Франсин Риверс

Священник

Благодарность

Я благодарна Пегги Линч за то, что она выслушивала мои идеи и подталкивала меня идти все дальше в написании этой книги. Еще хочу поблагодарить С. Мендела, который присылал мне материалы, отражающие точку зрения евреев на данный вопрос. И Даниэллу Эган-Миллер, заставившую утихнуть бурные реки скорби, когда скончалась Джейн Д. Браун — моя подруга и на протяжении долгих лет мой литературный агент. Джейн хорошо обучила Даниэллу, и я знаю, что я в надежных руках. Также хочу выразить признательность моему редактору, Кейти Олсон, за ее тяжкий труд в работе над моими проектами; и всех сотрудников издательства «Тиндэйл» за проделанную ими работу, чтобы повести этой серии дошли до читателей. Это от начала до конца результат наших совместных усилий.

А еще я хочу поблагодарить каждого, кто молился за меня на протяжении нескольких лет во время работы над этой серией. Пусть Господь использует эту повесть, чтобы привлечь людей к Иисусу, нашему возлюбленному Господу и Спасителю.

Предисловие

Дорогой читатель!

Это первая из пяти повестей о библейских мужах веры, служивших в тени других. Это были люди Востока, жившие в древние времена, и все же их истории не так уж далеки от нашего сегодняшнего бытия и тех сложностей и вызовов, с которыми мы сталкиваемся в нашей жизни. Эти герои находились между жизнью и смертью. Были смелы и мужественны. Они рисковали. Совершали неожиданные, отчаянные поступки. Проявляли отвагу, но порой ошибались, допускали серьезные промахи. Они не были совершенны, и все же Бог, по Своей бесконечной благодати, использовал их в Своем совершенном плане, чтобы открыть Себя миру.

Мы живем в отчаянное, тревожное время, когда миллионы людей ищут ответы на множество вопросов. Эти мужи веры указывают нам путь. Уроки, которые они могут нам преподать, актуальны сегодня, как и в те времена — тысячи лет назад.

Герои повести — реальные исторические персонажи, люди, действительно жившие на земле. Их жизнеописания, сделанные мною, основаны на библейских текстах. Чтобы изучить жизнь Аарона более основательно, прочтите книги Исход, Левит и Числа. Также сравните этого первого священника Израиля со Христом, нашим Первосвященником, как написано в Послании к Евреям.

Эта книга — исторический художественный роман. Главная идея и сюжет взяты из Библии. Я начинала с фактов, предоставленных Писанием, а потом, основываясь на них, воссоздавала действия, диалоги, описывала внутренние мотивации, рассуждения, а иногда и дополнительных персонажей, которые, как мне кажется, подходящим образом вписываются в библейскую канву. Я постаралась по всем аспектам придерживаться текста Писания, добавляя только необходимое — для лучшего понимания.

В конце каждой повести мы присоединили небольшой раздел изучения Библии. Когда мы говорим о библейских личностях, то главным документом и источником сведений является само Писание. Обязательно читайте его для лучшего понимания данной повести. Молюсь, чтобы, читая Библию, вы осознали целостность, последовательность и непреложность Божьего вечного плана, в котором Он задействовал и вас.

Франсин Риверс

Посвящается мужам веры, служащим в тени других.

* * *

Глава первая

Когда Аарон опустошил форму и отложил в сторону подсохший кирпич, он почувствовал чье-то присутствие. От страха мороз пробежал по коже, но когда он поднял голову и оглянулся, то увидел, что рядом никого нет. Стоявший поблизости надсмотрщик-еврей следил за погрузкой кирпичей в тележку: это была очередная порция, идущая на строительство города, где будут складировать запасы фараона Рамсеса[1]. Стерев пот с верхней губы, Аарон снова наклонился над кирпичами.

Вокруг загорелые, уставшие от работы дети носили солому женщинам, которые сначала забрасывали ее в яму, наполненную жидкой глиной, устилая, словно покрывалом, а потом втаптывали в глиняную жижу. Взмокшие от пота мужчины наполняли глиной бадьи и, сгибаясь под их тяжестью, переливали содержимое в формы для кирпичей. Работа шла от рассвета до заката, оставляя им всего несколько свободных часов во время сумерек. В это время они обрабатывали свои маленькие наделы земли и пасли скот — все это позволяло им хоть как-то поддерживать свое существование.

«Где же Ты, Бог? Почему Ты не поможешь нам?»

— Эй, ты! Давай работай!

Аарон еще ниже склонил голову, стараясь не показать кипевшую внутри ненависть, и взялся за следующую форму. Колени ломило от долгого сидения на корточках, спину — от таскания кирпичей, шею — от бесконечных наклонов. Он укладывал кирпичи в штабель для грузчиков. Лежавшие вокруг карьеры и равнины походили на людской муравейник. Воздух был настолько удушлив и вязок, что Аарон с трудом вдыхал это зловоние людских страданий. Иногда смерть казалась лучшей участью, чем это невыносимое существование. Разве есть какая-нибудь надежда для него и его народа? Бог оставил их. Аарон вытер пот со лба и вытащил из формы уже высохший кирпич.

Вдруг, кто-то заговорил с ним. Голос был тише шепота, но от него кровь быстрее заструилась по венам, а волосы на голове почти встали дыбом. Слегка подавшись вперед, Аарон замер и прислушался. Огляделся. Рядом никого не было, никто не обращал на него внимания и даже не смотрел в его сторону.

Наверное, во всем виновата жара. Да, скорее всего. С каждым годом ему становилось все труднее, работа казалась все более невыносимой. Ему уже восемьдесят три — позади долгая жизнь, а из благословений одни лишь несчастья.

Аарон поднял дрожащую руку. Подбежал мальчик с бурдюком воды. Аарон выпил залпом, но от теплой жидкости внутренняя дрожь не исчезла, как, впрочем, и то ощущение, что за ним кто-то наблюдает, будучи так близко, что он чувствовал на себе взгляд. Это было странное чувство, пугающее своей остротой. Аарон опустился на оба колена, мечтая укрыться от солнца и немного передохнуть. Он тут же услышал окрик надсмотрщика: это означало, что если он сейчас же не начнет работать, то отведает кнута. Даже такие, как он, старики должны были выполнять каждодневную непосильную норму, делая кирпичи. А если не выполняли, их за это наказывали. Его отец Амрам умер от того, что надсмотрщик-египтянин свалил его на землю вниз лицом и ногой вдавил его голову в жидкую грязь.

«Где Ты был тогда, Господа? Где Ты был?»

Он ненавидел надсмотрщиков-евреев так же сильно, как египтян. Но он был благодарен за это чувство, потому что ненависть придавала ему сил. Чем скорее он выполнит свою норму, тем скорее сможет идти выгонять на пастбище своих коз и овец, а его сыновья — возделывать клочок Гесемской земли, дающий им пищу к столу. «Египтяне пытаются нас убить, но мы продолжаем жить. Нас становится все больше. Но что в этом хорошего? Мы видим только страдания».

Аарон опустошил еще одну форму. Капельки пота скатывались с его лба на затвердевшую глину, оставляя пятна на кирпиче. Все египетские здания были пропитаны потом и кровью евреев. Ими были пропитаны все статуи Рамсеса, его дворцы, хранилища, весь город. Правитель Египта любил называть все вокруг в свою честь. Сама Гордость восседала на египетском троне! Старый фараон пытался утопить еврейских сыновей в Ниле, а теперь Рамсес хочет уничтожить всех израильтян. Аарон поднял готовый кирпич и добавил его к дюжине остальных.

«Когда же Ты избавишь нас, Господи? Когда Ты снимешь ярмо рабства с наших шей? Разве не наш прародитель Иосиф спас эту отвратительную страну от голодной смерти? И посмотри, как с нами теперь обращаются! Фараон использует нас как вьючных животных для строительства своих городов и дворцов! Боже, почему Ты покинул нас? Как долго, о, Господи, сколько еще ждать, прежде чем Ты избавишь нас от египтян, которые до смерти изматывают нас работой?»

— ААРОН.

Голос шел снаружи и изнутри, на этот раз отчетливый и ясный, он заглушал все мысли Аарона. Старик так явственно чувствовал Присутствие, что все другое отступало на второй план; чьи-то невидимые руки заставили его замереть на месте, лишая дара речи. Этот Голос нельзя было спутать ни с чем. Само естество Аарона узнало Его.

— ПОЙДИ НАВСТРЕЧУ МОИСЕЮ В ПУСТЫНЮ!

Присутствие рассеялось. Все вернулось на круги своя. Его снова окружали звуки: чавкание глины под чьими-то ногами, стоны мужчин, поднимающих бадьи, возгласы женщин, просящих еще соломы, поскрипывание песка от приближающихся шагов, грубый окрик и свист хлыста. Аарон вскрикнул, когда боль полоснула спину. Он низко наклонился и прикрыл голову руками, боясь надсмотрщика куда меньше, чем Назвавшего его по имени. Удар хлыста ранил его плоть, но Слово Господа заставило раскрыться его сердце.

— Поднимайся, старик!

Если ему повезет, он теперь умрет.

Аарон снова ощутил сильную боль. Какое-то время он слышал голоса вокруг, потом стал проваливаться в темноту. И неожиданно он вспомнил…

Сколько лет прошло с тех пор, когда Аарон последний раз думал о своем брате? Он решил, что, тот умер, а его иссохшие кости затерялись где-то в пустыне. Первое детское воспоминание Аарона — ужасные, мучительные рыдания матери, накрывающей плетеную корзину, которую она как следует осмолила. «Амрам, фараон приказал, чтобы мы отдавали наших сыновей Нилу, и я сделаю это. Да хранит его Господь! Да будет Он милостив!» — сказала она.

И Бог смилостивился, позволив корзине приплыть в руки дочери фараона. Восьмилетняя Мариам шла следом, наблюдая, что станется с ее малюткой-братом, а потом у нее хватило смелости сказать египтянке, что той понадобится кормилица. Когда Мариам послали найти кормящую женщину, она побежала за матерью.

Аарону было тогда всего три года, но он прекрасно помнил тот день. Мать высвободила свою руку из его ладошки.

— Хватит держаться за меня, мне надо идти! — крепко взяв его за руки, она отстранила его от себя. — Возьми его, Мариам.

Аарон завопил, когда мама вышла из дома. Она оставляла его.

— Тише, Аарон, — Мариам крепко держала его. — Слезы тут ни к чему. Знаешь, Моисею мама нужна больше, чем тебе. Ты большой мальчик. Ты можешь помогать мне ухаживать за огородом и пасти овец…

И хотя мама каждый вечер возвращалась с Моисеем домой, этот младенец занимал все ее внимание. Каждое утро, подчиняясь приказу принцессы, она относила ребенка во дворец и оставалась неподалеку, на случай, если ему что-нибудь понадобится.

Шли дни, и рядом с Аароном была только сестра; она утешала его:

— Знаешь, я тоже скучаю по ней, — однажды сказала она, смахивая со щек набежавшие слезинки. — Моисею она нужна больше, чем нам. Его еще не отняли от груди.

— Хочу маму.

— Знаешь, хотеть и иметь — это две разные вещи. Хватит хныкать.

— Куда мама ходит каждый день?

— К верховью реки.

— Вверх по реке?

Она показала рукой направление.

— Во дворец, где живет дочь фараона.

Однажды, когда Мариам ушла пасти их небольшое стадо, Аарон улизнул из дома. Несмотря на предупреждения, он пошел вдоль Нила, по течению реки, и деревня скоро осталась позади. В воде обитали опасные, злые существа. Тростник был высоким и острым, он оставлял мелкие порезы на руках и ногах Аарона, когда тот пробирался вперед. Он слышал вокруг шорохи, тихое рычание, пронзительные вопли, яростные удары крыльев. В Ниле жили крокодилы. Мама рассказывала ему.

Вскоре он услышал женский смех. Пробираясь через тростник, Аарон подполз поближе: сквозь стену зеленых стеблей его взгляду открылось каменное патио, в нем сидела египтянка с младенцем на коленях. Покачивая ребенка, она что-то шептала ему, потом поцеловала в затылок и подняла к солнцу, словно подношение. Когда малыш заплакал, египтянка позвала:

— Иохаведа! — Аарон увидел, как мама поднялась со своего места неподалеку и спустилась по ступеням. Улыбаясь, она взяла ребенка, который, как теперь знал Аарон, был его братом. Две женщины обменялись немногими словами, и египтянка вошла во дворец.

Аарон поднялся во весь рост, чтобы мама смогла его увидеть: он надеялся, что она посмотрит в его сторону. Она не посмотрела. Ее взгляд был обращен только на младенца, лежащего на ее руках. Мама кормила Моисея и напевала. Аарон стоял в одиночестве, наблюдая, как она нежно гладит брата по голове. Он хотел позвать ее, но в горле пересохло. Когда мама закончила кормить малыша, она встала и повернулась спиной к реке. Прижимая Моисея к груди, она пошла вверх по ступеням, возвращаясь во дворец.

Аарон снова опустился в грязь, спрятавшись за высоким тростником. Вокруг жужжали комары. Квакали лягушки. Другие звуки, более зловещие и страшные, раздавались из глубины вод. Если бы его укусила змея или набросился крокодил, маме было бы все равно. У нее был Моисей. Сейчас она любила только его. Напрочь забыла о своем старшем сыне.

Аарон страдал от одиночества, и его детское сердце горело ненавистью к брату, отнявшему у него мать. Он жалел, что корзинка не утонула тогда. Жалел, что Моисея по пути не сожрал крокодил — так же, как всех других младенцев, которых съедали эти чудовища. Он услышал какой-то шорох в тростнике и попытался спрятаться.

— Аарон! — внезапно перед ним появилась Мариам. — Я повсюду тебя ищу! Как ты здесь оказался?

Когда он поднял голову и посмотрел на нее, ее глаза наполнились слезами.

— Вот оно что, Аарон… — она тоскливо посмотрела в сторону дворца. — Ты видел маму?

Он всхлипнул и кивнул. Худые руки сестры обняли Аарона, она притянула его к себе.

— Я тоже скучаю по ней, Аарон, — прошептала Мариам дрожащим голосом. Он прижался к ее груди. — Но нам надо идти. Мы же не хотим доставить маме неприятности?

Ему было шесть лет, когда однажды вечером мама вернулась домой одна. Она была печальна. Она могла только плакать и говорить о Моисее и дочери фараона.

— Она любит твоего брата и будет ему доброй матерью, — поведала она со слезами. — Мне надо успокоиться и забыть, что она язычница. Она воспитает его. Он вырастет, чтобы однажды стать великим человеком. — Иохаведа скомкала свой платок и, раскачиваясь взад-вперед, прижала его к губам, заглушая рыдания. — Когда-нибудь он к нам вернется.

Она любила это повторять.

Аарон надеялся, что Моисей никогда не вернется. Он надеялся, что никогда больше не увидит своего брата. «Я ненавижу его, — хотелось крикнуть Аарону. — Ненавижу за то, что он отнял тебя у меня!»

— Мой сын будет нашим избавителем, — она не могла говорить ни о чем другом, как только о своем драгоценном Моисее, спасителе Израиля.

Горечь разрасталась в сердце Аарона, и настал момент, когда он уже не мог спокойно слышать имени своего брата.

— Зачем ты тогда вообще вернулась? — яростно выкрикнул он однажды, задыхаясь от слез. — Почему ты не осталась с ним, если так сильно его любишь?

Мариам шлепнула его, заставляя замолчать.

— Придержи язык, или мама подумает, что в ее отсутствие ты совсем одичал без присмотра.

— Ей наплевать на тебя и на меня! — завопил он в ответ и снова повернулся к матери. — Наверно, ты даже не плакала, когда отец умер… когда он задохнулся лицом в грязи! Что, разве нет?

Увидев выражение лица матери, он выбежал прочь. Он бежал всю дорогу до глиняных ям, где, каждый день разбрасывал солому, чтобы другие втаптывали ее в глину и делали кирпичи.

По крайней мере, после этого случая мама стала реже говорить о Моисее. Теперь она вообще почти не разговаривала.

Болезненные воспоминания рассеивались, Аарон приходил в себя. На него падала чья-то тень, но даже сквозь опущенные веки он видел жгучее солнце. Кто-то смочил его губы несколькими каплями драгоценной влаги. Прошлое все еще эхом отдавалось в его сознании. Он чувствовал себя сбитым с толку, в голове смешались картины прошлого и настоящего…

— Иохаведа, послушай! Даже если река не заберет его, он все равно будет обречен на смерть: ведь если кто-то увидит, что он обрезан…

— Я не буду топить своего сына! Я не подниму руку на собственного ребенка, и ты этого не сделаешь! — плакала его мать, укладывая в корзину спящего младенца.

Наверное, в тот день Господь посмеялся над египетскими богами, потому что сам Нил — жизненная сила Египта — принес его брата в руки и сердце дочери фараона, того самого властелина, который повелел бросать в реку всех новорожденных еврейских мальчиков. Египетские боги, затаившиеся вдоль берегов Нила в образе крокодилов и гиппопотамов, не смогли выполнить приказ фараона. Однако никто не смеялся. Слишком много детей уже погибло и продолжало умирать день за днем. Иногда Аарону казалось, что этот указ в конце концов отменили только потому, что побоялись: а вдруг фараону не хватит рабов, которые будут делать ему кирпичи, обтесывать камни и строить города?

Почему же его брат оказался единственным мальчиком, который выжил? Может, Моисей действительно должен стать избавителем Израиля?

Даже после того как мать вернулась домой, Мариам продолжала управлять жизнью Аарона. Она защищала брата, будто львица своих детенышей. Несмотря на невероятные события, связанные с Моисеем, жизнь Аарона никак не изменилась. Он научился пасти овец. Носил солому к ямам, наполненным глиной. В свои шесть лет он заливал в бадьи глину, которую зачерпывал из ямы.

А пока Аарон жил как раб, Моисей рос во дворце. Когда Аарона воспитывали тяжелым трудом и бичами надзирателей, Моисей учился читать, писать, говорить и жить, как египтянин. Аарон ходил в лохмотьях. Моисей носил изящную одежду из тонкого полотна. Аарон ел безвкусные лепешки и то, что его матери и сестре удавалось вырастить на их маленьком клочке сухой земли. Моисей набивал пузо едой, подаваемой рабами. Аарон работал на солнцепеке, стоя по самые колени в грязи. Моисей восседал в прохладных каменных комнатах, и с ним обращались как с египетским принцем, невзирая на его еврейскую кровь. Вместо тяжкого труда он вел праздную жизнь; был свободным, а не рабом, жил в роскоши, а не в нужде. Аарон же, рожденный рабом, знал, что рабом и умрет.

Если только Бог не избавит их.

«Моисей — Твой избранный, да, Господи?»

Зависть и обида терзали Аарона почти всю его жизнь. Но был ли виноват Моисей, что его забрали из семьи и воспитали идолопоклонники-чужестранцы?

Аарон не видел Моисея много лет, пока тот однажды не появился на пороге их дома. Мать с криком вскочила на ноги и бросилась обнимать сына. Аарон не знал, что думать или делать, не знал, чего ожидать от брата, который выглядел как египтянин и совсем не знал еврейского языка. Аарону не нравился Моисей, а еще он был сбит с толку желанием брата породниться с рабами. Моисей мог приходить и уходить, когда ему вздумается. Почему он решил прийти в землю Гесем и жить в ней? Он мог ездить на колеснице и охотиться на львов с другими юношами при дворе фараона. Чего он хотел добиться, работая бок о бок с рабами?

— Ты ненавидишь меня, правда, Аарон?

Аарон понимал египетский, хотя Моисей не понимал иврита. Вопрос давал ему некоторую паузу.

— Нет, не ненавижу, — он действительно не чувствовал ничего кроме недоверия. — Что ты здесь делаешь?

— Здесь мой дом.

Аарон поймал себя на том, что ответ Моисея его разозлил.

— Разве все мы рисковали жизнью для того, чтобы ты умер в яме с глиной?

— Если я должен освободить мой народ, разве мне не нужно сначала узнать его?

— Ах, как благородно…

— Вам нужен лидер.

Мать защищала Моисея, как только могла:

— Не говорила ли я, что мой сын выберет свой народ, а не наших врагов?

Но разве от Моисея не было бы больше пользы, находись он во дворце, где говорил бы от имени евреев? Неужели он думает, что заслужит уважение фараона, работая бок о бок с рабами? Аарон не понимал брата, к тому же после стольких лет неравенства он не был уверен, что тот ему нравится.

Да и почему Моисей должен ему нравиться? Что на самом деле нужно этому юноше? А вдруг он шпион фараона, посланный разузнать, не планируют ли эти презренные евреи объединиться с врагами египтян? Подобные мысли действительно приходили в голову израильтянам, но они понимали, что под гнетом филистимлян им лучше не станет.

«Где Бог, когда Он нам так нужен? Он очень далеко, слеп и глух к нашим мольбам об избавлении!»

Хотя Моисей и ходил по величественным залам дворца как приемный сын дочери фараона, он все же унаследовал кровь и характер левита[2]. Однажды увидев, как египтянин бьет раба-левита, Моисей решил сам рассудить их. Аарон и несколько других израильтян были свидетелями этой сцены: они с ужасом смотрели, как он убил египтянина. Все кроме Аарона поспешили скрыться, а Моисей стал торопливо закапывать тело в песок.

— Кто-то должен защищать вас! — сказал он брату, помогавшему ему спрятать следы преступления. — Подумай, что будет, если тысячи рабов восстанут против своих надзирателей. Вот, чего боятся египтяне, Аарон. Вот, почему они угнетают вас и пытаются до смерти нагрузить работой.

— Так вот, каким предводителем ты хочешь быть? Хочешь убивать их так же, как они убивают нас?

Разве таков их путь к спасению? Разве их избавитель должен быть воином, который поведет их на войну? Разве он должен дать им в руки меч? Ненависть, скопившаяся за годы рабства, переполнила Аарона. О, как же легко поддаться ей!

Известия разносились быстро, как мелкий песок, гонимый ветром по бескрайней пустыне, пока не докатились и до самого фараона. На следующий день, заметив, что евреи ссорились друг с другом, Моисей попытался остановить их, но неожиданно услышал в свой адрес:

— Кто поставил тебя начальником и судьей над нами?

— Не думаешь ли ты убить меня, как вчера убил египтянина?

Израильтяне не желали видеть его своим избавителем. Для них он был человек-загадка, ему нельзя было доверять.

На этот раз дочь фараона не смогла спасти своего приемного сына. Что остается делать человеку, которого ненавидит и преследует сам правитель, а соплеменники относятся с завистью и презрением?

Моисей исчез в пустыне, и о нем больше никто ничего не слышал.

Он пропал так быстро, что даже не успел попрощаться с матерью; она не переставала верить, что ее сын рожден освободить Израиль от рабства. Материнские надежды и мечты Моисей унес с собой в пустыню. Не прошло и года, как она умерла. Никто не знал, какая судьба постигла принцессу-египтянку — приемную мать Моисея, но фараон продолжал жить и строить города для своих запасов, возводить здания, и памятники, и собственную гробницу — свой самый величественный монумент. Однако не успели еще завершить усыпальницу, как саркофаг с набальзамированным телом властелина уже отправился в Долину Царей. Многотысячное шествие несло золотых идолов, вещи фараона и запас еды для его загробной жизни, которая, по их ожиданиям, будет еще более грандиозной, чем земная.

Теперь корона, украшенная головой змеи, покоилась на голове его преемника Рамсеса, равно как и меч, всегда занесенный над головами израильтян, находился в его руках. Жестокий и высокомерный, он предпочитал давить своих рабов ногами, вместо того чтобы убивать мечом. Когда Амрам, упав в глиняную яму, не смог подняться, его вниз лицом вдавили ногами в жижу, заставив там задохнуться.

Аарон был восьмидесяти трех лет и худой, как тростник. Он знал, что скоро умрет, а потом и его сыновья, и их сыновья, и так поколение за поколением.

Если только Бог не избавит их.

«Господи, Господи, почему Ты оставил Свой народ?»

Аарон молился от отчаяния и безысходности. Это было единственное право, которое у него осталось, — взывать к Богу о помощи. Разве Господь не заключил завет с Авраамом, Исааком и Иаковом? «Господи, Господи, услышь мою молитву! Помоги нам!» Если Бог есть, то где же Он? Видит ли Он кровавые полосы на их спинах, потускневшие взгляды их усталых глаз? Слышит ли Он вопль сынов Авраама? Отец и мать Аарона держались веры в невидимого Бога. «Где нам взять надежду, Господь? Как долго, о, Господи, как долго еще ждать? Когда Ты избавишь нас? Помоги нам! Боже, почему Ты не помогаешь нам?»

Родители Аарона уже давным-давно похоронены в песках. Аарон выполнил последнее желание отца и женился на Елисавете из племени Иуды. Она подарила ему четырех прекрасных сыновей, а потом отошла в мир иной. Бывали дни, когда Аарон завидовал мертвым. По крайней мере, они были в покое. По крайней мере, их бесконечные молитвы, наконец, закончились, и Божье молчание больше их не беспокоило.

Кто-то приподнял его голову и дал напиться.

— Отец…

Аарон открыл глаза и увидел над собой своего сына Елеазара.

— Господь говорил со мной, — голос Аарона был еле слышен.

Елеазар наклонился ниже.

— Я не расслышал, отец. Что ты сказал?

Аарон плакал, не в состоянии вымолвить больше ни слова.

Господь, наконец, заговорил, и Аарон знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

* * *

Позвав своих четырех сыновей — Надава, Авиуда, Елеазара и Ифамара и сестру Мариам, Аарон сказал им, что Бог повелел ему пойти навстречу Моисею в пустыню.

— Наш дядя мертв, — возразил Надав. — Это солнце говорило с тобой.

— Отец, прошло сорок лет, и от него не было ни одного известия.

Аарон поднял руку.

— Моисей жив.

— Отец, откуда ты знаешь, что это Бог говорил с тобой? — спросил Авиуд. — Ты целый день провел на солнцепеке. Это из-за жары, ведь не в первый раз тебе голову напекло.

— Аарон, ты уверен? — Мариам подперла руками щеки. — Мы так долго надеялись.

— Да. Я уверен. Никому не может померещиться подобный Голос. Не могу объяснить, да и нет времени пытаться. Вы все должны мне поверить!

Они заговорили разом:

— За границей Египта живут филистимляне.

— Отец, ты не выживешь в пустыне!

— Что мы скажем другим старейшинам, когда они спросят о тебе? Они захотят узнать, почему мы не удержали нашего отца от такой глупости.

— Тебя задержат, тебе не дадут даже дойти до торгового пути.

— А если и дойдешь, как ты собираешься там выживать?

— Кто пойдет с тобой?

— Отец, тебе же восемьдесят три года!

Елеазар положил руку ему на плечо.

— Я пойду с тобой, отец.

Мариам топнула ногой и прервала спор:

— Довольно! Дайте сказать своему отцу!

— Никто не пойдет со мной. Я пойду один, и Бог позаботится обо мне.

— Как ты отыщешь Моисея? Пустыня огромная. Как ты найдешь воду?

— И еду? Да ты не унесешь столько еды, чтобы хватило на такой долгий путь!

Мариам поднялась.

— Вы что, хотите отговорить отца выполнить Божье повеление?

— Сядь, Мариам. — Слова его сестры только добавили смущения, ведь Аарон мог все сказать и сам. — Бог призвал меня идти туда. Значит, Бог и укажет мне путь.

Разве он не молился все эти годы? Может быть, Моисей что-то знает. Наверное, Господь наконец-то собирается помочь Своему народу.

— Я должен верить, что Бог Авраама, Исаака и Иакова направит меня.

В его словах было больше уверенности, чем в сердце: их вопросы вызывали в нем тревогу. Почему они сомневаются в его словах? Он должен выполнить Божье повеление и идти. И скорее, пока смелость не покинула его.

* * *

Аарон вышел до восхода солнца, взяв с собой бурдюк с водой, семь пресных ячменных лепешек и посох. Он шел весь день. Он видел египтян, но они не обращали на него внимания, и, проходя мимо них, он заставлял себя идти твердо и уверенно. Господь дал ему цель и надежду. На него больше не давила усталость, его не удручало безысходное отчаяние. Шагая, он чувствовал себя обновленным. «Бог существует. Бог заговорил». Бог сказал ему, куда идти и кого встретить — Моисея!

Каким окажется его брат? Провел ли он все эти сорок лет в пустыне? Есть ли у него семья? Знает ли он, что к нему идет Аарон? Говорил ли с ним Бог? Если нет, то что Аарон скажет ему, когда отыщет? Несомненно, Бог не отправил бы его так далеко без конкретной цели. Но какова эта цель?

Эти вопросы заставили Аарона задуматься о многом другом. Его охватило беспокойство, и он замедлил шаг. Уйти оказалось так просто. Его никто не остановил. Он просто взял свой посох, взвалил на плечо бурдюк с водой, торбу с лепешками и отправился в пустыню. Может, надо было позвать с собой Мариам и сыновей?

Нет, нет. Он должен делать все в точности так, как сказал Бог.

Аарон шел весь день, потом еще несколько дней; ночами спал под открытым небом, глядя на звезды, совсем один в полной тишине. Никогда он не был так одинок или, быть может, не чувствовал себя так одиноко. Мучимый жаждой, он сосал плоский камешек, чтобы во рту не пересыхало. Как было бы здорово, чтобы по мановению его руки к нему бы прибежал мальчик с бурдюком воды. Хлеб почти закончился. Желудок издавал голодное урчание, но Аарон боялся съесть остатки хлеба, ведь он не знал, сколько еще ему предстоит пройти и хватит ли пищи, чтобы продержаться до конца. Он не знал, чем он мог бы еще питаться в пустыне. Ловить и убивать животных он не умел. Усталый и голодный, Аарон уже стал задумываться, действительно ли он слышал голос Божий или ему это все померещилось? Сколько еще дней пути? Как далеко? Солнце палило нещадно, и он, измученный и выбившийся из сил, стал искать убежище в расселинах скал. Теперь он уже не мог вспомнить, как звучал голос Бога.

Может быть, это все его фантазии, порожденные годами невзгод и умирающей надеждой, что, наконец, придет спаситель и освободит от рабства? А что, если правы были его сыновья и он просто перегрелся на солнце? Вот сейчас зной его действительно доконал.

Нет. Он слышал голос Бога. Ему и раньше приходилось бывать на грани изнеможения или солнечного удара, но это было что-то совершенно иное. Он никогда не слышал подобного голоса: «Пойди навстречу Моисею в пустыню. Иди. Иди».

Он снова отправился в путь. Он шел, пока не наступила ночь, и стал подыскивать место для ночлега. Невыносимая жара сменилась холодом, который пробирал до костей. Ему снилось, как он сидит за столом со своими сыновьями. Они смеются, а Мариам подает хлеб и мясо, финики и вино. Он проснулся в отчаянии. По крайней мере, в Египте Аарон знал, чего ожидать. Один день был похож на другой, и его жизнью управляли надзиратели. Он часто испытывал жажду и голод, но такое с ним было впервые — когда вокруг ни души и неоткуда ждать помощи…

«Господь, Ты привел меня в пустыню, чтобы погубить? Здесь нет воды, только бескрайнее море камней».

Аарон потерял счет дням, но уповал на то, что каждый день ему как раз хватало воды и пищи, чтобы продолжать путь. Он направился на север, затем на восток в земли Мадиама, делая передышку возле редких оазисов. С каждым днем он все сильнее опирался на посох. Он не знал, как далеко зашел или как долго еще идти. Он знал только, что лучше умрет в пустыне, чем теперь повернет назад. Все оставшиеся у него надежды были сосредоточены на поисках брата. Он жаждал увидеть Моисея так же, как ему хотелось сделать большой глоток воды и съесть хороший ломоть хлеба.

Когда воды осталось всего несколько капель, а хлеба не было вовсе, он оказался в большой долине, которая заканчивалась скалистой горой. Что это там, осел и небольшой шатер? Аарон стер пот со лба и прищурился. У входа в шатер сидел человек с посохом в руке. Он поднялся, повернулся лицом к Аарону и пошел ему навстречу. Надежда заставила Аарона позабыть о голоде и жажде.

— Моисей! — «О, Господи, Господи, пусть это будет мой брат!» — Моисей!

Человек бежал к нему с раскрытыми объятиями.

— Аарон!

Казалось, он слышит голос Божий. Смеясь, Аарон, у которого силы обновились, как у орла, спускался вниз по скалистому склону. Он почти бежал к брату. Они крепко обнялись.

— Моисей, меня послал Господь! — смеясь и плача, он расцеловал его. — Бог послал меня к тебе!

— Аарон, брат мой! — Моисей плакал, крепко обнимая брата. — Бог сказал, что ты придешь.

— Сорок лет, Моисей. Сорок лет! Мы все думали, что ты мертв.

Ты радовался моему уходу.

— Прости меня. Я рад видеть тебя сейчас, — Аарон не мог насмотреться на своего младшего брата.

Моисей изменился. Он больше не одевался как египтянин. На нем были длинные темные одежды, на голове — подобие покрывала, как у кочевников. Загорелое, коричневое от солнца лицо избороздили морщины, черная борода была с проседью — он выглядел чужим и смиренным после многих лет, проведенных в пустыне.

Аарон никогда еще не был так счастлив видеть кого-либо.

— Моисей, ты же мой брат… Я так рад видеть тебя живым и здоровым! — Аарон плакал о долгих утраченных годах.

В глазах Моисея появились слезы, его взгляд смягчился.

— Господь Бог так и сказал мне. Идем, — он взял Аарона под руку, — тебе надо передохнуть, поесть и попить. Ты должен познакомиться с моими сыновьями.

Им прислуживала жена Моисея — темнокожая чужестранка Сепфора. Гирсам, сын Моисея, сидел вместе с ними, а Елиезер лежал на соломенном тюфяке у дальней стены шатра бледный и в поту.

— Твой сын болен.

— Два дня назад Сепфора сделала ему обрезание.

Аарон поморщился. Имя Елиезер означало «мой Бог мне помощник». Но на какого Бога возлагал надежды Моисей? Сепфора, опустив темные глаза, сидела подле сына и прикладывала влажное полотенце ему ко лбу. Аарон спросил, почему Моисей сам не сделал этого, когда его сыну было восемь дней от роду, как поступали все евреи со времен Авраама.

Моисей наклонил голову.

— Знаешь, Аарон, куда проще помнить, как поступает твой народ, когда живешь среди них. Когда я сделал обрезание Гирсаму, то оказалось, что мадианигяне считают этот обряд отвратительным, а Иофор, отец Сепфоры, священник мадиамский… — он посмотрел на Аарона. — Из уважения к нему я не стал обрезать Елиезера. Когда Господь заговорил со мной, Иофор благословил меня, и мы ушли из поселения мадианитян. Я знал, что мой сын должен быть обрезан. Сепфора не соглашалась и спорила, и я откладывал, не хотел навязывать ей свои взгляды. Я не считал это бунтом против Господа, пока Сам Господь не захотел умертвить меня. Я сказал Сепфоре, что, если знака завета не будет на теле обоих моих сыновей, то я умру, а Елиезер будет отрезан от Бога и Его народа. Только после этого она сама обрезала крайнюю плоть нашего сына.

Моисей обеспокоено посмотрел на больного Елиезера.

— Мой сын никогда бы не вспомнил, как этот знак появился на его теле, если бы я послушался Бога. Но вместо этого я подчинился людям. Теперь он страдает из-за моего непослушания.

— Он скоро поправится.

— Да, но я всегда буду помнить, какую цену нам всем пришлось заплатить за мое непослушание.

Взглянув на горы, видневшиеся за открытым пологом шатра, Моисей сказал Аарону:

— Когда ты отдохнешь, мне придется столько всего тебе рассказать.

— Когда я увидел тебя, силы вернулись ко мне.

Моисей взял посох и встал, Аарон двинулся следом за ним. Выйдя из шатра, его брат остановился.

— Бог Авраама, Исаака и Иакова явился мне на той горе в пламени куста, — произнес он. — Он увидел страдание Израиля и пришел избавить их от власти египтян и вывести в землю, где течет молоко и мед. Он посылает меня к фараону вывести Его народ из Египта, и они совершат Ему служение на этой горе.

Опираясь лбом на сложенные руки, сжимавшие посох, Моисей пересказывал все слова, услышанные им на горе от Бога. Сердце подсказывало Аарону, что эти слова — истина, и он впитывал их, как воду. «Господь посылает Моисея освободить нас!»

— Я молил Господа послать кого-то другого, Аарон. Я спросил, кто я такой, чтобы идти к фараону. Я сказал, что мой народ не поверит мне. Я сказал Ему, что никогда не был красноречив, тяжело говорю и косноязычен. — Моисей медленно вздохнул и повернулся к Аарону. — И Господь — Его имя Я ЕСМЬ Сущий — сказал, что вместо меня говорить будешь ты.

Аарон ощутил внезапный приступ страха, но произнесенные только что слова были ответом на молитву всей его жизни, и страх тут же утих. Господь услышал стенания Своего народа. Избавление близко. Господь увидел их страдания и собирается положить этому конец. Аарон был слишком взволнован, чтобы говорить.

— Ты понимаешь, о чем я говорю, Аарон? Я боюсь фараона. Я боюсь своего собственного народа. Поэтому Господь послал тебя быть рядом со мной и говорить вместо меня.

Невысказанный вопрос повис в воздухе. Захочет ли он стать бок о бок с Моисеем?

— Я твой старший брат. Кто еще сможет быть твоими устами, если не я?

— А ты не боишься, брат?

— Ты знаешь, что значит в Египте жизнь раба, Моисей? Что такое моя жизнь? Да, я боюсь. Я боялся всю свою жизнь. Гнул спину на надзирателей и получал кнутом, если только осмеливался поднять голову. Я довольно смело говорю в стенах своего дома и среди моих соплеменников, но от этого нет никакой пользы. Ничего не меняется. Мои слова — все равно, что ветер. Я думал, и молитвы тоже. Но теперь я знаю, что это не так. На этот раз все будет по-другому. Из моих уст услышат слова не раба, а Слово Господа, Бога Авраама, Исаака и Иакова!

— Если они не поверят нам, Бог дал мне для них знамения, — и Моисей поведал Аарону, как его посох стал змеей, а рука покрылась проказой. — А если и этого будет недостаточно, то я зачерпну воды из Нила, и она превратится в кровь.

Аарон не стал просить показать эти знамения.

— Они поверят так же, как и я.

— Ты веришь мне потому, что ты мой брат, и потому, что Господь послал тебя ко мне. Ты веришь, потому что Господь изменил твое сердце. Ты не всегда относился ко мне так, как сегодня, Аарон.

— Да, мне казалось, что между нами есть разница — ты свободен, а я нет.

— Я никогда не чувствовал себя во дворце фараона как дома. Я хотел быть со своим народом.

— А мы презирали тебя и отвергли. — Наверное, Моисей стал таким смиренным из-за того, что жил среди двух разных народов и ни один из них его не принял. Так или иначе, он должен выполнить повеление Господа, или евреи навсегда останутся рабами: будут гнуть спину, добывая глину и делая кирпичи, будут умирать лицом в грязи. — Моисей, Господь избрал тебя, чтобы освободить нас. Так и будет. Что бы ни сказал тебе Господь, я произнесу это. Если мне придется кричать, я заставлю людей слушать.

Моисей посмотрел на гору Господню.

— Утром мы пойдем в Египет, — сказал он. — Соберем старейшин Израиля и перескажем слова Господа. Затем мы все пойдем к фараону и скажем ему отпустить Божий народ в пустыню, чтобы принести жертвы Богу, нашему Господу, — он поморщился, словно от боли.

— В чем дело, Моисей? Что случилось?

— Господь ожесточит сердце фараона и поразит Египет знамениями и чудесами. И когда мы выйдем, то не с пустыми руками, а со множеством даров из серебра и золота и одежд.

Аарон горько рассмеялся:

— Господь опустошит Египет так же, как они разорили нас. Никогда не думал, что увижу, как восторжествует справедливость. Это будет радостное зрелище!

— Не желай увидеть их разрушение, Аарон. Они такие же люди, как и мы.

— Не такие.

— Фараон не уступит, пока не умрет его первенец. Только тогда он отпустит нас.

Аарон слишком долго был под гнетом египетских начальников и слишком часто получал удары кнута, чтобы жалеть египтян. Однако он видел, что брат думает иначе.

Они отправились в путь на рассвете. Сепфора вела осла, нагруженного пищей, который тянул за собой носилки. Елиезер выздоровел, но все же не достаточно, чтобы идти самому вместе с матерью и братом. Аарон и Моисей шли впереди, каждый опираясь на свой посох.

Направляясь на север, они двинулись через пустыню Сур по торговому пути, соединяющему Египет с южным Ханааном. Этот путь был более коротким, чем через пустыню: он проходил сначала на юго-запад, потом на север. Аарон хотел услышать все, что Моисей слышал от Господа.

— Расскажи мне все еще раз. С самого начала.

Как бы ему хотелось быть там вместе с Моисеем и самому увидеть горящий куст! Он познал, что значит услышать голос Божий, но быть в Его присутствии — это даже невозможно себе представить.

Когда они пришли в Египет, Аарон привел Моисея, Сепфору, Гирсама и Елиезера в свой дом. Моисей был безмерно счастлив — его обнимала сестра Мариам и окружали сыновья брата. Аарон даже немного жалел Моисея, которому еврейские слова все еще давались с трудом, поэтому говорил вместо него:

— Бог призвал Моисея избавить наш народ от рабства. Господь сотворит великие чудеса и знамения, чтобы фараон отпустил нас.

— Наша мать молилась, чтобы ты был Божьим избранником, — Мариам снова обняла Моисея. — Когда тебя спасла дочь фараона, мама была уверена, что Бог сохраняет тебе жизнь для какой-то великой цели.

Темноглазая Сепфора сидела рядом со своими сыновьями, взволнованно наблюдая за происходящим из угла комнаты.

Потом сыновья Аарона обошли всю землю Гесем — часть Египта, отданную евреям несколько веков назад, где они теперь жили в рабстве. Они сообщили старейшинам Израиля, что Бог послал им избавителя и они должны собраться, чтобы услышать слово от Господа.

В это время Аарон и Моисей разговаривали и молились. Аарон видел, как его брат старается побороть страх перед правителем Египта, своим народом и Божьим призванием. Моисей почти ничего не ел, и с утра он выглядел более уставшим, чем вчера, когда отправился спать. Аарон, как только мог, старался его ободрить. Теперь он не сомневался, что именно ради этого Бог послал его навстречу Моисею. Аарон любил своего брата. Его присутствие давало ему силы и желание служить.

— Моисей, ты скажешь мне слова, которые Бог говорит тебе, и я произнесу их. Ты не пойдешь к фараону один. Мы пойдем вместе. И, конечно, Сам Господь Бог будет с нами.

— Но как ты не боишься?

Не боится? Может быть, просто не так сильно. Моисей рос во дворце, не страдая от физического насилия. Он не знал, что значит жить, только и мечтая о том, чтобы Господь вмешался, как обещал. Он не жил в окружении других рабов и близких, которые искали поддержки друг у друга, помогая один другому прожить очередной день. Чувствовал ли Моисей когда-нибудь, что он любим, кроме первых лет своей жизни у материнской груди? Сожалела ли дочь фараона, что усыновила его? Какие последствия принесло ей неподчинение фараону, и как это отразилось на Моисее?

Аарон понял, что, будучи в плену собственных переживаний, мелких обид и детской зависти, он никогда раньше об этом не задумывался. В отличие от Моисея, он не рос приемным сыном дочери фараона и не жил среди презиравших его людей. Может быть, Моисею пришлось научиться держаться в тени и мало говорить, для того чтобы выжить? Аарону не приходилось жить между двумя мирами, ни один из которых не принимал его. Ему не приходилось искать принятия и любви своего собственного народа и встретить их ненависть. Ему не довелось убегать от обоих народов — египтян и евреев, ища прибежища среди чужого племени, чтобы остаться в живых. Он не проводил долгие годы в одиночестве в пустыне, пася овец.

Почему он никогда раньше об этом не задумывался? Неужели только сейчас он смог понять умом и сердцем, какой была жизнь Моисея? Теперь Аарона переполняло сострадание к брату. Он жаждал помочь ему, подтолкнуть к выполнению Божьего поручения. Ведь сам Господь Бог сказал, что Моисей будет избавителем Израиля, и Аарон знал, что Бог послал его быть рядом с братом и сделать все, что тот не сможет сделать сам.

«Господь, Ты услышал наш вопль!»

— Знаешь, Моисей, я провел всю свою жизнь в страхе, кланялся и расшаркивался перед надзирателями и начальниками, всегда получал кнутом, если работал не слишком быстро. А сейчас, впервые в жизни, у меня появилась надежда. — Слезы ручьем потекли из глаз Аарона. — Знаешь, брат, надежда изгоняет страх. У нас есть обещание Господа, что день спасения близко! Люди будут радоваться, когда услышат об этом, а фараон будет в страхе перед Господом.

В глазах Моисея застыла печаль.

— Он не послушает.

— Как он может не послушать, когда увидит все эти знамения и чудеса?

— Я вырос вместе с Рамсесом. Я знаю его, он высокомерный и жестокий. А теперь, когда он на троне, он верит, что он бог. Он не послушает, и многим придется страдать из-за него. И наш народ, и египтяне — все будут страдать.

— Фараон увидит истину, Моисей. Он узнает, что Господь есть Бог. И эта истина сделает нас свободными.

Моисей плакал.

* * *

Когда израильтяне собрались, Аарон пересказал им все слова, которые Господь сказал Моисею. Люди реагировали по-разному: кто-то тихо сомневался в услышанном, кто-то громко насмехался:

— Это же твой брат, который убил египтянина, а потом сбежал. И это он должен избавить нас от египтян? Ты что, выжил из ума? Бог не стал бы использовать такого человека, как он!

— Что это он снова здесь делает? Да он больше египтянин, чем еврей!

— А теперь он мадианитянин!

Некоторые откровенно смеялись.

Аарон чувствовал, что еще немного и он взорвется.

— Покажи им, Моисей! Дай им знамение!

Моисей бросил посох наземь, и тот превратился в огромную кобру. Стоявшие вблизи с криками разбежались. Моисей нагнулся, протянул руку и схватил змею за хвост: она тут же опять стала посохом. Притихшие люди осторожно начали подходить ближе.

— Есть и другие знамения! Покажи им, Моисей.

Моисей положил руку за пазуху и сразу же вынул. И вот, рука побелела от проказы. Раскрыв рты от удивления, люди отпрянули назад. Тогда он снова положил руку за пазуху и тут же вынул. Рука опять стала чистой, как кожа новорожденного младенца. Раздались радостные возгласы.

Дотрагиваться посохом до воды Нила и превращать ее в кровь Моисею не пришлось. Народ уже радостно восклицал:

— Моисей! Моисей!

Не выпуская посох, Аарон поднял руки и воскликнул:

— Хвала Богу, услышавшему наши молитвы об избавлении! Вся слава Богу Авраама, Исаака и Иакова!

Народ вторил ему. Упав на колени, они низко кланялись и прославляли Бога.

Когда же израильских старейшин попросили пойти к фараону, они отказались. Аарон и Моисей должны были идти одни.

* * *

Пока они шли по городу фараона Фивы, Аарон чувствовал, как с каждым шагом он становится все меньше и слабее. У него никогда не было причин приходить сюда, в эту стремительную суету рынков и запруженных улиц, расположенных в тени огромных каменных зданий, в которых жили фараон, его советники и боги Египта. Всю свою жизнь Аарон провел в земле Гесем: здесь он работал на начальников и старался выжить, собирая урожай и держа овец и коз. Кто он такой и почему решил, что сможет предстать перед великим правителем и произносить слова вместо Моисея? Все говорили, что даже в детстве Рамсес, как и его предшественники, был высокомерным и жестоким. Кто осмелится противоречить правящему богу всего Египта? Особенно такой восьмидесятитрехлетний старик, как он, да его младший брат восьмидесяти лет от роду!

— Я ПОСЫЛАЮ ТЕБЯ К ФАРАОНУ. ТЫ ВЫВЕДЕШЬ МОЙ НАРОД, ИЗРАИЛЬ, ИЗ ЕГИПТА.

«Господь дай мне смелости, — молился про себя Аарон. — Ты сказал, что я буду говорить вместо Моисея, но я вижу вокруг только врагов, только богатство и силу, куда бы я ни посмотрел. О, Боже, Моисей и я в этом городе как крошечные букашки, которые решили явиться ко двору великого царя. Фараону ничего не стоит раздавить нас! Как я могу ободрять Моисея, когда мне самому не хватает смелости?»

Он чувствовал горький запах пота Моисея. Это был запах ужаса. Перед тем как предстать перед своим народом, его брат из-за страха почти не спал ночь. Теперь они были в городе с многотысячным населением, гигантскими зданиями и огромными, величественными статуями фараона и египетских богов. Они пришли, чтобы говорить с фараоном!

— Ты знаешь, куда идти? — спросил Аарон.

— Мы почти пришли, — ответил Моисей и не произнес больше ни слова.

Аарон хотел подбодрить его, но как, если он сам боролся с давившим на него страхом? «О, Боже, смогу ли я говорить, когда мой брат, который знает куда больше меня, дрожит рядом со мной, как надломленный тростник? Господи, не позволь никому сломить его. Что бы ни случилось, дай мне сил говорить и твердости выстоять».

Он почувствовал запах ладана и фимиама и вспомнил, как Моисей рассказывал об огне, который горел, но не сжигал куст, и о том, как величественный Голос заговорил с братом прямо из пламени. Аарон вспомнил этот Голос. Страх стал улетучиваться. Разве посох Моисея не превратился у него на глазах в змею и рука не покрылась проказой? Вот какова была сила Господня! Он вспомнил возгласы народа, крики благодарности и ликования, что Господь призрел на их страдания, послав им избавителя Моисея.

И все же…

Аарон посмотрел вверх на громадные здания с массивными колоннами и подумал, как же сильны те, кто их задумал и построил.

