолго, чтобы переодеться? Посещение гончарных мастерских не улучшило моего внешнего вида.

Он остановил машину возле дома с облупившимися стенами. Так вот где он, оказывается, живет. Наверное, подумала Кэтрин, снимает пару комнат и ест в ближайшем кафе.

В следующую секунду ей стало весело — до этого момента Райан ни словом не обмолвился о том, что сам направляется на виллу Роскано, а свое желание отвезти ее домой преподнес как доброе дело с его стороны, чтобы соотечественница якобы могла избежать утомительного путешествия автобусом.

Итак, Мирелла пригласила его сегодня специально, чтобы познакомить с отчимом. Хотела ли она услышать от Алессандро одобрение ее выбора, или Райан сам возжелал быть представленным в качестве ее будущего мужа?

Когда Райан, наконец, появился, Кэтрин не сделала никаких замечаний, но про себя отметила, что сегодняшний вечер действительно обещает быть важным. Чисто выбритый, с аккуратно зачесанными назад каштановыми волосами, Райан выглядел безупречно в темном костюме, кремовой рубашке и однотонном галстуке. Сейчас в нем ничего не осталось от «английского рудокопа», он больше походил на преуспевающего преподавателя университета, чем на спустившегося с гор искателя минералов.

Мирелла, гулявшая в саду, когда они подъехали к вилле, подбежала к машине и с подозрением уставилась на Кэтрин. Райан, предупреждая возможные расспросы, начал рассказывать, как они случайно встретились в порту и провели день. Кэтрин оставила его наедине с Миреллой — пусть сам объясняет, как хочет, — и поспешила в свою комнату переодеться к ужину.

Она выбрала один из самых красивых своих нарядов — изящное вязанное крючком платье бледно-зеленого цвета с позолоченным поясом-цепочкой. Делать что-либо с волосами уже не было времени, и девушка оставила их распущенными по плечам.

Внизу, в столовой, она была представлена Алессандро, отчиму Миреллы. Он оказался среднего роста, с неожиданно болезненным цветом лица, что казалось странным для человека, который так много времени провел в море. Его черные волосы поредели, и над линией лба наметились небольшие залысины, но аккуратные черные усики придавали ему моложавый вид. Кэтрин предположила, что ему около пятидесяти. К счастью для нее, Алессандро довольно сносно говорил по-английски.

Синьора Бертини с прибытием сына значительно оживилась. За столом она много шутила и смеялась, а Алессандро и Райан переводили суть разговора для Кэтрин.

Девушка понимала, что незнание языка — ее недостаток. Она взяла с собой пару разговорников, но в этом обществе, где Райан говорил по-итальянски достаточно бегло для того, чтобы читать лекции студентам в колледже, где Мирелла владела не только английским, но и французским, а Алессандро, которого путешествия по свету приучили к трудностям, быстро схватывал английский, Кэтрин чувствовала себя крайне неловко. Она решила как можно быстрее выучить итальянский.

После обеда все перебрались в просторную гостиную, выходившую окнами в сад. Немного погодя Мирелла предложила Райану прогуляться.

— А вы, Кэтрин? Пойдете? — пригласил Райан.

Кэтрин оказалась в безвыходном положении. Мирелла сама не пригласила бы третьего лишнего — она явно желала поговорить с Райаном наедине, но, с другой стороны, Алессандро и синьора Бертини тоже, вероятно, хотели обсудить семейные дела без посторонних ушей.

— Да, я иду, — наконец решилась она.

Кэтрин надеялась, что через несколько минут сможет незаметно ускользнуть и оставить Миреллу наедине с Райаном. Впервые за все время знакомства с Витторио она сейчас была бы рада его обществу. Ситуация, по ее мнению, была фарсовой. Райан легко шагал между двумя девушками, и их общий разговор напоминал игру в «испорченный телефон», когда обрывки фраз передаются от одного к другому через третьего.

— По-моему, у меня камешек в туфле, — сказала Кэтрин, когда трио приблизилось к каменной скамье.

Усевшись, она сняла туфлю и потрясла ее, освобождая от воображаемого осколка гравия, в надежде, что Мирелла с Райаном продолжат путь без нее. Краешком глаза она видела, как итальянка взяла его под руку и потянула за собой, но в этот момент раздался голос Алессандро:

— Мирелла!

Девушка нахмурилась и с неохотой повернулась в его сторону.

— Иду! В чем дело? — крикнула она и поспешила по тропинке к дому.

Райан тут же опустился на скамью рядом с Кэтрин.

— Отлично сработано, — сказал он. — Старая уловка, но все еще эффективная.

Кэтрин с ненавистью посмотрела на него, но было уже слишком темно, чтобы она смогла разглядеть выражение его лица.

— Вы хотите сказать, что я нарочно притворилась, будто у меня камень в туфле, чтобы остаться с вами тет-а-тет?

— А разве не так?

У Кэтрин не было слов, чтобы парировать такую явную наглость. Она глубоко вздохнула:

— Мне потребовалось бы ясновидение цыганки, чтобы угадать появление синьора Бертини именно в данный момент.

Райан рассмеялся:

— Никогда нельзя знать заранее, какими сверхъестественными способностями обладает женщина. Меня это всегда поражает.

— Тогда, может, для вас будет сюрпризом узнать, что я просто собиралась тактично ретироваться от вас с Миреллой.

— Неужели? А я-то надеялся, что вы избавите меня от нее.

— Так вы, оказывается, пленник, да еще слабовольный? — Она насмешливо посмотрела на Райана. — На месте Миреллы я чувствовала бы себя оскорбленной таким высказыванием.

— О, ее не так легко спровоцировать, как вас, Кэтрин.

Она оставила это замечание без внимания и, помолчав немного, спросила:

— Мои коробки с керамикой все еще у вас в машине?

— Нет. Я их выгрузил перед ужином. Вы найдете все в одном из садовых сараев.

— Спасибо. — Ее тон был холоден и сдержан.

Ей хотелось от души поблагодарить Райана за помощь, но какой реакции можно ждать от мужчины, который все тривиальные поступки или обычные слова трактует в свою пользу и наделяет каким-то скрытым смыслом? Даже если она скажет: «Давайте вернемся в гостиную», он еще вообразит себе, что она хочет, чтобы он обнял ее и поцеловал.

Кэтрин встала:

— Становится прохладно. Я лучше пойду в дом.

— На Сардинии, да и во всей Италии, всегда так — солнечное тепло может быстро смениться прохладой.

Когда они были всего в нескольких ярдах от дома, на дорожке показалась Мирелла, стремительно приближавшаяся к ним.

— Идем, Райан! — воскликнула она. — Мне надо тебе кое-что сказать. — Она схватила его за руку и потащила за собой в темноту сада.

— Чао! — насмешливо бросила через плечо Кэтрин. Ее рассмешило то, как итальянка вырвала свою добычу из цепких лап чужестранки. Ну что ж, пусть посидит с ним на скамеечке, поболтает.

Когда она вошла в дом, ее окликнул Алессандро:

— Синьорина, я хочу поговорить с вами.

Озадаченная, Кэтрин последовала за ним в гостиную. Его мать, по-видимому, уже ушла в свою комнату. Они сели, и Алессандро, подавшись вперед, серьезно спросил:

— Этот молодой мужчина, англичанин… Вы давно его знаете?

— Нет, всего пару дней.

— Он состоятельный человек?

Вопрос Алессандро очень удивил ее.

— Не имею понятия. Он геолог, читает лекции в колледже в Иглезиасе. Больше я ничего о нем не знаю, тем более о его финансах.

Алессандро задумчиво поглаживал свои аккуратные усики.

— По-моему, он не очень подходящая пара для Миреллы, — заявил он после долгого молчания. — А он знает, что у нее много денег?

Кэтрин никогда не интересовалась состоянием Миреллы. Не было сомнения, что итальянка ни в чем себе не отказывает, но теперь Кэтрин задумалась, не был ли Райан на самом деле больше пленен приданым своей избранницы, чем ею самой? И в то же время девушка испытывала необходимость защищать своего соотечественника от подобных подозрений в охоте за богатыми невестами.

— Не думаю, что для него имеет большое значение, будет ли его жена бедной или богатой, — медленно, тщательно подбирая слова, сказала Кэтрин, надеясь, ради Миреллы, что это действительно так.

— Эти деньги перейдут к ней не от меня, — продолжал Алессандро, — хотя, когда я умру, она получит все мое имущество, состояние ее матери и отца. Теперь, когда Лучии больше нет… — Он сделал паузу, и Кэтрин почувствовала прилив жалости к этому мужчине, чья боль утраты была по-прежнему мучительной. — Наследство у адвокатов, — сказал он наконец, — на их попечении… как это лучше сказать?

— Под опекой?

— Да, под опекой, пока ей не исполнится двадцать пять. Потом она сможет делать все, что захочет, — выйти замуж, например. Но сейчас я за нее в ответе. Я люблю Миреллу, как родную дочь. Люблю, потому что она — дочь Лучии. И не хочу, чтобы неопытное сердце завело ее в пучину страданий и горя.

Он говорил все это спокойно, но так искренне, что у Кэтрин не было сомнений в его беспокойстве о благе Миреллы.

— Я уверена, что Мирелла не пойдет против вашей воли, — прошептала она, не зная, что еще сказать.

Алессандро улыбнулся:

— Да, я верю, что она не наделает глупостей. Если она на самом деле любит этого англичанина, тогда я через год или два дам свое согласие. Но не уверен, что она будет с ним счастлива. Скажу вам по секрету, только никому не говорите об этом; среди наших друзей в Неаполе есть состоятельная семья Монтефранко. Один из сыновей, Энрико, влюблен в Миреллу и мечтает жениться на ней.

Кэтрин осторожно вздохнула. Итак, вот в чем дело. Для Миреллы есть более подходящая партия.

— Конечно, я никому не скажу, — заверила она Алессандро. — Но, возможно, Мирелла не так уж серьезно относится к Райану. Она молода, а он очень отличается от итальянских мужчин, с которыми она знакома.

— Ах да, он совсем другой, — согласился Алессандро, и Кэтрин показалось, что слово «другой» в устах синьора Бортики означало «низшего сорта». — Я хотел поговорить с вами, потому что вы тоже англичанка. Понимаете? Я не прошу, чтобы вы встали между ними, но, если у вас есть шанс привлечь его внимание, это было бы очень хорошо для моей Миреллы.

Кэтрин чуть не задохнулась, с трудом подавив взрыв истерического смеха. Поставленная перед ней задача избавить Миреллу от Райана казалась просто нелепой. Девушка понимала, что любые попытки с ее стороны завладеть этим мужчиной лишь еще больше укрепят решимость итальянки добиться его любыми средствами.

— Но через три недели я возвращаюсь в Англию, — сказала она, успокоившись. — К тому же у меня есть свои дела, которым нужно уделять много времени.

— Но вы сделаете все, что в ваших силах, пока вы здесь?

Кэтрин кивнула, решив, однако, что и пальцем не пошевелит, чтобы разлучить влюбленных или, тем более, способствовать их будущему счастью.

Когда, наконец, девушка оказалась одна в своей комнате, она подумала, как странно, что Алессандро доверил свои семейные тайны незнакомому человеку в первый же день своего приезда. Или проблема стала настолько серьезной, что потребовались немедленные действия? Бабушка Миреллы, видимо, была прекрасно осведомлена о ее дружбе с Райаном, но, наверное, ее мнение девушку не интересовало, и синьора вызвала Алессандро, чтобы воспользоваться силой его влияния на падчерицу.

Ну что ж, если Мирелла нуждается в защите от охотников за приданым, то Райан должен сам о себе позаботиться. Если он так подло поступает с прекрасной итальянкой, пусть несет ответственность за последствия. Кэтрин не собиралась совать нос в его дела, а после стычки с ним сегодня вечером, когда ее лучшие намерения были истолкованы так превратно, даже хотела, чтобы он получил резкий отказ от Алессандро, — это послужило бы ему уроком. Она жалела только, что не сможет увидеть, как все это произойдет.

Глава 3

В последнюю неделю апреля Кэтрин успела объездить все ближайшие фабрики и мастерские, которые вполне могли бы стать для галереи источниками снабжения. Она побывала в небольшом ателье, где делали удивительной красоты вышитые шали и скатерти, посетила стекольное производство недалеко от Кальяри и нашла необыкновенного гончара, который работал один, лепил все, что хотел, и не задумывался, будут ли проданы его изделия. Кэтрин закупила массу образцов и отправила их на виллу Роскано.

«Я должна поехать в Сассари, — писала она брату, — где скоро откроется прекрасная выставка. В этой горной части Сардинии, как мне сказали, делают превосходные ковры и гобелены, но смогу ли я туда попасть, это уже другой вопрос…»

В последний апрельский день Кэтрин внезапно узнала, что в Кальяри начинается карнавал и никто не будет работать в течение четырех дней.

— Целых четыре дня? — переспросила она, когда Мирелла упомянула об этом. — Что же тогда все будут делать?

Мирелла засмеялась;

— Участвовать в процессиях, танцевать, смотреть фейерверки — в общем, развлекаться.

— И все мастерские будут закрыты?

— Естественно. Люди любят праздники.

— Хлеба и зрелищ, — уныло пробормотала Кэтрин. Сколько она смогла бы сделать за это время, тем более что ее записная книжка уже пополнилась новыми адресами!

— Вито приезжает сегодня, — решила подбодрить ее Мирелла, думая, что эта новость воодушевит девушку.

— Вито? Ах да… — В голосе Кэтрин слышалось лишь вежливое безразличие.

— Ты должка быть рада и взволнована предстоящей встречей с ним, — укоризненно сказала Мирелла, — он так влюблен в тебя. То, что ему пришлось вернуться в Неаполь и провести столько времени вдали от тебя, было дли него тяжелым испытанием.

Кэтрин удивленно взглянула на итальянку.

— Я сомневаюсь, что он действительно влюблен в меня, — медленно сказала она, тщательно подбирая слова, чтобы не оскорбить Миреллу. — Он, вероятно, просто думает, что я привлекательна. Но так будет лишь до тех пор, пока на его горизонте не появится другая девушка, которая ему понравится больше.

Темные глаза Миреллы засверкали.

— О! Вот об этом-то мы всегда и говорим! Англичанки слишком холодны и не понимают, что значит любовь для итальянцев.

— Зато я слишком хорошо понимаю, что Вито не думает и половины того, о чем говорит в комплиментах. И я была бы дурой, если бы верила всем его чарующим речам.

Мирелла обиженно поджала губы и глубокомысленно изрекла:

— Это потому, что ты верна мужчине, которого оставила в Англии.

— Совсем нет, — засмеялась Кэтрин, потом поспешила объяснить: — Я имею в виду, что у меня нет никакого мужчины.

— Но ты говорила мне… — начала Мирелла, и ее лицо внезапно прояснилось. — О, конечно! Я поняла. Ты просто не хочешь, чтобы об этом знали. Это секрет.

Кэтрин вздохнула, но не стала переубеждать итальянку. Какое это имеет значение, если через две недели она покинет виллу Роскано? И Райана. Эта разлука не заставит ее сожалеть о чем-то, хоть он и пытался быть ей полезным. Впрочем, он поступил так же, как поступил бы любой англичанин на его месте, а семья Бертини, у которой она гостила, сделала для нее ничуть не меньше.

Девушка только сейчас обратила внимание, что Мирелла беспокойно расхаживает взад-вперед по террасе, где Кэтрин наслаждалась теплыми солнечными лучами.

Внезапно итальянка остановилась.

— Ты должна мне помочь, Кэтрин, — взволнованно сказала она. — Я в затруднительном положении. Понимаешь, я не уверена, что Райан… — Она сделала паузу, затем продолжила: — Я уверена, что люблю его, но иногда сомневаюсь… О нет, я верю, что мы с ним поженимся! Все было бы хорошо, если бы не Энрико.

— Кто это, Энрико? — спросила Кэтрин, помня, что разговор с Алессандро был конфиденциальным.

— Он друг нашей семьи. Мы с ним знакомы с детства, и он очень красивый. В юности я даже мечтала выйти за него замуж, а отчим и сейчас хочет, чтобы наши семьи объединились… Но теперь… когда я встретила англичанина, я не могу думать о Энрико как о муже. Ты должна мне помочь, Кэтрин, — продолжала Мирелла, — восхваляя Райана моей бабушке и Алессандро. Поскольку ты тоже англичанка, тебе виднее, какие положительные черты характера есть у него. Когда я говорю о нем la nonna, она мне не верит, а Алессандро смеется надо мной и думает, что я все еще маленькая девочка, играющая в куклы.

Кэтрин была в затруднительном положении.

— Мне кажется, твой отчим сразу же заподозрит, что я пытаюсь рекламировать Райана, а это может принести больше вреда, чем пользы.

— Но ты попытаешься? — с надеждой спросила Мирелла.

— Если у меня будет подходящий случай. — Это все, что могла пообещать ей Кэтрин.

— Я счастлива, — улыбнувшись, заявила итальянка. Она прислонилась спиной к каменной колонне. — Знаешь, Кэтрин, сначала я очень ревновала тебя к Райану. Вы оба англичане, и я думала, что он отвернется от меня и влюбится в тебя.

— Он что, такой непостоянный?

— «Непостоянный»? Что это означает?

— Переменчивый, как флюгер. Одна девушка сегодня, завтра — другая.

Мирелла кивнула.

— Я должна запомнить это слово — непостоянный. Я воспользуюсь им, когда Райан станет меня дразнить.

После небольшой паузы Кэтрин спросила:

— Почему ты не найдешь себе какое-нибудь занятие, Мирелла? Ведь здесь, наверное, так скучно…

— Ты имеешь в виду работу? — Итальянка нахмурилась. — И какую же работу я могла бы делать на вилле? У la nonna полно слуг и садовников. Есть Луиджи, который следит за моей машиной и чинит все в доме, есть горничные и кухарка. Им всем не понравится, если я буду вмешиваться в их дела или командовать. La nonna сама раздает поручения и составляет меню. А что мне делать в Портомарко или Иглезиасе? Я не способна обслуживать покупателей в магазинах и не могу спускаться в шахты.

— Не думай больше об этом, — поспешила сказать Кэтрин. — Я просто так спросила.

Она вспомнила, что Мирелла не только воспитывалась в довольно богатой семье, но и должна была получить приличное наследство, что избавляло ее от необходимости искать работу или состоятельного мужа.

После ленча Кэтрин прогулялась пешком в гавань Портомарко. Причалы были пустынны, рыбацкие лодки лениво качались на якорях. На набережной она увидела только одного человека — тот лежал, свернувшись калачиком на сваленных в кучу сетях. Починка невода оказалась для него в этот час сиесты непосильной задачей, и он задремал, как дитя среди своих игрушек.

На горизонте розовато-лиловым пятном выделялся остров Сан-Пьетро, и Кэтрин, глядя на него, лениво размышляла, удастся ли ей еще раз посетить его и лучше всего без Вито. Она повернула от пристани к одной из крутых улочек, чтобы по ней выйти на площадь, но прозвучавший за спиной знакомый мужской голос заставил ее обернуться. Райан только что вышел из машины и обменивался приветствиями с какими-то итальянцами.

Он заметил девушку и помахал рукой. Кэтрин в нерешительности переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать — продолжать путь или оставаться на месте. Пока она раздумывала, Райан подошел к ней.

— Заняты работой или бездельничаете? — спросил он.

— Ни то ни другое. Я шла на площадь.

— Тогда бездельничаете. Я собираюсь на Сан-Пьетро. Хотите поехать?

В других обстоятельствах она охотно бы согласилась, но недавние откровения Алессандро и просьба Миреллы о помощи вкупе с тем обвинением, что Райан бросил ей недавним вечером, будто она так и стремится остаться с ним наедине, теперь заставили ее принять иное решение.

— Сомневаюсь, что у меня хватит на это времени.

— Дуетесь? — поинтересовался Райан, насмешливо глядя на нее серыми глазами.

— Совсем нет. Почему я должна дуться?

— О! Я даже не надеюсь понять ту массу всяческих причин и поводов, по которым дуются девушки. Вы уже простили меня за поддразнивания прошлым вечером, когда у вас в туфле оказался булыжник?

Кэтрин знала, что краснеет, но надеялась, что Райан этого не заметит. С вызовом глядя ему в лицо, она небрежно сказала:

— Ах это! Я совершенно забыла.

— Ну вот и славно!.. Я отправляюсь на остров искать красную яшму. Мне сказали, что она там есть.

— Красная яшма? — Кэтрин засмеялась. — Похоже на имя персонажа из старинной мелодрамы. Или это какая-то революционерка?

Райан грустно покачал головой:

— Какое невежество! Вы же знаете, что я горняк. Красная яшма — это кварц, с технической точки зрения — плотный кварц, некристаллизованный. Довольно большие залежи его были открыты на Сан-Пьетро. Я хочу исследовать другие участки, ближе к побережью.

— В таком случае, не стану вам мешать. Вам нужно время для исследований, а я обещала вернуться к обеду на виллу. — Кэтрин подумала, что это наилучший способ отказаться.

— Хорошо. — Его тон стал почти ледяным. — Я все понял и постараюсь в дальнейшем не надоедать вам своими идиотскими приглашениями.

Он резко повернулся и пошел по набережной, а Кэтрин стояла и смотрела ему вслед. Как она могла объяснить ему настоящую причину своего отказа от путешествия на остров? Наблюдая, как Райан готовит свою лодку к отплытию, она увидела спешащего вдоль набережной Вито. Первым ее желанием было спрятаться или убежать, но и то, и другое было бы глупостью, так как он уже заметил её и радостно закричал:

— Вот ты где!

Райан, услышав его голос, резко вскинул голову и сардонически улыбнулся.

— Ну конечно же! — донеслось до Кэтрин. — Более важное свидание! Я должен был догадаться! — Он завел мотор, и лодка с ревом понесла его прочь от Портомарко и всех тех, кому случилось быть в это время на пристани.

Вито пробежал последние несколько метров и заключил девушку в крепкие объятия.

— Ты разве не знала, что я сегодня приезжаю? — с упреком спросил он, не замечая отплытия Райана.

— Знала, но не имела понятия, во сколько. Я должна была ждать тебя у ворот виллы, чтобы первой поприветствовать?

— Это было бы очень мило, — улыбнулся он. — Я так мечтал об этом дне, когда снова смогу увидеть тебя и обнять!

— Пожалуйста, Вито, не здесь и не сейчас, — встревоженно сказала Кэтрин, боясь, что он может слишком нежно поцеловать ее на виду у всех, хотя знала, что рыбаки или другие случайные зрители лишь поаплодируют такому проявлению чувств.

Улыбка внезапно исчезла с губ Вито, когда в поле его зрения попала наконец лодка Райана.

— Что здесь делает этот англичанин? — спросил он подозрительно.

— Ничего, просто сидит в своей лодке.

— Я рад, что ты с ним не уехала, — с облегчением вздохнул Вито.

— Он приглашал меня, — опрометчиво сказала Кэтрин, — но я отказалась.

Она тут же пожалела о своих словах, потому что знала — Вито не оставит их без внимания и ухватится за этот факт с величайшим удовольствием. Так и оказалось — он почти плясал от радости.

— О, carissima[13], как это мило с твоей стороны! Теперь я точно знаю, что ты немного любишь меня! Ну скажи, что это правда!

Кэтрин ужасно хотелось закричать «Нет!» так громко, что даже спящий рыбак на пристани пробудился бы от испуга, как от ночного кошмара. Но вместо этого она покачала головой и улыбнулась:

— Вито, ты слишком многое принимаешь на веру. А если я наговорю тебе кучу льстивых комплиментов?

— Это было бы совершенно восхитительно! — быстро ответил он.

Кэтрин вздохнула:

— Вито, неужели тебя интересуют только слова, а не то, что за ними скрывается?

К счастью, этот вопрос так озадачил итальянца, что у нее появился шанс предложить ему вернуться на виллу.

— Не сейчас, carissima, — возразил он. — Туда понаехала целая толпа гостей из Неаполя и Рима, а я не хочу делить тебя ни с кем.

— А кто приехал?

— Семейство Монтефранко почти в полном составе. И среди них, естественно, Энрико. Если есть на свете человек, которого я не выношу, так это Энрико Монтефранко!

— Почему? — спросила Кэтрин.

— Не знаю, — пожал плечами Вито. — Он всегда такой правильный, такой безупречный и совсем не умеет веселиться.

— А это большой недостаток в глазах Витторио Бертини?

— Конечно. Что это за жизнь, если ты не можешь развлечься, когда выпадает шанс?

— И правда! Каторга, а не жизнь! — подхватила, едва сдерживая смех, Кэтрин и расхохоталась.

Вито тоже засмеялся, взял ее за руку и потащил за собой вверх по крутой улочке, ведущей к площади. Они сели за столик в уютном кафе и, потягивая кампари, наблюдали за вечерним corso маленького городка.

— Ты говорил, что у старого палаццо Роскано есть свои тайны, — напомнила Кэтрин. — Расскажи какую-нибудь легенду о нем.

Ее заинтриговал полный страха взгляд, который Вито бросил на пыльный песчаник запущенного здания.

— А на тебе нет кораллового браслета или ожерелья? — прошептал он и, когда Кэтрин отрицательно покачала головой, добавил: — Нужно обязательно прикасаться рукой к кораллу, когда говоришь о палаццо Роскано.

— У него что, такая ужасная репутация? — беспечно спросила девушка. — Мне кажется, оно было создано для роскошных балов и великолепных приемов, а в саду устраивались всевозможные развлечения и фейерверки.

— О, в свое время там славно веселились, но… Нет, я не могу, ты лучше попроси la nonna рассказать тебе.

Витторио быстро сменил тему, но Кэтрин теперь более чем прежде хотела узнать хоть что-нибудь из истории древнего палаццо.

Как Вито и предупреждал, на вилле было полно народу. Вечером, несомненно, ожидался торжественный ужин, и Кэтрин поспешила избавиться от своего поклонника под предлогом, что ей потребуется время для подготовки к этому событию.

Очевидно, Райана на этом ужине не будет — вряд ли он успеет вернуться из поездки на Сан-Пьетро. «А какое это имеет значение? — спросила Кэтрин свое отражение в зеркале и ответила сама себе: — Абсолютно никакого». Она надела длинное платье из узорчатого шифона пастельных тонов, скрутила волосы в пучок и заколола его на затылке, затем немного подкрасила лицо и слегка увлажнила виски и запястья пленительными духами, которые недавно купила в Кальяри. Когда она спустилась вниз, Вито уже ждал ее у нижних ступенек лестницы. Он театрально протянул к ней руки и воскликнул:

— Ты как ангел на облаке!

— Там слишком сыро, — поморщилась Кэтрин, и Вито скорчил забавную гримасу.

В гостиной оказалось человек двадцать, и, хотя Кэтрин была представлена каждому, она не смогла запомнить, кто из них был Бернардо, кто Стефано, а кого звали Джованни или Мартино. Она хотела увидеть Энрико, но его, видимо, еще не было.

За роскошным столом, сверкающим золотом подсвечников, уставленном хрустальными бокалами и украшенном цветами, она бросала осторожные взгляды на гостей. По обе стороны от Миреллы сидели пожилые мужчины, вряд ли одним из них был Энрико. Где же он тогда? Вон тот, с пухлыми щеками и маленькими усиками? Или этот, с печальными глазами и унылым лицом, похожий на научного работника? Кэтрин отвергла и эти варианты.

— Ты думаешь о другом мужчине, — донесся до нее обвиняющий голос Витторио, сидевшего справа. — Ты не должна пренебрегать мной!

— Когда ты рядом, это почти невозможно! — засмеялась она и уже готова была попросить его показать ей Энрико, но Вито вдруг обратился к сидевшей напротив Мирелле:

— Катарина могла бы пропустить сегодняшний ужин, если бы уехала на Сан-Пьетро с англичанином в его лодке.

Вито нравилось поддразнивать свою кузину, но, по мнению Кэтрин, сейчас было не место и не время для подобных шуток. Мирелла зло поджала губы, и ее черные глаза засверкали от обиды.

— Но она отказалась от его приглашения, — быстро продолжил Вито. — Она сказала, что предпочитает мое общество.

Возмущенная Кэтрин собиралась возразить, но Мирелла уже отвернулась и заговорила с соседом.

— Не стоит дразнить Миреллу, — серьезно шепнула Кэтрин своему поклоннику. — Это делает ее несчастной.

— Ерунда! — беспечно отозвался тот. — Она не раз смеялась надо мной и моими подружками, — неосторожно добавил он.

— А их было так много, что и не сосчитать?

— Нет, нет! Я не это имел в виду, — смутился Вито. — В любом случае, ты у меня единственная, Катарина. Я тебя так сильно люблю, что все остальные давно позабыты.

— Это, без сомнения, пока я здесь. Потом ты забудешь меня, как и остальных.

— Никогда, carissima, никогда!

— Будь честен, Вито! Я англичанка, и, возможно, тебя притягивает лишь моя необычная внешность. То же самое и с Миреллой: Райан — англичанин, и отличается от ее знакомых итальянских мужчин.

— Но тогда и ты должна быть очень увлечена мною, — обрадовался Вито. — Я ведь совсем не похож на Райана. Что ты в нем нашла? Для тебя он такой же, как все остальные мужчины в Лондоне. Но я, Вито, — очаровательный и загадочный иностранец. Признай же это!

— Ты очень умен, — засмеялась Кэтрин. — Обратил мои слова в свою пользу! Это только доказывает, что ты поднаторел в спорах с девушками!

Вечер продолжался. После ужина гости разбрелись кто куда — гуляли в саду, болтали с синьорой Бертини, отдыхали на террасе. Появился Алессандро в сопровождении молодого мужчины среднего роста, коренастого и с такими проницательными темными глазами, будто он видел насквозь всех и вся.

— Энрико Монтефранко, — представил его Алессандро.

Когда Энрико склонился к ее руке, Кэтрин пробормотала, что очень рада познакомиться. Вито в это время разговаривал с кем-то из своей семьи — скандала можно было не опасаться. К ним тотчас же подошла группа гостей, и все качали что-то оживленно обсуждать. Кэтрин, не понимавшая ни слова, дернула Вито за рукав.

— Завтра, первого мая, — охотно пояснил молодой человек, — через Кальяри пройдет длиннющая процессия в честь покровителя Сардинии, святого Эфицио, и мы никак не можем решить, где занять наблюдательный пост. Все, кто принимает участие в этом шествии, будут одеты в национальные костюмы. Паломники двинутся к Пуле — там состоятся религиозные службы, — потом направятся к Нуоро, маленькой рыбацкой деревеньке, где будут освящать лодки, а ночью устроят фейерверки и иллюминацию. Потом все опять вернутся в Кальяри на последнюю ночь празднеств. В общем, у нас впереди масса развлечений, танцы и потрясающее веселье. Тебе понравится.

— Но это, по-моему, так изнурительно. Мы тоже пойдем в Пулу и обратно?

Вито громко расхохотался:

— Только посмотри на наших гостей! Ты можешь себе представить, как эти почтенные тетушки и дряхлые дядюшки часами шаркают по дороге?

Кэтрин призналась, что с трудом может это вообразить. В это время спорящие пришли, наконец, к единому мнению: все, кто хотят увидеть начало процессии, будут наблюдать за ней с балкона дома на Виа Рома.

Первого мая Кэтрин стала свидетельницей этого пышного зрелища. Она увидела длинный хвост украшенных повозок, запряженных быками, солдат муниципальной армии в красивых мундирах, женщин в колоритных национальных костюмах и сильно пожалела о том, что наблюдает за всем этим с балкона, как какая-нибудь древнеримская матрона. Ей хотелось быть внизу, шагать и смеяться вместе с толпой. Она лениво размышляла о том, где сейчас Райан. Наверное, там, на улицах, где толкотня зрителей — непременный элемент всеобщего веселья.