Моисей остановился перед огромными каменными воротами. На обеих створках были высечены дикие животные, каждое из них раз в двадцать выше Аарона — они стояли на страже.

«О, Господи, я просто человек. Я верю. Правда! Избавь меня от сомнений!»

Аарон старался не смотреть по сторонам, пока они шли к величественному зданию, где был престол фараона. Аарон заговорил с одним из стражников, и их проводили внутрь. Гул множества голосов разносился среди громадных колонн, подобно жужжанию пчел. Стены и потолки были разрисованы яркими картинами из жизни египетских богов. Люди глазели на него и Моисея, морщились от отвращения и сторонились, перешептываясь.

Аарон так крепко держался за свой посох, что ладонь стала мокрой. Его длинное одеяние, подпоясанное плетеным ремнем, и запылившаяся с дороги тканая накидка на голове, сразу бросались в глаза. Среди мужчин, облаченных в короткие, подогнанные по фигуре, туники и искусной работы парики, они с братом выглядели нелепо. На других египтянах были длинные тупики, узорчатые одежды и золотые амулеты. Такое богатство! Такая красота! Аарон никогда не мог даже представить себе ничего подобного.

Когда же он увидел восседающего на троне фараона, а по обе стороны от него две огромные статуи Осириса и Исиды, он мог только изумленно взирать на величие этого человека. Все вокруг провозглашало его силу и богатство. Властелин презрительно взглянул на Аарона и Моисея и что-то сказал своему стражнику. Тот выпрямился и произнес:

— Зачем вы явились к могущественному фараону?

Моисей, дрожа, потупил взор и не произнес ни слова.

Аарон услышал чей-то шепот:

— Что здесь делают эти старые вонючие еврейские рабы?

От этого оскорбления кровь прилила к его щекам. Он выступил вперед, снимая с головы покрывало.

— Вот, что говорит Господь, Бог Израиля: «Отпусти сынов Моих, чтобы они совершили Мне служение в пустыне».

Фараон рассмеялся:

— И это все? — его смех подхватили остальные. — Взгляните на этих двух старых рабов, стоящих предо мной и требующих, чтобы я отпустил их народ, — свита хохотала. Фараон сделал движение рукой, словно отмахивался от назойливой мухи. — И кто такой Господь, чтоб я послушал Его голос и отпустил Израиля? Отпустить вас? Почему я должен это делать? А кто будет выполнять работу, для которой все вы были рождены? — он сухо усмехнулся. — Я не знаю Господа и Израиля не отпущу.

Аарон чувствовал, как в нем нарастает гнев.

— Бог евреев призвал нас, — провозгласил он. — Отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему. Если мы не сделаем этого, Он поразит нас язвой или мечом.

— Ну и что мне смерть нескольких рабов? Евреи плодятся как кролики. Умерших от чумы заменяют другие, — советники и гости хохотали, пока фараон продолжал издеваться.

Лицо Аарона раскраснелось, сердце стучало, как молот.

Он смотрел прямо на фараона, и глаза правителя сузились.

— Я слышал о вас, Аарон и Моисей, — повелитель Египта говорил тихо и угрожающе.

Аарон похолодел от мысли, что фараон знает его по имени.

— Да кто вы такие, — закричал фараон, — чтобы отвлекать людей от работы?! Возвращайтесь к своим делам! Смотрите, в Египте полно народа, а вы мешаете им работать!

Стражники приблизились к ним, и Аарон крепче сжал посох. Если кто-то попытается схватить Моисея, отведает палки.

— Мы должны идти, Аарон, — прошептал Моисей. Аарон подчинился.

Снова оказавшись под палящим египетским солнцем, Аарон покачал головой.

— Я думал, он нас послушает.

— Я же говорил тебе, что этого не будет, — Моисей медленно перевел дух и опустил голову. — Это только начало наших несчастий.

* * *

Вскоре от начальников пришел приказ: впредь не давать евреям соломы для изготовления кирпичей: пусть они сами ее находят и собирают. И урочное число кирпичей не уменьшать! Им разъяснили, почему фараон принял такое решение. Правитель Египта считает их лентяями, потому что Моисей и Аарон просили отпустить всех евреев в пустыню принести жертвы их Богу.

— Мы думали, ты освободишь нас, а ты просил только о том, чтобы нам разрешили уйти на несколько дней принести жертвы!

— Уходите от нас!

— Из-за вас нам стало еще хуже!

Надзирателей из сыновей Израиля стали избивать, если вовремя не было готово нужное количество кирпичей, поэтому они пошли к фараону молить о справедливости и милости. Моисей и Аарон отправились им навстречу и встретили их, выходивших из дворца. Надзиратели были в крови. Казалось, все стало хуже, чем было до их визита к фараону.

— Из-за вас фараон считает нас лентяями! От вас одни проблемы! Вы навлекли на нас гнев фараона и его помощников. Да покарает вас Бог! Теперь они могут убить нас — у них есть повод!

Шокированный их словами, Аарон ответил:

— Господь избавит нас!

— О, да, Он избавит нас. Тем, что отдаст в руки фараону!

Некоторые из них, уходя, плевали в Моисея.

Аарон совсем пал духом. И все-таки он верил, что Бог говорил с Моисеем и пообещал освободить Свой народ.

— Что мы теперь будем делать? — спросил он в замешательстве. Он думал, что все будет легко. Одно Божье слово, и падут оковы рабства. Почему Бог снова наказывает их? Разве их недостаточно наказывали все эти долгие годы жизни в Египте?

— Я должен помолиться, — тихо сказал Моисей. Он выглядел таким постаревшим и растерянным, что Аарон испугался. — Я должен спросить Господа, зачем Он вообще послал меня к фараону говорить от Его имени, ведь Он только сделал хуже этому народу и ни от чего их не избавил.

* * *

Те, кого Аарон хорошо знал всю свою жизнь, теперь пристально смотрели на него и перешептывались, когда он проходил мимо.

— Лучше бы вы помалкивали, Аарон. Твой брат слишком долго прожил в пустыне.

— Он разговаривает с Богом! Да кто он такой?

— Да он просто свихнулся. Аарон, ну ты-то должен был это понять!

Бог говорил и с ним. Аарон знал, что слышал голос Бога. Он знал. Никто не заставит его сомневаться в этом!

Но почему Моисей не бросил наземь свой посох и не явил фараону чудеса и знамения? Он спросил брата об этом.

— Господь скажет нам, что говорить и что делать, и Он скажет, когда мы не должны делать ничего другого.

Удовлетворенный ответом, Аарон ждал и, игнорируя насмешки, охранял молящегося Моисея. Аарон слишком устал, чтобы молиться, однако мысли о том, что делать с народом, беспокоили его. Как ему убедить их, что Бог послал Моисея? Как ему заставить их слушать?

К нему подошел Моисей.

— Господь снова заговорил со мной. Он сказал мне: «Теперь ты увидишь, что Я сделаю с фараоном. Почувствовав Мою крепкую руку, он отпустит их. На самом деле, он будет так рад избавиться от них, что сам выгонит их из своей земли!»

Аарон собрал народ, но они не хотели слушать. Моисей пытался было говорить, но из толпы стали кричать на него. Начав заикаться, он замолчал. Аарон же выкрикивал в ответ:

— Господь избавит нас! Он заключит с нами завет, чтобы дать нам землю Ханаанскую, землю нашего странствования. Разве не этого мы ждали всю жизнь? Разве мы не молились, чтобы пришел избавитель? Господь услышал наши стенания. Он вспомнил о нас! Он — Господь, и Он выведет нас из-под ига египтян. Он избавит нас от рабства и спасет нас мышцею простертою и судами великими!

— Ну и где Его простертая мышца? Не вижу ее!

Кто-то толкнул Аарона. Из толпы крикнули:

— Если вы еще что-нибудь скажете фараону, он убьет всех нас! Но сначала мы убьем вас!

Аарон увидел ярость в их глазах: он всерьез испугался.

— Отошли Моисея обратно, откуда он пришел! — прокричал кто-то другой.

— Как только здесь появился твой брат, начались все неприятности!

Отчаявшись, Аарон перестал с ними спорить и пошел вслед за Моисеем в землю Гесем. Он был рядом, но не слишком близко, внимательно вслушиваясь, не услышит ли он Божий голос. Но он слышал только тихий шепот Моисея, молящего Бога об ответах. Аарон покрыл голову и сел на корточки, положив посох на колени. Как бы долго это ни длилось, он дождется брата.

Моисей встал, глядя в небо.

— Аарон…

Аарон поднял голову и заморгал. Уже смеркалось. Он выпрямился, взял посох и встал на ноги.

— Господь говорил с тобой, — сказал он.

— Мы должны снова идти к фараону.

Аарон мрачно усмехнулся.

— На этот раз… — он постарался придать уверенность своему голосу. — На этот раз фараон прислушается к словам Господа.

— Он не послушает, пока Господь не приумножит Свои знамения и чудеса. Бог прострет руку на Египет и выведет Свой народ судами великими.

Аарон был обеспокоен, но старался этого не показывать.

— Я произнесу все слова, которые ты мне скажешь, Моисей, и сделаю все, что бы ты ни сказал. Я знаю, что через тебя говорит Бог.

Он знал, но поймет ли это когда-нибудь фараон?

* * *

Вернувшись домой, Аарон поведал их семьям, что они опять пойдут к фараону.

— Люди забьют нас камнями! — возражали Надав и Авиуд. — Ты давно не делал кирпичей, отец. Ты не видел, как они обращаются с нами. Из-за вас нам станет еще хуже!

— Фараон не стал вас слушать в прошлый раз. Почему вы думаете, что он послушает теперь? Все, что его заботит, — это кирпичи для строительства его городов. Вы думаете, он отпустит своих рабочих?

— Где ваша вера? — разозлилась на них Мариам. — Мы ждали этого дня с тех пор, как Иаков ступил на эту землю. Египет — это не наша земля!

Вокруг Аарона кипел спор, но он заметил, как жена Моисея тихонько отозвала брата. Сепфора тоже была печальна и говорила шепотом. Притянув к себе сыновей, она опустила голову.

Мариам вновь напомнила сыновьям Аарона, как Господь спас Моисея в реке Нил, о том чуде, когда его нашла и усыновила родная дочь старого фараона.

— Я была там. Я видела руку Бога на нем с самого его рождения.

Авиуд никак не сдавался:

— А если фараон и на этот раз не послушает, что тогда с нами будет?

Надав раздраженно вскочил и добавил:

— Половина моих друзей теперь со мной вообще не разговаривает!

Аарону стало стыдно, что в его сыновьях совсем нет веры.

— Господь говорил с Моисеем, — сказал он.

— А с тобой Господь говорил?

— Господь сказал Моисею, что мы должны пойти к фараону, и мы пойдем к нему! — он махнул рукой. — Уходите все отсюда! Идите присмотрите за скотом.

Вместе с ними молча вышла Сепфора, ее сыновья шли рядом с ней.

Моисей сел за стол рядом с Аароном и сложил руки.

— Сепфора возвращается к своему отцу и забирает с собой моих сыновей.

— Почему?

— Говорит, что ей здесь не место.

Аарон почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он заметил, как Мариам относилась к Сепфоре; он уже говорил об этом с сестрой.

— Позволь ей помогать тебе, Мариам, — предложил он ей тогда.

— Мне не нужна ее помощь.

— Ей надо что-то делать.

— Пусть делает, что угодно, и идет куда хочет.

— Она жена Моисея и мать его сыновей. Теперь она наша сестра.

— Она не наша сестра. Она чужестранка! — прошипела Мариам. — Она одна из мадианитян.

— А мы кто такие? Рабы. Моисею пришлось бежать из Египта и уйти из земли Гесем. Ты что, ожидала, что он никогда не женится и у него не будет детей? К тому же она дочь священника.

— И поэтому она нам подходит? Священника какого бога? Не Бога Авраама, Исаака и Иакова.

— Бог Авраама, Исаака и Иакова призвал сюда Моисея.

— Жаль, что Моисей не оставил жену и детей там, где им самое место, — сказав это, она встала и отвернулась.

Рассердившись, Аарон тоже встал.

— А где твое место, Мариам? Женщина без мужа и детей, которые заботились бы о тебе?

Она повернулась к нему, ее глаза покраснели от слез.

— Это я следила за Моисеем, пока он плыл по Нилу. Это я заговорила с дочерью фараона, и наш брат был с матерью, пока его не отняли от груди. А если и этого мало, то кто заменил мать твоим сыновьям после смерти Елисаветы? Не забывай, Аарон, я твоя старшая сестра, первый ребенок Амрама и Иохаведы. Я достаточно много для тебя сделала.

Иногда его сестру было невозможно переубедить. Лучше было дать ей время самой все обдумать, чтобы сохранить мир в семье. Пройдет время, и Мариам примет если не жену Моисея, то хотя бы его сыновей.

— Моисей, я еще раз поговорю с Мариам. Сепфора твоя жена. Ее место рядом с тобой.

— Дело не только в Мариам, брат. Сепфора боится нашего народа. Она говорит, что они вспыльчивы и переменчивы, как ветер. Она уже видела, что люди не слушают меня. И что они не собираются слушать и тебя. Она понимает: я должен выполнять то, что говорит мне Господь, но боится за наших сыновей и думает, что ей будет безопаснее в шатрах ее отца, чем в домах Израиля.

Неужели удел их женщин создавать неприятности?

— Она просит тебя вернуться вместе с ней?

— Нет. Она только просит моего благословения. И я его дал. Она заберет моих сыновей, Гирсама и Елиезера, обратно к мадианитянам. Она провела всю свою жизнь в пустыне. Они будут в безопасности с Иофором, — его глаза были полны слез. — Если есть на то Божья воля, то они вернутся ко мне, когда Израиль выйдет из Египта.

Из слов брата Аарон понял, что худшее впереди. Моисей посылал Сепфору домой к ее народу, туда, где она будет в безопасности. Аарон не сможет позволить себе такой роскоши. Мариам и его сыновьям придется остаться и вынести все тяготы. У евреев не было выбора — только надеяться и молиться, что скоро наступит день избавления.

Глава вторая

— Покажи мне чудо! — фараон взмахнул рукой и усмехнулся.

Смех, разносившийся по огромному залу, гулким эхом отдавался в висках Аарона. Самодовольный вид правителя говорил о том, что он не боялся никакой угрозы со стороны невидимого Бога. В конце концов, Рамсес был божественным сыном Осириса и Исиды, не так ли? И действительно, во всем своем убранстве, величественно положив руки на подлокотники трона, Рамсес выглядел богом.

— Поразите меня силой вашего невидимого бога рабов. Покажите мне, что может ваш бог.

— Аарон, — голос Моисея задрожал. — Бр-рось…

— Говори, Моисей! — Рамсес издевался над ним. — Мы не слышим тебя.

— Брось о-з-земь свой п-посох.

Смех стал громче. Стоявшие поблизости пародировали заикание Моисея.

Лицо Аарона раскраснелось. Взбешенный, он шагнул вперед. «Господь, покажи этим насмешникам, что Ты один Бог и нет другого, как Ты! Пусть притеснители Израиля увидят Твою силу!»

Аарон встал перед Моисеем, заслоняя брата от насмешек толпы, и смотрел фараону прямо в глаза. Он не будет пресмыкаться перед этим презренным тираном, который смеется над Божьим пророком и держит в рабстве его народ!

Глаза Рамсеса, смотреть в которые никто не смел, сузились. Аарон не отводил взгляда, вызывающе подняв вверх свой посох, а затем швырнул его на каменный пол перед правителем Египта. Как только посох коснулся земли, то превратился в кобру — тот самый символ власти, которым была украшена корона фараона.

Ахнув от удивления, слуги и свита отпрянули назад. Змея двигалась со зловещим изяществом, поднимая голову и раздувая капюшон, на котором виднелся знак, не похожий ни на какой другой. Змеиное шипение было слышно по всему залу. От увиденного Аарон покрылся мурашками.

— Что, неужели вы все испугались этого чародейского фокуса? — фараон с презрением оглядел зал. — Где мои жрецы?

Кобра поползла к трону. Четыре стражника опустили копья, заслонив правителя. Они были готовы нанести удар, если змея приблизится.

— Все, хватит! Позвать жрецов!

Звук торопливых шагов гулким эхом отражался от каменного пола. Несколько человек с разных сторон вбежали в зал, низко кланяясь фараону. Он властно махнул рукой.

— Разберитесь с этой комедией! Докажите этим трусам, что это просто фокус!

Произнося заклинания, чародеи подошли к змее. Они бросили свои жезлы на пол, и те тоже превратились в змей. Теперь гады поползли по всему залу. Но если какая-нибудь из извивающихся по полу змей поднимала свою зловещую голову, Божья кобра нападала мгновенно, поглощая соперниц одну за другой.

— Это обман! — фараон побелел, когда громадная кобра остановила на нем взгляд своих темных, немигающих глаз. — Фокус, я говорю!

Змея двинулась к нему.

Моисей схватил Аарона за руку.

— Подними ее.

Аарон страстно хотел увидеть, как кобра укусит фараона, но сделал так, как сказал брат. Сердце гулко билось в груди, пот стекал по шее, но Аарон шагнул вперед, наклонился и перехватил змею посередине. Холодная скользкая кожа и мускулы кобры затвердели, превращаясь в древесину и, мгновенно распрямившись, змея стала его прежним посохом. Подняв его, Аарон храбро стоял перед лицом Рамсеса, его страх был поглощен благоговением перед Господом.

— Господь Бог говорит: «Отпусти Мой народ!».

— Выпроводите их, — фараон сделал жест рукой, будто отмахивался от надоевших мух. — На сегодня развлечений достаточно.

Их обступили стражники. Моисей опустил голову и пошел прочь. Стиснув зубы, Аарон двинулся следом. Египтяне, перешептываясь, поносили и оскорбляли Бога.

— Кто-нибудь из вас слышал о невидимом Боге?

— Только рабы могли придумать столь смехотворную вещь.

— Один бог? Мы должны бояться одного бога? У нас сотни богов!

Горечь и негодование, накопившиеся за годы рабства и унижения, переполняли Аарона. «Это еще не все!» — хотелось ему закричать в ответ. «Много знамений и чудес», — так говорил ему Моисей. Это только начало войны, с которой Господь идет на Египет. Его отец, Амрам, ждал этого дня, и отец его отца, как и его отец. Дня избавления!

У ворот стражник оставил их. Положив руку на плечо Моисея, Аарон почувствовал, как дрожит его брат.

— Я тоже знаю, что такое страх, Моисей. Я прожил с этим всю свою жизнь. — Сколько раз ему приходилось съеживаться под ударом кнута надсмотрщика или смотреть в землю, чтобы начальники не увидели на его лице того, что он на самом деле чувствовал? Желая ободрить брата, Аарон крепко сжал его плечо.

— Они пожалеют о том дне, когда с таким презрением обошлись с Божьим помазанником.

— Они отвергают Бога, Аарон. Я ничто.

— Ты пророк Божий!

— Они этого не понимают — так же, как и наш собственный народ.

Аарон знал, что евреи относятся к Моисею с тем же презрением, что и фараон. Он кивнул и опустил руку.

— Через тебя говорит Бог. Я знаю, что это так. И Господь избавит нас. — Он был уверен в этом ничуть не меньше, чем в том, что сегодня солнце зайдет за горизонт, чтобы завтра утром снова там появиться. Господь избавит Израиль Своими знамениями и чудесами. Он не знал, как и когда, но не сомневался, что это произойдет, потому что… так сказал Бог.

Аарон содрогнулся, подумав о силе, превратившей его посох в кобру. Он провел пальцами по резной деревянной поверхности. А может, ему привиделось все это? Каждый, кто был в огромном зале, видел, как кобра Господа Бога поглотила змей, сотворенных чародеями фараона, и, несмотря на это, они насмехались и не воспринимали всерьез Божью силу.

По пути в Гесем Моисей остановился. У Аарона мурашки побежали по коже.

— С тобой говорил Господь, — сказал он брату.

Моисей взглянул на него.

— Мы должны пойти к Нилу и ждать у дворца фараона. Мы опять будем говорить с ним завтра утром. Ты должен сказать вот что…

Они шли вдоль берега реки, и Аарон слушал указания Моисея. Он не задавал вопросов и, получив указание, не настаивал на разъяснениях.

Приблизившись к дому правителя, Моисей остановился и захотел передохнуть. Аарон устало опустился на корточки и накрыл голову. В это время суток жара была невыносимой и действовала усыпляюще. Он стал смотреть, как солнечный свет мерцает на спокойной глади реки. На другом берегу мужчины резали тростник, из которого потом плели матрацы, делали папирус, предварительно размельчив и вымочив. На этом берегу, рядом с дворцом фараона, тростник оставался нетронутым.

Монотонно квакали лягушки. В неподвижной позе застыл ибис, расставив лапки и опустив голову в ожидании добычи. Аарон вспомнил, как плакала мать, когда укладывала Моисея в корзину. Восемьдесят лет прошло с того дня, но Аарон помнил все до мельчайших подробностей, как будто это случилось сегодня. Ему казалось, что он слышит эхо от стонов других матерей, когда они, следуя указу старого фараона, отдавали реке своих новорожденных сыновей. За долгие годы воды Нила — реки жизни Египта, управляемой богом Хапи, — переполнились кровью евреев, а крокодилы жирели с каждым годом все больше. На глаза Аарона навернулись слезы, когда он взглянул на мерцающую гладь Нила. Ему казалось маловероятным, что фараон почувствует хоть какие-нибудь угрызения совести из-за гибели еврейских младенцев в этой реке, тем более, что с тех пор минуло восемьдесят лет. По, может быть, об этом вспомнят его историки и все ему объяснят… Если осмелятся.

«Боже, где же Ты был, когда старый фараон заставлял нас бросать детей в коричневые воды Нила? Я родился за два года до того указа фараона, иначе меня бы тоже не было. Я уверен, что Ты наблюдал за Моисеем и позволил ему приплыть в руки женщины, которая имела власть над фараоном, а таких людей были единицы. Господь, я не понимаю, почему Ты позволил нам так много страдать. И никогда не пойму. Но я сделаю все, что бы Ты ни сказал. Все, что Ты поручишь Моисею исполнить, и все, что он скажет мне, я сделаю».

Моисей побрел вдоль берега. Аарон поднялся и тоже пошел следом. Он не хотел думать о тех ужасных днях, но воспоминания часто возвращались к нему и лишь наполняли его беспомощной яростью и отчаянием. Но теперь Господь Бог Авраама, Исаака и Иакова снова заговорил с людьми. Бог отправил Аарона в пустыню найти Моисея, которому Он повелел вывести Его народ из Египта. Наконец-то, после сотен лет молчания, Господь собирался положить конец страданиям Израиля.

И вместе со свободой придет отмщение!

«Господи, дай мне силы мужественно встретить завтрашний день рядом с моим братом. Не дай страху овладеть мной перед лицом фараона. Ты сказал, что Моисей — освободитель нашего народа. Да будет так. Но прошу, Господи, сделай так, чтобы он не заикался, как какой-то глупец, перед, лицом фараона. Моисей говорит Твои слова. Дай ему смелости, Господи. Не позволь ему трепетать перед ними. Пожалуйста, дай ему силы и смелости доказать всем, что он — Твой пророк, что он избран Тобой вывести Твой народ из рабства».

Аарон накрыл лицо. Услышит ли Господь его молитву?

Моисей повернулся к нему.

— Мы переночуем здесь, — сказал он.

Они были совсем недалеко от дворца фараона и на расстоянии крика от причала. Сюда должна была пристать баржа, на ней правитель Египта отправится в путешествие по Нилу навестить храмы второстепенных божеств.

— Когда фараон выйдет на рассвете, чтобы принести жертвы Нилу, ты снова заговоришь с ним, — сказал Моисей и повторил слова, которые Господь дал ему, чтобы Аарон произнес их.

Аарон спал в ту ночь мало, его мучил страх, и он с нетерпением ждал утра. В воздухе раздавались голоса сверчков, лягушек и шелест тростника. Когда ему удалось, наконец, заснуть, он слышал зловещие голоса речных богов, которые шептали свои угрозы.

Его разбудил Моисей.

— Скоро рассвет.

Аарон потянулся и встал, кости ломило.

— Ты не спал всю ночь?

— Не мог заснуть.

Они посмотрели друг на друга, спустились к реке и напились воды. Аарон последовал за братом, они направлялись к каменной площадке на берегу реки. Над их головами светила луна и сияли звезды, но горизонт уже окрасился в предрассветный розовый цвет. Еще до появления на небе первых золотистых лучей фараон показался на пороге своего дома — вместе со священниками и слугами, готовый приветствовать Ра, отца египетских царей, чья поездка на небесной колеснице повлечет за собой рассвет.

Завидев братьев, Рамсес остановился.

— Аарон, Моисей, ну почему вы создаете неприятности своему народу? — фараон стоял, держа руки на поясе. — Зачем подаете им несбыточные надежды? Вы должны сказать им, чтобы они продолжали работать.

Без золота и драгоценностей, без двойной египетской короны, фараон уже не казался таким высоким и величественным, и походил, скорее, на обычного человека. Возможно, еще и потому, что сейчас он был на берегу Нила, а не в огромном зале с массивными колоннами, яркой настенной живописью и в окружении роскошно одетых слуг и дворцовых подхалимов.

Страх Аарона мгновенно рассеялся.

— Господь, Бог евреев, послал меня сказать: «Отпусти народ Мой, чтобы они могли поклониться Мне в пустыне». До сих пор ты не хотел Его слушать. Теперь Господь говорит: «Ты узнаешь, что Я Господь». Смотри! Я ударю посохом по воде Нила, и река превратится в кровь. Вся рыба умрет, и от реки пойдет страшная вонь. Египтяне не смогут пить воду из Нила.

Аарон ударил по воде посохом. Нил тут же покраснел и стал источать запах крови.

— Это просто очередной фокус, великий фараон! — с этими словами один из чародеев пробирался к правителю. — Я сейчас покажу вам.

Он приказал своему помощнику принести чашу с водой. Произнося заклинания, чародей насыпал в чашу немного зерна, и вода в ней превратилась в кровь. Аарон покачал головой. Чаша с водой — это не река Нил! Но фараон уже сделал свои выводы. Повернувшись к ним спиной, он поднялся по ступеням и вернулся в дом, оставив своих чародеев и жрецов разбираться с проблемой.

— Мы возвращаемся в Гесем, — сказав это, Моисей повернулся, чтобы идти.

Аарон слышал, как священники взывают к Хапи, умоляя бога Нила сделать воду в реке прежней. Но река оставалась потоком крови, и на поверхность быстро всплывала мертвая рыба.

Теперь кровь была во всех сосудах для воды, и в каменных и в деревянных. Страдал весь Египет. Даже евреям приходилось копать колодцы на берегах Нила, чтобы добыть пригодную для питья воду. День за днем священники фараона взывали о помощи к Хапи, а потом к Хнуму — создателю Нила. Они обращались и к Сатис — богине паводков Нила, умоляя, чтобы она удалила кровь из реки и сразилась с невидимым богом евреев, который пытается оспаривать их власть. Жрецы не переставали приносить дары и жертвы, но река продолжала источать омерзительный запах крови и гниющей рыбы.

Аарон не ожидал, что им придется страдать вместе с египтянами. Раньше ему нередко приходилось испытывать жажду, но еще никогда с такой силой. «За что, Боже? Почему мы должны мучаться вместе с нашими притеснителями?»

— Египтяне должны узнать, что Господь есть Бог, — сказал Моисей.

— Но мы-то уже знаем! — От отчаяния Мариам ходила взад-вперед по дому. — Почему мы должны страдать больше, чем мы уже настрадались?

Только Моисей оставался спокойным.

— Мы должны проверить себя. Нет ли среди нас тех, кто прилепился к другим богам? Мы должны избавиться от их идолов и быть готовыми исполнить волю нашего Бога.

Аарон почувствовал, как жар приливает к его щекам. Идолы! Идолы были повсюду. После четырех столетий жизни в Египте они пробрались в дома евреев!

Аарону было не по себе от смрадного зловония крови. Мучимый жаждой, он стоял на краю большой ямы, вырытой его сыновьями. Влага, добываемая из песка, просачивалась в чаши очень медленно. В воде оставался ил, на зубах от нее скрипел песок. Было только одно утешение — что египетские надзиратели и начальники теперь тоже страдают от жажды, той самой, которую он испытывал каждый день, работая в глиняных ямах и делая кирпичи.

Израильтяне в отчаянии взывали к Моисею:

— Как долго еще, Моисей? Сколько еще продлится этот кошмар?

— Пока Господь не уберет от реки Свою руку.

Только на седьмой день Нил, наконец, очистился.

Но даже соседи Аарона поговаривали о том, какой бог или боги снова сделали воды пригодными для питья. Если не Хапи, то, может, Сатис или, может, боги всех окрестных деревень объединились вместе?!

— Мы должны опять идти к фараону.

«Знамения и чудеса», — говорил Моисей. Сколько еще знамений? Сколько чудес? И придется ли евреям страдать вместе с египтянами? Где же здесь справедливость?

На этот раз было нашествие лягушек: десятки, потом сотни, затем тысячи.

Фараона это не впечатлило. Как и его волхвов, тут же заявивших, что заставить лягушек выйти из реки совсем не сложно.

Аарон хотел закричать: «Да, но можете ли вы их остановить?!» Когда баржу фараона оттолкнули от берега, чародеи и волхвы остались на берегу Нила, выкрикивая заклинания и призывая Хекет, богиню — повелительницу лягушек, прекратить нашествие жаб. Лягушки продолжали прибывать, пока не превратились в сплошную прыгающую массу на берегах Нила. Они скакали по полям, дворам, заходили в дома. Появлялись из ручьев. Выпрыгивали из бассейнов, где их никогда не было. Они запрыгивали в печи, падали в замешанное тесто.

Так было и в земле Гесем.

Аарон не мог потянуться на своем тюфяке, не стряхивая с него нескольких жаб! Квакание и шуршание сводило с ума. Он молился об избавлении от этой напасти так же яростно, как любой египтянин, но лягушек становилось все больше.

Мариам вышвырнула за дверь очередную жабу.

— Почему Господь решил, что нужно послать лягушек в наш дом?

— Сам удивляюсь, — Аарон многозначительно посмотрел туда, где их соседка, пронзительно визжа, убивала лягушек статуэткой египетской богини Хекет.

* * *

Аарона и Моисея почтительно препроводил во дворец целый эскорт солдат. Прежде чем увидеть правителя, Аарон услышал его возглас. Выкрикивая проклятия, фараон сбросил лягушку со своего трона. Многоголосое квакание раздавалось по всему огромному залу. Аарон чуть заметно улыбнулся. Очевидно, богине Хекет не удалось отозвать своих жаб обратно в воды Нила.

Рамсес бросил на них пристальный взгляд.

— Молите Господа убрать жаб от меня и моего народа. Я отпущу ваш народ, чтобы они принесли жертвы Господу.

Аарон ликующе посмотрел на Моисея, ожидая слов для фараона, но на этот раз Моисей заговорил сам, медленно и с большим достоинством:

— Установи время! — ответил Моисей. — Скажи мне, когда ты хочешь, чтобы я молился о тебе, твоих советниках и твоем народе. Я помолюсь, чтобы ты и твой дом были избавлены от жаб.

— Сделай это завтра! — Фараон откинулся на троне, но вдруг дернулся вперед, вытаскивая из-за спины лягушку, которую тут же швырнул в стену.

Быть может, правитель все еще надеялся, что его священники одержат верх, хотя для всех присутствующих было очевидно, что количество лягушек растет с угрожающей скоростью.

— Хорошо, — сказал Моисей, — да будет по слову твоему. Тогда ты узнаешь, что нет никого сильнее Господа Бога.

Господь ответил на молитву Моисея. Лягушки перестали прибывать. Однако они не вернулись в воды, из которых пришли, как ожидалось. Вместо этого они умирали на полях, на улицах, в домах, в кухонной посуде как у египтян, так и у евреев. Люди собирали мертвых жаб и складывали в большие кучи. Вонь от быстро разлагающихся лягушек окутала всю египетскую землю, словно облако.

Аарона запах нисколько не беспокоил. Он предвкушал, что всего через несколько дней они будут уже в пустыне, вдыхая свежий воздух и поклоняясь Господу.

Моисей сидел молча, голова покрыта накидкой.

Мариам шила мешки для зерна, готовясь в дорогу.

— Почему ты такой грустный, Моисей? Фараон ведь согласился отпустить нас, — поинтересовалась она.

На следующее утро появились солдаты. Как только они ушли, еврейские надзиратели приказали людям немедленно возвращаться к работам.

Радость быстро сменилась злостью и отчаянием. Евреи обвиняли Моисея и Аарона в том, что они были поводом для фараона сделать их жизнь еще более невыносимой.

— ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ…

Аарон и Моисей подчинились Господу.

Перед ними самодовольно восседал на троне правитель Египта.

— Почему это я должен вас отпустить? Это Хекет прекратила нашествие лягушек, а не ваш бог. Кто таков ваш бог, что я должен отпустить своих рабов на свободу? Есть работа, ее надо выполнять, и этим займутся еврейские рабы!

Аарон увидел, что Моисей теряет самообладание.

— Подними свой посох, Аарон, и ударь в землю!

Аарон так и сделал, и тут же появился рой мошек, многочисленных, как пыль. Они впивались в тела и одежду присутствующих, включая самого фараона.

Аарон и Моисей покинули дворец.

В храмы Геба и Акера, богов земли, устремилось множество людей — они старательно приносили жертвы, чтобы вымолить пощаду.

Но пощады не было.

Аарон и Моисей сидели недалеко от дворца фараона, ожидая его решения. Сколько еще пройдет времени, пока упрямый Рамсес, наконец, уступит?

Однажды днем от фараона пришел египетский советник, умоляя:

— Жрецы великого фараона пытались вызвать мошек и не смогли. Чародеи фараоновы говорят, что это перст вашего бога, навлекшего на нас такое бедствие. — Содрогаясь, он почесал голову под париком. Вся его шея была покрыта страшными рубцами и струпьями. — Но фараон не стал их слушать. Приказал, чтобы продолжали приносить жертвы богам. — Советник издал болезненный стон и почесал грудь.

Аарон вскинул голову.

— Если это сделал только перст Божий, подумай, что может сделать Его рука, — предложил он.

Человек повернулся и поспешил обратно.

— Рано утром мы должны предстать перед фараоном, когда он пойдет к реке, — сказал Моисей.

Раздираемый страхом и восторгом одновременно, Аарон ответил:

— На этот раз фараон точно отпустит нас, Моисей. Он и его советники увидят, что они и все боги египетские не могут одержать победу над Богом нашего народа.

— Рамсес не отпустит нас, Аарон. Не сейчас! Но на этот раз пострадают только египтяне. Господь сделает разделение между Египтом и Израилем.

— Слава Богу, Моисей. Теперь-то наши люди послушают тебя. Они увидят, что Господь направил тебя освободить всех нас. Они послушают нас и будут делать по слову твоему, потому что ты станешь для них как Бог.

— Я не хочу быть для них Богом! У меня и в мыслях никогда не было руководить кем-то. Я молил Господа выбрать кого-то другого, позволить кому-то другому говорить. Ты видел, как я трепещу перед Рамсесом. Я боюсь говорить с людьми куда больше, чем встретиться в пустыне со львом или медведем. Поэтому Господь призвал тебя быть рядом со мной. Когда я увидел тебя на холме, я понял, что пути назад не будет. Но люди должны надеяться на Господа, а не на меня. Это Господь — наш избавитель!

Теперь Аарон точно знал, почему Бог послал его к брату. Чтобы ободрять его — не только говорить вместо него.

— Да, Моисей, но именно с тобой говорит Бог. Господь сказал мне пойти в пустыню, и я пошел. Он говорит со мной сейчас, чтобы подтвердить слова, которые Он дал тебе. Ты тот, кто выведет нас из этой земли страданий в землю, которую Бог пообещал Иакову. Иаков погребен в Ханаане: эта земля была дана ему Богом. И когда мы уйдем отсюда, мы заберем с собой останки его сына Иосифа — он знал, что Господь не оставит нас здесь навсегда. Он знал, что настанет день, когда наш народ вернется в Ханаан.

Аарон ликующе рассмеялся.

— Я думал, что никогда этого не увижу, брат, но я верю. Не важно, сколько бед нам предстоит пережить, но Бог избавит нас от рабства и отведет домой, — слезы катились по его щекам. — Мы пойдем домой, Моисей. В наш истинный дом. Дом, который Бог приготовил для нас!

* * *

И снова Аарон и Моисей стояли перед фараоном. Вокруг повисла гнетущая тишина, в которой чувствовались волнение и страх. Правитель слушал, сжимая в руках скипетр и ненависть в его темных глазах лишала мужества, как ничто другое.

— Вот, что говорит Господь: «Отпусти народ Мой, чтобы они могли совершить Мне служение. Если ты откажешься, я пошлю на Египет полчища песьих мух. Ваши дома будут полны мух, и вся земля будет покрыта ими».

Обеспокоенный шепот нарастал вокруг Аарона, тихим эхом разносясь по огромному залу. Аарон не умолкал. Он смотрел прямо в глаза Рамсеса.

— «Но в земле Гесем, где живут израильтяне, все будет иначе. Там не будет мух. Тогда ты узнаешь, что Я Господь и что у Меня есть власть и на твоей земле!»

Фараон не послушал, и землю наводнили полчища мух. Они заполнили воздух, тучами роились над водами Нила, облепили навоз, наводнили улицы, рынки и дома, ища теплой человеческой крови. В великом множестве мухи сидели на матрацах и постелях. Избежать мучений от жалящих, кровожадных насекомых египтяне никак не могли.

Аарон не слишком сочувствовал этому народу. В конце концов, разве они когда-нибудь жалели евреев? Они тысячами взывали об избавлении к Гебу, богу земли, или к другим богам — покровителям своих деревень; некоторые из них пришли молиться к нему и Моисею. Мухи же продолжали наполнять землю, жалить, кусать и сосать людскую кровь.

И снова прибыли фараоновы солдаты — проводить Аарона и Моисея во дворец правителя.

В огромном зале толпились советники, чародеи, жрецы, а мрачный и сердитый фараон ходил взад-вперед на своем возвышении. Остановившись, он посмотрел на Моисея, потом на Аарона.

— Хорошо! Идите и принесите жертвы вашему Богу, — произнес он. — Но сделайте это здесь. Не ходите в пустыню.

— Нет, — ответил Моисей. Аарон почувствовал, как его переполняет гордость: его брат твердо стоял на своем перед человеком, совсем недавно приводившем его в трепет. — Так не пойдет! Для египтян отвратительны жертвоприношения, которые мы принесем нашему Господу Богу. Если мы станем приносить жертвы здесь, где египтяне видят нас, то они, конечно, забьют нас камнями. Мы должны отправиться в пустыню на три дня пути и принести жертвы Господу Богу, как Он и повелел нам.

Фараон помрачнел и стиснул зубы.

— Хорошо, идите. Я отпущу вас принести жертвы вашему Господу Богу в пустыне. Но не ходите слишком далеко, — он поднял руку. — Теперь поторопитесь и помолитесь обо мне.

Аарон заметил, как вооруженные воины сдвинулись с места, и понял, что смерть близка. Помолись Моисей сейчас, они бы погибли, как только бы он закончил молитву. Очевидно, властелин считал, что, убив двух стариков, он остановит Бога всей Вселенной, чтобы Он не исполнил Свою волю для народа израильского. Но Аарон не собирался умирать.

— Моисей…

Моисей не обернулся, а снова заговорил с Рамсесом:

— Как только я уйду, я попрошу Господа, чтобы полчища песьих мух покинули тебя и твой народ. Завтра.

Аарон с облегчением выдохнул. Его брата не одурачили.

Плотно сжав губы, фараон притворился смущенным.

Моисей перевел взгляд со стражников на правителя.

— Но я предупреждаю тебя, не меняй опять своего решения и не отказывайся отпустить народ принести жертвы Господу.

Оказавшись в безопасности за пределами дворца, Аарон хлопнул Моисея по спине.

— Они хотели схватить нас, — он почувствовал, как надежда снова оживает в нем. Возможно, свобода уже близко. — Если мы уйдем на три дня пути в пустыню, мы сможем уйти совсем.

— Ты не слушал меня, Аарон. Вспомни, что я говорил тебе, когда ты встретил меня у Божьей горы?

Поставленный в тупик недовольством брата, Аарон рассердился.

— Я слушал, — ответил он. — Будут знамения и чудеса. Так и случилось. Я все помню.

— Аарон, но ведь сердце Рамсеса ожесточено.

— Тогда не молись за него. Пусть продолжатся бедствия.

— И что же, мне быть как фараон, который дает обещания только для того, чтобы их нарушать? — Моисей покачал головой. — Господь не человек, Аарон. Он держит Свое слово. И я должен держать свое.

Пристыженный и задетый за живое, Аарон смотрел, как Моисей идет молиться. Потом он последовал за ним, держась на некотором расстоянии. Почему они должны держать слово, данное человеку, который каждый раз нарушает свое? Его рассердило то, что брат молится за египтян и просит Господа облегчить их участь. Из поколения в поколение этот народ оскорблял и преследовал евреев! Не должны ли они теперь пострадать? Не должны ли узнать, что испытал Израиль благодаря их притеснениям?

Подошли еврейские старейшины. Аарон поздоровался с ними.

— Мы хотим поговорить с Моисеем.

— Не сейчас. Он молится.

— Молится о нас или о фараоне?

Аарон покраснел, услышав в их словах свои собственные мысли. Кто он такой, чтобы сомневаться в помазаннике Божьем? Моисей принял Божье поручение, не имея на то особого желания, и ему по-прежнему не легко быть вождем. Ободряя брата, Аарон должен слушать и учиться, а не раздражаться из-за Божьих повелений.

— Аарон! — старейшины ждали.

Он поднял голову и взглянул на них.

— Не нам задавать вопросы тому, кого Бог послал избавить нас.

— Мы все еще в рабстве, Аарон! А ты говоришь, Моисей избавит нас! Когда?

— Разве я Бог? Даже Моисей не знает часа или дня! Дайте ему помолиться! Кто знает, может быть, Бог скажет ему, и завтра утром мы узнаем больше! Возвращайтесь домой. Когда Господь обратится к Моисею, он скажет нам, что говорил Бог.

— И что нам делать, пока мы ждем?

— Готовьтесь к долгому пути.

— А что нам, рабам, готовиться? — недовольно возразили они и ушли с ворчанием.

Вздыхая, Аарон сидел в ожидании брата, пока тот лежал на земле, раскинув руки.

* * *

Как только Господь удалил мух, фараон прислал солдат в Гесем: евреи должны немедленно вернуться к работам. Египтяне знали, что указ фараона принесет им новые проблемы. Теперь они были в ужасе перед Богом евреев. Они уважительно опускали головы, когда Аарон и Моисей проходили мимо. Уже никто не смел издеваться над рабами. Люди из окрестных деревень приносили дары в землю Гесем и просили евреев молиться, чтобы Бог смилостивился над ними.

И все же фараон не отпустил евреев.

Больше Аарону не хотелось видеть страдания египтян из-за упрямства их правителя. Все, что он хотел — это быть свободным! Он подошел к брату.

— Что дальше?

— Бог пошлет мор на их скот.

Евреи тоже были в страхе. Некоторые даже говорили, что лучше бы Аарон оставил своего брата в пустыне с мадианитянами. Разочарованные и испуганные, израильтяне хотели ответов, а их не было. Моисей почти все время молился, поэтому на долю Аарона выпало успокаивать старейшин и посылать их успокаивать народ.

— Что мы принесем в жертву, когда пойдем в пустыню поклониться Господу? — спрашивали они. Эта новая напасть поразит и их тоже? Или все же их неверие в Бога не такой большой грех, как поклонение идолам?

Моисей продолжал убеждать Аарона:

— Послушай, ничего не погибнет из принадлежащего сынам Израилевым. Господь установил время начала бедствия. Фараон и все его советники будут знать, что Господь Бог послал эту напасть.

* * *

Грифы кружили над деревнями, спускаясь, чтобы терзать раздутые туши мертвых овец, коров, верблюдов и коз, гниющих под палящим солнцем. В то время как в земле Гесем стада коров, овец и коз, а также многочисленные верблюды, ослы и мулы оставались невредимы.

Аарон снова услышал Голос и пал ниц. Когда Господь закончил говорить, Аарон поднялся и побежал к Моисею. Тот подтвердил услышанные им слова. Они пошли в город, взяли горсть пепла из печи и, явившись к престолу, развеяли перед фараоном. Облако пепла стало подниматься в воздух. Оно разрасталось, его серые щупальца потянулись над всей страной. Куда бы оно ни пришло, у египтян появлялись фурункулы. Заражены были даже животные. Прошло несколько дней, и опустели улицы города, исчезли торговцы и покупатели. Заболели все от незначительных слуг до высокопоставленных чиновников.

Фараон молчал. Солдаты и надзиратели не приходили, никто не заставлял евреев возвращаться к работам.

Господь снова заговорил с Моисеем.

— Завтра утром мы опять предстанем перед фараоном, — сообщил он Аарону.

* * *

Властелин появился в пышном одеянии, поддерживаемый двумя слугами. В зале было всего лишь несколько советников и жрецов. Все были бледны, лица перекошены от боли. Рамсес попытался сесть, застонал и выругался. Торопливо подбежали двое слуг с подушками. Сжав руками подлокотники, Рамсес опустился на трон.

— Что ты теперь хочешь, Моисей?

— Господь, Бог евреев, говорит: «Отпусти народ Мой, чтобы они могли совершить Мне служение. Если не послушаешься, то Я пошлю бедствие, которое станет свидетельством тебе, твоим советникам и всему египетскому народу. Я докажу тебе, что на всем свете нет иного Бога кроме Меня. Я мог бы уже убить тебя. Мог послать бедствие, которое стерло бы тебя с лица земли. Но я оставил тебя в живых для того, чтобы ты увидел Мою силу и Мою славу, которая разнесется по всей земле. Но ты все еще властвуешь над Моим народом и отказываешься его отпустить. Поэтому завтра в это же время Я пошлю сильный град, какого еще не было за всю историю Египта. Прикажи скорее, чтобы на полях не осталось ни людей, ни скота. Каждый человек или животное, оставшееся в поле, погибнет от града».

Присутствующие встревоженно зашептались.

Фараон горько засмеялся.

— Град? Что такое град? Ты, наверно, выжил из ума, Моисей. Несешь какую-то чепуху.

Моисей повернулся и пошел к выходу, Аарон следом. Он видел испуганные лица. Может быть, фараон и не боится Бога евреев, но, похоже, другие лучше понимали происходившее. Несколько человек поспешили скрыться за массивными колоннами, устремившись к выходу — видимо, чтобы уберечь свой скот и спасти имущество.

Моисей поднял посох к небу. Немедленно появились темные, зловещие облака, которые клубились и расползались над землей, обходя Гесем. Подул холодный ветер. Аарон почувствовал, как в груди нарастает странная тяжесть. Темно-серые небеса загрохотали. Огненные зигзаги стали сходить с неба, поражая земли к западу от Гесема. Шу — египетский бог воздуха, разделитель земли и неба — был беспомощен перед Господом, Богом Израиля.

Аарон почти все время сидел у дверей своего дома, наблюдая за градом и огнем, посылаемым с небес, благоговея перед Божьей великой силой. Ничего подобного он никогда не видел. Теперь фараон, конечно же, сдастся!

Солдаты пришли вновь. Аарон видел опустошенные и выжженные поля льна и ячменя у египтян. Земля была уничтожена.

Фараон, считавшийся потомком союза Осириса и Исиды, человеческим воплощением Гора, впервые казался смущенным и всерьез напуганным. В звенящей тишине зала висел в воздухе невысказанный вопрос: «Если фараон — величайший бог Египта, то почему он не смог защитить свои владения от невидимого бога каких-то рабов Египта? Как случилось, что все могущественные и прославленные египетские боги не могли противостоять невидимой руке невидимого бога?»

— Я, наконец, признаю свою вину, — правитель кисло посмотрел на своих советников, толпившихся у престола. — Господь прав, а мой народ и я ошибались. Прошу, умолите Господа прекратить этот ужасный гром и град. Я сразу же вас отпущу.

Аарон не почувствовал ликования или радости. Рамсес говорил неискренне. Без сомнения, он уступил под давлением своих советников. Они все еще не понимали, что с ними сражается Сам Господь Бог.

Моисей бесстрашно произнес:

— Как только я покину город, то вознесу руки и помолюсь Господу. Тогда прекратятся гроза и град. И это докажет тебе, что земля принадлежит Господу. Но я знаю, что ты и твои советники все еще не страшитесь Господа Бога.

Глаза фараона заблестели.

— Моисей, друг мой, как можешь ты так говорить с тем, кого когда-то называл младшим братом? Как можешь ты приносить такую боль женщине, которая вытащила тебя из реки и растила, как сына Египта?

— Бог знает тебя лучше, чем я, Рамсес, — голос Моисея был тихим, но твердым, — и это Господь сказал мне, что ты ожесточил свое сердце против Него. Это ты навлекаешь суды на Египет. Это ты заставляешь страдать свой народ!

Смелые слова, способные навлечь на них обоих смертный приговор. Аарон придвинулся к Моисею, готовый защищать его, если кто-то подойдет слишком близко. Но все, наоборот, отступили. Некоторые, к ярости фараона, даже слегка склонили головы в знак уважения перед Моисеем.

Моисей помолился, и Господь убрал Свою десницу от Египта. Гром, град и огонь с небес прекратились, однако тишина после бури оказалась еще более зловещей, чем рев и бушующая стихия. И все же ничего не изменилось. Фараону нужны были кирпичи, и их должны были делать еврейские рабы.

Люди причитали:

— Меч фараона теперь над нашими головами!

— У вас что, глаз нет? — кричал Аарон, — или нет ушей? Оглянитесь вокруг. Неужели вы не видите, как египтяне боятся следующего шага Господа? Каждый день все больше египтян приходит к нам с дарами. Смотрите, как они почитают Моисея!

— А нам-то что от этого, мы ведь как были рабами, так и остались!

— Господь избавит нас! — отвечал Моисей. — Вы должны верить!

— Верить? Единственное, что у нас было все эти годы, это вера! А мы хотим получить свободу!

Аарон изо всех сил старался не позволять людям подходить к Моисею.

— Оставьте его в покое. Он должен помолиться, — увещевал он израильтян.

— Нам сейчас хуже, чем до его прихода!

— Очистите ваши сердца! Молитесь с нами!

— Что хорошего вы для нас сделали, если нас опять заставляют идти месить глину?

Разгневанному Аарону хотелось колотить их своим посохом. Они были словно напуганные овцы, блеющие от страха.

— Разве ваши сады пострадали или превратились в пепел? Разве ваши животные заболели? Господь отделил нас от египтян!

— Когда Бог вытащит нас отсюда?

— Когда мы поймем, что Господь есть Бог и нет другого!

Разве они не поклонялись египетским богам? Они все еще не были тверды в своей вере в Бога! Аарон пытался молиться. Он хотел снова услышать голос Господа, но голове звучал целый хор голосов, противоречивших один другому. Вдруг он заметил амулет в виде жука-скарабея на шее своего сына Авиуда. Кровь едва не застыла в его жилах.

— Откуда у тебя это?

— Дал один египтянин. Дорогая вещица. Она из лазурита и золота.

— Это гадость! Сними это! И проверь, чтобы в моем доме не было никаких идолов! Ты понимаешь, Авиуд? Ни скарабея, ни деревянной статуэтки Хекет, ни глаза Ра! Если египтянин дает тебе золотую вещицу, переплавь ее!

Бог посылал очередную казнь, и только по Его благоволению и милости она не коснется Израиля, чье имя означает «борющийся с Богом»!

На этот раз Бог посылал саранчу. Но фараон снова не стал слушать. Идя рядом с Моисеем к выходу из громадного дворцового зала, Аарон слышал, как советники взывают к правителю:

— Как долго ты позволишь длиться этим ужасам?

— Пожалуйста, отпусти евреев поклониться их Господу Богу!

— Неужели ты не понимаешь, что Египет почти уничтожен?

Аарон тотчас обернулся, услышав сзади топот бегущего человека. Он не позволит схватить Моисея! Он крепко взял посох обеими руками. Но слуга низко поклонился.

— Пожалуйста, Великий Фараон желает, чтобы вы вернулись.

— Пусть лучше Великий Фараон с разбегу прыгнет в Пил!

— Аарон… — Моисей повернулся и пошел обратно.

Недовольный, Аарон двинулся следом. Послушает ли когда-нибудь их Рамсес? Они должны вернуться и выслушать еще одно обещание, которое будет нарушено прежде, чем они ступят в землю Гесем. Разве Господь не сказал, что Он ожесточит сердца фараона и его слуг?

— Я согласен, идите и служите вашему Господу Богу! — раздался голос властелина.

Моисей тут же пошел к выходу, Аарон за ним. Они еще не достигли дверей, как фараон крикнул вслед:

— Но только скажи мне, кого ты хочешь взять с собой?

Моисей взглянул на Аарона, и тот обернулся.

— Молодых и старых, мы все пойдем. Мы возьмем наших сыновей и дочерей и наш крупный и мелкий скот. Мы должны все вместе устроить праздник Господу, — ответил он.

Рамсес помрачнел. Он указал пальцем на Моисея.

— Вот, что я говорю тебе, Моисей. Господу точно придется быть рядом с вами, если вы собираетесь взять с собой детей! Я вижу насквозь ваши подлые намерения. Никогда! Только мужчины могут пойти и служить Господу. Ты ведь об этом просил! — Он жестом подозвал стражников. — Выпроводите их вон из моего дворца!

К ним быстро подошли слуги. Они выпихивали и выталкивали стариков, проклиная их от имени своих лжебогов. Аарон хотел было пустить в ход свой посох, но Моисей удержал его руку. Их вышвырнули за двери на пыльную улицу.

* * *

Весь день и всю ночь дул сильный ветер и с рассветом нанес саранчу. Египтяне стали призывать Уто — богиню-кобру — защитить свои владения, однако саранча наполнила всю землю египетскую: ее многотысячные полчища, подобно гигантской армии, двигались по стране, пожирая все на своем пути. Земля почернела от ползающих и скачущих кузнечиков, которые съедали каждую травинку, дерево или куст, до этого уцелевшие от града. Урожай пшеницы был уничтожен. Финиковые пальмы ободраны наголо. Камыш по берегам Нила съеден по самую границу воды.

Когда солдаты фараона пришли за Моисеем и Аароном, было уже слишком поздно. Весь урожай и все пригодное в пищу за пределами земли Гесем было съедено саранчой.

Рамсеса била дрожь. Потрясенный, он поздоровался с братьями и добавил:

— Я признаю свой грех перед вашим Господом Богом и вами. Теперь простите мой грех еще раз и помолитесь Господу, Богу вашему, чтобы он отвратил от меня эту ужасную напасть.

Моисей помолился Богу о милости, и направление ветра изменилось. Теперь он дул на запад, унося саранчу в Красное море.

На земле египетской стало безмолвно и безжизненно. Египтяне прятались в своих домах, боясь следующей катастрофы, которая, по их убеждению, непременно случится, если фараон не отпустит рабов. На пороги евреев они приносили дары. Золотые амулеты, украшения, драгоценные камни, фимиам, дорогие одежды, серебряные и бронзовые сосуды. Стараясь почтить подарками Божий народ, египтяне просили: «Нас постигла такая беда, помолитесь за нас. Попросите за нас!».

— Они все еще не понимают! — Моисей схватился за голову, покрытую молитвенным покрывалом. — Они поклоняются нам, Аарон, хотя сила у Бога.

Даже Мариам кипела от негодования:

— Почему Бог не умертвит фараона и не покончит со всем этим? У Господа есть сила сокрушить Рамсеса прямо в его собственном дворце!

Моисей поднял голову.

— Господь хочет, чтобы весь мир узнал, что Он есть Бог и нет другого. Все египетские боги — ничто. У них нет сил противостоять нашему Господу Богу.

— Мы знаем об этом!

— Мариам! — резко остановил ее Аарон. Разве Моисею не достаточно досаждали? — Потерпи. Дай Богу время. Он избавит нас.

Моисей снова простер вперед руку. На этот раз тьма окутала Египет. Солнечный свет поглотила густая, осязаемая темнота, чернее, чем самая черная ночь. Сидя неподалеку от дворца фараона, Аарон плотно закутался в свою просторную одежду. Рядом с ним молча сидел Моисей. Они слышали, как жрецы взывали к богу Ра, богу солнца, отцу всех египетских царей, — просили проехать по небу в своей золотой колеснице и вернуть солнечный свет. Аарон презрительно рассмеялся. Пусть эти упрямые глупцы взывают к своему несуществующему богу. Солнце появится только тогда, когда истинный Бог этого захочет, и не раньше.

Моисей резко поднялся.

— Аарон, мы должны собрать старейшин. Очень быстро!

Они поспешили в Гесем, и Аарон сразу же послал вестников. Пришли недовольные старейшины.

— Тише! — сказал Аарон. — Послушайте Моисея. У него есть слово от Господа!

— Приготовьтесь покинуть Египет. Все вы, мужчины и женщины, должны выпросить у наших соседей-египтян вещи из золота и серебра. Египтяне дадут вам все, чего бы вы ни попросили, потому что Господь дал милость Своему народу в их глазах. Господь говорит, что этот месяц будет для вас первым месяцем года. В десятый день этого месяца каждая семья должна выбрать агнца или молодого козленка в жертву. Кормите этих агнцев и заботьтесь о них до вечера четырнадцатого дня этого первого месяца. Потом каждое семейство израильское пусть заколет ягненка…

Моисей поведал им о следующей казни и о том, как ее избежать. Все разошлись в молчании, в страхе перед Господом.

* * *

Целых три дня Аарон и Моисей ожидали у входа во дворец, пока не услышали дрожащий от страха и ярости крик фараона, разносимый эхом среди колонн его тронного зала:

— Моисей!

Моисей положил руку на плечо Аарона, и они поспешили войти внутрь. Аарон шел уверенно, не спотыкаясь в густой темноте. Он видел, куда идти, словно Господь даровал ему зоркость совы. Он видел лицо Моисея, серьезное и полное сострадания, и бегающие, невидящие во тьме глаза фараона.

— Я здесь, Рамсес, — ответил Моисей.

Фараон повернулся к ним, наклонив голову, словно пытаясь услышать то, чего не мог разглядеть в кромешной темноте.

— Пойдите, поклонитесь Господу, — возвестил он. — Пусть только ваш мелкий и крупный скот останется здесь. Вы даже можете взять с собой детей.

— Нет, — возразил Моисей, — мы должны взять с собой наш крупный и мелкий скот, чтобы принести жертвы и всесожжения нашему Господу Богу. И мы должны забрать с собой все имущество — ни копыта не останется здесь. Мы должны будем выбрать жертвы нашему Господу Богу из этих животных. Но пока мы не придем туда, мы не знаем, какие жертвы потребует Бог.

Рамсес разразился проклятиями:

— Вон отсюда! — заорал он. — Не попадайтесь мне больше на глаза! В тот день, когда вы увидите лицо мое, вы умрете!

— Прекрасно! — закричал в ответ Моисей. — Я не увижу больше твоего лица! — Его голос изменился. Он стал глубоким и сильным, громко раздавался по всему залу. — Вот, что говорит Господь: «В полночь Я пройду посреди Египта. И умрет каждый первенец в каждом семействе по всему Египту от старшего сына фараона, восседающего на троне, до первенца рабыни. Даже первородное из скота умрет».

По телу Аарона побежали мурашки, его бросило в жар.

— Моисей! — взревел фараон, размахивая руками, словно пытаясь нащупать путь в темноте. — Думаешь, Осирис не защитит меня? Боги не позволят тебе прикоснуться к моему сыну!

Моисей продолжал:

— «И будет вопль великий по всей земле египетской, какого не бывало и какого не будет более. Но среди сынов Израилевых будет так спокойно, что даже пес не залает. Тогда вы узнаете, какое различие делает Господь между египтянами и израильтянами». Тогда прибегут ко мне все советники египетские и поклонятся низко: «Пожалуйста, уйдите от нас! — будут они умолять. — Поторопитесь! И заберите с собой всех!» Только тогда я уйду!»

С горящими от гнева глазами Моисей повернулся и быстро зашагал к выходу.

Аарон догнал его и пошел рядом. Он никогда не видел брата таким сердитым. Бог говорил через него. В этом громадном зале Аарон слышал голос Бога.

Идя по улицам города в землю Гесем, Моисей тихо и горячо молился, его глаза сверкали гневом. Завидев его, люди в страхе уходили с дороги и спешили скрыться в домах или лавках.

На окраине города Моисей воскликнул:

— О, Господи! Господи!

На глазах Аарона выступили слезы.

— Моисей… — произнес он. Больше он не мог ничего сказать.

— Аарон, теперь мы увидим, какое бедствие один человек может навлечь на целый народ, — по щекам Моисея катились слезы. — Мы увидим!

Сказав это, он упал на колени и заплакал.

Глава третья

Аарон крепко зажал ягненка между коленей, но он продолжал вырываться. Перерезав ему горло, Аарон почувствовал, как животное обмякло, чаша стала наполняться кровью. Аарона мутило от запаха крови. Это был отличный годовалый ягненок, без малейшего изъяна. Наполнив чашу, Аарон снял шкуру и отдал тушку Надаву.

— Зажарь голову, ноги и внутренности.

Сын взял тушку.

— Хорошо, отец.

Держа в руках чашу, Аарон обмакнул в кровь пучок иссопа и помазал верхнюю перекладину дверного косяка своего дома. Он снова и снова опускал иссоп в чашу, пока верхняя часть рамы не окрасилась в красный цвет, потом стал смазывать кровью обе продольные перекладины косяка. В точности то же проделывала каждая еврейская семья по всей земле Гесем. Их соседи-египтяне перешептывались, глядя на них с недоумением и отвращением.

— Вчера они выбросили из своих домов все съестное, что сделано на закваске.

— А теперь мажут кровью дверные косяки!

— Что это значит?

Некоторые египтяне приходили к Аарону и спрашивали, как они могут присоединиться к Израилю.

— Обрежьте в вашей семье каждого человека мужского пола, и тогда вы станете как рожденные среди нас.

Лишь немногие приняли его слова всерьез и выполнили повеление. Боясь за свои жизни, они перебирались в землю евреев, перевозили туда свои семьи, слушали и делали все, что Аарон и Моисей говорили своему народу.

Аарон думал о том, что принесет эта ночь остальным жителям Египта. В самом начале ему хотелось отомстить им. Он наслаждался мыслями о мучениях этого народа. Теперь желание мести сменилось состраданием к этим безрассудным людям, которые все еще держались за своих идолов и поклонялись бессильным, несуществующим «богам». Аарону хотелось как можно скорее покинуть эту разоренную, опустошенную землю. Закончив с косяками, он вошел в дом и как следует запер дверь. В углу лежала гора всевозможных изделий из золота и серебра и дорогих украшений, которые Мариам и его сыновья взяли у египтян. Всю свою жизнь Аарон собирал крохи, обеспечивая своей семье лишь убогое, скудное существование благодаря жалкому кусочку земли и маленькому стаду овец и коз. Теперь же золота и серебра у них оказалось столько, что пора было набивать им мешки. Господь дал милость Аарону, Моисею и всему еврейскому народу в глазах египтян, и те отдавали им все, о чем бы их ни просили, вплоть до самых дорогих вещей. Не задавая лишних вопросов, египтяне давали предметы, которые всего несколько дней назад считали немалой ценностью, — таким образом они надеялись купить милость у Бога евреев.

Но Божья милость не продается. Заработать ее было невозможно.

В эту ночь серебро и золото потеряло свою ценность и перестало что-либо значить даже для Аарона, который не так давно считал, что богатство может принести ему утешение и спасение от приставников и тиранов. Кроме того, все, что он делал во имя Господа в прошлом, в эту ночь не имело никакого значения. И египтяне, даже предложи они сейчас своим богам все, что имели, не смогли бы выкупить жизни своих сыновей-первенцев. Если бы они разбили в эту ночь всех своих идолов, и этого было бы недостаточно. Эту ночь на Египет навлек фараон, чья гордость стала проклятием для его народа.

Бог, создавший небо и землю, установил цену жизни, и это была кровь агнца. Ангел Господень уже близко, и он минует все дома, где дверные перекладины и косяки окрашены кровью. Кровь была знаком того, что живущие в доме верили в Бога Авраама, Исаака и Иакова. Верили достаточно сильно, чтобы выполнить Его повеление и довериться Его слову. Их могла спасти только вера в одного истинного Бога.

Аарон посмотрел на своего первенца, Надава, сидящего за столом вместе с братьями. Авиуд устроился поодаль, один в глубоком раздумье, а Ифамар и Елеазар — вместе со своими женами и маленькими детьми. Малыш Финеес поворачивал ягненка на вертеле над огнем. Когда он уставал, кто-то другой занимал его место.

— Дедушка… — Финеес проскользнул на скамейку рядом с Аароном, — что значит эта ночь?

Аарон обнял мальчика и посмотрел на своих сыновей, их жен и маленьких детей.

— Это Пасхальная жертва Господу. Господь придет сегодня в полночь, увидит кровь ягненка на нашей двери и пройдет мимо нас. Мы будем спасены, но Господь поразит старших сыновей египтян. От старшего сына фараона, восседающего на троне, до первенца узника в тюрьме; то же будет с их скотом.

В доме было совсем тихо, было слышно только потрескивание огня и шипение жира, капающего на горячие угли. Мариам молола пшеницу и ячмень, собираясь испечь хлеб без закваски. Тянулись часы. Никто не проронил ни слова. Моисей встал, закрыл окна и запер их, как если бы приближалась песчаная буря. Потом он сел рядом со своими родными и накрыл голову молитвенным покрывалом.

Дом был наполнен запахом жарящегося ягненка и ароматом горьких трав, которые Мариам нарезала и положила на стол. Аарон проткнул ягненка.

— Готово, — сообщил он.

Мариам добавила масла в муку и перевернула тоненькие хлебные лепешки, которые она выпекала на круглой сковороде на углях.

Стояла глубокая ночь. Смерть была рядом.

Мужчины поднялись, препоясывая чресла и заправляя за пояса хитоны. Они надели сандалии и встали у стола с посохами в руках. Вся семья стала есть ягненка, горькие травы и пресный хлеб.

Раздался чей-то крик, от которого у Аарона мурашки побежали по коже. Мариам посмотрела на Моисея широко открытыми темными глазами. Они продолжали молча есть. Послышался новый крик, на этот раз где-то ближе, а потом душераздирающий вопль где-то вдалеке. Кто-то отчаянно взывал к Осирису. Аарон крепко зажмурился, зная, что Осирис — ничто, просто статуя, сделанная руками людей, всего лишь плод человеческого воображения. Осирис не имел ни естества, ни силы, кроме той, которую приписывали ему сами люди. Сегодня они узнают, что ничто сделанное руками людей не может принести спасения. Спасение в Господе, Боге всего творения.

Вопли и отчаянные крики раздавались все чаще. По доносившимся звукам Аарон определил, когда ангел Господень прошел мимо их дома. Он чувствовал, как радость поднимается в нем, а сердце готово разорваться от переполнившей его благодарности. Господу можно доверять! Господь избавляет Свой народ Израиль! Господь уничтожает Своих врагов.

Кто-то забарабанил в дверь.

— Именем фараона, откройте!

Аарон взглянул на Моисея, тот кивнул, и Аарон пошел открывать дверь. За порогом были солдаты, которые низко поклонились, едва увидев Аарона и Моисея.

— Фараон велел доставить вас к нему.

Когда они вышли, солдаты окружили их.

— Умер сын фараона, — тихо промолвил солдат, стоявший справа от Моисея.

Другой заговорил с Аароном:

— Он был первым из умерших во дворце, затем стали умирать другие, много.

— Мой сын! — горестно всхлипывал солдат, шедший позади них. — Мой сын…

Фивы сотрясались от рыданий и воплей, кого-то потеряли в каждом доме.

— Быстрее! Надо торопиться, пока не умерли все в Египте!

Едва они переступили порог дворца, как раздался громкий крик фараона:

— Оставьте нас! Вон, уходите все вон отсюда! — он сгорбился на своем троне. — Идите и совершите служение Господу, как вы просили. Возьмите ваш крупный и мелкий скот и уходите. Идите, только сначала благословите меня.

Аарон стоял в свете мерцающих факелов, с трудом веря услышанному — фараон уступил… Неужели все закончилось? Неужели и правда все закончилось? Или, как только они выйдут за пределы дворца, выяснится, что фараон опять передумал?

Не говоря ни слова, Моисей направился к выходу.

— Идите! — подгонял его стражник. — Скорее, а то мы все погибнем!

Когда они в спешке почти бежали по улицам города, Аарон выкрикивал:

— Израиль! Израиль! Близок день твоего избавления!

* * *

Египтяне выбегали из своих домов и кричали евреям:

— Быстрее! Быстрее! Уходите, пока Великий Фараон не передумал и мы все не умерли!

Им давали ослов, всевозможные вещи, помогали привязывать тюки с поклажей к спинам вьючных животных. Некоторые делали подношения из того немногого, что у них осталось после бедствий.

— Забирайте у нас что хотите, и уходите из Египта! Скорее! Пока другая беда не постигла нас и мы не умерли!

Аарон смеялся от радостного волнения и думал только о том, чтобы уйти как можно быстрее. Мариам, его сыновья, их жены и дети подтягивались к нему и Моисею, которые шли впереди всего общества израильского. Оглушительный шум не умолкал. Люди выкрикивали хвалу Господу, Моисею и Аарону. Рядом с толпами людей шли стада овец и коз. Стада крупного скота вели сзади, чтобы люди не задыхались от поднимаемой животными пыли. Шестьсот тысяч мужчин покинули Египет на рассвете и пешком направились в Сокхоф, с ними шли их жены и дети.

Женщины несли на плечах миски с тестом, на руках — младенцев, крича остальным детям держаться поближе, не отставая от семьи. Приготовить еду в дорогу они не успели.

Аарон шел, слыша гул голосов; на зубах он ощущал пыль, поднимаемую миллионами рабов, спешащих прочь из города фараона. Многие присоединялись к ним по пути. Племена Рувима, Симеона, Иуды, Завулона, Иссахара, Дана, Гада, Асира, Неффалима и Вениамина шли за племенем Левия, к которому принадлежали Моисей и Аарон. Поблизости от Моисея шли мужчины из полуплемен Ефрема и Манассии, они несли гроб с телом своего прародителя Иосифа, когда-то спасшего Египет от голода. Старейшины каждого племени несли специально сделанные знамена, вокруг которых теперь собирались их родственники. Все мужчины были вооружены и готовы к войне. Рядом с израильтянами пристраивались египтяне, решившие бежать из своей разрушенной страны и искать защиты у Господа, Бога Израилева, истинного Бога и Создателя.

Аарон смотрел, как вместе с восходом солнца поднимается гигантский облачный столп. Сам Господь закрывал их от палящего зноя и выводил из рабства, прочь от мучений и безысходности. Жизнь будет просто замечательной! Через неделю они придут в Землю обетованную[3], где течет молоко и мед. Всего через неделю они раскинут шатры, и будут отдыхать, будут праздновать свое освобождение.

Мужчины и женщины радостно взывали:

— Хвала Господу! Мы свободны, наконец-то свободны!

— Мои сыновья больше не слепят ни одного кирпича для фараона!

— Пусть сам лепит свои кирпичи!

Люди смеялись. Женщины пели от радости. Мужчины выкрикивали хвалу.

— Надо было испечь побольше пресных хлебов! У нас так мало зерна, — говорил кто-то.

— А долго мы сегодня будем идти? Дети уже устали.

Услышав жалобы своих родных, Аарон повернулся к ним. Его лицо побагровело от возмущения. Неужели они бы предпочли остаться в Египте?

— Это конец вашего рабства! Радуйтесь! Мы были спасены кровью агнца! Славьте Господа!

— Да, отец. Мы так и делаем! Только дети очень устали…

Моисей поднял посох.

— Запомните этот день! — сказал он громко. — Расскажите своим сыновьям и дочерям, что сделал для вас Господь, когда вывел вас из Египта! Помните, что вы посвятили Господу каждого первенца, будь то человек или животное, ибо Господь заставил смерть миновать нас! Празднуйте этот день! Никогда не забывайте, что это Господь своей крепкой рукой вывел вас из Египта!

Фараон не хотел отпустить Божий народ, поэтому Господь умертвил в Египте всех первенцев — как людей, так и скота. Теперь каждый первенец мужского пола принадлежит Господу, и каждый первый сын в семье будет выкуплен кровью агнца.

— Хвалите Господа! — провозгласил Аарон, подняв посох.

Он не будет обращать внимания на нескольких недовольных людей. Он не позволит им испортить эти минуты, этот великий день. Он не будет слушать тех, кто, как жена Лота, оглядывается назад. Всю свою жизнь он мечтал об этом — быть свободным. Теперь он, наконец-то, узнает, что такое свобода. Он не мог удержать слез от переполнявшей его благодарности.

— Слава Господу! — восклицал он. Идущие вокруг мужчины и женщины вторили ему, за ними следующие подхватывали хвалу, которая, достигая последних рядов, раскатами грома поднималась к небу. Женщины пели.

Солнце начинало клониться к закату, но Моисей не остановился: в небе появился огненный столп и повел их в Сокхоф, где они и сделали остановку для отдыха. Здесь, в Ефаме, на краю пустыни, они разбили свои шатры.

К Моисею подошли Корей и несколько других старейшин из племени Левия.

— Почему ты ведешь нас на юг, хотя есть два более коротких пути в Ханаан? Мы могли бы пойти вдоль берега моря, — спросили они.

Моисей покачал головой.

— Так наш народ шел бы через филистимские земли.

— Нас много, и мы вооружены для битвы. А не пойти ли нам в южный Ханаан через пустыню Сур?

Моисей не уступал:

— Мы вооружены, но не обучены и никогда не воевали. Мы идем туда, куда ведет нас ангел Господень. Бог сказал, что, если людям придется воевать, они могут передумать и вернуться в Египет.

— Мы никогда не вернемся в Египет! — Корей вскинул голову. — Моисей, тебе надо больше доверять нам. Мы так же, как и ты, жаждали свободы. Даже больше.

Аарон поднял голову. Он понимал, что Корей намекает на сорок лет, проведенные Моисеем во дворце, и на следующие сорок, которые тот прожил со свободными мадианитянами. Подошли другие, требуя внимания Моисея. Аарон встал, чтобы посмотреть, в чем проблема. Проблемы уже начинались.

— Аарон, — Корей повернулся к нему, — ты понимаешь нас лучше, чем Моисей. Ты должен сказать свое слово: каким путем надо идти.

Уловив в этих словах лесть, Аарон ответил:

— Корей, это решает Бог. Он поставил Моисея нашим вождем. Господь над нами. Он идет впереди нас.

Неужели они не видели Человека, который шел впереди Моисея и указывал путь? Он шел достаточно близко, чтобы его было видно, но слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо. Может быть, эти люди его не видели?

— Да, — поспешно согласился Корей. — Мы принимаем Моисея как Божьего пророка. Но и ты тоже пророк, Аарон. Подумай о детях. Подумай о наших женах. Поговори с братом. Зачем идти долгим путем, когда есть короткий? Филистимляне услышат о бедствиях. Они устрашатся нас так же, как сейчас египтяне.

Аарон покачал головой.

— Нас ведет Господь. Моисей сам по себе и шагу не ступает — он только идет за Ним. Если вы этого не понимаете, то поднимите голову и посмотрите на облако днем и огненный столп ночью.

— Это все так, но я уверен, что, если бы ты попросил Господа, Он бы прислушался. Разве Он не призвал тебя пойти в пустыню и встретить Моисея на горе Синай? Господь сначала обратился к тебе, а потом заговорил с твоим братом.

От слов Корея Аарон встревожился. Хочет ли он разделить братьев? Аарон подумал о том, к чему привела зависть Каина к Авелю, Исмаила к Исааку, Исава к Иакову, что произошло с Иосифом и его одиннадцатью братьями. Нет! Он не поддастся таким мыслям. Господь призвал его быть рядом с Моисеем, поддерживать его. Так он и будет делать!

— Господь говорит устами Моисея, а не моими, и мы последуем за Господом, каким бы путем Он ни вел нас.

— Ты первый сын Амрама. Господь продолжает говорить с тобой.

— Только чтобы подтвердить слова, сказанные Моисею!

— А что здесь такого, если просто спросить, почему мы должны идти более трудным путем?

Аарон стоял, опираясь на посох. Большинство из этих людей были его родственниками.

— Разве я или Моисей должны указывать Господу, каким путем нам идти? Это Господь должен говорить нам, куда идти, как долго и как далеко. Если вы настроены против Моисея, то вы против Бога.

Глаза Корея потемнели, но он поднял руки в знак капитуляции.

— Я не сомневаюсь в авторитете Моисея и в твоем, Аарон. Мы видели знамения и чудеса. Я просто спросил.

Они ушли, но Аарон знал, что вопросам не будет конца.

* * *

Аарон подошел к Моисею, стоявшему на каменистом склоне холма, откуда открывался вид пространной земли на востоке. Израильтяне были внизу, у подножия холма, ожидая. Уважая желание Моисея побыть одному, они ждали, когда Аарон начнет говорить вместо него. В последнее время Аарон стал замечать, что Моисей все чаще говорит на арамейском.

— Скоро я тебе больше не понадоблюсь, брат. Твои слова просты и понятны, — сказал он.

— Господь призвал нас двоих для этой задачи, Аарон. Смог бы я перейти пустыню и предстать перед фараоном, если бы Господь не послал тебя мне навстречу?

Аарон коснулся его руки.

— Ты слишком высоко меня ценишь.

— Аарон, враги Господа сделают все, чтобы разделить нас.

Может быть, Господь открыл Моисею глаза, и он знал, с какими искушениями столкнулся Аарон?

— Не хочу допускать чужих ошибок.

— Что тебя беспокоит?

— Что однажды я тебе больше не понадоблюсь, стану бесполезным для тебя.

Молчание затянулось, и Аарон уже решил, что брат не собирается отвечать. Стоит ли добавлять ему забот? Ведь Господь призвал его помогать Моисею, а не докучать ему мелкими проблемами. Как же ему хотелось поговорить с ним, как когда-то раньше, когда они вдвоем шли через пустыню! Годы разлуки будто растворились. Надуманные обиды исчезли. Они были больше, чем просто братья. Они были друзьями, объединенными одним поручением, служителями Всевышнего.

— Прости, Моисей. Я оставлю тебя одного. Может, поговорим в другой раз.

— Останься со мной, брат, — он продолжал смотреть на народ у подножия холма. — Их так много.

Успокоенный тем, что он нужен, Аарон подошел ближе, опираясь на посох. Ему всегда было не по себе от долгого молчания.

— Все они потомки сыновей Иакова. Шестьдесят шесть человек пришли в Египет вместе с Иаковом, а с семьей Иосифа их стало семьдесят. Из такого малого племени появилось такое великое множество. Бог благословил нас.

Тысячи тысяч мужчин, женщин и детей, как огромные, медленно катящиеся морские волны, двигались по пустыне. Облака пыли поднимались из-под ног этого множества людей и из-под копыт многочисленного скота. Над головами израильтян нависал тяжелый серый покров из облаков, защищая от палящего зноя. Не мудрено, что фараон устрашился евреев! Стоит только посмотреть на них… Объединись этот народ с врагами египтян, они могли бы стать серьезной угрозой для Египта изнутри. Но они не восставали, а только склоняли головы перед фараоном и оставались рабами. Они не пытались разорвать оковы рабства, а взывали об избавлении к Господу, Богу Авраама, Исаака и Иакова.

Вместе с еврейским народом шли египтяне, которые, в основном, держались отдельно. Аарон жалел, что они не остались в дельте Нила или в пустыне Ефам. Он не доверял им. Отказались ли они от своих идолов, решив следовать за Господом? Или идут вместе с ними только потому, что Египет лежит в руинах?

Люди махали руками и взывали:

— Моисей! Аарон!

Они кричали, как дети. Они все еще радовались и ликовали. Может, только Корей и его друзья сомневались в выбранной дороге?

Моисей спустился с холма и отправился в дальнейший путь. Аарон поднял посох и простер в том направлении, куда шел его брат. Он не спрашивал, почему тот решил идти на юг, а потом на восток, вглубь Синайской пустыни. Серое облако превратилось в огненный столп, освещая их путь и согревая ночью в пустыне. Аарон видел ангела Господня, идущего впереди, который вел Моисея и израильский народ дальше в пустыню.

Почему?

Правильно ли вообще задавать такой вопрос?

Моисей больше не говорил разбивать шатры, он продолжал идти, делая лишь короткие остановки. Пока дети спали, положив под голову камни вместо подушек, Мариам и жены сыновей Аарона пекли много пресных хлебов в дорогу. Аарон видел, что Моисей спешит. Он тоже чувствовал, что надо торопиться, но не понимал почему. Ханаан был к северу, а они шли на восток. Куда вел их Господь?

Перед ними открылся вход в огромный каньон. Аарон подумал, что Моисей сейчас повернет на север или отправит мужчин посмотреть, куда ведет каньон. Но брат, не задумываясь и никуда не сворачивая, направился прямо в проход между скалами. Аарон шагал рядом. Он то и дело оглядывался, желая убедиться, что Мариам, его сыновья и их семьи идут следом.

По обе стороны каньона возвышались скалы, облако оставалось над людьми. Дальше проход сужался. Идя за Моисеем, люди хлынули в каньон, словно вода в приготовленное для нее русло. Путь между скалами извивался, подобно змее, по его ровному, гладкому дну было легко идти.

Так они шли целый день. Вдруг стены каньона разошлись в стороны. Взгляду Аарона открылось море, подернутое зыбью, он вдохнул соленый воздух. Какие бы воды ни наполняли этот каньон во времена Ноя, потоп оставил достаточно широкий песчаный пляж с галькой, где весь народ мог поставить свои шатры. Но дальше идти было некуда.

— Что мы теперь будем делать, Моисей?

— Ждать слова от Господа.

— Но нам некуда идти дальше!

Моисей стоял на ветру, устремив взгляд к морю.

— Мы должны разбить здесь лагерь, — спокойно ответил он, — напротив Ваал-Цефона, как сказал Господь. Фараон будет преследовать нас, и Господь получит славу, поразив фараона и его армию. Так египтяне узнают, что Господь есть Бог, и нет другого, кроме Него.

Аарона сковал страх.

— Мы должны сказать об этом другим? — спросил он.

— Скоро они сами обо всем узнают.

— Мы должны строить укрепления? Готовить оружие, чтобы защищаться?

— Аарон, я не знаю. Я только знаю, что Господь вывел нас сюда с известной Ему целью.

В стане израильтян раздался крик. На берегу появились несколько человек на верблюдах. А по каньону уже двигались лошади и колесницы фараона, его конница и пешие войска. Вдали зазвучали трубы. Земля будто загудела под ногами Аарона. К ним подступала армия, никогда не знавшая поражений. Вопли многих тысяч евреев заглушили рокот морских волн. В отчаянии, люди бежали к морю и толпились у прибоя.

Моисей повернулся к воде и поднял руки, призывая Господа. Снова раздались звуки труб. Аарон закричал:

— Сюда, к Моисею!

Его сыновья, их жены и дети и Мариам подбежали к ним.

— Будьте рядом! Никуда не отходите от нас! — он взял на руки своего внука Финееса. — Господь придет к нам на помощь!

— Господь, помоги нам! — крикнул Моисей.

Аарон закрыл глаза, молясь, чтобы Господь услышал.

— Моисей! — выкрикивал народ. — Что ты с нами сделал?

Аарон передал Финееса Елеазару и с посохом в руке встал между братом и своим народом.

— Зачем ты привел нас умирать в пустыню? Разве мало было для нас гробов в Египте?

— Надо было остаться в Египте!

— Разве мы не говорили тебе не трогать нас еще там, в Египте?

— Лучше бы ты позволил нам и дальше служить египтянам!

— Зачем ты заставил нас уйти?

— Лучше б мы были в рабстве у египтян, чем погибать здесь в пустыне!

Моисей обернулся к ним.

— Не бойтесь!

— Не бояться? Армия фараона идет на нас! Они перережут нас, как овец!

Аарон предпочел поверить словам Моисея.

— Разве вы уже забыли, что сделал для нас Господь? Он поразил Египет Своей могущественной рукой! Весь Египет лежит в руинах! — смело возражал он.

— Еще одна причина, чтобы фараон хотел нас убить!

— Куда нам теперь идти — сзади только море?!

— Они близко! Вон они!

Моисей поднял посох.

— Стойте спокойно и смотрите, как Господь спасает вас! Египтян, которых вы видите сегодня, вы больше не увидите. Сам Господь Бог будет сражаться за вас! Вам ничего не надо делать!

Глядя в лицо Моисея, Аарон понял, что с братом говорил Господь. Моисей поднял взгляд в небеса. Сияющий ангел Господень, который указывал им путь, поднялся и двинулся в обход израильского стана, затем остановился у входа в каньон перед Пи-Гахирофом. Подняв посох, Моисей простер руку к морю. Тут же заревел сильный ветер с востока. Разрезая водную гладь на две части, ветер поднял воды вверх, так что водные стены стали вздыматься, как отвесные склоны каньона. На месте морских пучин появилась широкая полоса суши: дорога спускалась вниз, туда, где раньше было море, а затем поднималась наверх, на другой берег Красного моря.

— Вперед! — крикнул Моисей.

Аарон подхватил призыв брата, его сердце неистово колотилось.

— Вперед! — подняв посох, он указал направление и пошел за Моисеем в образовавшийся в море проход, по обе стороны которого стояли гигантские водяные стены.

Сильный восточный ветер дул всю ночь, и тысячи тысяч израильтян переходили море. Оказавшись на восточном берегу, Аарон и его семья поднялись на высокий обрыв и встали рядом с Моисеем. Бесконечный людской поток переходил море. Смеясь и плача, Аарон смотрел на исход евреев из Египта. Над скалистыми стенами каньона, из которого они вышли, нависла непроглядная тьма, но израильтянам Господь дал свет, и они видели свой путь через Красное[4] море.

Когда последние несколько сотен евреев быстро поднимались на высокий берег, огненный барьер, сдерживавший египтян, стал исчезать, сияющим облаком рассеиваясь над землей и морем. Перед фараоном открылся путь — теперь он мог преследовать своих бывших рабов. Зазвучали боевые трубы. Весь обширный берег у каньона заполонили колесницы, они выстраивались в шеренги и устремлялись на «дорогу», лежавшую среди морских вод.

Обдуваемый сильным ветром, Аарон продолжал стоять на скалистом выступе берега. Внизу израильтяне, борясь с изнеможением, шли, сгибались под тяжестью своих узлов с вещами.

— Они должны поторопиться! Они должны… — Аарон почувствовал руку Моисея на своем плече. Он тут же подчинился молчаливому повелению успокоиться.

— Не бойся, — промолвил Моисей. — Просто стой на месте.

Но это было нелегко — при виде колесниц, за которыми следовали всадники и пешие воины. Их были тысячи, вооруженных и обученных солдат, готовых уничтожить Божий народ. Собственный народ Бога, того самого, который оставил Египет в руинах и поразил их перворожденных сыновей. Египтянами двигала ненависть.

Когда их колесницы приблизились к скале, вздымавшейся из моря, одна лошадь вдруг упала, увлекла за собой колесницу, и возница оказался под ней. Следующие колесницы стали разворачиваться. Лошади ржали, вставали на дыбы, сбрасывали седоков и галопом скакали обратно. Шеренги войск смешались. Началось замешательство. Пешие солдаты попадали под копыта неуправляемых лошадей и гибли.

Последние несколько израильтян выбрались на восточный берег. В панике из-за приближающихся египтян люди кричали и жались друг к другу.

— Израиль! — загрохотал голос Моисея. Он поднял руки. — Будьте спокойны и знайте, что Господь есть Бог!

Он вытянул вперед руку, направляя посох на Красное море. Восточный ветер заревел с новой силой, и стоявшие стеной воды обрушились в проход, накрывая охваченных паникой египтян, чьи вопли утонули в нахлынувшей пучине. Громадная волна поднялась к небу и с ревом рухнула вниз.

По Красному морю прошли волны, потом рябь. Вскоре все затихло.

Аарон опустился на землю, вглядываясь в лазурные воды: несколько мгновений назад здесь бушевала стихия, бурлили гигантские волны, а теперь безмятежная гладь. Небольшие волны мерно накатывались на скалистый берег, что-то тихо нашептывал ветер.

Все ли чувствовали то же, что и он? Ужас от созерцания могущества Господа, поразившего египтян, и ликование, что врагов больше нет?! Море спокойно и размеренно выносило египетских солдат на полоску берега у подножия утеса. Их мертвые тела сотнями лежали на песке, лицами вниз, покачиваясь в прибое. Тихие волны одна за другой оставляли на песке новые тела.

Аарон взглянул на обступивших его сыновей, невесток и внуков:

— Египет хвалился своей армией и оружием, множеством богов. Но мы будем хвалиться нашим Господом Богом. Все народы услышат о том, что сотворил Господь. Кто осмелится противостать народу, которого Господь избрал быть Его народом? Посмотрите на небеса! Бог, положивший основания земли и рассыпавший звезды по небосводу, защищает нас! Бог, который может посылать бедствия и разделить море, укрывает нас! Кто посмеет противостоять такому Богу, как наш? Мы будем жить в безопасности! Мы будем процветать в земле, которую Господь дает нам! Никто не осмелится выступить против нашего Бога! Мы свободны, и никто больше не поработит нас!

— Буду петь Господу, ибо славна Его победа! — ветер подхватывал голос Моисея и уносил дальше. — Коня и всадника Он ввергнул в море!

Мариам взяла тимпан и ударила в него. Потом стала встряхивать его и запела:

— Буду петь Господу, ибо славна Его победа! — она снова ударила в тимпан и пустилась в пляс. — Коня и всадника Он ввергнул в море!

Ее песню подхватили Аароновы невестки, смеясь и радостно выкрикивая:

— Пойте хвалу Господу! Пойте хвалу!..

Аарон смеялся вместе с ними: это было удивительное зрелище — его пожилая сестра танцевала и била в бубен!

Моисей стал спускаться с утеса. Люди расступались перед ним, как море расступилось перед народом. Аарон шел рядом, слезы струились по его щекам, сердце неистово стучало. Он пел вместе с братом:

— Господь моя сила и моя песнь, Он стал моей победой!

Он снова чувствовал себя молодым, полным надежд, исполненным благодарности. Господь сражался за них! Аарон взглянул на облако, нависавшее над ними. Оно излучало свет, красиво мерцавший разными цветами; наверное, их хвалебные песни были угодны Богу! Аарон поднял руки, выкрикивая слова хвалы.

Тысячи людей радостно восклицали, воздевая руки к небесам. Кто-то стоял на коленях, плача от радости. Все больше женщин присоединялись к танцу Мариам, так что танцующих стало десять, потом не меньше ста, а скоро не меньше тысячи.

— Он мой Бог! — пел Моисей.

— Он мой Бог! — вторил ему Аарон. Он подошел к брату. Его близкие остановились рядом. Вокруг собиралось все больше людей, которые поднимали руки и распевали песни хвалы.

Мариам и целый огромный хоровод женщин кружились в танце и пели:

— Он наш Бог!

Сыновья Аарона тоже подпевали, подняв руки к небесам, их лица излучали радость, глаза горели. Аарон смеялся, переполненный ликованием. Кто теперь усомнится в силе Господа? Своей могущественной рукой Он разорвал цепи рабства! Господь посмеялся над египетскими богами, и суровое море поглотило самую могущественную армию в мире! Те, кто хвалились, что вынут мечи из ножен и уничтожат израильтян, теперь мертвыми лежали на берегу. Человек полагает, а Бог располагает…

«Кто из богов сравнится с Тобой, Господь? Нет другого, устрашающего в своей славе, который мог бы творить чудеса! Народы услышат и содрогнутся. Филистимы, Едом, Моав и Ханаан не устоят перед нами, потому что на нашей стороне Господь, Бог Авраама, Исаака и Иакова. Мощь Твоей руки остановит их, и они будут неподвижны, как камни, пока мы будем проходить мимо. Когда же мы достигнем земли, которую Господь пообещал нашим предкам, никто из окружающих народов не будет нас беспокоить!»

— Господь будет править вечно! — Моисей поднял посох, ведя народ дальше на сушу.

— Вечно! Царствует наш Господь!

Славословие стало стихать, и люди разошлись каждый к своему племени. Семьи собрались вместе, и народ следовал за Моисеем туда, куда он вел их. Аарон подозвал своих сыновей и невесток.

— Будьте среди левитов, — сказал он.

Начальники племен несли знамена, их семьи шли за ними.

Аарон был рядом с Моисеем.

— Теперь будет легче, худшее осталось позади. Фараону больше некого послать за нами. Его боги бессильны. Теперь мы в безопасности.

— Мы далеко не в безопасности.

— Мы покинули пределы Египта. Даже если фараону удастся собрать другую армию, кто станет слушать его приказы и выполнять их? Ведь все египтяне уже слышали о том, что было сегодня! К тому же молва разнесется по окрестным народам, и все будут знать, что сделал для нас Господь. Никто не осмелится выступить против нас.

— Да, мы ушли из Египта. Но скоро мы увидим, оставили мы Египет позади нас или нет.

* * *

Не прошло много времени, как Аарон понял, что брат имел в виду. Народ следовал за Моисеем в пустыню Сур, направляясь на север к горе Господа. Когда их путь проходил через засушливые земли, песни об избавлении больше не звучали. Воды нигде кругом не было. Запасы, которые они вынесли из Египта, почти закончились, а вокруг не было ни одного источника, чтобы утолить все нарастающую жажду и наполнить бурдюки. Во время короткого отдыха народ роптал. Возмущались и на второй день, когда снова нигде воды не оказалось. К третьему дню многие из народа не скрывали свое раздражение.

— Аарон, нам нужна вода.

В горле Аарона пересохло, язык прилипал к гортани, но он пытался успокоить недовольных:

— Господь ведет Моисея.

— В пустыню?

— Разве вы забыли, как Господь разделил морские воды?

— Это было три дня назад, а теперь мы без воды. Нам бы озерцо с пресной водой — бурдюки бы наполнить! Почему Моисей ведет нас в пустыню?

— Мы возвращаемся к Божьей горе.

— Да мы умрем от жажды, пока доберемся туда!

Аарон старался не выпускать гнев наружу.

— Неужели даже родные люди должны роптать на Моисея? — может быть, это жажда подточила его терпение. — Господь даст нам все, что нам нужно!

— Твои слова да Богу в уши!

Они жаловались и ныли, как уставшие, капризные дети:

— Ну и когда мы туда дойдем?!

Аарон, конечно же, сочувствовал больным. У некоторых египтян, вышедших с ними, все еще были нарывы, кто-то до сих пор страдал от сыпи и инфекций от укусов насекомых. Они были измучены голодом и жаждой, сомнениями и страхом перед тем, что будет впереди.

— Нам нужна вода!

Они что же, решили, что он и Моисей — это Господь Бог, и они могут из камней добыть воду?

— У нас нет для вас воды.

Их бурдюки были так же пусты, как и у всех остальных. Они точно так же хотели пить. Этим утром Моисей отдал последнюю воду одному из внуков Аарона. У самого Аарона осталось еще несколько капель, но он берег их на случай, если брат ослабеет от жажды. Что они будут делать, если его не будет с ними?

Когда они подошли к возвышенности, Моисей указал на большое пространство, открывшееся перед ними.

— Здесь! — сказал он.

Как томимые жаждой животные, они, лишь только увидев водоем, что есть силы бросились к нему. Падая на колени, они стали быстро глотать воду, но тут же выплевывали.

— Она же горькая! — раздались возмущенные возгласы.

— Не пейте ее! Это отрава!

— Моисей! Что ты наделал? Привел нас в эту пустыню, чтоб мы умерли от жажды?

Дети плакали. Женщины причитали. Мужчины что-то выкрикивали с перекошенными от злости лицами. Скоро они начнут швырять в Моисея камни. Аарон стал взывать к ним, предлагая вспомнить то, что сделал для них Господь. Неужели они так быстро все забыли?

— Всего три дня назад мы пели Господу хвалу! Всего три дня назад вы говорили, что никогда не забудете, как Он избавил вас! Бог даст нам то, что нам нужно!

— Когда? Нам сейчас нужна вода!

Моисей направился к холмам, и люди стали кричать еще громче. Аарон стоял между братом и народом и кричал:

— Оставьте его в покое! Пусть Моисей взыщет Господа! Успокойтесь! Помолчите, чтобы он мог услышать голос Господа!

«Господь, нам действительно нужна вода. Ты же знаешь, как мы слабы. Нам не сравниться с Тобой. Мы прах. Подует ветер, и нас нет! Смилуйся над нами! Господь, помилуй нас!»

— Господь услышит Моисея и скажет ему, что делать. Господь послал моего брата избавить нас, значит, так и будет.

— Он убьет нас своим избавлением!

Рассерженный, Аарон указал на небеса:

— Господь с нами! Вам нужно только посмотреть вверх, и вы увидите облако.

— Может, это облако прольет на нас дождь?

Аарон покраснел от возмущения.

— Вы думаете, Господь не слышит, что вы говорите против Него? — воскликнул он. — Господь вывел нас из Египта не для того, чтобы нам умереть от жажды в пустыне! Я точно знаю это! Только верьте!

Пока Аарон произносил эти слова, он отчаянно молился: «Господи, Господи, скажи нам, где найти воду. Скажи нам, что делать! Помоги нам!»

— Что мы будем пить?

— Мы умрем без воды!

Через несколько минут вернулся Моисей с сучковатой палкой в руках. Он бросил ее в воду.

— Пейте! — сказал он.

Люди расхохотались.

Аарон быстро опустился на колени, набрал воду в ладонь и выпил. Улыбаясь, он вытер лицо мокрыми руками.

— Вода сладкая!

Его сыновья, их жены и дети опустились на колени и жадно пили воду.

Люди бежали к воде, толпились у берегов, толкались, шумно требовали пропустить их. Они пили вдоволь, потом наполняли бурдюки.

— Слушайте внимательно! — крикнул им Моисей. — Если вы будете слушаться гласа Господа, Бога вашего, и делать угодное перед очами Его, и внимать заповедям Его, и соблюдать все уставы Его, то Он не наведет на вас ни одной из болезней, которые навел на Египет, ибо Он Господь, целитель ваш.

Слышал ли его кто-нибудь? Слушал ли его кто-нибудь? Казалось, все люди думали только о сиюминутных нуждах; никто даже не поднимал глаз. Аарон закричал:

— Послушайте Моисея! У него есть для нас слова жизни!

Но люди не слушали, не говоря уже о том, чтобы слушать внимательно. Они пили воду, данную Богом, и были слишком заняты, чтобы остановиться и поблагодарить Его за это.

* * *

Оставив позади сладкие воды Мерры[5], люди последовали за Моисеем и Аароном в Елим; здесь они расположились станом. Они ели финики с пальмовых деревьев и пили воду из двенадцати ручьев. Когда все достаточно отдохнули, Моисей повел народ в пустыню Син.

Аарон ежедневно выслушивал жалобы, пока, в конце концов, не устал их слушать. Они вышли из Египта всего полтора месяца назад, а казалось, что прошли годы. Голодные и томимые жаждой, они шли по засушливой земле, находясь между мечтой о Земле обетованной и тяготами, которые надо преодолеть, чтобы туда добраться.

Шедшие с ними египтяне подливали масла в огонь.

— Ох, лучше бы мы остались в Египте! — воскликнула какая-то женщина. — Лучше бы Господь убил нас там! По крайней мере, у нас было достаточно пищи.