Сверху Кэтрин видела лишь головы быков и разноцветные плюмажи на хомутах, крыши экипажей, украшенные флажками, да круглые шлемы солдат. Ей хотелось заглянуть внутрь повозок, увидеть лица всадников вблизи, а не с высоты третьего этажа. Но было бесполезно просить Вито проводить ее вниз. Она взглянула на соседей и поняла, что многие даже не смотрят на пышную процессию. Конечно, они видели все это не один раз и относились к майскому карнавалу как к возможности встретиться и поболтать. Кэтрин только сейчас заметила отсутствие Миреллы и вспомнила, что не видела девушку со вчерашнего вечера. Не было также и Энрико. Возможно, парочка куда-то отправилась вместе, но в голову Кэтрин закралась мысль, что Мирелла могла уйти на целый день с Райаном. Она решила, что ее это не касается, но вредная мысль продолжала преследовать ее и почему-то заставляла нервничать.

Наконец последний отряд всадников продефилировал по Виа Рома и медленно исчез из виду, толпа зрителей последовала за ним. А Кэтрин была полностью поглощена новым зрелищем: за верхушками пальм виднелась спящая гавань, в которой в одну линию выстроились корабли. Словно гигантские клешни, молы защищали причал и уводили взгляд дальше, к сверкающему в солнечных лучах морю, и еще дальше — туда, где на горизонте багровели горы мыса Спартивенто.

— Как красиво? — прошептала девушка.

— Ты еще не видела Неаполь! — воскликнул Вито. — Ты должна приехать туда, как только представится возможность, и я покажу тебе все его достопримечательности, Мы поднимемся на Везувий, посетим Помпеи и посмотрим оперу в «Сан-Карло»!

Очарование было разрушено.

— Когда же, по-твоему, я смогу побездельничать, как сейчас, в других городах Италии?

— Но ведь это очень полезно — путешествовать и узнавать мир! Я, например, приезжал в Англию, чтобы посмотреть на вашу столицу. По счастливой случайности я встретил там тебя. Почему бы тебе не выбрать время для посещения самых прекрасных уголков моей страны?

— Ты прав, Вито, — согласилась Кэтрин. — Только все дело в том, что я не в отпуске и не могу слоняться без дела. У меня есть определенные обязанности, как ты знаешь, а эти четыре дня праздников выбили меня из колеи.

— Но когда-нибудь, carissima, ты непременно увидишь все сокровища Италии, и я буду твоим чичероне! — пообещал он.

Гости уже покинули балкон и наслаждались кофе с маленькими кексами и carta di musica — очень тонким, не толще листа бумаги, и необыкновенно вкусным хлебом.

— Останемся здесь на ужин, — предложил Витторио, когда все направились к своим машинам. — Можем прогуляться до пляжа Поэтто, где есть отличный ресторан.

Кэтрин колебалась — ей не хотелось вновь оставаться с ним наедине. Чем больше времени она проводила в его обществе, тем больше была вероятность, что ее окрестят «последним завоеванием Вито».

— Думаю, нам лучше вернуться на виллу Роскано, — сказала она наконец. — Не подумает ли твоя бабушка, что я очень невоспитанная особа, если мы будем отсутствовать за ужином?

Красивое лицо Витторио помрачнело.

— Какой у тебя сложный характер, Катарина, — сказал он сердито. — Не так уж много времени мы с тобой проводим вместе.

За ужином на вилле Роскано обсуждались планы на следующий день, и Вито объяснил Кэтрин, что все договорились утром отправиться на машинах на юг через Карбонию и встретить праздничную процессию в Пуле. Кто-то из семьи Монтефранко владел виллой Санта-Маргерита в окрестностях Пулы, где компания остановится на ночь и вернется на следующий день.

Кэтрин сомневалась, что ее тоже пригласят, но Алессандро с лучезарной улыбкой настойчиво потребовал, чтобы девушка поехала с ними. Тем вечером он был в отличном настроении. Возможно, подумала Кэтрин, отсутствие Миреллы и Энрико было им истолковано как хороший знак. Она надеялась, что его выводы имели под собой почву.

После ужина девушка быстро ускользнула в свою комнату, сославшись на то, что завтра рано вставать и ей необходимо выспаться.

Наутро, когда все двинулись в путь, Кэтрин оказалась в машине Вито. Алессандро составил ей компанию на заднем сиденье, рядом же с Витторио устроилась тощая чопорная синьора с глазами-бусинками — одна из бесчисленных тетушек семьи Монтефранко. Она бесцеремонно заявила, что любит сидеть рядом с водителем, и велела Витторио не ехать слишком быстро и не поворачивать слишком круто. Девушка была рада, что эта суровая особа сидит рядом с ним. Если бы там оказалась она, Кэтрин, Витторио больше обращал бы внимание на нее, чем на дорогу.

— Вы видели сегодня утром Миреллу? — тихо спросил ее Алессандро.

— Нет. Она едет с нами?

— Не знаю. — Алессандро пожал плечами и счастливо улыбнулся. — Но мне кажется, что вчерашний вечер она провела с Энрико. Надеюсь, за эти несколько дней их отношения изменятся к лучшему.

Когда они прибыли в Пулу, Кэтрин удалось наконец рассмотреть вблизи и более тщательно все детали национальных костюмов, украшенных филигранной золотой вышивкой, и замысловатые коралловые ожерелья, которые носили все женщины и девушки.

Казалось, на карнавал собрались люди со всего острова.

Ближе к вечеру толпа направилась в бухту Нора полюбоваться иллюминацией на рыбацких баркасах.

Когда все рассаживались по машинам, девушка заметила Миреллу, но Энрико с ней не было. А в следующую секунду итальянка уже устроилась на заднем сиденье рядом с Кэтрин и неожиданно сообщила ей, что подумывает о работе.

— Ты была абсолютно права, Кэтрин. Это не совсем хорошо так праздно проводить время в ожидании, пока я выйду замуж и у меня появится своя семья и домашние заботы. В общем, я решила помогать тебе в твоем бизнесе.

— В моем бизнесе? Но как? — Кэтрин была удивлена не столько желанием девушки быть чем-то полезной, сколько выбранным ею местом и временем для такого заявления.

— Я уже начала понимать, какими изделиями ты интересуешься, — продолжала Мирелла. — И окажусь для вас с братом очень полезной, когда ты вернешься в Англию. Вам здесь нужен будет человек, который хорошо знает страну и ее жителей. Я смогу посещать изготовителей, покупать все, что ты закажешь, и следить за своевременной отправкой товаров. Если возникнут задержки, устрою поставщикам нагоняй, а если они заломят цены, сумею поторговаться.

Мирелла сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух, а Кэтрин усиленно подыскивала слова, чтобы как-нибудь поделикатнее объяснить ей, что «Сердолик» не может себе позволить много платить тому, кто будет заботиться здесь о его интересах.

— Видишь ли, — сказала она наконец, — мы сможем платить тебе лишь небольшие комиссионные.

Мирелла пренебрежительно махнула рукой:

— Деньги не имеют для меня никакого значения. Я получу удовольствие, помогая тебе, и совсем не хочу, чтобы мне за это платили.

Кэтрин знала, что у Миреллы нет недостатка в финансах, тем более что она живет у своей бабушки. И все же столь великодушное предложение слегка озадачило ее.

— Может, обсудим это завтра? — спросила она, не имея никакого желания принимать решение сейчас, во время карнавала.

— Конечно, — согласилась Мирелла. — Вероятно, тебе нужно написать брату?

— Да, лучше посоветоваться с Хью. — Кэтрин ухватилась за эту мысль, чтобы получить хоть небольшую отсрочку.

Вскоре они добрались до Нора, древнеримского города, в котором проводились раскопки. Бухта уже была заполнена людьми, а на лодках завершались последние приготовления.

— Скоро начнется фейерверк и загорятся все цветные лампочки, — прошептал Вито на ухо Кэтрин. — Потом будут танцы на берегу.

Пока он это говорил, включили иллюминацию, и море заискрилось под гирляндами ламп. Узорчатые пятна света, как светлячки, скользили по его поверхности. Внезапно бухта осветилась фейерверком, ракеты рассыпались ливнем разноцветных звезд. Фонтаны зеленых и золотых цветов взмывали вверх, к темному небосводу, освещая рваную линию побережья, портовые краны, корабли, летящих над вершинами гор орлов и огромный яркий итальянский флаг.

Кэтрин восторженно захлопала в ладоши.

— Аплодируете заморским пиротехникам? — осведомился кто-то у нее за спиной.

Девушка быстро повернулась и увидела Райана, лицо которого было окрашено фейерверком в изумрудно-зеленый цвет, что делало его похожим на театрального злодея.

— Вы похожи на призрак! — воскликнула она, забыв, что и сама, наверное, выглядит не лучше.

Новый взрыв фейерверка залил все вокруг ярким красным светом.

— А теперь мы совсем как Мефистофель и его сестра, — улыбнулся Райан. — Давайте лучше прогуляемся по берегу, а то они запустят какие-нибудь голубые огни, и вот тогда мы будем выглядеть просто ужасно. Кстати, минуту назад в зеленом свете вы были похожи на одну из тех наяд, которые завлекают мужчин в свои подводные пещеры.

— Не могу себе представить, что вас могут заманить какие-то наяды, нереиды и прочие нимфы. Вас не очаруют даже сирены.

Он как-то незаметно взял ее за руку, и они тихо пошли по набережной.

— М-м… Наверное, вы правы, — кивнул он. — Я человек во всех отношениях приземленный. Но иногда провожу исследования под водой, на морском дне. Здесь, в Норе, например. Очень много любопытного встречается в выемках подводного грунта. Кстати, вам стоит взглянуть на самый древний из сардинских городов, если, конечно, вас интересуют античные руины.

— Очень интересуют, — поспешно сказала Кэтрин. — Я хочу увидеть как можно больше, пока я здесь.

— Тогда почему вы не поехали со мной на Сан-Пьетро позавчера? — внезапно задал он вопрос.

— Я… Понимаете, на виллу Роскано прибыли почти все члены семейства Бертини, и, поскольку я гостья там, мне было неудобно отсутствовать в этот день.

Райан иронично рассмеялся:

— Моя дорогая Кэтрин, вы действительно думаете, что ваше отсутствие было бы замечено в этом хороводе родственников Миреллы? Мне кажется, что более вероятная причина — прибытие вместе со всеми Вито.

— О, вот тут вы ошибаетесь. Я спустилась в гавань не встречать его, а просто прогуляться для собственного удовольствия. То, что он появился там, разыскивая меня, было случайностью.

— Он, вероятно, ясновидец во всем, что касается вас, — резко сказал Райан. — А вам не будет больно или обидно, когда он охладеет? Нет?

— Нет. Почему я должна обижаться? И откуда вы знаете, что он охладеет? — озорно спросила Кэтрин.

— Он прирожденный льстец, как, впрочем, большинство его соотечественников. Не стоит принимать его всерьез.

— Я прекрасно это понимаю. Кроме того, до сих пор я не принимала всерьез ни одного мужчину.

— Отлично! А то я уже стал думать, что вы попались в его сети.

— Что ж, если вы действительно интересуетесь античностью и останетесь завтра на вилле Санта-Маргерита, мы можем обследовать руины Нора.

Его предложение удивило девушку.

— Но… я даже не знаю, когда все собираются вернуться на виллу Роскано…

— Я позабочусь, чтобы вам не пришлось возвращаться туда пешком; — пообещал Райан. — В любом случае, нам надо вернуться в Кальяри завтра днем или вечером, чтобы увидеть окончание праздника.

К своему удивлению, Кэтрин почувствовала, что ей хочется провести следующий день с Райаном. Она оправдывала себя тем, что в последнее время слишком устала от общества Вито, но тут ей в голову внезапно пришла мысль о Мирелле.

— Я дам вам знать, — сказала она, оставляя для себя возможность отказаться.

— Что вы имеете в виду? Что должны посоветоваться с Вито? Я-то думал, вы полностью независимы.

— Я всего лишь гостья в семье Бертини и не могу быть невежливой.

Райан насмешливо фыркнул:

— Прекрасная отговорка! — И, не дождавшись ее ответа, продолжил: — Итак, значит. Вито на самом деле сумел вас заговорить.

— Он? Нет! — со злостью возразила Кэтрин.

— Как вы смеете это отрицать? Я приглашаю вас побродить по древним руинам — согласитесь, на довольно безобидную прогулку, — а вам нужно спрашивать разрешения у Вито. — Райан откровенно насмехался.

Когда он произнес последние слова, девушка приняла решение. Мирелла сейчас проводит время с Энрико, а Вито вряд ли останется одинок в обществе своих многочисленных родственников, тем более что среди гостей есть несколько прехорошеньких девушек из семейства Монтефранко. Поэтому она, Кэтрин, докажет Райану, что ни от кого не зависит. Кроме того, ей нечего терять, так как через две недели она покинет Сардинию и вряд ли когда-нибудь еще встретится с этим самонадеянным мужчиной.

— Конечно, я приду завтра, — сказала она спокойно, — раз вы так настаиваете. Если бы мое отсутствие испортило вам день, я была бы чрезвычайно огорчена.

— Оставьте свой сарказм для тех, кто может ответить вам так же эффектно, — посоветовал Райан.

В сумерках Кэтрин не видела выражения его лица, но знала, что он смеется над ней.

— Я удивлена, что вы не в состоянии парировать мои маленькие колкости.

— Я вижу Вито. Он, несомненно, ищет вас. Завтра около девяти? Чао!

Только что он стоял рядом с ней и вот уже растворился в темноте. И даже когда оранжевые сполохи очередного фейерверка разорвали черное небо и прыснули искрами над берегом, Кэтрин не смогла разглядеть в толпе его фигуру. Зато она сама оказалась на виду, и Вито бросился в ее сторону.

— Carissima! Я думал, что потерял тебя. Прости, но я только отвернулся поговорить с одной из моих кузин, а когда повернулся обратно, тебя там уже не было.

— О, со мной все в порядке, не беспокойся, Вито. Я просто немного прогулялась вдоль берега. — Кэтрин с трудом устояла перед искушением признаться, что гуляла не одна. К счастью, Вито даже мысли не допускал, что она сможет уйти куда-то с незнакомцем или встретит здесь случайно кого-то знакомого.

И все же, вернувшись с остальными гостями на виллу Санта-Маргерита, девушка почувствовала угрызения совести. Нет, она не пойдет завтра на встречу с Райаном, тем более что есть прекрасный предлог — он назвал время, но не уточнил место. Вероятно, думает, что она пойдет искать его от виллы до самого Нора.

Девушка пробыла некоторое время со всеми на террасе чудесной виллы, выходившей окнами на море. Статуи по углам каменной балюстрады держали в поднятых мраморных руках зажженные лампы. Внезапно в пятне света, пробивавшего темноту, появилась Мирелла в сопровождении Энрико, и Кэтрин, поспешно бросив «спокойной ночи», быстренько улизнула в свою комнату.

Очевидно, Энрико делает успехи в отношениях с Миреллой. Это немного успокоило продолжавшую ворчать совесть Кэтрин. И все же… Нет, она не поедет завтра в Нор. Она не поддавалась льстивым речам и уговорам Вито, так что сможет выстоять и против самонадеянного «поди сюда» Райана.

Глава 4

Когда на следующее утро служанка принесла завтрак, Кэтрин обнаружила на подносе записку, прислоненную к вазочке с красной розой. Она узнала почерк Вито и подождала, пока девушка уйдет.

«Катарина, carissima! — читала она. — Я, к несчастью, вынужден отправиться с друзьями, гостящими здесь, на охоту. Мы поднимемся в горы и подстрелим дикого кабана, если, конечно, нам повезет его выследить. Я в отчаянии, что не смогу провести этот день с тобой, но вечером я вернусь, и мы вновь будем вместе.

С любовью, Вито».

Кэтрин поставила поднос на прикроватный столик, выскользнула из постели и бросилась к окну посмотреть, какая сегодня погода. На чистом голубом небе сверкало ослепительное солнце, море было бледно-лавандового цвета.

Кэтрин испытала ликующее чувство свободы — теперь она может провести этот день так, как захочет, с Райаном или без него. Внезапно девушка остановила поток своих безудержных мыслей — отговорка, которую она придумала прошлой ночью, обернулась против нее: она не знала, где найти Райана.

Кэтрин медленно оделась. Времени у нее предостаточно: еще только восемь часов. Она достала из чемодана босоножки, но потом подумала, что такая обувь мало подходит для прогулок по территории раскопок, и тут же похихикала над собой: выходит, подсознательно она уже решила, что делать, оправдывая свое решение тем, что у нее вряд ли будет другой шанс побывать на руинах древнего города Нора в обществе кого-то, кто знает о нем гораздо больше, чем обычный турист. И хотя ее прямой обязанностью, как гостьи дома, было остаться с другими женщинами и ждать возвращения отправившихся в опасную экспедицию мужчин, она знала, что, если не проведет это время с Райаном, день будет для нее потерян.

К своему удивлению, спустившись вниз, она обнаружила в холле Энрико, Алессандро и еще нескольких мужчин, не соблазнившихся карабканьем по горам и охотой на вепря. Она улыбнулась. Ну что ж, одной заботой меньше: Энрико не позволит скучать Мирелле.

Кэтрин тихо выскользнула из дому и спустилась к морю. Она делала вид, что просто вышла прогуляться по берегу и подышать свежим воздухом. Никто не заподозрил, что у нее имеются какие-то другие намерения. И все же она чувствовала себя как служанка, тайком сбежавшая через черный ход, чтобы не попасть на глаза своей проницательной хозяйке.

Легкий прохладный бриз дул с моря, и девушка медленно с наслаждением шла по белому песку. «Получай удовольствие от каждой секунды жизни, наслаждайся бездельем под теплыми лучами солнца, — говорила она себе, — потом, когда ты вернешься в туманный Лондон, все это станет приятным воспоминанием».

На берегу играли дети под присмотром родителей, и, когда Кэтрин услышала окрик, она поначалу не обратила на него внимания. Но затем вновь кто-то позвал: «Кэтрин!» Она остановилась и оглянулась. За ней неспешно шел Райан.

— Куда это вы направляетесь? В Нор? — поинтересовался он.

— Нет, — сказала она и искренне посмотрела на него серо-зелеными глазами. — Я просто гуляю, дышу морским воздухом — это полезно для здоровья.

— Вы что, не поняли, что я буду ждать вас на набережной? — проворчал он. — Или вы ожидали, что я подкачу на машине прямо к парадным дверям виллы Монтефранко, чтобы дюжина любопытных тетушек и дядюшек глазела на нас и суетилась вокруг?

— Ваши тайные замыслы для меня непостижимы, — буркнула в ответ Кэтрин.

— Ну, так вы едете в Нор?

Девушка отбросила с лица растрепанные ветром волосы:

— Я же сказала вам прошлым вечером, что поеду, если вы так настаиваете.

Идя назад, к дороге, где была припаркована машина Райана, она решила больше не вступать с ним в словесные перепалки.

— Что вы сделали с Вито? — спросил он, садясь за руль. — Или его не прельщает утренняя прогулка по пляжу?

Кэтрин едва не проболталась, что Вито сегодня занят, но тогда Райан обвинил бы ее в том, что она благосклонно приняла его приглашение только потому, что осталась без своего ухажера на целый день, а это ослабило бы ее позицию.

— Мне просто хотелось побыть одной, — спокойно сказала она.

— Ничуть не сомневаюсь, что вы были рады вырваться хоть на денек из этого сумасшедшего дома, перенаселенного всякими Бертини, Монтефранко и подобных.

— Так и есть. Безмерно благодарна вам за то, что спасли меня от них.

Райан сердито посмотрел на нее, но был вынужден вновь сконцентрировать внимание на дороге: запряженная быками повозка ползла точно по середине узкой проезжей части — нерадивый возница задремал.

В Пуле Райан остановился, чтобы купить еды и вина для пикника, и Кэтрин почувствовала раскаяние. Если бы он повел ее в ресторан, она не стала бы так смущаться.

— Почему вы не сказали мне? Я все принесла бы с собой, — растерянно сказала девушка, когда он ставил корзину с припасами на заднее сиденье машины.

Райан косо взглянул на нее:

— То есть вы взяли бы с собой ленч, чтобы позавтракать на утренней прогулке по пляжу?

Она рассмеялась, пытаясь скрыть неловкость от того, что ее поймали на лжи.

Прошлым вечером в темноте, разрываемой фейерверками и иллюминацией, Кэтрин смогла различить лишь смутные контуры изогнутой бухты Нора. Но теперь, выскочив из машины, она увидела два огромных мыса, увенчанных развалинами оборонительных сооружений и сторожевых башен, а между ними — ничего, кроме темно-фиолетового моря, светлеющего до бледно-зеленого у берега, с белыми барашками на волнах, нарушающими гармонию полутонов.

Территория раскопок была защищена от ветра дамбами и огорожена грубым деревянным забором. Смотритель — старик, вооруженный современной винтовкой, — взглянул на пропуск, который показал ему Райан, и открыл калитку.

— Наверное, глядя на эти развалины, вам трудно поверить, что когда-то на их месте был богатый морской порт, — сказал Райан. — Сначала сюда прибыли финикийцы, затем римляне. Они построили здесь дома, храмы, термы и амфитеатры. Потом нападения на город стали любимой забавой средиземноморских пиратов, и на берегу выросли сторожевые башни. Много позже вон те бастионы защищали остров от флота мавров.

Кэтрин во все глаза смотрела на эту кладовую древностей. Фрагменты керамики, мозаичные полы, римские бюсты, глыбы мрамора создавали впечатление, что вы находитесь в запасниках какого-то музея.

Она опустилась на каменную скамью амфитеатра, обращенного к морю, и положила ладони на теплый камень, залюбовавшись красотой природы.

— Как прекрасно сидеть вот так и представлять себе, что две тысячи лет назад кто-то сидел на этом же самом месте и тоже трогал руками эти камни.

Райан с одобрением взглянул на девушку:

— Я был бы разочарован, если бы вы начали ворчать, что скамья грязная и ваше платье безнадежно испорчено или что здесь полно ящериц и пауков.

— Я не такая привередливая. К тому же я сама согласилась побродить среди руин. — Кэтрин замолчала, наблюдая, как любопытная ящерка высунула головку из трещины в камне и поспешно спряталась в своем укрытии. — Здесь много красного мрамора. Или это ваш мятежный друг — красная яшма?

Райан рассмеялся:

— Если бы хоть один, пусть самый маленький, из этих камней превратился в яшму, это была бы огромная удача. Но, увы, перед вами алжирский мрамор. — Он немного помолчал. — Вообще-то я нашел кусочек красной яшмы на Сан-Пьетро. Как-нибудь покажу вам его.

Когда они спустились к морю, Кэтрин с восхищением увидела разрушенные колонны, залитые чистой зеленоватой водой.

— Утонувший город! — прошептала она.

— Он сильнее волнует, когда видишь его вблизи, если, конечно, умеешь нырять и плавать под водой. Я видел несколько захватывающих фильмов, сделанных специалистами. Здесь очень чистая вода, которая почти законсервировала здания, и они сохранились гораздо лучше, чем те, что на земле. Захватчики век за веком проносились по римским городам, сметая все на своем пути и разрушая оборонительные сооружения, насыпи, стены. А море, в свою очередь, постепенно наступало и заливало колонны, статуи, дома, сберегая их для нас.

Девушка внимательно рассматривала изогнутую линию отлогого морского берега. Пустынный, даже кажущийся заброшенным, он ничем не напоминая о буйном веселье прошлой ночи.

— Сегодня никто не работает на раскопках, — заметила она.

— Археологи на празднике, как и все остальные. Это одна из причин, почему я хотел приехать сюда именно сегодня, пока здесь тихо.

Райан принес из машины корзину для пикника, и они устроились на ленч в тени скалистого пригорка, который, видимо, когда-то являлся частью фундамента то ли большого дома, то ли храма. Райан основательно запасся едой, купив очищенного лобстера, сыр и маленькие кусочки мяса в томатном соусе. Он открыл бутылку «Нурагус», местного белого вина, и достал два глиняных стакана.

— Согласен, не очень изящные фужеры, но уж не обессудьте. Я не люблю пить вино, даже дешевое, из пластмассовых кружек.

Они закончили трапезу апельсинами и виноградом, и Райан привалился спиной к бледно-розовому камню. Кэтрин смотрела вдаль на широкий полумесяц голубовато-зеленого моря между мысами и чувствовала на себе взгляд Райана, но не хотела нарушать каким-нибудь тривиальным высказыванием воцарившегося между ними молчания.

— Когда вы уезжаете домой? — вдруг задал он вопрос.

— Почему вы спросили об этом? Хотите побыстрее от меня избавиться?

— А это заставило бы вас побыстрее уехать?

— Не думаю, — засмеялась Кэтрин. — У меня осталось всего десять дней, а работа не убывает.

— Всего десять дней? — Райан резко сел. — Но тогда вы пропустите выставку в Сассари, которая проводится только раз в два года. Вам повезло, что она откроется этой весной.

— Когда?

— В последнюю неделю мая. Какая польза от того, что вы побывали на Сардинии, если не увидите работы лучших мастеров народных промыслов?

— Я должна написать брату и спросить у него, можно ли мне еще немного задержаться.

— Сделайте это побыстрее. Кроме того, вам следует съездить на север острова. Кальяри — это еще не вся Сардиния.

— Я жалею, что провела слишком много времени в безделье, — вздохнула Кэтрин. — Но так случилось…

— Понимаю. Так случилось, что Вито или, вернее, его бабушка живет именно в этой части острова, и он уговорил вас провести все время здесь.

— С вами бесполезно спорить, — резко заявила девушка. — У вас всегда есть собственная версия того, что происходит. А вам никогда не приходило в голову, что можно посмотреть на проблему под другим углом? Или вы так дорожите своим мнением, что боитесь его потерять?

Кэтрин осеклась и в мрачном предчувствии ожидала его реакции на эти слова. Райан молчал. Через некоторое время девушка повернулась в его сторону и увидела, что он трясется от смеха, закрыв лицо руками.

— Прямо в точку! — воскликнул он наконец, открыв лицо. — И почему это до сих пор никто не решился сказать мне о моем предвзятом, однобоком, черно-белом восприятии мира?

Еще несколько секунд назад Кэтрин готова была извиниться за свою вспышку, но его сардонический тон вызвал у нее новый приступ раздражения.

— Вероятно, все боялись, что вы не перенесете такой страшный удар.

Райан схватил ее за руки и придвинулся ближе:

— Кэтрин, вы должны остаться здесь как можно дольше, чтобы воспитывать меня и изменить к лучшему мою желчную натуру.

— Как будто это в моих силах, — с притворной печалью вздохнула она.

— Не сомневайтесь в себе. Если вы как следует постараетесь, то можете сделать нечто потрясающее из такого посредственного материала, как я.

Он ничуть не обиделся, и Кэтрин взглянула на него с уважением.

— Я скептически отношусь ко всем цветистым комплиментам, — улыбнулась она. — А Вито большой специалист по ним и превосходит вас в этом отношении.

— Но разница между нами в искренности. Вы ему верите?

— Нет. Вам тоже не верю.

— Женщины! — покачал головой Райан. — Все они одинаковы. Наговоришь им с три короба, и они поверят каждому слову, а скажешь правду — изведут подозрениями…

Он отпустил ее руки, как будто его больше не интересовали ни они, ни их хозяйка. На мгновение Кэтрин пожалела, что не чувствует теплого прикосновения его пальцев, но тут же мысленно отругала себя. От Вито она всегда могла отгородиться высокой стеной, но от Райана…

В этот миг он поднялся и протянул ей руку, чтобы помочь встать. После минутного колебания Кэтрин оперлась на протянутую руку, но затем поспешно отстранилась. Девушка прекрасно знала по опыту, что подобный жест был часто лишь прелюдией к крепким объятиям. Она взглянула на Райана и по его лицу поняла, что он догадался о ее мыслях. Краска прилила к ее щекам, и она поспешно отвернулась.

Когда они пробирались меж камней от берега моря к дороге, Райан остановился и поднял кусочек мрамора.

— Возьмите домой частицу древнего города, — тихо сказал он. — Посмотрев на него, вы увидите улицы и дома, храмы и амфитеатры, какими они были, когда римляне в ветреные дни облачались в тоги, а центурионы выкрикивали приказы солдатам.

Кэтрин взяла камешек с зернистой темной поверхностью, сглаженной ветрами и непогодами.

— Если каждый унесет с собой такой сувенир, археологам ничего не останется.

— Если бы этот крохотный осколок оказался фрагментом какой-нибудь колонны или фронтона, тогда в ваших руках было бы огромное богатство!

Кэтрин положила камень в сумочку.

— Говорят, когда приносишь раковину с морского берега, можно, прижав ее к уху, услышать шум прибоя. Этот камень будет напоминать мне об этом унылом месте.

— Почему вы сказали «унылое»? — удивленно спросил Райан. — Мне оно кажется безмятежным, хранящим спящие века и вознаграждающим тех, кому не безразлична его красота и кто стремится открыть ее для себя.

Кэтрин была удивлена глубиной чувства, прозвучавшего в его словах.

Когда они ехали в машине в сторону Кальяри, Райан снова заговорил:

— Я приходил сюда однажды, когда был шторм. Два мыса казались черными, как терновые ягоды, а море было подобно грифельной доске. Дождь бил с глухим шумом, молнии сверкали над руинами, и создавалась иллюзия, что город жив, разрушенные здания вновь обретают форму, а люди только что попрятались по домам, испугавшись грозы.

Они проезжали через сосновый лес и эвкалиптовые рощи, наполнявшие ароматом теплый дневной воздух, и Кэтрин казалось, будто Райан везет ее сквозь нескончаемый волшебный лес, из которого нет выхода. Но вскоре дорога взлетела на вершину холма, и перед ними открылся вид на Кальяри.

Здесь уже начиналось оживленное движение. Запряженные волами телеги везли целые семьи в город, вдоль дороги шагали пешком люди в карнавальных костюмах, изредка на извилистых тропинках мелькали всадники.

— Я сверну на старую римскую дорогу, может, там будет посвободней, — сказал девушке Райан. — Кажется, мы попали в час пик. Кстати, что вы больше всего хотите посмотреть в последний день праздника? Состязания возниц? Выставки овощей и цветов? Конкурс народных танцев?

— Я никогда не видела состязаний возниц. Где они будут проходить?

— Точно не знаю, но можно спросить.

Они оставили машину на холме возле древнеримского амфитеатра, возвышавшегося над городом.

— Я люблю отсюда смотреть на Кальяри, — сказал Райан, глядя вниз на крутые извилистые улочки со средневековыми зданиями и башнями. — Все кажется игрушечным: корабли в гавани, машины.

— А крошечные точки — это люди, — добавила Кэтрин.

Кальяри с его лагунами, уходящими на восток, искрящиеся в лучах солнца конусы соли в порту, похожие на белоснежные палатки, почти вертикальные лестницы, ведущие вниз, к темно-фиолетовому морю, — все это внушало любовь и самой Кэтрин. Город с его древним прошлым и индустриальным настоящим обладал шармом, перед которым трудно было устоять.

— Я никогда не забуду Кальяри, — прошептала она. — И всегда буду вспоминать о нем с любовью.

Райан повернулся к ней, и его улыбка показала Кэтрин, что он разделяет ее чувства. В его глазах было что-то еще, полунежное-полунасмешливое, что девушка не могла понять, но это странное выражение совершенно смутило ее. Она резко отвернулась и уставилась в другую сторону.

Они пошли по Виа Фра Игнацио да Лакони в сторону Виа Рома, где, как сказали Райану, скоро должны были начаться состязания возниц. Туда стекались толпы людей, большинство из которых были в ярких карнавальных костюмах, как будто все опереточные труппы вышли на улицу из сотни театров и выстроились в своих хоровых порядках.

Райан взял девушку за руку и повел к ступенькам какого-то большого здания, выходящего на площадь Маттеотти. Там уже было полно народу, но Райан нашел небольшой выступ, временно покинутый маленьким мальчиком, и подсадил туда Кэтрин. Уступ был слишком мал для нее, и девушка несколько раз сползала с этой узкой полоски камня, чувствуя себя очень неловко. Когда она соскользнула в очередной раз и вновь залезла на место, Райан обнял ее за талию и прижал к себе, так чтобы она могла опираться на его плечо.

— Удобно? — спросил он.