— Помнишь, как мы сидели у котлов с мясом и ели, сколько хотели? — ее попутчица оторвала кусок пресного хлеба и стала с отвращением жевать его. — Фу, какая гадость!

Мужчины более открыто выражали свое недовольство. Аарон не мог и шагу ступить, чтобы не услышать:

— Вы с братом притащили нас в пустыню, чтобы уморить голодом!

Когда Господь снова заговорил с Моисеем, Аарон ликовал. Собрав вместе все племена, братья пересказали народу послание Господа:

— Господь ниспошлет вам пищу с небес! Вы должны будете выходить каждый день и собирать, сколько вам нужно на один день. Так Господь будет испытывать нас, чтобы увидеть, будем ли мы следовать Его повелениям. На шестой день собирайте в два раза больше обычного. Вечером вы поймете, что это Господь вывел вас из земли египетской. И утром увидите славу Господню, ибо Он услышал ваш ропот против Него: не против нас ропот ваш, но против Господа!

Аарон огляделся: и вот, слава Господа воссияла в облаке. Люди в страхе жались друг к другу, безмолвно наблюдая за Моисеем.

— Господь даст вам мясо вечером и хлеб утром, потому что Он слышал, как вы роптали на Него. Да, вы роптали против Господа, а не против нас!

Так и случилось. Когда солнце начало клониться к закату, в лагерь налетели перепела, тысячи тысяч перепелов. Аарон смеялся, глядя, как его внуки бегают вокруг и ловят птиц, принося их своим матерям. Еще до появления звезд на небосклоне стан наполнился запахом жарящегося мяса.

В эту ночь Аарону хорошо спалось, его желудок был полон. Сегодня ему не снилось, как его забивают камнями или как из бурдюков вместо воды сыплется песок. Он проснулся от полных недоумения возгласов:

— Что это?

Выйдя из шатра, Аарон увидел, что земля, словно инеем, покрыта хлопьями, белыми, как кориандровые зерна. Он попробовал несколько крупинок на вкус.

— Как лепешка с медом, — сказал он.

— Манна? Что это?

— Это хлеб, обещанный вам Богом. Это небесный хлеб.

Неужели они думали, что с неба посыплются лепешки?

— Помните! Собирайте хлеб только на один день. Не больше. Господь испытывает нас, — Аарон взял кувшин и пошел собирать манну вместе со своими сыновьями, невестками и внуками. Мариам их подгоняла.

Моисей сел на корточки рядом с Аароном.

— Наполни еще один кувшин и поставь его перед Господом — его надо сохранить для будущих поколений.

Потом они вновь отправились в путь, переходя по пустыне с одного места на другое. Люди опять жаловались, томимые жаждой. Если их желания не выполнялись мгновенно, они возмущались, с каждым разом все громче, и становились все злее. Расположившись станом в Рефидиме, они были полны раздражения.

— Почему мы разбили шатры в этом Богом забытом месте?

— Здесь нет воды!

— Где же земля, где течет молоко и мед, которую ты нам обещал?

— Почему мы слушаем этих двоих? С тех пор, как мы ушли из Египта, у нас одни мучения!

— По крайней мере, в Египте у нас была еда и вода.

— И мы жили в домах, а не в шатрах!

Аарону не удавалось ни заглушить их страхи словами, ни успокоить их гнев. Он боялся за жизнь брата и за свою собственную, потому что после каждого Божьего чуда люди становились все более требовательными.

— Зачем вы спорите со мной? Моисей указал вверх, где было облако. — Зачем испытываете Господа?

— Зачем ты вывел нас из Египта? Чтобы мы и наш скот умерли от жажды?

Аарон ненавидел их неблагодарные речи.

— Господь каждое утро дает вам хлеб!

— Червивый хлеб!

Моисей схватился за посох.

— Это потому, что вы собрали больше, чем нужно!

— А что пользы от хлеба без воды?

— Есть среди нас Господь или нет?

Как они могли задавать такие вопросы, когда днем над ними было облако, а ночью огненный столп? Каждый новый день приносил новые жалобы и сомнения. Моисей почти все время проводил в молитве. Так поступал и Аарон, когда ему не приходилось успокаивать людей, напоминая о чудесах, сделанных Господом. Но они затыкали уши. Что, разве у них нет глаз, чтобы видеть? Чего еще эти люди ожидали от Моисея? Несколько человек уже потянулись за камнями. Аарон подозвал своих сыновей, и они закрыли Моисея. Неужели эти люди не боялись Господа и того, что Он сделает с ними, если они убьют Его посланника?

— Аарон, собери нескольких старейшин и идите за мной.

Аарон подчинился и позвал из каждого племени тех, кому доверял. Облако сошло с небес и опустилось на склоне горы, у подножия которой люди разбили шатры. Мурашки пробежали по телу Аарона: он видел Человека, стоящего в скалах. Как это могло быть? Он крепко зажмурился и снова открыл глаза, пристально глядя на то самое место. Человек — если это человек — по-прежнему был там. «Господи, Господи, я что, схожу с ума? Или это видение? Кто стоит в скалах у горы Божьей, когда Твое облако над нами?»

Люди ничего не видели.

— Это место будет названо Искушение и Ропот! — Моисей ударил по скале посохом. — Потому что здесь израильтяне спорили с Господом и испытывали Его!

Из камня, как из треснувшей дамбы, хлынула вода.

Старейшины поспешили обратно.

— Моисей дал нам воду из камня!

— Моисей! Моисей! — люди спешили к потоку.

Моисей устало опустился на землю.

— Прости их, Боже. Они не ведают, что говорят.

Аарон видел, что брата тяготит ответственность за народ. Моисей слышал их жалобы и молил Бога о Его обеспечении, помощи и водительстве.

— Мы будем говорить и говорить им, Моисей. Что Господь спас их. Что Господь обеспечивает нас. Что это Он дал им хлеб, мясо и воду.

Моисей поднял голову, в его глазах стояли слезы.

— Это упрямый народ, Аарон.

— Да будет так! Мы будем упрямыми в вере!

— Они все еще думают как рабы. Хотят получать свою порцию в назначенное время. Они забыли о хлыстах и тяжком труде, о невыносимой жизни в Египте… забыли свои мольбы к Господу о спасении…

— Мы им напомним о египетских казнях и разделении Красного моря.

— Да, еще о сладких водах Мерры и о воде из камня на горе Синай.

— Что бы ты ни велел мне сказать, Моисей, я скажу. Я буду провозглашать слова, которые Бог дает тебе на холмах.

— Моисей! — кто-то встревоженно звал его. — Моисей!

Аарон поднялся на ноги. Неужели проблемы никогда не кончатся? Он узнал, чей это голос.

— Это Иисус Навин. Что случилось, друг мой? Что еще произошло?

Тяжело дыша, раскрасневшийся молодой человек рухнул на колени у ног Моисея, пот катился по его щекам, одежда намокла.

— Амаликитяне, — произнес он, глотая воздух, — напали на Рефидим! Они убили тех людей, которые шли позади всех и отставали. Стариков. Женщин. Больных…

— Собери войско и выступай против них! — Моисей покачнулся на месте.

Аарон поддержал его.

— Ты должен передохнуть, — сказал он. — Ты не ел весь день, не выпил ни капли воды, — что он будет делать, если Моисей свалится с ног? Сам поведет народ? Его охватил страх. — Моисей, Господь призвал тебя вывести Его народ в Землю обетованную. Без еды, воды и отдыха тебе этого не сделать. Ты не можешь больше ничего делать сегодня!

— Ты на три года старше меня, Аарон.

— Но это тебя Бог призвал освободить нас. Ты отвечаешь за Божий народ.

— Господь избавит нас, — у Моисея снова подкосились ноги. — Веди войско, Иисус. Призови израильтян к оружию и сражайся с армией Амалика, — он устало вздохнул. — Завтра я буду стоять на вершине холма с Божьим жезлом в руке.

* * *

Утром Аарон и Моисей поднялись на вершину холма, откуда было видно поле битвы. С ними пришел Ор. Моисей поднял руки, Иисус Навин и израильтяне с боевыми криками атаковали противника. Аарон смотрел, как они врезаются в ряды амаликитян, одерживая верх. Но через какое-то время перевес оказался на стороне врага. Аарон повернулся к брату, чтобы тот воззвал к Господу, и увидел, что руки Моисея опущены. Он отдыхал пару минут, а потом снова поднял руки, и израильтяне сразу же стали набираться сил и побеждать.

— Не могу долго держать их так, — Моисей бессильно опустил руки.

— Сюда! — Аарон подозвал Ора. — Помоги мне сдвинуть этот камень.

Они перекатывали и толкали камень, пока его не удалось установить на вершине холма, возвышающегося над полем сражения.

— Садись, брат мой, а мы поднимем и поддержим твои руки! — Аарон взял его за правую руку, Ор за левую, и они подняли их. Время шло. Мышцы Аарона дрожали и ныли от усталости, но его сердце было непоколебимым. Израильтяне одолевали своих врагов. К заходу солнца Иисус Навин победил и уничтожил амаликитян.

Как только Моисей немного отдохнул и к нему вернулись силы, он стал собирать камни для жертвенника.

— Он будет назван «Господь — Мое Знамя». Сегодня мы поднимали руки к престолу Господа. Амаликитяне осмелились поднять руку на престол Божий, поэтому Господь будет воевать с племенем Амалика из поколения в поколение. А мы никогда не должны забывать о том, что Бог сделал для нас!

Возвратившись в лагерь, Моисей отправился в свой шатер. Там он тщательно записывал на свитках все события этого дня, чтобы сохранить память о них и передать потом Иисусу Навину и будущим поколениям.

* * *

Когда они выступили из Рефидима и отправились в Синайскую пустыню, прибыл вестник от мадианитян. Он доложил, что им навстречу идет Иофор, тесть Моисея, с ним его жена Сепфора и оба сына — Гирсам и Елиезер.

Мариам вошла в шатер Аарона.

— Куда это так спешит Моисей? — спросила она.

— Здесь его тесть с Сепфорой и мальчиками, — ответил Аарон.

Она повесила бурдюк с водой.

— Лучше бы она осталась с мадианитянами.

— Жена принадлежит своему мужу, а дети — их отцу.

— Разве у Моисея есть время для жены, когда народ все время требует, чтобы он рассудил их? У тебя есть время для твоих сыновей?

Каждый вечер Аарон со всей своей семьей преломлял хлеб. Они вместе молились, говорили о том, что произошло за день, о Божьих благословениях. Он поднялся, не желая слушать недовольные речи Мариам и ее опасения. Ей нравилось хозяйничать в его шатре. Что ж, он оставит ее заниматься этим. Но в Божьем шатре точно есть место для всех.

Мариам бросила с раздражением:

— Эта женщина даже не говорит на нашем языке.

Аарон не стал напоминать, что сестра не помогала Сепфоре, пока они жили под одной крышей в Египте. Жена брата выучит арамейский — так же, как Моисей; и его сыновья — Гирсам и Елиезер, конечно, тоже скоро будут знать этот язык.

В шатер вошел Иисус Навин.

— Тесть Моисея принес всесожжение и жертвы Богу, — сообщил он. — Моисей сказал нам прийти со всеми старейшинами Израиля — вкушать с ними хлеб в Божьем присутствии.

Итак, теперь Иисус говорит за Моисея?

Войдя в шатер Иофора, Аарон обрадовался, увидев, что брат улыбается. Давно он не видел его таким счастливым. Сепфора не сводила глаз с Моисея, но Аарон не помнил ее такой худощавой. Гирсам и Елиезер тараторили на языке своей матери, соперничая в желании привлечь внимание отца. Они больше походили на мадианитян, чем на евреев. Теперь все изменится. Он смотрел, как брат обнимает сыновей, нежно говоря с ними.

Несмотря на дружеские отношения и привязанность, возникшую между братьями, Моисей все же был немного иностранцем. Сорок лет с египтянами и другие сорок с мадианитянами, конечно, отдалили его от Израиля. Сидя здесь, среди этих людей, Аарон чувствовал себя неловко. Хотя его брату было легко — он говорил на языке мадианитян, а потом запросто переходил на арамейский. Все его понимали.

Аарон видел разницу между ними. Он все еще мыслил как раб и смотрел на Моисея как на своего хозяина, ожидая приказаний. Он радовался за брата, который говорил с Богом, прежде чем говорить с людьми. Иногда Аарон задумывался, осознавал ли тот, как Бог со дня его появления на свет подготавливал его вести этот народ. Моисей был рожден не для того, чтобы погибнуть в Ниле. Он был спасен Богом и отдан в руки дочери фараона, чтобы вырасти свободным во дворце правителя и как следует знать врага. Моисей жил между разными мирами: из дворцов он попал в маленькие кирпичные домики бедняков, оттуда — в шатры кочевников. Он жил под покровом Самого Господа Бога, слыша Его голос, разговаривая с Ним, как, должно быть, Адам в Эдемском саду.

Аарон благоговел перед Моисеем, гордясь тем, что они одна плоть и кровь. Аарон тоже слышал голос Бога, но для Моисея это всегда будет иначе. Брат разговаривал с Господом, и Он слушал его, как отец слушает своего ребенка. Бог был другом Моисея.

Наступила ночь, засветился огненный столп, и аромат всесожжений, принесенных Иофором, разливался в воздухе. Ужин в честь Иофора продолжался, и пока ели жареного ягненка, финики и лепешки с изюмом, Моисей рассказывал обо всем, что сделал для них Господь: как Он вывел Свой народ из Египта и какие чудеса сотворил по пути. Перед ними был хлеб и оливковое масло, куда обмакивали хлеб. Вино текло рекой. Каждый раз, когда слуга проходил мимо, Надав и Авиуд протягивали свои чаши.

Несомненно, такой будет жизнь, когда они придут в Землю обетованную. Да, но Ханаан будет еще прекраснее. Ведь сам Господь Бог сказал, что это земля, где течет молоко и мед. Чтобы было молоко, там должны быть стада коров и коз. А чтобы был мед, должны цвести фруктовые деревья и виноградники, и тогда пчелы смогут собирать нектар.

После нескольких веков рабства Израиль был свободен.

Аарон взял еще жареного мяса и фиников. К такой жизни он хотел бы привыкнуть.

* * *

Голова Аарона болела оттого, что он выпил много вина, и на следующее утро ему пришлось заставить себя подняться. Моисею вскоре понадобится его помощь. Народ потребует решать множество споров, возникших за последние сутки. Их вопросы и тяжбы, в которых нужно было посредничество или совет Моисея, продолжались от рассвета до заката. Людей приходило столько, что брату едва удавалось поесть. Когда такое множество народа живет бок о бок, трения неизбежны. Каждый день приносил новые испытания и новые трудности. Незначительный проступок мог вызвать серьезный конфликт и даже драку. Казалось, люди не могли придумать, как по иному распорядиться полученной свободой, кроме выяснения отношений, драк и жалоб. С одной стороны, Аарону хотелось, чтобы каждый из них решал и действовал самостоятельно, с другой, это приводило к проблемам, которые потом приходилось разрешать Моисею.

Сегодня в очередь к нему выстроилось людей больше, чем обычно. Споры между племенами, конфликты между родственниками внутри племени. Может быть, сильная жара мешает им ладить друг с другом? А может быть, надежды, не сбывшиеся за долгие годы? Сегодня терпение Аарона было на пределе. Он ждал того момента, когда сможет вернуться в свой шатер и прилечь, подложив под голову свернутое покрывало.

— И что же, так каждый день?

Аарон не заметил, как подошел Иофор.

— С каждым днем становится все хуже.

— Так не пойдет.

«Кто он такой, чтобы решать?»

— Моисей — наш предводитель. Он должен судить народ.

— Неудивительно, что он так постарел с тех пор, как мы последний раз виделись. Люди его изматывают!

Поссорившись, двое стоявших в очереди стали кричать друг на друга. Скоро разгорелась драка, вовлекавшая все больше людей. Аарон, поспешно оставив Иофора, заторопился к дерущимся. На ходу он скомандовал своим родственникам разнять их и восстановить порядок среди ожидавших.

Мужчин разняли, но один все же успел ранить другого.

— Пойди и пусть кто-нибудь осмотрит порез у тебя над глазом.

— И потерять место в очереди? Нет! Я прождал вчера и позавчера! Не уйду. Этот человек получил выкуп за свою сестру, а теперь не отдает ее мне в жены!

— Тебе нужна жена? Возьми мою!

Одни смеялись, а кто-то терял остатки терпения.

— Может, все остальные могут стоять тут и шутить, но у меня дело серьезное. Я не могу простоять здесь до следующего полнолуния и ждать, пока Моисей отрубит руку этому человеку, — он вор, украл мою овцу, чтобы попировать с друзьями!

— Я нашел эту шелудивую овцу в сушняке! Это моя овца!

— Твой сын увел ее из моего стада!

— Ты что, называешь меня лжецом?

— Лжец и вор!

Родственники Аарона помогли разнять и этих спорщиков. Рассердившись, Аарон громко сказал всей очереди:

— Всем будет проще, если вы постараетесь ладить друг с другом, — он взялся за посох. Порой они были как овцы, и Моисей был их пастухом. А временами казались волками, готовыми разорвать друг друга на куски. — Если кто-то еще устроит здесь беспорядок, будет отправлен в свой шатер и завтра встанет в конец очереди!

Стало тихо, но тишина была напряженной.

Иофор покачал головой.

— Так не пойдет. Ожидание изматывает людей.

Несмотря на все приятные воспоминания от вчерашнего вечера, Аарону не нравилось, что мадианитянин считает себя вправе критиковать их.

— Может, так и не пойдет, но так должно быть. Только Моисей слышит Бога.

— Уже скоро вечер, а здесь больше народу, чем было с утра.

Аарон не видел причины утверждать то, что и так очевидно.

— Ты гость. Тебя это не должно беспокоить, — заметил он.

— Моисей мой зять. Я хочу, чтобы он увидел еще и своих внуков, — Иофор вошел в шатер. — Моисей, почему ты пытаешься все сделать сам? Чтобы получить твой совет, люди простояли здесь целый день.

Аарону хотелось зацепить Иофора своим пастушьим посохом и вывести из шатра. Что этот необрезанный язычник возомнил о себе? Почему это он задает вопросы Божьему избраннику?

Но Моисей ответил с почтением:

— Люди приходят ко мне в поисках Божьего руководства. Когда возникают споры, я их разрешаю. Я объявляю народу решения Бога, объясняю Его уставы и законы.

— Так не пойдет, сын мой! Ты просто измучаешь себя, да и народ тоже. Это дело — слишком тяжелая ноша для тебя, тебе не нужно нести ее одному. А теперь позволь дать тебе совет, и да будет с тобой Господь.

Моисей встал и попросил присутствующих удалиться. Аарон не стал выслушивать возражения и поторопил всех посетителей покинуть шатер, заверяя, что они не потеряют своих мест в очереди. Их выслушают первыми, когда вождь снова начнет разбирать тяжбы. Он скомандовал родне, чтобы те отправили по шатрам остальной народ, и старался не обращать внимания на гул недовольства. Потом вернулся внутрь, опустил полог и сел рядом с братом и его тестем.

— Тебе нужно быть посредником между народом и Богом и предоставлять Господу их дела, — Иофор протянул к Моисею руки, будто умоляя. — Ты должен объявлять им решения Бога, учить их Божьим уставам и законам и указывать им, как жить. Но найди несколько способных честных мужчин, боящихся Бога и ненавидящих взятки. Назначь их судьями: тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками и десятиначальниками. Эти люди будут служить народу, разбираясь с обычными делами. Все, что будет особенно важно или слишком трудно для них, пусть передают тебе. Но с небольшими делами они могут разбираться и сами. Они помогут тебе нести эту ношу, и тебе будет легче. Если ты примешь мой совет и если Бог повелит тебе так поступить, ты благополучно разрешишь все дела, а эти люди с миром пойдут по своим шатрам.

Аарон видел, как внимательно слушал Моисей своего тестя, взвешивая его слова. Всегда ли брат был таким или его изменили обстоятельства? Совет мадианитянина казался разумным, но одобрит ли этот план Господь?

Аарон и до появления Иофора замечал, как углубились морщинки на лице Моисея и как поседели его волосы. К тому же брат похудел — не от недостатка пищи, но от того, что ему не хватало времени на еду. Моисей не любил оставлять важные дела на завтра. Но проблем становилось все больше, и он не успевал разрешать их до захода солнца. Аарон был готов занять место судьи — если только Господь скажет Моисею об этом. Но в любом случае надо было что-то менять. Из-за жары и пыли люди теряли терпение и прямо в очереди начинали выяснять отношения. Глядя на них, Аарон боялся, как бы они своей склочностью не прогневили Господа.

Следующие несколько дней Аарон, Моисей и старейшины обсуждали, кто лучше подходит на место судей. Было выбрано семьдесят способных и верных мужчин, тех, которым можно было доверять и кто посвятил себя выполнению Божьих заповедей и уставов. Благодаря совету Иофора, Моисей, как, впрочем и Аарон, получили небольшую передышку.

И все же Аарон был рад, когда мадианитянин оставил их стан, забрав с собой своих слуг. Иофор был мадиамским священником и признавал Господа величайшим из всех богов. Но, получив от Моисея приглашение остаться, Иофор все же решил идти своим путем. Он отказался быть частью Израиля, а значит, отказался и от Господа Бота. Несмотря на любовь и уважение, установившиеся между ним и Моисеем, их народы шли разными путями.

Иногда Аарон замечал, что ему не хватает той простоты жизни, которая была в рабстве. Все, что ему тогда было нужно, — это выполнить свою дневную норму кирпичей и не привлекать внимания надзирателей. А теперь у него были эти многотысячные толпы людей, которые следят за каждым его шагом, требуют внимания. Достаточно ли дня, чтобы сделать все необходимое сегодня? Нет! И как можно освободиться от такого вида рабства?

Изнуренный заботами дня, Аарон без сна лежал на своем тюфяке и не мог избавиться от этой предательской, злой мысли: «О такой ли свободе я мечтал? Разве о такой жизни?» Да, больше не нужно работать в глиняных ямах. Не нужно бояться хлыста надзирателей. Но радость и ликование, испытанные Аароном, когда смерть прошла мимо, куда-то исчезли. Он пришел в пустыню счастливый и переполненный надеждами, не сомневаясь в обещанном Богом будущем. Но теперь он устал от постоянных жалоб, недовольства и споров людей. Сегодня они славят Господа, а на другой день плачут, жалуются и всем недовольны.

Но у него нет никакого права осуждать людей — ведь из их уст он слышит свои же слова, эхом доносящиеся из прошлого, когда он брел по этой земле в поисках брата. Он тогда тоже жаловался!

У Аарона обязательно будет отдых, когда Господь приведет народ в Землю обетованную. Вот тогда он сядет в тени деревьев, будет потягивать вино из собственных виноградников. У него будет время разговаривать с сыновьями и внуками. А в дневную жару он будет спокойно спать.

Облако было его утешением. Он смотрел на него днем и знал, что Бог рядом. Господь защищал их от палящего зноя. Ночью огненный столп освещал темноту. Но когда Аарон был в своем шатре, лежа с закрытыми глазами, и думал о том, как мало он может, — его вера таяла.

На третий месяц после исхода из Египта облако опустилось на гору Синай, и люди разбили здесь свои шатры — у подножия той самой горы, где Аарон нашел своего брата и где Господь впервые заговорил с Моисеем из горящего куста. Люди пришли туда, где их вождь получил призыв от Бога. Святая земля!

Пока израильтяне отдыхали, Аарон и Моисей пошли к подножию горы.

— Присмотри за ними, Аарон, — сказал Моисей. Дальше он отправился один.

Аарон медлил, не желая возвращаться. Он смотрел, как Моисей поднимается по склону. Чем больше становилось между ними расстояние, тем беспомощнее чувствовал себя Аарон. Моисей слышал голос Господа чаще и отчетливее, чем кто-либо. Моисей говорил Аарону, что сказать и что сделать.

Если бы только все люди слышали этот Голос. И слушались его.

«Как и я должен слушаться». Аарон вонзил посох в каменистую землю.

— Возвращайся скорее, брат мой. Господь, он нужен нам. Он нужен мне.

Аарон пошел обратно в лагерь ждать Моисея.

Глава четвертая

— Аарон, на этот раз ты должен пойти со мной, — Аарона обрадовали эти слова, он хотел… — Когда я поднимусь наверх и предстану перед Господом, ты будешь стоять внизу и следить, чтобы народ не подходил близко к горе. Смотри за ними, чтобы они не пытались взойти на гору, иначе Господь поразит их.

Люди. Моисей всегда беспокоился о людях. Но ведь так и должно быть.

Брат уже дважды поднимался на гору. Аарону очень хотелось пойти с ним и самому увидеть Господа. Но он боялся попросить его об этом.

Вскоре они собрали народ, чтобы дать им повеления.

— Выстирайте свою одежду и приготовьтесь к важному событию, которое будет через два дня. На третий день от сегодняшнего Господь сойдет на гору Синай. Вы не должны приближаться к горе, пока не прозвучит долгий звук шофара. Непослушание грозит вам смертью.

Мариам подошла к Аарону со слезами на глазах.

— Ох, Аарон, сколько поколений ждали этого дня! Только подумай… — плача, она прижалась к нему.

Его сыновья, их жены и дети выстирали свои одежды. Аарон был так взволнован, что едва мог есть и спать. Он мечтал снова услышать Голос, услышать Господа, быть в Его присутствии, как когда-то раньше. Он пытался объяснить своим близким, что значит слышать голос Господа. Но не мог описать это понятными для них словами — ведь никто из них этого не слышал. Он чувствовал слова Бога внутри.

Один только Моисей понимал это, Моисей, который, конечно же, знал Бога лучше, чем Аарон мог себе представить. Он видел это по лицу брата каждый раз, когда тот возвращался с горы Божьей; каждый раз он видел что-то новое в его глазах. Находясь на горе с Богом, Моисей будто жил вне времени — в вечности.

Теперь весь Израиль осознает то, что не в силах объяснить ни один человек. Весь Израиль услышит Господа!

Проснувшись еще до рассвета, Аарон вышел из шатра и сел у входа, наблюдая и ожидая. Неужели кто-то может спать в такое утро? Но вокруг почти никого не было. Моисей вышел из своего шатра и направился к Аарону. Тот поднялся и обнял брата.

— Ты дрожишь, — сказал Моисей.

— Ты — друг Бога, Моисей. А я только говорю за тебя.

— Ты тоже был призван освободить Израиль, брат мой, — они вышли на открытое пространство.

Вдруг сверкнула молния, за ней прогремели низкие, тяжелые раскаты грома. Напуганные люди робко выглядывали из шатров. Аарон стал созывать их:

— Выходите! Уже пора!

Вышли Мариам, его сыновья, их жены и дети. Они были в чистой одежде, умытые и готовые к встрече с Богом. Улыбнувшись, Аарон пошел за Моисеем и кивнул людям, чтобы они следовали за ними.

На вершине горы дым повалил, словно из гигантской печи. Гора сотрясалась, земля под ногами вздрагивала. Воздух становился все плотнее. Сердце Аарона забилось сильнее. Он почувствовал, как кровь быстрее стала течь по жилам, а по коже побежали мурашки. В небесах, над вершиной горы, словно водоворот огромных темно-серых волн, клубилось облако. Яркий зигзаг прорезал небеса, вторящий ему оглушительный рокот отозвался внутри Аарона. Еще одна молния пронзила небосвод, потом еще, за ними следовали пугающие громовые раскаты. Из облака раздался звук бараньего рога — шофара: звук был долгий, громкий, хорошо знакомый и все же необычный. Аарону хотелось заткнуть уши и куда-нибудь спрятаться от этого звука, но он стоял неподвижно и молился. «Смилуйся надо мной. Смилуйся надо мной». Казалось, из шофара вырывались все ветры земли, так как Сам Творец всего сущего дул в него.

Моисей пошел к горе. Аарон держался рядом. Несмотря на страх, его влекло вперед. Он не мог отвести взгляда от поднимающегося дыма, языков пламени и яркого сияния в сером клубящемся облаке. Господь грядет! Аарон смотрел, как из облака спускаются языки красного, оранжевого и золотого мерцающего света. «Господь есть огонь, все поглощающий!» — думал он. Земля тряслась под ногами. На вершине горы горел огонь и вздымался дым, но пепла в воздухе не было.

Громогласный гул шофара не прекращался, и сердце Аарона начало болеть. Подойдя к границе, положенной Богом, он остановился, глядя, как Моисей один поднимается на вершину горы, чтобы лицом к лицу встретиться с Господом. Едва дыша, Аарон стоял неподвижно, широко раскинув руки в стороны, чтобы показать людям: дальше заходить нельзя. Гора была святой землей. Оглянувшись, он увидел Иисуса Навина, Мариам, Елеазара, маленького Финееса. Его близкие и весь народ стояли, устремив взгляды к небесам, с благоговением на лицах.

Потом Аарон снова услышал Господа.

— Я ГОСПОДЬ, СПАСШИЙ ВАС ИЗ РАБСТВА ЕГИПЕТСКОГО.

Слова Божьи ворвались в сердце Аарона и прошли сквозь него.

— НЕ ПОКЛОНЯЙСЯ ДРУГИМ БОГАМ КРОМЕ МЕНЯ. НЕ ДЕЛАЙ СЕБЕ КУМИРА И НИКАКОГО ИЗОБРАЖЕНИЯ НИ ПТИЦ, НИ ЗВЕРЕЙ, НИ РЫБ… НЕ ПРОИЗНОСИ ИМЕНИ ГОСПОДА, БОГА ТВОЕГО НАПРАСНО… ПОМНИ ДЕНЬ СУББОТНИЙ, ЧТОБЫ СВЯТИТЬ ЕГО… ПОЧИТАЙ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЬ, ЧТОБЫ ПРОДЛИЛИСЬ ДНИ ТВОИ НА ЗЕМЛЕ, КОТОРУЮ ГОСПОДЬ, БОГ ТВОЙ, ДАЕТ ТЕБЕ… НЕ УБИВАЙ… НЕ ПРЕЛЮБОДЕЙСТВУЙ… НЕ КРАДИ… НЕ ПРОИЗНОСИ ЛОЖНОГО СВИДЕТЕЛЬСТВА НА БЛИЖНЕГО ТВОЕГО… НЕ ЖЕЛАЙ ДОМА БЛИЖНЕГО ТВОЕГО. НЕ ЖЕЛАЙ ЖЕНЫ БЛИЖНЕГО ТВОЕГО, НИ РАБА ЕГО, НИ РАБЫНИ ЕГО, НИ ВОЛА ЕГО, НИ ОСЛА ЕГО, НИЧЕГО, ЧТО У БЛИЖНЕГО ТВОЕГО.

Голос был сильный и громкий, он поднимался из глубины сердца и выплескивался наружу необъяснимой радостью. Сердце Аарона пело, хотя страх Господень переполнял его. Кровь быстро струилась внутри, как очищающий поток, смывая все прежнее под напором новых чувств. Он ощущал, как старая жизнь угасает, и вместо нее начинает течь новая, истинная жизнь. Слово Господа было внутри него, переполняло его, отпечатываясь в сознании, обжигая сердце, срываясь с языка. Настоящий восторг охватил Аарона, когда он ощутил Присутствие, голос внутри, слышимый без слов. «Аминь! И снова аминь! Да будет так! Да будет так! — Ему хотелось оставаться в этих словах и Присутствии. — Царствуй во мне, Господи. Царствуй! Царствуй!»

Но люди вокруг испуганно кричали:

— Моисей! Моисей!

Аарону не хотелось расставаться с пережитыми чувствами. Ему хотелось крикнуть им в ответ: «Не отказывайтесь от предложенного дара!».

«Примите дар. Примите Его. Не разрывайте отношения с Богом, для которых мы были рождены», — умолял он про себя. Но было уже слишком поздно.

Моисей вернулся.

— Не бойтесь, Бог явил Себя таким образом, чтобы показать вам Свое могущество! С этой минуты пусть страх Господень будет на вас, чтобы вы не грешили!

Но люди убегали.

— Вернитесь! — звал Аарон, но, в ужасе убежав, они теперь стояли вдалеке. Даже его сыновья и внуки. Слезы разочарования жгли глаза. Что ему остается делать — только идти за ними.

— Моисей, ты пересказывай нам, что говорит Бог, а мы будем слушать! — кричали старейшины. — Но пусть Бог не говорит с нами. Если Он заговорит с нами, мы погибнем!

— Подойдите и слушайте сами, что говорит Господь!

Они ежились и дрожали от голоса, звука шофара и ветра. Они опускали головы, стараясь не смотреть на дым и огонь.

Наконец, гром утих и ветер прекратился. Звук шофара больше не раздавался с вершины горы. На земле воцарился покой.

Аарон страдал от этого молчания. Это прошло, возможность была упущена навсегда. Неужели народ так и не понял, что им было предложено и от чего они отказались? Горе и разочарование встали комом в горле и повисли тяжестью на сердце.

«Услышу ли я когда-нибудь снова этот голос?» Мариам что-то сказала ему, потом его сыновьям. Аарон не мог говорить от сдавившей его печали, не мог сдвинуться с места. Он все еще стоял и смотрел на сияние славы Господней на горе Синай. Он чувствовал огонь, горевший внутри него; он понимал, что значит быть как Моисей. Слышать Господа каждый день, иметь личные отношения с Ним, Создателем всего. Если бы все слышали Господа, то тяжелая ноша ответственности за этот многочисленный народ упала бы с его и Моисея плеч. Каждый бы слышал голос Бога. Каждый знал бы Его Слово. Каждый понимал бы Его пути и делал выбор — следовать за Ним или нет.

Эта прекрасная мечта захватила его мысли. Свобода от ответственности за столь многие жизни… За столь многих людей. Больше не было бы жалоб! Никто бы не высказывал недовольство и не роптал! Это бремя нес бы каждый в Израиле.

Но мечта так и оставалась мечтой, а Божье призвание снова тяжким грузом ложилось на его плечи. Аарон вспомнил свои юные годы, когда ему ни о ком не надо было беспокоиться, ни нести ответственности за кого-либо: он думал лишь о себе самом — чтобы выжить под гнетом начальников и египетским солнцем.

Пламя на Синае сверкало красно-золотистыми языками, расплывавшимися сквозь слезы Аарона. «О, Господи, Господи, как я хочу… чего?» — думал он. У него не было слов, чтобы объяснить то, что он чувствовал. Была только боль внутри, ощущение потери чего-то важного и отчаянное желание этого. Он знал, что эта печаль так и останется в нем. Господь призвал их на гору, чтобы слушать Его голос. Он призвал их быть Его народом. Но они отвергли предложенный дар и вместо этого просили, чтобы во главе их был человек. Моисей.

* * *

— Не печалься, Аарон, — Мариам села рядом с братом, положив руку ему на голову. — Мы правда ничего не могли с собой поделать от страха. Такой жуткий звук, такой грохот. Все так бушевало…

Она что, считает его маленьким Мальчиком, которого надо успокаивать? Он встал и отошел в сторону:

— Он Господь! Ты видела облако и огненный столп. Моя собственная семья разбежалась, как стадо перепуганных овец!

Его сыновья, их жены и дети, как и весь народ, взывали к Моисею. Неужели то, что он до этого говорил им, было бесполезным? Может быть, он все еще оставался рабом? Он уже несколько месяцев пытался объяснить им, что значит слышать Бога, знать, что это Он говорит, а не какой-то голос в твоем воображении. А когда у них появилась возможность услышать Его, что они сделали? Убежали. Они тряслись от ужаса в своих свежевыстиранных одеждах. Они плакали и взывали к Моисею, чтобы он слушал Бога и передавал им Его слова.

— Ты ведешь себя как ребенок, Аарон.

Он повернулся к сестре.

— Ты мне не мать, Мариам. И не жена.

Покраснев, она было открыла рот, чтобы возразить, но он прошел мимо нее, направляясь в свой шатер. Ее невозможно было заставить молчать. Она — как ветер, ни на секунду не утихающий, но Аарон был не в том настроении, чтобы выслушивать ее советы и жалобы.

Подошел Моисей.

— Собери народ, пусть все придут к подножию горы.

Весь народ последовал за Аароном. Моисей и Иисус Навин уже были там. Аарону не нравилось, что рядом с братом не было Елиезера и Гирсама, которые могли бы ему помогать. Почему подле Моисея должен быть этот юноша из племени Иуды, а не его собственные дети? С самого начала их исхода из Египта Иисус старался держаться как можно ближе к Моисею, служил ему при любой возможности. И брат принял юношу как своего помощника. Даже после того, как Иофор и Сепфора привели Елиезера и Гирсама, Иисус Навин оставался рядом с вождем.

Где были его сыновья этим утром? Аарон нашел их среди толпы, они стояли по обе стороны своей больной матери.

— Послушайте Слово Господа!

Толпа утихла и слушала, как Моисей объявляет все слова Господа — законы, уберегающие народ от греха в отношениях друг с другом; законы, защищающие чужестранцев, живущих среди них и идущих путями Господа; законы об имуществе, когда оно будет им дано; законы справедливости и милости. Господь дал повеление каждый год отмечать три праздника: праздник опресноков — напоминание об исходе из Египта, праздник жатвы и, в конце года, праздник собирания плодов — благодарение Господу за то, что Он — обеспечитель. Все мужчины Израиля, где бы они ни поселились в Земле обетованной, во время праздников должны будут являться перед лицо Господа в то место, которое Он назначит.

Они больше не могли делать то, что было правильным в их глазах.

— Господь посылает Своего ангела перед нами, чтобы безопасно ввести нас в землю, которую Он приготовил для нас. Мы должны слушать его и выполнять все его повеления. Не упорствуйте против ангела, потому что он не простит грехов ваших. Он представляет Господа — на нем Его имя.

Аарон почувствовал волнение, когда вспомнил Человека, шедшего впереди брата. Это не был плод его воображения! Как и тот Человек, стоявший в расселине горы Синай, откуда полилась вода. Это было одно и то же существо — ангел Господень. Подавшись вперед, он вбирал в себя все слова брата.

— Если вы будете слушаться Господа, следовать всем Его повелениям, то Он будет врагом врагам нашим, противником противников наших, — Моисей вознес руки к небу. — Мы должны служить только Господу Богу. И тогда Он благословит нас хлебом и водой и отвратит от нас болезни. Не будет преждевременно рождающих и бесплодных среди Его народа, и Он даст нам долгую жизнь, исполненную благ. Когда мы придем в Землю обетованную, мы должны изгнать из нее все народы, живущие там, иначе они введут нас в грех перед Господом, потому что боги их — западня для нас, — он опустил руки. — Каким будет ваш ответ Господу?

Аарон крикнул:

— Все, что говорит Господь, мы сделаем!

Народ повторял его слова, пока миллионы голосов не зазвучали перед Господом, Богом Израиля.

На следующий день рано утром Моисей построил жертвенник у подножия горы Божьей. Там установили двенадцать неотесанных каменных глыб по числу израильских племен. Юноши, выбранные из народа, принесли в мирную жертву Господу закланных тельцов. Взяв половину крови животных, Моисей влил ее в чаши, а другой половиной окропил жертвенник. Затем он прочитал всему народу Слово Господа, которое записал в Книгу Завета, и люди вновь повторили, что будут выполнять все заповеди. Воздух был наполнен запахом сжигаемых жертв.

Моисей повернулся к брату.

— Аарон, ты и двое твоих сыновей, Надав и Авиуд, и семьдесят старейшин должны взойти со мной на гору.

Аарон обрадовался этому повелению. Он ждал этого момента — когда сможет не только услышать Слово Господа, но и быть в Его присутствии. Радость смешалась со страхом, пока он поднимался на гору Синай вслед за Моисеем. Старейшины шли за ними.

Подъем был не из легких. Без сомнения, Сам Господь Бог давал Моисею силы уже в пятый раз совершать это восхождение! Идя к вершине по крутой тропинке вслед за братом, Аарон чувствовал каждый день из прожитых восьмидесяти трех лет. Его мышцы ныли. Приходилось то и дело останавливаться, чтобы перевести дух. Над ними было клубящееся облако Господне, на вершине горы горел огонь. Когда Аарон, его сыновья и старейшины вышли на ровную площадку, Моисей уже ждал их.

— Здесь мы поклонимся Господу, — сказал он.

Аарон увидел Бога Израиля. Под ногами Его было что-то вроде возвышения из сверкающего чистого сапфира, ясного, как само небо. Несомненно, теперь Аарон умрет. Он задрожал от увиденного и упал на колени, низко склонив голову.

— ВСТАНЬ И ЕШЬ. ПЕЙ ВОДУ, КОТОРУЮ Я ДАЮ ТЕБЕ.

Никогда раньше Аарон не чувствовал такого ликования и благодарности. Ему хотелось навсегда остаться здесь. Он позабыл обо всем и обо всех, кто ждал его там, внизу, на равнине. Он наслаждался этим моментом, счастливый от созерцания Божьей силы и могущества. Он чувствовал себя кем-то маленьким, но вовсе не незначительным, одним из множества, но нужным и желанным. Манна имела небесный вкус, а вода вернула силы.

Моисей положил руку на плечо Аарона.

— Господь призвал меня на вершину горы, чтобы дать мне Закон для Своего народа. Останься здесь и подожди, пока мы не вернемся.

— Мы?

— Иисус Навин пойдет на вершину вместе со мной.

Аарон почувствовал, как на него нахлынула волна недовольства. Он смотрел не на Моисея, а на юношу.

— Он из колена Ефрема, а не Левия.

— Аарон, — тихо произнес Моисей. — Разве мы не должны подчиняться Господу во всем?

Сердце Аарона сжалось. Губы задрожали.

— Да, — ответил он.

«Я хочу пойти, — хотелось сказать ему. — Я хочу быть рядом с тобой! Почему ты отсылаешь меня теперь?»

Аарона вдруг захлестнули чувства того одинокого мальчика, который когда-то прятался в тростнике. Выбрали кого-то другого.

Моисей обратился ко всем старейшинам:

— Если возникнут проблемы, пока меня не будет, советуйтесь с Аароном и Ором — они остаются с вами.

Сказав это, Моисей повернулся и пошел по тропинке к вершине горы, Иисус сопровождал его. Чувствуя себя обделенным, Аарон проводил их долгим взглядом. Слезы обжигали глаза. Он поморгал, пытаясь усмирить нахлынувшие эмоции. «Почему Иисус? Почему не я?» Разве не он должен был разыскать Моисея в пустыне? Разве не его избрал Господь, чтобы говорить вместо Моисея? В горле Аарона стоял удушливый ком. «Это несправедливо!» — думал он.

Аарон остался со старейшинами, и сейчас ноша его была тяжелее, чем когда-либо.

* * *

Уже шесть дней Аарон и старейшины оставались на горе. Вершину окутывало облако. Моисей и Иисус Навин были на некотором расстоянии, их было видно. На седьмой день Господь воззвал к Моисею из облака. Аарон и старейшины слышали Голос, низкий, как раскаты грома. Моисей стал подниматься выше, направляясь к вершине, Иисус Навин — следом за ним. Они видели, как брат Аарона вошел в облако, а Иисус остался в ожидании его, стоя, как часовой на посту. Внезапно раздался трубный звук, и из вершины вырвался сияющий столп огня.

Снизу доносились крики людей.

— Аарон! — встревоженно сказал Ор. — Мы должны успокоить народ!

Аарон продолжал сидеть спиной к остальным.

— Моисей сказал нам ждать здесь.

— Старейшины спускаются.

— Мы должны быть здесь!

— Аарон! — снова позвал его Ор. — Ты нужен им!

Из глаз Аарона катились горькие слезы. «Почему? Боже, ну почему именно меня должны были оставить?»

— Моисей сказал, что они должны обращаться к нам за советами. Если они пересекут черту, то Господь поразит их!

Аарон зажмурил глаза.

— Хорошо! — Опустив голову, он стал медленно спускаться по тропе, с твердым намерением делать все, что потребует от него Господь.

В последний раз оглянувшись назад, Аарон посмотрел на вершину. У края облака, покрывавшего гору, в легкой дымке стоял Иисус Навин.

* * *

Испуганные старейшины окружили Аарона.

— Прошло десять дней, Аарон! И огонь все время горит, — растерянно сказал один из них. — Все думают, что Моисей мертв.

— Разве Господь Бог убил бы Своего избранника? — недовольно спросил Аарон.

— Ни один человек не выжил бы в таком пламени!

— Иисус Навин тоже не возвращается.

— Кто-то должен подняться и посмотреть, может…

Аарон взглянул на своих сыновей.

— Никто не должен подходить к горе! Вы что, забыли о границе, которую очертил Бог? Это святая земля! Всякий, кто приблизится, будет насмерть поражен Господом!

— Тогда Моисей и Иисус уже точно мертвы.

— Мой брат жив! Сам Господь призвал его на вершину горы получить Слово. Он спустится к нам!

Корей покачал головой.

— Ну, ты и придумаешь, Аарон! — возразил он. — Ты посмотри туда! Какой человек выдержит такое пламя?

— Огонь поглотит тебя, если ты будешь противиться Господу!

Они заговорили все одновременно.

Тогда Аарон закричал: — Идите по своим шатрам! Собирайте каждое утро манну, как вам было велено. Пейте воду, которую дал нам Господь. И ждите, как и я жду!

Он вошел в свой шатер и задернул полог. Сев на подушку, закрыл лицо. Он не хотел выслушивать их сомнения. У него и своих сомнений было предостаточно. Моисей сказал ждать. «Я должен ждать. Господь, помоги мне ждать!»

Он подумал об Иисусе, стоявшем там, на вершине, рядом с Моисеем. Иисус Навин — тот, кого выбрал его брат…

— Тебе не кажется, что ты должен…

Он посмотрел в глаза сестры.

Она шумно вздохнула.

— Я просто подумала… — Несколько мгновений она выдержала его пристальный взгляд, потом отвела глаза, опустила голову и опять стала чесать шерсть.

Даже сыновья Аарона изводили его вопросами.

— Я не знаю, почему он так долго на горе! — то и дело отвечал он. — Я не знаю, здоров ли он! Да! Он старик, а я еще старше. Будете и дальше донимать меня, сведете в могилу своими вопросами!

Когда очередной тяжелый день, со множеством разбирательств и советов, наконец, заканчивался, Аарон оставался один. Пока народ спал, он смотрел на гору, следил за пламенем на вершине. Как Моисей выносил это бремя? Как ему удавалось выслушивать эти многочисленные споры и не принимать ничью сторону?

«Я не могу это делать, Моисей. Тебе придется спуститься с горы. Ты должен вернуться!»

Может быть, Моисей умер? Он крепко зажмурил глаза, отгоняя эту мысль, но страх все же поднимался изнутри. Может, поэтому брат до сих пор не вернулся и не послал о себе весть? Тогда где Иисус Навин? Все еще ждет на том каменистом склоне? Все его запасы должны уже закончиться.

Народ вел себя как овцы без пастыря. Их вопросы стали больше походить на тупое мычание и блеяние животных. Аарон понял, что ему придется сделать что-нибудь, иначе люди будут разбредаться кто куда. Кто-то уже хотел вернуться в Египет. Другие решили пасти свои стада в землях мадианитян. И каждый был чем-то недоволен.

Аарон не мог спать. Собирал манну вместе со всеми, но почти не ел. Куда бы он ни пошел, его всюду встречали одними и теми же вопросами:

— Где Моисей? — «На горе с Богом». — Он жив? — «Уверен, что да». — Когда он вернется? — «Я не знаю. Не знаю!»

* * *

Прошло тридцать пять дней, потом тридцать шесть, тридцать семь. С каждым днем страх и гнев Аарона нарастали.

В шатре было душно, но он не выходил из него. Он знал, что как только покажется за порогом, народ набросится на него с вопросами, ответов на которые у него не было. Он устал от их ропота и недовольного нытья. Откуда ему знать, что происходит на горе?

«Моисей! Почему ты медлишь?»

Понимает ли Моисей, что его брату пришлось выдержать здесь, в этой пыльной долине? Сколько жалоб и претензий его заставили выслушать? Наверное, Моисей там, наверху, наслаждается пребыванием с Господом. Аарон понимал, что, если он очень быстро что-то не предпримет, люди забьют его камнями, а затем, как дикие ослы, разбредутся по пустыне!

Мариам окинула его тяжелым взглядом.

— Они зовут тебя.

— Я слышу.

— Кажется, они очень злятся.

«Кажется, они готовы забить кого-то камнями».

— Ты должен сделать что-нибудь, Аарон.

Он обернулся к Мариам.

— И что бы ты предложила?

— Я не знаю, но у них уже не осталось терпения. Дай им что-нибудь — надо занять их чем-то!

— Пусть снова делают кирпичи? Построят здесь город, у подножия горы?

— Аарон! — старейшины вошли в шатер. — Аарон! — с ними был Корей. Даже Ор уже терял веру. — Аарон, нам надо поговорить с тобой!

Аарон сдерживал слезы, его сердце трепетало.

— Бог оставил нас, — услышал он.

Может быть, Моисей — единственный, о ком Бог еще заботится? На горе все еще горел огонь. Моисей по-прежнему был там наедине с Богом. Может, Бог и Моисей забыли о нем и всем народе? Он медленно выдохнул воздух, его руки дрожали. Если Моисей еще жив… Прошло сорок дней. Восьмидесятилетний старик не смог бы столько времени продержаться…

Аарон вышел из шатра, его мгновенно окружили старейшины и народ. Как же ему надоело их нетерпение! Они уже не беспокоились о его брате. Кроме того, племена были готовы разделиться и разойтись на все четыре стороны — что угодно, только не оставаться у подножия горы. Они больше не хотели слышать слова: «Подождите, пока не вернется Моисей».

— Этот человек, Моисей, который вывел нас из Египта, исчез. Мы не знаем, что с ним сталось.

«Этот человек Моисей?» Они видели чудо, сотворенное Богом в Египте! Они видели, как «этот человек» протянул свой посох и Бог разверз воды Красного моря, и они перешли его по суше! И теперь они могут так равнодушно говорить об исчезновении Моисея? Страх охватил Аарона. Если они так относятся к его брату, который избавил их от фараона, то что будет с ним?

— Ты должен вести нас, Аарон.

— Скажи нам, что делать.

— Мы не можем остаться здесь навсегда и ждать старика, который поди уже умер.

— Сделай нам богов, которые могли бы вести нас!

Аарон обернулся, но сзади людей было еще больше. Он посмотрел им в глаза. Все говорили одновременно, кричали, толкались. Кто-то грозил кулаком. Он ощущал жар их зловонного дыхания, силу их страха, накал их ярости.

«Дай им что-нибудь — надо занять их чем-то!» — он вспомнил слова Мариам. Дать им что-нибудь, чем их занять!

— Хорошо! — Аарон отошел в сторону, желая быть на некотором расстоянии от толпы. Как же ему хотелось быть сейчас на вершине горы! Лучше уж умереть в пламени Господа, чем жить здесь, внизу, на этой пыльной равнине среди подобного сброда. Он ненавидел, когда его толкали и теснили. Ненавидел их жалобы и ропот. Ненавидел бесконечное нытье. — Хорошо!

Они умолкли, и он почувствовал облегчение, а потом и гордость. Они его слушали, придвигаясь ближе, рассчитывая, что он поведет их. Дать им что-то, чем заняться.

«Да, я дам им, чем заняться».

— Снимите золотые серьги с ваших жен, сыновей и дочерей, — он не станет просить мужчин снять их украшения. — Принесите их мне.

Они тут же бросились выполнять его повеление. Он облегченно выдохнул и пошел в свой шатер. Мариам стояла в замешательстве, вздрагивая от волнения.

— Аарон, что ты делаешь?

— Даю им, чем заняться!

— А чем ты их займешь?

Не отвечая на ее вопрос, Аарон взял корзины, опустошил их и выставил у своего шатра. Люди приносили украшения. Скоро корзины были переполнены. Каждый, будь то мужчина или женщина, мальчик или девочка, принес пару золотых серег. Это сделал каждый в стане — даже Мариам, его сыновья и невестки.

«А что теперь?»

Аарон развел костер и расплавил серьги — золото, которое Господь дал им руками египтян. «Нужно сделать что-то, олицетворяющее Бога всей Вселенной. Каким он должен быть?» Аарон взглянул на гору. Там, наверху, Моисей смотрел на Бога. А с ним Иисус Навин.

Аарон сделал форму и перелил в нее расплавленное золото. Со слезами негодования, он стал отливать тельца: изделие получалось уродливое, грубой работы. Без сомнения, как только люди посмотрят на это жалкое подобие бога, а затем на гору, где все еще сияет слава Господа… Они тотчас поймут разницу между египетскими статуями ложных богов и живым Богом, которого невозможно показать с помощью человеческих рук. Как они не понимают этого?

— Израиль, вот твои боги! — выкрикивали старейшины. — Эти боги вывели вас из Египта!

Аарон посмотрел на величественный огонь, который все еще пылал на горе Синай, и его бросило в дрожь. Видит ли Бог все это, или Он слишком занят беседой с Моисеем? Знает ли Господь о том, что происходит здесь, внизу? «Не поклоняйтесь другим богам кроме Меня».

Аарона сковал ужас. Он стал искать себе оправдания. Старался найти разумное объяснение, почему ему пришлось отлить идола. Ведь Бог давал народу то, о чем они просили Его, а потом наказывал их? Разве не то же сделал Аарон? Они потребовали воды. Бог дал им воду. Они потребовали пищи. Бог дал пищу. И каждый раз за этим следовало наказание.

Наказание.

Холодок пробежал по телу Аарона.

Люди поклонялись золотому тельцу, забыв об облаке и столпе огня. Неужели они так привыкли это видеть, что уже не замечали ни огня, ни облака? Они что-то монотонно говорили, напевали, склоняясь перед золотым тельцом, который не мог ни слышать, ни видеть, ни думать. Один только Аарон смотрел вверх; никто другой туда даже не взглянул.

Ничего не произошло. Облако над ними продолжало давать прохладу, огонь по-прежнему пылал на вершине.

Аарон перевел взгляд на толпу.

Прошел час, затем другой. Они уже устали кланяться. Один за другим люди поднимались с колен и смотрели на Аарона. В угрожающем гуле их голосов Аарон почувствовал приближающуюся бурю.

Перед тельцом он соорудил жертвенник из неотесанных камней, как того требовал Господь, — такой же, как у подножия горы.

— Завтра будет праздник Господу! — объявил он.

Он напомнит им о манне, данной Богом. К утру они отдохнут, успокоятся. Утро вечера мудренее.

Смеясь и хлопая в ладоши, люди разбрелись и, словно малые дети, с нескрываемой радостью стали готовиться к торжеству. Даже его сыновья и невестки с нетерпением ждали завтрашнего дня, доставая пышные египетские наряды.

Как только горизонт на востоке озарился солнечными лучами, старейшины принесли всесожжения и мирные жертвы золотому тельцу. Когда эти формальности были закончены, народ приступил к пиршеству. Не обращая внимания на манну, неслышно сыпавшуюся с небес, они закалывали и жарили ягнят и коз. Они не пили воду, которая все так же текла из скалы. Вместо этого они жадно глотали забродившее молоко. Те, у кого были арфы и лиры, играли египетские мелодии.

Объевшиеся и пьяные, люди пускались в пляс. Чем ближе к закату, тем более шумным становилось празднество; раздавались громкие и хриплые голоса. То и дело завязывались драки. Вокруг дерущихся собирались зрители, смеясь, они смотрели на кровопролитие. Молодые женщины с дразнящим смехом делали вид, что убегают от преследовавших их парней.

Аарон вошел в свой шатер с пылающим от стыда лицом. Его младшие сыновья Елеазар и Ифамар сидели в суровом молчании, а Мариам, невестки и внуки, зажимая уши руками, собрались в дальнем углу шатра.

— Это не то, что я хотел. Вы же знаете, что это так! — опустив голову, Аарон сел, скорбный и подавленный, прислушиваясь к воплям толпы.

— Аарон, ты должен как-то остановить это, сделать что-нибудь.

— Вначале это была твоя идея.

— Моя идея?! Это не то, что я… — она поджала губы.

Аарон закрыл лицо. Все вышло из-под контроля. Пиршество становилось все более диким и разнузданным. Если попытаться остановить народ сейчас, они убьют его и ничего не изменится.

Люди развлекались, где хотели и как хотели. Такого шумного веселья не было даже тогда, когда их миновал ангел смерти и они вышли из Египта. Как с ними поступать теперь — это уже дело Господа. Если Господь вообще о них помнит…

Он услышал низкий, рокочущий звук и похолодел. У него перехватило дыхание, и, только почувствовав боль в легких, он медленно выдохнул. Руки дрожали.

В шатер, покачиваясь, с полупустыми бурдюками в руках, вошли Надав и Авиуд.

— Почему вы здесь? Там, в стане, такой пир!

Издалека донесся скорбный мужской крик, который усиливался, подхваченный эхом.

Аарон почувствовал, как по телу пробежал холодок.

— Моисей! — Он откинул полог шатра и выбежал наружу. Он чувствовал невероятное облегчение. Его брат жив! — «Моисей!» Проталкиваясь сквозь толпу веселящихся мужчин и женщин, он бежал к подножию горы, спеша скорее встретить брата. Теперь все будет хорошо. Моисей будет знать, что надо делать.

Приблизившись к горе, Аарон увидел брата, стоящего на тропе на склоне. Он громко взывал к Господу, запрокинув голову. Аарон остановился. Оглянувшись назад, он увидел распутство, бесстыдное буйство греха. Когда он снова посмотрел вверх, ему захотелось убежать обратно, спрятаться в шатре. Хотелось посыпать голову пеплом. Он прекрасно понимал, что за картина открылась взору Моисея, стоявшего на склоне горы.

И Бог тоже мог это видеть.

С гневным воплем его брат поднял над головой две каменные скрижали и отбросил от себя с силой и яростью. Аарон мгновенно отпрянул, испугавшись, что Господь даст Моисею силу размозжить ему голову этими тяжелыми пластинами из камня. Но скрижали упали на землю и разлетелись вдребезги, осыпав Аарона осколками камня и облаком пыли. Потрясенный потерей, он закрыл лицо руками.

Люди разбегались, началась паника и неразбериха. Одни заметались в страхе, другие застыли в замешательстве, гудели голоса, раздавались крики. Некоторые были слишком пьяны или так увлечены пиршеством, что не слышали и не замечали Божьего пророка. У кого-то даже хватило наглости выкрикивать Моисею слова приветствия и приглашать разделить всеобщий праздник.

Аарон скрылся в толпе, надеясь спрятаться от стыда за спинами людей, надеясь, что Моисей на время забудет о нем и не сделает его позор всеобщим достоянием.

Вождь прошел прямо через толпу и остановился перед золотым тельцом.

— Сожги его! — Иисус Навин схватил идола и бросил на землю. — Расплавь его, разотри золото в пыль и развей над водой. И пусть они пьют ее!

Моисей направился к Аарону, и народ расступился, как воды Красного моря. Аарону потребовалась вся его храбрость, чтобы не броситься наутек. Однажды его брат в гневе убил египтянина и закопал тело в песке. Что, если он поднимет руку и на него? Он заметил, как пальцы Моисея побелели, крепко сжимая пастуший посох.

Аарон крепко зажмурил глаза. «Если он убьет меня, да будет так. Я заслуживаю и худшего», — решил он про себя.

— Что сделали тебе эти люди? — требовал ответа Моисей. — Как им удалось заставить тебя ввести их в такой грех?

— Пожалуйста, успокойся, — ответил Аарон. — Ты же сам знаешь этих людей, какой это нечестивый народ. Они сказали мне: «Сделай нам богов, чтобы они вели нас. Что-то случилось с этим человеком Моисеем, который вывел нас из Египта». Никто не знал, что с тобой случилось. Моисей, прошло сорок дней! Я не знал, жив ты или мертв! Чего ты от меня ждал?

Глаза брата засверкали гневом.

— Ты обвиняешь меня?

Аарон подавленно ответил:

— Нет, Моисей, я не знал, что делать, поэтому сказал им: «Принесите мне свои золотые серьги». А когда они принесли, я бросил все это в огонь, и так появился этот телец!

Он чувствовал, как жар приливает к щекам, и ему оставалось только надеяться, что борода скроет предательскую краску лжи.

Скрыть не удалось. Ярость угасла в глазах Моисея, но от его взгляда Аарон почувствовал стыд — куда больший, чем недавно пережитый страх. Лучше бы Моисей ударил его посохом. Аарон склонил голову. Слезы застыли в глазах, и он не мог поднять лицо и посмотреть на брата. Народ делал все, что ему вздумается, и Аарон знал, что это его вина. У него не хватило сил пасти это своенравное стадо. Как только Моисей ушел, он допустил слабость. Станет ли Израиль теперь посмешищем в глазах других народов? Эти люди теперь не будут слушать даже своего вождя! Они полностью вышли из-под контроля!

Моисей отвернулся и быстро пошел на край стана. Встав лицом к народу, он крикнул:

— Все, кто на стороне Господа, подойдите ко мне!

Аарон подбежал к брату.

— Что ты собираешься делать, Моисей?

— Займи свое место рядом со мной.

Не глядя на него, Моисей следил за непокорными израильтянами. Аарону был знаком этот взгляд, и его бросило в дрожь. Он увидел в толпе своих сыновей и родственников. Ему стало страшно за их жизни.

— Давайте! Поторопитесь! Вставайте рядом с Моисеем!

Подбежали его сыновья, потом дяди, двоюродные братья с женами и детьми. — Быстрее! — А вдруг сейчас сойдет огонь с горы?

Елиезер и Гирсам подбежали к отцу и встали рядом с ним. Пришел даже смутьян Корей. Присоединились все левиты. Иисус Навин из племени Ефрема с грозным выражением лица стоял бок о бок со своим учителем. Многие родственники Моисея и Аарона продолжали игнорировать приказ вождя.

Моисей поднял посох и обратился к левитам:

— Вот, что говорит Господь, Бог Израилев: «Обнажите мечи ваши! Пройдите из одного конца стана в другой и убивайте даже своих братьев, друзей и соседей»!

Иисус Навин вынул меч из ножен. Стоя в жуткой тишине, Аарон смотрел, как тот отсек голову мужчине, насмехавшемуся над Моисеем. Фонтаном брызнула кровь, и безжизненное тело рухнуло наземь.

Аарону стало не по себе.

— Моисей! Я виноват больше, чем этот несчастный народ! Это моя вина, что они были словно овцы без пастыря…

— Ты стоишь рядом со мной.

— Пусть грех будет на мне.

— Это решать Господу!

— Может, они не расслышали из-за шума, — вопли умирающих терзали его сердце. — Смилуйся! Как я могу убивать их, когда они страдают из-за моей слабости?

— Они отвергли свой шанс на спасение!

— Поговори с ними еще раз, Моисей. Кричи громче!

Лицо Моисея помрачнело.

— Замолчи! Они научатся — как и ты научишься — быть внимательными к словам Господа.

«Повинуйся или умри».

Иисус и другие сторонники Моисея двигались сквозь толпу. Красный от ярости, выкрикивая богохульства, какой-то мужчина бежал прямо на Моисея.

— Нет! — Аарон обнажил меч и заколол его. Гнев, больше, чем когда-либо раньше, наполнил Аарона.

Овцы, за которыми он должен был присматривать, превратились в изрыгающих непристойности волков. Кто-то в пьяном угаре проклинал гору Господню, и Аарон навсегда заставил его замолчать. Запах крови и смерти ударил ему в нос. Сердце гулко застучало. Кто-то стал истерически хохотать. Аарон замахнулся и снес мечом его голову.

Стан наполнили крики ужаса. Женщины и дети в ужасе разбегались кто куда. Мужчины делали свой выбор, вставая на чью-либо сторону. Те, кто восставали, падали на землю. Вместе с левитами Аарон шел по стану, убивая всякого, кто бунтовал против Господа. Взывающих к Божьей милости и ничком лежащих на земле он оставлял в живых.

Битва закончилась быстро.

Наступила тишина.

В ушах Аарона раздавались лишь стоны и глухие удары собственного сердца. Он стоял среди мертвых, его хитон был запятнан кровью. Словно в тумане, он огляделся по сторонам, сердце билось все ровнее. Его охватила боль и почти невыносимое чувство вины.

«О, Господь, почему я все еще жив? Я виноват так же, как и любой из них. Даже больше».

Он окинул взглядом место бойни и бессильно опустил руки.

«Этим людям нужен был сильный пастырь, а я подвел их. Я согрешил перед Тобой. Я не заслуживаю Твоей милости. Я вообще ничего не заслуживаю».

Его окровавленный меч висел на боку. Грудь сдавила тяжесть.

«Почему Ты пощадил меня?»

Плача, Аарон пал на колени.

До самой ночи люди из каждого племени выносили за стан убитых и хоронили.

Никто не подошел к Аарону, который сидел на земле и рыдал, посыпая голову пылью.

* * *

Аарон вошел в шатер. Мариам, склонившись у ложа Надава, протирала мокрым полотенцем его мертвенно-бледное лицо. Авиуда рвало. Мариам взглянула на него.

— Сколько?

Он не увидел обвинения во взгляде сестры.

— Больше трех тысяч.

Из-за дрожи в коленях Аарон был уже не в силах держаться на ногах. Он грузно сел, его меч упал рядом. Моисей похвалил левитов: за сделанное сегодня они отделены для Господа. Они сражались и убивали даже собственных сыновей и братьев, и за это получили благословение, так как выбрали не своих заблудших родственников, а Господа, Бога Израиля.

Аарон бросил взгляд на своих старших сыновей и едва не заплакал. Если бы Елеазар и Ифамар не нашли их и не привели в шатер до того, как Моисей вернулся в стан, они были бы мертвы. Их нашли вовремя. Потом Надав и Авиуд вышли и сражались вместе с ним, вино горячило и разжигало их смелость. Протрезвев, они осознали, где могли бы оказаться, если бы младшие братья не вытащили их из разгульной оргии. Аарон смотрел на сыновей. Чем они отличались от убитых? Чем он отличался? По крайней мере, им тоже было стыдно. Они не могли поднять на него глаза.

На следующее утро Моисей собрал свой народ.

— Вы совершили ужасный грех, но я вернусь на гору к Господу. Может быть, мне удастся упросить Его простить вас.

Удрученный, Аарон стоял в первых рядах, за ним его сыновья и старейшины. Даже не посмотрев в его сторону, брат направился на гору Господню. С Иисусом Навином.

В те несколько часов, пока Моисея не было, в стане разразилась чума. Она унесла больше людей, чем пало от меча.

* * *

Аарон стоял перед раскаявшейся толпой, наблюдая, как Моисей спускается по горной тропе. Из-за его греха погибло столько людей — его слабость позволила им сбиться с пути. Он сдерживал слезы, но все же вздыхал с облегчением, — его брат уже возвращался. Моисей подошел к нему с посохом в руках, лицо исполнено сострадания. У Аарона сдавило горло, и он опустил голову.

Моисей положил руку ему на плечо.

— Аарон, мы должны покинуть это место.

Немного отступив назад, Моисей обратился к народу:

— Мы должны покинуть это место!

И тогда Аарон осознал, что больше не нужен Моисею. Раньше он помогал ему, но теперь доказал, что недостоин говорить вместо него. Была ли это цена за его грехи? Быть отрезанным от общения с тем, кого он любил больше всех на свете? Как он сможет вынести это?

Моисей стоял перед народом один, Иисус Навин наблюдал в стороне.

— Мы должны пойти в страну, о которой Господь поклялся Аврааму, Исааку и Иакову. Давным-давно Он пообещал им, что даст эту землю их потомкам. И Он пошлет перед нами ангела, чтобы изгнать оттуда хананеев, аморреев, хеттеев, ферезеев, евеев и иевусеев. Это земля, где течет молоко и мед. Но Господь не пойдет с нами…

Разрывая свои одежды, Аарон упал на колени и мучительно заплакал. Вот, что стало ценой его слабости. Весь народ будет отрезан от Господа, который вывел их из Египта!

— Господь не пойдет с нами, потому что мы упрямый и непокорный народ. Если бы Он пошел, то был бы искушаем уничтожить нас по пути.

Люди стенали и посыпали головы пылью.

Моисей продолжал:

— Снимите ваши драгоценности и украшения, пока Господь не решит, что с нами делать!

Аарон первым сорвал с себя серьги и золотые браслеты и бросил их к подножию горы. Люди последовали его примеру.

Оставаясь в стане, Аарон печально смотрел, как Моисей идет в свой шатер, который он поставил в отдалении. Если брат когда-нибудь заговорит с ним, это будет больше, чем он заслуживает. Аарон видел, как облако спустилось с вершины горы и остановилось перед шатром Моисея. Вместе с сыновьями, невестками, внуками и Мариам Аарон стоял у своего шатра. Вся семья низко кланялась, поклоняясь Господу и благодаря за Моисея — Божьего посланника и посредника между Богом и людьми. Никто из них не сдвинулся с места, пока облачный столп не вернулся на вершину горы.

Глядя на них, весь народ делал то же.

* * *

Моисей не возвращался в стан. Аарон набрался смелости и пошел к нему. Он нашел брата стоящим на коленях и что-то вырезающим из камня зубилом. Аарон опустился рядом с ним на одно колено.

— Я могу помочь тебе?

— Нет.

Но, как оказалось, помочь ему не мог и Иисус Навин, стоявший у входа в шатер, где Моисей встречался с Богом. Даже когда Моисей отправлялся в стан, Иисус оставался у скинии собрания, как назывался теперь шатер брата.

— Мне жаль, Моисей, прости, что подвел тебя.

Ему не хватило сил верно служить Господу. Он подвел брата.

За эти дни, проведенные на вершине горы в посте и молитве, лицо Моисея осунулось, но его взгляд горел каким-то внутренним огнем.

— Никто из нас не сделал все правильно, брат мой.

Брат мой. Колени Аарона подогнулись: он был прощен. Он встал на колени, опустив голову, слезы катились по его щекам. Моисей положил руку ему на голову и поцеловал.

— Мне ли осуждать тебя, когда я бросил в людей скрижали? А ведь это творение Самого Господа. Аарон, это уже не в первый раз, когда я позволяю гневу управлять собой. Но Господь милостив и великодушен. Он медленен на гнев и щедр на неисчерпаемую любовь и верность. Он прощает любой грех и непослушание и являет свою бесконечную любовь тысячам людей. — Моисей убрал руку. — Но даже тогда Бог не оставляет грех безнаказанным. Если бы он так поступил, люди разбрелись бы по пустыне и каждый делал бы то, что правильно в его глазах. — Моисей сжал плечо Аарона. — Теперь вернись в стан и смотри за людьми. К утру я должен закончить эти скрижали и снова отнести их на гору.

Аарон жалел, что Господь никак не наказал его за грехи. Если бы его хоть палкой побили, он бы, наверное, чувствовал себя лучше. Но его оставляли в стане главным — на него падал тяжкий груз ответственности и прошлых неудач одновременно. Иисус Навин смотрел на него, но во взгляде юноши не было осуждения.

Аарон поднялся и ушел, оставив брата за работой. Он молился, чтобы Господь, Бог Израиля, дал Моисею силы выполнить Его повеление. Ради всего народа.

Без Господа Земля обетованная так и останется мечтой.

* * *

Елеазар ворвался в шатер.

— Отец, Моисей спускается с горы!

Аарон поспешил наружу следом за сыновьями. Он торопился подойти к очерченной границе, но, увидев белые волосы Моисея и его лицо, сияющее светом, в страхе поспешил отойти назад. Моисей не был похож на человека, который несколько дней назад поднялся на эту гору. Казалось, сам Господь Бог спускается по тропе, держа под мышкой Закон: две исписанные каменные скрижали.

Народ стал убегать.

— Придите и услышьте Слово Господа! — голос Моисея разносился по всей долине.

Все внутри Аарона сжалось от страха, но он подчинился. Другие нерешительно стали подходить следом за ним, готовые броситься бежать при малейших признаках опасности.

— Это Моисей, мой брат, — говорил себе Аарон, чтобы набраться храбрости и стоять у подножия горы. — Мой брат, избранный пророк Господа. — Сошла ли на Моисея слава Господня? Или это было просто Божье отражение? Пот каплями стекал по шее Аарона, но он не двигался. Его сердце и ум были открыты для каждого слова, которое произнесет его брат. Он пообещал, что будет жить по этому слову, независимо от того, насколько это будет трудно.

— На этих скрижалях я записал Слово, данное мне Господом, потому что Он заключил завет со мной и Израилем.

Моисей прочитал собранию Закон Божий, данный ему Господом на горе Синай. Однажды он уже говорил эти слова, но теперь они написаны на камне и будут служить вечным напоминанием о Божьем предназначении для этого народа.

Закончив, Моисей оглядел толпу. Все молчали. Аарон знал, что брат ждет, когда он подойдет ближе, но он не осмеливался. Рядом с Моисеем стоял Иисус Навин — молчаливый, неподвижный часовой. Моисей что-то тихо произнес. Иисус ответил. Сняв с плеч тонкое молитвенное покрывало, Моисей закрыл лицо.

Аарон осторожно приблизился к нему.

— Моисей, между нами все в порядке?

— Не бойся меня.

— Ты не такой, как раньше.

— Ты тоже меняешься, Аарон. Когда слышишь Слово Господа и подчиняешься Ему, то не можешь не измениться, ведь ты находишься в Его присутствии.

— Мое лицо не сияет святым огнем, Моисей. Я никогда не буду таким, как ты.

— Хочешь оказаться на моем месте?

Сердце Аарона бешено застучало. Он решил сказать правду:

— Хотел. Но я вел народ не как лев, а, скорее, как кролик, — он не видел лица брата, поэтому говорить правду было легче. — И я завидовал Иисусу Навину.

— Иисус Навин никогда не слышал голоса Бога, как слышал его ты, Аарон. Он рядом со мной, потому что хочет быть ближе к Богу и выполнять все, о чем Господь его попросит.

Аарон почувствовал, как в нем опять поднимается зависть. Ну вот, опять. Опять выбор. Он медленно выдохнул и произнес:

— Такого, как он, нет во всем Израиле.

Странно, но, сделав такое признание, он ощутил привязанность к этому юноше и надежду, что, в отличие от его старейшин, Иисус Навин выстоит и не поколеблется.

— Иисус Навин всем сердцем предан Господу. А ведь даже я колебался.

— Только не ты, Моисей.

— Даже я.

— Но не больше, чем я.

Моисей слегка улыбнулся.

— Будем сравнивать, чей грех больше? — мягко спросил он. — Мы все грешим, Аарон. Разве не я спорил с Богом и просил послать кого-то другого? Господь призвал тебя тоже. Мне нужен был человек, который говорил бы вместо меня. Никогда не забывай об этом.

— Я тебе больше не нужен.

— Ты нужен, Аарон, больше, чем ты можешь себе представить. Ты еще понадобишься Господу — служить Ему и вести Его народ.

Он не успел спросить у Моисея как, потому что их перебили. Далеко не один Аарон жаждал общения с единственным человеком на свете, говорившим с Господом, как с другом. Находясь рядом с Моисеем, люди чувствовали себя ближе к Творцу. Закрыв лицо, Моисей ходил среди народа. Кого-то он потрепал по плечу, где-то погладил по голове ребенка, с кем-то поговорил. Со всеми он разговаривал мягко и всегда о Господе:

— Мы призваны быть святым народом, Бог отделил нас. Другие народы увидят это и узнают, что Господь есть Бог, и нет другого, как Он. Бог выполнит свое обещание Аврааму. Израиль станет благословением для всех народов, светом миру, чтобы все другие народы узнали, что есть только один истинный Бог, Господь неба и земли.

Аарон был вместе с братом, когда бы тот ни приходил в стан. Он наслаждался этим временем, слушал каждое слово Моисея, как будто с ним говорил сам Господь Бог. В словах брата Аарон слышал тот же Голос.

Моисей просил Бога за этот народ, и Бог остался с ними. Все знали, что Господь передумал только ради Моисея. Если бы Он оставил их, то их седовласый вождь, наверняка, от горя сошел бы в могилу. Бог знал, что Моисей любил этот народ больше, чем свою собственную жизнь.

Каждый раз, слушая брата, Аарон видел пропасть между путями Бога и путями людей. «Будьте святы, ибо Я свят». Каждая заповедь была дана для того, чтобы очистить от греха. Господь подобен горшечнику. Он мял их, как глину, создавая что-то новое. Все, что они раньше делали в Египте и что по-прежнему делали тайком в своих шатрах и в глубине сердец, — не остается безнаказанным. Господь никогда не идет на уступки.

Каждый раз, выходя из скинии собрания, Моисей приносил все новые и новые законы. Закон против мерзостей египтян и других народов; правила о священных дарах, о святых собраниях; закон о преступлениях, караемых смертью; законы о субботних днях и праздниках, о юбилейном годе и окончании рабства, о жертвах и десятине. Бог будет управлять всеми сторонами их жизни. Как они смогут все это запомнить? Божьи законы были противоположностью всему, что они знали раньше и что делали в Египте.

Теперь, слушая Закон, Аарон понял, как глубоко увязла в грехе его собственная семья. Они поступали так же, как окружавшие их народы. Оказывается, он, его брат и сестра родились от кровосмешения, потому что их отец женился на своей тетке, сестре его родного отца. Господь сказал, что израильские мужчины не должны брать жен из своих ближайших родственников, но из своих племен, чтобы сохранить наследство, данное Богом. Кроме того, они никогда не должны вступать в брак с женщинами из других народов. Интересно, что чувствовал Моисей, слыша эти слова Господа? Ведь он сам женат на мадианитянке. Даже их предок, Иосиф, нарушил эту заповедь, так как имел жену-египтянку. А Израиль, отец Иосифа, дал ему, своему любимому сыну, двойное благословение, признав его сыновей Манассию и Ефрема.

Все эти годы израильтяне знали только один способ, как угодить Богу, — верить, что Он существует, что Его обещание Аврааму, Исааку и Иакову остается в силе и что однажды Он выведет их из Египта. Даже когда они жили под властью фараона и ходили путями своих угнетателей, Господь все равно благословил свой народ — тем, что они невероятно умножились.

Семьдесят старейшин снова стали выслушивать проблемы и споры, передавая Моисею только самые сложные из них. Аарону хотелось проводить больше времени с братом. Но когда Моисей не разбирал дела, он был занят иной работой — записывал все, что сказал ему Господь; эти записи будут храниться для всех будущих поколений.

— Уверен, что Бог даст тебе немного передохнуть, — Аарон беспокоился о здоровье брата. Тот почти не ел и мало спал. — Мы не сможем прожить без тебя, Моисей. Ты должен заботиться о себе.

— Моя жизнь в руках Божьих, Аарон, как и жизнь любого в Израиле, как и вся земля. Это Господь сказал мне записать все Его слова. И я сделаю это, потому что произнесенное слово быстро забывается, а незнание не принимается Богом как оправдание. Грех ведет к смерти. А что Бог считает грехом? Люди должны знать это. Особенно ты.

— Особенно я? — Он позволил народу поступать по-своему. Теперь, живя под грузом совершенного греха и тяжестью последствий — множества смертей, которыми они заплатили за это, — Аарон не смел и надеяться, что Господь может использовать его вновь.

Моисей вывел на свитке из папируса последние буквы. Отложив работу, он обернулся.

— Когда Закон будет записан, его можно будет изучать и перечитывать снова и снова. Господь отделил левитов как Своих особенных людей, Аарон. Помнишь пророчество Иакова: «Разделю их в Иакове и рассею их в Израиле»? Господь рассеет наших братьев по племенам Израиля и через них будет учить людей Закону, чтобы они могли поступать правильно и смиренно ходить перед Ним. Бог призвал тебя быть Его первосвященником. Ты вознесешь перед Ним жертву примирения, и один из твоих сыновей, пока еще не знаю, кто именно, станет родоначальником династии первосвященников.

«Первосвященником?»

— Ты уверен, что правильно услышал?

Моисей улыбнулся:

— Ты признал свой грех и покаялся. Разве не ты первым подбежал ко мне, когда я призвал сторонников Бога? Как только мы исповедуем наши грехи, Бог забывает наши ошибки и промахи, но не нашу веру. Его верность всегда поднимает нас снова.

Они вышли из шатра, и Аарон вспомнил благословение, которое сказал Иаков, — если это можно назвать благословением: «Симеон и Левий, братья, орудие жестокости мечи их; в совет их да не внидет душа моя, и к собранию их да не приобщится слава моя, ибо они во гневе своем убили мужа и по прихоти своей перерезали жилы тельца; проклят гнев их, ибо жесток, и ярость их, ибо свирепа; разделю их в Иакове и рассею их в Израиле».

Разве родственники Аарона не страдали из-за своего слишком вспыльчивого нрава? Даже Моисей не был исключением. В приступе гнева он убил египтянина. Это что касается Моисея, но как насчет его собственных грехов? И с ним случались вспышки ярости. С какой легкостью он поднял меч на своих соплеменников, убивал овец, которых должен был вести!

В глубине души Аарон с опаской думал о том, что будет, если священство понесет племя, склонное к такой жестокости и эгоизму.

— Моисей, если мне предстоит учить и вести народ, то Бог должен изменить меня! Попроси Его за меня. Попроси, чтобы Он дал мне чистое сердце и праведный дух!

— Я молился за тебя. И никогда не перестану. Теперь собери народ, Аарон. У Господа есть для них работа. Посмотрим, расположены ли к этому их сердца.

Глава пятая

Бог показал Моисею, как построить скинию — святое место, где Господь будет находиться среди Своего народа.

Указания, данные Господом, были очень подробными. Надо сделать занавеси, столбы и шесты, чтобы их повесить. Бронзовый умывальник и жертвенник для всесожжений будут стоять во дворе скинии. А дальше будет комната поменьше — сама скиния или Святое место, где должен стоять стол, светильник и Ковчег.

Бог подробно объяснил Моисею, как и что нужно сделать для скинии, и тот передал это людям, назначенным Господом руководить работой. Это были Веселеил, сын Урии, внук Ора, и Аголиав, сын Ахисамаха из племени Дана. Когда они вышли вперед, готовые выполнить Божье повеление, Господь исполнил их Своим Духом, делая сведущими и искусными во всех ремеслах. Более того, Господь дал им способность научить других, как выполнять необходимую работу. Помогать строить скинию пришли все, кто знал хоть какое-нибудь ремесло.

Израильтяне радовались — их молитвы и просьбы Моисея не остались без ответа. Господь останется с ними! Они вернулись в свои шатры и достали многочисленные дары, которые им дали египтяне из-за страха перед Господом, Богом Израилевым; и теперь израильтяне отдавали Господу лучшее из того, что у них было.

Аарона охватил стыд: ведь он использовал Божьи дары, чтобы сделать золотого тельца. Перед тем как выйти из Египта, Господь послал им это богатство, а он растрачивал его для поклонения пустому идолу. Тельца расплавили, золото измельчили и развеяли над водой, которой потом нашли применение — в уборных за станом.

Аарон собрал все свое золото и вернул Тому, Кто дал ему это богатство. Его сыновья, невестки и Мариам принесли лучшее из всего, что имели. Они расстелили на земле бараньи кожи, выкрашенные в красный цвет, и складывали на них золотые украшения, серебро и бронзу. Мариам наполнила две корзины: одну — пряжей голубого, пурпурного и красного цвета, а другую — тончайшим полотном, радуясь, что из ее дара, возможно, сделают занавесь для скинии.

Люди приносили шкуры дюгоней[6], кувшины с оливковым маслом, специями для елея, благоухающий фимиам. У кого-то нашелся оникс и иные драгоценные камни. Дары Господу складывали в корзины, которые вскоре оказались заполненными серьгами, кольцами, брошами и всевозможными дорогими украшениями.

Мужчины уходили в пустыню и рубили акации. Лучшую древесину оставляли для Ковчега, стола, шестов и брусьев. Для умывальника и подставок плавили бронзу, из нее также изготовили решетку для жертвенника и необходимую утварь. Каждый из народа что-то принес, и все, кто мог, работали.

Не переставая горел огонь — на нем переплавляли металл. Золото, серебро и бронзу сначала расплавляли, убирали примеси, затем выливали в формы, сделанные под присмотром Веселеила. Женщины ткали красивые, изящные покрывала и шили для Аарона и его сыновей одежду, в которой они будут служить в святилище.

Работа продолжалась, люди приносили все больше и больше даров. Каждый день около работающих появлялись целые горы пожертвованных вещей. Видя это, Веселеил и Аголиав оставили работу и пошли к Моисею и Аарону.

— У нас уже больше чем достаточно материала, чтобы сделать работу для Бога, — сказали они.

Аарон обрадовался: конечно же, Господь увидит, как народ любит Его. Он, его сыновья, невестки и Мариам тоже каждый день приносили дары, желая всем сердцем, чтобы план Господа осуществился и чтобы самим в нем поучаствовать.

Моисей посмотрел на Аарона, у него на глазах выступили слезы.

— Собери старейшин. Скажи им, что дары больше не нужны. У нас есть все, что нужно.

* * *

По приказу Моисея Ифамар, сын Аарона, записал все, что было пожертвовано и использовано для устройства скинии и скинии откровения. Почти каждый человек в стане участвовал в создании скинии. Аарон был счастлив, он с нетерпением ждал каждого нового дня, ведь теперь люди были довольны служением Господу. Руки их работали, сердца и мысли были направлены на выполнение данного Богом задания.

Через девять месяцев со дня их прихода к горе Синай и за две недели до второго празднования Пасхи скиния была закончена. Веселеил, Аголиав и те, кто им помогал, принесли Моисею свою работу. Он осмотрел шатер и его убранство, предметы, предназначенные для Святого места, одежду священников. Все было выполнено в точности так, как повелел Господь.

Улыбаясь, Моисей благословил их.

В первый день месяца, под его наблюдением, скиния была установлена. Внутри поставили ковчег завета — его отгородили плотной завесой. Справа от него поставили стол хлебов предложения, слева — светильник из чистого золота: из его центра вправо и влево выходили шесть ветвей, три слева и три справа, увенчанные чашечками в виде цветков. Перед завесой Моисей установил золотой жертвенник для курений. Святое святых со всех сторон закрыли плотными занавесями — вокруг и сверху.

Напротив входа в скинию собрания поставили жертвенник всесожжения. Между скинией собрания и жертвенником установили умывальник, который наполнили водой. Вокруг скинии собрания, жертвенника и умывальника сделали ограду из занавесей, другая занавесь, более тонкой работы, закрывала вход во двор скинии.

Когда все было устроено, как повелел Бог, Моисей помазал елеем скинию и все ее внутреннее убранство и провозгласил это место святым для Господа. Потом он освятил жертвенник всесожжения и умывальник, посвящая их Господу.

Аарона и его сыновей призвали выйти вперед. Входя во двор скинии, Аарон чувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Тысячи мужчин, женщин и детей стояли позади него, прямо за занавесью. Моисей снял с Аарона одежды и омыл его с головы до ног. Он помог ему надеть тонкий белый шерстяной хитон и голубую ризу, к подолу которой были прикреплены голубые, пурпурные и красные гранаты[7] из нитей, чередующиеся с золотыми колокольчиками.

— Когда будешь входить в Святое Святых, Господь услышит звук колокольчиков, и ты не умрешь, — Моисей поправил одежды Аарона.

Все внутри Аарона сжалось, но он стоял неподвижно, пока Моисей скреплял ефод на его плечах двумя ониксами в золотом обрамлении. На камнях были выгравированы имена племен Израилевых.

— Ты будешь носить имена сыновей Израилевых пред Господом как напоминание.

На ефод был надет наперсник с четырьмя рядами драгоценных камней в золотом обрамлении: здесь были рубины, топазы, яхонты, алмазы, сапфиры, изумруды, карбункулы, агат, аметист, хризолит, оникс и ясписы — на каждом камне было выгравировано имя одного из племен Израиля.

— Когда бы ты ни входил в Святое место, на сердце у тебя будут имена сыновей Израилевых. — В наперснике, над сердцем Аарона, Моисей закрепил урим и тумим. — А это будет открывать волю Господа.

Аарон закрыл глаза, когда Моисей надевал ему на голову кидар и золотую пластину с выгравированными на ней словами: «Святыня Господня». Она плотно прилегала ко лбу Аарона. Закончив, Моисей ушел, чтобы приготовить его сыновей.

Аарон дрожал, стоя в тени облака. Гулко билось сердце. С этого дня он будет первосвященником Израиля. Он смотрел на умывальник, жертвенник всесожжения и занавесь, отгораживающую святое убранство скинии Господа, боясь потерять сознание. Больше никогда он не будет обыкновенным человеком. Господь возвысил его, но в то же время сделал слугой. Каждый раз, входя во двор скинии, он будет нести ответственность за народ. Он чувствовал этот груз на своих плечах и на сердце.

Когда Надав, Авиуд, Ифамар и Елеазар были облачены в одежды священников, Моисей помазал их елеем, посвящая Господу. Затем он привел молодого быка в жертву за грех. Аарону вспомнился его грех, когда он сделал золотого тельца. Покраснев, он положил руку на голову животного, чья кровь прольется за его поступок. Его сыновья тоже возложили руки на голову животного. Моисей перерезал быку горло, собрал в чашу кровь и помазал ею рога жертвенника. Оставшуюся кровь он вылил к подножию жертвенника. После этого он заколол быка и вскоре положил на жертвенник сало, снятое с внутренностей, сало, снятое с печени, и обе почки — как жертву всесожжения. Остальное будет сожжено за станом.

Вторым приношением за Аарона и его сыновей был баран — жертва всесожжения. Аарон и его сыновья снова возложили руки на голову животного. Моисей окропил алтарь кровью овна, а затем рассек его на части, вымыл внутренности и ноги и сжег все части животного на жертвеннике. От запаха жареного мяса Аарон почувствовал урчание в животе. Скинию наполнило приятное благоухание, возносимое Господу.

Третьей жертвой был еще один овен, на этот раз — жертва за посвящение Аарона и его сыновей. Аарон положил руки на голову животного, кивнул, и сыновья последовали его примеру. Моисей перерезал животному глотку и собрал в чашу кровь. Подойдя к брату и обмакнув палец в чашу, он помазал ему правое ухо. Снова обмакнув палец, Моисей помазал Аарону правый большой палец. Нагнувшись, он в последний раз окунул палец в чащу и окропил кровью большой палец на правой ноге Аарона. То же он проделал с четырьмя сыновьями Аарона, а затем со всех сторон окропил кровью жертвенник.

После этого овна принесли в жертву за Аарона и его сыновей. Куски туши сложили вместе с вымытыми внутренностями, сверху положили хлебы, испеченные с елеем, и по одной пресной лепешке. Моисей положил приготовленную жертву в руки Аарону, который, подняв ее, стал потрясать ею перед лицом Господа, затем вернул жертву брату, и тот снова положил ее на жертвенник. Пламя взметнулось ввысь. Сыновья Аарона подняли свои приношения, потрясая ими, и отдали Моисею, чтобы он положил их на жертвенник. Пламя охватило части заколотого животного, забирая его вместо согрешивших людей как жертву за их проступки.

Понимая серьезность момента, Аарон смиренно стоял перед Господом. Моисей первым окропил его ароматным елеем и кровью жертвы. Затем были посвящены все сыновья Аарона, начиная с самого старшего.

Аарон почувствовал, как в воздухе что-то изменилось. Облако медленно клубилось, как-то необычно мерцая. Сердце Аарона забилось быстрее. Уменьшившись, облако стало сходить с горы. Он слышал, как за его спиной вздыхали и охали люди, объятые страхом и благоговением. Вскоре облако покрыло скинию. Переливаясь и сияя тысячами мерцающих цветов, оно заполнило Святое место, и слава Господня наполнила скинию.

Даже Моисей не мог войти в нее.

Люди стенали в благоговейном трепете и низко кланялись.

— Оставшееся мясо приготовьте у входа в скинию и ешьте его там с хлебом, который в корзине посвящения. Затем сожгите остатки мяса и хлеба. Оставайтесь у входа в скинию. Семь дней вы должны быть здесь днем и ночью, иначе погибните.

Аарон смотрел вслед уходящему брату. Подойдя к выходу, Моисей оглянулся и задернул полог.

Аарон обернулся к скинии. Он знал, что это место было очищено и освящено — для этого было проделано все необходимое. Даже его самого омыли и переодели в новое одеяние, чтобы он смог предстать перед Господом. Но он все же не мог преодолеть внутреннюю дрожь, трепет от осознания того, что Бог находится от него на расстоянии вытянутой руки — Его скрывают только занавеси. Аарон знал, что он не достоин быть здесь. Он нечист — изнутри. Как только Моисея не стало рядом, его охватили смятение и страх. Разве он не запятнал себя, позавидовав Иисусу Навину? Разве не он посчитал требования людей важнее данных ему повелений? Почему Бог назначил первосвященником такого человека, как он?

«Господи, я не достоин. Только Ты верен. Я просто человек. Я не смог вести Твой народ. Три тысячи человек поплатились жизнью за мою слабость. И Ты сохранил мне жизнь. Ты назначил меня Своим первосвященником. Господи, я не могу постичь Твою милость. Помоги мне узнать Твои пути и следовать им! Помоги быть таким священником, каким. Ты хочешь меня видеть. Расскажи мне о Своих путях, чтобы я мог служить Твоему народу и хранить их твердыми в вере. О, Господи, Господи, помоги мне…»

Устав стоять пред Господом, Аарон упал на колени и молился, чтобы Бог дал ему силы и мудрость запомнить Закон и выполнять все Его повеления. Когда он почувствовал слабость от голода, он и его сыновья воздали благодарения, приготовили мясо и стали есть его с оставленным для них хлебом. Когда глаза Аарона стали закрываться от усталости, он лег, распростершись перед Господом, и спал, положив голову на руки.

Елеазар и Ифамар стояли перед скинией, с поднятыми в молитве руками. Надав и Авиуд не вставали с колен, а когда уставали, садились на согнутые колени.

С каждым днем сердце Аарона смягчалось, пока ему не стало казаться, что он слышит тихий голос Господа.

— Я ГОСПОДЬ, БОГ ТВОЙ, И НЕТ МНЕ ПОДОБНОГО.

Аарон поднял голову, внимательно прислушиваясь и соглашаясь.

Надав потянулся и зевнул:

— Итак, наступило четвертое утро.

Авиуд сидел, скрестив ноги и положив руки на колени.

— Осталось еще три.

Аарон почувствовал холод внутри.

* * *

На восьмой день Моисей попросил Аарона с его сыновьями и старейшин Израиля собраться вместе. Вождь поведал им Божьи наставления.

Аарон взял теленка без изъяна и принес в жертву за свои грехи. Он знал, что каждый раз, совершая жертвоприношение, он будет вспоминать свой грех перед Господом — литого тельца. Будут ли помнить об этом его сыновья? Будут ли помнить их сыновья? Действительно ли кровь закланного теленка искупила его грех?

Последовали новые жертвы. Закончив жертвоприношение за себя, Аарон начал приносить жертвы за согрешивших людей — жертвы за грех, всесожжения и мирные жертвы. Вол попытался сорваться с веревки и боднул Аарона. Ему казалось, он потеряет сознание от боли, но он все же устоял на ногах. Сыновья крепко держали вола, пока Аарон орудовал ножом. Потом он заколол овна. Вид крови, запах, крики умирающих животных переполнили его отвращением к грехам, ведущим к смерти. Он благодарил Бога, который позволил, чтобы эти животные приняли смерть вместо согрешивших людей. Потому что все согрешили. Никто не мог стоять перед Господом с чистым сердцем.

Кровь капала с рогов жертвенника, руки Аарона тоже были в крови. Он потряс грудинкой и правым бедром жертвы перед Господом. Руки ныли от тяжести. Закончив все жертвоприношения, Аарон протянул к людям дрожащие от изнеможения руки и благословил их.

Моисей вошел вместе с ним в скинию. Сердце Аарона гулко стучало, отдаваясь в ушах. Желудок сжался. Он был благодарен за тяжелую, плотную завесу, которая скрывала его от Господа. Он знал, что умрет, если когда-нибудь увидит Бога. Даже если он омоется кровью телят и ягнят, он все равно не смоет все свои грехи. Он помолился за себя. Помолился за людей. Потом, вместе с Моисеем, они вышли и благословили народ.

Что-то изменилось в воздухе. Аарон увидел какое-то движение — беззвучное и могущественное — и на миг затаил дыхание. Явилось Божье присутствие — так, что все его видели. Пламя вырвалось из облака славы Божьей и поглотило жертву всесожжения и тук на жертвеннике. Послышался всеобщий вздох удивления и возглас благоговения и страха.

Господь принял их приношения, невзирая на все его грехи и грехи собравшихся людей!

Аарон воскликнул от радости и пал ниц перед Господом, по его щекам катились слезы.

Люди последовали его примеру.

* * *

Скоро Аарон привык к своему служению. Жертвы возносились ежедневно на рассвете и на закате. Жертва всесожжения оставалась на жертвеннике всю ночь до утра. Аарон совершал приношения в красивых льняных одеждах, но когда выносил пепел за стан, переодевался. Господь повелел, что огонь никогда не должен погаснуть. Аарон следил, чтобы этого не произошло.

Но он всегда тревожился об этом. По ночам ему снились огонь и кровь. Ему все время казалось, что он вдыхает запах дыма и крови. Во сне он видел людей, вопящих, как животные, из-за того что он не смог достойно выполнить свой долг и унять ярость Господню. Но еще больше его беспокоило то, что люди продолжали грешить. Они по-прежнему сотнями выстраивались в очереди, чтобы вынести свои споры на суд старейшин. Моисей всегда был занят, разбирая то одно, то другое дело. Казалось, людям никак не удавалось жить в мире друг с другом. Если что-то хоть немного ущемляло их, они готовы были ругаться, спорить и сражаться до последнего. Они не осмеливались спорить с Богом, но без конца спорили с Его служителями. Они были такими же, как Адам и Ева: хотели отведать запретный плод, независимо от того, сколько бед это сулило.

Однажды Аарон попытался ободрить сыновей:

— Мы должны быть для народа живым примером праведности.

— Нет никого более праведного, чем ты, отец.

Аарон старался не поддаться на лесть Надава, он знал, как быстро гордость губит людей. Разве не она погубила фараона, а вместе с ним и весь Египет?

— Моисей праведнее меня. Смиреннее, чем он, нет никого.

Авиуд ощетинился.

— Моисей всегда в скинии собрания, а ты где? Служишь людям.

— Мне кажется, наша доля тяжелее, — Надав прилег на подушку. — Когда в последний раз ты видел, чтобы наши двоюродные братья хоть пальцем пошевелили, чтобы нам помочь?

Елеазар поднял голову от свитка.

— Елиезер и Гирсам ухаживают за своей матерью, — тихо произнес он, нахмурившись.

Надав фыркнул, наливая себе еще вина.

— Это женская работа.

Мариам встала над ними.

— А вам не кажется, что вы уже достаточно выпили?

Надав бросил взгляд в ее сторону, потом протянул свой кубок. Авиуд снова наполнил его и повесил бурдюк с вином на крючок.

Аарону не нравилось нависшее в шатре напряжение.

— Каждый из нас призван на свое место. Моисей — тот, кто слышит голос Бога и передает нам Его повеления. Мы их выполняем. Господь оказал нам большую честь — служить…

— Да, да, — кивнул Надав, — мы все это знаем, отец. Но ведь скучно каждый день делать одно и то же, зная, что будешь заниматься этим до скончания века.

Аарон почувствовал, как внутри взметнулась горячая волна гнева.

— Не забывайте, кому вы служите, — он перевел взгляд с Надава на Авиуда, а потом посмотрел на младших сыновей. Те сидели в молчании, опустив головы. Неужели и они разделяли мысли своих старших братьев? Аарон почувствовал, что их нужно немедленно предупредить: — Вы будете в точности выполнять повеления Господа. Понятно?

Взгляд Надава изменился.