Кэтрин смущенно кивнула и была рада, что его внимание отвлекли крики и гул возбужденных голосов, означавшие, что состязания начались. Вскоре в поле зрения появились первые участники — старинные экипажи, запряженные лошадьми в нарядной, увешанной колокольчиками сбруе. Там были и ландо, и фаэтоны, и какие-то другие двухместные кареты, названия которых Кэтрин не знала. Большинство возниц и пассажиров были в национальных костюмах, все что-то кричали друг другу и подзадоривали кучеров. Каждый экипаж украшала масса цветов, отлетавших на такой скорости прямо к зрителям, которые их тут же подбирали.

Когда последний участник скрылся вдали, на площадь вступили нарядно одетые женщины, крутя своими зонтиками от солнца и бросая в толпу цветы. Затем начались ослиные бега, и Кэтрин заявила, что эти изящные маленькие животные вызывают у нее сочувствие.

— Я нигде еще не видела таких миниатюрных осликов. И чем меньше животное, тем толще человек, на нем восседающий.

Райан рассмеялся:

— Они, вероятно, не так слабы, как кажется.

В толпе раздались взрывы смеха: упитанный парень пытался уговорить своего «скакуна» идти в правильном направлении, но ослик упрямо возвращался к стартовому столбу.

— Если наездник опустит ноги и коснется земли, он будет дисквалифицирован, — объяснил Райан.

— У осла, видимо, больше здравого смысла, чем у его седока, — заявила Кэтрин. — О, отлично! — воскликнула она, когда парень спешился и увел своего осла от места состязаний.

Скачки закончились, и толпа стала разбредаться. Кэтрин с Райаном медленно двинулись по Виа Рома, затем он повел ее вверх по узкой боковой улочке, мимо церкви, в небольшой сквер, где маленькое кафе ожидало своих клиентов.

— Давайте выпьем вина или кофе, пока сюда не набежали голодные зеваки, — предложил Райан. — Что еще вы хотите посмотреть?

— Я бы с удовольствием посидела немного в тишине, а потом можно полюбоваться фейерверком, — ответила Кэтрин.

Они отдохнули в кафе, затем отыскали машину Райана, и он повез девушку в новый ресторан на берегу Поэтто. Мимо мелькали пригороды с роскошными виллами, раскрашенными в пастельных тонах. У каждой был свой сад с пальмами и миндальными деревьями. Затем дорога побежала между морем и солеварнями, и появились трамвайные пути. Переполненные накрененные трамваи то и дело выбрасывали из своего нутра пассажиров почти под передние колеса машины Райана.

— Вы уже были на этом пляже? — спросил он, когда они наконец добрались до места назначения.

— Один раз. Когда бы я ни приезжала в Кальяри, у меня всегда не хватало на это времени.

— За последние несколько лет Поэтто сильно изменился. Теперь здесь есть пляжные раздевалки, кафе, киоски с мороженым — в общем, все обычные атрибуты процветающего курорта. Власти Сардинии стремятся наверстать упущенное и делают все для того, чтобы привлечь сюда туристов. На острове веками свирепствовала малярия, и справиться с этим бедствием удалось только после войны. Еще древние римляне предупреждали друг друга о вероломном климате острова, но никто не пытался осушать болота… — Внезапно Райан повернулся к Кэтрин: — Извините! Я читаю вам лекцию, как будто вы студентка одной из моих групп.

— Нет-нет! Продолжайте, мне очень интересно, — ободрила его девушка.

— До недавнего времени остров был почти заброшен, но сейчас правительство осознало, что у него есть неплохое будущее. Строятся новые отели. Здесь, кстати, прекрасные дикие пляжи, отличная рыбалка и настоящий рай для любителей подводного спорта.

— Да из вас получится роскошный агент бюро путешествий! — засмеялась Кэтрин.

Отель, в ресторане которого они остановились поужинать, был построен на широкой береговой линии. Столики располагались во внутреннем дворе в три ряда под огромными пальмами. Темнело. Зажглись вереницы разноцветных лампочек, розовато-лиловое море приобрело более насыщенный темно-синий цвет. Со всех сторон доносились звуки музыки, гремели барабаны, то весело, то заунывно пели гитары и мандолины.

— Когда заканчивается ваш лекционный семестр? — спросила Кэтрин.

— Почти закончился — осталась последняя неделя. В сентябре наберу новых студентов, если захочу продолжить работу здесь или мое начальство прикажет задержаться еще на год.

— Вы не любите оставаться на одном месте слишком долго?

— Думаю, я родился бродягой. Мне нравится решать сложные задачи, участвовать в новых проектах, преодолевать сопротивление неподатливой земли. Когда же все это становится слишком легким, я теряю интерес и уступаю дорогу кому-нибудь другому.

Когда наступило время фейерверков, служители отеля расставили на берегу стулья и скамейки для удобства зрителей, и Кэтрин со своим спутником уселись в первом ряду.

— Вы не чувствуете себя виноватой? — внезапно спросил Райан. — Ведь вы бросили своего дорогого Вито на произвол судьбы, и этим вечером он, должно быть, ужасно одинок.

— Уверена, что он вполне может сам себя развлечь где-нибудь.

— И с кем-нибудь?

— Весьма вероятно.

— Мне кажется, что вы безответственно относитесь к нему, — строго проговорил Райан. — Думаю, это потому, что в Англии вас ждет другой парень.

— Кто вам сказал?

— Мирелла. Вы сами проболтались ей об этом.

Кэтрин звонко рассмеялась:

— Мирелла поняла все неправильно. Она просто хочет быть уверенной, что я не собираюсь становиться ее соперницей.

— Соперницей? И кто же тот мужчина, которого она боится потерять?

Кэтрин закусила губу. Ну как она может так вот прямо сказать ему: «Вы!» Она искала слова, которые дали бы ей возможность уклониться от слишком ясного ответа.

— Мирелла очень привлекательная девушка, — начала она осторожно, — и я не сомневаюсь, что у нее есть много знакомых мужчин, почитающих за счастье быть в ее обществе.

— И она думает, что вы можете лишить ее одного из них? Того, к кому она особенно благоволит?.. Кажется, я начинаю догадываться. Это не Вито. Или все-таки он? Этот парень ходит за вами как привязанный.

— Я его к себе не привязывала. Вито совершенно свободен.

— М-м… Вы недавно познакомились с Энрико. Но он не смотрит ни на кого, кроме Миреллы. Так что его мы тоже исключаем.

Наступила пауза, в течение которой только гроздья фейерверков со свистом рассекали воздух, рассыпаясь красными и зелеными огоньками, распускаясь, словно бутоны экзотических цветов.

— Ну так кто же это, в конце концов? — настойчиво потребовал ответа Райан.

— Спросите себя самого. Вы лучше, чем я, знаете друзей Миреллы.

Кэтрин совсем не хотела, чтобы он продолжал этот допрос. Без сомнения, он опять запутает ее и вынудит сказать правду.

— Я уже успел немного узнать вас и не могу себе представить, что вы способны соблазнить мужчину, на которого положила глаз Мирелла. О, конечно, незаметно для самой себя, тактично, непреднамеренно — это еще возможно, но специально — нет.

— Спасибо, — холодно сказала Кэтрин. — Вы льстите мне, преувеличивая степень моей привлекательности.

Райан некоторое время молчал, откинувшись на спинку сиденья и задрав голову, будто его интересовали в тот момент только брызги фейерверка.

— Может, прекратим эту дуэль? — предложила Кэтрин. — Я знаю, это не мое дело, но Мирелла молода и впечатлительна и совсем не заслуживает, чтобы ей причиняли боль.

— Вы считаете, что я тот, кто может ее обидеть?

Кэтрин пожала плечами.

— Вы можете непреднамеренно причинить ей страдание, она думает…

— Да? Продолжайте. Она думает, что влюблена в меня… а я — в нее?

Кэтрин молча уставилась на свои колени.

— Все это абсолютная чепуха! — воскликнул Райан. — Мирелла прекрасно понимает, в каких мы с ней отношениях. Я просто ее английский друг, с которым она пытается флиртовать на глазах остальных поклонников. Я несколько раз приглашал Миреллу на прогулку. И мы провели с ней вместе по ее просьбе первый день праздника — она не хотела слишком много времени посвящать Энрико.

Эти слова были для Кэтрин как ушат холодной воды. Значит, спутником Миреллы на процессии в Кальяри был не Энрико, а Райан. А теперь, выходит, наступила ее очередь? Оказывается, Райан делит свою благосклонность между ними обеими поровну.

Этот день мог бы стать самым счастливым из тех, что Кэтрин провела на Сардинии, если бы не такой конец. Наблюдая, как в небе над темным морем, шипя, исчезал хвост очередной петарды, девушка испытала стыд — ведь появившаяся у нее этим вечером уверенность в том, что она привлекает Райана, с самого начала была обречена потерпеть фиаско. Она не имеет права на какое-то особое отношение Райана. Если он пригласил девушку провести с ним день, это еще не значит, что он питает к ней какие-то чувства.

Получается, что он ничуть не лучше Вито, у которого, очевидно, есть целая коллекция подружек в Риме, Неаполе, на Сардинии или где-то еще. И все же Райан не клялся сразу же в вечной преданности, подумала Кэтрин и тут же перебила себя: откуда она может это знать? Она же не слышала, что он говорил Мирелле, чтобы поддержать ее надежды…

Когда настало время уезжать, Райан спросил, куда ее отвезти: на виллу Санта-Маргерита или на виллу Роскано.

— Не знаю, — призналась Кэтрин. — Я даже не поинтересовалась, какие планы были у Монтефранко и Бертини. На вилле Санта-Маргерита остались мои вещи, так что, наверное, мне лучше вернуться туда.

— Вы хотите сказать, что ушли, не спросив, возвращаться ли вам туда сегодня вечером?

— Тогда я еще не знала, что буду отсутствовать целый день, — ответила Кэтрин, оправдываясь.

— А если все вернулись на виллу Роскано, что тогда?

— Тогда я поеду на виллу Роскано.

— Получится длинный путь по кругу, — проворчал Райан.

— Только не упрекайте в этом меня, — сердито бросила она. — Когда вы пригласили меня поехать в Нор, я не думала, что это займет столько времени.

— Извините, что задержал вас, я забыл, что маленькие девочки рано ложатся спать, — парировал он и хлопнул дверцей машины.

— Сожалею, что причиняю вам неудобства своим присутствием и необходимостью отвозить меня домой. Если вы собираетесь остаться на ночь в Кальяри, только скажите.

Кэтрин даже обрадовалась такому бурному обмену колкостями — теперь можно было часть пути помолчать. Она ожидала, что вилла Санта-Маргерита будет погружена во тьму, и даже не предполагала, что ее итальянские друзья могут не спать до рассвета. Было уже два часа ночи, а в доме сверкали огни и раздавались веселые голоса и смех.

— Как видно, вы не окажетесь перед закрытой дверью, — проворчал Райан, когда Кэтрин вышла из машины.

Девушка кивнула:

— Спасибо за прогулку и за то, что отвезли меня домой.

— Это доставило мне удовольствие. Но вам стоит попросить прощения у Вито за то, что бросили его на целый день.

Кэтрин с тревогой подумала, что эта неблагоразумная задержка ради последней колкости может стать роковой. И оказалась права: из ниоткуда вдруг появилась Мирелла. Видимо, она услышала голос Райана, а теперь ясно разглядела его в потоке света, льющегося на дорогу с веранды. Он помахал ей рукой и быстро уехал.

— Мы очень беспокоились о тебе, — сказала Мирелла Кэтрин, когда они входили в дом.

— Мне следовало оставить записку, по все произошло совершенно неожиданно.

— Ты провела весь день с Райаном?

— Да. — Отрицать не было смысла. — Он возил меня в Нор посмотреть на раскопки. Потом мы прогулялись в Кальяри.

Мирелла крепко схватила Кэтрин за руку:

— Пойдем. Я должна поговорить с тобой.

— Сейчас? Это не может подождать до утра? Я очень устала.

— Нет, именно сейчас. Мы найдем укромное местечко в саду. Возможно, я буду ругаться с тобой, и мне не хотелось бы делать это в доме, где мы обе — гостьи.

Кэтрин оценила тактичность Миреллы и уныло побрела за ней.

В беседке никого не было. Они сели в кресла.

— Догадываюсь, что ты собираешься сказать, Мирелла, — тихо начала Кэтрин. — Что я не должна была принимать приглашение Райана.

— Приглашение! — повторила итальянка возмущенным тоном. — Райан никогда бы не пригласил тебя. Ты сама навязала ему свое общество и вынудила его взять тебя с собой!

— Нет, я просто гуляла по берегу, и он там увидел меня.

— Это полностью подтверждает то, что я сказала. Райан добрый, и, когда он увидел тебя, такую грустную, гуляющую в одиночестве, он из жалости пригласил тебя с собой.

— Но этот день, проведенный мною с Райаном, никак не нарушил твоих планов, не так ли? Вито тоже был занят. Он оставил мне записку, что отправляется с группой мужчин в горы охотиться.

— Он надеялся увидеть тебя здесь, когда вернется, — упрямо продолжала Мирелла.

Кэтрин улыбнулась, глядя в темноту:

— Вито не должен был ожидать, что я, как верная жена, буду стоять на пороге и ждать его возвращения.

— Ты предпочла англичанина, — тихо заплакала Мирелла. — Я была так счастлива до твоего приезда сюда. Райан был веселым и часто приглашал меня с собой куда-нибудь. А теперь ты украла его у меня!

— Нет, Мирелла. — Кэтрин обняла вздрагивающие плечи девушки. — Пойми, Райан не из тех мужчин, которые все свое внимание отдают только одной женщине. Одна сегодня, завтра — другая. Кстати, мы все думали, что ты провела первый день праздников с Энрико, а оказалось, что ты была с Райаном.

Мирелла вздохнула.

— Когда ты уедешь в Англию, все опять станет по-прежнему. Райан вернется ко мне, и мы будем счастливы, как прежде.

Кэтрин ощутила прилив сострадания к этой глупышке, так увлеченной мужчиной, который питает к ней лишь теплые дружеские чувства. Впрочем, время и Энрико помогут Мирелле разобраться в истинном положении вещей. Сейчас же любая попытка разрушить иллюзию обернется против самой Кэтрин, и она вновь услышит в свой адрес обвинения в том, что хочет завладеть Райаном. Сама по себе мысль, что его можно перебрасывать из рук в руки, как пляжный мяч, казалась нелепицей.

— Когда мы вернемся на виллу Роскано, — вздохнув, сказала Кэтрин, — я постараюсь сразу же уехать на север острова, а после этого отправлюсь домой в Англию. Скоро ты избавишься от меня.

Глава 5

На следующее утро гости, раздавая друг другу обещания и поручения, стали разъезжаться с виллы Санта-Маргерита. В этой общей неразберихе Кэтрин надеялась избежать встречи с Вито и его упреков, но как раз тогда, когда она уже была уверена, что ее побег удался, итальянец настиг девушку на стоянке машин.

— Я был безмерно огорчен, когда понял, что ты бросила меня… — начал он.

Кэтрин дружески улыбнулась ему.

— Ты хорошо вчера провел время на охоте? — перешла она в наступление, напомнив ему, кто кого первый покинул.

— О, да, но я не мог в полной мере наслаждаться охотой. Я думал только о тебе, а когда мы вернулись на виллу, мне сказали, что ты отсутствовала целый день, и никто не знал, где ты была.

— Я не верю, что ты все время думал только обо мне.

Витторио пожал плечами:

— Ты, конечно, обо мне не думала, ведь ты была, как я знаю, в компании англичанина.

Мирелла, без сомнения, уже успела проинформировать его. Вряд ли она упустила бы такой шанс.

— Да, я провела день с Райаном, — пришлось признаться Кэтрин. — Но это получилось совершенно случайно.

Вито фыркнул:

— Этот англичанин просто колдун. Он всегда точно знает, когда один из нас отсутствует, и захватывает наших девушек.

— Не принимай это так близко к сердцу, Вито, — посоветовала ему Кэтрин. — Я ведь вообще-то не твоя девушка.

— Но я предан тебе! — воскликнул он. — Я думаю только о тебе и ни о ком больше!

— Исключая то время, что ты проводишь с Марией в Неаполе, или с Лизой в Риме, или с Джиной где-то еще.

— Кто тебе сказал о Джине? — быстро спросил Вито.

— О! — засмеялась Кэтрин. — Похоже, что я случайно угадала имя твоей новой пассии, да? Это было только предположение, но признайся, Вито, твое сердце не может принадлежать только одной девушке. Ты еще не готов обзавестись семьей. Нам с тобой нравится общество друг друга, и мы вполне можем быть хорошими друзьями, но не более.

Уголки губ Вито уныло опустились, но Кэтрин, заглянув ему в глаза, увидела в них озорной блеск, который сказал ей больше, чем его многословные протесты. И все же он, держа ее за руку и театрально вздыхая, продолжал настаивать на своем:

— Но я люблю тебя, Катарина, очень сильно! Ты действительно много для меня значишь. Сейчас мне надо идти — я должен нанять лодку, чтобы уехать сегодня вечером из Кальяри. Но я вернусь на виллу Роскано, чтобы повидаться с тобой еще раз до твоего отъезда в Англию.

На виллу Роскано Кэтрин ехала с Алессандро и его матерью, синьорой Бертини. Мирелла вновь куда-то исчезла.

— Наверное, Энрико везет ее в своей машине, — предположил Алессандро.

Кэтрин размышляла, правда ли это. Возможно, девушка тайком проводит очередной день с Райаном? Она решила не думать об этом, но ее мысли упрямо возвращались к англичанину. Какая ей разница, выбрал ли Райан Миреллу или его сегодняшней фавориткой стала другая красавица. Вряд ли с прекрасной итальянкой он будет таким равнодушным, как заявлял, и они оба прекрасно проведут время. Внезапно на нее нахлынула такая предательски острая тоска, что ей пришлось усилием воли отогнать мысли о Райане. Кэтрин не хотела признаваться себе в том, что ревнует.

Позже днем на вилле Роскано появились Мирелла и Энрико. Кэтрин в душе посмеялась над собой — ее нелепые опасения были безосновательны. И все же она ужаснулась своей реакции на этот пустячный инцидент. Если единственная прогулка с Райаном так на нее подействовала, то ей следует как можно быстрее окунуться с головой в работу, вспомнив наконец, зачем она сюда приехала.

Весь следующий день Кэтрин провела проверяя счета на сделанные ею покупки. Она также написала письмо брату, сообщив ему о своих делах и намекнув, что, если он сможет обойтись без нее еще пару недель, она могла бы съездить на север острова и посетить выставку в Сассари. Потом она спросила у Миреллы, есть ли в доме расписание поездов.

— Ты куда-то хочешь поехать поездом?

Кэтрин кивнула:

— Я думаю, мне стоит заранее спланировать маршрут и посмотреть, как удобнее проехать через центр острова к Сассари и Альгеро.

— И ты будешь спать на вокзалах? — поинтересовалась Мирелла, и ее черные глаза насмешливо засверкали. — К тому же не думай, что тебе будет удобно в поезде: Там полно шахтеров, пастухов и сельских женщин с огромными узлами и живыми курами.

— Я и не надеюсь, что путешествие будет роскошным, — улыбнулась Кэтрин. — Но прежде я должна подождать письма от брата с одобрением моих планов. Может, он велит мне возвращаться в Англию с тем, что я уже успела закупить.

Мирелла задумалась.

— Если ты подождешь несколько дней, — сказала она после недолгого молчания, — мы, возможно, что-нибудь придумаем. Я поговорю с Алессандро.

— Но не стоит беспокоиться обо мне! — запротестовала Кэтрин. — Я вполне смогу сама справиться и не хочу никого затруднять.

— Но нам тоже доставит удовольствие эта поездка, — возразила Мирелла. — У семьи Энрико есть еще один дом недалеко от Альгеро, и все мы приглашены останавливаться там, когда захотим. Кроме того, если мы поедем на машине, ты увидишь горы. Там есть гора… Gennargentu… как это перевести?

— Серебряные ворота, — сказала Кэтрин.

— О, это необыкновенно дикая местность в самом центре острова. Говорят, там все еще бродят разбойники, которым ничего не стоит ограбить или даже похитить тебя.

— Тогда нам следует быть осторожными, чтобы не дать им такого шанса. Но я думаю, что все эти так называемые разбойники всего лишь трудолюбивые пастухи.

Кэтрин боролась с искушением отказаться от своего плана путешествовать по железной дороге. Мирелла сама недавно предложила стать их агентом на Сардинии, когда Кэтрин уедет в Англию, и было бы разумно сейчас принять ее помощь и заодно показать, какие вещи интересуют галерею и находятся в пределах финансовых возможностей Хью.

В конце концов девушка сдалась.

Брат не заставил ее долго ждать ответа. Он дал свое согласие на целый месяц, если она нуждается в этом, но добавил, чтобы она постаралась по возможности сокращать расходы.

Мирелла, услышав о согласии Хью, пришла в восторг и сразу начала составлять план четырехдневного путешествия на север острова. Кэтрин же вдруг одолели сомнения: правильно ли она поступает? Не лучше ли было уехать домой и дать возможность Хью с Брендой съездить в Сассари и Альгеро? «Пытаешься убежать от Райана?» — спросила она себя, но тут же отогнала эту нелепую мысль. Какое ему дело, останется ли она на Сардинии или вернется в Лондон. Для него это наверняка не имеет никакого значения.

Алессандро с радостью согласился сопровождать девушек.

— Не годится вам одним путешествовать по горам, — сказал он.

Кэтрин поняла, что под словами «не годится» Алессандро подразумевает «небезопасно». Действительно ли центральный район Сардинии настолько дик и запущен, что там с ними может случиться что-то невероятное?

Накануне отъезда Кэтрин отправилась в сарай, где хранились закупленные ею изделия из стекла, керамика и плетеные вещи, упакованные и готовые для погрузки на корабль. Хью написал ей, чтобы она как можно раньше отослала все домой на случай задержек в пути. Райан посоветовал отправить все морем до Неаполя, а оттуда самолетом в Лондон. И теперь девушка еще раз проверила упаковку, маркировку и адрес на коробках и дала Луиджи, управляющему Бертини, последние наставления о транспортировке всех этих вещей в Кальяри.

Луиджи, низенький худощавый мужчина с глазками-бусинками, которые, казалось, ничего не пропускали, был мажордомом и мастером на все руки. Его жена служила у синьоры Бертини кухаркой, а один из его сыновей работал на вилле садовником.

— Si, si, signorina, — закивал Луиджи и добавил, что он сам лично отвезет багаж к кораблю и проследит за его осторожной погрузкой на борт.

Больше делать в этот день было нечего. Все необходимое для путешествия запакует служанка. А пока можно спокойно прогуляться в Портомарко. Никаких особых причин у нее для этого нет, убеждала себя Кэтрин, просто захотелось еще раз посмотреть на старое палаццо Роскано.

На пристани было пустынно. Только ближе к центру, когда Кэтрин поднималась по узкой крутой улочке маленького города, начали попадаться люди.

Траттория «Роскано» занимала нижний этаж здания. Несколько столиков и стульев были расставлены на террасе. Кэтрин прошла мимо них и заглянула за невысокую ограду. Перед ее взором предстал запущенный сад, в котором буйно разрослись бугенвиллеи и ярко желтели какие-то цветы. Кэтрин увидела часть каменной кладки, служившей когда-то фонтаном. Теперь он весь зарос сорняками и ползучими растениями, камни были грязные и разбитые.

Из траттории поспешно выбежал официант, чтобы принять заказ, и Кэтрин попросила принести кофе. Когда он вернулся, она спросила, почему сад так запущен и никто не приводит его в порядок. Молодой человек поспешно перекрестился и прошептал несколько слов, которые Кэтрин не поняла, но не сомневалась, что он стремился отвести от себя несчастье.

Покинув тратторию, девушка пересекла площадь и села на каменную скамейку в маленьком сквере. Оттуда были видны древние, но хорошо сохранившиеся розовато-рыжеватые стены палаццо, богато украшенные балюстрады и остроконечные башенки на крыше. Кэтрин заметила, что одна из четырех башенок рассыпалась в пыль, а другая накренилась. Если здание все еще принадлежит семье Бертини, размышляла она, почему они не продадут его? Такой участок земли, должно быть, очень дорого стоит. Но это, конечно, не ее дело.

Через некоторое время Кэтрин спустилась в гавань, где проснувшиеся рыбаки деловито готовились к вечерней ловле. Она скользнула взглядом по берегу, даже не сознавая, что ищет быструю маленькую моторку, но на волнах покачивались только желтые рыбацкие лодки. Девушка поспешно отвернулась и быстро зашагала к вилле Роскано.

Алессандро собирался выехать утром, как только рассветет, но Мирелла заявила, что будет готова никак не раньше одиннадцати. Кэтрин была рада согласиться с любым предложением, но это желание Миреллы задержаться удивило ее, тем более что итальянка сама горячо настаивала на скорейшем отъезде, и все уже было готово к путешествию.

Синьора Бертини и ее многочисленные родственники, провожавшие трио в дорогу, наговорили им массу добрых пожеланий и призывали Алессандро ехать осторожно, везя такой драгоценный груз — двух прекрасных синьорин. Была передана масса всевозможных посланий и приветов Энрико и другим, кто окажется на вилле Монтефранко, и со всех сторон сыпались шутливые намеки. Кэтрин, плохо понимавшая по-итальянски, заметила, что Мирелла краснеет и хмурится, и догадалась, что эти добродушные подшучивания касались ее и Энрико.

Дорога ровно поднималась вверх, оставляя позади плодородные зеленые долины с виноградниками и приусадебными участками, бегущими на юго-восток к Кальяри. Ландшафт становился суровее, временами его украшали пробковые деревья, затем появились каштаны и белые березы. Вдали виднелись розовато-лиловые остроконечные пики гор, плавно переходящие один в другой на линии горизонта. Первую остановку путешественники сделали в Санлари — приятном маленьком городке с комфортабельной гостиницей напротив старинного замка.

За обедом, накрытым во дворе под навесом, Кэтрин затронула в разговоре тему легенд.

— Расскажите мне историю старого палаццо Роскано, — попросила она Алессандро, надеясь, что он не окажется таким суеверным, как другие члены семьи или те, кто работает в траттории.

Мирелла тихо засмеялась:

— Она обросла столькими сплетнями и выдумками, что ты не сможешь отличить истинную версию от сказки.

— Это если ты не настоящая Бертини или Роскано, — заметил Алессандро. — Все началось очень давно, вероятно лет двести назад, а может, и триста. Роскано были могущественной семьей, очень богатой и уважаемой. В Портомарко они часто служили судьями или государственными чиновниками. Один из них, Фердинандо Роскано, был известен своей строгостью к преступникам, за что его многие ненавидели. — Алессандро сделал паузу и глотнул вина, затем продолжил: — Вот с него все и началось. Однажды перед ним предстал человек, обвиняемый в воровстве. Как обычно, Фердинандо приговорил его к смертной казни, но преступник умолял помиловать его, утверждая, что он талантливый скульптор и может украсить палаццо Роскано еще одной башней, достойной знатной семьи.

— И как, Фердинандо согласился? — заинтересовалась Кэтрин.

— Он пообещал помилование, но при условии, что преступник сделает еще и фонтан в саду. Итак, башня была построена, затем закончен фонтан, очень красивый, с фигурами из белого мрамора и бассейном. Когда все работы были завершены, Фердинандо отменил помилование, и скульптора повесили.

Кэтрин задохнулась от ужаса, услышав о таком вероломстве.

— Это был еще не худший из Роскано, — улыбнулась Мирелла. — Некоторые из них убивали целые семьи.

— Услышав о том, что его все-таки повесят, преступник проклял Фердинандо, а всем известно, что сардинское проклятие очень мощное, — продолжал Алессандро. — Он пообещал, что будет являться Фердинандо до конца его дней, что фонтан не будет работать, а люди, глядя на построенную им башню, станут креститься и прикасаться рукой к кораллу, отгоняя от себя несчастье.

— И с тех пор фонтан не действовал? — спросила Кэтрин.

— Он работал только один раз, когда тот человек показывал Фердинандо, как он хорош. С тех пор никто не мог заставить воду литься. Кроме того, однажды, когда Фердинандо прогуливался во дворе своего палаццо, часть башни обрушилась и, едва не задев его, убила слугу. Говорят, что каждую ночь призрак преступника являлся Фердинандо и с укором стоял перед ним до тех пор, пока тот не сбежал в горы. Но даже там он не смог найти покоя — какой-то разбойник принял его за своего врага и заколол кинжалом.

— И призрак перестал бродить по земле? — спросила Кэтрин.

— Нет. Он являлся всем поколениям Роскано. Ведь Фердинандо не только нарушил свое обещание, — но и потребовал от семьи скульптора возместить все расходы на строительство башни и мраморного фонтана, в результате чего жена и дети скульптора стали бездомными. И за это дух жаждал мщения.

— Но теперь старое палаццо почти разрушено, — заметила Кэтрин. — Неужели он все еще появляется там?

— Говорят, да, — вмешалась Мирелла, — но я в это не верю. Хотя такие слухи идут на пользу расположенной там траттории.

— Через двести лет, порядочно настрадавшись, Роскано построили новую виллу, но об этом вы и сами знаете. — Алессандро зажег сигару, считая, что его рассказ закончен, но Кэтрин страстно желала узнать дальнейшую судьбу семьи.

— А как они сменили имя Роскано на Бертини? — спросила она.

— Через замужество. Последние из оставшихся сыновей умерли, не оставив детей, и единственная дочь Роскано вышла замуж за Бертини. Это синьора Леонора, la nonna, моя мать.

— Но теперь-то, конечно, проклятие снято?

Алессандро рассмеялся, и к нему присоединилась Мирелла.

— На Сардинии оно длится тысячелетиями!

Пока Алессандро рассказывал легенду, наступили сумерки. Тишину нарушало лишь пение цикад, кваканье лягушек в пруду да шорох листвы. В этой атмосфере кто угодно мог поверить в любую историю о привидениях и чувствовать рядом, в сгущавшихся тенях, присутствие призраков давно умерших бандитов, жаждущих мщения.

На следующее утро, когда они выезжали из Санлари, Алессандро и его падчерица поменялись в машине местами. Теперь Мирелла сидела за рулем, а отчим ворчал на нее, когда она закладывала крутой вираж или ехала на большой скорости по самой кромке ущелья. Дорога, пролегавшая через густой лес, продолжала взбираться вверх. Иногда в просветах между деревьями были видны остроконечные контуры гор.

— К вечеру доберемся до Лакони, — сказала Мирелла Кэтрин. — Там ты сможешь увидеть интересные шали и ковры.

Целью этой поездки для Кэтрин было попасть на выставку в Сассари, и она сомневалась, что может себе позволить купить что-то по пути. И все же девушка решила, что не должна упускать возможность познакомиться с ремеслами этой части острова.

Лакони был едва ли больше деревни с желтыми, зелеными и розовато-лиловыми домиками, но в нем оказались железнодорожная станция и гостиница. На маленькую станцию только что прибыл поезд — оттуда вышли три монахини и два старика с белыми бородами и в черных вязаных колпаках с помпонами.

— Взгляни, Кэтрин, — быстро прошептала Мирелла. — Эти мужчины — пастухи с горы Дженардженту. На них национальные костюмы, передаваемые из поколения в поколение. Сейчас такую одежду никто не носит.

Кэтрин с интересом рассматривала этих осанистых хранителей традиций, одетых в просторные белые блузы с длинными рукавами и белые мешковатые штаны. Их талии обхватывали юбки, похожие на килты шотландских горцев.

— Зимой они ходят так же, только набрасывают на плечи овечьи шкуры, — пояснил Алессандро. — На горе очень холодно.

— У нее такое красивое имя, — сказала Кэтрин, — Серебряные ворота.

Она оставила Алессандро и Миреллу в гостинице, а сама направилась посмотреть местную церковь. На обратном пути она заметила, что во дворе соседнего дома появились ковры. Видимо, каким-то образом всем стало известно о прибытии в городишко иностранки, которая может что-то купить.

В дверном проеме стояла старая морщинистая женщина. Увидев, как Кэтрин перебирает ковры, определяя их качество, она заковыляла в ее сторону. Кэтрин уже научилась торговаться и теперь предложила невероятно низкую цену, а затем пошла на компромисс, заплатив не так уж и много. Она выбрала один ковер в коричневых и оранжево-желтых тонах — его можно было повесить на стену или использовать в качестве покрывала на кровать.

Вернувшись в гостиницу с рулоном в руках, Кэтрин подошла к стойке портье, чтобы взять свой ключ, и в темном прохладном холле услышала голос Миреллы. Девушка, очевидно, говорила по телефону. Кэтрин совсем не имела желания подслушивать, хотя не могла не уловить несколько слов, из которых поняла, что Мирелла спрашивала, уехал ли кто-то. Связь была, видимо, не очень хорошей, так как итальянка несколько раз переспросила: «Вы уверены, что он уехал?»

Кэтрин взяла свой ключ и поспешно убежала наверх. Она вспомнила, что и прошлым вечером Мирелла звонила из гостиницы в Санлари. Возможно, она хотела узнать, где их должен встретить Энрико.

На следующее утро Мирелла медлила с отправлением в путь, и Алессандро громогласно заявил, что, если она не согласна немедленно сесть в машину, они с Кэтрин уедут без нее.

— Мне все равно, — засмеялась Мирелла. — Я найду другой транспорт.

— На спине осла тебе будет гораздо удобнее, чем в машине, — вспылил отчим. — Если мы не выедем сейчас же, ночью заблудимся в горах.

Но Мирелла упорно продолжала тянуть время, находя один предлог за другим. То она оставила свою пудреницу в спальне, то забыла дать чаевые официанту, то не успела рассмотреть какие-то цветы в комнате отдыха гостиницы и страстно желает узнать их название. Когда же, в конце концов, обнаружилась настоящая причина ее медлительности, Кэтрин одновременно и удивилась и встревожилась. Устав сидеть в машине в ожидании Миреллы, она вышла прогуляться по дорожке у гостиницы и увидела подъехавший автомобиль. Нет, подумала она, это не может быть Райан — на острове полно таких же машин, как у него. Но вскоре все ее сомнения улетучились: это оказался действительно он. Итак, Мирелла ждала его приезда. Кэтрин в этом не сомневалась и не верила, что его появление здесь было случайным.

— Вы, очевидно, не помните меня, — сказал ей Райан с насмешливым поклоном, и только тут она поняла, что стоит, открыв рот, и смотрит на него во все глаза.

— У меня есть смутное подозрение, что мы раньше где-то встречались с вами, — ответила она холодно.

Может быть, Мирелла с радостью пригласила его присоединиться к ним в пути, но Кэтрин не собиралась оказывать ему радушный прием. Поездка с Миреллой и Алессандро была для нее своего рода передышкой, во время которой все ее мысли сосредоточились на делах галереи и на красотах постоянно меняющегося ландшафта острова. Через некоторое время она бы смогла забыть то странное чувство тревоги, которое возникало у нее в обществе Райана. Теперь же их дружное трио превратилось в квартет с острыми краями.

Когда из гостиницы вышли Алессандро и Мирелла, их реакция была такой, как и ожидала Кэтрин.

— Для меня сюрприз, что у вас именно сегодня дела в этом городе, — заявил раздраженно Алессандро. — Но, к сожалению, мы немедленно должны ехать и не сможем остаться здесь с вами.

— Сюрприз, конечно, — проворковала Мирелла, радостно улыбаясь Райану, — но один из самых приятных.

«Сюрприз, как бы не так!» — подумала Кэтрин. Но Мирелла не собиралась признаваться в своей хитрости.

— Мы задумали эту поездку ради Кэтрин, — продолжал журчать голос итальянки. — Иначе она не увидела бы, как прекрасен наш остров, и думала бы, что он весь состоит из угольных шахт.

— У меня сложилось совсем иное представление о нем, — возразила Кэтрин.

— Поехали, мы больше не можем задерживаться, — нетерпеливо вмешался Алессандро и направился к машине. Кэтрин последовала за ним.

— Чао! — бросила она Райану.

После пяти минут ожидания в машине Алессандро раздраженно спросил:

— Что, идет, наконец, эта девчонка или нет?

Но в эту минуту мимо них проехал автомобиль Райана, и Мирелла помахала им рукой, высунувшись из окошка. «Отлично, — сердито подумала Кэтрин, — меня это вполне устраивает».

Дорога штурмовала горы, и в просветах между деревьями девушка видела железнодорожные рельсы, идущие почти параллельно, а иногда и выше, на кажущихся ненадежными уступах скалы. Алессандро остановился на ленч в Аридзо, но Миреллы с Райаном нигде не было.

— Если они уже проехали, мы догоним их в Тонаро, — сказал Алессандро. — Больше всего меня злит то, что этот парень специально заявился докучать нам, — добавил он. — Я должен был убедить Энрико поехать с нами.

Кэтрин сочувственно промолчала. По ее мнению, если бы даже Энрико был с ними, с появлением Райана ему бы пришлось отодвинуться на задний план.

После ленча и небольшого отдыха они подошли к своей машине, но, кроме купленного Кэтрин коврика, никаких вещей в ней не оказалось. Весь багаж исчез.

— Я надеялся, что мы не пострадаем от бандитов, — печально вздохнул Алессандро. — Иначе, кто еще мог бы это сделать?

Он поспешил в гостиницу, чтобы потребовать объяснений, и наткнулся там на Миреллу и Райана.

— Не беспокойся, это мы забрали багаж! — засмеялась Мирелла. — Райан предложил остаться здесь на ночь. Мы могли бы провести в Аридзо дня два и обследовать горы.

— Можно отправиться к Тонаро, если у вас нет возражений, — вмешался Райан.

Алессандро пожал плечами:

— Даже если они у меня есть, я должен отбросить их, поскольку моя прелестная дочь уже все за меня решила.

— Ну должны же мы показать Кэтрин все, что можем, пока она здесь! — воскликнула Мирелла, нежно обнимая Алессандро. — Она наша гостья.

Черные глаза итальянца засветились гордостью, когда он взглянул на свою падчерицу. Мирелла прекрасно знала, как смягчить его сердце.

Несмотря на то, что она якобы являлась желанной гостьей, для которой так тщательно был разработан этот план, Кэтрин чувствовала себя лишней и поспешно сбежала из гостиницы, пока никто не видел. Как обычно, вначале она посетила церковь, затем побродила по крутым улочкам. Гора, высившаяся над городком, казалась огромной мрачной тучей.

Кэтрин остановилась взглянуть на выставленные образцы ювелирных изделий. В основном здесь были представлены так называемые monile — небольшие бронзовые или позолоченные украшения, которые женщины вешают на свои четки.

— Здесь не покупайте, — повелительно прошептал ей на ухо кто-то позади нее. — Я могу показать вам место получше.

Райан, конечно, кто же еще? Кэтрин не стала поворачиваться к нему, продолжая пристально рассматривать вещи, лежавшие на прилавке. Но вечно стоять в ожидании, что он уйдет, она не могла.

— Полагаю, я должна принять ваш совет, поскольку вы довольно пристально следите за моей работой, — сказала она наконец и отошла от прилавка, к разочарованию торговца, готового уже значительно снизить цену.

— Что с вами, Кэтрин? — спросил Райан, шагая рядом с ней. — Что я опять сделал не так?

Извечный мужской вопрос: «Что я опять сделал не так?» — заставил девушку грустно улыбнуться. С того самого момента, как Райан появился в Лакоми, она испытывала странное чувство неловкости и беспокойства.

— Абсолютно ничего. Да и почему бы вам действительно не присоединиться к нашему путешествию.

— Если бы я знал, что вы хотите посетить эти места, я бы подготовил для вас маршрут получше.

— Этот путь, которым мы едем, не так уж и плох. Алессандро и Мирелла прекрасно знают дорогу.

— Справедливо. Я ведь всего лишь иностранец.

Они подошли к другому прилавку, где были выставлены различные безделушки и небольшие украшения из бронзы.

— Я могу купить только недорогие мелочи, — сказала Кэтрин. — Хочу сохранить большую часть денег для Сассари.

— Хорошая мысль. Выбирайте, что хотите, а я за вас поторгуюсь.

Она вздохнула. В их отношениях явно наступил непрочный, но мир. Он не был окончательным, но временное спокойствие все же лучше, чем ничего.

Райан так успешно выторговал две брошки, что Кэтрин заплатила лишь четверть той суммы, которую была готова дать за них.

— Спасибо, — поблагодарила она своего спутника, когда они отошли от прилавка. — Но мне кажется, что мы ограбили эту бедную женщину.

— Это невозможно. Сегодня вечером она, придя домой, будет хвалиться, что просто вырвала запредельную цену за свои безделушки у приезжего англичанина.

Они сели за столик в небольшом открытом кафе.

— Вы слишком задумчивы, — заметил Райан после долгого молчания.

— Это вас беспокоит?

— Нет.

Вновь наступившее продолжительное молчание нарушила Кэтрин:

— Алессандро рассказал мне легенду старого палаццо Роскано.

— Интересно, какую версию? — улыбнулся Райан. — Их существует несколько, и каждый из членов семьи рассказывает свою.

— Тогда вы, наверное, догадываетесь, которую из них он рассказал мне.

— Я совсем не пользуюсь доверием Алессандро, как вы успели заметить, хотя и не заслуживаю его критики. Алессандро незачем опасаться меня — я не набиваюсь к нему в зятья.

— Тогда почему бы вам прямо не сказать ему об этом?

— А почему вы не хотите сделать это за меня? — откликнулся Райан.

— Думаете, он поверит мне, когда собственными глазами видит, что вы преодолели столько трудностей, чтобы отправиться вслед за Миреллой в это путешествие?

— Откуда вы знаете, что я последовал именно за ней? Может быть, за вами?

Кэтрин так звонко и заразительно рассмеялась, что проходивший мимо официант бросил в ее сторону быстрый взгляд и улыбнулся.

— Впрочем, это не имеет значения, — пожал плечами Райан. — Я здесь, и вам придется мужественно терпеть мое общество.

— Я совсем не жалуюсь и не выражаю никакого недовольства.

— Рад слышать это. Дайте мне знать, когда вам захочется поворчать.

— И что тогда?

— Постараюсь убежать как можно дальше в противоположном направлении.

— Но сразу же вернетесь, как только поманит Мирелла?

Он посмотрел на нее долгим взглядом, и в его глазах заплясали озорные чертики.

— Вот оно что! Не намек ли это на ревность?

— Совсем нет. Почему я должна ревновать?

— Вам лучше знать…

Да, Кэтрин знала, и мысль о том, что Мирелла едет вместе с Райаном в его машине, когда сама она довольствуется обществом по-отечески заботливого Алессандро, лишила ее спокойствия.

На следующий день все четверо отправились на организованный Миреллой пикник в горы. За рулем на этот раз был Алессандро. Райан выбрал место, где они могли бы перекусить. Это было подножие горы, заросшее грубой травой, недалеко от звонкого ручья. Несколько деревьев обеспечили путникам тенистый привал, а гранитная скала послужила Алессандро вместо спинки стула — он уютно привалился к ней спиной.

Они съели жареную куропатку с зеленым горошком и артишоками, полакомились пикантным сыром и запили все парой стаканов вина и прекрасным сардинским ликером «Вилласидро». Алессандро решил устроить себе сиесту, и Кэтрин была расположена последовать его примеру, но неугомонная Мирелла предложила исследовать склон горы.

— Нет-нет! Я слишком стар, чтобы карабкаться туда, — запротестовал ее отчим. — Если вам нравится строить из себя горных коз, можете идти, только не заблудитесь.

— Я лучше останусь с Алессандро, — спокойно заявила Кэтрин безо всяких объяснений.

— Не лениться! — возразил Райан, потянув ее за локоть.

— Конечно же ты должна пойти с нами, — неожиданно вмешалась Мирелла.

Кэтрин такого от нее не ожидала. Она думала, что итальянке не нужен никто, кроме Райана. Что было у нее на уме? Может, она считала, что Кэтрин станет играть роль матроны, присматривающей за молоденькой девушкой, чтобы выглядеть пристойно в глазах Алессандро?

Райан шел впереди, находя удобные тропы и помогая при необходимости девушкам. Несколько раз Кэтрин останавливалась, чтобы насладиться великолепными видами, открывавшимися перед ней. Зубчатые остроконечные пики Дженардженту вонзались прямо в ясное голубое небо. Лес походил на мрачные тени, а на вершине плато три пастуха жарили на вертеле над костром бараний окорок.

Первым с ними заговорил Райан, затем он представил своих спутниц. Кэтрин не могла понять того диалекта, на котором говорили мужчины. Даже Мирелла была слегка озадачена их странным акцентом.

— Они приглашают нас присесть и разделить с ними трапезу, — объяснил Райан.

— Мы же только что съели обильный ленч! — запротестовала Мирелла, с ужасом рассматривая жирную баранью ляжку.

— Они обидятся, если мы откажемся, — шепнул Райан. — Съешь малюсенький кусочек — это их вполне удовлетворит.

Один из пастухов, самый молодой, отрезал огромным ножом подходящие кусочки и протянул их девушкам. Мирелла и Кэтрин с улыбками поблагодарили юношу и, отведав мяса, обнаружили, что оно гораздо вкуснее, чем они думали.

Двое других мужчин нарубили большие куски мяса и съели все с большим аппетитом. Молодой пастух, одетый в безукоризненно белую рубашку с длинными рукавами, мешковатые белые штаны и короткую черную юбку, достал из кустов бутылку вина, завернутую в тонкую выделанную шкуру. Оно оказалось более крепким, чем то, что Кэтрин уже пробовала на острове, поэтому она отказалась от второй порции.

Молодой пастух несколько раз указывал на Кэтрин и делал какие-то замечания, непонятные ей.

— Он говорит, что у вас очень необычный цвет волос, — перевел Райан. — У всех девушек, которых он знает, они черные.

Кэтрин улыбнулась в ответ на комплимент и отбросила прядь своих роскошных волос за спину.

Вскоре трио путешественников тронулось в обратный путь. Кэтрин немного задержалась на тропинке, сделав вид, что ее привлекли необычные маленькие желтые цветы, и давая время парочке вдоволь наговориться наедине. Она чувствовала себя в этой компании третьей лишней.

Немного погодя она пошла вперед, но Мирелла и Райан исчезли. Кэтрин вскарабкалась на кучу камней, чтобы оглядеть окрестности, но, кроме бредущей в беспорядке отары овец, ничего не увидела. Девушка закричала: «Райан! Райан!» — затем решила, что растянутое «Ми-рел-ла!» будет разноситься лучше, и позвала: «Ми-рел-ла-а-а!» Затем решила, что, если эти двое так хотят уединиться, пусть себе прячутся и наслаждаются обществом друг друга. Она сама найдет дорогу к машине и Алессандро. Но местность стала казаться ей незнакомой. По этому ли пути они шли сюда? Полностью положившись на Райана, девушка не обращала внимания на ориентиры. Сейчас она была уверена только в одном: нужно идти вниз по склону, а не вверх. Кэтрин неуверенно остановилась. А если она спускается не по той стороне горы?

Теперь Кэтрин вознегодовала, что Райан не вернулся поискать ее. Видимо, в обществе Миреллы он не мог думать ни о ком больше. Она сделала несколько шагов и увидела кусты, мимо которых они, как ей показалось, проходили раньше. Внезапно кусты раздвинулись, и ей навстречу вышел, улыбаясь, уже знакомый молодой пастух.

Кэтрин похолодела от страха. Она вдруг вспомнила беззаботное замечание Миреллы о том, что в горах все еще бродят разбойники, совершают набеги на деревни и похищают беспечных, ничего не подозревающих путешественников. Взяв себя в руки, Кэтрин, медленно и тщательно подбирая итальянские слова, попросила парня указать ей дорогу вниз к шоссе.

— Там стоит наш автомобиль, — сказала она ему, — и ждет пожилой мужчина.

— Si, signorina. — Белые зубы пастуха сверкнули в улыбке.

Он твердо, но осторожно взял девушку за локоть и повел по каменистой тропинке вниз к ровной, заросшей травой площадке. Впереди виднелся изгиб дороги, но ни машины, ни Алессандро Кэтрин не заметила.

— Это не то место, — сказала она своему провожатому. — Нет, не здесь.

Парень, продолжая улыбаться, повел ее в другую сторону, но и там Кэтрин никого не нашла. Опасения девушки возросли, и она остановилась. Она хотела предложить ему деньги, которые были у нее в сумочке, но подумала, что он может обидеться. Пока она стояла так в нерешительности, молодой пастух вытащил из кармана большой нож, вид которого ужаснул Кэтрин. Пробормотав несколько слов, значение которых она не поняла, он схватил прядь ее волос и, прежде чем девушка смогла что-то возразить, быстро отрезал несколько дюймов и стал вертеть их в своих загорелых пальцах, разглядывая.

Больше Кэтрин уже не сомневалась. Она была достаточно начитанной девушкой и прекрасно знала, что похитители, требуя выкуп, посылают родственникам клок волос жертвы. Она бросилась бежать во все лопатки, вниз по склону, отлично сознавая, что парень легко может не только догнать ее, но и обогнать. Внезапно она увидела Райана. Задыхаясь от крика, Кэтрин рванулась к нему и буквально упала в его объятия.

— Что случилось? — спросил он. — Мы удивлялись, куда вы пропали?

— Я… я заблудилась, — прошептала она, едва переведя дух. — И потом… он… пастух… появился и…

— Все хорошо, с вами теперь все будет в порядке, — утешил ее Райан и, к ее удивлению, крепко поцеловал в губы.

Все еще парализованная страхом, Кэтрин покорно прижалась к нему, не обращая внимания на зрителей и не пытаясь освободиться. В чувство ее привел голос Миреллы.

— А, Кэтрин, вот мы и нашли тебя!

Девушка поспешно отпрянула от Райана, чуть не потеряв равновесие. На лице итальянки не отражалось ничего, кроме облегчения, что они нашли, наконец, потерявшуюся спутницу, и только в ее глазах тлели угольки злобы.

Молодой сардинец стоял, с интересом наблюдая за поведением иностранцев. Когда Райан подошел к нему, он вложил свой угрожающего вида нож в чехол и что-то сказал, видимо извиняясь за то, что отрезал прядку волос у Кэтрин. Они немного поговорили, затем Райан дружески похлопал его по плечу. Мужчины обменялись улыбками и сердечно попрощались. Затем пастух подошел к Кэтрин и с поклоном протянул ей руку. Немного поколебавшись, она протянула свою, молодой человек прикоснулся губами к ее пальцам и ушел легким пружинистым шагом. Его высокая гибкая фигура быстро скрылась за грудой камней.

— В чем дело? — спросила Мирелла таким ледяным тоном, что Кэтрин поежилась.

— Она подумала, что пастух собирается похитить ее! — рассмеялся Райан. — Но все, чего он хотел, — это локон ее прекрасных волос, чтобы показать друзьям.

— Я испугалась, потому что была одна, — буркнула Кэтрин.

— Ну что ж, пусть это будет уроком для вас — не бродить одной по горам, — проворчал Райан.

Оставшуюся часть пути Кэтрин чувствовала себя арестанткой, шагая между Райаном и Миреллой. Если бы они шли в такой связке в гору, она ощущала бы себя слабым звеном цепи. Но ее больше тревожили собственные мысли. Было непростительной глупостью броситься в объятия Райана. И тем более задерживаться на его груди, когда он поцеловал ее — как ребенка, который упал и ушибся, — чтобы просто успокоить. Приняв эту мимолетную ласку, нужно было сразу отступить, а не создавать впечатление, что она ждет продолжения пылкой любовной сцены.

Но как теперь убедить Райана, что только дикая паника толкнула ее в его объятия? Как доказать Мирелле, что она, Кэтрин, ей не соперница и никоим образом не претендует на благосклонность ее кавалера? Но прежде всего следует уверить в этом себя — по двум пунктам. Ведь он никогда не полюбит ни ее, ни Миреллу, и поэтому нет нужды страдать. Но жгучая досада на свое поведение, показавшее Райану, что она может ответить на его случайный каприз, не давала девушке покоя. Это была мучительная ошибка, которую уже не исправить.

Глава 6

Кэтрин была рада, что на следующий день они вновь двинулись в путь. И рада вдвойне, что едет с Алессандро, а не в обществе Миреллы и Райана.

Сделав остановку в Тонаро и привал возле маленькой деревушки под названием Фонни, чтобы осмотреть странные башни, именуемые «нураги», путешественники прибыли в большой город Нуоро — своеобразную столицу этой провинции.

Кэтрин много слышала о нурагах, которые были разбросаны по всему острову и являлись неотъемлемым элементом пейзажа Сардинии. Эти башни в форме усеченного конуса, сооруженные из огромных каменных глыб, поставленных друг на друга безо всякого цемента или другого строительного материала, до сих пор представляли загадку для историков и археологов.

— Мнения об их происхождении и назначении расходятся, — сообщил Алессандро. — Они могли быть домами, гробницами титанов или сторожевыми башнями, построенными в те дни, когда захватчики стали нападать на остров. Современные ученые считают, что их построили сами оккупанты, чтобы иметь возможность обозревать завоеванные пространства и следить за пещерными людьми, поскольку нураги обычно располагались на самых высоких точках местности.

Кэтрин заметила, что в Тонаро, где они останавливались на ленч, в Фонни и в самом Нуоро сардинцы без тени смущения носили свои традиционные национальные одежды. И это совсем не казалось костюмированным шествием или каким-то любительским спектаклем. Бархатные жилеты мужчин были потерты, двухцветные плиссированные юбки, красные с черным или коричневые с зеленым, служили женщинам повседневной одеждой наряду с белыми блузками с длинными рукавами и короткими вышитыми жакетами.

На следующий день у Кэтрин появился шанс посмотреть город, и она посетила местный Музей костюма и ремесел — он стоял на вершине Сан-Онофрио, высокого холма, откуда город внезапно обрывался вниз террасами виноградников. На другой стороне долины ослепительно блестели остроконечные пики гор, притягивая к себе взгляд. Здания песочного цвета даже в тени, казалось, излучали абрикосовое сияние. Хью, с его душой художника, оценил бы по достоинству этот сияющий золотом город под красными крышами рядом с вереницей остроконечных черных вершин Дженардженту на юге и Ортобене на северо-востоке, его колоритных жителей, погруженных в повседневные заботы. Впрочем, как и Джеффри, который был лучшим пейзажистом, чем ее брат.

Неожиданно Кэтрин осознала, что долгое время не вспоминала о нем. Почему же именно сейчас мысль о Джеффри пришла ей в голову? Было ли это подсознательное желание забыть хоть на минуту о Райане? Джеффри был абсолютно надежным, совсем не таким, как язвительный и уклончивый поклонник Миреллы.

Кэтрин прошла по проспекту Гарибальди мимо городской ратуши и очутилась на площади Криспи. Здесь за столиком на террасе кафе сидели Райан и Мирелла. Было слишком поздно спасаться бегством — они уже махали ей рукой и приглашали присоединиться к ним. Мирелла ходила по магазинам и похвасталась перед Кэтрин своей покупкой — отрезом узорчатого льняного полотна.

— Нравится? — спросила она.

— Очень.

— Тогда тебе надо купить что-то подобное, только другого оттенка конечно. Сошьешь себе платье, когда вернешься домой, и будешь с успехом продавать в нем керамику и шали.

Тон итальянки был довольно спокойный, но в карих глазах девушки Кэтрин прочла напоминание о том, что ее пребывание на острове было временным.

Они вернулись в отель и присоединились за ленчем к Алессандро. После небольшой сиесты Райан предложил подняться на гору Ортобене. Кэтрин хранила молчание, ожидая, что решат другие.

— Я был там несколько лет назад и вдоволь налюбовался пейзажем, — сонно сказал Алессандро.

— А вы, Кэтрин? — спросил Райан.

— Мне надо написать брату, так что я лучше останусь.

— Ты должна поехать с нами, — вмешалась Мирелла. — Я возьму свою машину и сама поведу, потому что Райан не верит, что я прекрасно езжу по серпантину.

— Я не говорил ничего подобного, — запротестовал он.

— Нет, но у тебя на лице было написано, что ты не одобряешь моего вождения.

Кэтрин уступила. Если она откажется сейчас, то это будет означать, что и она сомневается в способностях Миреллы. Причиной же просьбы итальянки опять, видимо, была необходимость в компаньонке ради соблюдения приличий и спокойствия Алессандро.

Кэтрин отправилась в свою комнату, чтобы переодеться и подправить макияж, и потратила на все это чуть больше времени, чем было необходимо, давая Мирелле и Райану возможность ускользнуть без нее, если бы они этого захотели. Поэтому она была удивлена, когда, выйдя из гостиницы, обнаружила Райана, сидящего за рулем его собственной машины в гордом одиночестве.

— О боже! Я уже думал, что вы вообще никогда не появитесь! — сердито воскликнул он и открыл дверцу, чтобы Кэтрин могла сесть впереди рядом с ним.

— А где Мирелла? — спросила она. — Мне показалось, что она сама собиралась вести машину.

— Она передумала, — проворчал Райан. — Оставим это, или я сам тоже передумаю.

— Как вы думаете, не приходила ли и мне такая мысль в голову? — возмущенно спросила Кэтрин.

Райан раздраженно ударил руками по рулю:

— Это меня вполне бы устроило. Чего вы боитесь? Что вас опять «похитит» безобидный пастух? В тот раз вы сами были виноваты. Не надо было отклоняться от тропы. — Он косо взглянул на девушку, все еще стоявшую в нерешительности у открытой дверцы машины. — Или вы думаете, я что-то замышляю против вас? Должно быть, это были волнующие дни, когда мужчина мог похитить девушку и утащить ее в свою пещеру.

— Или в палатку в пустыне, — сказала Кэтрин. — Наверное, вы начитались каких-то старомодных романов, — насмешливо добавила она и села, громко хлопнув дверцей.

— Осторожнее, умоляю, — попросил Райан. — Моя машина очень чувствительна к грубому обращению. Дверцу может заклинить.

Вскоре они уже свернули на дорогу, ведущую к окраине города.

— Мы остановимся у церкви Успокоения, недалеко отсюда. Несколько минут, проведенных в ней, смягчат вашу раздраженную душу.

— И принесут мир в вашу? — улыбнулась девушка в ответ.

Церковь оказалась маленькой, в ней пахло ладаном и старым деревом.

— Грация Деледца, известная сардинская романистка, похоронена здесь, — прошептал Райан, когда они шли по проходу между рядами.

На том месте, где сейчас с миром покоилась эта знаменитая женщина, стояли высокие вазы с горной розой, тамариском и лавандой.

— Большинство ее книг — о Сардинии? — поинтересовалась девушка.

— Нет, она много лет жила в Риме, и многие ее романы написаны именно там. Но есть книги, в которых даны прекрасные описания восхитительных пейзажей в окрестностях Нуоро.

Когда они вышли из церкви, Кэтрин смогла рассмотреть богато украшенную резьбой дверь, на которой на фоне деревьев и холмов были изображены фигуры святых и ангелов, окружавшие Деву Марию и Младенца.

Садясь в машину, Кэтрин чувствовала себя гораздо лучше. Она надеялась, что и Райану пошли на пользу несколько минут, проведенных в церкви Успокоения. Несмотря на то, что сначала она не хотела никуда ехать, Кэтрин получила удовольствие от проведенного дня. Рядом с вершиной горы Ортобене оказался великолепный парк, где они присели отдохнуть в тени опунций.

Они беседовали о книгах, о музыке, Райан рассказывал ей о работе геолога и об интересных находках, сделанных им в последнее время.

Когда они вернулись в гостиницу, к сожалению Кэтрин, гармония была тут же разрушена: у дверей своей комнаты девушка столкнулась с разъяренной Миреллой.

— Ты весь день провела с Райаном? — начала она выяснять отношения.

— Да. Но ты же знала об этом.

— Нет! Я сидела в своей машине и ждала его, а потом обнаружила, что он уже уехал и взял с собой тебя.

Кэтрин изумленно уставилась на итальянку. Они стояли почти посередине коридора, и другие постояльцы могли услышать раздраженные жалобы Миреллы.

— Пойдем в мою комнату, — вздохнув, предложила Кэтрин.

Мирелла подчинилась, но, как только дверь за ними закрылась, итальянка вновь ринулась в наступление:

— Думаешь, тебе все сойдет с рук? Ты обманула меня!

— Но ведь ты сама настояла, чтобы я поехала с вами. Я действительно не хотела, но…

— О нет! — Злоба перекосила хорошенькое личико итальянки. — Конечно, ты не хотела провести! Но как только тебе предоставился шанс, помчалась, как стрела!

— Я сожалею, Мирелла, но я поняла из слов Райана, что ты передумала.

— Передумала! Я ему ясно сказала, что возьму свою машину… ты же сама это слышала. И все равно он воспользовался своей. Я подозреваю, что это именно ты попросила его сделать так!

— Совсем нет! — возмутилась Кэтрин. — Ссориться можешь с Райаном, это не моя вина. Ты должна спросить у него.

— В этом нет нужды, — засмеялась Мирелла. — Я и так все понимаю. Ты хочешь полностью завладеть им. Сначала у тебя был Вито, но ты от него устала, как и от того мужчины, который остался в Англии. Теперь ты решила украсть у меня Райана.

— Я тебе уже говорила, что Райан не тот мужчина, которого одна девушка может украсть у другой. Для этого он слишком независимый. Впрочем, хорошо, Мирелла, я ради твоего спокойствия буду держаться от него подальше. Но тогда и ты сама не претендуй на то, чтобы я становилась твоей компаньонкой. Не притворяйся, а просто говори, что мне следует остаться дома. Когда я потерялась недавно в горах, это случилось только потому, что я хотела дать вам время побыть наедине…

— Так ты просто прикидывалась, что была в огромной опасности! — Мирелла разразилась хохотом и комично закатила глаза. — Сардинский пастух собирался тебя зарезать, ой, умора! Поэтому ты и бросилась к Райану в объятия, когда его увидела?

— Ладно, я вела себя глупо, — резко ответила Кэтрин. Ей хотелось сказать гораздо больше, но она вспомнила, что все еще является гостьей Миреллы и ее отчима, и промолчала.

За ужином не появились ни Райан, ни Мирелла, и Кэтрин вздохнула с облегчением. Хорошо, что ее собеседником был только Алессандро, который, казалось, обрадовался тому, что планы его падчерицы на сегодняшний день были нарушены.

— Мирелла была так разъярена, — сказал он Кэтрин. — Англичанин уехал без нее, да еще взял вас с собой! Меня это очень позабавило. Я намекнул ей, что это вполне естественно, что он предпочел английскую девушку итальянской, да еще с таким отвратительным характером. И добавил, что Энрико более снисходителен к ее недостаткам.

Кэтрин не смогла сдержать улыбку, хоть и считала, что Алессандро изменило чувство такта.

— И что же она сказала на это?

Алессандро задорно рассмеялся, глотнул вина, чтобы смочить горло, и ответил:

— Несколько грубых слов, которые девушка никогда не должна говорить своему отчиму!

На следующий день они выехали в Макомер. Кэтрин села в машину Алессандро, доставив Райану сомнительное удовольствие быть спутником Миреллы. Дорога вилась между пробковыми деревьями, которые затем уступили место редким серо-зеленым кустарникам и кактусам, не таким пыльным, какими они покажутся позже, летом. Затем горные вершины остались позади, и потянулась унылая, обожженная солнцем местность с мелькавшими то тут, то там деревцами, что немного нарушало однообразие пейзажа. С небольшими интервалами вдоль дороги стояли квадратные дома с выгоревшей терракотовой штукатуркой, окруженные маленькими аккуратными садиками с олеандрами и редкими пальмами.

Город Макомер был выстроен на широком плато, и его улочки спускались к равнине. Сильный запах козьего сыра пропитал воздух, соперничая с ароматами вина, плывущими из мрачных, похожих на пещеры товарных складов и магазинов.

Мирелла сразу же заявила, что не собирается ночевать в Макомере:

— Мы вполне можем доехать до Сассари и остановиться там.

Кэтрин радостно поддержала это предложение — ей не терпелось увидеть выставку. Путешественники пообедали в прохладном внутреннем дворике ресторана под навесом из виноградных лоз.