— Мы понимаем тебя, отец, — его пальцы крепче сжали кубок с вином. — Мы будем прославлять Господа каждым нашим действием. Как и ты всегда поступаешь, — он допил вино и поднялся. Авиуд тоже встал и вышел из шатра вслед за братом.

— Аарон, не позволяй им говорить с тобой таким тоном.

Он раздраженно взглянул на Мариам.

— И что ты предлагаешь?

— Надери им уши! Задай трепку! Сделай что-нибудь! Они оба считают себя праведнее тебя!

Он мог назвать десяток мужей, которые были праведнее, чем он, начиная с его брата и его помощника, Иисуса Навина.

— Они поразмышляют об этом и одумаются.

— А если нет?

— Прекрати, женщина! У меня и без твоего постоянного ворчания забот хватает!

— Ворчание? Как будто не я всегда хотела для тебя самого лучшего! — Мариам отдернула занавеску женской половины шатра, потом закрыла ее за собой.

Тишина была неспокойной. Аарон поднялся.

— Нам надо кое-что сделать, — он был рад, что нужно возвращаться в скинию. В его собственном шатре не было мира.

Елеазар выпрямился.

— Мы идем, отец, — он протянул руку, чтобы помочь Ифамару.

Аарон пропустил вперед обоих сыновей.

— Отлично, — сказал он и запахнул за собой полог шатра.

Елеазар шел рядом с Аароном.

— Тебе надо что-то сделать с братьями, отец.

— Почему ты говоришь против своих братьев?

— Я говорю ради их блага.

Аарон делал свою работу, а Елеазар и Ифамар помогали ему. Аарон с беспокойством размышлял о словах Елеазара. Где же Надав и Авиуд? Он не понимал своих старших сыновей. Ему самому больше всего хотелось быть во дворе Божьем. Конечно, находиться в присутствии Господа — это призвание Моисея, но Аарон радовался возможности быть так близко к Богу. Почему его старшие сыновья не чувствуют того же?

Аарон вздрогнул, услышав хохот. Кто посмел смеяться во дворе Господа? Обернувшись, он увидел у входа Надава и Авиуда. В одежде священников, они несли в руках кадильницы. Что это они делают? Аарон шел к ним, собираясь дать задание, когда Надав достал из-за пояса маленький мешочек. Он рассыпал порошок на тлеющие угли в кадильнице. Поднялся дым — желтый, голубой и красный, такой же, как у египетских жрецов в их языческих храмах.

— Нет! — закричал Аарон.

— Успокойся, отец. Мы просто поклоняемся нашему Богу, — Авиуд протянул свою кадильницу, и Надав высыпал в нее порошок.

— Разве вы хотите осквернить святое Божье…

— Осквернить? — Надав вел себя вызывающе. — Разве мы не священники? Мы можем оказывать почтение Богу так, как нам хочется! — оба сделали шаг вперед.

— Стойте!

Вдруг позади Аарона появился поток огня и, пройдя мимо него, ударил в грудь обоих старших сыновей. Аарона и младших сыновей сбило с ног. В ужасе от криков Надава и Авиуда, Аарон с трудом вскочил на ноги. Вопли страшной агонии длились всего несколько секунд — пламя быстро поглотило обоих. Сгоревшие до неузнаваемости, братья упали там же, где только что вызывающе стояли.

С криком Аарон протянул руки к своему одеянию. Сильная рука схватила его за плечо и дернула назад.

— Нет, — тяжело сказал Моисей. — Не обнажай голову и не раздирай на себе одежд. Иначе ты умрешь, и Господь разгневается на весь народ израильский.

Аарон покачнулся, душа невыносимо болела.

Моисей обнял его за плечи, поддерживая.

— Аарон, послушай меня. Весь дом Израилев, твои родственники могут оплакивать Надава и Авиуда, которых Господь поразил огнем. Но ты не должен отходить от скинии под угрозой смерти, ведь на тебе елей помазания Божьего.

Аарон вспомнил Закон: ни один священник не должен касаться мертвого тела.

— Вот, что имел в виду Господь, когда говорил: «в приближающихся ко Мне освящусь и пред всем народом прославлюсь.»

Аарон старался подавить слезы и сдержать мучительный крик, от которого почти задыхался. «Господь свят! Господь свят!» Он старался думать о святости Божьей. Елеазар и Ифамар лежали ниц перед скинией, в поклонении Господу.

Моисей позвал Мисаила и Елцафана, двоюродных братьев Аарона:

— Вынесите тела ваших родственников из святилища за стан.

Аарон смотрел, как они подняли обугленные тела двух его старших сыновей и вынесли из скинии. Он повернулся к скинии и больше не оборачивался. Грудь болела, в горле будто пылал огонь. Будут ли Падав и Авиуд отвергнуты Богом из-за совершенного греха?

Прозвучал спокойный, тихий Голос:

— ТЫ И ТВОИ ПОТОМКИ НИКОГДА НЕ ДОЛЖНЫ ПИТЬ ВИНО ИЛИ ДРУГИЕ АЛКОГОЛЬНЫЕ НАПИТКИ, ПЕРЕД ТЕМ КАК ВОЙТИ В СКИНИЮ.

— Аарон, — Моисей что-то говорил ему, и Аарон пытался слушать его наставления, — Аарон…

Аарон с младшими сыновьями должен оставаться на месте и закончить служение. Им нужно съесть остатки от хлебных приношений и жертвенного агнца за грех. Аарон выполнил все, что сказал Моисей, но ни он, ни его сыновья не могли есть. Аарона мутило от запаха жареного мяса; стиснув зубы, он боролся с тошнотой.

Лицо Моисея раскраснелось от гнева.

— Почему вы не съели приношение за грех в святилище? — настаивал он. — Это святое приношение! Оно дано вам, чтобы удалить грехи народа и для искупления народа перед лицом Господа. Святое место не было окроплено кровью животных, поэтому вы должны были съесть мясо в святилище, как я наказал вам!

Аарон простонал в ответ:

— Сегодня мои сыновья принесли Господу свои жертвы за грех и жертвы всесожжения, — он судорожно вздохнул. — И я сделал то же, — он боролся с эмоциями, дрожа от напряжения. — Одобрил бы Господь, если бы я сегодня ел приношение за грех?

Как же грех пробрался в его семью и, наконец, поглотил ее? «Мои сыновья, — хотелось крикнуть ему. — Мои сыновья! Разве ты забыл, что сегодня погибли мои сыновья?» Он бы подавился мясом жертвы за грех, осквернив святилище.

Слова Надава преследовали его весь день: «Мы можем оказывать почтение Богу так, как нам хочется!» Так же, как и он.

Золотым тельцом и языческим пиршеством.

Даже после искупительных жертв Аарон все еще чувствовал тяжесть своих грехов. «Если бы только Господь изгладил их навсегда. Если бы только…»

Моисей сочувственно посмотрел на Аарона и не произнес больше ни слова.

* * *

Аарон был рядом с Моисеем, когда тот предлагал Ховаву, сыну Иофора, пойти с ними в Землю обетованную.

— Останься с нами, Ховав, — говорил он. — Живи с Израилем, избранным народом Господа.

Когда Ховав покинул стан, у Аарона внутри появилось неприятное чувство — он понял, что они встретятся снова, но при менее дружеских обстоятельствах. Пока мадианитяне жили в шатрах неподалеку от евреев, Аарон стал подозревать Ховава, что тот высматривает их слабости и то, как можно ими воспользоваться.

— Надеюсь, мы его больше не увидим, — Моисей взглянул на брата, и Аарон не произнес больше ни слова. Прожив среди мадианитян много лет, его брат любил и очень уважал своего тестя. Аарону оставалось только надеяться, что Моисей на самом деле хорошо знает этот народ и что от них не будет никакого вреда. Но что сделает брат, если ему когда-нибудь придется выбирать между израильтянами и родственниками жены? Сорок лет мадианитяне относились к нему с любовью и уважением; они приняли его, он стал членом семьи Иофора. Израильтяне же только огорчали, бунтовали, постоянно жаловались и заставили его нести тяжелое бремя.

Казалось, беспокойство стало неизменным спутником Аарона. Он тревожился о здоровье Моисея, его жизненных силах, семье. Сепфора была на грани смерти. За ней присматривала Мариам. Впрочем, было что-то положительное в ее болезни: сестра стала намного мягче к ней относиться. Еще Аарон переживал о том, чтобы все делать правильно. Пока он допускал ошибки одну за другой. Он изучал записанные Моисеем законы, зная, что они даны самим Господом. Но иногда, уставший, он вспоминал своих мертвых сыновей, и горячие слезы тут же наворачивались на глаза. Он любил своих сыновей, несмотря на их грехи. И не мог избавиться от ощущения, что подвел их сильнее, чем они его.

Люди снова жаловались и роптали. Казалось, они постоянно забывали о том, что Господь сделал для них. Они были как дети, которые хнычут из-за малейшего неудобства. Сейчас больше всего неприятностей доставляли присоединившиеся к Израилю египтяне.

— Нам надоело есть одну манну!

— Вот бы поесть мяса!

— Где та рыба, которую мы даром ели в Египте!

— А еще у нас было вдоволь огурцов и дынь. И они были такие вкусные!

— И черемша, и лук, и чеснок.

— А теперь и аппетит пропал, потому что изо дня в день нам нечего есть, кроме этой манны!

Слушая их, Аарон молча собирал свою дневную порцию манны. Присев на корточки, он подбирал крупинки, которые пересыпал в кувшин. Елеазар нахмурился. Ифамар отошел подальше.

В конце концов, Мариам не выдержала:

— Может, надо было вам остаться в Египте?

Египтянка с вызовом посмотрела на нее:

— Может, и надо было!

— Рыба, огурцы… — вполголоса повторяла Мариам. — Мы радовались, что у нас была хоть какая-то еда. Хватало ровно для того, чтобы можно было работать.

— Меня тошнит от того, что мы каждый день едим одно и то же.

Мариам гневно выпрямилась.

— Вы должны быть благодарны за это. Вам ведь не нужно работать, чтобы получить еду!

— А это что, по-твоему, не работа? Мы ползаем на коленях каждое утро, копошимся в земле, собираем эту манну!

К жалобщикам присоединился еврей:

— Вот бы нам поесть мяса!

— Ой, мам, нам опять придется есть манну? — спросил еврейский ребенок.

— Да, мой бедный малыш, придется.

Ребенок расплакался.

— Конечно, нам было лучше в Египте! — громко сказал какой-то мужчина, рассчитывая на то, что Аарон его услышит.

Мариам не удержалась от возмущения:

— Ты не собираешься что-нибудь им сказать, Аарон? Что ты думаешь делать с этими людьми?

Что он, по ее мнению, должен сделать? Призвать с горы огонь? Он опять вспомнил своих сыновей, и в горле встал комок. Он знал, что Моисей слышал эти жалобы. И видел, как брат на это реагировал.

— Не создавай нам новых проблем, Мариам. — Он на самом деле устал от проблем.

— Это я создаю проблемы? Если бы ты послушался меня, когда…

Он встал, пристально глядя на нее. Понимает ли Мариам, какой бездумно жестокой она иногда бывает? Ее взгляд тут же смягчился.

— Прости. — Она опустила голову. Аарон любил свою сестру, но иногда она была просто невыносимой. Он взял свой кувшин и ушел.

Моисей вышел из скинии, и Аарон поспешил к нему.

— Ты выглядишь усталым.

— Да, я устал, — согласно кивнул Моисей, — так устал от проблем, что просил Господа убить меня, чтобы покончить со всем этим.

— Не говори так, — неужели Моисей всерьез думает, что Аарон лучше с этим справится? Избави Боже, если Моисей умрет. Аарон никогда бы не хотел снова оказаться главным.

— Не волнуйся, брат мой. Бог ответил «нет». Господь сказал мне выбрать семьдесят уважаемых мужей из старейшин Израилевых. Они должны прийти сюда к скинии собрания, на них сойдет Дух Господень, и они будут помогать нам вести Божий народ. Нам нужна помощь, — он улыбнулся. — Ты старше меня, брат мой, и выглядишь на все свои восемьдесят четыре.

Аарон грустно улыбнулся и вздохнул с облегчением. Два человека не могут нести бремена народа из шестисот тысяч человек, не считая женщин и детей!

— И Господь пошлет нам мясо.

— Мясо?

«Как? Откуда?»

— Мясо на целый месяц, пока мы не станем им давиться и пока оно не будет лезть обратно, потому что люди отвергли Господа.

Шестьдесят восемь человек пришли к скинии. Моисей возлагал на каждого руки, на них сходил Дух Господень, и новый лидер начинал говорить Слово Господа — так же, как Моисей.

Прибежал Иисус Навин.

— Елдад и Модад пророчествуют в стане! Моисей, мой господин, запрети им!

— Не ревнуешь ли ты из-за меня? Да лучше бы все в народе Божьем пророчествовали! Лучше бы Дух Святой был на каждом!

Неожиданно Аарон услышал вой ветра, дующего из облака над скинией. Этот теплый ветер взъерошил его бороду и заставил одежду прилипнуть к телу. Потом поток воздуха поднялся вверх и унесся вдаль. Аарон вернулся к своим делам в скинии, но продолжал с тревогой посматривать на небеса.

Вдруг со стороны моря налетели перепела, их были тысячи. Ветер гнал их, словно целые тучи перьев, прямо в стан, они падали на землю и вскоре заполнили все пространство на три локтя от земли. Весь день и всю ночь люди собирали перепелов, торопливо переламывали им шеи и ощипывали, стремясь как можно быстрее отведать долгожданное мясо. Некоторые так спешили, что не тратили времени на жарку, а, едва ощипав птиц, тут же рвали зубами.

Вскоре Аарон услышал стоны. Он боялся, что его опасения оправдаются. Едва он об этом подумал, как стоны перешли в вопли. Не успели люди переварить съеденное мясо, как их начало тошнить. Мужчины и женщины падали на колени, корчились от боли, их рвало. Некоторые умирали быстро. Другие, в мучениях, проклинали Бога за то, что Он дал им именно то, чего они требовали. Тысячи каялись, умоляя Господа о прощении. Но по слову Бога перепела все прибывали и прибывали. Так продолжалось день за днем, пока люди не замолчали и не исполнились страха перед Господом.

* * *

Спустя месяц облако поднялось от скинии. Аарон вошел в Святое Святых, завернул и упаковал светильник, стол хлебов предложения и жертвенник для курения. Скинию и скинию собрания разобрали, приготовили к походу. Пришли мужчины из племени Левия — они должны были нести порученные им вещи. Двое из них по сигналу Моисея затрубили в трубы, собирая народ.

— Встань, Господи! — загремел голос Моисея. — Пусть враги Твои рассеются, и неприятели бегут пред Тобою!

Четверо мужчин подняли Ковчег завета. Моисей шел впереди и смотрел на идущего перед ними ангела Господня. Место, которое они покидали, назвали Гробы Прихоти, ибо там похоронили прихотливый народ. Шли днями и ночами, до тех пор пока облако не остановилось в Асирофе.

Моисей поднял руки в хвале.

— Возвратись, Господь! К бесчисленным тысячам Израиля!

Установив Ковчег завета, вокруг разбили скинию. Аарон расставил на свои места освященные предметы, его сыновья и родственники из племени Левия — главы семейств Гирсона, Каафа и Мерари — укрепили столбы и шесты, развесили занавеси, поставили жертвенник всесожжений и бронзовый умывальник.

Народ расположился на отдых.

* * *

Аарону хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать, но огорченная Мариам не оставляла его в покое:

— Я помогала Сепфоре, — она раздраженно ходила из стороны в сторону, ее щеки пылали. — Я столько времени присматривала за ней. Я все делала для нее. И никакой признательности с ее стороны. Она даже не попыталась выучить наш язык. Ей все еще нужен переводчик — Елиезер.

Аарон знал, почему она расстроена. Он был удивлен не меньше, когда Моисей сказал, что берет еще одну жену, но чувствовал, что не вправе высказываться по этому поводу. У Мариам же таких проблем не возникало, хотя Аарон решил, что она, скорее всего, еще не говорила с Моисеем.

— Мариам, ему нужна жена, чтобы заниматься домом.

— Жена? Зачем Моисею еще жена кроме Сепфоры, когда у него есть я? Я делала для него все, что нужно, а теперь в его шатер пришла эта кушитка[8]. Поначалу он принимал мою помощь, я заботилась о его жене! Сепфора ничего не могла делать сама. А теперь, когда она умирает, он взял другую жену! Зачем ему жена в таком возрасте? Тебе надо было отговорить его, до того как он привел в дом эту чужестранку. Ты должен был сказать хоть что-нибудь. Надо было удержать его от греха против Господа!

Разве Моисей согрешил? — Я тоже удивился, когда Моисей сказал мне о новой жене.

— Только удивился?

— Он не настолько стар, чтобы обходиться без женского тепла, — иногда Аарону тоже хотелось взять себе жену, но, пожив несколько лет между двух огней — матерью своих сыновей и Мариам, — он решил, что будет мудрее остаться одному.

— Он с Сепфорой мало времени проводил, а теперь у него эта женщина, — Мариам подняла руки к небу. — Интересно, он слушает то, что говорит Господь? Если у него должна быть жена, а я не понимаю, зачем она ему в его возрасте, то надо было выбрать жену из племени левитов. Разве Господь не сказал нам искать себе пару в своем племени? Ты видел, какая она, эта кушитка? Она темнокожая, Аарон, чернее любой египтянки.

Аарона беспокоила женитьба Моисея, но по другой причине. Новая жена была рабыней одной египтянки, пришедшей с ними из Египта. Ее хозяйка умерла во время пиршества в честь золотого тельца, и кушитка решила остаться с их народом. Насколько он знал, женщина преклонила колени перед Господом. Но все же…

— Почему ты просто сидишь и не говоришь ни слова, Аарон? Ты же слуга Господа, правда? Ты его первосвященник. Разве Господь говорил только через Моисея? Разве Господь не направлял меня, когда я говорила с дочерью фараона? Разве Господь не давал мне слова? Бог призвал тебя, Аарон. Ты слышал Его голос и даже больше, чем Моисей, передавал людям слова Господа! Я никогда не думала, что Моисей сделает такой бездумный шаг.

Аарон ненавидел, когда Мариам вела себя так, как сейчас. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которым командует сестра, и ее сильная личность подавляет его. Воля у нее была железная.

— Ты должна радоваться, что у тебя будет меньше работы.

— Радоваться? Может, и радовалась бы, если бы она не была кушиткой! Разве тебе все равно, что этим неправильным браком Моисей навлекает грех на всех нас?

— Что в нем неправильного?

— И ты еще спрашиваешь? — она гневно махнула рукой. — Просто пойди в его шатер и посмотри на нее! Ей надо вернуться к своему народу. Ей не место среди нас, не говоря уже о чести быть женой освободителя Израиля!

Аарон раздумывал, стоит ли ему говорить с Моисеем. Он действительно был очень удивлен, когда Моисей привел в свой шатер рабыню-кушитку. Может, ему лучше поговорить с кем-нибудь из старейшин и только потом идти к брату? Что думают люди о браке Моисея? Мариам не долго будет держать язык за зубами.

Аарон стал сомневаться. Мариам пыталась предупредить его о Надаве и Авиуде, но он ее не послушал. А что, если сейчас он допускает очередную ошибку? Что, если стоит прислушаться к сестре и высказаться против новой женитьбы Моисея?

— ВЫЙДИТЕ К СКИНИИ, ВСЕ ТРОЕ!

Волосы на голове Аарона встали дыбом. Он поднял глаза, страшась Голоса.

Мариам выпрямилась и вздернула подбородок. Ее глаза горели.

— Господь позвал меня к скинии. И тебя тоже, если я правильно поняла по выражению твоего лица, — она вышла из шатра. Стоя в лучах солнца, она оглянулась: — Ну? Ты идешь или нет?

Моисей уже ждал их, он казался растерянным. Над их головами заклубилось облако и, сгущаясь, стало спускаться вниз.

Мариам посмотрела вверх, ее щеки горели, она была в радостном возбуждении.

— Аарон, сейчас ты увидишь!

Он вздрогнул, когда облачный столп остановился у входа в скинию. Из облака раздался Голос:

— СЛУШАЙТЕ СЛОВА МОИ! ЕСЛИ БЫВАЕТ У ВАС ПРОРОК ГОСПОДЕНЬ, ТО Я ОТКРЫВАЮСЬ ЕМУ В ВИДЕНИИ, ВО СНЕ ГОВОРЮ С НИМ; НО НЕ ТАК С РАБОМ МОИМ МОИСЕЕМ. ОН ВЕРЕН ВО ВСЕМ ДОМУ МОЕМУ. УСТАМИ К УСТАМ ГОВОРЮ Я С НИМ И ЯВНО, А НЕ В ГАДАНИЯХ! И ОБРАЗ ГОСПОДА ОН ВИДИТ; КАК ЖЕ ВЫ НЕ УБОЯЛИСЬ УПРЕКАТЬ РАБА МОЕГО, МОИСЕЯ?

Столп плотного тумана поднялся выше, и Аароном снова овладело мучительное чувство, что он согрешил. В стыде он опустил голову.

Мариам тихо вскрикнула. Ее лицо и руки вдруг побелели, как у мертворожденного младенца; половина ее тела была изъедена проказой. Она упала на колени, крича и посыпая голову песком.

— О-ох! — стенал Аарон. Он протянул к Моисею дрожащие руки. — О, мой господин! Пожалуйста, не наказывай нас за этот грех, который мы совершили по глупости, — по всему его телу пробежал леденящий холодок страха.

В ужасе от случившегося, Моисей воззвал к Господу, умоляя о милосердии к сестре.

Раздался Голос, который слышали все трое:

— ЕСЛИ БЫ ОТЕЦ ЕЕ ПЛЮНУЛ ЕЙ В ЛИЦО, ТО НЕ ДОЛЖНА ЛИ БЫЛА БЫ ОНА СТЫДИТЬСЯ СЕМЬ ДНЕЙ? ИТАК, ПУСТЬ БУДЕТ ОНА В ЗАКЛЮЧЕНИИ СЕМЬ ДНЕЙ ВНЕ СТАНА, А ПОСЛЕ ОПЯТЬ ВОЗВРАТИТСЯ.

Рыдая, Мариам упала на лицо, распростершись на земле перед Господом. Ее протянутые вперед, белые от проказы руки, снова стали сильными и смуглыми, натруженными и мозолистыми из-за долгих лет рабства. Она потянулась к ногам Моисея, но не прикасалась к нему. Аарон наклонился к ней, но она резко отпрянула назад.

— Не прикасайся ко мне! — она неуклюже поднялась и отступила. Ее темные глаза были полны слез, а щеки пылали от унижения. Она закрыла лицо покрывалом и склонилась перед Моисеем. — Прости меня, брат. Пожалуйста, прости меня.

— Мариам, сестра моя…

Аарон почувствовал, как ее стыд перешел на него. Ему следовало тогда сказать ей замолчать и больше не сплетничать о ком бы то ни было, особенно о Моисее, Божьем избраннике и избавителе Израиля. Вместо этого он прислушался к ее словам.

Люди вышли из шатров и стояли, с любопытством глядя на них. Некоторые подошли поближе, стараясь разглядеть, что происходит.

— Нечистая! — выкрикивала Мариам, торопясь уйти из стана. — Я нечистая!

Люди в страхе бежали от нее. Кто-то плакал. Испуганные дети мчались к шатрам своих родителей.

— Нечистая! — Мариам бежала, спотыкаясь от стыда, но не падала.

У Аарона запершило в горле. Неужели это его судьба — подводить Господа? Подводить Моисея во всем, за что ни возьмись? Он не послушался, и погибли Авиуд и Надав. Послушался, и его сестра покрылась проказой, потому что ему не хватило мудрости. Это он должен был находиться вне стана! Ему нужно было быть осмотрительнее, а не потакать Мариам. Но он уступил ей. Позволил ей раздуть его несбывшиеся мечты о лидерстве. Каждый раз, пытаясь сделать какой-то шаг, он навлекал несчастья не только на свою голову, но и на своих близких.

— Аарон…

Голос брата звучал очень мягко, и сердце Аарона защемило еще сильнее.

— Почему Господь не наказал меня, ведь я согрешил не меньше, чем она?

— Горевал бы ты так же сильно, если бы сам был наказан? У тебя мягкое сердце, Аарон.

— И такая же голова, — он взглянул на брата. — Я хотел было поддаться этому. Я думал о том, что я — старший брат, который должен быть в тени младшего. Я не хотел чувствовать всего этого, Моисей, но я просто человек. Гордыня — мой враг.

— Я знаю.

— Я правда люблю тебя, Моисей.

— Я знаю.

Аарон закрыл глаза.

— А теперь Мариам мучается, я же выполняю свои обязанности священника.

— Мы все будем ждать, пока не закончится ее заключение.

Прежде чем огненный столп успеет обогреть прохладный воздух пустыни, весь народ израильский будет знать, что они с Мариам согрешили.

Скоро придет время вечернего приношения.

— Господь, Господь, смилуйся. Мои грехи — тяжелая ноша для меня.

* * *

Прошло семь дней, и Мариам вернулась в стан. Облачный столп поднялся и повел народ из Асирофа. Облако остановилось в пустыне Фаран, и люди разбили стан в Кадесе. Аарон, его сыновья и левиты установили скинию. Все племена разбили свои шатры вокруг скинии на отведенных им землях. Каждый знал свои обязанности, и люди быстро обосновались на новом месте.

Моисей получил наставления от Господа и передал Аарону имена двенадцати человек, по одному от каждого племени израильского, кроме левитов. Обязанности левитов будут состоять в поклонении Господу. Аарон послал за представителями племен и стоял перед Моисеем, когда тот объявлял Божьи повеления.

— Вы должны пойти в Ханаан и осмотреть землю, данную нам Господом.

Аарон видел, как лицо Иисуса Навина вспыхнуло от возбуждения, ведь его выбрали от полуплемени Ефрема, сына Иосифа. Некоторые казались напуганными таким поручением. У отряда нет ни продовольствия, ни карт местности, ни опыта разведки на вражеской территории. Большинство были молодыми, как Иисус Навин, но был среди них один, старше по возрасту, которого поставленная задача не пугала. Его звали Халев.

Моисей ходил между будущими соглядатаями, похлопывая каждого по плечу. Его голос звучал очень уверенно:

— Идите на север, через горную страну Негев. Посмотрите, какая там земля, и узнайте, что за люди в ней живут: сильные или слабые, насколько они многочисленны. Хорошая ли земля? Имеют ли их города стены или они незащищены? Какая там почва? Плодородная или нет? Много ли там деревьев?

Подойдя к Иисусу Навину, Моисей остановился. Он пожал ему руку, глядя прямо в глаза. Потом отпустил его руку и повернулся к остальным.

— Смело идите в эту землю и принесите плодов от всего, что увидите.

Каждый получил бурдюк с водой. У них не будет манны, пока они вне стана. Им придется есть то, чем богата земля Ханаанская.

Народ остался ждать их возвращения.

* * *

Прошла неделя, потом другая, потом еще одна. Взошла новая луна, а отряд все не возвращался. Как далеко они зашли? Может быть, встретили сопротивление? Может быть, кого-то убили? А если их взяли в плен и убили, что тогда?

Аарон ободрял народ, призывая набраться терпения, довериться Господу, что Он исполнит Свое обещание. Он не переставал молиться за двенадцать разведчиков. Нередко Иисуса Навина он вспоминал первым.

Он знал, что этот молодой человек много значит для Моисея, потому что брат часто говорил о нем с любовью: «Я не знаю другого такого, Аарон. Он предан Господу. Ничто не заставит его поколебаться».

Жаль, что сыновья Моисея и его родной брат оказались не такими. Аарон больше не был настроен против Иисуса Навина. Он знал свои слабости и чувствовал возраст. Во главе придется встать более молодым, когда народ нужно будет защищать и вести в землю наследия.

— Они идут! Я их вижу! Они идут!

Стан наполнился радостными криками. Родственники выбежали навстречу разведчикам, которые шли, нагруженные плодами земли Ханаанской. Со смехом Иисус Навин и Халев вдвоем несли на плечах жердь с одной лишь кистью винограда! Ярко-красные гранаты и фиолетовые смоквы падали из развязанных узлов.

Первым, обращаясь к Моисею, заговорил Иисус:

— Мы пришли в земли, которые ты послал нас осмотреть, и это на самом деле прекрасная земля.

Халев ликующе вознес руки.

— Земля, где течет молоко и мед. Вот, немного фруктов в доказательство.

«Молоко и мед», — думал Аарон. Значит, там были стада крупного рогатого скота и коз, а еще фруктовые деревья, цветущие весной. Поля диких цветов и множество источников.

Но остальные лазутчики обратили внимание на совсем другие вещи.

— Там живет сильный народ.

— У них очень большие и укрепленные города и селения.

— А еще мы видели потомков Енака, живущих в той земле!

Страх волной прокатился среди собравшихся. Племя енаков — великаны, воины, не знавшие страха и жалости.

— В Негеве живут амаликитяне.

Халев обернулся.

— Они трусы, атакуют с тыла и убивают тех, кто слаб, чтобы защищаться.

— А что насчет хеттеев? Они свирепые воины.

— Хеттеи, иевусеи и аморреи живут в горной стране.

— Хананеи живут вдоль берега Средиземного моря и вдоль Иорданской долины.

— Они слишком сильны для нас.

Глаза Халева вспыхнули.

— Разве может быть кто-то слишком силен для Господа? Давайте сразу пойдем и возьмем эту землю! Мы точно сможем ее захватить!

Аарон взглянул на Моисея, но брат не промолвил ни слова. Аарону хотелось выкрикнуть, что Господь пообещал им эту землю и поэтому Он сделает так, чтобы они ее завоевали. Но Аарона не было среди разведчиков, и он ничего не видел. Он старик, а не воин. А Моисей — вождь, избранный Господом. Поэтому Аарон ждал, пока брат примет решение. Но Моисей повернулся и ушел в свой шатер.

Несколько соглядатаев кричали:

— Мы не можем пойти против них! Они сильнее нас!

Лицо Халева раскраснелось от гнева.

— Ханаан — это земля, которую обещал нам Господь! Она наша, мы должны взять ее!

— Откуда такая уверенность? Разве Господь не убивал нас одного за другим с той самой минуты, как мы ушли из Египта? Он мучил нас жаждой, голодом и казнями! — десять лазутчиков ушли, и весь народ следом.

Халев обернулся к Аарону.

— Почему Моисей не поддержал нас? А ты почему? — спросил он.

— Я… Я только говорю за него. Моисей всегда ищет волю Божью, потом говорит мне, что сказать.

— Господь уже открыл нам Свою волю, — Халев гневно указал вдаль. — Пойдите и возьмите землю! — тряхнув головой, он пошел прочь.

Аарон взглянул на Иисуса. Плечи молодого человека поникли, глаза были закрыты.

— Передохни, Иисус. Может быть, завтра Господь скажет Моисею, что мы должны делать.

— Будут неприятности, — Иисус посмотрел на него. — Халев прав: земля наша. Так сказал Господь.

На следующее утро до Аарона уже стали доходить слухи. Земля поглотит всех, кто пойдет туда. В тех краях живут люди огромного роста! Среди них были настоящие великаны! Соглядатаи были среди них, как кузнечики! Всех, кто осмелится пойти в Ханаан, раздавят, как букашек!

— Но Господь сказал…

Никто не слушал, что сказал Господь. Никто не верил.

— Жаль, что мы не умерли в Египте или здесь, в пустыне!

— Зачем Господь ведет нас в эту страну, чтобы мы погибли в битве?

— Мы не воины! Наших жен и детей уведут в рабство!

— Давайте уйдем отсюда и вернемся в Египет!

— Египет разрушен. Нам там делать нечего!

— Они боятся нас. Теперь мы станем их хозяевами — для разнообразия!

— Да! Давайте вернемся!

— Тогда нам нужен новый предводитель.

Аарон видел ярость на их лицах, сжатые кулаки. Он боялся. Но не их, а того, что сделает Господь, видя их открытый бунт. Моисей упал на лицо перед ними, и Аарон пал ниц рядом с ним, чтобы в случае опасности закрыть Моисея собой. Он слышал, как Халев и Иисус Навин кричат людям:

— Земля, которую мы осматривали, прекрасна!

— Если Господь доволен нами, то Он благополучно введет нас туда и отдаст нам землю!

— Это богатая земля, там течет молоко и мед! Он даст ее нам!

— Не восставайте против Господа!

— Не бойтесь народа той страны! Они для нас просто добыча! У них нет никакой защиты, а с нами Господь!

— Не бойтесь их!

Их слова еще больше разозлили народ, и люди стали выкрикивать:

— Забьем их камнями!

— Кто ты такой, Халев, чтобы говорить с нами? Ты хочешь убить нас, Иисус Навин!

— Убьем их!

Крики разрывали воздух. Аарон снова почувствовал спиной странное покалывание и посмотрел вверх. Величественное Присутствие поднялось над скинией. Моисей стоял, запрокинув голову и раскинув руки. Люди разбежались, устремляясь к своим шатрам, словно могли спрятаться за козлиными шкурами. Иисус Навин и Халев не сдвинулись с места. Ветер трепал их бороды.

Моисей шагнул вперед.

— Но Господь, что подумают египтяне, когда услышат об этом? Они прекрасно знают Твою силу, которую Ты показал, когда вывел этот народ из Египта.

«О, Господь, услышь его молитву! — Аарон снова пал ниц: сейчас решалась судьба народа. — Господи, Господи, услышь моего брата».

— О, Господи, нет! — в ужасе кричал Моисей. — Господи, жители тех краев знают, что Ты явился Своему народу в облачном столпе, который укрывает их. Они знают, что Ты идешь перед ними в облаке днем и в огненном столпе ночью. Если Ты убьешь всех этих людей, то народы, слышавшие о Твоей славе, скажут: «Господь не смог привести их в землю, которую поклялся дать им, поэтому Он убил их в пустыне». Пожалуйста, Господь, докажи, что Твоя сила велика, как Ты говорил. Ведь Ты сказал: «Господь медленен на гнев и щедр на бескрайнюю любовь, прощая всякое прегрешение и непослушание. Но даже и тогда Он не оставляет грех ненаказанным, но наказывает детей за грехи отцов в третьем и четвертом поколении». Пожалуйста, прости грехи этого народа по Своей вечной, великой любви — так, как Ты прощал их с того дня, когда они ушли из Египта!

Вождь замолчал. Аарон поднял голову и увидел, что брат стоит, высоко подняв руки. Время шло, руки Моисея опустились, и он издал долгий глубокий вздох. Великолепное Присутствие снова сошло вниз и остановилось внутри скинии.

Аарон медленно встал.

— Что сказал Господь?

Рядом были только Халев и Иисус Навин, но они в страхе молчали.

— Собери народ, Аарон. Я смогу сказать это только один раз.

Люди пришли. Тихие, робкие и напуганные. Все видели великолепное Присутствие над ними и чувствовали жар Божьего гнева. Слишком поздно они вспомнили, как легко Бог мог забрать жизни всех противящихся Ему.

Когда Моисей заговорил с народом, в каждом его слове звучал гнев Господень:

— Господь сделает с вами именно то, что вы говорили против Него. Вы все погибнете здесь в пустыне! Потому что роптали на Него. Ни один из вас, кому двадцать лет и больше, и кто был учтен в переписи, не войдет в землю Господню, которую Бог пообещал вам. Исключением будут Халев и Иисус Навин.

— Вы сказали, что ваших детей возьмут в плен. А Господь говорит, что Он благополучно введет их в землю, и они будут наслаждаться тем, что вы отвергли! Что касается вас, то ваши мертвые тела падут в этой пустыне. И вашим детям придется подобно пастухам бродить сорок лет по пустыне. Так они заплатят за ваше неверие, пока последний из вас не будет похоронен в песке! Поскольку разведчики провели в этой земле сорок дней, то и вам придется сорок лет бродить по пустыне! Год за каждый день — это ваша расплата за грехи. Вы поймете, что значит враждовать с Господом! Завтра мы должны отправиться в пустыню!

Люди застонали.

Двенадцать мужчин, осматривавших землю, были в первых рядах толпы. Внезапно десять из них застонали от боли и упали на колени. Катаясь по земле в агонии, они умирали у всех на глазах перед скинией Господней. Только Халев и Иисус Навин продолжали стоять.

Аарон плакал в своем шатре, понимая, что снова допустил ошибку. Все могло быть иначе, поддержи он Иисуса Навина и Халева. Сказал ли Бог, что даже они с Моисеем никогда не попадут в Землю обетованную? Когда Мариам и его сыновья попытались его утешить, Аарон вышел из шатра и разыскал Моисея.

— Так близко, — голос Моисея был полон печали. — Они были так близко от всего, о чем мечтали.

— Страх — это наш враг.

— Страх Господень стал бы их величайшей силой. Победа в Боге.

Рано утром Елеазар ворвался в шатер.

— Отец! Отец, иди быстрее! Мужчины уходят.

— Уходят? — Аарон похолодел. Неужели эти люди так никогда и не научатся?

— Говорят, что пойдут в Ханаан. Говорят, что сожалеют о своем грехе, но теперь они готовы взять землю, обещанную Господом.

Аарон поспешил наружу, но Моисей уже был там, крича, чтобы они остановились:

— Слишком поздно! Почему вы сейчас не подчиняетесь приказу Господа вернуться в пустыню? Ничего не получится! Не ходите туда сейчас! Враги растопчут вас, потому что с вами нет Бога! — к Моисею и Аарону присоединились Иисус Навин, Халев и другие верные люди, пытаясь остановить непокорный народ.

— Господь с нами! Мы сыны Авраама! Господь сказал, что земля наша! — высоко подняв головы, мужчины отвернулись от Моисея и направились в Ханаан.

Вождь в последний раз закричал им вслед, предупреждая:

— Господь оставит вас, потому что вы оставили Господа!

Но никто не вернулся, все устремились навстречу неминуемой гибели, и Моисей устало вздохнул.

— Подготовьте лагерь к выходу. Делайте каждый свое дело, как Господь вам поручил. Мы уходим сегодня.

Бог вел их обратно, к месту на пути из Египта, куда, как они думали, они уже не вернутся: к Красному морю.

Глава шестая

Не прошло и дня, как люди снова начали ворчать. Аарон ловил сердитые взгляды и видел возмущенные лица. Как только он приближался, разговоры тут же замолкали. Люди не доверяли ему. Он все-таки брат Моисея и тоже принимал решение, чтобы им вернуться на прежнее место, откуда они начали свой путь. Назад к трудностям. Назад, к страху и отчаянию. Господь повелел идти обратно из-за их неповиновения, но сейчас люди искали козла отпущения.

Они продолжали противиться Господу, и Аарон чувствовал, как гора их грехов ложится на его плечи. Переборов страх, он ходил среди народа и пытался выполнять неблагодарные обязанности, возложенные на него Господом ради них.

Вернулись те, кто отправился завоевывать Ханаан. Большинство из них было убито. Оставшиеся в живых бежали до самой Хормы.

— Те десять говорили правду! Этот народ слишком силен для нас!

Аарон знал, что будет беда, и не знал, как расположить сердца людей к Господу. Если бы они только смогли понять, что несчастья на них навлекало только их упрямое нежелание верить Его словам.

Теперь весь народ возвращался из-за своих грехов, но через Моисея Господь по-прежнему протягивал им Свою руку. Когда Аарон садился рядом с братом и слушал слова Господа, они текли через него, такие ясные, наполненные значением и любовью. Каждое слово было сказано с определенной целью. Каждый закон должен был защищать, поддерживать, укреплять, вести и призывать надеяться на Господа.

Жертвы также имели свою цель, помогая выстраивать отношения с Богом. Жертвы всесожжений были платой за грехи, свидетельствовали о посвящении Господу. Хлебные приношения воздавали дань уважения и почтения Господу как обеспечителю. Мирные жертвы приносились в благодарность за мир с Господом и общение с Ним. Жертвы за грех были платой за прегрешения по неведению и восстанавливали виновного в прежнем общении с Богом, а жертвы повинности были платой за грех против Господа и людей и давали компенсацию нанесенного ущерба.

Каждый праздник указывал на то, какую роль Господь играет в жизни народа. Пасха напоминала о выходе из Египта. Семидневный праздник опресноков — о том, что рабство осталось позади и началась новая жизнь. В Праздник первых плодов израильтяне выражали свою благодарность Богу за его обеспечение и заботу, — нужно было праздновать Пятидесятницу по окончании жатвы ячменя и в начале жатвы пшеницы. Праздник труб — это день радости и благодарности Богу и начала нового года с Господом всей земли. День искупления избавлял весь народ от греха, восстанавливал их отношения с Богом. Семидневный Праздник кущей должен был напомнить будущим поколениям о Божьей защите и водительстве во время странствования народа по пустыне и наставить их верить Господу.

Иногда Аарон отчаивался. Столько же всего нужно запомнить! Так много правил. Столько праздников. Каждым днем руководил Господь. Аарон радовался этому, но в то же время боялся, что снова допустит ошибку, как уже было трижды. И он, конечно, никогда не сможет забыть литого тельца, смерть своих сыновей и проказу Мариам.

«Я слаб, Господь. Сделай меня сильным в вере, таким, как Моисей. Дай мне уши, чтобы слышать и глаза, чтобы видеть Твою волю. Ты сделал меня первосвященником этого народа. Дай мне мудрость и силу угождать Тебе».

Он слишком хорошо знал, каким будет путь веры. Он станет свидетелем чуда и последует за Богом в смиренной печали и покаянии. Временами будет казаться, что Господа нет рядом, и придут сомнения. Народ начнет роптать. Среди людей восстанет неверие. Кажется, вера становится сильной, когда совпадает с желаниями людей, но быстро исчезает под давлением трудностей. Хотя Божественное присутствие шло с ними в виде облака днем и огненного столпа ночью, обещая провести через поражение к победе, люди злились, потому что все было не так быстро, как им хотелось.

Слышал ли хоть один народ когда-нибудь голос Бога, говорящего из пламени огня, как слышали они и остались живы? Разве какой-нибудь другой бог когда-нибудь выбирал себе один народ, спасая их с помощью испытаний, чудес, знамений, войн, удивительной силы и устрашающих дел? Но именно это делал Господь у них на глазах!

А они все равно жаловались!

Чтобы изменить сердца этих людей, понадобится большее чудо, чем казни египетские и разделение вод Красного моря. Не какое-то чудо извне, как падающая с небес манна или вода из камня, а что-то изнутри.

«О, Господи, Ты написал Закон на каменных скрижалях, и Моисей записал слова Твои на свитках. Будет ли это когда-нибудь записано в наших сердцах, чтобы мы не грешили против Тебя? Измени меня, Господи. Измени меня, потому что я слишком вспыльчивый, усталый, все вокруг меня раздражает: и люди, и обстоятельства. Я ненавижу песок и жажду, и эту боль от пустоты внутри, потому что Ты кажешься таким далеким».

Аарона страшили не предстоящие войны, а странствование по пустыне — одно и то же изо дня в день. Каждый день несет свои проблемы. Каждый день несет скуку и пустоту однообразия.

«Мы уже проходили это, Господь. Удастся ли нам когда-нибудь сделать все правильно?»

* * *

Аарон сидел в шатре Моисея, отдыхая и наслаждаясь его обществом. Сегодня не будет никакой работы. Ни зачитывания свитков, ни изучения наставлений. Не нужно никуда идти. Собирать манну. Шесть дней Аарон ждал одного единственного дня покоя.

Но в стане было неспокойно. Он услышал, как выкрикивают его имя.

— Что на этот раз? — поднимаясь, проворчал он. Сегодня Шаббат[9]. Все должны отдыхать. Могли бы люди оставить их с Моисеем в покое хоть на один день в неделю?

Моисей встал вместе с ним. Его лицо было напряжено, губы сжаты.

Выйдя из шатра, они увидели собравшийся народ. Двое мужчин крепко держали третьего.

— Я не сделал ничего плохого! — пленник попытался вырваться, но не смог.

— Мы видели, как он собирал дрова.

— А как, по-вашему, я могу развести костер, чтобы готовить еду? Как я могу накормить семью без дров?

— Вчера надо было собирать!

— Но вчера мы шли весь день! Помните?

— Сегодня Шаббат! Господь сказал не работать в Шаббат!

— Я не работал. Я собирал.

Аарон хорошо знал, что закон строг, но ему не хотелось выносить приговор этому человеку. Он посмотрел на Моисея, надеясь, что у того будет готовый и справедливый ответ, вдобавок еще и милосердный. Глаза брата были закрыты, лицо сурово. Ссутулившись, он взглянул на пойманного мужчину.

— Господь говорит, что этот человек должен умереть. Все общество должно забить его камнями за станом.

Мужчина попытался вырваться.

— Откуда ты знаешь, что говорит Господь? Бог что, говорит с тобой, когда никто из нас Его не слышит? — он посмотрел на державших его мужчин. — Я не сделал ничего плохого! Неужели вы будете слушать этого старика? Да он прикончит всех вас до единого!

Аарон стоял рядом с Моисеем. Он не пытался оспаривать слова Господа. Он знал десять заповедей. «Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему. Не делай в этот день никакого дела…»

Людей подходило все больше и больше.

— Братья, помогите мне! Мама, не дай им так поступить со мной! Я не сделал ничего плохого, говорю вам!

Моисей поднял камень. Аарон наклонился и тоже взял камень. Ему было нехорошо. Он знал, что совершил более страшные грехи, чем этот человек.

— Бросайте! — скомандовал Моисей. Нарушитель попытался защититься от камней, но они летели со всех сторон и наносили тяжелые удары. Один камень задел голову, другой попал прямо между глаз. Мужчина упал на колени и закричал, моля о прощении, по лицу текла кровь. Следующий камень заставил его затихнуть. Он упал лицом в песок и лежал неподвижно.

Люди окружили его. С криками и слезами, они забрасывали виновного камнями. Его неповиновение привело их сюда, его грех, его упорство делать то, что он хочет и где хочет. Если бы кто-то отказался, то стал бы его сторонником, тем, кто хочет делать то, что считает нужным, несмотря на повеления Господа. Поэтому, каждый должен участвовать в судилище. Каждый должен знать цену греха.

Мужчина был мертв, а камни все летели, по одному от каждого члена общества — мужчины, женщины, ребенка, пока тело не скрылось под большой грудой камней.

Моисей тяжело вздохнул.

— Мы должны встать на возвышении.

Аарон знал, что Господь дал брату слова для народа. Он встал рядом с ним перед собранием. Подняв руки, Аарон крикнул:

— Придите, все! Слушайте Слово Господа. — Он немного отступил. Народ стал подходить. Молча, с унылыми лицами, они выстраивались перед Моисеем. Дети плакали и жались к матерям. Мужчины казались менее самоуверенными. Господь не будет мириться с грехом. И так легко лишиться жизни.

Моисей стоял перед собранием, протянув вперед руки.

— Вот, что говорит Господь: «Из рода в род вы должны будете делать кисточки по краям своих одежд и продевать синий шнур в кисточки по углам хитона. Кисточки будут напоминать вам заповеди Господа и то, что вы должны подчиняться Его повелениям, а не следовать своим желаниям и не ходить своими путями, как вы часто делаете. Кисточки помогут вам запомнить, что вы должны подчиняться всем Моим заповедям и быть святыми перед Богом. Я Господь, Бог ваш, который вывел вас из земли Египетской, чтобы Я мог быть вашим Богом. Я Господь, Бог ваш!»

Опустив головы, люди медленно расходились.

Лицо Моисея было хмурым, в глазах застыл гнев и слезы. Аарон попытался найти слова утешения:

— Люди слышат Слово, Моисей. Они просто еще не понимают его.

Моисей покачал головой.

— Нет, Аарон. Они понимают — и все равно отвергают Бога, — он закрыл глаза. — Разве мы не зовемся Израиль? Мы народ, который борется с Богом!

— И все равно Он выбрал нас.

— Не гордись этим, брат мой. Господь мог бы превратить в людей вот эти камни и, я думаю, с ними Ему было бы проще. Наши сердца тверды, как камень, мы упрямее ослов. Нет, Аарон. Бог избрал народ угнетаемый, слабый из слабых, чтобы показать другим народам, что Он есть Бог всемогущий. Мы живем Им и благодаря Ему. Он взял обыкновенных рабов и сделал свободным народом, живущим под Его покровом, чтобы другие народы узнали, что Он Господь. А когда они узнают, то смогут сделать свой выбор.

«Какой выбор?»

— Ты хочешь сказать, что Он не только наш Бог?

— Господь единственный Бог. Разве Он не доказал тебе это в Египте?

— Да, но… — означает ли это, что любой может прийти к Нему и стать частью Израиля?

— Аарон, все кто перешел с нами через Красное море, стали частью нашего народа. И Господь сказал, что у нас должны быть одинаковые правила для израильтян и для чужестранцев. Один Бог. Один завет. Один закон для всех.

— Но я думал, что Он собирался только нас вызволить из Египта и дать нам нашу землю. Это все, чего мы хотим, — место, где мы сможем работать и жить в мире.

— Да, Аарон, но земля, обещанная нам Богом, лежит на пересечении главных торговых путей. Она окружена могущественными народами, в ней живут люди, которые гораздо сильнее нас. Как ты думаешь, почему Бог дает ее нам?

От этого вопроса на сердце Аарона не стало легче.

— Чтобы они смотрели на нас.

— Чтобы они видели на нас дела Господа.

И тогда сказать, что Бог не является Богом, все равно, что отрицать силу, сотворившую небо и землю.

* * *

Каждый день казался хуже предыдущего. В один из таких дней Аарон и Моисей оказались перед большой разъяренной толпой, собранной Кореем, их родственником. Для большей уверенности Корей привел своих сторонников — Дафана и Авирона, глав племени Рувима. С ними пришли еще двести пятьдесят других начальников племен. Это были хорошо знакомые Аарону люди — те самые, которых назначили помогать Моисею нести бремя вождя. А теперь они захотели больше власти.

— Ты зашел слишком далеко! — Корей стоял впереди своих сторонников, говоря за всех. — Каждый в Израиле был избран Господом, и Он с каждым из нас. Какое ты имеешь право вести себя так, будто ты выше всех этих людей Божьих?