— Если хотите, можете немного отдохнуть после ленча, — сказал Райан Алессандро, — а мы с Миреллой поедем вперед и договоримся о комнатах в гостинице. Вы с Кэтрин приедете попозже.

Алессандро охотно согласился — он очень любил послеполуденный отдых. Кэтрин вздохнула с облегчением. Она подозревала, что он вполне мог уснуть за рулем или налететь в полудреме на крестьянскую повозку.

— Как мы узнаем, какой отель вы выберете? — спросила она Райана.

— Я найму городского глашатая в Сассари, который будет выкрикивать для вас последние новости, — ответил он. — Зачем задавать такие дурацкие вопросы?

— Не беспокойтесь! Алессандро будет ездить по кругу от одного отеля к другому, и, когда мы заметим человека, размахивающего пурпурным флагом, мы поймем, где вы остановились.

— Мирелла! Запомни это, — подхватил ее шутку Райан. — Мы должны купить по дороге флаг именно пурпурного цвета, чтобы угодить этой брюзге!

— Но если Кэтрин увидит у отеля тебя, ей не понадобится никакой флаг, — буркнула Мирелла.

Кэтрин смотрела им вслед, когда они выходили из дворика ресторана. Подошел официант и спросил, не желают ли они чего-нибудь еще.

— Да, — ответил Алессандро, — удобное кресло для сиесты.

Тут же было принесено большое плетенное из камыша кресло, и Кэтрин, к удовольствию Алессандро, удобно разложила на нем подушки.

— Разбудите меня часа через два, — наказал он ей.

Девушка оставила его отдыхать в тихом уголке двора, а сама отправилась прогуляться. Находившаяся рядом с рестораном узловая станция железной дороги и постоянно маневрировавшие там поезда служили прекрасным ориентиром, и Кэтрин не боялась заблудиться.

Магазины в этот час были закрыты, фруктовые и овощные прилавки пусты, а торговки дремали в тенечке.

По улице проревел мотоцикл, подняв за собой клубы пыли и нарушив ленивую иноходь собак вдоль дороги.

Кэтрин села за столик в кафе под пыльными пальмами и заказала оранжад, но, когда его принесли, он оказался таким горьким, что она оставила полный стакан на столе. Вернувшись в ресторан, она решила, что Алессандро может еще поспать минут сорок, и, убаюканная послеобеденным спокойствием и тишиной, сама опустилась в соседнее кресло и задремала. Открыв глаза, Кэтрин взглянула на часы — было почти шесть. Полностью очнувшись ото сна, она дотронулась до руки Алессандро, но тот захрапел еще громче.

— Алессандро! — позвала она. — Уже поздно. Нам надо ехать.

Вместо ответа, он лишь склонил голову на грудь. Кэтрин была основательно встревожена. Он потерял сознание? Или заболел? Она вбежала в ресторан и позвала официанта.

— Быстрее! — подгоняла она его.

Вместе они вышли во дворик. Официант попытался нащупать пульс пожилого мужчины, но Кэтрин, несмотря на отсутствие медицинских познаний, видела, что и он сам ничего в этом не понимает.

— Я позову кого-нибудь на помощь, — предложил парень и вскоре вернулся назад в сопровождении двух мужчин. Они подняли Алессандро под руки, внесли в ресторан и уложили на кушетку. Один из них предположил, что причиной столь глубокого сна Алессандро послужила неумеренность в еде и вине. Кэтрин решила, что будет лучше пригласить врача. В любом случае, в Сассари им этим вечером уехать не удастся, так что Алессандро надо устроить со всеми возможными удобствами.

Пока один из официантов звонил доктору, она навела справки о комнатах на ночь и выбрала две в соседнем отеле, выходящие окнами во внутренний дворик, а не на шумную улицу. Потекли минуты ожидания. Кэтрин тихо сидела рядом с постелью Алессандро. Внезапно ей показалось, что его дыхание стало затрудненным. Она забеспокоилась и спустилась вниз, чтобы послать кого-нибудь немедленно за врачом, но встретила там хозяина гостиницы, который разразился очень длинной и, возбужденной речью, заявив, что он не желает, чтобы в его отеле останавливался заболевший мужчина, особенно если есть вероятность, что он умрет. Более подходящим местом для Алессандро, по его мнению, был госпиталь.

Дальнейший спор был предотвращен появлением доктора, маленького энергичного человечка с густой черной бородой и огромной лысиной. Кэтрин, не теряя времени на разговоры, проводила его к Алессандро.

После недолгого осмотра и последовавшего за ним качания головой с глубокомысленным выражением на лице, вызвавшим у девушки упадок духа, доктор похлопал себя рукой по левой стороне груди, давая понять, что у пациента сердечный приступ. Из пространного комментария итальянца Кэтрин поняла только, что ничего страшного в этом нет, но Алессандро нужно пару дней отдохнуть. Эта информация сделала более настоятельным вопрос, как связаться с Миреллой и Райаном. Кэтрин уже раскаивалась, что так беспечно говорила с Райаном об отелях, хоть и понимала, что тогда он сам не мог предположить, в котором из них удастся снять номера. До Дня вознесения и Сардинской Кавалькады оставались считанные дни, и, естественно, в городе уже было полно туристов.

Девушка попросила официанта принести ей список всех отелей в Сассари с номерами их телефонов и стала систематически обзванивать один за другим. Но нигде не были зарегистрированы ни синьор Карлайл, ни синьорина Каваллини. Что случилось? Может, произошла авария? Не позвонить ли в полицию или в госпиталь? Но потом ей пришло в голову, что Райан и Мирелла могли задержаться где-нибудь в дороге, остановившись отдохнуть в пригороде Сассари, или решили продолжить свой путь прямо в Порто-Конте на север побережья, где находится еще одна вилла семьи Энрико.

Единственное, что оставалось теперь, — это ждать, пока Райан или Мирелла позвонят сами, чтобы узнать, почему не приехали Алессандро и Кэтрин.

Девушка терпеливо продолжала сидеть возле кровати Алессандро, Его дыхание, как ей показалось, стало более спокойным. Немного позже хозяин принес ей аппетитный ужин и спросил, как дела у ее спутника.

Около полуночи, когда Кэтрин уже задремала, ее вызвали вниз к телефону.

— Что, черт возьми, происходит? — Голос Райана звенел от злости. — Мы ждали…

— Послушайте, Райан, — резко оборвала она его и в нескольких словах, как могла, объяснила ситуацию.

— Насколько это серьезно? — спросил он.

— Доктор сказал, ничего страшного, но велел остаться здесь на пару дней.

— Но тогда вы пропустите Кавалькаду!

— Что делать! Думаю, я как-нибудь это переживу.

Несколько минут на другом конце провода царило молчание, и Кэтрин стала уже опасаться, что их разъединили. Она беспокойно прокричала: «Алло!» — и ей ответил раздраженный голос Райана:

— Подождите, я обдумываю, как лучше поступить… Кэтрин, вы слушаете? Завтра утром я приеду и посмотрю, что можно сделать. Если Алессандро станет лучше, я привезу вас обоих в Сассари. Хорошо?

— Да, отлично.

— А теперь идите в постель и немного поспите, — посоветовал он.

Девушка вернулась в номер и, к своей радости, обнаружила, что Алессандро очнулся. Он даже подмигнул ей.

— Я хочу пить. Дайте мне, пожалуйста, воды.

Она дала ему немного минералки со льдом.

— Итак, мы наконец добрались до цели, — сказал Алессандро. — Забавно… я совершенно не помню дорогу.

— Мы все еще в Макомере, — объяснила Кэтрин. — У вас был сердечный приступ, так что нам пришлось остаться здесь на ночь. Райан приедет за нами завтра утром.

— Сколько сейчас времени?

— Половина первого. Постарайтесь опять заснуть, иначе утром вы не будете готовы отправиться в путь.

Алессандро скорчил гримасу.

— Из вас получилась бы отличная сиделка. — Он широко зевнул. — Я бы съел чего-нибудь. Я сегодня ужинал?

— Нет, вы впали в глубокий сон сразу же после обеда.

— Жаль. Вы должны были разбудить меня.

Кэтрин рассмеялась. Значит, с ним все в порядке, раз он сожалеет, что не поужинал.

— Уже поздно, вряд ли я смогу принести вам чего-нибудь сейчас, — ответила она. — Но, возможно, стакан молока…

— Молоко! — воскликнул он с комичным отвращением. — Его пьют только дети. Стакан вина меня бы больше устроил.

Сонный официант убирал со стола после ухода припозднившихся посетителей. Молока на кухне не оказалось, но он предложил бренди и содовую. Кэтрин надеялась, что это не окажется вредным для Алессандро. Но, когда она вернулась к нему, все ее сомнения рассеялись — он крепко спал, и на этот раз его дыхание было ровным и спокойным. Девушка оставила стакан на столике у кровати и пошла в свою комнату.

Только теперь Кэтрин поняла, как устала. Напряжение последних нескольких часов истощило ее силы, и она, едва раздевшись, упала на кровать и уснула, как только голова коснулась подушки. Разбудил ее громкий стук в дверь. Девушка сразу же вскочила. Алессандро! Ему хуже! Она быстро оделась и открыла дверь.

На пороге стоял хозяин отеля в накинутом поверх пижамы пиджаке.

— Какие-то люди хотят вас видеть, — хрипло сказал он.

Кэтрин последовала за ним вниз и нашла в холле Миреллу и Райана.

— Не думала, что вы приедете так рано… — начала она, но Мирелла перебила ее:

— Мой отчим… Могу я увидеть его?

— Он спит, — успокоила ее Кэтрин. — Ему гораздо лучше.

— Мы выехали сразу же, — объяснил Райан, — Мирелла очень беспокоилась.

— Пожалуйста, Кэтрин, скажи мне, в какой он комнате. Я должна увидеть его!

— Я провожу тебя, только не шуми и не буди его.

Алессандро мирно спал, и Мирелла вздохнула с огромным облегчением.

— Я так благодарна тебе, Кэтрин, за то, что ты присматривала за ним, — прошептала она, нежно обняв девушку, и поцеловала ее в щеку. — Теперь я останусь с ним, а ты иди поспи.

Кэтрин кивнула и вышла. Но сначала она спустилась вниз к Райану, который разговаривал с хозяином отеля. Тот вызвался приготовить кофе для всех и ушел. Райан зевнул.

— Думаю, мне следует выпить чашечку, чтобы не заснуть. Нет смысла ложиться в это время. А вы идите и немного отдохните. — Он внезапно схватил ее за руки. — Вы все сделали хорошо, Кейт, Мирелла на вашем месте впала бы в панику.

Он поцеловал ее в висок, и этот поцелуй был таким целомудренным, что Кэтрин чуть не расхохоталась. Сначала Мирелла, теперь Райан. Видимо, такое вежливое выражение благодарности сейчас в моде.

Он назвал ее уменьшительным «Кейт», и в его голосе звучала нежность. Или сочувствие и ободрение? Он все еще держал ее запястья, и, когда девушка взглянула в его лицо, полунежный-полуироничный блеск в его глазах заставил ее встревожиться. Она отдернула руки и плотнее запахнула полы халата. Тут хозяин принес кофе, и она обрадовалась появившемуся предлогу уйти, чтобы отнести чашку Мирелле.

— Райан сказал, что собирается выехать в девять, если к этому времени Алессандро будет готов, — сообщила Кэтрин итальянке и пошла к себе.

Спать ей уже не хотелось, и она лежала на своей не очень удобной кровати, наблюдая, как солнечные лучи потихоньку прокрадываются в комнату. Ну почему она не учится на своих ошибках? Неужели она не может понять своей глупой головой раз и навсегда, что Райан всего лишь поддерживает дружеские отношения с девушками, общество которых находит приятным? Случайный комплимент или теплое слово не должны разрушить защитную стену, которую она с таким трудом возвела.

Кэтрин оделась и позавтракала кофе с булочками за столиком на открытом воздухе. Когда она почти закончила, к ней присоединился Райан.

— Алессандро почти оправился, — сказала она ему.

— Отлично.

— Я даже начинаю думать, что причиной было, как вчера намекнул один из официантов, неумеренное употребление вина, — улыбнулась девушка.

Когда все были готовы, Райан сказал, что возьмет в свою машину Алессандро и Кэтрин, а Мирелле предложили поехать в одиночестве, но итальянка сразу же запротестовала:

— О нет! Я сама должна везти отчима!

— Хорошо, только веди машину осторожно, — пожал плечами Райан.

Кэтрин сначала обрадовалась, но ее настроение тут же испортилось. Может ли удовольствие от поездки с Райаном перевесить ее собственное решение держаться от него на почтительном расстоянии? Но проблема разрешилась сама собой — Мирелла поняла, что, если она повезет Алессандро, ей придется выбыть из игры, оставив Райана и Кэтрин наслаждаться обществом друг друга.

— Нет-нет! — воскликнула она, когда все подошли к машинам. — У меня есть идея получше. Райан, тебе лучше взять с собой Алессандро. А со мной поедет Кэтрин. Я не люблю ездить одна, это ужасно скучно.

— Можно подумать, что я какой-то багаж, который никак не могут засунуть в машину, — проворчал Алессандро. — Я в состоянии сам сесть за руль.

— Завтра или послезавтра, — вмешался Райан, — но только не сегодня.

Двое мужчин сели в одну машину, две девушки — в другую, и все отправились в Сассари. Мирелла непринужденно болтала, а Кэтрин слушала ее вполуха, думая о своем. Она больше не могла играть в прятки со своим сердцем. Здесь, в этом маленьком городке, в скромном отеле, в те неромантичные утренние часы она испытала то душевное волнение, которое выходит далеко за границы дружеских чувств.

Ее отношение к Райану уже нельзя назвать обычным романтическим увлечением. Да и не было вообще никакой романтики в этой односторонней… привязанности, которая должна уйти в прошлое, как только самолет поднимется в воздух, унося ее прочь от Сардинии. И ее пути никогда больше не пересекутся с дорогами Райана.

Глава 7

В Сассари Кэтрин ожидали два сюрприза. Во-первых, там их встретил Энрико с поистине итальянской сердечностью. Он сказал, что приехал пригласить всех на виллу своей семьи недалеко от Порто-Конте.

— Здесь все отели переполнены, едва ли вы найдете свободные номера. А из Порто-Конте сможете каждый день ездить в Сассари и все посмотрите.

Молодой аристократ, который по каким-то неизвестным причинам при первом знакомстве показался Кэтрин довольно бесцветной личностью, сейчас проявил себя как яркая индивидуальность. Упомянув в присутствии Миреллы, что Алессандро нуждается в заботе, он избрал хороший способ привлечь ее внимание.

Райан тотчас же согласился с планами Энрико, Алессандро только того и желал, и у Миреллы не осталось никаких причин для отказа.

Вилла Монтефранко в Порто-Конте произвела на Кэтрин еще большее впечатление, чем особняк Санта-Маргерита в Пуле. Ее даже можно было бы назвать палаццо. В ней гармонично сочетались различные архитектурные стили, а сады поражали своим великолепием и пышностью. С широкого полукруглого балкона открывался вид на безбрежное сапфировое море, сливавшееся на горизонте с ослепительной голубизной неба.

На вилле присутствовали родители Энрико, несколько родственников и гостей. В первый же вечер за ужином Кэтрин ожидал второй сюрприз. Она сидела за столом между Алессандро и одним из кузенов Энрико, молодым человеком, который непринужденно болтал на смеси итальянского и ломаного английского, развлекая девушку. Он был где-то на середине забавного анекдота, когда вдруг оборвал свой рассказ.

— Вито! — воскликнул он. — Как же долго ты добирался! Я развлекаю твою очаровательную Катарину, но уже ухожу на свое место.

Молодой человек поднялся, поклонился матери Энрико, сидевшей во главе стола, и пересел на свободный стул в самом конце. Витторио нагнулся поцеловать Кэтрин, извинился перед синьорой Монтефранко за опоздание и сел рядом с девушкой. Не готовая к такой пылкой встрече, Кэтрин почувствовала, что краснеет. Она в смущении наклонила голову и сделала вид, что полностью поглощена моллюсками на своей тарелке. Подняв глаза, она увидела, что Райан, сидевший напротив нее между Миреллой и какой-то сногсшибательной рыжеволосой особой, ухмыляется, иронично склонив голову.

Кэтрин почувствовала непреодолимое желание поднять красивую серебряную вазу с гвоздиками удивительного абрикосового цвета и швырнуть ее в нахала. Но тут Вито завел свою обычную песню о том, как сильно он скучал по ней, и принялся извиняться — самолет из Рима прибыл с опозданием, иначе он давно был бы на вилле и встретился с ней значительно раньше.

Оказывается, многое было запланировано заранее. Знал ли об этом Райан? Мирелла, конечно, знала и наверняка сама приложила к этому руку.

После ужина Вито решил полностью завладеть вниманием Кэтрин, и она впервые уступила, опасаясь, что он начнет обнимать ее у всех на виду и клясться в вечной любви.

— Ты так холодна, моя Катарина, — упрекнул он ее.

— Совсем нет, Вито, мне тепло. Ночь просто чудесная.

— Ты намеренно не понимаешь меня, — печально вздохнул он. — Я имел в виду, что твое сердце подобно льдинке. В нем нет даже искры тепла.

— Ну, видимо, я слишком переволновалась вчера из-за Алессандро и очень устала.

Витторио просиял:

— Понимаю. Сегодня вечером ты не в состоянии ответить на мои чувства, но завтра ты будешь…

Кэтрин так и не узнала, что хотел напророчить ей Вито. В укромный уголок сада, за кустами гибискуса и олеандра, где они сидели, шумно ворвалась веселая компания: Мирелла под руку с Райаном и рыжеволосая красотка, крепко прижимавшаяся к Энрико.

— Ты не должна слушать моего кузена Вито, — посоветовала итальянка Кэтрин. — Он обещает вечную любовь всем девушкам. Но, возможно… — Мирелла склонила голову набок и с интересом стала рассматривать сидевшую перед ней пару. — Возможно, ты нравишься ему больше, чем другие.

— Мирелла! — возмущенно запротестовал Вито. — Какие «другие»? Кэтрин — единственная и неповторимая.

— Давайте не будем ссориться! — поспешно воскликнула Кэтрин.

Появление этих весельчаков оказалось как нельзя кстати, и она быстро встала. Вито ничего не оставалось, как присоединиться к шумной компании и последовать за ними на балкон, чтобы полюбоваться морем. Фонари отбрасывали мягкие лучи света на мраморный пол, фонтан, окруженный каменными птицами и забавными фигурками животных, журчал и тихо булькал, добавляя чарующее музыкальное сопровождение к приглушенным голосам. Более волшебную атмосферу трудно было себе представить в эту звездную средиземноморскую ночь. Но Кэтрин с горечью думала, что сейчас радом с ней не те люди, с кем можно наслаждаться этим великолепием.

Райан, облокотившись на каменные перила балкона, разговаривал с рыжеволосой красавицей. Девушка смеялась, и Кэтрин сразу же почувствовала зависть, но свирепо подавила ее в себе.

— Я действительно устала, Вито, — умоляюще сказала она. — Ты не против, если я пойду в дом?

— Ну конечно, дорогая. С великим удовольствием провожу тебя.

Когда они проходили мимо Райана и его собеседницы, Вито нарочно обнял Кэтрин за талию, как бы поддерживая ее, но это выглядело злонамеренным вызовом ненавистному англичанину. «Как будто Райана это может обеспокоить», — грустно подумала девушка.

При первой же возможности она сбежала в свою комнату. Ей предоставили роскошную спальню, меблированную в бледно-зеленых, с вкраплениями бежевого, тонах. Соседнюю комнату занимала Мирелла. Балконы между ними были разъединены стеклянной перегородкой, которую можно было отодвинуть, если гости хотели пообщаться.

Завтра День вознесения, начнется великая Кавалькада в Сассари. Нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил, чтобы посмотреть все, что будет происходить в этот день, решила Кэтрин и легла спать.

Как и Бертини, Монтефранко организовывали свои «выходы в свет» с большим шиком. Суровое испытание смотреть на все в давке толпы, вытягивая шею, чтобы что-то увидеть поверх голов, — не для них. Утром гости быстро расселись по служебным автомобилям, которые с ветерком доставили их в Сассари, а затем медленно двинулись по бульвару Умберто. Ехавшая впереди полицейская машина расчищала путь небольшому кортежу — казалось, на праздник собралось все население острова. Толпа расступалась на их пути, и вскоре они уже высаживались из машин перед кафедральным собором. Поднявшись по ступенькам, они заняли заранее заказанные места на деревянных трибунах, специально сооруженных напротив площади.

— Отец Энрико — очень влиятельное лицо на Сардинии, — сообщил Райан Кэтрин. — Удобство во всем и полицейский эскорт — повседневные атрибуты его жизни.

В это время на площади появилась процессия. Во главе ее несли статую Девы Марии, которую сопровождали архиепископы, бородатые монахи с крестами в руках, спокойные и чопорные монахини. За ними следовали монотонно поющие девушки в красных и золотых одеждах, мужчины, несущие знамена с названиями городков и деревень, шаркающие старики крестьяне, которых поддерживали маленькие мальчики или священники.

Зрелище действительно было потрясающим, и Кэтрин надеялась, что фотографии, сделанные ею, помогут ей в будущем в спокойной обстановке вспомнить все чарующее великолепие этого захватывающего шествия.

Позже Монтефранко повезли своих друзей на спортивную площадку, где наездники состязались в смелости, показывая цирковые номера. Наиболее эффектным оказался номер под названием «Пара», в котором двое мужчин параллельно ехали стоя на своих лошадях, а затем, соединив руки, менялись местами, причем все это выполнялось на быстром галопе.

После шума и суматохи праздничного дня Кэтрин была рада оказаться в тишине музея «Санно» в Сассари, расположенного в красивом саду на Виа Рома. Она с интересом рассматривала картины и алебастровые вазы, но больше всего ей понравились коллекции костюмов и изделий народных промыслов.

Покинув музей, она побрела через площадь Италии к тому месту, где на следующий день должна была открыться выставка ремесел. Здесь царила обычная суета и неразбериха последних приготовлений. Некоторые стенды были почти готовы, другие только сооружались. Многие экспозиции стояли задрапированные занавесками и специальными чехлами.

Сассари оказался приятным городом, спокойным и прохладным. Воздух здесь был свеж и пропитан фруктовыми ароматами, вдоль каждой улицы тянулись ряды пальм или миндальных деревьев, было много общественных парков с фонтанами и яркими коврами цветов. Кэтрин с удовольствием прогуливалась без дела туда-сюда, периодически заходя в интересующие ее магазинчики.

Наконец она вернулась на площадь Италии, где народ уже стал заполнять кафе. Она зашла в одно из них и, заказав кофе, стала лениво наблюдать за прохожими.

— Как вы здесь оказались? — раздался голос позади нее, и в следующую секунду Райан без приглашения опустился на стул за ее столиком.

— Прилетела на вертолете, — дерзко ответила она. На протяжении всего этого дня Кэтрин ухитрилась каким-то образом не вспоминать о нем, и вот теперь он сам навязывает ей свое общество. — А вы без сопровождения? — Она огляделась. — А где же рыжеволосая красотка или кто-нибудь еще?

Райан самодовольно засмеялся:

— Вы мне льстите, моя дорогая Кейт. Я воспользовался первой же возможностью удрать от рыжеволосой и немного навязчивой Николы и целой армии Бертини, Монтефранко и каких-то еще кланов из Порто-Конте.

— Может, я вам и льщу, но не думаю, что вы специально приехали сюда, чтобы обыскать все кафе в поисках меня. Признайтесь, что это была чистая случайность.

— Ничего подобного, — возразил он. — Вас привез сюда один из шоферов Монтефранко… один из них, заметьте, так как у них целый батальон невольников… и, без сомнения, после визита в музей вы вернулись бы сюда, чтобы вас отвезли назад.

— Как вы умны, Шерлок! — Кэтрин взглянула на часы. — К сожалению, мне придется вас покинуть. Как вы правильно предположили, одна из машин Монтефранко ждет меня на противоположной стороне площади.

— Никто вас не ждет. Шофер приехал забрать остальных гостей. Я сказал ему, что вы передумали и поедете на другом транспорте.

— Вы что! — воскликнула Кэтрин так громко, что люди за соседними столиками повернули головы в их сторону. Она понизила голос: — Вы не имеете права менять мои планы или что-то мне приказывать, я вам не позволю…

Она открыла сумочку, бросила на стол несколько монет за кофе, решительно встала и сделала несколько шагов к выходу.

— Кэтрин, подождите минуту! У меня для вас кое-что есть, — остановил ее Райан.

Она обернулась. Райан протянул ей письмо, адрес на котором был написан рукой Хью. На конверте стоял штамп переадресовки с виллы Роскано на адрес в Порто-Конте.

— Когда оно пришло? — спросила Кэтрин.

— Сегодня, по-видимому. Его переслали из Портомарко.

— Спасибо, Райан, — немного поколебавшись, поблагодарила девушка и засунула конверт в сумочку, решив прочитать письмо по дороге.

Переждав поток транспорта, Кэтрин поспешила через площадь к тому месту, где должна была стоять машина Монтефранко. Но ее там не было. Девушка вернулась в кафе.

— Прекрасно рассчитано! — прошипела она. — Конечно же вы специально не отдавали мне письмо Хью до тех пор, пока не увидели, что машина уезжает:

— Но я был здесь с вами всего пару минут, — возразил Райан. — К тому же вы совсем не в безвыходном положении. Как я уже сказал, у вас есть другой транспорт.

— Если вы имеете в виду свою машину, я не нуждаюсь в этом. Лучше возьму такси.

— Как хотите, — спокойно согласился он. — Могу вас понять. Вы просто рветесь побыстрее вернуться в Порто-Конте. Бедняга Вито хандрит без вас целый день. По крайней мере, так он вам скажет, как только вас встретит. Но, когда я в последний раз видел его, он не сводил глаз с Николы.

— Пытаетесь заставить меня ревновать? — Кэтрин насмешливо фыркнула.

— По-моему это невозможно, во всяком случае по отношению к Вито. А вот и такси.

Кэтрин думала, что Райан запрыгнет на сиденье вслед за ней, но, к ее удивлению, он помог ей сесть и решительно захлопнул дверцу машины.

— Теперь у вас будет возможность успокоиться и перестать изображать из себя сварливую женщину, — сказал он ей через открытое окно. — Чао! Увидимся позже.

Наглец! Первые мили пути Кэтрин даже не замечала пейзажа за окном. Она размышляла. Действительно ли Райан сбежал ото всех и приехал в Сассари чтобы найти ее? Она не могла позволить себе поверить в это.

Постепенно красоты мелькавшего за окном ландшафта привлекли ее внимание. Дорога повернула и теперь вилась вниз с холма Сассари в сторону равнины на берегу моря. В долине в шахматном порядке пестрели оливковые рощи, виноградники и зеленые заплатки полей табака. Сардиния и в самом деле была землей контрастов, и этот пышный плодородный ландшафт значительно отличался от пыльных равнин срединной части острова.

Кэтрин достала из сумочки письмо брата. Вскрыв конверт, она прочла, что Бренда чувствует себя не очень хорошо и довольно слаба, а ее сестра Сьюзан по-прежнему живет с ними и помогает в галерее. Тем не менее Хью хотел, чтобы Кэтрин как можно быстрее вернулась домой.

«Это не только вопрос денег, как ты понимаешь, — писал он, — но и времени. Да и остаться с нераскупленными вещами на руках не очень хотелось бы. Думаю, ты вполне можешь пропустить выставку в Сассари и вылететь домой, как только договоришься о транспортировке багажа».

Кэтрин задумчиво держала письмо в руке, невидяще уставившись в окно такси. Потом она посмотрела на дату — оно было отправлено, почти неделю назад. Теперь уже нет необходимости пропускать выставку, которая откроется завтра. Она приобретет там еще несколько вещиц и вернется на виллу Роскано.

Девушка даже обрадовалась тому, что брат отзывает ее домой. Во всяком случае, она сможет оставить Райана, Миреллу и Энрико с их проблемами и снова окунуться в свою прежнюю спокойную жизнь в Лондоне. Она повернулась, чтобы еще раз посмотреть на забавный домик под красной черепицей, и увидела ехавшую за ними следом машину. Она не могла ошибиться — это была машина Райана. Но что в этом такого? Ему тоже надо вернуться в Порто-Конте.

Она поняла, что поступила глупо, не приняв предложения поехать с ним. Но его тон и властные манеры возмутили ее до глубины души. Он мог бы сначала спросить ее, прежде чем отсылать назад шофера Монтефранко.

Внезапно автомобиль Райана пронесся мимо такси и затормозил, перегородив дорогу. Такси остановилось. К шоферу подошел Райан и заговорил с ним. Тот кивнул и улыбнулся.

— Не будете ли вы столь любезны проехать последние мили со мной? — спросил Райан девушку. — Домочадцы не ожидают вашего возвращения на такси, поскольку шофер наверняка передал им ваш отказ вернуться на их машине.

Не говоря ни слова, Кэтрин согласно кивнула и расплатилась с таксистом, дав ему щедрые чаевые. Так же молча она пересела в машину Райана.

— Хорошие новости из дому? — спросил он.

— И хорошие и плохие, — ответила она. — Я должна уехать в самое ближайшее время. Выставке смогу уделить только один день, не больше. Затем вернусь на виллу Роскано, соберу то, что осталось, отправлю все и улечу домой.

— Всего один день для выставки? Жаль.

— Ничего не поделаешь. Я уже слишком долго здесь бездельничаю.

— И конечно, вы очень хотите вернуться в Лондон… к тому мужчине, которого вы оставили там?

К счастью, в это время машина остановилась у ворот виллы Монтефранко, и Кэтрин поспешно выскочила на дорогу, не ответив на его последнюю «шпильку».

На следующий день в павильоне выставки Кэтрин поняла, как прав был Райан, говоря, что ей понадобится гораздо больше времени, чем один день, даже для беглого осмотра. Она смогла только быстро обойти стенды, собрать кое-какую информацию и рекламные брошюры и вернуться к некоторым прилавкам, чтобы рассмотреть выставленные там изделия повнимательнее.

Миреллой, которая ее сопровождала, казалось, овладело страстное желание воплотить в жизнь проект, о котором она говорила некоторое время назад. Она еще больше хотела стать сардинским агентом «Сердолика», когда Кэтрин уедет домой.

— А эти корзинки. — Итальянка нетерпеливо указала на стенд. — Ты не думаешь, что они хорошо будут продаваться в Англии? Женщинам для походов по магазинам?

Кэтрин терпеливо объяснила ей, что все увезти она не сможет. У нее и так уже достаточно много багажа и вещей, которые она приобрела по пути в Сандари, Лакони и других местах. Девушка купила минимум вещей, их нес за ней Витторио. Райана не было видно на выставке, что ее очень обидело, хотя она понимала, что это безрассудно. Его советы всегда были довольно полезны и достаточно квалифицированны, и Кэтрин это ценила. Вито же и Мирелла были полны энтузиазма, но совсем не разбирались в тонкостях.

— Мы не можем оставаться здесь слишком долго, — предупредила Мирелла, — сегодня на вилле будут танцы.

— Да? По какому случаю? Торжество? — спросила Кэтрин и сразу же подумала о помолвке Миреллы и Энрико.

— Нет. Просто хотят немного нас развлечь.

Кэтрин вспомнила, что на Сардинии ни разу не танцевала, — последним ее партнером был Вито, да и то в Лондоне. Она размышляла о том, любит ли танцевать Райан, и решила, что он вряд ли опустится до такого легкомысленного времяпрепровождения.

— Ты будешь танцевать весь вечер только со мной, — вторгся в ее мысли голос Вито.

— А разве тебе не хочется потанцевать с прекрасной Николой?

Мирелла захихикала, а Витторио ухмыльнулся.

— Кажется, я даже не могу взглянуть на красивую девушку без того, чтобы кто-то не бросился сразу же докладывать тебе об этом, — недовольно пожаловался он.

— Дело в том, как ты на них смотришь, — лукаво возразила Кэтрин.

На вилле оказался прекрасный бальный зал, выходящий на террасу. Кэтрин еще не видела эту часть дома и теперь, в восхищении отдавая дань вкусу предков Монтефранко, разглядывала фрески на сводчатом потолке, который поддерживали огромные колонны.

В этот вечер она надела свое лучшее бледно-желтое платье из тайского шелка, просто и оригинально скроенное, и в первый раз за долгое время распустила по плечам длинные золотистые волосы.

— Ты сегодня похожа на золотую девушку, — прошептал ей на ухо Вито, когда они танцевали.

— Не все золото, что блестит, — откликнулась Кэтрин и рассмеялась, заметив его замешательство. — Это пословица. Она означает, что тебе не следует обманываться привлекательным внешним видом.

Позже они с Вито сидели, отдыхая, на террасе и вели беседу о планах Хью устроить выставку сардинских товаров в Лондоне.

— Вам следует пригласить какую-нибудь важную персону на открытие, — посоветовал он. — Таким образом вы получите хорошую бесплатную рекламу.

— Боюсь, у нас нет таких знакомых, — вздохнула Кэтрин.

— Возможно, я смогу найти кого-нибудь. Как насчет представителей итальянского посольства или министерства торговли в Лондоне?

Кэтрин пообещала подумать над его предложением.

— Ты не замерзла? — спросил Вито. — Ночь довольно прохладная.

— Нет, мне тепло.

— А мне нет. Ты так холодна ко мне, — печально пожаловался он и обнял девушку.

Кэтрин вздрогнула и деликатно, чтобы его не обидеть, отстранилась:

— Ты прав, действительно становится прохладно.

— Я велю горничной принести тебе шаль или что-нибудь еще, — сказал он и исчез за высокой застекленной дверью бального зала.

Кэтрин откинулась на спинку кресла, затем поднялась и подошла к перилам балкона. Ночной воздух был на самом деле теплым и насыщенным ароматом цветов. Тихо шелестели в саду деревья, тут и там мелькали цветные вспышки света, словно лучики волшебных фонариков гномов. Внезапно Кэтрин почувствовала, что позади нее кто-то стоит.

— Вито… ты быстро вернулся… — сказала она и обернулась. Слова замерли у нее на губах, когда она увидела, кто это. В слабом свете, падавшем из зала на террасу, перед ней стоял Райан.

— Извините, что всех вас покинул, — тихо произнес он, облокачиваясь на перила и небрежно сцепив руки перед собой. — Я был на рыбалке.

— Надеюсь, вам удалось поймать что-нибудь стоящее.

— Нет, ничего особенного. Рыба там была, должен признаться, но, видимо, я использовал не ту наживку.

Какой смысл пытался он вложить в свои слова?

— Признаюсь, я совершенно не интересуюсь рыбалкой, — спокойно заметила Кэтрин. — Варварское занятие.

— Ну, не более варварское, чем есть то, что поймали другие, не так ли? Да и вообще, почему мы должны говорить об этом?

— Вы сами предложили эту тему.

— Мне надо быть более осмотрительным. Вы выглядите просто очаровательно в этом наряде. Вы были царицей бала?

— Нет. Меня, затмили Мирелла и Никола. Ни одна из них не испытывала недостатка в кавалерах. Мужчины выстраивались в очередь, чтобы пригласить их на танец.

— А вам в этой лотерее достался только Вито, как я понимаю?

— Между прочим, он прекрасно танцует. Вам лучше уйти — он скоро вернется.

— Не скоро, — уверенно возразил Райан. — И почему я должен уйти, если он вернется? Может, я смогу показать ему то, что он долго будет помнить.

И, прежде чем Кэтрин сделала шаг в сторону, он крепко обнял ее.

— Не кричите и не вырывайтесь, — свирепым шепотом предупредил он ее. — Это не поможет. Все ушли в дом.

Он наклонился и поцеловал ее в губы, сначала легко и нежно, затем со страстной силой, что пробудило в ней ответное чувство и захлестнуло теплой волной. Теперь она даже на вершине айсберга не ощущала бы холода. Положив голову на плечо Райана, Кэтрин с удивлением думала, почему она воевала с ним так долго, когда вот она — гавань спокойствия и наслаждения.

— Моя золотая девочка! — прошептал он и прижался своей щекой к ее щеке. Затем взял ее за локти и пристально посмотрел в глаза. — Мне очень жаль, что ты уезжаешь, Кейт. — В первый раз он сказал ей «ты». — Ты была для меня как глоток освежающего напитка, несмотря на твою раздражительность.

Кейт замерла, чувствуя, что превращается в ледяную статую. Оказывается, Райан только прощался? Освежающий глоток? Как будто она была стаканом ледяного оранжада. В этот момент ей захотелось ударить его по лицу со всего размаху, но ее рука отказалась повиноваться. Как она может это сделать, когда всего лишь минуту назад их щеки были прижаты так нежно одна к другой?

— Спасибо вам за помощь. — Она старалась говорить как можно спокойнее. Она знала, что, если не сможет произнести это с холодной вежливостью, тут же громко разрыдается.

— У меня кое-что есть для вас, — прошептал он.

Кэтрин почти с ужасом отпрянула. «Нет, только не прощальный подарок», — мысленно взмолилась она, но он поднял ее руку и вложил ей в ладонь какой-то маленький тяжелый камень.

— Только не выбрасывайте его, когда будете в дурном настроении, хорошо? — попросил он. — Это наш мятежный друг, красная яшма.

Пальцы Кэтрин сомкнулись вокруг камня, и ей очень захотелось убежать куда-нибудь, уйти подальше от этого мужчины, однако ноги отказали ей. Но в этот момент Райан сам скрылся во мраке, и ока осталась одна.

Когда вернулся Вито, девушка вся дрожала.

— Моя дорогая! — воскликнул он, протягивая ей белую шерстяную шаль. — Я не должен был оставлять тебя надолго. Извини, я задержался. Пойдем в дом.

Кэтрин хотела рассмеяться, но боялась, что смех превратится в истерический хохот и она только опозорит себя. Конечно, Вито был задержан под каким-то предлогом, и это все было подстроено Райаном. Все ее представления о любви и привязанности, честности и чести разбились вдребезги. Ее мнение об отношении Райана к женщинам и до сих пор-то не было слишком высоким, но она не могла даже вообразить, что он опустится до такого позорного поступка. Прийти сюда тайком, держать ее в своих объятиях, ласкать ее так, что она не могла не отозваться на это каждым нервом своего тела… и в результате сказать: «Рад, что познакомился с вами. Прощайте!» Это был самый презренный поступок, какой она только могла представить.

Кэтрин безвольно следовала за Витторио через бальный зал к лестнице, возле которой она наконец очнулась, пожелала ему спокойной ночи и поспешно исчезла в своей комнате. Ей надо было побыть одной. Она вышла на балкон. Только сейчас девушка поняла, что все еще сжимает в ладони осколок яшмы, который дал ей Райан. Она подняла руку, собираясь бросить его как можно дальше в сад, где его никто не найдет среди камней. «Как брошенные девушки Райана», — подумала Кэтрин и вновь мысленно услышала его голос: «Только не выбрасывайте его, когда будете в дурном настроении». Она разжала пальцы и посмотрела на камень в потоке света, льющегося из комнаты. Величиной почти с грецкий орех, с зазубренными неровными краями, он был темно-красного цвета с бегущими по нему зеленовато-белыми полосками. Райан нашел его на Сан-Пьетро, наверное, когда звал ее туда с собой, а она не поехала. Кэтрин с горечью подумала, что его посещения этого острова не были посвящены только поискам минералов. Там было, вдобавок, полно привлекательных женщин.

Кэтрин положила камень в сумочку. Конечно, она сохранит его, никогда не выбросит, каким бы ни было ее настроение. И теперь, всякий раз, когда ее эмоции будут брать верх над здравым смыслом, она, посмотрев на «мятежного друга», сразу же вспомнит о своей глупости и не сделает новой ошибки. Да, действительно, надо сохранить его на память, до тех пор, пока вид красной яшмы не станет вызывать только смех, а не такие вот жгучие слезы, безудержным потоком бегущие сейчас по ее щекам.

Глава 8

На следующий день Кэтрин известила синьору Монтефранко, что, к своему сожалению, должна срочно вернуться на виллу Роскано.

Перед отъездом девушка нашла свободную минутку, чтобы попрощаться с Энрико и пожелать ему удачи.

— Мирелла очень молода, — уверенно улыбнулся он, — и нужно быть терпеливым, пока она блуждает от одного жизненного опыта к другому. Я верю, что в итоге все будет хорошо.

Замечательная философия, подумала Кэтрин, но человеческое терпение, увы, не безгранично.

— А вы? — спросил вдруг Энрико. — Есть вероятность того, что вы и Вито?..

Кэтрин решительно покачала головой:

— Нет. Вито просто хороший друг и приятный парень. Да и он сам не стремится к брачному союзу со мной.

— Вероятно, так и есть, — кивнул Энрико. — Вито веселый, любит получать от жизни удовольствия. Но придет время, и он остепенится, женится на какой-нибудь девушке в Риме или Неаполе. Кстати, англичанин очень увлечен вами. Но, вероятно, у вас есть кто-то другой в Лондоне?

— Да, есть, — поспешно ответила она. — Прощайте, Энрико. Мне хотелось бы сказать «до встречи», но я думаю, что мы вряд ли встретимся с вами вновь. Большое спасибо за ваше гостеприимство и помощь.

Миреллу она нашла в бассейне за виллой. Итальянка подплыла к бортику и вылезла из воды, когда увидела Кэтрин.

— Тебя отвезет Вито, — заявила она. — Он возьмет мою машину и оставит ее на вилле Роскано.

Кэтрин предпочла бы в спутники молчаливого шофера семьи Монтефранко, но она была не в том положении, чтобы спорить.

— Ты видела сегодня утром Райана? — спросила Мирелла.

— Нет.

— Странно! — Мирелла казалась озадаченной. — Он и вчера не появлялся, испарился куда-то сразу после завтрака. Не пришел и на танцы. Я отправила ему со служанкой записку, но она сказала, что он уже ушел.

Кэтрин молчала. Любое необдуманное замечание могло выдать ее и сообщить Мирелле, что она видела вчера вечером Райана и что больше не хочет с ним встречаться никогда.

Мирелла набросила на плечи большое махровое полотенце.

— Дорогая Кэтрин, — промурлыкала она, обнимая девушку. — Я была счастлива познакомиться с тобой и надеюсь, что ты вновь приедешь на остров вместе со своим братом.

— Я в этом не уверена. Если приедет он, мне нужно будет остаться дома.

— Жаль, здесь еще очень многое можно посмотреть. — Сожаление в голосе Миреллы не соответствовало довольному выражению темных глаз. — Но когда ты продашь все сардинские сокровища, ты же пришлешь заказ на новые вещи? Ты должна проинструктировать меня, что покупать. Райан мне поможет в этом.

Итак, значит, связь с Райаном не потеряна. Кэтрин взяла себя в руки и ухитрилась наговорить множество пустых слов, поблагодарив Миреллу и выразив надежду, что Алессандро вскоре вновь будет в добром здравии.

Поездка с Вито оказалась не такой уж утомительной, хотя он и болтал без умолку, а иногда даже пел приятным тенором.

— Знаешь, когда я был совсем молод, мои родные думали, что я буду обучаться оперному искусству.

— Они тебе льстили, — хихикнула Кэтрин.

— Ты очень злая. Но я тебя, такую бессердечную, люблю даже больше, чем добрых девушек. Они все такие глупые!

Витторио остался ночевать на вилле Роскано, чтобы рано утром отправиться в Неаполь. Он пообещал заказать для Кэтрин билеты на самолеты от Кальяри до Рима и из Рима до Лондона.

— Ты правда не забудешь, Вито? — напомнила она ему еще раз. — Я не хотела бы пропустить первый рейс.

— Я сейчас же позвоню, — пообещал он, — и ты увидишь, что на меня можно положиться.

Кэтрин стояла рядом, пока он говорил по телефону с аэропортом. Оказалось, на завтра все билеты проданы.

— Хорошо, я полечу послезавтрашним рейсом, но только, чтобы наверняка.

Они договорились, что о болезни Алессандро ничего не скажут его матери, синьоре Бертини, но она каким-то образом уже узнала об этом.

— Он такой же, как и его отец, — заметила она. — Тоже не любит консультироваться у врачей и следовать их советам.

Кэтрин, сидя за обедом в обществе Вито и его бабушки, вспомнила, что старая леди была последней в роду Роскано, как сказал ей Алессандро, поведав легенду о проклятии.

— Ты должна рассказать нам о своей семье, — напомнил Вито синьоре Бертини и повернулся к Кэтрин: — La nonna знает всю историю нашего рода.

Итальянский Кэтрин во многом улучшился за время ее пребывания на Сардинии, но этого оказалось недостаточно, чтобы понять поток быстрых воспоминаний старой леди. Время от времени ей на помощь приходил Вито, переводя суть рассказа.

Синьора Бертини говорила о быстротечных пылких романах, дуэлях, длительной вражде, о таинственных смертях, утраченных состояниях и рискованных карточных играх, восстанавливавших былое богатство. Из ее слов сплетался вычурный гобелен жизни клана, сильного, даже порой жестокого, урок любви и ненависти, войн и мирного труда.

— Спроси ее о легенде, Вито, — попросила она. — Там действительно было какое-то пророчество насчет того, что может разрушить проклятие?

Вито перевел ее вопрос бабушке, и та на несколько минут погрузилась в раздумья.

— Возможно, когда я умру, гибельное заклятие спадет, но кто знает? — задумчиво сказала она наконец. — Мой отец говорил мне, что оно будет переходить из поколения в поколение, пока фонтан вновь не заработает в саду старого палаццо Роскано. Только это может удовлетворить призрак.

— Так просто? — удивилась Кэтрин.

— Совсем нет. Много раз люди пытались заставить фонтан работать, но все безуспешно. Кстати, человеком, который сможет это сделать, должен быть иностранец, мужчина из другой страны.

Кэтрин в ту же секунду подумала о Райане.

— Где мы найдем такого иностранца? — беспечно спросил Вито. — По-моему, было бы лучше просто снести старое палаццо, а потом построить на его месте что-нибудь новое.

— Когда мой отец попытался сделать это, — улыбнулась его бабушка, — вода залила старое здание, хотя не было ни шторма, ни даже простого ливня. Вода была везде в доме, но только не в фонтане, который был по-прежнему сух и заполнен только пылью да опавшей листвой. К тому же обрушилась еще одна башня.

— Теперь ты видишь, Катарина, чем угрожает всем нам этот преступный призрак, — сказал Вито. — Но однажды он все-таки бросит свои шуточки и оставит нас в покое.

— Надеюсь, что так! — горячо воскликнула девушка.

Она сомневалась, что увидит Райана до своего отъезда с Сардинии, но если встретит его, обязательно предложит попытаться исправить фонтан. Жаль, что она не знала об этом раньше.

— Там было еще что-то в этой истории, — напомнил бабушке Вито. — Что-то вроде того, что починивший фонтан мужчина должен жениться на девушке из дома Роскано, причем эта девушка не будет принадлежать к семье по крови.

— Не совсем так, — ответила la nonna. — Девушка должна жить под крышей дома Роскано, но приехать она должна из страны, что находится за морем.

— Нам не следует говорить об этом Мирелле, — засмеялся Вито. — А то она изведет английского рудокопа своими просьбами починить фонтан.

Кэтрин поежилась. Описание точно подходило к Мирелле: она на самом деле живет под крышей Роскано, но родилась в Италии, а потом ее мать вышла замуж за Алессандро. Но тут же она напомнила себе, что это не ее дело, что ни Сардиния, ни легенда Роскано не имеют никакого отношения к ее личной жизни.

Большую часть следующего дня Кэтрин провела пакуя вещи, купленные в Сассари. Луиджи, как и обещал, уже отправил остальной багаж, и девушка надеялась, что все в целости и сохранности будет доставлено в Лондон. Хью назначит дату открытия выставки, потратится немного на хорошую рекламу, и все пройдет успешно.

Витторио снова вызвали в Неаполь, и Кэтрин ловко уклонилась от поездки в Кальяри, откуда отплывал его пароход.

— Мне еще нужно многое упаковать, — сказала она ему.

— Возможно, я смогу приехать повидаться с тобой в Лондон, когда у вас откроется выставка, — с несчастным видом вздохнул Вито.

Кэтрин засмеялась:

— Ты так часто можешь брать отпуск? А ты когда-нибудь вообще работаешь?

— Иногда отпуском можно назвать командировку, — усмехнулся он.

Их прощание с объятиями и поцелуями затянулось, но Кэтрин показалось, что на этот раз Вито не хватало прежней пылкости. Возможно, подумала она, в Неаполе уже появился отвлекающий фактор, этакий магнит по имени Мария, или Джина, или Никола. Это обнадеживало — Кэтрин предпочла бы поддерживать с Вито крепкую дружбу, нежели просто оттолкнуть его от себя.

Наконец последний тюк был готов, все бирки наклеены, и Кэтрин решила, что до обеда может прогуляться в Портомарко, чтобы бросить прощальный взгляд на гавань и в последний раз полюбоваться старым палаццо Роскано. Дверь сарая за ее спиной внезапно открылась, и чья-то тень упала на скамью, с которой она убирала обрезки упаковочного материала.

— Я уже закончила, Луиджи, — сказала девушка, не поворачиваясь. — Все упаковано и готово к отправке.

— Не всё.

От звука этого голоса Кэтрин резко повернулась, не выпуская из рук щетки и совка для мусора.

— Райан! Опять вы появляетесь, как черт из табакерки! Я была уверена, что вы работаете на другом конце острова или… рыбачите! — Она усмехнулась, но это была всего лишь попытка скрыть подступающие слезы. Неужели он не мог остаться где-нибудь подальше от нее всего на один день? Пока она не будет в безопасности? На пути к дому?

Райан протянул ей сверток.

— Вы оставили это в моей машине, — спокойно сказал он, вновь обращаясь к ней на «вы».

Это был оранжево-коричневый коврик, который она купила в Лакони. Как он мог оказаться в машине Райана, Кэтрин не знала.

— Спасибо. Я обнаружила бы пропажу, только вернувшись домой.

Он продолжал стоять в дверном проеме, и косые лучи солнца трепетали на его худых загорелых щеках и блестели в каштановых волосах. Кэтрин знала, что этого последнего мгновения не забудет никогда.

— Очень любезно с вашей стороны, — тихо пробормотала она, с трудом владея собой, — проделать столь длинный путь, чтобы вернуть мне забытую вещь.

— Возможно, я пытаюсь усовершенствоваться в искусстве обольщения, урок которого мне преподал Вито.

— Вито? — эхом повторила девушка, не совсем понимая смысла того, что он говорил, но чувствуя, что он хотел сказать гораздо больше.

— Я сделал вывод, что он обманом вас похитил. Если бы я знал, что вы так спешите уехать, я сам мог бы вас отвезти.

— Вы не спрашивали о моих планах, иначе бы я вам сказала, — холодно возразила Кэтрин. Она вновь овладела собой и теперь была готова дать сдачи.

— Кстати, вам нет необходимости чувствовать себя в долгу передо мной. Я все равно должен был сегодня вернуться в Иглезиас — завтра меня ждут на руднике. — Он криво усмехнулся. — Некоторым из нас приходится время от времени работать. Даже Вито.

— Бедный Витторио! — Кэтрин быстро взглянула на Райана. — Кажется, все, что он ни делает, встречает ваше неодобрение!

— Но никогда — ваше! — огрызнулся Райан, и Кэтрин с удивлением услышала в его голосе настоящую злобу. Райан подошел ближе. — Кейт, расскажите мне о том мужчине, который ждет вас в Англии. Это он является причиной вашего поспешного отъезда?

Девушка почувствовала, как тепло разливается по ее телу. Даже в самых оптимистических мечтах она не могла представить себе, что Райан будет демонстрировать признаки ревности. Слабый проблеск надежды замаячил в ее спутанных мыслях.

— Нет. Брат нуждается во мне, — уклончиво ответила она, развернула тюк и всунула туда коврик, затем попыталась вновь крепко стянуть его веревкой. Райан наклонился помочь ей, и его лицо оказалось совсем близко. Посмотрев в темно-серые глаза, Кэтрин поспешно отвела взгляд, боясь, что может себя выдать.

— А тот мужчина… Насколько он нуждается в вас? — не отставал Райан.

Кэтрин была вне себя от радости, слушая надоедливые расспросы о неизвестном сопернике, который был на самом деле лишь плодом воображения.

— А почему это вас так тревожит? — ответила она вопросом на вопрос.

Райан продолжал затягивать узел на тюке.

— Кусок красной яшмы, что я дал вам, все еще у вас или вы успели его выбросить?..

— Нет, я его не выбросила. — Она подняла голову и встретила его пристальный взгляд.

Какая-то сила заставила ее придвинуться ближе, но в этот момент дверь резко распахнулась и в ярких солнечных лучах показалась Мирелла.

— О, вот ты где, Райан! Луиджи сказал, что я найду тебя здесь. Но я думала, что Кэтрин уже ушла.

— Я уже ухожу, — прошептала девушка, заметив, что итальянка с трудом сдерживает раздражение. — Я только что закончила.

— Да, мы закончили, — повторил Райан, и в его тоне Кэтрин услышала безрадостное подтверждение того, что в их отношениях поставлена точка.

Кэтрин чувствовала себя как нашкодивший щенок, застигнутый хозяином на месте преступления. Она собиралась уйти, но Мирелла заступила ей дорогу.

— Я не знала, что ты вернулась, — сказала ей Кэтрин.

Темные глаза итальянки светились триумфом.

— О, мне необходимо было вернуться, чтобы взять побольше одежды. Райан привез меня в своей машине, потому что Вито вчера забрал мою.

Итак, вновь Мирелла все продумала заранее, и Райан примчался на виллу Роскано из-за нее. А коврик — так, между прочим, как и его слова о том, что его ждут на руднике.

— Отлично. Я рада, что у тебя было приятное путешествие и ты доехала благополучно, — резко сказала Кэтрин и, почти оттолкнув Миреллу, бросилась прочь из сарая.

Одна в своей комнате, она вновь переживала обиду. Так ли уж охотно вез Миреллу Райан, если пришел искать ее, Кэтрин? Может, он был слишком пресыщен сладким обществом итальянки и ему понадобилась строптивая англичанка как противоядие? В конце концов, она еще раз убедилась в том, что представлял собой этот мужчина на самом деле. Он постоянно будет лгать и уклоняться от прямого ответа, чтобы флиртовать сразу с несколькими девушками.

За обедом присутствовали только женщины: синьора Бертини, Мирелла и Кэтрин. Райан благоразумно удалился. Позже Кэтрин, сославшись на то, что ей надо еще кое-что собрать к отъезду, пошла к себе, но это не помогло ей скрыться от Миреллы. Итальянка перехватила ее у дверей комнаты.

— Тебе абсолютно не о чем беспокоиться, — сказала она. — Розина сама упакует все твои вещи… и ничего не забудет.

Последние слова прозвучали для Кэтрин скрытой угрозой.

— Пойдем посидим на балконе, — продолжала Мирелла. — Это твой последний вечер здесь, а нам нужно о многом поговорить.

У Кэтрин теперь не было ни малейшего повода отказываться, и она последовала за итальянкой.

Мирелла устроилась в удобном плетенном из тростника кресле, вытянув красивые ноги и сцепив руки за головой. Ее прекрасное лицо, окруженное темными локонами, казалось неотразимым. Стоило ли удивляться, что Райан был увлечен ею, а Энрико просто околдован?

— Тебе не кажется, что я умно сделала, притащив сегодня сюда Райана? — спросила внезапно Мирелла.

— Не знаю, — сдержанно ответила Кэтрин.

— Я подложила одну из твоих покупок в его машину и, когда ты уехала, сказала, что тебе она очень нужна. Кроме того, мне нужно было забрать кое-какую одежду, но прежде всего — надо было отвезти тебе коврик. Вот он и привез меня сюда.

— Он сказал, что вернулся из-за работы, — невозмутимо заметила Кэтрин.

Мирелла рассмеялась:

— О, мужчины всегда оправдываются своей работой. Они никогда не признаются, что им просто нравится возить туда-сюда хорошеньких девушек в своей машине. — Она резко села в кресле. — Как ты думаешь, я хорошенькая? — спросила она Кэтрин с комичным беспокойством.

— Ты больше чем хорошенькая. На самом деле ты красавица, — искренне заверила ее Кэтрин.

Мирелла несколько минут молча изучала лицо англичанки.

— Когда ты в первый раз приехала сюда, я встревожилась. Ты тоже очень хорошенькая и совсем не похожа на нас. Наверное, поэтому Вито так сильно влюблен в тебя. Я боялась, что ты понравишься Райану, потому что ты тоже англичанка. Теперь я знаю, что мне не о чем беспокоиться. Ты пробыла здесь несколько недель, даже проводила дни с Райаном, заставляя меня злиться, но я доверяю ему, так как уверена, что он меня любит.

— И он собирается жениться на тебе? — спросила Кэтрин с едким скептицизмом, который мог бы задеть другую девушку, не столь самовлюбленную, как Мирелла.

— Естественно! — Ответ итальянки прозвучал слишком самоуверенно, но Кэтрин понимала, как много сомнений было скрыто за этим быстрым заверением.

— А как же Энрико?

Мирелла пожала плечами:

— Найдет себе другую хорошую девушку, которую одобрит его семья.

— Но он же любит тебя!

— Возможно. Но он не такой, как Райан.

Наступила пауза. Затем Кэтрин спокойно заговорила:

— Мирелла, я возвращаюсь в Англию и, наверное, уже никогда не приеду на Сардинию, так что мы с Райаном вряд ли увидимся. Впрочем, это не имеет для меня никакого значения. Но ты… понравится ли тебе такая жизнь, которую предпочитает Райан? Его профессия будет забрасывать его в разные уголки Земли, зачастую менее комфортные, чем Сардиния. Например, в Южную Америку, или в Сибирь, или в африканские страны. Всегда ли ты будешь готова следовать за ним?

Мирелла залилась серебристым смехом:

— Ты не поняла! Я не собираюсь жить в шахтерских городах. Я буду жить здесь, или мы купим виллу в Италии. Райан каждый день будет приходить домой, и мы будем развлекаться по вечерам вместе. Он может ради меня совсем оставить горное дело и заняться чем-нибудь более приличным, например, стать юристом или архитектором.

Кэтрин подавила искушение расхохотаться над такой вопиющей наивностью и с улыбкой сказала:

— Райан сам выбрал эту работу и готовился к ней долгие годы. Видимо, ему это дело нравится. Вряд ли он согласится поменять профессию. Вам обоим нужно будет на что-то жить, а Райан не так богат, чтобы позволить себе не работать.

— Все эти вопросы мы обсудим с ним позже, — уверенно сказала Мирелла.

— А чем зарабатывает себе на жизнь Энрико?

— Его семья вполне обеспеченна, но Энрико учился на архитектора и сможет помочь Райану.

— Вряд ли он захочет помогать мужчине, который увел у него невесту, — заметила Кэтрин.

— О, Энрико совсем не ревнивый. Он все для меня сделает. К тому же и я не без гроша, — заявила Мирелла. — Когда мне исполнится двадцать пять лет, мне достанутся деньги моей матери. La nonna тоже обещала оставить мне определенную сумму.

Кэтрин вспомнила, что Алессандро уже говорил ей об огромном наследстве девушки и выражал сомнение относительно намерений Райана, подозревая того в охоте за приданым.

— А Райан знает, что ты унаследуешь много денег? — спросила она.

— Да. Почему я должна скрывать это от него?

— Энрико не нуждается в больших деньгах, — медленно сказала Кэтрин. — Но Райан? — Она понимала, что воткнула в душу Миреллы колючку сомнения, но итальянка возмущенно воскликнула:

— Как тебе не стыдно! Райан будет любить меня, даже если я останусь без гроша! Но твои слова доказывают, что ты не любишь Райана. Иначе ты бы не думала о нем так плохо.

Кэтрин решила, что лучше будет сменить тему, но Мирелла не хотела говорить ни о чем другом.

— И все же, признаюсь, я рада, что ты уезжаешь, — сказала она с обезоруживающей улыбкой. — Мне не нравится делить Райана с тобой.

— Теперь он всецело в твоем распоряжении, — ответила ей Кэтрин, вставая. Она знала, что это все равно не принесет никакой пользы итальянке. Раньше или позже та очнется перед фактом, что на ней одной свет клином не сошелся для Райана.

На следующий день Мирелла, даже проводила Кэтрин в аэропорт, чтобы убедиться в ее отъезде с Сардинии. До последней минуты Кэтрин надеялась, что Райан составит итальянке компанию, и мысленно ругала себя за эту слабость. Прощальные слова уже были им сказаны. «Моя золотая девочка!» — прошептал он, увидев ее в желтом платье. Интересно, как бы он назвал ее в сарае, когда на ней был грязный рабочий халат? К счастью, появление Миреллы тогда избавило ее от новых банальностей и второго прощания.

Самолет сделал круг над Кальяри, и Кэтрин помахала рукой городу, с которым теперь у нее связано так много воспоминаний. Она еще могла видеть внизу изгиб пляжа, гавань, развалины Нора. Каждый уголок этого острова кричал ей о Райане. Кэтрин решительно тряхнула головой и приказала себе больше не думать об этом. Вскоре самолет набрал высоту, и земля внизу превратилась в расплывшееся пятно.

Глава 9

Хью приехал в аэропорт встретить Кэтрин и по дороге к дому, в такси, рассказал последние новости.

— Бренда поправляется после болезни, но вся беда в том, что у нее жуткая депрессия. Она потеряла работу.

— Потеряла? Как?

Бренда трудилась в одном из женских журналов, готовя статьи и фотографии для раздела по кулинарии.

— После объединения двух журналов в один. Им теперь не нужны два сотрудника, отвечающих за одну рубрику.

— Очень обидно, — посочувствовала Кэтрин. Она прекрасно знала, как увлечена была своей работой Бренда — проводила много времени за кухонной плитой, придумывая новые блюда из простейших ингредиентов.

— Кажется, для нее это не было неожиданностью, — продолжил Хью. — Она давно подозревала, что нечто подобное может случиться, но не говорила мне, пока сокращение не грянуло.

— И нет шансов найти другую работу по этой же специальности?

— Она сейчас слишком подавлена, чтобы думать о другой работе.

— Ну, ей нет необходимости беспокоиться о будущем. Мне кажется, что хорошие повара всегда ценились на вес золота.

— Я говорил ей, что это не к спеху. По правде, я предпочел бы, чтобы она вообще не работала, хотя бы какое-то время. Кстати, Сьюзан все еще живет с нами, и я очень благодарен ей за помощь.

Сьюзан, сестра Бренды, была всего на пару лет моложе ее. До последнего времени она никак не могла решить, чем хочет заняться. Ее тянуло к чему-то артистическому, но ни на театральном поприще, ни в сценическом или костюмном дизайне, где она пробовала свои силы, успеха пока не добилась.

— У меня было очень много работы, — продолжал Хью, — в связи с намечающейся сардинской выставкой. Но Сьюзан оказалась очень полезна в галерее. Она сделала несколько хороших продаж. Меня не удивит, если она со временем займет твое место. — Он бросил на сестру хитрый и озорной взгляд.

— Вижу, я тоже осталась без работы, — рассмеялась Кэтрин.

— Нет пока, — успокоил ее брат. — Если ты, конечно, не собираешься улететь обратно на Сардинию и выйти замуж за своего итальянского поклонника.

За ужином их было всего трое. Бренда объяснила, что Сьюзан ушла на какую-то вечеринку. Кэтрин была обеспокоена болезненным внешним видом жены своего брата. Бренда всегда была хрупкой, а ее черные волосы, бледная кожа и блестящие голубые глаза придавали ей чарующий шарм. Теперь глаза погасли, и она стала не просто хрупкой, а почти прозрачной. Был ли это результат болезни или беспокойства о потере работы или все вместе?

После ужина Кэтрин рассказала о своем путешествии по Сардинии, старательно не упоминая имени Райана. Когда будут готовы фотографии, она скажет, что это английский друг Миреллы и Вито, отодвинув его таким образом на задний план.