Моисей лег перед ними на землю лицом вниз, Аарон последовал его примеру. Он знал, чего они хотели, и чувствовал себя беспомощным перед ними. Но больше всего его пугало то, что может сделать Господь, увидев этот бунт. Аарон не собирался защищаться, зная, как слаба его вера и как многочисленны его грехи.

Корей крикнул остальным:

— Моисей вознесся над нами, как царь, а своего брата сделал своим первосвященником! Разве так должно быть?

— Нет! — Моисей поднялся из пыли, его глаза сверкали. — Завтра утром Господь покажет нам, кто принадлежит Ему и кто свят. И тем, кого Он избрал, Господь позволит войти в Его святое присутствие. Ты, Корей, и все твои сторонники должны сделать вот что: завтра возьмите кадильницы и воскурите в них фимиам перед Господом. Тогда мы увидим, кого выберет Господь как Своих святых. Это вы, левиты, слишком далеко зашли!

Корей заносчиво вскинул голову.

— Почему мы должны делать то, что ты говоришь?

— А теперь послушайте вы, левиты! Вам кажется, что мало быть избранными Богом из всего народа израильского, чтобы быть близко к Господу, служить в Его скинии и стоять перед народом? Только вам Он дал это особое служение, вам и вашим братьям-левитам. А теперь вы требуете еще и священства! Это Господь — Тот, против кого вы восстаете! И кто такой Аарон, что вы ропщете на него?

«Кто я такой, чтобы быть первосвященником?» — размышлял Аарон. Каждая его попытка руководить заканчивалась бедствием. Не удивительно, что они не доверяли ему. Почему они должны доверять?

«Господь, Господь, пусть будет Твоя воля».

— Пусть Дафан и Авирон выйдут вперед, чтобы я мог поговорить с ними.

— Мы не пойдем! Разве мало того, что ты увел нас из Египта, из страны, где текло молоко и мед, и решил погубить здесь, в пустыне? А сейчас ты обращаешься с нами как с вещами? К тому же ты не привел нас в землю, где течет молоко и мед, и не дал нам поля и виноградники. Ты что, пытаешься нас обмануть? Мы не пойдем!

Моисей вознес руки к небу и закричал к Господу:

— Не принимай их жертвы! Я даже осла не брал от них и никогда никого из них не обижал.

— И не дал нам того, что обещал!

— Это не принадлежит мне, чтобы давать!

Корей плюнул в песок под ноги Аарону.

Моисея затрясло от гнева.

— Приходи сюда завтра и представь себя Господу со всеми своими союзниками. Аарон тоже будет здесь. И позаботься, чтобы каждый из твоих людей принес фимиам и кадильницу. Ты представишь их Господу. Аарон тоже принесет свою кадильницу. И пусть Господь решает!

Сокрушенный и подавленный, Аарон готовился к завтрашнему дню. Неужели они забыли, что стало с Надавом и Авиудом? Неужели они думают, что смогут разжечь свой огонь, воскурить фимиам, и Божий гнев их не коснется? С этими тревожными мыслями он провел ночь без сна.

На следующее утро Аарон, взяв кадильницу, вышел из шатра. Он остановился у входа в скинию, встав рядом с Моисеем, вдыхая пряный аромат ладана.

Появился Корей, он шел с высоко поднятой головой. Сторонников у него прибавилось.

Воздух стал плотнее и теплее, Аарону казалось, он звенел от невидимой силы. Первосвященник посмотрел вверх и увидел, как поднялась слава Господня, Шекина, свет от нее расходился во всех направлениях. Аарон услышал, как ошеломленно вздохнули израильтяне, пришедшие посмотреть, кого же выберет Господь. Аарон понимал, что людьми движет разочарование, и они сосредоточили свой гнев на Божьем пророке и его помощнике. Они столпились позади Корея.

Аарон услышал Голос.

— ОТОЙДИТЕ ОТ ЭТИХ ЛЮДЕЙ, ЧТОБЫ Я МОГ ТОТЧАС ЖЕ ИХ УНИЧТОЖИТЬ!

Господь покончил с Надавом и Авиудом! Аарон с криком рухнул вниз лицом перед Господом, не желая видеть, как огонь уничтожит этот народ. Моисей упал рядом с ним и стал горячо, изо всех сил молиться:

— О, Господь, Бог и источник всей жизни, должен ли Ты гневаться на весь народ, когда согрешает только один?

Люди нервно переговаривались, поглядывая по сторонам и, поднимая глаза вверх, пятились назад.

Моисей медленно встал на ноги и закричал что есть силы:

— Отойдите от шатров Корея, Дафана и Авирона! — он раскинул руки и поспешил к людям. — Скорее! Отойдите от шатров этих нечестивых людей, не прикасайтесь ни к чему, что им принадлежит! Прикоснетесь, и умрете за их грехи!

— Не слушайте его! — кричал Корей. — Каждый, кто стоит с кадильницей, свят!

Аарон так и лежал, распростершись на земле. «Боже, прости их. Они не ведают, что творят!»

В них ничего не изменилось. Люди были такие же, как и всегда — жестокосердные, упрямые и непокорные. Фараон забывал ужасы казней египетских всякий раз, как только Господь избавлял от них. И этот народ забывал Божью доброту и обеспечение всякий раз, как только приходили трудности. Фараон не отступал от путей египетских, держась за свою гордыню, а эти люди ухватились за свое желание жить по собственным прихотям. Они жаждали вернуться в поработившую их страну со всеми ее идолами.

— Разве не Господь выбрал нас, чтобы мы были советниками и вели народ? — выкрикнул кто-то.

— Что сделал для вас этот старик? Мы воздадим честь Богу, если приведем вас в землю, которую Он покорил для нас! Мы вернемся в Египет, и теперь мы будем там господствовать!

Моисей воскликнул:

— Так вы узнаете, что Господь послал меня сделать все то, что я сделал. Ибо я ничего не делал от себя. Если эти люди умрут естественной смертью, то Господь не посылал меня. Но если Бог сотворит чудо, и разверзнется земля, и поглотит их и все их имущество, и живыми сойдут они в преисподнюю, — тогда вы узнаете, что эти люди пренебрегают Господом!

Едва он это сказал, как земля загрохотала. Аарон почувствовал, как под ногами все заходило и задвигалось, словно Господь стряхивал пыль с одеяла. Аарон быстро поднялся на ноги, расставив их пошире, стараясь удержать равновесие. Он продолжал крепко сжимать в руке кадильницу. Раскололись камни, и в земле появилась широкая трещина. Оказавшись на краю пропасти, Корей покачнулся и с криком полетел головой вниз в зияющую пустоту, а следом за ним последовали его сторонники. Туда же полетел его шатер с женой, наложницами, детьми и слугами. Все до единого из семьи Корея живыми сошли в землю. Люди в ужасе разбегались, слыша из глубины пропасти страшные крики.

— Назад! Отойдите! Земля и нас поглотит!

Дыра быстро сомкнулась, заглушая доносившиеся снизу вопли боли и ужаса.

Вслед за этим на землю сошел огонь от Господа и сжег двести пятьдесят мужчин, кадивших фимиам, превращая их тела в обуглившиеся трупы, — как это было с Надавом и Авиудом. Они падали там же, где стояли: теперь это были тлеющие останки, почерневшие пальцы все еще сжимали кадильницы, которые падали на землю с глухим звоном, рассыпая самодельный фимиам.

Только один Аарон продолжал стоять у входа в скинию, по-прежнему держа в руке свою кадильницу.

— Елеазар! — Моисей подозвал сына Аарона. — Собери кадильницы, переплавь и сделай из них листы, чтобы покрыть жертвенник. Господь сказал, что это будет напоминанием всему народу, чтобы никто, кроме потомков Аарона, никогда не смел приносить курение перед Ним. Иначе произойдет то же, что с Кореем и его союзниками.

Всю ночь Аарон слышал стук молота о бронзу — его сыновья выполняли повеление Господа. Глубокой ночью Аарон молился, и слезы катились по его бороде и щекам.

— По воле Твоей, Господи… по воле Твоей…

* * *

Аарону показалось, что он все еще спит, когда он услышал гневные крики. Он обессилено потер руками лицо. Нет, ему это не снилось. Он тяжело застонал, узнав голоса Дафана и Авирона.

— Моисей и Аарон убили народ Божий!

Неужели этот народ никогда не изменится? Научатся они хоть когда-нибудь?

Он вскочил, вместе с ним Елеазар и Ифамар. Все трое встретили Моисея у скинии.

— Что нам делать?

Народ направлялся в их сторону.

Приблизившись, толпа выкрикивала обвинения:

— Вы двое убили народ Божий!

— Корей был левитом, как и вы, а вы убили его!

— Левиты — слуги Господа!

— Вы убили их!

— Вы двое не успокоитесь, пока мы все не умрем!

Облако сошло вниз и окутало скинию собрания, слава Божья, Шекина, сияла из облака.

— Пойдем со мной, Аарон, — Моисей остановился у входа в скинию, Аарон рядом с ним. В трепете, он слушал Голос, заполнивший его разум. Он пал ниц, раскинув руки.

— ОТОЙДИТЕ ОТ ЭТОГО НАРОДА, ЧТОБЫ Я МОГ НЕМЕДЛЕННО УНИЧТОЖИТЬ ИХ!

Но что тогда скажут другие народы, если Господь не сможет привести Свой народ в обещанную землю?

Люди кричали. И Моисей заговорил:

— Скорее, возьми кадильницу и положи в нее угли с жертвенника. Насыпь на них фимиам и быстро пронеси это среди народа, чтобы искупить их вину. Гнев Господень бушует среди них — поражение уже началось.

Аарон вскочил и побежал так быстро, как только старые ноги могли нести его. Тяжело дыша, он схватил кадильницу и поспешил к жертвеннику. Взяв золотую лопатку, он зачерпнул тлеющие угли и положил в кадильницу. Рука дрожала. Люди уже гибли!

Люди действительно тысячами падали на землю, взывая к Господу, взывая к Моисею, взывая к нему:

— Господь, смилуйся над нами! Смилуйся! Спаси нас, Моисей! Аарон, спаси нас!

Нужно спешить! Аарон посыпал фимиам на угли и побежал к народу. Пыхтя и тяжело вздыхая, он направился прямо в гущу толпы, сердце готово было вырваться из груди, а боль разливалась внутри. Мужчины и женщины падали по обе стороны от него. Он поднял кадильницу высоко над головой:

— Господи, смилуйся над нами! Господи, прости их! О, Боже, мы каемся! Услышь нашу молитву!

Дафан и Авирон были мертвы, лица перекошены предсмертной конвульсией. Куда бы ни смотрел Аарон, смерть безжалостно косила и мужчин, и женщин.

Аарон встал среди толпы и закричал:

— Те, кто за Господа, становитесь за мной!

Народ хлынул к нему, как морской прибой. Оставшиеся на месте с криками падали наземь, стонали и умирали в мучительной агонии. Аарон не сходил со своего места, по одну сторону от него стояли живые, по другую лежали мертвые. Он стоял, высоко держа кадильницу дрожащей рукой, и молился.

Смерть остановилась.

Его дыхание становилось все ровнее. Тела погибших лежали по всему стану, их были тысячи. Трупы были даже около выжженного куска земли, где только вчера сгорели двести пятьдесят левитов. Выжившие, плача, теснились друг к другу, не зная, поразит их огонь или они умрут от чумы. Каждое тело предстояло поднять, вынести за стан и похоронить.

Измученный Аарон медленно шел обратно к Моисею, так и стоявшему у входа в скинию. Он всматривался в ошеломленные лица следивших за ними людей. Будет ли завтра новый мятеж? Почему они не понимают, что не он их вождь? Даже Моисей не является тем, кто ведет их. Когда же они поймут, что это Господь направлял и направляет их пути! Только Его божественное присутствие сделает их святым народом!

«Господи, Господи, я так устал. Они рассчитывают на меня и на Моисея, а ведь мы такие же люди, как они. Это Ты ведешь нас в пустыню. Я так же, как и они не хочу туда идти, но я знаю, что Ты делаешь это с определенной целью…

Как долго еще мы будем бороться с Тобой? Сколько еще мы будем идти на поводу своей гордыни? Кажется, так просто взглянуть в небеса, послушаться и жить! Что это такое в нас, что заставляет нас с Тобой бороться? Мы идем своим путем и умираем, но все равно идем и ничему не учимся. Мы глупцы, все мы! А я больше всех. Каждый день я борюсь с самим собой.

О, Господь, Ты возвысил меня, вытащив из глиняной ямы, и разверз Красное море. Ты привел меня в пустыню. Ни разу Ты не покинул меня. И все же… я все еще сомневаюсь. Я все еще борюсь с собой и, кажется, проигрываю!»

Эти люди хотели, чтобы между ними и Господом был кто-то другой, более достойный возносить жертвы искупления. Он не мог их винить. Он хотел того же.

Моисей заговорил снова. Его голос звучал спокойно и уверенно.

— Каждый начальник племени должен принести мне свой посох, на котором написано его имя. На посохе левитов будет имя Аарона. Я положу их в скинии перед Ковчегом завета. Посох Божьего избранника пустит ростки. Когда вы узнаете, кого избрал Господь, вы больше не будете роптать на Господа.

Старейшины племен вышли вперед и отдали Моисею свои посохи, их имена были нацарапаны на дереве. Аарон стоял рядом с братом. В его руке был тот самый посох, который превратился в змею перед фараоном и поглотил других змей, сотворенных египетскими чародеями. Этот посох Аарон простер над Нилом, и Господь превратил воды в кровь; потом этим же посохом он призвал лягушек. Затем Господь приказал ему ударить посохом в землю, и налетели полчища мошек.

— Аарон, — Моисей протянул к нему руку.

Завтра все узнают, был ли его посох просто сучковатой палкой из акации, на которую опирается путник в пустыне, или жезлом власти. Он отдал его Моисею. Если таково желание Бога, то пусть будет выбран другой, более достойный первосвященник. В глубине души Аарон надеялся, что так и будет. Люди не понимали, какая неимоверно тяжелая ноша ложилась на плечи вместе с этим званием.

На следующее утро Моисей вновь собрал народ. Он высоко поднимал каждый посох и возвращал его владельцу. Ни на одном не появилось ни ростка, ни почки. Когда он поднял посох Аарона, народ благоговейно загудел. Аарон был потрясен. Его посох покрылся листьями, на нем появились бутоны, цветы и даже плоды миндаля!

— Господь сказал, что посох Аарона будет всегда лежать перед Ковчегом завета как предупреждение бунтарям! Это должно положить конец вашим жалобам на Господа, чтобы вам больше не умирать! — Моисей отнес посох Аарона в скинию и вернулся с пустыми руками.

— Мы не лучше тех, кто умерли! — люди теснились друг к другу, плача и причитая. — Мы погибли!

— Любой, кто приблизится к скинии Господней, умрет.

— Мы все обречены!

Моисей вошел в скинию. Аарон за ним. Его сердце сжималось от сострадания. Что он мог сказать? Какими словами он мог бы хоть что то изменить? Только Бог знал, что ожидало их впереди. Аарон сомневался, что идти дальше будет хоть сколько-нибудь легче.

В отчаянии, люди продолжали плакать и стенать:

— Помолись за нас, Аарон! Моисей, умоли Господа, чтобы нам жить!

Даже в тени скинии, стоя перед завесой, он все еще слышал их рыдания. И он плакал вместе с ними.

* * *

— Будьте готовы, — Аарон не отпускал сыновей от себя, наблюдая за ними. — Мы должны ждать знак от Господа. Как только облако начнет подниматься, нам нужно действовать быстро.

Взошло солнце, облако поднялось и распространилось над станом. Аарон заметил, что оно двигалось.

— Елеазар! Ифамар! Пойдемте! — они быстро направились к скинии. — Не забудьте покрывало.

Его сыновья взяли тяжелый сундук и вошли за ним во двор скинии. Сняв закрывающую завесу, Аарон положил ее на Ковчег завета, затем накрыл его толстыми кожами и сверху набросил плотную голубую ткань. Потом вставил в золотые кольца шесты из дерева акации.

В спешке, чувствуя себя неловко, Аарон попытался успокоиться и вспомнить подробности подготовки к походу. Слушая его наставления, Елеазар и Ифамар набросили другое голубое покрывало на стол хлебов предложения и поставили на него тарелки, чаши и кувшины для возлияний. Хлеба предложения оставили там же. Все вместе накрыли красным покрывалом, потом обернули кожами. Светильник закрыли голубым покрывалом и завернули вместе со щипцами для фитилей, лотками и кувшинами с маслом. Золотой жертвенник накрыли голубым покрывалом. Убрав пепел и вычистив бронзовый жертвенник, его, вместе с принадлежностями, накрыли пурпурным покрывалом. Когда все было тщательно упаковано для похода, Аарон кивнул сыновьям:

— Соберите левитов из семьи Каафа, — сказал он.

Этим левитам Господь поручил нести освященные предметы из скинии.

Мужчины из семьи Гирсона отвечали за скинию собрания и скинию откровения, покровы и завесы с их принадлежностями. Семья Мерари — за столбы, шесты, подставки, колья и другую утварь.

Господь шел впереди. Следом, опираясь на посох, шагал Моисей. За ним левиты, несшие Ковчег, потом Аарон и его сыновья. Следом весь народ двигался рядами по племенам — все шли по порядку.

Елеазар следил за облаком.

— Отец, как ты думаешь, куда ведет нас Господь?

— Куда Ему будет угодно.

Так они шли до вечера, потом облако остановилось. Ковчег поставили наземь. Аарон смотрел за тем, как вновь возводили скинию и развешивали вокруг нее занавеси. Вместе с сыновьями они осторожно развернули каждую вещь и расставили все по местам. Елеазар наполнил маслом лампады светильника с семью ветвями и приготовил благоухающий фимиам. На заходе солнца Аарон принес жертву Господу.

Наступила ночь. Аарон стоял у своего шатра и рассматривал засушливую землю, освещенную лунным светом. Мало пастбищ, нет воды. Он знал, что вскоре они отправятся дальше.

Утром облако снова поднялось, и первосвященник с сыновьями быстро приступили к работе. Так повторялось изо дня в день, пока Аарон, Елеазар и Ифамар не стали двигаться очень быстро и слаженно, а люди не научились выстраиваться в ряды по первому звуку шофара.

Однажды утром Аарон проснулся, ожидая, что они пойдут дальше, но облако не двигалось. Прошел еще день, потом другой.

Он, его сыновья и весь народ спокойно устроились на очередном месте, отдыхая от походов. Внезапно облако поднялось. Пока они шли, Аарон вспомнил их ликование и радость, когда они покидали Египет. Теперь же люди молчали — они только сейчас начали осознавать Божье повеление о том, что им всю жизнь придется странствовать по пустыне, — пока не умрет весь мятежный род.

Потом они снова остановились на отдых.

Закончив вечерние жертвоприношения, Аарон пришел к Моисею. Они молча ели. Первосвященник весь день провел в скинии, от рассвета до заката выполняя свои обязанности, следя, чтобы и другие делали все так, как повелел Господь. Он знал, что брат сегодня целый день разбирал сложные дела и возносил их к Господу. Он выглядел усталым. Говорить обоим не хотелось. Они и так разговаривали целыми днями.

Мариам подала им лепешки из манны:

— Может, мы хоть ненадолго останемся здесь: столько травы для скота и много воды…

Но как только Аарон принес утренние жертвы, облако поднялось. Он заставил умолкнуть чувство сожаления и позвал сыновей:

— Сюда! Быстрее!

Братья поспешили к нему, а люди — к своим шатрам, готовясь отправиться в путь.

На этот раз шли только полдня, а потом, разбив стан, целый месяц стояли на одном месте.

— Отец, а Бог говорит с тобой заранее? — Елеазар шел рядом с Аароном, наблюдая за Ковчегом. — Господь дает тебе какой-нибудь знак, что мы снимемся с места?

— Нет, даже Моисей не знает день и час.

Ифамар опустил голову.

— Господь сказал — сорок лет.

— Мы заслужили наше наказание, брат. Если бы мы прислушались к Иисусу и Халеву, а не к другим, то может…

Пытаясь справиться с нахлынувшей печалью, Аарон с трудом перевел дыхание. Волна грусти была невероятно сильной, поэтому он решил, что это от Господа. «О, Боже, Боже, понимаем ли мы Твои цели? Сможем ли мы когда-нибудь понять их?»

— Это не просто наказание, дети мои.

Ифамар взглянул на него.

— А что это тогда, отец? Это бесконечное блуждание?

— Мы учимся.

Сыновья Аарона смотрели на него в растерянности. Елеазар молча соглашался, а Ифамар затряс головой.

— Мы перебираемся с места на место, как бездомные кочевники.

— Мы видим только внешнюю сторону и думаем, что все понимаем, но не забывайте, дети, что Господь милостив. И Он справедлив.

Ифамар снова тряхнул головой.

— Я не понимаю.

Аарон шел не спеша, глубоко вздыхая. Он смотрел на Ковчег впереди и идущего вдали Моисея.

— Мы перешли Красное море, но принесли сюда с собой Египет. Мы должны измениться и стать такими, какими Господь хочет нас видеть.

— Свободными, — произнес Елеазар.

— Я бы не назвал это свободой.

Аарон бросил взгляд на Ифамара.

— Не сомневайся в Господе. Ты свободен, но должен научиться послушанию. Мы все должны этому научиться. Когда Господь вывел нас из Египта, мы стали новым народом. Все народы вокруг наблюдают за нами. Но что мы сделали с нашей свободой? Только тащим за собой свое прошлое, ходим прежними путями. Но мы должны научиться ожидать действий Бога. Там, где я потерпел поражение, вы должны победить. Вы должны научиться слышать и видеть. Должны научиться идти, когда Он говорит идти, и не раньше. Однажды Господь приведет вас и ваших детей к Иордану. И когда Господь скажет: «Возьмите землю» — вы должны быть готовы пойти, взять и удержать ее.

Ифамар поднял голову.

— Мы будем готовы.

О, эта самонадеянная юность.

— Надеюсь, дети мои. Надеюсь.

* * *

Годы шли медленно, Израиль все странствовал по пустыне. Господь всегда давал пастбища, где было достаточно травы для стад. А людям — манну и воду, чтобы питать их. Обувь и одежда никогда не снашивались. Каждый день, когда Аарон поднимался со своего соломенного тюфяка, он видел в облаке присутствие Божье. Каждую ночь, отправляясь в шатер, он видел Божье присутствие в столпе огненном.

Год за годом они переходили по пустыне с места на место. Каждое утро и каждый вечер Аарон возносил жертвы и благоухающие курения. Он углублялся в чтение написанных Моисеем свитков. Спустя некоторое время он помнил каждое слово, сказанное Господом. Аарон знал, что, будучи первосвященником, он должен знать Закон лучше всех.

Люди, которых Бог вывел из Египта, начали умирать. Одни умирали в молодом возрасте, другие доживали до семидесяти-восьмидесяти лет. Старшие поколения постепенно убывали, а дети подрастали.

Аарон не упускал ни одного дня, чтобы дать наставления своим детям и внукам о законе Божьем. Некоторые из его внуков родились после казней египетских. Они никогда не видели, как расступилось Красное море, и не переходили его по суше. Но они благодарили за манну, которую получали каждый день. Славили Господа за воду, утолявшую жажду. Бродя по пустыне, они становились сильнее и во всем полагались на Господа — во всех своих нуждах.

* * *

— Он зовет тебя, Аарон.

Первосвященник медленно поднялся. Суставы онемели, спина побаливала. Всякий раз, сидя со своим старым умирающим другом, он становился все печальнее. Их осталось так мало — всего лишь горстка тех, кто работал в глиняных ямах в Египте, делая кирпичи.

Ор был хорошим другом. Одним из тех, кому Аарон мог довериться, зная, что тот постарается все сделать так, как нужно. Он был последним из семидесяти мужей, избранных судить народ. Шестьдесят девять других теперь сменили более молодые, хорошо обученные и избранные за их любовь к Богу и верность Закону.

Ор лежал в своем шатре в окружении детей и внуков. Одни тихо плакали. Другие сидели молча, опустив головы. Старший сын наклонился к отцу, готовый слушать его последние наставления.

Там, где был открытый полог шатра, Ор заметил Аарона.

— Друг мой, — голос Ора звучал слабо, тело было изнурено годами и дряхлостью. Он что-то тихо сказал сыну, и тот отодвинулся, уступая место Аарону. Старик слабо поднял руку. — Друг мой… — он сжал руку Аарона вялым рукопожатием. — Я последний из обреченных умереть в пустыне. Сорок лет почти истекли…

Рука его была холодной, а кости хрупкими. Аарон взял ладонь друга обеими руками, как будто держал птицу.

— Послушай, Аарон. Столько лет мы странствуем по пустыне, а я до сих пор чувствую тяжесть своего греха. Годы его не уменьшили; наоборот, лишили меня сил нести его на себе, — в его глазах стояли слезы. — По иногда мне снится, что я стою на берегу Иордана и смотрю на Землю обетованную. Когда я это вижу, мое сердце разрывается от тоски. Это такая потеря! Она так прекрасна и совсем не похожа на пустыню, в которой мы живем. Мне остается только мечтать о пшеничных полях и фруктовых деревьях, стадах овец и коров. Я могу только надеяться, что мои сыновья и их сыновья скоро будут сидеть под оливковыми деревьями и слушать, как жужжат пчелы, — слезы катились по его щекам, сбегая в седую бороду. — Во сне я ощущаю себя более живым, чем наяву.

Аарон боролся с охватившей его тоской и болью потери. Он понимал, о чем говорил Ор, понимал всеми фибрами души. Сожаление о совершенных грехах. Раскаяние. Сорок лет последствий греха.

Ор тихо вздохнул.

— Наши дети не такие, как мы. Они научились идти, когда Бог идет, и покоиться, когда Он покоится.

Аарон закрыл глаза и ничего не ответил.

— Ты сомневаешься.

Аарон потрепал друга по руке.

— Я надеюсь.

— Надежда — это все, что у нас осталось, друг мой.

— И ЛЮБОВЬ.

Давно, уже очень давно Аарон не слышал Голоса. Он благодарно вздохнул, сердце метнулось навстречу, прилепляясь к Слову, черпая из него.

— Любовь, — прошептал он. — Господь наказывает нас, как и мы наказываем своих детей, Ор. Когда нас наказывают, может показаться, что это не любовь, но это так. Суровая, истинная и вечная.

— Суровая, истинная и вечная.

Аарон знал, что Ор скоро умрет. Пора было удалиться. У него есть свои обязанности — надо принести вечернюю жертву. В последний раз он наклонился к другу.

— Пусть Господь воссияет над тобой светлым лицом Своим и даст тебе мир.

— И тебе. Вспомни обо мне, Аарон, когда будешь сидеть под оливковым деревом…

Позади его шатра Аарон остановился, на память пришли картины из прошлого. Он никогда не забудет, как Ор стоял вместе с ним на вершине холма, поднимая к небу левую руку Моисея, пока он сам держал правую руку брата, а внизу, у подножия горы, Иисус Навин побеждал амаликитян.

Он знал, в какое мгновение Ор сделал свой последний вдох. Разорваны одежды, мужчины плачут, вопят женщины. Эти звуки часто раздавались в стане за последние годы, но на этот раз пришло ощущение завершенности.

Их странствование скоро закончится. Наступает новый день.

* * *

Аарон стоял в своем священническом одеянии перед завесой, скрывавшей от посторонних взглядов Святое Святых. Он дрожал, как бывало всякий раз, когда с ним говорил Господь. Даже за сорок лет он так и не смог привыкнуть к этому звуку, пронизывающему изнутри, звучащему снаружи, объемлющему его отовсюду, к Голосу, наполнявшему все его существо восторгом и ужасом.

— ТЫ, ТВОИ СЫНОВЬЯ И РОДСТВЕННИКИ ИЗ КОЛЕНА ЛЕВИТОВ БУДУТ НЕСТИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЛЮБОЕ ОСКВЕРНЕНИЕ СВЯТИЛИЩА. НО ТОЛЬКО ТЫ И ТВОИ СЫНОВЬЯ БУДУТ ОТВЕЧАТЬ ЗА ОСКВЕРНЕНИЕ СВЯЩЕНСТВА. ВОЗЬМИ СВОИХ РОДСТВЕННИКОВ ИЗ ПЛЕМЕНИ ЛЕВИТОВ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ТЕБЕ И ТВОИМ СЫНОВЬЯМ СОВЕРШАТЬ СВЯЩЕННОЕ СЛУЖЕНИЕ ПЕРЕД СКИНИЕЙ ОТКРОВЕНИЯ. НО КОГДА ЛЕВИТЫ БУДУТ ВЫПОЛНЯТЬ СВОИ ОБЯЗАННОСТИ, СЛЕДИ, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ ВНИМАТЕЛЬНЫ И НЕ ПРИКАСАЛИСЬ К ОСВЯЩЕННЫМ ПРЕДМЕТАМ ИЛИ ЖЕРТВЕННИКУ. ЕСЛИ ДОТРОНУТСЯ, ТО УМРЕШЬ И ТЫ, И ОНИ.

«Пусть все это отложится у меня в голове. Не допусти, чтобы я забыл хоть что-нибудь».

— Я САМ ИЗБРАЛ ТВОИХ БРАТЬЕВ ЛЕВИТОВ ИЗ ВСЕГО НАРОДА ИЗРАИЛЬСКОГО БЫТЬ ТВОИМИ ПОМОЩНИКАМИ.

«О, Господи, пусть это будут мужи, чьи сердца стремятся угождать Тебе! Со времен Иакова мы, когда были в гневе, убивали людей. Будь проклят наш гнев! И мы склонны к жестокости. О, Господи, сейчас Ты рассеиваешь нас среди Израиля, как и пророчествовал Иаков. Мы живем среди Твоего народа как священники. Сделай нас святым народом! Дай нам сердца мягкие!»

— Я ПОРУЧИЛ СВЯЩЕННИКАМ ВСЕ СВЯТЫЕ ДАРЫ, ПРИНОСИМЫЕ МНЕ СЫНАМИ ИЗРАИЛЯ. Я ДАЛ ЭТИ ЖЕРТВЫ ТЕБЕ И ТВОИМ СЫНОВЬЯМ В ВАШУ ОБЫКНОВЕННУЮ ДОЛЮ.

Пусть моя жизнь будет жертвой!

— ВЫ, СВЯЩЕННИКИ, НЕ ПОЛУЧИТЕ ЗЕМЛИ В НАСЛЕДИЕ ИЛИ ЧАСТИ СОБСТВЕННОСТИ СРЕДИ НАРОДА ИЗРАИЛЯ. Я — ВАШЕ НАСЛЕДИЕ И ВАША ДОЛЯ. А ЧТО ДО ПЛЕМЕНИ ЛЕВИТОВ, ТВОИХ РОДСТВЕННИКОВ, Я БУДУ ПЛАТИТЬ ИМ ЗА ИХ СЛУЖБУ В СКИНИИ ДЕСЯТИНОЙ ОТ ВСЕЙ ЗЕМЛИ ИЗРАИЛЬСКОЙ.

Аарон внимательно слушал Голос, подчиняясь и черпая из этих слов, словно из источника живой воды.

Господь повелел привести рыжую телицу без изъяна или порока, которая никогда не была под ярмом, и отдать ее Елеазару, чтобы тот отвел ее за стан и заколол. Сын Аарона должен был обмакнуть палец в кровь и семь раз побрызгать перед скинией собрания. Телицу надо было сжечь, пепел собрать и положить на специально очищенное место за станом, а потом высыпать в воду для омовения и очищения от греха.

Столько всего надо было запомнить: праздники, жертвы, заповеди.

Аарон сидел рядом с Моисеем и смотрел на шатры и мерцающие огни тысяч костров.

— Мы последние, кто остался из вышедших из Египта, — тридцать восемь лет прошло с того дня, как они покинули Кадес-Варни и пересекли долину Заред. Все поколение непокорных людей исчезло из стана, как и клялся Господь. — Только ты, я и Мариам.

Несомненно, теперь Господь направит их к Земле обетованной.

* * *

Облако двигалось, и все общество странствовало за Господом, пока Он не остановился в пустыне Син. Разбили стан в Кадесе.

Аарон изучал свитки, когда Мариам положила руку ему на плечо.

— Я люблю тебя, Аарон. Я любила тебя как сына.

С того дня, как Господь поразил ее проказой, исцелил и повелел провести семь дней для очищения вне стана, его сестра говорила очень мало. Из-за стана Мариам вернулась другой женщиной: ласковой, терпеливой и тихой. С привычной преданностью она делала домашнюю работу, но свои мысли держала при себе. Он был удивлен ее неожиданным желанием сказать, что она его любит.

Мариам вышла из шатра и села у входа.

Аарон обеспокоенно встал и вышел следом.

— Мариам…

— Наша гордость порабощает нас, Аарон.

Аарон вглядывался в ее лицо.

— Позвать жену Елеазара помочь тебе?

Сестра выглядела такой старой и измученной, нежные темные глаза были полны слез.

— Подойди поближе, Аарон, — она взяла его лицо в ладони и заглянула ему в глаза. — Я совершила ужасные ошибки.

— Я знаю. И я тоже, — ее руки были холодными, пальцы дрожали. Он вспомнил то время, когда она была здоровой, крепкой, полной энергии. Он давно научился не спорить с ней. Но сейчас она была другой. Когда-то униженная перед всем Израилем, смиренная перед Богом, она вдруг оказалась довольной и счастливой, когда Бог лишил ее гордыни, которую она сама не могла победить. — Господь простил нас обоих.

— Да, — она улыбнулась и, убрав руки от его лица, сложила их на коленях. — Мы противимся Богу, и Он учит нас. Мы раскаиваемся, и Бог прощает, — она смотрела на облако, медленно клубящееся над ними. — Только Его любовь длится вечно.

Аарон почувствовал, как внутри зарождается тревога. Мариам уходила. Его опутал страх. Она умирала. Конечно же, Господь позволит ей войти в Ханаан. Если она не войдет, то значит, и он умрет прежде, чем они перейдут Иордан? Он не мог представить себе жизнь без сестры. Она всегда была рядом, с самого его детства. Она была как вторая мать, которая бранила и наказывала его, помогала и учила. В восемь лет у нее хватило смелости подойти к дочери фараона. Благодаря ее смышлености, Моисей провел несколько лет дома, прежде чем его забрали во дворец.

Аарон сделал знак Ифамару.

— Приведи Моисея, — сказал он.

Ифамар быстро взглянул на свою тетку и побежал, не говоря ни слова. Аарон взял Мариам за руку, пытаясь согреть ее в своих ладонях:

— Моисей сейчас придет.

Она просто устала. Ей скоро станет лучше. Она отдохнет, наберется сил, и все будет хорошо.

— Моисею не остановить того, что предопределено Богом, Аарон. Разве я не была непокорной, как и другие из нашего с тобой поколения — те, что уже умерли? Просто я иду тем же путем, что и все живое в этой пустыне.

«А как же я?»

Облако мерцало и переливалось разными цветами: из серого оно стало золотым, потом ярко-оранжевым, а когда ночь сменила день — красным. Господь стоял на страже, освещая и обогревая их ночью и укрывая в тени жаркими днями.

— Я не боюсь, Аарон. Мне пора.

— Не говори так, — он потер ее руку. — Сорок лет почти закончились. Мы вот-вот войдем в Землю обетованную.

— Ох, Аарон, неужели ты до сих пор не понимаешь?

С посохом в руке к ним спешил Моисей. Аарон поднялся.

— Моисей. Помоги ей. Пожалуйста. Она не может умереть. Мы так близко.

— Мариам, сестра моя… — Моисей опустился рядом с ней на колени. — Тебе больно?

Ее лицо искривилось гримасой.

— Жизнь и есть боль.

Собрались родственники: Елеазар и Ифамар с женами и детьми, Елиезер и Тирсам сидели рядом. Пришла кушитка — жена Моисея. Улыбнувшись, Мариам протянула руку. Они уже давно помирились и стали близкими подругами. Мариам говорила шепотом, силы покидали ее. Кушитка плакала и целовала ее руку.

От страха Аарон пришел в смятение. Этого не может быть! Мариам не может умереть сейчас. Разве это не она вела народ с песнями об избавлении, песнями прославления Господа?

Ближе к рассвету Мариам издала глубокий вздох. Она умерла с открытыми глазами, устремив взгляд на огненный столп, превратившийся теперь в клубящееся серое облако. Солнечные лучи пронзали облако, оставляя на земле пятна света.

С отчаянным криком Аарон потянулся к ней, но Елеазар удержал его.

— Отец, ты не можешь прикасаться к ней.

Первосвященник не мог позволить себе стать нечистым. Иначе он не сможет исполнять свои обязанности перед народом как первосвященник! Плача, Аарон с трудом выпрямился.

— Отец? — Елеазар поддержал его.

— Уже время утренних приношений, — Аарон сам уловил резкие нотки в своем голосе, но не сожалел об этом. Разве это благость со стороны Бога — позволить его сестре прожить так долго и дать ей умереть так близко от Земли обетованной?

«Ты никогда не забываешь наших грехов, правда, Господи? Никогда».

В горе и раздражении, он вышел из шатра. Печально заголосили жены его сыновей и слуги.

Услышав их скорбную песнь, прибежали соседи. Вскоре весь стан оплакивал Мариам.

* * *

Не успели похоронить Мариам, как народ снова стал жаловаться. У скинии собрались люди, которые ругались с Моисеем:

— Почему ты привел Божий народ на это место?

Аарон не переставал думать о сестре. Каждое утро он просыпался со щемящей болью в сердце. Каждый день он должен был приходить сюда и служить Господу, и каждый день выяснялось, что эти выросшие дети не лучше своих отцов и матерей!

— Здесь нет воды!

— Зачем ты заставил нас уйти из Египта и привел сюда, в это отвратительное место?

Аарон сделал шаг вперед.

— Да что вы знаете о Египте? Вас еще не было на свете, когда мы ушли оттуда!

— Мы это слышали!

— Мы подходили близко к Египту и видели зеленую траву на берегах Нила.

— Что у нас было в этой пустыне?

— Здесь нет зерна!

— И нет смокв!

— Нет винограда и гранатов.

— И нет чистой воды!

— Жаль, что мы не умерли перед лицом Господа вместе с нашими братьями!

Аарон отвернулся. Он был слишком зол и знал, что если останется здесь, то скажет или сделает что-нибудь, о чем потом пожалеет. Он посмотрел на Моисея, надеясь набраться у него мудрости и терпения. Но брат покраснел от гнева. Он лег лицом вниз у входа в скинию, Аарон сделал то же. Ему хотелось бить кулаками по земле. Как долго им еще, по мнению Бога, вести этот народ? Эти люди решили, что у них с Моисеем есть питьевая вода? Сколько раз эти люди должны увидеть чудеса, прежде чем они поверят, что Господь поставил его и Моисея вести народ?

«Ты привел нас сюда! А они всегда винят нас! Неужели это Твой план, чтобы мы с братом погибли от их рук? Они готовы убить нас! Господь, дай им питьевой воды!»

— ТЫ И ААРОН ДОЛЖНЫ ВЗЯТЬ ПОСОХ И СОБРАТЬ ВЕСЬ НАРОД. НА ГЛАЗАХ У ЛЮДЕЙ ПРИКАЖИ ТОЙ СКАЛЕ ДАТЬ ВОДУ. СКАЛА ДАСТ ВОДУ ДЛЯ ВСЕГО НАРОДА И ДЛЯ СКОТА.

Моисей поднялся и вошел в скинию. Он вернулся с посохом Аарона в руке.

— Собери этих бунтарей!

Аарон подошел к толпе и, громко выкрикивая, приказал людям собраться у скалы.

— Хотите воды? Придите и посмотрите, как она будет течь из скалы!

Продолжая жаловаться, люди столпились у скалы с пустыми бурдюками в руках.

Подошел Моисей и встал перед всеми с посохом в руке.

— Послушайте вы, смутьяны! Значит, мы должны дать вам воду из камня?

— Да! Дайте нам воды!

Моисей взял посох двумя руками и ударил по скале.

— Воды, Моисей! Дай нам воды, Моисей!

Моисей снова ударил по скале, на этот раз сильнее. Его лицо раскраснелось, глаза сверкали. Хлынула вода. Толкаясь, народ устремился вперед. Крича и радуясь, они пили из ладоней, наполняли свои бурдюки, смеялись и ликовали. Аарон смеялся вместе с ними. Вот, как хлынула вода, — стоит только воспользоваться его посохом.

— Будь благословен, Моисей! Хвала тебе, Аарон!

Моисей стоял поодаль и, высоко подняв голову, наблюдал за всеми с посохом в руке.

Аарон пил воду из ладони вместе со всеми. Он краснел от удовольствия, когда люди хвалили его и Моисея. Вода продолжала течь, и израильтяне привели поить свои стада. А вода все лилась. Никогда еще вода не была такой вкусной. Он вытер капли с бороды и, усмехнувшись, сказал Моисею:

— Теперь они в нас не сомневаются, правда, брат?

— ИЗ-ЗА ТОГО ЧТО ВЫ НЕ ДОВЕРЯЛИ МНЕ НАСТОЛЬКО, ЧТОБЫ ЯВИТЬ МОЮ СВЯТОСТЬ НАРОДУ ИЗРАИЛЬСКОМУ, ВЫ НЕ ВВЕДЕТЕ НАРОД В ЗЕМЛЮ, КОТОРУЮ Я ДАЮ ИМ!

Господь говорил мягко, но в Его словах чувствовалась твердость, от которой у Аарона едва не застыла кровь. Проклятие левитов было на нем. Он потерял терпение и поддался гордыне. Он забыл повеление Господа. «Скажи камню». Нет, это не правда. Он не забыл. Он хотел, чтобы Моисей взял его посох. Он ликовал, когда вода хлынула из камня. Он был горд и счастлив, когда люди одобрительно хлопали его по спине.

Как же быстро и безрассудно он впал в грех. Теперь он, как и все его поколение, будет расплачиваться за то, что сделано. Как и Мариам, раскаявшаяся, и сорок лет с радостью служившая всем. Он тоже не ступит на землю, обещанную Израилю Господом. Мариам умерла, а теперь умрет и он.

Аарон опустился на камень, безвольно свесив руки. Есть ли у него хоть какая-то надежда когда-нибудь измениться и не быть тем, кто он есть: не быть грешником? «Гордыня…», — говорила Мариам. Гордость порабощает людей. Гордость лишает людей будущего и надежды. Он закрыл лицо руками.

— Я согрешил перед Господом.

— Как и я.

Аарон посмотрел вверх. Лицо брата было мертвенно-бледным. Он сгорбился, как старик, тяжело опираясь на посох.

— Но не больше меня, Моисей. Ты всегда восхвалял Господа, служа Ему праведно.

— Не сегодня. Я позволил гневу руководить мной. Гордыня заставила меня споткнуться. И теперь я тоже умру по эту сторону Иордана. Господь сказал мне, что я не войду в обещанную Им землю.

— Нет, — говорил со слезами Аарон. — Я виноват больше тебя, Моисей. Я кричал, чтобы ты дал нам воды так же громко, как и любой из них. Правильно, что меня лишили собственной земли. Я грешник.

— Грех всегда остается грехом, Аарон. Давай не будем спорить, кто кого в этом обошел. Все мы грешники. Мы живем и даже дышим лишь по Божьей милости.

— Ты тот, кого Господь избрал вывести Израиль!

— Не дай твоей любви ко мне ослепить тебя, брат мой. Господь наш избавитель.

Аарон положил руки на голову.

— Пусть одна твоя ошибка падет на мою голову. Разве не я сделал идола и позволил народу впасть в грех? Разве сейчас я не пытался разделить твою славу?

— Мы оба украли славу у Бога, который дал нам эту воду. Все, что мне нужно было сделать, это сказать камню. А что сделал я? Разыграл представление для их блага. А почему? Просто, чтобы завоевать их внимание, хотя должен был только напомнить им, что это Бог о них заботится.

— Ты долгие годы говорил им это, Моисей.

— Нужно было сказать еще раз, — Моисей сел рядом с ним на камень. — Аарон, разве каждый из нас не отвечает за свои грехи? Господь наказывает меня, потому что я не доверял Ему. И людям нужно доверять Ему и только Ему.

— Я сожалею.

— Почему ты сожалеешь?

— Господь призвал меня быть рядом с тобой, помогать тебе. И какая помощь была от меня за все эти годы? Будь я лучше, будь я хорошим священником, я бы предвидел искушение. Я бы предупредил тебя.

Моисей грустно вздохнул.

— Я поддался гневу, Аарон. Я не забыл повеление Господа. Я думал, что слова не будут… достаточно сильными, — его пальцы сжали колено Аарона. — Не стоит отчаиваться, Аарон. Разве отец не наказывает сына, чтобы научить его, каким путем идти?

— И куда мы теперь пойдем, Моисей? Бог сказал, что мы никогда не ступим на Землю обетованную. На что нам надеяться?

— В Боге наша надежда.

Аарон не смог сдержать слез. В горле першило. Грудь сдавило. «О, Боже, я снова подвел Тебя и моего брата. Неужели это моя судьба спотыкаться всю жизнь? О, Господи, Господи, несомненно, из всех людей Моисей — самый смиренный. Уверен, что он заслуживает перейти реку Иордан и пройтись по пастбищам Ханаанским, даже если это будет только на один день.

Я понимаю, почему Ты не пускаешь меня. Я заслуживаю того, чтобы остаться в пустыне. Я заслужил смерть за того отвратительного золотого тельца. Разве я не вспоминаю об этом каждый раз, когда приношу теленка в жертву? Но, Господи, мой брат преданно служил Тебе. Он любит Тебя. Нет никого смиреннее моего брата.

Пусть вина будет только на мне за то, что я такой глупец и настолько плохой священник, что не смог увидеть грех; не смог увидеть, как он подкрался, чтобы погубить наши надежды и мечты».

— МОЛЧИ И ЗНАЙ, ЧТО Я БОГ!

Аарон с трудом выдохнул воздух, страх пробежал по его телу. Не стоит продолжать мольбы и споры. Он знал, что он услышит в ответ. Люди должны узнать цену греха. В глазах Бога все люди равны. Аарон не исключение. Как и Моисей.

«Только Бог свят и достоин хвалы».

Братья вместе вернулись к скинии. Моисей вошел внутрь, Аарон с печалью в сердце остался за завесой. Он слышал тихий голос Моисея. Слов разобрать он не мог, но понимал, что брату очень тяжело. Аарон склонил голову, от внутренней боли перехватывало дыхание.

«Это моя вина, Господи. Я виноват. Что я за первосвященник, если падаю на каждом повороте жизни и не вижу греха, когда он у меня прямо перед глазами? Прости меня, Господи. Грехи мои предо мною. Я сделал порочное в очах Твоих. Ты судил меня справедливо. О, если бы Ты только очистил меня, чтобы я стал как новорожденный младенец. Если бы Ты омыл меня от моих грехов и дал мне услышать Твое обещание о спасении!»

Он быстро смахнул слезы, чтобы они не упали на наперсник, надетый поверх его одеяния священника. «Я должен быть чистым. Я должен быть чистым!

О, Бог Авраама, Исаака и Иакова. Бог всего мироздания. Смогу ли я когда-нибудь быть чистым, Господи? Я чист снаружи, но внутри я чувствую себя могилой старых костей. Я полон греха. И это вылилось сегодня, как из грязной чаши. Даже принося жертву искупления, я ощущаю в себе грех. Я борюсь с ним, Господи, но он все равно там».

Аарон слышал стенания Моисея. Бог не передумал. Земля обетованная была потеряна для них обоих. В горе, Аарон закрыл лицо.

«Моисей! Бедный Моисей!

О, Боже, услышь мою молитву. Если увидишь во мне слабину, не позволь мне снова поддаться греху или навести беду на брата. Не позволь мне возгордиться и заставить народ сбиться с пути. О, Боже, лучше забери мою жизнь, чем позволить мне снова согрешить!»

* * *

Моисей послал гонцов к царю Едома просить разрешения пройти по его землям, чтобы сократить путь в Ханаан. Вождь Израиля пообещал правителю, что его народ не будет проходить через поля или виноградники, не будет пить воду из колодцев. Они не свернут ни налево, ни направо, пока не выйдут на торговый путь, который называется Царская дорога.

Царь Едома ответил, что разрешения не даст. А если народ израильский попытается пройти его землями, то он выйдет навстречу и нападет на них с мечом. Моисей снова послал гонцов, уверяя, что они пройдут только по главной дороге и заплатят за воду, которая понадобится их стадам. И снова царь Едома отказал им, выступив на границы с огромной армией, чтобы не допустить никаких попыток зайти на его территорию.

Облако вышло из Кадеса, и Моисей пошел за ангелом Господним, который вел их вдоль границы Едома к горе Ор. Аарон устало брел рядом с братом. Когда они разбили лагерь, он принес вечерние жертвы. Потом уныло возвратился в свой шатер и аккуратно снял одеяние священника. Устроившись у входа, он стал смотреть вдаль остановившимся взглядом. Весь день, пока они шли, он видел, какие неплодородные земли вокруг. И теперь вспомнил пшеничные поля в Египте, ячмень и зеленые пастбища в земле Гесем.

«Мы были рабами», — напомнил он себе. Он подумал о надзирателях. Стал вспоминать частые удары кнута по спине и жар нещадно палящего солнца.

И зелень… запах, илистой воды, берега Нила… Ибисы опускают в воду клювы и вытаскивают рыбу…

Вяло подняв голову, он посмотрел на огненный столп. «Боже, помоги мне. Помоги мне».

И он снова услышал Голос, мягкий, но строгий.

Аарон ждал всю ночь, а утром надел свои священнические одежды. Он пошел к скинии, омылся и, как обычно, принес утренние жертвы. Подошел Моисей и вместе с ним Елеазар. Брат медленно вздохнул, но не смог произнести ни слова. Елеазар выглядел ошеломленным.

Аарон взял Моисея за руку.