Вернувшись в свою маленькую квартирку в пяти минутах ходьбы от галереи, Кэтрин увидела, что там все приведено в порядок: никакой пыли, зеркала сияют, в вазах — свежие цветы. Кто-то потрудился, чтобы ей было приятно вернуться в дом. Наверное, Сьюзан — она всегда говорила, что ей нравится домашняя работа, если она может ею заниматься когда хочет, а не когда это необходимо.

Кэтрин опустилась на диван. Хорошо вновь оказаться дома, почувствовать заботу и любовь семьи и друзей. Ее мысли обратились к Джеффри. Когда она спросила о нем за ужином, брат ответил, что у него все хорошо, — он даже продал недавно несколько своих картин и теперь бодр и весел. Джеффри никогда не претендовал на большее — ему нужен был всего лишь скромный успех и кто-то, кто мог разделить с ним это приятное событие. Кэтрин вспомнила вечер, незадолго до ее отъезда на Сардинию, когда он, продав три небольшие картины, пригласил ее на ужин. «Сразу три моих картины ушли! Это почти триумф. И все благодаря тебе», — сказал он ей тогда. Но она отказалась — ее ждал Вито. «Ну конечно, этот любящий порисоваться итальянский Ромео!» — обиделся Джеффри.

Может, теперь, добившись успеха, Джеффри станет менее робким? Долгое время Кэтрин подозревала, что он немного влюблен в нее, но его скромные заработки не позволяли ему ухаживать за девушкой. К тому же он помогал материально своей матери, которая жила в Суссексе. А если сейчас он попросил бы ее выйти за него замуж, как бы она ответила? Девушка раздраженно встала с дивана. Это нечестно, решила она. Да, нужно выкинуть Райана из головы, но не таким же путем — обманывая другого мужчину и пользуясь его слабостью. Джеффри достоин лучшей участи.

На следующий день в галерее Кэтрин проверяла счета на товары, которые купила. Когда она подвела баланс, Хью был потрясен и испуган огромной суммой, которая в итоге получилась.

— Мы никогда не сможем вернуть эти деньги, — проворчал он.

— Не будь таким пессимистом, — возразила она. — Не можем же мы устраивать выставку сардинских товаров, имея всего лишь пару ковриков и несколько керамических изделий для показа.

— Я знаю! — Хью схватился за голову. — Но ты сказала, что за некоторые вещи еще не заплачена пошлина. Это просто шок! Я даже не предполагал, что ты будешь так сорить деньгами… Я понимаю, что кое в чем ты смогла сэкономить. И все же меня беспокоит мой банковский счет… или его полное отсутствие.

— Да, я знаю, Хью, — Кэтрин положила руку на плечо брата, — все ушло на лечение Бренды.

— Ладно, — пожал он плечами, — думаю, мы уцелеем. Теперь расскажи мне о тех товарах, за которые нужно платить пошлину. Сколько это нам будет еще стоить?

— Очень немного. Я заполнила все бланки в трех экземплярах, как и положено. Завтра поеду в аэропорт и уплачу на таможне за тот багаж, который пришел. За те вещи, которые я привезла с собой, мне ничего не пришлось платить.

Они вместе проверили оставшиеся чеки и распаковали некоторые из ранее доставленных тюков, чтобы решить вопрос с ценами. Сьюзан выразила страстное желание помочь им, и следующие три дня они усердно трудились, разбирая вещи и решая, где их лучше расставить.

Сьюзан была очень похожа на свою сестру: такого же хрупкого телосложения, стройная и изящная, но с более живым цветом лица: Золотисто-рыжие волосы прекрасно сочетались с зеленоватыми глазами.

— Что ты думаешь о Бренде? — спросила ее Кэтрин, когда они вместе работали в галерее.

— Что ты имеешь в виду? Ее здоровье?

— И здоровье, и состояние духа. Им с Хью надо уехать в отпуск.

— Мы с мамой возили ее в Корнуолл на несколько дней, но она рвалась обратно, переживая, что оставила Хью одного справляться со всеми делами, так что нам пришлось вернуться раньше, чем мы рассчитывали.

— Я сделаю все от себя зависящее, чтобы уговорить Хью, — сказала Кэтрин, распаковывая плетеные корзинки, которые она купила в Сассари, — а ты поработай с Брендой. Они должны поехать вместе, а не врозь.

Зеленоватые глаза Сьюзан сверкнули.

— Мы обязательно настоим на этом! — Ее лицо внезапно омрачилось. — Но они не смогут уехать, пока не закончится выставка.

— Конечно, нет. Но мы уговорим их спланировать все так, чтобы они смогли уехать сразу же после закрытия.

Сьюзан оказалась полезной и в других делах: она взяла на себя подготовку табличек для экспонатов, делала эскизы объявлений и наброски для рекламы. Затем уговорила местные магазины разместить у себя те рекламные объявления, которые уже напечатал для Хью его друг.

— Какая прелесть! — воскликнула Сьюзан, разворачивая веточку коралла, которую она достала из очередной открытой коробки.

— Прикоснись к нему, — посоветовала ей Кэтрин. — Говорят, он приносит счастье.

— Счастье… — эхом повторила девушка, нежно прикасаясь пальцами к кораллу, на котором было искусно вырезано дерево с птичьим гнездом.

— Как поживает Джеффри? — небрежно спросила Кэтрин. — Я не видела его еще, но слышала, что он успешно продал свои картины.

— Да, у него все хорошо, — прошептала Сьюзан, пристально вглядываясь в глубь большого и уже пустого ящика.

— Что ты там потеряла? — поинтересовалась Кэтрин.

— Ничего. — Девушка подняла голову. — Просто хотела убедиться, что там осталась только стружка.

Кэтрин заметила, что щеки девушки покраснели. Видимо, неудобное положение вниз головой вызвало прилив крови к лицу и шее Сьюзан, решила она. Дверь с улицы открылась, и Кэтрин поднялась с колен.

— Наверное, покупатель. Ты пойдешь или я?

Сьюзан немедленно поспешила из задней комнаты в галерею. Кэтрин услышала приглушенные голоса, и вскоре девушка вернулась назад.

— Не покупатель. Это Джеффри, — доложила она.

Кэтрин вышла поприветствовать его и заметила, как Сьюзан поспешно побежала вверх по лестнице на второй этаж.

— Джеффри! Как я рада снова увидеть тебя!

Он крепко схватил Кэтрин за плечи и после непродолжительного колебания поцеловал в губы, нежно и тепло. Первый раз он позволил себе такое приятное приветствие. Милый Джеффри! Спокойный и надежный, постоянный в своих привязанностях… Любая девушка сделает глупость, отказавшись связать свое будущее с ним.

— Расскажешь о захватывающих приключениях на Сардинии? — подмигнул он.

— Много поездок, компании всевозможных гостей, веселые дни на шикарных виллах — все это совсем отучило меня от умеренной и спокойной жизни в Лондоне.

— Наверное, твой итальянский друг надеется, что ты не станешь после этого мириться с нашим скучным и тоскливым существованием, — сказал Джеффри, озорно глядя на девушку.

— А, Вито! Я не относилась к нему серьезно даже здесь, а в Италии у него достаточно других подруг. И все же он мне нравится. Он много сделал для нас. Кстати, идею организовать эту выставку подбросил именно он, мы сами никогда бы об этом не подумали.

— Хью, кажется, считает, что он только потерял на этом деньги, — засмеялся Джеффри.

— Не потерял. Будет огромный успех, — уверенно заявила Кэтрин.

— Правильно. Если ты так веришь в это, выставка не может потерпеть неудачу.

— Я слышала, ты продал еще несколько картин? Поздравляю.

— Спасибо. На самом деле это Сьюзан их продала. Я пригласил ее на ужин за труды и в надежде на наше дальнейшее сотрудничество.

Кэтрин рассмеялась, оценив шутку, и вспомнила, как сама отказалась отметить с ним успех ради встречи с Вито.

— Пойду наверх, поработаю, пока светло, — сказал Джеффри, делая шаг к лестнице. — Нужно обеспечить Сьюзан еще парочкой моих шедевров, а то у нее истощится ассортимент.

Он легко взбежал по ступенькам, а Кэтрин вернулась к своей работе, продолжив распаковывать и сортировать изделия сардинских умельцев и размышляя о том, что в уверенном выражении лица Джеффри было что-то новое, не знакомое ей. Был ли тому причиной его недавний успех или дело в чем-то другом?

Дня через два Хью получил письмо из департамента торговли Италии.

— Ты только послушай! — возбужденно закричал он, хватая сестру за руку. — Открывать нашу выставку приедет какой-то высокий чин! Такое мне и в голову не приходило! Я думал просто пригласить кого-нибудь из знакомых.

— Вито! — Глаза Кэтрин радостно вспыхнули. — А я ему не поверила, когда он сказал, что может это устроить.

— Выходи замуж за этого человека, — Хью обнял сестру за плечи, — и мы моментально станем миллионерами.

— Какой ты быстрый! Ты собираешься обменять родную сестру на деньги?

— Почему бы и нет? Или кто-то другой преграждает мне путь к счастью?

— Кто знает… Вито и я, мы просто хорошие друзья. Говорят, у него полно других девушек.

— Ладно, тогда напиши ему и поблагодари за помощь.

— Конечно, — пообещала Кэтрин. — Кстати, у меня появилась идея. Мы должны заманить к нам каких-нибудь знаменитостей, и не только на день открытия. По крайней мере, мы получим дополнительную рекламу и привлечем посетителей — охотников за автографами.

— Это уже поздно делать. Жаль, что я не подумал об этом раньше, — огорчился Хью.

Но Сьюзан все взяла в свои руки. Ей удалось уговорить нескольких известных личностей выделить по часу своего драгоценного времени в тот или иной день работы выставки. Для этого ей пришлось полдня провести названивая по телефону и объехать полгорода на такси. В итоге согласились приехать известная актриса с телевидения, автор книги о путешествии по Сардинии, кто-то из туристического бизнеса и несколько других знаменитостей, которые всегда вызывают интерес прессы.

— Мне не удалось заполучить всех, кого я занесла в список, — грустно призналась Сьюзан. — Они потребовали такой гонорар за свое появление, что мне стало дурно.

— Не стоит недооценивать своих успехов, дорогая, — успокоила ее Кэтрин. — Ты все сделала на уровне первоклассного рекламного агентства. Может, подумаешь об этом как о возможной карьере?

Сьюзан почесала в затылке.

— М-м… Двое вполне могли бы объединиться, — прошептала она себе под нос.

— Кто еще?

— Это просто мысли вслух, — покачала головой Сьюзан. — Я имела в виду рекламу и… э-э-э… объявления, ну и тому подобное… — Она совсем смешалась.

Через минуту она извинилась и сказала, что ей надо еще повесить объявления с именами тех известных людей, которые будут присутствовать на выставке.

— Уйма работы, — заметила Кэтрин. — Это значит, что ты должна посетить все магазины и другие места, где висят наши афиши, и везде наклеить дополнительную информацию? Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, большое спасибо, — ответила Сьюзан. — Я сама справлюсь. Поднимусь в студию Джеффа — там все мои рекламки. — И она убежала.

Кэтрин вопросительно посмотрела на Бренду.

— Сьюзан… я имею в виду… она и Джеффри? — Кэтрин совсем запуталась в словах, задавая этот бессвязный вопрос.

— Я правда не знаю, — улыбнулась Бренда. — Она не поверяет меня в свои дела.

Кэтрин поняла, что вновь оказалась в тупике. Вернувшись домой, она вспомнила все признаки, выдававшие Сьюзан: вспыхнувшие щеки, внезапное бегство при появлении Джеффри, то, что она пропадает в его студии наверху. Кэтрин сама редко туда заглядывала, она знала, что Джеффри там работает, и не хотела ему мешать. Все это означало, что Сьюзан влюблена в него. А он? Кэтрин еще не знала правду, но ее сердце уже было переполнено жалостью к девушке, чья любовь, возможно, останется без ответа, как и ее. К счастью, приготовления к выставке занимали все двадцать четыре часа в сутки, и у нее не было возможности для дальнейшего самоанализа.

День открытия принес ошеломляющий успех. Важные итальянские чиновники были в восторге от приема, оказанного им, и довольны тем, что в качестве неизменного атрибута открытия любой выставки была использована лента в цветах флага их страны: красном, белом и зеленом. Галерею заполнили фоторепортеры, щелкая всех подряд.

Три девушки для этого случая порадовали себя обновками, и Кэтрин с радостью обнаружила, что Бренда, в кремовом брючном костюме с повязанным вокруг шеи оранжевым шифоновым шарфиком, выглядит сегодня более оживленной, чем в последнее время.

— Увози ее быстрее в отпуск, Хью, — посоветовала она брату, воспользовавшись случаем. — Куда она сама захочет. Мы со Сьюзан вполне справимся одни.

— Сделаю, что смогу, — кивнул он, похлопал ее по плечу и отошел поговорить с кем-то из друзей.

Итальянские гости перед своим уходом поздравили Кэтрин, похвалив ее вкус и умение выбрать самое интересное из народных промыслов Сардинии, и она в ответ сумела высокопарно поблагодарить их на итальянском, отчего они просияли. Раскланявшись, высокие чиновники отбыли на своих черных больших машинах.

В конце дня, когда двери, наконец, были закрыты, Хью признал, что Кэтрин проделала огромную работу и приобрела прекрасные вещи и что сам он был излишне пессимистичен.

— Если и все последующие дни будут похожи на этот, мы заработаем кучу денег. Кроме того, мы станем известными и продадим и остальные товары.

— Мы можем устроить испанскую неделю, потом шведскую и тому подобное, — предложила Сьюзан.

— Помилосердствуй! — вскричал Хью. — Сейчас Кэтрин загорится этой идеей, и нам придется отправить ее слоняться по континенту, тратя всю нашу прибыль!

— Скряга! — насмешливо бросила ему Кэтрин, скидывая туфли с усталых ног. — Боже, мои ноги! Они уже не способны слоняться даже где-нибудь поблизости после того, как на них целый день норовили наступить мужчины, весившие по паре тонн каждый. Надеюсь, мне хватит моих жизненных сил, чтобы продержаться в таком режиме еще две недели, — проворчала она и, немного помолчав, спросила: — Хью, что мы будем делать, если продадим все экспонаты в ближайшие дни и их заберут с выставки? У нас тогда ничего не останется на стендах.

— Да, это проблема, — забеспокоился Хью.

— А почему бы вам не прикреплять на проданные вещи маленькие красные кружочки? — вмешалась Сьюзан. — Так делают на выставках картин. Кружочек говорит, что вещь продана, но покупатель забирает ее после закрытия выставки.

— Хорошая мысль, — согласилась Кэтрин. — Кроме того, люди завистливы, и тот факт, что данная вещь продана, может побудить кого-то купить нечто подобное.

— Я сделаю несколько таких наклеек с надписью «продано», — пообещала Сьюзан. — Кстати, я уговорила еще пару актрис приехать к нам на следующей неделе, — добавила она. — Они играют небольшие роли на театральных подмостках и хватаются за любую возможность быть замеченными на телевидении.

Кэтрин откинулась на спинку стула и рассмеялась:

— Сью! Ты просто восхитительна! Где ты достаешь всех этих подающих надежды звезд?

— Там и сям, — сморщила носик Сьюзан. — Я ведь закончила театральную школу, знаю кое-кого в студии дизайна, да еще фотографов, пропадающих на показах мод. Я бываю в разных местах и со многими завела дружбу.

— Ты для нас действительно ценное приобретение, — заметил Хью.

— Мы — талантливая семья, — самодовольно вставила Бренда.

За время проведения выставки с Брендой произошли заметные изменения. Несмотря на то, что она все еще была немного слаба, темные тени под глазами начали исчезать и к ней вернулась часть ее былой живости. Она целые дни наравне со всеми проводила в галерее, демонстрируя сардинские изделия и расхваливая их достоинства.

Иногда она брала на себя дополнительные хлопоты, готовя обед для остальных членов семьи. Венгерский гуляш или форель по-тирольски со всевозможными гарнирами, подаваемые Брендой на стол, выглядели так красочно и аппетитно, как будто сошли со страниц иллюстрированного журнала, в котором она раньше работала. Ее усилия были по достоинству оценены всеми, поскольку, какими бы талантами ни обладала ее сестра Сьюзан, она совершенно не умела готовить, хотя ей и приходилось время от времени, когда болела Бренда, заниматься этим.

Подгоняемый Кэтрин, Хью был вынужден обсудить с женой вопрос об отпуске и немало удивился, когда та с энтузиазмом отреагировала на это предложение.

— Как насчет Шотландии? — немедленно спросила Бренда, как будто давно уже все обдумала. — Я не была там со времен моего детства.

— Прекрасно, — согласился Хью. — Будем путешествовать не торопясь, останавливаясь на день или два там, где захотим.

Они уехали сразу же после закрытия выставки, оставив Кэтрин и Сьюзан приводить в порядок галерею. Дел было много, особенно по уборке и водворению на место тех товаров, которые были сняты с витрин и убраны в кладовую перед выставкой. Нужно было также упаковать и отослать те вещи, которые были проданы за последние две недели.

Джеффри усердно трудился в своей мастерской наверху, заканчивая картины для галереи.

Кэтрин, как было условлено, переехала в квартиру Хью на время их с Брендой отсутствия, чтобы составить компанию Сьюзан.

— Я, конечно, могу каждый вечер уезжать домой, — предложила Сьюзан, — но тогда мне придется много времени тратить на дорогу туда и обратно.

— В этом нет необходимости, — заверила ее Кэтрин.

Однажды вечером Сьюзан куда-то заторопилась, в спешке пыталась закончить уборку и постоянно роняла вещи.

— Куда-то собираешься? — поинтересовалась Кэтрин.

— Да. С Джеффри. — В голосе девушки прозвучали вызывающие нотки.

— Отлично. Желаю хорошо повеселиться.

Во взгляде, который Сьюзан бросила на Кэтрин, сквозили замешательство и радость.

— Ты ничего не имеешь против? — робко уточнила она.

— Нет, — улыбнулась Кэтрин. — Почему я должна быть против?

Сьюзан поспешно взлетела вверх по ступенькам, видимо опасаясь, как бы не возникла дальнейшая дискуссия по этому поводу. Когда в дверь позвонил Джеффри, Кэтрин сидела за столиком в галерее. Она встала, чтобы впустить гостя.

— Сьюзан, наверное, уже готова. Я крикну ей, чтобы поторопилась, — предложила она.

— Нет, не надо, — остановил он ее. — Я подожду.

— Ты не будешь возражать, если я продолжу разбираться со счетами?

Джеффри покачал головой, придвинул стул и сел рядом с ней. Кэтрин чувствовала, что он хочет ей что-то сказать и подыскивает для этого слова. Она решила не мешать ему, хотя опасалась, что с минуты на минуту по ступенькам вприпрыжку может сбежать Сьюзан.

— Кэтрин, — наконец начал он, — я хочу, чтобы ты кое-что узнала…

Она отложила ручку и внимательно посмотрела на него:

— По-моему, я уже догадалась. Сьюзан?

Джеффри кивнул и вздохнул с облегчением и благодарностью за то, что Кэтрин не заставила его путаться в объяснениях.

— До того, как ты уехала на Сардинию, я думал, что влюблен в тебя. Даже ревновал к твоим друзьям. Но теперь появилась Сьюзан… и я понял, что это именно то, что мне надо. Я не хотел причинять тебе боль, Кэтрин, но…

— Не беспокойся. — Она протянула к нему руку. — Я все понимаю и действительно рада за тебя.

— Но я по-прежнему восхищаюсь тобой, — заверил он ее.

— Только между восхищением и любовью есть огромная разница.

— Конечно, я даже не уверен в Сьюзан… — Он оглянулся на лестницу. — Не знаю, любит ли она меня… но…

— Если ты этого не знаешь, — улыбнулась Кэтрин, — тогда тебе лучше спросить ее. Думаю, она даст тебе честный ответ.

Наверху хлопнула дверь, и Сьюзан крикнула:

— Джефф! Я иду!

— Побрани ее за то, что заставила тебя ждать, — посоветовала Кэтрин.

— Нет, я не могу этого сделать. — Выражение лица Джеффри смягчилось. — У меня был шанс выяснить отношения с тобой.

Сьюзан пробежала последние несколько ступенек, ослепительно улыбнулась Джеффри и, бросив беспокойный взгляд на Кэтрин, сказала:

— Спокойной ночи тебе.

Они ушли, и Кэтрин вновь сосредоточилась на счетах, но цифры предательски плясали у нее перед глазами. Какая ирония судьбы: она вернулась домой, решив благосклонно отнестись к его чувствам и попытаться превратить их дружбу в нечто большее! И вот теперь ее решимость оказалась совершенно бесполезной. Ее место, как поддразнил бы ее Хью, оказалось уже занято.

И все же Кэтрин не чувствовала никакого сожаления, а только радовалась, что вновь обрела счастливую свободу. У нее ведь остались брат, Бренда, галерея «Сердолик» с ее проблемами. Будущее каким-то непостижимым образом вновь расширило для девушки свои границы, но она не позволила себе задержаться на мысли, что там когда-нибудь окажется место и для Райана. Успокоив себя таким образом, Кэтрин наконец вздохнула с облегчением, и было вдвойне обидно, что все это возведенное ею с огромным трудом сооружение на следующий день развалилось на части.

Все утро Кэтрин провела одна в галерее. Зашла единственная покупательница, которую заинтересовала выставленная в витрине маленькая инкрустированная коробочка. Заодно она посмотрела и некоторые другие изделия. Кэтрин выдвинула ящик стола, чтобы достать несколько гравюр для нее, и услышала, как открылась входная дверь, впуская нового посетителя.

Посмотрев на него, Кэтрин чуть не задохнулась от изумления. Галлюцинация? Или перед ней действительно Райан? Она дважды закрыла и открыла глаза, все еще не веря.

— Добрый день, — сказал он в замешательстве и отошел в сторону, к полкам с сардинской керамикой и плетеными ковриками.

Кэтрин поняла, что Райан будет ждать, пока не уйдет покупательница, и сейчас сама пребывала в нервном нетерпении, гадая, когда же та решится что-нибудь купить. В конце концов женщина выбрала шкатулку.

Кэтрин завернула покупку, дала сдачу и проводила женщину к выходу. Только после этого она повернулась к Райану.

— Зачем вы пришли сюда? — злобно спросила она.

Он удивленно поднял брови:

— Я думал, что любой может, зайти в галерею, когда захочет.

— Тогда… что вам показать?

Райан повернулся и пристально посмотрел на девушку. Вся ее злость сразу же испарилась. Он по-прежнему имел власть над ней.

— Я не очень высокого мнения о ваших торговых способностях. Вы так и не сумели заинтересовать ту женщину, — заметил он. — Хотя ее легко можно было бы уговорить купить пару гравюр.

— Как жаль, что я не могу уговорить вас остаться в качестве нашего помощника. Вы научили бы нас, как следует торговать.

— Острый у вас язычок! — засмеялся он. — Расскажите мне о вашей выставке, если, конечно, вы не против немного поговорить со мной.

— Она уже закончилась. Вы приехали слишком поздно.

— Слишком поздно? Ах, это просто какой-то рок, всю жизнь преследующий меня. Хорошо, как она прошла?

— С большим успехом. Вито сумел заманить к нам на день открытия высокопоставленных итальянских чиновников, так что после этого мы просто не могли произвести плохое впечатление.

— Вы будете еще заказывать товары из Сардинии?

— О да. Я как раз сейчас этим занимаюсь. Мой брат с женой уехали в отпуск.

— И вы здесь совершенно одна? — спросил он. В его глазах запрыгали веселые чертики.

— Нет, — резко ответила Кэтрин. — Сестра Бренды живет здесь. Иногда приходит Джеффри. Он арендует студию наверху. Он художник.

— Преуспевающий?

— В общем, да. Сейчас он на подъеме.

— Понимаю. Так это и есть тот магнит, который так тянул вас домой? Надеюсь, он по достоинству оценил вашу преданность?

— Надеюсь, что именно так он все и оценивает. Мне Джеффри очень нравится.

— Только нравится? Разве этого достаточно? — Райан продолжал дразнить ее, беспредельно раздражая.

— Кто знает?

Райан сам предположил, что она питает какие-то чувства к Джеффри, так что теперь надо помочь ему укрепиться в этом мнении. Она никогда не признается Райану, что в ее жизни нет другого мужчины. Есть только он сам, вызывающий у нее бессильный гнев и учащение пульса.

— Мы с Джеффри предпочитаем не спешить, — сказала она, осмотрительно подбирая слова. — Наверное, мы с ним не относимся к той категории людей, что слишком поспешно бросаются в пылкие объятия друг друга.

Райан поджал губы.

— Очень благоразумно, — сказал он.

В тишине, последовавшей за этими словами, Кэтрин слышала приглушенный шум, доносившийся с улицы. Кто-то вошел в галерею, и она бросилась навстречу пришедшему чуть ли не с распростертыми объятиями. Это оказался Джеффри.

— Джеффри! — воскликнула девушка. — Как я рада, что ты пришел. Позволь представить тебе моего друга, с которым я познакомилась на Сардинии.

Джеффри поспешно поставил к стене картину, которую нес под мышкой, и двое мужчин пожали друг другу руки.

— Были там в отпуске? — спросил художник.

— Нет, я там работаю. Периодически приходится приезжать в главный офис нашей фирмы в Лондоне. Вот и сейчас я здесь по делам.

— Кэтрин много рассказывала нам о Сардинии, — сказал Джеффри. — Кажется, очень интересное место. Нужно будет съездить туда как-нибудь.

— Да, ты найдешь там множество великолепных сюжетов, — заметила Кэтрин, искоса взглянув на Райана.

Джеффри извинился и направился в свою студию. Райан неторопливо прошелся по галерее, рассматривая экспонаты.

— У вас не так уж много покупателей, — заметил он.

— К счастью, сегодня днем их нет. Иначе у меня не было бы времени для разговоров с вами.

— По-моему, у вас никогда не было времени для меня, — проворчал он и повернулся к девушке. — Не хотите прогуляться сейчас со мной? Мы могли бы поужинать вместе где-нибудь.

Кэтрин всем сердцем хотела бы согласиться, броситься за ним, идти рядом с ним хоть на край света, но ее гордыня вырвалась из-под контроля и встала стеной между ними.

— Нет, я не могу закрыть галерею раньше времени, а Сьюзан занята.

— К тому же, вероятно, вы уже сговорились об ужине?

Она немного поколебалась, но решила ответить утвердительно, поскольку Райан вновь решил все за нее сам.

— Да, — сказала она.

— Понятно. С достойным и трудолюбивым художником. Хорошо, Кейт, я больше не буду отнимать у вас время. Считайте, что я зашел к вам просто из вежливости.

Он направился к двери, уходя из ее жизни, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Ничего? В полном отчаянии желая задержать его хоть на несколько минут, Кэтрин внезапно спросила:

— Как поживает Мирелла?

Райан обернулся.

— Как всегда, очаровательна и непредсказуема, — улыбнулся он. — Наверное, ходит с Энрико на танцы. Она вернулась на их семейную виллу. Что касается Вито, я не имею о нем никаких новостей с тех пор, как он уехал в Неаполь или Рим или удостоил своим присутствием какой-то другой город… Прощайте, Кейт! — Он помахал ей рукой и пошел через площадь к перекрестку. Даже не оглянулся. Как будто закончился очередной эпизод его жизни, о котором не стоит и вспоминать.

Кэтрин медленно возвратилась к своему маленькому столику, за которым проверяла счета, и опустилась на стул. Почти сразу же послышались легкие шаги по ступенькам, и появилась Сьюзан.

— Ты обманула меня! — яростно набросилась она на Кэтрин.

— Обманула? О чем ты?

— Джефф… Ты позволила мне думать, что у меня есть надежда. А теперь ты хочешь уцепиться за него. Извини, Кэтрин, но я не могла не услышать ваш разговор. Я спускалась вниз, когда ты сказала этому мужчине, что у тебя свидание с Джеффри.

— Нет, Сьюзан, все совсем не так. Я только позволила ему допустить такую возможность. Это был просто блеф.

— Блеф? — Сьюзан удивленно уставилась на нее полными слез глазами. — Ты имеешь в виду, что это была лишь отговорка, потому что ты не хотела идти с ним?

— Правильно.

— И на самом деле тебе совсем не нужен Джефф?

— Джеффри всегда был для меня хорошим другом, но я никогда не смотрела на него как на возможного мужа. Ты единственная, кого он действительно любит. Только тебе придется приложить усилия, чтобы он признался тебе в этом. Не отчаивайся, Сьюзан, думаю, это будет не трудно сделать.

Лицо Сьюзан просияло.

— О, Кэтрин! Ты сделала меня такой счастливой! Благодарю тебя! — Она порывисто бросилась к ней и обняла за шею, но тут же отпрянула, услышав, как открылась входная дверь.

В галерею вошли три женщины. Кэтрин отправила Сьюзан обслужить их, сама же осталась, чтобы продолжить свою работу. Вернувшись за стеклянным блюдом, которое она хотела предложить одной из клиенток, Сьюзан спросила шепотом:

— А почему ты не захотела с ним пойти?

Не дожидаясь ответа, она убежала к покупательницам, и у Кэтрин было время, чтобы придумать отговорку.

— Он просто один из тех, кого я встретила на Сардинии. Всего лишь знакомый.

— Но он довольно привлекательный, — высказала свое мнение Сьюзан.

— Не мой тип.

Сьюзан опять поспешила обратно к покупательницам, и Кэтрин истерично захохотала. Какая ирония! Не мой тип! Это не мешало ей страстно желать еще раз провести с ним те последние несколько минут. Она бы приняла его приглашение и пошла с ним, пусть даже он предложил это только потому, что у него выдался свободный вечер в Лондоне, который ему не с кем было провести. А что потом? Он вернется на Сардинию или уедет куда-то в другое место по своим горным делам, и их жизни опять разойдутся в разные стороны. Даже хорошо, наверное, что слова «Прощайте, Кейт!» прозвучали именно сейчас — решительно, убедительно и с той окончательностью, в которой невозможно было ошибиться. И все же Кэтрин испытывала такое холодное отчаяние, что ее будущее, казалось, превратилось в ледяной ландшафт.

Глава 10

Когда Хью с женой вернулись из отпуска, Кэтрин была рада увидеть заметные улучшения в общем состоянии Бренды — та с обычным энтузиазмом заявила, что собирается устроиться на работу по своей специальности.

— Совсем не обязательно работать в газете или журнале, — сказала она в один из вечеров, когда Кэтрин ужинала с ними.

— Конечно, — поддержал ее Хью. — Ты вполне можешь получить должность повара в каком-нибудь достойном доме, а еще лучше — в замке. Хорошая оплата, цивилизованный образ жизни, не говоря уж о культурной публике…

— А ты что там будешь делать? — спросила Бренда.

— Присматривать за их Рембрандтами и Гейнсборо, полагаю.

— Тьфу! Да что ты понимаешь в живописи? Нет, тебе придется начинать в помощниках у лакея или мальчиком на побегушках.

Кэтрин засмеялась:

— А в это время галерея «Сердолик» будет работать сама?

— Кстати, о галерее. — Бренда посерьезнела. — Мы тут со Сьюзан подумали и решили, что надо продолжить рекламную кампанию. Нельзя выпускать из рук тот успех, который принесла сардинская выставка. Мы должны стать известными не только в Лондоне, но и за его пределами, как единственная галерея, где можно приобрести изделия из Сардинии. Я набросала пару статей и могу попросить знакомого фотографа сделать несколько хороших снимков. Кроме того, у нас полно фотографий с выставки. Можно использовать и их.

— Тогда нам понадобятся дополнительные и постоянные источники снабжения, — подхватила Кэтрин. — Мирелла согласилась действовать как наш представитель и размещать заказы на месте, правда, поставки в первое время вряд ли будут регулярными.

— Ну, налаживание связей не потребует слишком много времени, — заметил Хью. — Думаю, мы можем немного подождать.