— Я знаю, Моисей. Господь говорил и со мной. Вчера на закате.

Елеазар смотрел то на одного, то на другого.

— Что случилось?

Аарон перевел взгляд на сына.

— Мы должны подняться на гору Ор.

— Когда?

— Сейчас, — Аарон был благодарен, что сын не спросил почему и не попросил отложить поход до вечерней прохлады. Елеазар просто пошел с ними к подножию горы.

Может быть, для Израиля все еще оставалась надежда.

* * *

Подъем был тяжелым. Среди труднопроходимых камней вилась узкая, извилистая тропинка. Аарон поднимался выше и выше, пока не обессилел так, что заныла каждая мышца. Он продолжал делать шаги, с трудом передвигая ноги, молясь, чтобы Господь дал ему силы. Впервые Господь призывал его на вершину горы. И это был последний раз.

После нескольких мучительных часов он, наконец, достиг вершины. Сердце громко и гулко билось, легкие горели. Подняв дрожащие руки и вознося благодарность Богу, Аарон чувствовал себя полным жизни, как никогда раньше. Облако приблизилось и поднялось выше, меняя цвет с серого на золотисто оранжевый, вскоре оно вспыхнуло красным. Тепло разлилось по всему телу Аарона, но потом исчезло, и он ощутил слабость. Он знал, что если сядет, то больше никогда не поднимется, а ему еще придется стоять.

И вот он стоял, один, впервые за последние годы, и смотрел на долину далеко внизу, усеянную многими тысячами шатров. У каждого племени было свое место, а в центре стана — скиния. Стада овец и крупного скота паслись у границ огромного лагеря; дальше распростерлась безбрежная пустыня.

Елеазар помог Моисею преодолеть последние метры, и через несколько мгновений все трое стояли рядом, глядя вниз на стан израильтян.

— Тебе надо передохнуть, отец.

— Отдохну. «В вечности».

Моисей смотрел на него, но не мог сказать ни слова. Аарон подошел к нему ближе и обнял. Плечи Моисея затряслись, Аарон обнял его сильнее и тихо произнес:

— Брат, я сожалею, что не был достаточно хорошим и сильным, пока был рядом с тобой.

Моисей не выпускал его из объятий.

— Господь видит наши прегрешения, Аарон. Он видит наши ошибки и слабости. Но Ему важна наша вера. Мы оба спотыкались, брат мой. Оба падали. И Господь поднимал нас силой Своей могущественной руки и не оставлял нас, — он медленно отстранился.

Аарон улыбнулся. Никогда никого он не любил и не уважал так сильно, как своего младшего брата.

— Это не наша вера, Моисей, а верность Бога.

— Что происходит?

Аарон повернулся к сыну.

— Господь сказал, что пора мне присоединиться к моим предкам.

Елеазар вздрогнул, переводя взгляд с отца на дядю.

— О чем это он?

— Твой отец должен умереть здесь, на горе Ор.

— Нет!

Аарон почувствовал, как мороз пробежал по коже.

— Да, Елеазар, — он уже видел искорки неповиновения в глазах своего сына.

— Этого не может быть.

— Не противоречь Господу…

— Ты должен пойти с нами в Ханаан, отец! — глаза Елеазара наполнились слезами боли и смятения. — Ты должен пойти!

— Молчи! — Аарон схватил сына за руки. — Это Господь говорит, когда человеку жить, а когда умирать.

«О, Боже, прости его. Пожалуйста». Он мягко продолжил:

— Господь явил мне больше доброты, чем я заслуживаю. Он позволил тебе прийти сюда и быть здесь со мной.

Аарон не умрет в окружении всей своей семьи, как другие. Но он не умрет в одиночестве.

Всхлипывая, Елеазар склонил голову. Аарон похлопал его по спине.

— Ты должен быть сильным, Елеазар. Ты должен идти тем путем, который укажет тебе Господь и никогда с него не сворачивать. Держись Господа. Он наш Отец.

Моисей глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Сними свою одежду, Елеазар.

Елеазар поднял голову и уставился на Моисея.

— Что?

— Мы должны выполнить повеление Господа.

Аарон был удивлен не меньше сына. Елеазар взглянул на него, но Аарон не смог ответить на его молчаливый вопрос.

— Делай, что тебе говорят, — он знал только, что должен умереть на этой вершине. Больше ничего.

Моисей взял бурдюк с водой, который они принесли с собой. Когда Елеазар разделся, Моисей омыл его с головы до ног. Помазав его елеем, он достал из мешка новую льняную нижнюю сорочку.

— Надень это.

И тогда Аарон понял. Его сердце так переполнилось чувствами, что, казалось, вот-вот разорвется от счастья. Когда Моисей посмотрел на него, Аарон знал, что надо снять одежды священника. Он аккуратно складывал их на плоский валун, одну вещь за другой, пока не остался в нижней сорочке.

Моисей взял голубую ризу и помог Елеазару надеть ее через голову, золотые колокольчики на кайме негромко позванивали. Он надел на племянника вышитый хитон, аккуратно перепоясав разноцветным поясом. Затем закрепил на плечах Елеазара ефод голубого, малинового, алого и золотого цветов с двумя ониксами, на которых были выгравированы имена племен Израилевых — по шесть на каждом. Теперь всякий день до конца своей жизни Елеазар будет носить на своих плечах народ израильский. Затем Моисей надел на него наперсник с двенадцатью камнями по числу племен. Он взял урим и тумим и положил их в карман над сердцем Елеазара.

Слезы катились по щекам Аарона, когда он смотрел на сына. Елеазар — избранный Богом первосвященник. Однажды Господь сказал Аарону, что от него возьмет начало род первосвященников. Но он был уверен, что упустил всякую возможность, чтобы эта великая честь исполнилась. Сколько раз он согрешил! Он был таким же, как все: жаловался на трудности, желал того, чего не имел, бунтовал против Моисея и Господа, жаждал больше власти и силы, обвинял других в проблемах, которые доставлял себе своим непослушанием, боялся довериться Богу во всем. И тот золотой телец, тот презренный золотой идол греха…

И все же Бог сдержал Свое обещание.

«О, Господи, Господи, Ты милостив ко мне. О, Господи, только Ты верен!»

Радость заполнила все его существо, но и печаль была рядом. Он знал, что Елеазар будет бороться так же, как он. Его сын проведет остаток жизни, пытаясь выучить Закон и следовать ему. Он поймет, что грех поселился где-то в глубине его существа, и это тяжким грузом ляжет ему на сердце. Он постарается победить его, но не сможет.

Все глаза будут устремлены на него, все будут слушать, что он скажет, смотреть, как он живет. И народ увидит, что Елеазар — просто человек, пытающийся жить благочестиво. Каждое утро и каждый вечер он будет приносить жертвы. Он будет постоянно вдыхать запах крови и благовоний. Раз в году он будет проходить за завесу в Святое Святых и кропить рога жертвенника кровью искупительной жертвы. Тогда его сын узнает — как сейчас Аарон знает это — что так он будет делать всегда. И всегда он будет нести бремя своего греха.

«Боже, помоги нам! Господи, смилуйся над нами! Мой сын будет стараться так же, как и я, и тоже потерпит неудачу. Ты дал нам Закон, чтобы мы могли жить свято. Но Господи, Ты знаешь, что мы не святы. Мы прах. Может быть, настанет день, когда мы станем одним народом с одним разумом и сердцем, одним духом, едиными в своем стремлении угодить Тебе? Омой нас иссопом, Господь. Очисти нас от порока! Обрежь наши сердца!»

Аарон уже не мог держаться на ногах от слабости и, дрожа, опустился на землю, прислонившись к валуну.

«В этом смысл Закона, Господи? Показать нам, что мы не можем выполнить его полностью? Когда мы нарушаем одну заповедь, даже маленькую, мы нарушаем весь Закон. Даже если бы мы вернулись в материнскую утробу и начали жизнь заново, мы бы все равно грешили. Нам придется родиться заново, чтобы стать новым творением.

О, Господи, спаси нас. Пошли нам Спасителя, который сможет выполнить все то, что Ты просишь. Того, Кто сможет стоять перед Святое Святых без греха, быть нашим первосвященником и принести совершенную жертву. Тот, Кто сможет изменить нас изнутри, чтобы мы могли не грешить. Нам нужен первосвященник, который мог бы понять наши слабости. Который прошел бы все искушения, что и мы проходим, но не согрешил. Первосвященник, который бы уверенно предстал перед Божьим престолом, чтобы мы могли получить милость, благоволение и помощь».

Моисей опустился на корточки рядом с Аароном и мягко заговорил. Елеазар хотел подойти ближе, но Аарон остановил его движением руки.

— Нет. Ради народа… — Аарон видел, что для сына это было не просто.

Елеазар хотел обнять его, но смерть была слишком близко, чтобы осмелиться протянуть руки и обняться в последний раз. Первосвященник должен оставаться чист. Его сын не должен быть осквернен. Елеазар стоял в стороне, сжимая и разжимая кулаки.

На горе вместе с ними был кто-то еще. Человек. И все же не человек. Аарон видел Его идущим рядом с Моисеем, когда тот вел народ в пустыню. Видел, как Он стоял внутри скалы, когда оттуда хлынула вода.

Друг Моисея.

Он был одет в длинный белый хитон и опоясан золотым поясом. Очи его, как пламень огненный. Ноги его сияли, как раскаленная в печи бронза. Лицо, как солнце, светящее во всем своем великолепии. Сын Человеческий протянул руку.

— ААРОН.

Аарон медленно вздохнул и, подчиняясь, произнес:

— Да, Господи, да.

Ищите и найдете

Дорогой читатель!

Надеемся, что вам понравилось это художественное изложение жизни Аарона, первосвященника Израиля и брата Моисея. Эта увлекательная история написана Франсин Риверс для того, чтобы разжечь в вас желание читать Библию — Божье Слово. Франсин стремилась привлечь вас к Писанию, чтобы вы сами прочитали и узнали истину об Аароне — его обязанностях, внутренней борьбе, разочарованиях.

Предложенные далее библейские темы проведут вас по страницам Библии в поисках истины об Аароне, чтобы вы могли применить ее в своей жизни.

Господь призвал Аарона поддерживать Моисея. У него было блестящее начало, но потом последовали ошибки. Аарон был средним ребенком в семье. Он оказался между двумя сильными личностями — умной, находчивой и бесстрашной старшей сестрой и младшим братом, которого от рождения считали особенным. Не сложно понять, что Аарон неизбежно становится тем, кто стремится угождать людям. Это миротворец, стремящийся к миру, чего бы это ни стоило. Еще одна важная особенность: Аарон безропотно принял срок своей смерти, установленный для него Богом. Это наводит на мысль о том, что он старался верить Господу на исходе жизни так же горячо, как и в начале пути.

Итак, ищите у Него решения ваших жизненных проблем, ответы на вопросы и разочарования. Пусть Он ободряет вас в этом. И пусть Он видит ваше желание пройти через все трудности вместе с Ним.

Пегги Линч

Призваны ободрять

Ищите истину в Божьем Слове

Прочтите эти стихи:

И сказал Господь Моисею, говоря: войди, скажи фараону, царю Египетскому, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей.

И сказал Моисей пред Господом, говоря: вот, сыны Израилевы не слушают меня; как же послушает меня фараон? а я не словесен.

И говорил Господь Моисею и Аарону, и давал им повеления к сынам Израилевым и к фараону, царю Египетскому, чтобы вывести сынов Израилевых из земли Египетской.

Вот начальники поколений их: сыны Рувима, первенца Израилева: Ханох и Фаллу, Хецрон и Харми: это семейства Рувимовы.

Сыны Симеона: Иемуил и Иамин, и Огад, и Иахин, и Цохар, и Саул, сын Хананеянки: это семейства Симеона.

Вот имена сынов Левия по родам их: Гирсон и Кааф и Мерари. А лет жизни Левия было сто тридцать семь.

Сыны Гирсона: Ливни и Шимеи с семействами их.

Сыны Каафовы: Амрам и Ицгар, и Хеврон, и Узиил. А лет жизни Каафа было сто тридцать три года.

Сыны Мерари: Махли и Муши. Это семейства Левия по родам их.

Амрам взял Иохаведу, тетку свою, себе в жену, и она родила ему Аарона и Моисея. А лет жизни Амрама было сто тридцать семь.

Сыны Ицгаровы: Корей и Нефег и Зихри.

Сыны Узииловы: Мисаил и Елцафан и Сифри.

Аарон взял себе в жену Елисавету, дочь Аминадава, сестру Наассона, и она родила ему Надава и Авиуда, Елеазара и Ифамара.

Сыны Корея: Асир, Елкана и Авиасаф: это семейства Кореевы.

Елеазар, сын Аарона, взял себе в жену [одну] из дочерей Футииловых, и она родила ему Финееса. Вот начальники поколений левитских по семействам их.

(Исход 6:10–25)

Напишите все, что вы узнали об Аароне из этого генеалогического дерева.

Прочтите следующие стихи:

Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву. И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.

Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал: Моисей! Моисей!

Он сказал: вот я!

(Исход 3:1–4)

Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.

Моисей сказал Богу: кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?

(Исход 3:10–11)

И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?

(Исход 3:13)

И отвечал Моисей и сказал: а если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь?

(Исход 4:1)

И сказал Моисей Господу: о, Господи! Человек я не речистый, и таков был и вчера, и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен.

(Исход 4:10)

[Моисей] сказал: Господи! пошли другого, кого можешь послать.

И возгорелся гнев Господень на Моисея, и Он сказал: разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина? Я знаю, что он может говорить, и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем; ты будешь ему говорить и влагать слова в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать; и будет говорить он вместо тебя к народу; итак он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога; и жезл сей возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения.

(Исход 4:13–17)

И Господь сказал Аарону: пойди навстречу Моисею в пустыню. И он пошел, и встретился с ним при горе Божией, и поцеловал его. И пересказал Моисей Аарону все слова Господа, Который его послал, и все знамения, которые Он заповедал.

И пошел Моисей с Аароном, и собрали они всех старейшин сынов Израилевых, и пересказал Аарон все слова, которые говорил Господь Моисею; и сделал [Моисей] знамения пред глазами народа, и поверил народ; и услышали, что Господь посетил сынов Израилевых и увидел страдание их, и преклонились они и поклонились.

(Исход 4:27–31)

Сравните поведение Моисея и Аарона исходя из этих стихов.

Побеседуйте о роли Бога в этих событиях и Его ответах на вопросы Моисея.

Какие роли взяли на себя от Бога Моисей и Аарон?

Как отреагировали израильтяне? Как вы думаете, какие выводы они для себя сделали в отношении Моисея и Аарона?

Как вы думаете, как повлияло поведение Аарона на Моисея в этой ситуации? Почему?

Найдите Божий путь для себя

Как вы поступаете, если Бог побуждает вас сделать что-либо?

С кем из двух лидеров вы можете сравнить себя: с Моисеем или Аароном? Почему?

Господь за меня — не устрашусь: что сделает мне человек? Господь мне помощник: буду смотреть на врагов моих. Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека.

(Псалом 117:6–8)

Что вы узнали о Боге из этих стихов?

Остановитесь и поразмышляйте

А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем…

(Ефесянам 3:20)

Призваны в Египет

Ищите истину в Божьем Слове

Моисей и Аарон оба решили подчиниться Богу и вернуться в Египет, чтобы освободить своих родственников от рабства. Прочтите эти стихи из книги Исход:

И пошел Моисей с Аароном, и собрали они всех старейшин сынов Израилевых, и пересказал Аарон все слова, которые говорил Господь Моисею; и сделал [Моисей] знамения пред глазами народа, и поверил народ; и услышали, что Господь посетил сынов Израилевых и увидел страдание их, и преклонились они и поклонились.

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне.

Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его [и] отпустил Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу.

Они сказали: Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою или мечом.

(Исход 4:29-5:3)

Какие шаги предприняли Аарон и Моисей, когда вернулись в Египет?

Приведите факты, которые подтверждают, что Аарон поддерживал Моисея.

Прочтите эти стихи из книги Исход:

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне.

Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его [и] отпустил Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу.

Они сказали: Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою, или мечом.

И сказал им царь Египетский: для чего вы, Моисей и Аарон, отвлекаете народ от дел его? ступайте на свою работу. И сказал фараон: вот, народ в земле сей многочислен, и вы отвлекаете его от работ его.

И увидели надзиратели сынов Израилевых беду свою в словах: не убавляйте числа кирпичей, какое [положено] на каждый день. И когда они вышли от фараона, то встретились с Моисеем и Аароном, которые стояли, ожидая их, и сказали им: да видит и судит вам Господь за то, что вы сделали нас ненавистными в глазах фараона и рабов его и дали им меч в руки, чтобы убить нас.

И обратился Моисей к Господу и сказал: Господи! для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей, для чего послал меня? Ибо с того времени, как я пришел к фараону и стал говорить именем Твоим, он начал хуже поступать с народом сим; избавить же, — Ты не избавил народа Твоего.

И сказал Господь Моисею: теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном; по действию руки крепкой он отпустит их; по действию руки крепкой даже выгонит их из земли своей. И говорил Бог Моисею и сказал ему: Я Господь.

Но Господь сказал Моисею: смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком: ты будешь говорить все, что Я повелю тебе, а Аарон, брат твой, будет говорить фараону, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей.

И сделали Моисей и Аарон, как повелел им Господь, так они и сделали. Моисей [был] восьмидесяти, а Аарон восьмидесяти трех лет, когда стали говорить они к фараону.

И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: если фараон скажет вам: сделайте чудо, то ты скажи Аарону: возьми жезл твой и брось пред фараоном, — он сделается змеем.

Моисей и Аарон пришли к фараону и сделали так, как повелел Господь.

(Исход 5:1–5, 19-23-6:2; 7:1–2, 6-10а)

Как фараон отреагировал на требования Аарона и Моисея? Как отреагировали израильтяне на требования фараона?

Что сделал Моисей, когда возник конфликт с израильскими надзирателями?

Когда Бог рассказывал Свой план Моисею, какую роль Он отвел в нем Аарону? Почему?

Обратите внимание, как отреагировали Моисей и Аарон на Божий план. Обсудите возможные причины, по которым они могли бы изменить свое поведение.

Найдите Божий путь для себя

Приходилось ли вам «возвращаться», чтобы идти вперед? Объясните.

Опишите ситуации, когда кто-то был готов поддержать вас, быть рядом в трудное для вас время.

И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется.

(Екклесиаст 4:12)

Обсудите этот стих применительно к Моисею и Аарону. Кто всегда рядом, чтобы нить была скручена втрое?

Остановитесь и поразмышляйте

Ибо Сам сказал: не оставлю тебя и не покину тебя; так что мы смело говорим: Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?

(Евреям 13:5б-6)

Призваны к вершинам

Ищите истину в Божьем Слове

Прочтите эти стихи:

И Моисею сказал Он: взойди к Господу ты и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых, и поклонитесь издали; Моисей один пусть приблизится к Господу, а они пусть не приближаются, и народ пусть не восходит с ним.

И пришел Моисей, и пересказал народу все слова Господни и все законы. И отвечал весь народ в один голос, и сказали: все, что сказал Господь, сделаем.

И написал Моисей все слова Господни, и, встав рано поутру, поставил под горою жертвенник и двенадцать камней, по [числу] двенадцати колен Израилевых; и послал юношей из сынов Израилевых, и принесли они всесожжения, и заклали тельцов в мирную жертву Господу.

Моисей, взяв половину крови, влил в чаши, а [другою] половиною окропил жертвенник; и взял книгу завета, и прочитал вслух народу, и сказали они: все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны.

И взял Моисей крови, и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих.

Потом взошел Моисей и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых, и видели Бога Израилева; и под ногами Его нечто подобное работе из чистого сапфира и, как самое небо, ясное. И Он не простер руки Своей на избранных из сынов Израилевых: они видели Бога, и ели и пили.

И сказал Господь Моисею: взойди ко Мне на гору и будь там; и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди, которые Я написал для научения их.

И встал Моисей с Иисусом, служителем своим, и пошел Моисей на гору Божию, а старейшинам сказал: оставайтесь здесь, доколе мы не возвратимся к вам; вот, Аарон и Ор с вами; кто будет иметь дело, пусть приходит к ним.

И взошел Моисей на гору, и покрыло облако гору…

(Исход 24:1-15)

Кого призвал Бог на гору? Что произошло на горе?

Прежде чем Моисей поднялся на гору с Иисусом Навином, какие указания он дал старейшинам?

Учитывая все написанное выше, прочтите следующие СТИХИ:

Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань и сделай нам бога, который бы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось.

И сказал им Аарон: выньте золотые серьги, которые в ушах ваших жен, ваших сыновей и ваших дочерей, и принесите ко мне.

И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих, и принесли к Аарону. Он взял их из рук их, и сделал из них литого тельца, и обделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!

Увидев [сие], Аарон поставил пред ним жертвенник, и провозгласил Аарон, говоря: завтра праздник Господу.

На другой день они встали рано и принесли всесожжения, и привели жертвы мирные: и сел народ есть и пить, а после встал играть.

И сказал Господь Моисею: поспеши сойти; ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской; скоро уклонились они от пути, который Я заповедал им: сделали себе литого тельца, и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!

И сказал Господь Моисею: Я вижу народ сей, и вот, народ он — жестоковыйный; итак, оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя.

Но Моисей стал умолять Господа, Бога Своего, и сказал: да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою, чтобы Египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего; вспомни Авраама, Исаака и Израиля, рабов Твоих, которым клялся Ты Собою, говоря: умножая умножу семя ваше, как звезды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть вечно.

И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ Свой.

И обратился и сошел Моисей с горы; в руке его [были] две скрижали откровения, на которых написано было с обеих сторон: и на той и на другой стороне написано было; скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии.

И услышал Иисус голос народа шумящего, и сказал Моисею: военный крик в стане.

Но [Моисей] сказал: это не крик побеждающих и не вопль поражаемых; я слышу голос поющих.

Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою; и взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым.

И сказал Моисей Аарону: что сделал тебе народ сей, что ты ввел его в грех великий?

Но Аарон сказал: да не возгорается гнев господина моего; ты знаешь этот народ, что он буйный. Они сказали мне: сделай нам бога, который шел бы перед нами; ибо с Моисеем, с этим человеком, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось. И я сказал им: у кого есть золото, снимите с себя. И отдали мне; я бросил его в огонь, и вышел этот телец.

Моисей увидел, что это народ необузданный, ибо Аарон допустил его до необузданности, к посрамлению пред врагами его. И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, — ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины.

И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.

И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек.

Ибо Моисей сказал: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своем и брате своем, да ниспошлет Он вам сегодня благословение.

На другой день сказал Моисей народу: вы сделали великий грех; итак, я взойду к Господу, не заглажу ли греха вашего.

И возвратился Моисей к Господу, и сказал: о, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал.

Господь сказал Моисею: того, кто согрешил предо Мною, изглажу из книги Моей; итак, иди, веди народ сей, куда Я сказал тебе; вот, Ангел Мой пойдет пред тобою, и в день посещения Моего Я посещу их за грех их.

И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон.

(Исход 32)

Обсудите, при каких обстоятельствах возник золотой телец. Ответьте на вопросы:

Кто? Что? Когда? Где? Почему? Как?

Что обнаружил Моисей, когда вернулся с горы? Как он отреагировал?

Сравните реакцию Аарона на просьбу народа (стихи 2–4) с его ответом на вопрос Моисея (стихи 22–24).

Обнаружив грех в стане израильском, Моисей принял суровые меры. Он прочертил на песке линию. Кто пересек эту линию, встав по одну сторону с Моисеем и подчинившись Богу? Каким человеком предстает здесь Аарон?

Найдите Божий путь для себя

Оба брата, и Аарон, и Моисей, попадали в затруднительные ситуации, и по их реакции можно было судить о характере. Приведите ситуацию, когда вы оказались в затруднительном положении. Как вы реагировали? Что нового вы узнали о себе, благодаря этой ситуации?

С кем вы отождествляете себя сейчас — с Моисеем или Аароном? Почему?

Обсудите, какие шаги должен был предпринять Аарон, когда к нему пришли люди и просили вести их.

Остановитесь и поразмышляйте

Человеку [принадлежат] предположения сердца, но от Господа ответ языка. Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души. Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся.

(Притчи 16:1–3)

Призваны к святости

Ищите истину в Божьем Слове

Прочтите следующие стихи:

И приведи Аарона и сынов его ко входу в скинию собрания и омой их водою…

(Исход 40:12)

И сказал Господь Моисею, говоря: возьми Аарона и сынов его с ним, и одежды, и елей помазания, и тельца для жертвы за грех, и двух овнов, и корзину опресноков, и собери все общество ко входу скинии собрания.

Моисей сделал так, как повелел ему Господь, и собралось общество ко входу скинии собрания. И сказал Моисей к обществу: вот что повелел Господь сделать. И привел Моисей Аарона и сынов его, и омыл их водою; и возложил на него хитон, и опоясал его поясом, и надел на него верхнюю ризу, и возложил на него ефод, и опоясал его поясом ефода, и прикрепил им ефод на нем, и возложил на него наперсник, и на наперсник положил урим и туммим, и возложил на голову его кидар, а на кидар с передней стороны его возложил полированную дощечку, диадиму святыни, как повелел Господь Моисею.

И взял Моисей елей помазания, и помазал скинию и все, что в ней, и освятил это; и покропил им на жертвенник семь раз, и помазал жертвенник и все принадлежности его, и умывальницу, и подножие ее, чтобы освятить их; и возлил елей помазания на голову Аарона, и помазал его, чтоб освятить его. И привел Моисей сынов Аароновых, и одел их в хитоны, и опоясал их поясом, и возложил на них кидары, как повелел Господь Моисею.

(Левит 8:1-13)

Побеседуйте о помазании Аарона. Что особенного вы отметили для себя из этих стихов?

Что вы узнали из этих стихов о Боге, учитывая предыдущие уроки?

После такого события в жизни Аарона, трудно себе представить, что он снова когда-нибудь проявит нерешительность. Прочтите эти стихи:

И упрекали Мариам и Аарон Моисея за жену Ефиоплянку, которую он взял, — ибо он взял [за себя] Ефиоплянку; и сказали: одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам? И услышал [сие] Господь.

Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле. И сказал Господь внезапно Моисею, и Аарону, и Мариами: выйдите вы трое к скинии собрания. И вышли все трое. И сошел Господь в облачном столпе, и стал у входа скинии, и позвал Аарона и Мариам, и вышли они оба. И сказал: слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем, — он верен во всем дому Моем: устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит; как же вы не убоялись упрекать раба Моего, Моисея?

И воспламенился гнев Господа на них, и Он отошел. И облако отошло от скинии, и вот, Мариам покрылась проказою, как снегом. Аарон взглянул на Мариам, и вот, она в проказе. И сказал Аарон Моисею: господин мой! не поставь нам в грех, что мы поступили глупо и согрешили; не попусти, чтоб она была как мертворожденный [младенец], у которого, когда он выходит из чрева матери своей, истлела уже половина тела.

И возопил Моисей к Господу, говоря: Боже, исцели ее!

И сказал Господь Моисею: если бы отец ее плюнул ей в лице, то не должна ли была бы она стыдиться семь дней? итак пусть будет она в заключении семь дней вне стана, а после опять возвратится.

И пробыла Мариам в заключении вне стана семь дней, и народ не отправлялся в путь, доколе не возвратилась Мариам.

(Числа 12:1-15)

Какие претензии были у Аарона и Мариам к Моисею?

Что Бог ответил на их недовольство?

Как вы думаете, кто первым начал выражать недовольство и почему?

Как в этой ситуации проявляет себя Аарон, каковы его мотивы?

Найдите Божий путь для себя

Какой важный вывод вы можете сделать для себя из того факта, что Бог продолжал использовать Аарона, действовать через него? Объясните.

Те [земные родители][10] наказывали нас по своему произволу [по своему усмотрению, так, как считали наилучшим] для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности.

Итак, укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими [чтобы те, кто идет за вами, даже если они слабы и хромают, не преткнулись и стали сильными], дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось.

(Евреям 12:10–13)

Чем отличается Божье наказание от наказания земных родителей?

Почему полезно Божье наказание? Для вас? Для других людей в вашем окружении?

Остановитесь и поразмышляйте

Если исповедуем грехи наши [Иисусу], то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды.

(1 Иоанна 1:9)

Призваны вести других

Ищите истину в Божьем Слове

Прочтите эти стихи из книги Чисел:

Корей, сын Ицгара, сын Каафов, сын Левиин, и Дафан и Авирон, сыны Елиава, и Авнан, сын Фалефа, сыны Рувимовы, восстали на Моисея, и [с ними] из сынов Израилевых двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые. И собрались против Моисея и Аарона, и сказали им: полно вам; все общество, все святы, и среди их Господь! почему же вы ставите себя выше народа Господня?

Моисей, услышав это, пал на лице свое и сказал Корею и всем сообщникам его, говоря: завтра покажет Господь, кто Его, и кто свят, чтобы приблизить его к Себе; и кого Он изберет, того и приблизит к Себе; вот что сделайте: Корей и все сообщники его, возьмите себе кадильницы, и завтра положите в них огня, и всыпьте в них курения пред Господом; и кого изберет Господь, тот и будет свят. Полно вам, сыны Левиины!

И сказал Моисей Корею: послушайте, сыны Левия! Неужели мало вам того, что Бог Израилев отделил вас от общества Израильского и приблизил вас к Себе, чтобы вы исполняли службы при скинии Господней и стояли пред обществом, служа для них? Он приблизил тебя и с тобою всех братьев твоих, сынов Левия, и вы домогаетесь еще и священства. Итак, ты и все твое общество собрались против Господа. Что Аарон, что вы ропщете на него?

И послал Моисей позвать Дафана и Авирона, сынов Елиава. Но они сказали: не пойдем! Разве мало того, что ты вывел нас из земли, в которой течет молоко и мед, чтобы погубить нас в пустыне? и ты еще хочешь властвовать над нами! Привел ли ты нас в землю, где течет молоко и мед, и дал ли нам во владение поля и виноградники? глаза людей сих ты хочешь ослепить? не пойдем!

Моисей весьма огорчился и сказал Господу: не обращай взора Твоего на приношение их; я не взял ни у одного из них осла и не сделал зла ни одному из них. И сказал Моисей Корею: завтра ты и все общество твое будьте пред лицем Господа, ты, они и Аарон; и возьмите каждый свою кадильницу, и положите в них курения, и принесите пред лице Господне каждый свою кадильницу, двести пятьдесят кадильниц; ты и Аарон, каждый свою кадильницу.

И взял каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и всыпали в них курения, и стали при входе в скинию собрания; также и Моисей и Аарон. И собрал против них Корей все общество ко входу скинии собрания. И явилась слава Господня всему обществу. И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: отделитесь от общества сего, и Я истреблю их во мгновение.

Они же пали на лица свои и сказали: Боже, Боже духов всякой плоти! один человек согрешил, и Ты гневаешься на все общество?

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи обществу: отступите со всех сторон от жилища Корея, Дафана и Авирона.

И встал Моисей, и пошел к Дафану и Авирону, и за ним пошли старейшины Израилевы. И сказал обществу: отойдите от шатров нечестивых людей сих, и не прикасайтесь ни к чему, что принадлежит им, чтобы не погибнуть вам во всех грехах их. И отошли они со всех сторон от жилища Корея, Дафана и Авирона; а Дафан и Авирон вышли и стояли у дверей шатров своих с женами своими, и сыновьями своими, и с малыми детьми своими.

И сказал Моисей: из сего узнаете, что Господь послал меня делать все дела сии, а не по своему произволу [я делаю сие]: если они умрут, как умирают все люди, и постигнет их такое наказание, какое [постигает] всех людей, то не Господь послал меня; а если Господь сотворит необычайное, и земля разверзнет уста свои и поглотит их и все, что у них, и они живые сойдут в преисподнюю, то знайте, что люди сии презрели Господа.

Лишь только он сказал слова сии, расселась земля под ними; и разверзла земля уста свои, и поглотила их, и домы их, и всех людей Коревых, и все имущество; и сошли они со всем, что принадлежало им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля, и погибли они из среды общества. И все Израильтяне, которые были вокруг них, побежали при их вопле, дабы, говорили они, и нас не поглотила земля. И вышел огонь от Господа и пожрал тех двести пятьдесят мужей, которые принесли курение.

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи Елеазару, сыну Аарона, священнику, пусть он соберет кадильницы сожженных и огонь выбросит вон; ибо освятились кадильницы грешников сих смертью их, и пусть разобьют их в листы для покрытия жертвенника, ибо они принесли их пред лице Господа, и они сделались освященными; и будут они знамением [предостережением] для сынов Израилевых.

И взял Елеазар священник медные кадильницы, которые принесли сожженные, и разбили их в листы для покрытия жертвенника, в память сынам Израилевым, чтобы никто посторонний, который не от семени Аарона, не приступал приносить курение пред лице Господне, и не было с ним, что с Кореем и сообщниками его, как говорил ему Господь чрез Моисея.

На другой день все общество сынов Израилевых возроптало на Моисея и Аарона и говорило: вы умертвили народ Господень. И когда собралось общество против Моисея и Аарона, они обратились к скинии собрания, и вот, облако покрыло ее, и явилась слава Господня.

И пришли Моисей и Аарон к скинии собрания. И сказал Господь Моисею, говоря: отсторонитесь от общества сего, и Я погублю их во мгновение. Но они пали на лица свои.

И сказал Моисей Аарону: возьми кадильницу, и положи в нее огня с жертвенника, и всыпь курения, и неси скорее к обществу, и заступи их, ибо вышел гнев от Господа, [и] началось поражение.

И взял Аарон, как сказал Моисей, и побежал в среду общества, и вот, уже началось поражение в народе. И он положил курения и заступил народ; стал он между мертвыми и живыми, и поражение прекратилось. И умерло от поражения четырнадцать тысяч семьсот человек, кроме умерших по делу Корееву. И возвратился Аарон к Моисею, ко входу скинии собрания, после того как поражение прекратилось.

И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым и возьми у них по жезлу от колена, от всех начальников их по коленам, двенадцать жезлов, и каждого имя напиши на жезле его; имя Аарона напиши на жезле Левиином, ибо один жезл от начальника колена их [должны они дать]; и положи их в скинии собрания, пред [ковчегом] откровения, где являюсь Я вам; и кого Я изберу, того жезл расцветет; и так Я успокою ропот сынов Израилевых, которым они ропщут на вас.

И сказал Моисей сынам Израилевым, и дали ему все начальники их, от каждого начальника по жезлу, по коленам их двенадцать жезлов, и жезл Ааронов был среди жезлов их. И положил Моисей жезлы пред лицем Господа в скинии откровения.

На другой день вошел Моисей в скинию откровения, и вот, жезл Ааронов, от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали. И вынес Моисей все жезлы от лица Господня ко всем сынам Израилевым. И увидели они это и взяли каждый свой жезл. И сказал Господь Моисею: положи опять жезл Ааронов пред [ковчегом] откровения на сохранение, в знамение для непокорных, чтобы прекратился ропот их на Меня, и они не умирали. Моисей сделал это; как повелел ему Господь, так он и сделал.

(Числа 16:1-17:11)

Чем были недовольны Корей, Дафан и Авирон? Кому они жаловались? На кого они жаловались в действительности?

Что Господь сказал сделать Моисею и Аарону? Какой была их реакция?

Кто еще начал жаловаться из-за этого мятежа? На что жаловались эти люди?

Сравните, как Бог действовал в отношении Корея и в отношении всего общества. Какой была роль Моисея? Какую задачу принял на себя Аарон?

Обсудите, каким образом Господь положил конец жалобам и ропоту против лидеров.

Какие два предупреждения получил народ после этих мятежей? Что осталось в качестве напоминания о них?

Найдите Божий путь для себя

Вспомните случаи, когда вы, будучи лидером, подвергались критике: за ваш стиль руководства, занимаемую должность и т. д. Как это повлияло на вас? На других людей?

А теперь вспомните случаи, когда вы подвергали критике чье-либо лидерство, стиль руководства, занимаемую должность и т. д. Как это повлияло на других людей? Поразмышляйте об этой ситуации и ответьте, почему вы это делали? Что вами руководило? Каковы были ваши мотивы?

Все делайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире…

(К Филиппийцам 2:14–15)

Как следует поступать с жалобами и ропотом? Почему?

Остановитесь и поразмышляйте

Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины.

(1 Тимофея 2:1–4)

Призваны к горнему

Ищите истину в Божьем Слове

Прочтите эти стихи:

И пришли сыны Израилевы, все общество, в пустыню Син в первый месяц, и остановился народ в Кадесе, и умерла там Мариам и погребена там.

И не было воды для общества, и собрались они против Моисея и Аарона; и возроптал народ на Моисея и сказал: о, если бы умерли тогда и мы, когда умерли братья наши пред Господом! Зачем вы привели общество Господне в эту пустыню, чтобы умереть здесь нам и скоту нашему? И для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место, где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблок, ни даже воды для питья?

И пошел Моисей и Аарон от народа ко входу скинии собрания, и пали на лица свои, и явилась им слава Господня. И сказал Господь Моисею, говоря: возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их скале, и она даст из себя воду: и так ты изведешь им воду из скалы, и напоишь общество и скот его.

И взял Моисей жезл от лица Господа, как Он повелел ему. И собрали Моисей и Аарон народ к скале, и сказал он им: послушайте, непокорные, разве нам из этой скалы извести для вас воду? И поднял Моисей руку свою, и ударил в скалу жезлом своим дважды, и потекло много воды, и пило общество и скот его.

И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему. Это вода Меривы, у которой вошли в распрю сыны Израилевы с Господом, и Он явил им святость Свою.

И послал Моисей из Кадеса послов к Царю Едомскому [сказать]: так говорит брат твой Израиль: ты знаешь все трудности, которые постигли нас; отцы наши перешли в Египет, и мы жили в Египте много времени, и худо поступали Египтяне с нами и отцами нашими; и воззвали мы к Господу, и услышал Он голос наш, и послал Ангела, и вывел нас из Египта; и вот, мы в Кадесе, городе у самого предела твоего; позволь нам пройти землею твоею: мы не пойдем по полям и по виноградникам и не будем пить воды из колодезей [твоих]; но пойдем дорогою царскою, не своротим ни направо ни налево, доколе не перейдем пределов твоих.

Но Едом сказал ему: не проходи через меня, иначе я с мечом выступлю против тебя.

И сказали ему сыны Израилевы: мы пойдем большою дорогою, и если будем пить твою воду, я и скот мой, то буду платить за нее; только ногами моими пройду, что ничего не стоит.

Но он сказал: не проходи. И выступил против него Едом с многочисленным народом и с сильною рукою. Итак, не согласился Едом позволить Израилю пройти чрез его пределы, и Израиль пошел в сторону от него.

И отправились сыны Израилевы из Кадеса, и пришло все общество к горе Ор. И сказал Господь Моисею и Аарону на горе Ор, у пределов земли Едомской, говоря: пусть приложится Аарон к народу своему; ибо он не войдет в землю, которую Я даю сынам Израилевым, за то, что вы непокорны были повелению Моему у вод Меривы; и возьми Аарона и Елеазара, сына его, и возведи их на гору Ор; и сними с Аарона одежды его, и облеки в них Елеазара, сына его, и пусть Аарон отойдет и умрет там.

И сделал Моисей так, как повелел Господь. Пошли они на гору Ор в глазах всего общества, и снял Моисей с Аарона одежды его, и облек в них Елеазара, сына его; и умер там Аарон на вершине горы. А Моисей и Елеазар сошли с горы. И увидело все общество, что Аарон умер, и оплакивал Аарона весь дом Израилев тридцать дней.

(Числа 20)

Каким было настроение в стане? Какие действия сразу же предприняли Моисей и Аарон?

Сравните, какие повеления получили Моисей и Аарон, и что они делали в действительности. Сделайте выводы.

Какие повеления получили Моисей и Аарон, когда все общество приблизилось к горе Ор?

Сравните действия Моисея и Аарона с тем, как они поступали раньше.

По каким причинам Аарон не вошел в Землю обетованную?

Приведите доказательства, что Бог исполнил данное Аарону обещание о том, что священство будет принадлежать его потомкам. Как можно охарактеризовать Аарона в конце его жизни?

Найдите Божий путь для себя

Назовите некоторые причины, по которым мы не следуем повелениям Бога.

Как вы справляетесь с разочарованиями, крушением каких-либо надежд?

Ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия (самодисциплины).

(2 Тимофею 1:7)

Что Господь дает нам, как верующим в Иисуса, для успешного преодоления трудных ситуаций, разочарований и т. д.?

Остановитесь и поразмышляйте

Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания [нашего]. Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно [нам], (был искушен во всем, но не согрешил), искушен во всем, кроме греха. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи.

(К Евреям 4:14–16)

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Серия книг, которую открывает эта повесть, посвящена психологическим портретам лидеров, выступавших «на вторых ролях» в библейских событиях. Это Аарон, действовавший с Моисеем, Халев с Иисусом Навином, Ионафан с Давидом, Амос с другими пророками, Сила с Петром и Павлом.

Образы безусловных лидеров служат нам маяком на вершине, в то время как их менее известные соратники притягивают большей схожестью проблем и переживаний, свойственных обычному человеку. Франсин Риверс сделала нам замечательный подарок, показав насколько существенно и важно в глазах Господа участие тех людей Божьих, которые тем или иным образом оказывают поддержку лидеру. Недаром эта серия книг названа «Сыны ободрения». Первая из них, «Священник», рассказывает о той поддержке, которую оказал Аарон Моисею.

История выхода израильского народа из Египта — не самый редкий сюжет в христианской литературе. Но мастерское перо Франсин Риверс дает нам возможность не только погрузиться в атмосферу происходящих событий, но и увидеть множество проблем, которые полностью созвучны переживаниям современных христиан.

Аарон делил со своим братом не только испытания в борьбе с фараоном, но и все тяготы правления народом во время выхода из Египта. Господь дал Моисею близкого человека, единомышленника, для поддержки и ободрения. Читая роман, поневоле сопереживаешь Аарону, который волнуется за брата, расстраивается из-за своего эгоизма и несостоятельности, возрастает в преданности Богу и своему народу.

Аарон испытал Божье присутствие и не может забыть того опыта, когда Господь говорит лично к нему. Он слышит Голос, который звучит в его разуме, в его сердце. Это невозможно спутать ни с чем другим. Каково же разочарование Аарона, когда израильский народ из страха отвергает эту редчайшую возможность — быть теми, к кому Господь будет Сам, лично, обращаться, учить и вести. Как много верующих мечтают о том же? Слышать Голос Господа, наполняющий нас…

Аарон предан Господу, но в тяжелой, конфликтной ситуации, он не может добиваться победы. Гнев народа, не желающего ждать и верить, вынуждает его делать поступки, противоречащие его убеждениям. Так происходит, когда он соглашается сделать золотого тельца. Так происходит и в случае, когда перед его глазами разгорается противостояние Иисуса Навина и Халева малодушным противникам, не верящим, что Господь дал им войти в Землю обетованную. Возможно, вся судьба народа могла поменяться, займи он активную позицию. Но, как и в случае с золотым тельцом, он не может отвоевать победу.

Сделанные ошибки добавляют нерешительности в поведение Аарона. Будучи вдовцом, он воспитывает сыновей с помощью старшей сестры, у которой достаточно своенравный и решительный характер. Возможно, это служит одной из причин, по которой двое старших сыновей выходят из-под контроля и, в конечном итоге, погибают. В другой ситуации, он идет на поводу у Мариам, когда она критикует Моисея, и это опять приводит к гневу Господа. Аарон винит себя: «Неужели это его судьба — подводить Господа? Подводить Моисея во всем, за что ни возьмись? Он не послушался, и погибли Авиуд и Надав. Послушался, и его сестра покрылась проказой, потому что ему не хватило мудрости».

Однако, в этом образе Ф. Риверс показывает и красоту смиренного сердца, полного заботы и сострадания к людям. Господь вывел свой народ из Египта, но душа их осталось в оковах рабства. Они хотят иметь начальника, отвечающего за все: беседующего за них с Богом, обеспечивающего им работу, еду, развлечения. Хотят иметь понятного и видимого хозяина вместо того, чтобы жить по вере в невидимого Бога.

«Господи, Господи, я так устал. Они рассчитывают на меня и на Моисея, а ведь мы такие же люди, как они. Это Ты ведешь нас в пустыню. Я так же, как и они, не хочу туда идти, но я знаю, что Ты делаешь это с определенной целью…

Как долго еще мы будем бороться с Тобой? Сколько еще мы будем идти на поводу своей гордыни? Кажется, так просто взглянуть в небеса, послушаться и жить! Что это такое в нас, что заставляет нас с Тобой бороться? Мы идем своим путем и умираем, но все равно идем и ничему не учимся».

Автор вкладывает в уста Аарона размышления о природе законничества, когда гораздо легче соблюдать религиозные правила, чем любить и слушать Господа.

Особенно трогательны переживания Аарона, который не в состоянии передать свою страсть к Господу старшим сыновьям. Господь простил ему столько ошибок, сделал его и сыновей Своими священниками. Они служат самому Господу и даже физически находятся рядом с Ним. Сбылось то, чего ждал весь израильский народ многие столетия. Но приближение к Господу освящает душу Аарона, а для его сыновей это соседство служит лишь причиной унылого времяпрепровождения.

Нельзя сказать, что они поступают так по злобе, зависти или каким-то другим неблаговидным причинам. Нет, им просто скучно. В ответ на замечание отца о том, что Господь оказал им большую честь — служить Ему, сыновья отвечают: «Да, да, — кивнул Надав, — мы все это знаем, отец. Но ведь скучно каждый день делать одно и то же, зная, что будешь заниматься этим до скончания века».

Скажите, не правда ли, не одно родительское сердце терзается этими страхами? Часто кажется, что то, что для родителей есть смысл и радость всей жизни, для детей есть привычная рутина и обязанность, которую хочется как-то разнообразить и украсить общением с друзьями, интересными увлечениями помимо Господа, развлечениями… «К чему этот узколобый фанатизм?» — написано на их лицах. И родители знают, что их дети не пережили еще встречу с Господом, когда в сердце входит любовь к Нему, которая говорит, что «милость Твоя лучше, нежели жизнь».

Ф. Риверс изумительно раскрывает картину испытаний израильского народа после выхода из Египта. Библия говорит, что все, происходившее с ними, было описано как образы для нашего наставления (1 Кор 10:11). И мы видим множество параллелей между проблемами израильтян и задачами, которые приходится решать нам в духовной реальности сегодня.

Здесь и гордыня, которая принимает самые замысловатые формы и пытается, если не отнять, то разделить славу с Господом. И вспыльчивость, из-за которой теряется повиновение Божьему слову. И беспечность людей, так быстро забывающих благодеяния и силу Господа, чтобы делать то, что им самим нравится. Книга об Аароне и Моисее делает эти параллели особенно интересными, поскольку оба брата очень близко общаются с Богом.

Это и благословение и ответственность. На них начертано Божье имя, чтобы они были примером, возвещающим святость Бога, которому они служат. Что простительно невежеству или своеволию обыкновенного человека, недопустимо для служителей. И мы переживаем вместе с Моисеем и Аароном, когда измученные бесконечными придирками и жалобами народа, они не точно выполняют указание Бога о том, как извести воду из скалы, и теряют возможность войти в землю обетованную. Какая трагедия для тех, кто знает Господа и Его обещания!

Но стоит нам подумать о том, что мы, дети Божьи, есть «род избранный, царственное священство», как сразу возникает то же ощущение благословения и ответственности, которое должно быть у Его детей.

Мы надеемся, что все читатели получили удовольствие от чтения романа и практическую пользу от понимания поражений и побед Божьих избранников.

Да благословит вас Господь, возлюбленные братья и сестры, священники великого Царя, сегодня войти с победой в свою землю обетованную — ваши города, церкви и семьи.

Валентин и Нина Жаровы

CER-PXO

Об авторе

Франсин Риверс пишет уже более тридцати лет. С 1976 по 1985 она сделала успешную карьеру светской писательницы, завоевав многочисленные призы и награды. Уверовав в Бога в 1986 году, Франсин написала книгу «Любовь искупительная» как свое провозглашение веры.

Впоследствии писательница опубликовала множество христианских книг, имея постоянное признание со стороны издателей и неизменную популярность среди читателей. Ее роман «Последний пожиратель греха» получил золотую награду Ассоциации евангельской христианской публицистики — ЕСПА, а три других произведения — престижные награды Ассоциации писателей-романистов США «Рита».

Франсин использует свой писательский дар, чтобы привлечь людей к Богу, а также воздать благодарность и хвалу Иисусу Христу за все, что Он сделал и продолжает делать для нее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

В настоящее время учеными-египтологами предлагается несколько версий соответствия имен библейских правителей Египта во времена Исхода (Рамзес (Рамсес) II, Яхмос (Амосис) I, Аменхотеп (Аминофис) II, либо Тутмос I). Для упрощения повествования Ф. Риверс использует имя Рамсес для фараона, правившего во время рождения Моисея и во время возвращения Моисея в Египет.

2

Из племени Левия, одного из двенадцати племен Израиля.

3

Землю, обещанную Богом Израильскому народу.

4

В Синодальном переводе “Чермное”.

5

Место, где вода стала сладкой (см. Исход 15:23).

6

Морское млекопитающее, разновидность морской коровы, с гладкой и толстой кожей; достигает размеров дельфина.

7

В Синодальном переводе “яблоки”.

8

Группа народов на востоке Африки; в Синодальном переводе Библии «ефиоплянка».

9

Суббота, в Ветхом Завете — обязательный день отдыха, установленный Господом.

10

В некоторых местах здесь и далее приведена курсивом версия английского перевода Библии.

Content

Франсин Риверс
Священник

Благодарность

Предисловие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Ищите и найдете

Призваны ободрять

Призваны в Египет

Призваны к вершинам

Призваны к святости

Призваны вести других

Призваны к горнему

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Об авторе

Примечания