— Но не слишком долго, — предупредила Бренда, — иначе кто-нибудь перехватит нашу идею и откроет свой магазин под названием «Галерея Сардинии» или что-то в этом духе, заявив права на наше новшество и завладев доброй репутацией, заработанной нами с таким трудом.

— Все возможно, — согласился Хью. — Надо хорошенько над этим подумать.

Небольшая посылка с плетеными ковриками и корзинками прибыла в конце недели, но остальных заказанных товаров пришлось ждать еще дней десять. Бренда стала проявлять признаки нетерпения.

— Хью, решительно, нужно что-то делать, — заявила она. — Мы не можем ждать месяцами, пока Мирелла что-то пришлет. К тому же, у нее нет никаких реальных стимулов. Она живет своей жизнью и, как сказала Кэтрин, совсем не нуждается в деньгах, тем более в таких мизерных комиссионных, которые мы можем ей платить.

— И что ты предлагаешь? — спросил Хью.

— Снова отправим Кэтрин на Сардинию, и все проблемы сами собой отпадут, — немедленно ответила Бренда, и сердце Кэтрин запрыгало и забилось в десять раз быстрее. — Она уже знает поставщиков и может поторопить их с отправкой вещей. Что же касается галереи, мы со Сьюзан присмотрим за ней и сделаем дополнительную рекламу.

Это была прежняя Бренда, энергичная, умная и одаренная. Но мысль о возвращении на Сардинию совсем выбила Кэтрин из колеи.

— Хью, а ты не хотел бы поехать туда вместо меня? Ты мог бы взять с собой Бренду.

— В августе там слишком жарко для меня, — решительно возразила Бренда. — Я предпочла бы поехать туда весной.

И вот, во второй раз за последние несколько месяцев, Кэтрин принялась поспешно паковать чемоданы. В уголке одного из них она нашла кусочек красной яшмы, который подарил ей Райан. Бесполезный камень, слишком неровный с одного края, чтобы отшлифовать его и сделать украшение. Кэтрин уже была готова засунуть его подальше в нижний ящик стола, но вспомнила слова Райана, завернула яшму в папиросную бумагу и засунула обратно в чемодан. Если она когда-нибудь вновь встретит этого человека, «мятежный друг» напомнит о его ненадежности.

В аэропорт Кэтрин провожали Бренда и Сьюзан. Поцеловав ее на прощанье, Сьюзан прошептала:

— Мы с Джеффом собираемся вскоре обручиться. Папа сказал, что я должна подождать до моего дня рождения в октябре.

— Отличные новости. Мои наилучшие пожелания, вам обоим.

Кэтрин увидела, как светятся радостью глаза девушки, и поняла, что правильно сделала, посодействовав счастью этих двух людей, которых она так любит.

В этот раз она летела прямо в Альгеро, чтобы посетить постоянно действующую выставку работ народных умельцев Сассари.

— Я сниму комнату в небольшом пансионе дня на два, — сказала она Хью. — Нет необходимости останавливаться в крупных отелях. В любом случае, все они будут в это время переполнены.

Главное — установить контакт с Миреллой. По прибытии Кэтрин позвонила на виллу в Порто-Конте. «Нет, синьорины здесь нет, — ответили ей, — она путешествует на яхте с другими членами семьи. Когда вернется? Этого никто не знает».

Кэтрин поняла, что она в тупике. Телеграмма, которую она послала Мирелле из Лондона перед отлетом, видимо, все еще лежит в холле на вилле Монтефранко. Не могла же она теперь обходить поставщиков и вслепую заказывать товары, не зная, что уже успела заказать Мирелла. Поразмышляв немного, девушка решила, что лучшим выходом из создавшегося положения будет совсем не принимать во внимание Миреллу как агента. Если же какие-то посылки и придут в Англию, Хью с Брендой сделают все возможное, чтобы продать присланные вещи. А она, Кэтрин, начнет все сначала.

Поскольку встреча с Миреллой откладывалась на неопределенное время, девушка решила переехать в Сассари и снять недорогую комнату на три дня. Она постаралась наилучшим образом использовать свое время, посетив павильон ремесленников на выставке, где были собраны основные образцы народного островного искусства, традиционно передаваемого из поколения в поколение.

Она нашла там добровольных помощников, охотно сообщивших ей массу информации о поставщиках и качестве вещей, и после нескольких визитов в небольшие города и деревушки в окрестностях, где она оставляла заказы или просто покупала образцы, Кэтрин решила, что вполне заслужила день отдыха. Она отправилась автобусом в Порто-Конте, чтобы полюбоваться прекрасным сапфировым морем, ближе к берегу изумрудным и бирюзовым на отмели, но всегда имеющим цвет драгоценного камня.

Летнее солнце уже успело опалить землю. Среди низких кустарников серебристыми заплатами выделялись оливы; мирты и кактусы перемежались непоколебимыми валунами, поросшими вереском. Унылые, лишенные растительности пространства вполне гармонировали с теперешним настроением Кэтрин.

По прибытии в Порто-Конте девушка подумала, не зайти ли на виллу Монтефранко, в расчете на ничтожный шанс, что Мирелла уже вернулась. Во всяком случае, можно будет оставить там записку.

Вилла выглядела заброшенной и безлюдной, но на звонок появилась служанка. Расспросив ее, Кэтрин сделала вывод, что вся семья отсутствует. Она присела в холле, чтобы написать записку Мирелле, и, закончив, протянула ее служанке. В это время из сада в дом вошел Алессандро. Он восторженно приветствовал девушку и засыпал ее вопросами — зачем она приехала вновь на Сардинию и почему не захотела остановиться здесь, в Порто-Конте.

— Я здесь по делам, — ответила она. — Боюсь, что в этот раз отдохнуть не удастся. А почему вы не поехали с остальными на яхте?

— Не люблю околачиваться возле побережья. Мне подходят только длительные вояжи на больших кораблях.

— Когда они вернутся? — спросила Кэтрин.

Алессандро пожал плечами и засмеялся:

— Как только начнется шторм, они сразу же бросятся домой, а так будут продолжать валяться на солнышке.

Он настоял, чтобы Кэтрин немного отдохнула с ним вместе в саду, и приказал служанке принести вина, кофе и маленькие кексы.

— А англичанин? — внезапно спросил он. — Вы его видели в Лондоне?

— Да… он заходил один раз. Он вернулся сюда?

Алессандро удивленно поднял брови:

— А он разве не сказал вам, что может не вернуться на Сардинию?

Кэтрин покачала головой.

— О, я был рад услышать это от него, — заявил Алессандро, сцепив на груди руки. — Ради Миреллы, вы понимаете. Если он уйдет с дороги, у Энрико будет больше шансов.

Кэтрин хотела только оставить на вилле записку и затем отправиться обследовать изумительные гроты Нептуна — необыкновенные сталактитовые пещеры неподалеку отсюда, но, засидевшись в саду с Алессандро, она уже не успевала сделать это до отхода последнего автобуса. Что ж, гротам Нептуна придется подождать до другого раза.

В автобусе Кэтрин размышляла над словами Алессандро о том, что Райан мог покинуть Сардинию навсегда. Девушка предположила, что он приезжал в Лондон за новым назначением, но она не дала ему возможности рассказать ей об этом. Теперь Кэтрин вновь сожалела, что не приняла его приглашения на ужин. По крайней мере, она узнала, что вряд ли встретит его во время своего второго визита на Сардинию.

На следующее утро она отправилась на поезде в Ористано. Пейзаж за окном постоянно менялся, когда поезд спускался по спирали вниз с высот Сассари. Грушевые и яблоневые сады сгибались под тяжестью плодов, табачные поля уступали место кипарисам, затем показались пыльные равнины.

Возле станции пассажиров поджидали carrozza — экипажи, запряженные лошадьми. Кучеры стряхивали с себя ленивую дремоту и вступали в схватку за пассажиров. Кэтрин выбрала одного из них и попросила отвезти ее в недорогой отель, где собиралась снять комнату на ночь.

Ористано оказался приятным городком с атмосферой Средневековья. Здесь было много домов с железными балконами, увитыми гирляндами цветов, вдоль улиц тянулись ряды тенистых деревьев и часто попадались красивые церкви. Однако у Кэтрин было мало времени для изучения города — на вечер у нее была назначена встреча в Центре ремесел в нескольких милях от города.

Когда она добралась туда, к ее разочарованию, здание оказалось закрыто. Но после настойчивых стуков и криков к двери наконец подошел смотритель. Выяснилось, что Кэтрин не туда попала, и после непродолжительных поисков им с кучером удалось найти правильное место. За это время сгустились сумерки, и ей пришлось рассматривать керамику, шерстяные одеяла, ковры и ювелирные изделия в слабых лучах тусклой лампы. Кэтрин, больше полагаясь на осязание, чем на зрение, купила несколько изделий и была рада вернуться в экипаж и затем в свой отель.

Сардиния, от которой она вначале была в таком восторге, теперь казалась ей безрадостной и отчаянно скучной. Она решила побыстрее отправиться в Кальяри, закупить там у знакомых поставщиков побольше товаров, оставить заказы на дальнейшие поставки и уехать домой. Хью будет только рад, если она сможет сэкономить деньги на дорожные расходы.

Но как только девушка приехала в Кальяри, город заявил свои права на нее. Живой и веселый, он был воплощением древней истории. Ночью башни с их зубчатыми стенами и старинные дворцы четко и таинственно вырисовывались на фоне бархатного неба. Узкие улочки протискивались по спирали среди внушительных фортификационных укреплений. Почти из каждого открытого окна или дверного проема доносились щелкающие звуки бильярдных шаров.

Кэтрин надеялась, что ее воспоминания о Райане не будут такими мучительными, когда она вновь посетит места, где он был ее спутником, и теперь смогла поздравить себя за готовность забыть эту боль и заново наслаждаться чудным городом. Она сумела быстро и без особых помех сделать все деловые визиты и договориться о поставках. Теперь ей предстояло посетить гончарные мастерские недалеко от Иглезиаса. Кэтрин решила, что, если останется время, она заедет в Портомарко навестить синьору Бертини.

Освободившись около полудня, она остановилась на ленч в Иглезиасе, а затем направилась на виллу Роскано. Возле виллы Кэтрин попросила водителя такси немного подождать ее.

— Я не задержусь больше чем на несколько минут, — пообещала она.

Синьора Бертини была рада вновь увидеть ее и приветствовала девушку с искренней теплотой, пожурив за то, что она не остановилась на вилле, когда приехала на Сардинию. Отели — неподходящее место для молоденьких девушек, заявила она. Кэтрин поблагодарила старую леди за гостеприимство, но решительно отклонила предложение остаться немного подольше. Синьора Бертини все же вырвала у нее обещание приехать завтра на обед.

— Кстати, — сказала la nonna, — несколько раз звонил Алессандро. — Он интересовался, не видели ли вы его.

— Кого?

— Не знаю. Может, Вито?

Кэтрин покачала головой. Разговор велся на ее плохом итальянском и ужасном английском синьоры Бертини, поэтому девушка просто притворилась, что не поняла смысла этих слов Алессандро. Она попрощалась, пообещав приехать на следующий день.

За воротами виллы рядом с такси, на котором Кэтрин приехала, стояла еще одна машина. Какой-то человек разговаривал с шофером. Увидев девушку, таксист улыбнулся ей, помахал рукой, быстро прыгнул за руль и уехал прежде, чем Кэтрин успела его остановить.

— С ветерком поехал.

Она повернулась, чтобы взглянуть на говорящего, не веря, что Райан может быть здесь, рядом с ней.

— Я расплатился с вашим водителем и отправил его назад в Кальяри к жене и детям. Он был очень рад освободиться до конца дня.

— Это случайное совпадение, что вы оказались здесь в такой подходящий момент? — насмешливо спросила Кэтрин.

— Подходящий момент? — эхом повторил он. — Вы льстите себе, если думаете, что я выслеживал вас от самого Иглезиаса. Я просто ехал мимо на набережную, чтобы привести в порядок свою лодку.

— Тогда не стану вас задерживать, — холодно бросила она.

— Я не спешу. Садитесь, я подвезу вас.

— Поскольку мой транспорт реквизирован, у меня нет выбора.

— Правильно, нет. На этой дороге вы вряд ли сможете поймать такси.

Кэтрин неохотно подошла к задней дверце и села в машину.

— Не в духе сегодня? — спросил Райан.

Она не ответила. В полном молчании они доехали до пристани. Райан вышел из машины, Кэтрин осталась сидеть.

— Вам тоже лучше выйти, — посоветовал он. — Я могу отправиться на Сан-Пьетро, и бог знает, когда вернусь назад.

— Тогда я пройдусь до Портомарко и там возьму такси.

— Отлично. Хорошая идея.

Он медленно зашагал по набережной, а она все сидела, пока ей в голову не пришли слова синьоры Бертини: «Звонил Алессандро… он спрашивал, видели ли вы его…» Видела ли она его? Теперь она все поняла. Кэтрин выскочила из машины и захлопнула дверцу, но Райан даже не повернул головы. Он стоял напротив того места, где была привязана его лодка.

— Жаль продавать ее, — прошептал он, как будто говорил сам с собой.

— Вы хотите продать свою лодку?

Он быстро повернулся к девушке, как будто удивился, обнаружив ее рядом с собой, но Кэтрин прекрасно понимала, что это лишь притворство.

— Да. Если я уеду в… Южную Америку или Австралию, она мне будет не нужна. — Он вздохнул, представив перспективу. — Не хотите отправиться со мной на последнюю экскурсию на Сан-Пьетро?

Последняя экскурсия? Для кого? Для его лодки или для самой Кэтрин? Не дожидаясь согласия девушки, Райан прыгнул на борт, повернулся и протянул ей руку, чтобы помочь. Браня себя последними словами за слабоволие, она подала ему руку и шагнула в лодку. Райан отдал швартовы, и через пару минут моторка заскользила по темно-лавандовой воде в сторону острова Сан-Пьетро. Золотистые волосы Кэтрин развевались на ветру, и вдруг, вопреки всему, ей захотелось смеяться от счастья.

— Почему вы назвали свою лодку «Полуночник»? — прокричала она, перекрывая шум мотора.

— «La Civetta»? У нее уже было это имя, когда я купил ее. Думаю, она принадлежала контрабандисту, и он выходил на ней в море ночью по своим тайным делам.

Кэтрин была на острове только однажды, с Вито. Теперь она с интересом наблюдала, как Райан медленно маневрировал между отвесными сиреневыми и розоватыми скалами, вертикально уходящими в воду. К востоку небо меняло окраску от ярко-синего до золотисто-лимонного. Солнце ослепляло, и море вдали казалось расплавленным золотом.

Райан развернул лодку, описав широкую дугу, и солнце скрылось за утесом. Они причалили в Карлофорте, где у пристани стояло множество лодок ловцов кораллов, и Райан повел Кэтрин вверх по узким улочкам, представлявшим собой крутые лесенки, мимо домов, льнущих один к другому ненадежными сводчатыми арками и свисающими непрочными балконами. Он долго вел ее через лабиринты аллей, внутренних двориков и подворотен, пока она не сказала:

— Если вы пытаетесь таким образом избавиться от меня, потеряв в этом незнакомом городе, вы скоро преуспеете в этом.

— Если будете ворчать, с удовольствием вас потеряю. Прыгнете где-нибудь вниз — и сразу окажетесь в гавани.

— Спасибо за заботу, — огрызнулась Кэтрин.

— Вот то место, которое я искал.

Он провел ее еще через одну арку, и они оказались в маленьком ресторане — на столиках горели свечи, в воздухе витали чудесные ароматы еды и вина. Кэтрин поняла, что больше не может сердиться. Если это действительно их последняя встреча, нужно насладиться каждой секундой прекрасного вечера.

Райан заказал ужин: кефаль, жареную телятину и артишоки. За едой он не был особенно разговорчивым, а когда они покинули ресторан, погрузился в молчание. Кэтрин не могла понять, что она такого сделала или сказала, чем так рассердила его, и решила, что он просто сожалеет о своем импульсивном решении пригласить ее с собой на остров.

На пристани никого не было. Только лунный свет мерцающей лентой протянулся по спокойной воде да тихо шелестели, качаясь, пальмы. Невдалеке кто-то заиграл на мандолине, затем мужской голос запел песню, оборвавшуюся внезапно смехом.

— Я должна вернуться в Кальяри, — неуверенно напомнила Кэтрин.

— Не беспокойтесь, я отвезу вас туда, — ответил Райан и снова надолго замолчал.

Кэтрин заметила, что они обошли стороной то место, где была пришвартована его лодка, но ничего не сказала. Вскоре они очутились на мощеной террасе, огражденной железными перилами и полукругом выступающей над морем. Райан облокотился о верхнюю перекладину перил и уныло посмотрел вниз на темную воду.

— Так ехать мне в Южную Америку или нет? — внезапно спросил он.

— Вы сами должны принять решение, — тихо ответила Кэтрин.

— Нет. Решение зависит от вас. Как вы думаете, почему я мотался по всему острову?

— Вы сказали мне, что хотели продать лодку.

Он резко повернулся к ней:

— Я ничуть не сомневаюсь, что поступаю по-дурацки, но мне хотелось использовать еще один, последний шанс, чтобы приобрести нечто важное, а не продать лодку.

— И вы в этом преуспели? — Внезапная радость охватила Кэтрин.

— Женщины всегда непредсказуемы, — вздохнул он и после продолжительной паузы спросил: — Кейт, вы до сих пор уверены, что я случайно встретил вас у виллы Роскано?

— Нет, не совсем.

— Черт, да вы же совершенно уверены в обратном!

Райан обхватил девушку за талию и крепко прижал к себе. Она немного отстранилась и положила ладони ему на плечи.

— Райан, я понимаю, что атмосфера здесь весьма романтична… теплая летняя ночь, лунный свет и все прочее, но…

— Думаете, я такой же, как Вито? — резко прервал он ее. — Я как мальчишка помчался за вами в Англию, а вы отделались от меня какой-то басней о своем воображаемом парне-художнике. Ложь! Все ложь! Он собирается жениться на другой девушке!

— Как вы узнали об этом?

— Спросил. Я снова заходил в галерею… Некоторые мужчины никогда не устают бороться, вопреки всему… Ваша невестка сказала мне. Она также сказала, что вы улетели неделю назад в Альгеро и что, если я потороплюсь, смогу перехватить вас там.

— Бренда так сказала? — недоверчиво уставилась на него Кэтрин и даже перестала отталкивать его.

— Да. Я проверил все отели в Альгеро и узнал, что вы уехали в Сассари. Не найдя вас и там, я помчался на виллу Монтефранко. Алессандро собирался пинками выгнать меня и обозвал всеми нехорошими итальянскими словами, которые только смог вспомнить. Все они означали одно, что я являюсь «возмутителем спокойствия» и «головной болью». Но когда он понял, что его драгоценная Мирелла — не та девушка, которую я ищу, он дружески похлопал меня по спине и даже открыл бутылочку шампанского. Потом отправил меня сюда, от души поздравив. Его поздравления до сих пор звучат у меня в ушах!..

Кэтрин с замиранием сердца ждала продолжения.

— Итак, я бросился в Кальяри, а вы отправились в это время в Ористано. Не найдя вас в Кальяри, я стал ждать, пока кто-нибудь из друзей не сообщит мне о вашем местопребывании. И вот сегодня утром мне позвонил приятель и сказал, где вы остановились. Но, когда я ворвался в отель, вы уже уехали в Иглезиас. Там я легко взял след, поскольку предполагал, что вы наведаетесь в гончарные мастерские.

— Теперь вы догнали меня. Что дальше?

— Не притворяйтесь! Думаете, я проделал весь этот большой путь, чтобы пригласить вас на лодочную прогулку? Будьте собой, Кейт! Вы все прекрасно понимаете, только хотите заставить меня сказать вам это.

— Ну так скажите! — смело приказала она ему.

— Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Достаточно?

— Нет, вы так тараторите… — продолжала упорствовать Кэтрин.

— Ты совершенно права! Слова тут не годятся.

Райан крепче прижал девушку к себе и поцеловал в губы. Кэтрин сдалась, но сразу же одно болезненное воспоминание пробудилось в ней — о той ночи, когда он назвал ее «моя золотая девочка». Она мягко отстранилась и спросила:

— Райан, это еще одно прощание? Приятно было познакомиться… чао! Да?

— Дорогая Кейт! Я заслужил такое недоверие, но ты должна простить меня. Той ночью я безумно ревновал, даже к Вито. Я умышленно не пришел на танцы, чтобы не видеть, как ты проносишься мимо меня по кругу в объятиях других мужчин. Но потом я понял, что это была ошибка, что я, как дурак, упустил свой шанс, и это привело меня в ярость. На вилле Роскано я узнал, что у тебя есть жених в Англии. Мне хотелось спросить, счастлива ли ты с ним, но потом решил, что я не вправе вставать между вами…

— А между нами с Джеффри ничего и не было. Я ему нравилась. Возможно, через какое-то время мы бы поженились, если бы я захотела…

— Как ты могла думать о нем, когда знала, что любишь меня?

— Кто тебе это сказал? — Кэтрин тоже перешла на «ты».

Райан засмеялся, и она залюбовалась его четким профилем, как будто выгравированным на фоне лунного света.

— Сама и сказала! В тот день, когда я пришел повидаться с тобой в Лондоне. О, как мне хотелось разнести всю вашу галерею вдребезги, когда ты воздвигла между нами огромную глухую стену! Ты не вела бы себя так, если б не была взволнована встречей со мной.

— Как ты догадлив! — улыбнулась девушка, прижалась щекой к его щеке и тихо добавила: — К счастью для нас обоих!

Путешествие на лодке показалось ей совсем коротким. Кэтрин хотелось продлить эти волшебные минуты, проведенные на блестящей в лунной свете воде. Прощаясь с ней у отеля в Кальяри, Райан сказал:

— Завтра утром мы еще раз съездим на Сан-Пьетро. Посмотрим, может, нам удастся найти хоть немного красной яшмы.

Кэтрин несколько часов лежала без сна, вне себя от безумного счастья, а когда наконец задремала, ей приснилось, как она танцует на золотом полу где-то рядом с залитым лунным светом морем. Утром, одеваясь, она вспомнила о кусочке краской яшмы, который Райан подарил ей, и положила камешек в сумочку.

Райан вел машину по хорошо знакомой дороге, бегущей от Кальяри мимо лагун, вода в которых в этот утренний час казалась сплавом олова со свинцом, мимо виноградников и оливковых рощ, украшающих склоны гор. Вскоре они повернули на юг, некоторое время следовали вдоль железнодорожного полотна, потом проехали замок Аквафредда, построенный в XIII веке и ныне лежащий в руинах.

— Я еще не ездила по этой дороге, — сказала Кэтрин.

— Теперь ты сможешь увидеть горы, которые снабжают медью, свинцом и цинком всю Италию. Я хочу показать тебе такой пейзаж, с которым тебе придется мириться много лет в будущем.

— Надеюсь, не в Южной Америке? — улыбнулась девушка.

— Пока нет. Я решил продлить контракт со здешней фирмой и остаться на некоторое время на Сардинии.

Кэтрин была взволнована тем, что он так уверенно говорил об их совместном будущем. Машина катила вдоль побережья в сторону Портомарко, но, к удивлению девушки, Райан свернул к центру города и остановился возле старого палаццо Роскано.

— Пойдем со мной. Мне нужно здесь кое-что сделать, если смогу. Правда, я не совсем уверен, что мне это удастся.

Озадаченная, Кэтрин последовала за ним во двор траттории «Роскано». Запущенный сад за низкой стеной был, видимо, недавно расчищен, и белая кладка старого фонтана высилась на полянке. Райан снял пиджак и отобрал из ящика, стоявшего там, несколько инструментов, гаечный ключ и какие-то странные отрезки стальных труб. Кэтрин молча наблюдала за ним. Ну конечно! Фонтан! Он собирается отремонтировать фонтан! Легенда с ее фантастическим пророчеством сразу же воскресла в ее мозгу. Иностранец должен исправить фонтан, а потом жениться на девушке из дома Роскано!

— Райан! — резко окликнула она его.

— Да? — Он поднял голову и вдруг помахал рукой кому-то, кто, по-видимому, стоял за спиной Кэтрин.

Девушка быстро обернулась и увидела Миреллу. Теперь она поняла все. Нежная любовная сцена прошлой ночью в лунном свете была фарсом. Кэтрин бросилась бежать прочь через террасу кафе, на площадь, вниз по ступенькам извилистых крутых улиц к набережной. В спешке она подвернула ногу и тяжело упала на каменную ступеньку. Прохожий помог ей подняться, и она присела на бордюр, чтобы немного перевести дух. Колено сильно болело, на локте зудела огромная ссадина. Остаток пути до пристани Кэтрин едва прохромала и обессиленно опустилась на валун на берегу. Она была не способна связно мыслить — перед глазами все еще стояло торжествующее лицо Миреллы. Ей показалось, что прошло несколько часов, пока она так сидела, бессмысленно глядя на море.

— Что случилось? Почему ты убежала?

Кэтрин подняла глаза и увидела рядом с собой Миреллу.

— Не спрашивай меня ни о чем, — ответила она, прикрыв веки.

— Но ты дрожишь! Тебе плохо?

Кэтрин не ответила, и Мирелла продолжила:

— Ты должна посмотреть на фонтан. Он снова прекрасен, и теперь проклятие рода Роскано снято.

— Я больше не хочу слышать ни о каком фонтане, — пробормотала Кэтрин.

— Но почему ты такая печальная? — спросила Мирелла. — Радуйся — ты получила Райана. Я с удовольствием отдаю его тебе!

До неясного сознания Кэтрин стал доходить наконец смысл некоторых слов, и она с удивлением услышала свой вопрос:

— А был ли он когда-нибудь твоим, чтобы его отдавать?

— Нет, никогда не был! — донесся до нее насмешливый голос Райана. — Что случилось, Кейт?

— Ничего. Пожалуйста, отвези меня назад в Кальяри, и я уеду домой, чтобы не мешать вам больше.

— Я отвезу тебя, но только на виллу Роскано, — грозно проворчал он. — Посмотрим, нужен ли тебе доктор или это просто опять твоя голова не в порядке.

— Не говори так грубо! — посоветовала ему Мирелла.

— Хм… В следующий раз, когда ты вот так же убежишь, как сейчас, я увезу тебя в горы и брошу рядом с каким-нибудь пастухом. Вот это заставит тебя бежать ко мне, а не от меня!

— Ах, какой он суровый и жестокий человек, — печально заметила Мирелла. — Совсем не такой, как мой Энрико! Я еще не рассказала тебе, Кэтрин, что мне пришлось испытать на яхте. Представляешь, Энрико упал за борт и чуть не утонул! Я поняла, что моя жизнь закончена — что бы я делала без моего любимого Энрико?

— Его спасли, — сухо добавил Райан. — Вот только не знаю, на беду или на счастье…

Кэтрин чувствовала себя так, будто тяжелый груз свалился с ее плеч. Имела ли Мирелла в виду, что она и Энрико… Ох, какой Энрико умница! Сам нарочно свалился в море, будучи уверенным, что Мирелла увидит это и все поймет. Кэтрин встала, и ее колено сразу же заныло, но теперь она могла бы перенести любую физическую боль.

На вилле Роскано вокруг нее поднялась суматоха. Ей приготовили комнату, удобно устроили в кресле в саду и вкусно накормили. Кэтрин даже обнаружила, что ест с аппетитом.

— Алессандро прислал тебе этот маленький подарок, — сказала Мирелла, протягивая ей небольшую коробочку. — В благодарность за твою заботу о нем, когда он был болен.

Кэтрин открыла коробочку и не могла сдержать возглас восторга — на темном бархате лежал прекрасный коралловый кулон на золотой цепочке.

— Он принесет тебе удачу, — авторитетно заявила Мирелла.

Кэтрин застегнула цепочку на шее и, подняв украшение на ладони, залюбовалась искусно вырезанной из коралла гроздью цветов.

— Как красиво! — прошептала она и, взглянула на Райана, заметила, что в его глазах запрыгали озорные чертики.

— Как посмел Алессандро опередить меня, сделав тебе такой подарок! — с притворной свирепостью воскликнул он.

Кэтрин улыбнулась и ничего не ответила. Она предполагала, что причиной этого жеста признательности Алессандро стала вовсе не ее забота о его здоровье, а благодарность за избавление Миреллы из когтей Райана.

— А что фонтан? — спросила синьора Бертини.

— Есть небольшое затруднение… — со смехом признался Райан. — В тот момент, когда я почти заставил его работать, прибежал официант и сказал, что в доме по ступенькам сверху льется вода.

— Так же, как и при моем отце, — печально заметила старая дама.

— Попозже я вернусь туда, — пообещал Райан. — Я решил исправить фонтан и не позволю какому-то привидению взять верх надо мной.

Синьора Бертини улыбнулась.

— Чужестранец, — прошептала она, — и девушка под крышей Роскано.

— Вы о чем? — спросил Райан.

— Так, ни о чем.

Но Кэтрин слышала и все поняла.

— Я пойду с тобой, Райан, когда ты отправишься туда опять.

— Ладно, только не убегай больше, это меня нервирует.

— Я никуда не убегу, — пообещала девушка.

Через несколько часов Райан наконец заставил фонтан работать, не затопляя дом.

— Странно, — пробормотал он, собирая инструменты, — я все сделал, как в прошлый раз. Видимо, тогда вода перелилась через край резервуара.

— Нет, — покачала головой Кэтрин. — Просто тогда я не была под крышей Роскано. В пророчестве говорилось о двух условиях, а ты был всего лишь одним — чужестранцем, который должен починить фонтан. — И она рассказала ему ту версию легенды, что поведала ей синьора Бертини. — Я думала, что этой девушкой будет Мирелла. Вот почему я убежала. Я не смогла бы это перенести.

— Многие верят в сказки, — хмыкнул Райан. — Пожалуй, я прощу тебе эту слабость.

Они сидели на краю фонтана, наблюдая за наклонно бьющими в солнечном свете струями воды.

— Надо привести в порядок все эти разбитые статуи, — немного погодя сказал Райан, — восстановить фонтан во всем былом великолепии. Кстати, о двух условиях… что ты сделала с осколком красной яшмы, который я тебе подарил?

— Вот он. — Кэтрин достала камень из сумочки.

— А теперь посмотри! — Он выудил из кармана пиджака другой осколок. — Видишь, как подходят друг к другу эти две половинки? — Он соединил их, и зазубренные края точно совпали. — Красная яшма — это мы с тобой, моя любимая строптивая охотница на призраков.

— Ты специально расколол камень пополам?

Он кивнул.

— Правда, когда я его ломал, одна грань треснула.

— Видимо, он хотел нам сказать, что каждый из нас должен прятать свои острые грани, — улыбнулась она.

Внезапно на мощеную террасу упал сверху кусок каменной кладки. Кэтрин и Райан с опаской взглянули на башню.

— Думаю, мне не стоило шутить насчет призраков и сказок, — шепнул он. — Надеюсь, что теперь дух удовлетворен окончательно.

Кэтрин погладила коралловый кулон и взглянула на фонтан. Какое-то время вода брызгала нерешительно, почти затихая и превращаясь в тонюсенькие струйки, затем сделала рывок и забила вверх с прежней ожившей силой. Девушка подумала, что это предзнаменование истинной любви между нею и мужчиной, который сидит рядом. И эту связь теперь ничто не сможет разорвать.

— Роскано, — прошептала она, склонив голову на плечо Райана и замирая от счастья, мир вам и покой.

Кэтрин подумала, что и призрак теперь тоже смажет обрести успокоение в этом месте, а ей придется только мечтать о тихой безмятежной жизни. Но она была готова принимать Райана таким, каким он был на самом деле: беспокойным, непокорным и так горячо любимым.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

С благополучным прибытием (ит.).

2

Бабушка (ит.).

3

Добрый день, Вито! (ит.)

4

Ресторанчик «Роскано» (ит.).

5

До свидания (ит.).

6

Шествие (им.).

7

Красиво? (ит.).

8

Правда красиво (ит.).

9

Подарок для синьорины (ит.).

10

Спасибо, синьор (ит.).

11

Детьми (ит.).

12

Подождите! (ит.).

13

Дорогая (ит.).

Content

Айрис Денбери
Легенда Роскано

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания