Владимир Лосев

Проверка на разумность

Глава первая

Если все идет хорошо, готовься к большим неприятностям.

(Устав звездного разведчика)

Звездный разведчик Евгений Торк приоткрыл глаза и тут же простонал от боли, вспыхнувшей в области затылка. Перед глазами все плыло и кружилось. Ноги словно кто-то набил ватой. Желудок недовольно забурчал, грозя извергнуть наружу все, что там еще оставалось. Жить не хотелось совсем.

Скверно. Противно. Мутная пелена колыхалась в голове. В памяти черный провал: непонятно, где находится, и что с ним произошло.

Торк собрался с силами, тяжело приподнялся на локте и посмотрел по сторонам. Незнакомое бело-желтое светило слепило острыми косыми лучами. Небо над головой отдавало зеленью, как речной омут, с плавающими на нем серыми высохшими листьями — облаками. Легкий теплый ветерок нес в себе незнакомые пряные запахи. Чужие. Непривычные.

И куда ни взглянешь — всюду ровная поверхность, покрытая каменными плитами, в стыках которых проросла серая от пыли трава. Евгений, кряхтя, перевернулся на живот. В желудке стало чуть легче, муть понемногу рассеивалась.

После того как огляделся, по крайней мере, понятно, что приземлился на чей-то заброшенный космодром, на его счастье или несчастье оказавшийся под пленкой облаков. Плохо приземлился. Неудачно. По-дилетантски.

Метрах в ста чадил коричневым дымком испаряющегося топлива разбитый челнок. Чуть ближе потрескивали голубоватыми искрами обломки полетного кресла.

«Не самая успешная посадка, — вяло подумал Торк. — Спасся чудом, если судить по обломкам, в которые превратилось кресло».

Черная дымка из мозга уходила, и возвращались воспоминания.

Он пытался оживить шатл, а у него ничего не получалось. Рвал рычаг катапульты, потому что челнок без работающего двигателя — лишь падающий утюг, а не летающий аппарат, но на экраны красными буковками полезли сообщения вышедших из строя систем.

До этого Евгению никогда не приходилось слышать о том, чтобы оба двигателя отказывали одновременно — такое просто невозможно, учитывая количество дублирующих цепей и независимых источников питания. И невозможно представить, что откажет катапультирование — это вообще из области фантастики!

Всё когда-нибудь происходит впервые. Жаль только, что такое произошло с ним, а не с кем-то другим.

Конечно, после того как управлять стало нечем, можно было не дергаться, а просто расслабиться в уютном кресле и с закрытыми глазами читать успокаивающие мантры об иллюзорности бытия. Он, правда, до этого не додумался…

Торк провел рукой по голове и обнаружил под волосами огромную шишку, пульсирующую болью. Вот отчего кружится мир перед глазами, и подкатывает тошнота к горлу! Похоже, на сотрясение мозга. Вечно одно и тоже: когда спасешься, всегда жалеешь о том, что не умер.

Полежав еще пару минут, Евгений попробовал встать. Слабость волнами бродила по телу, ноги подгибались, во рту было сухо, словно с тяжелого похмелья.

Паршиво. Погано. Мерзко. Ощущение такое, словно его сбросили с орбиты на чужую планету, но он как-то выжил, хоть отдельные части организма и пострадали.

Разведчик зафиксировал себя в более-менее устойчивой позе и огляделся. Вокруг до самого горизонта тянулись ровные темно-серые каменные плиты с проросшей в стыках и высохшей от зноя местной вьющейся травкой. Почти стандартный космодром, отличие лишь в размерах — этот настолько огромен, что края теряются за горизонтом. И на нем использовался в качестве настила базальт, а не бетонные плиты.

Интересно, если он так громаден, то какого же размера на него садились корабли? На таком поле даже крейсер десанта покажется маленькой игрушкой.

Но военные корабли не садятся на планеты с атмосферой. Такая посадка для них невозможна, они на такое не рассчитаны, поэтому развалятся при входе в атмосферу при больших перегрузках.

А местные звездолеты, похоже, садятся, а стало быть, выдерживают и высокую температуру от трения об атмосферу, и огромные перепады давления.

Вывод? Это неземной космодром!

Торк мысленно поаплодировал себе за железную логику, и его тут же стошнило на пучок чахлой травы, отчего ему на какое-то время стало лучше, хоть и намного противнее. Он сделал глоток из фляжки и сплюнул, продолжая осматривать место своего неудачного приземления.

Итак, перед ним огромное пространство, состоящее из аккуратно уложенных на землю массивных базальтовых плит и… больше ничего, если, конечно, не считать его разбитый челнок и останки кресла. А это говорит о том, что космодром давно покинут, никем не обслуживается, а, следовательно, никто не будет ремонтировать его шатл.

Плохое заключение. Дурное. Ужасное. Потому что из этого следует, что застрял он здесь надолго: может быть — до конца жизни, который явно не заставит себя ждать, так как оказаться одному на неисследованной планете без связи и челнока чревато многими неприятностями, а смерть лишь одна из них.

Торк недовольно покачал головой.

Посадка аварийная, шатл разбит, звездолет на орбите, до него пешком не добраться, через месяц автоматика начнет подавать сигналы бедствия. Если очень повезет, кто-нибудь услышит и его спасет. Правда, верить в это глупо, потому что забрался он туда, где люди еще не бывали. А значит, никто не появится…

Он сплюнул, посмотрел на кровь и еще раз вздохнул.

А как все хорошо начиналось. Он закончил академию разведки и получил в личное пользование новехонький звездолет, и сразу после подписания разных бумаг отправился к пространственному туннелю, который обнаружил несколько лет назад один из молодых разведчиков, выполнявший какую-то миссию ученых.

Тот парень почти случайно попал в туннель. И то потому, что него на борту оказалась аппаратура, снимающая электромагнитные характеристики пространства. Он увидел на приборах всплеск электромагнитной активности, и его заинтересовала эта странность. Обычный вакуум, как и везде, и вдруг на пустом месте — магнитное поле. С чего бы?

Разведчик направил звездолет туда и глазам своим не поверил, когда увидел, как изменился рисунок звезд. А на экран полезли предупреждения навигатора, которому не удавалось привязать свое местонахождение ни к одной из звезд.

Вот тогда парень испугался по-настоящему, так как понял, что оказался в чужой галактике, не отмеченной ни на одной из звездных карт. Но он взял себя в руки, и начал сканировать пространство вокруг в поисках обратной кротовины. Теперь он знал, что искать — всплеск магнитной активности.

Его возвращение можно считать чудом, потому что ему все-таки удалось найти обратный туннель, благодаря приборам и невероятному везению довольно далеко от входного — практически тогда, когда остался без горючего.

Кротовину нанесли на карты, составили карту чужих звезд, благо, автоматика на корабле работала нормально и все зафиксировала. Разведчик получил хорошую премию, которой вполне хватило на то, чтобы осесть на выбранной планете, и зажить в свое довольствие, и на этом все кончилось.

Никто не решился лететь через новый туннель на разведку, потому что шансов вернуться, практически не было — уж слишком далеко обратный туннель находился от входного, топлива едва хватало, и то в режиме экономии. А чтобы исследовать новую галактику его требовалось гораздо больше, чем могли вместить в себя топливные баки.

Поэтому чтобы провести разведку того, что находится за туннелем, академии пришлось заказать несколько новых кораблей с большим запасом хода.

Евгению повезло, что к его выпуску второй такой корабль построили на лунной верфи и провели ходовые испытания. Разница между обычными поисковиками и новым звездолетом была в том, что топливных баков добавилось в два раза, а это уже позволяло пролететь через пространственный туннель, произвести разведку, и вернуться обратно через вторую кротовину.

Первый корабль такого типа получила девушка-разведчик, закончившая академию, но она отказалась исследовать новую галактику, мотивировав отказ тем, что хочет обкатать звездолет в хорошо разведанных местах, а уже потом, убедившись в его ходовых качествах, идти через пространственный туннель.

Торк же, получив новый звездолет, тут же погнал его к кротовине, считая, что тот, кто попадет первым в неисследованное звездное пространство, заработает достаточно денег, чтобы никогда и ни в чем не нуждаться. Он не сомневался, что планет, способных принять колонистов, в новой галактике окажется масса, и они давно ждут смельчака, который их опишет и нанесет на карты.

Так оно и оказалось, едва проскочив туннель, он сразу обнаружил перспективную звездную систему. Светило — почти земной желтый карлик, один и два по массе, а рядом — что бывает нечасто — десятка полтора планет.

Четвертая показалась ему почти идеальной: атмосфера, состав газов, температура — все соответствовало оптимальным параметрам, а наличие кислорода в атмосфере позволяло предполагать наличие растений, и даже животных.

А вот на ней…

Евгений мрачно сплюнул и поморщился, снова увидев кровь — зубам, похоже, тоже досталось. Не стоило так радоваться и спешить с высадкой, знал же: что хорошо начинается, всегда плохо кончается. Именно из-за этого до старости из разведчиков доживает один из десяти, и то, как правило, это те, за кем не числилось ни одной открытой планеты.

Торк еще раз потрогал шишку на голове, скривился от боли, тяжело встал, сбросил изорванный скафандр, оставшись в одном полетном комбинезоне.

Вдохнул глубоко воздух со странными инопланетными запахами, сделал глоток из фляжки, чтобы отбить вкус желчи во рту, и снова сел на каменную плиту. Ноги все еще были ватными, а в голове пульсировала боль.

Ему повезло, что атмосфера кислородная, иначе, порвав скафандр, был бы уже мертв. Впрочем, разведчикам хорошо платят только за планеты, на которых смогут жить люди, именно поэтому он здесь.

Земная империя давно решила заселить как можно больше планет, чтобы в случае гибели родной планеты, не потерять все человечество. Уже в двадцати мирах обосновались люди, и от желающих основать новую колонию, теперь отбоя нет.

Выгоду в этом каждый находил свою. Одни собирали под свое крыло верующих в единого бога, другие жаждали быстрого обогащения — а что может принести мгновенную прибыль, как не природные ресурсы, никем доселе нетронутые? Третьи хотели покоя и стремились оказаться подальше от имперской полиции и десантников, которые жестоко подавляли восстания на переполненной жителями Земле.

Именно поэтому цены на планеты росли, и с некоторых пор на продаже одной разведчик мог заработать столько, что этих денег ему вполне хватало до конца жизни.

Жаль только, что кислородная атмосфера была редкостью, а животная и растительная жизнь, способная прокормить людей, встречалась еще реже, именно поэтому корабли разведчиков без устали бороздили галактику, уходя все дальше и дальше от солнечной системы.

Евгений кивнул сам себе. Нет, он все сделал правильно. Такую удачу не стоило упускать. Он был просто обязан спуститься на поверхность планеты, чтобы проверить, нет ли опасных газов в приземном слое, или смертоносных излучений, выделяемых в местах разломов, а также опасных зверей, ядовитой растительности и многого другого — того, что с орбиты никак не определить.

Процедура известная и отработана на сотнях планет до него. Сначала запуск зондов. Анализ атмосферы. Съемка и создание карт. Проверка на наличие растительной и животной жизни. И только потом спуск на поверхность для того, чтобы убедиться, что на планете отсутствует что-то, могущее оказаться губительным для будущих колонистов.

Разведчик должен все проверить сам, почувствовать, понюхать, разобраться, а только потом уже решать, какое он даст название планете. От безопасности планеты зависит ее стоимость — чем тише и приятнее она, тем больше счет в банке. Мудрые составители инструкции знали, о чем писали, и понимали, что риск разведчика возрастает многократно, как только тот покидает корабль. По статистике три четверти всех разведчиков гибли на планетах, и только каждый четвертый в космосе.

Пока поисковик висит в пустоте, вращаясь на орбите, и вокруг него находится лишь вакуум, в котором не может существовать ничего живого, он находится в относительной безопасности. Но как только ступает на твердую землю, то сразу на собственной шкуре начинает испытывать все, что враждебно человеку — начиная от электромагнитного поля, атмосферы и кончая ядовитыми растениями и хищными тварями.

Именно поэтому все пункты инструкции расписаны поэтапно, и менять их нельзя, а он их нарушил почти все. И теперь ему хорошо известно, что будет дальше.

Если он не появится на своем корабле через месяц, тот подаст сигнал бедствия, а этой планете присвоят его имя, и она получит в каталоге значок третьей степени опасности.

Позже, если планета будет все-таки признана достойной внимания, сюда прилетит команда опытных разведчиков, которые заново проведут полное обследование, и если ничего опасного с орбиты не обнаружат, то отправят на поверхность челнок с группой из трех опытных поисковиков.

В случае их гибели планета получает вторую степень, а если будет уничтожен и звездолет, то первую степень опасности — после этого такую звездную систему будут обходить стороной все земные корабли. Таков порядок.

Правда, в его случае все будет происходить немного иначе, так как слишком далеко находится этот каменный шарик, вращающийся вокруг желтого карлика от Солнечной системы. Не прилетят сюда спасатели, никто не будет проводить обследование, а если когда-нибудь это все-таки случится, то от него даже костей не останется.

Правда, это самый пессимистический вариант. Нельзя сбрасывать со счетов девушку-разведчицу, с таким же звездолетом, как у него, она вполне может оказаться здесь через год, а то и раньше. После этой мысли Торк повеселел.

Действительно, как он сразу об этом не подумал? Она же собиралась исследовать новый туннель, а это значит, что как только решит, что ее кораблик годен к полету, то тут же отправится сюда. Евгений не сомневался, что девушка обнаружит эту звезду сразу, как только пролетит через кротовину, так как не хуже его разбирается в характеристиках планет, и сразу поймет, насколько высока вероятность нахождения планеты с жизнью с ней рядом.

Прилетит, обнаружит его звездолет на орбите, и начнет поиски. Разведчики никогда не бросают друг друга в беде — таков закон.

А он, пока она сюда летит, не должен сидеть просто так, а обязан разобраться и понять, отчего рухнул челнок, и заглохли двигатели. И сделать все для того, чтобы ликвидировать эту опасность. Иначе она его не спасет, и он сам погибнет.

А здесь на планете явно что-то имеется не любящее электронику.

Не зря же камера на зонде отказала, сделав лишь общую панораму, а три следующих беспилотника исчезли без следа после анализа атмосферы, так и не сумев сделать снимки поверхности. Из-за этого он садился вслепую, не имея практически никаких сведений о том, решив, что сам сделает облет поверхности и выберет себе место для посадки.

Глупое решение. Опытный разведчик не стал бы высаживаться на планету, имея так мало информации, потому что жизнь у каждого одна, и потерять ее чрезвычайно легко. Торк недовольно покачал головой.

Самое логичное предположение, что планета генерирует мощное электромагнитное поле, которое гробит любую автоматику.

Жаль, не подумал об этом раньше, тогда бы отправился дальше, поставив знак третьей степени опасности на этой звездной системе. А лет через двадцать, когда появятся новые звездолеты, способные летать намного дальше, чем сегодняшние, сюда прибыли бы спецы, и спокойно, не спеша, с подстраховкой разобрались бы со всем, что здесь происходит.

Правда, в этом случае ему досталась бы только десятая часть от обычного вознаграждения, но лучше быть бедным и живым, чем мертвым и богатым.

К несчастью, у него уже накопилось немало долгов, поэтому упускать планету, которая могла решить все финансовые проблемы, было бы непростительной глупостью.

Правда, теперь принятое решение кажется еще большим идиотизмом.

Не нравится ему здесь, ох, как не нравится, и не только из-за того, что эта планета угробила его челнок!

Небо выглядит светло-зеленым из-за того, что в атмосфере присутствует аргон, именно он придает багровости желтому карлику, работающему в этой планетарной системе светилом, а такой свет неприятен. Да и жарко здесь, по местному времени утро, максимум часов десять, а уже печет неимоверно — градусов тридцать как минимум.

Евгений сделал еще один глоток из фляжки. Тело понемногу пришло в норму, в ногах уже не было такой слабости, да и желудок отпустило. Значит, пора двигаться. Ничего не делать могут позволить себе только мертвые, потому что им все равно, а живые должны действовать.

Торк встал и двинулся к разбитому креслу, морщась от боли в голове, потому что все, что требуется для выживания, находилось там. Он подошел к обломкам и с недоумением стал разглядывать то, что находилось перед ним. Кресло считалось неуничтожимым даже при посадке в раскаленную лаву, оно могло войти в плотную атмосферу и не сгореть, и даже в радиоактивном аду вновь рожденной звезды сумело бы просуществовать не один месяц.

А вот простого падения с километровой высоты не выдержало, и сейчас это чудо инженерного гения представляло собой гору смятого и порванного пластика с вкраплениями различных металлов.

Ящик с оружием отлетел в сторону, мощный корпус оказался покорежен, несмотря на сложную конструкцию и многослойный пластик.

Евгений толкнул ногой обломки, дверца с жалобным скрипом отвалилась, и он увидел разбитый «плюшкомет». Такое название мощному оружию придумал кто-то из десантников, и оно прижилось. На самом деле, это была небольшая плазменная пушка, которые могла прожечь все, даже броневые пластики.

С таким оружием можно было пробить приличную пещеру или туннель в горах, на поле боя подбить челнок или броневую черепаху — робота из последних достижений военных лабораторий, да и во многих других случаях выручало из беды.

Но сейчас плюшкомет был абсолютно бесполезен, так как основная и вспомогательная зарядные батареи развалились на части.

Он остался без оружия, следовательно, его шансы на выживание упали минимум в два раза. Евгений выругался, сплюнул и полез к аварийному комплекту, который позволял прожить с минимальным комфортом примерно месяц.

Здесь ему тоже не повезло: ящик оказался пробит в нескольких местах, крышка отвалилась, а когда он разгреб обломки, то увидел, что коробки с аварийным пайком раздавлены.

— Так… — задумчиво протянул Торк. — С каждой минутой жизнь становится веселее и короче. Надо посмотреть на челнок. Если и там все плохо, то можно дальше не суетиться, а спокойно готовиться к смерти.

Евгений пошел к челноку по широкой дуге, чтобы издалека определить повреждения. И чем больше он замечал, тем противнее ему становилось. А когда подошел ближе, то понял, что челнока больше не существует — на каменных плитах лежала гора металлического лома и разбитой защитной керамики.

Многослойные баки с топливом оказались пробиты, им даже не хватило закаченного между слоями пластика, чтобы зарастить повреждения.

Он наклонился к тому месту, где находился шлюз, и услышал капанье внутри покореженной массы, приглядевшись, увидел коричневые облачка пара, поднимающиеся к светло-зеленому небу. Это было явным признаком того, что топливо попало внутрь Хорошо, что оно не горюче и не взрывоопасно, иначе все давно бы взорвалось, и от челнока осталась только кучка пепла. А может, так и лучше было бы?

Евгений обошел шатл, уже ни на что больше не надеясь, убедился, что попасть внутрь невозможно, оба люка оказались смяты и заклинены, а броневая плита, через которую выбросило его кресло, покорежена. Огромная вмятина на боку сообщала о том, что двигатели уничтожены, а коричневый дымок, выходящий изнутри, говорил, что попавший внутрь едкий катализатор разрушил все, что не помялось и не разбилось.

Все. Конец. То, чего не бывает.

Почти неуничтожимый челнок полностью разрушен и теперь валяется как смятая консервная банка на взлетном поле неизвестной планеты. Если прибавить к этому потерянный комплект для выживания с оружием, палаткой, инструментом и прочими необходимыми вещами, включай одежду, то шансов у него на выживание не осталось.

Можно начинать копать могилу, правда, без лопаты и это невозможно, а она осталась в грузовом отсеке шатла.

Торк с грустью подумал о том, что не зря в звездную разведку отбирают только тех, кто прошел жесткую жизненную школу, привык к страху и отчаянию и смирился с неизбежной смертью. Любой другой человек на его месте не стал бы ждать тягостного продолжения, а просто застрелился бы, и возможно, оказался прав. А вот он этого сделать не может, потому что нацелен на борьбу до последнего своего вздоха, да и пистолет остался в челноке, лежит себе внутри смятого корпуса, как и многое другое.

Впрочем, отчаиваться не стоит, в разведке выживают только те, кто думает о том, что нужно сделать здесь и сейчас. А главное в данный момент найти еду и питье, и принять медикаменты, чтобы не кружился мир перед глазами.

Евгений вернулся к разбитому креслу и подобрал то, что еще можно было использовать. Набралось немного — все поместилось в небольшой рюкзачок, остальное добро настолько перемешалось с жидкостью из зарядных батарей плюшкомета, что использовать такое было равносильно самоубийству.

Аптечка нашлась в паре метров от кресла, пластиковая коробка оказалась разбита, сохранился только диагност — маленькая машинка для лечения, да тюбик с заживляющей пастой, все остальное превратилось в такую мешанину, что он только крякнул от досады.

Евгений обработал заживляющим гелем из тюбика ссадину на голове, и прижал к руке диагноста. Окошечко прибора налилось краснотой, внутри зажужжало, и он почувствовал один за другим три укола, кровавый цвет сменился на желтый, а еще через пару секунд на зеленый.

Разведчик облегченно вздохнул, аптекарская машинка поставила диагноз и вколола ему то, что рекомендовано программой. Теперь какое-то время он сможет двигаться, и жуткая головная боль, которая не дает ему думать, наконец-то стихнет.

И тогда он сможет подумать о том, как жить дальше. Торк сел на нагревшуюся базальтовую плиту в позу лотоса, вытер пот со лба, закрыл глаза и начал глубоко дышать.

Понемногу его сознание прояснилось. Боль под воздействием лекарств ушла, в теле образовалась приятная легкость, как всегда бывает после приема транквилизаторов. Он мерно впускал и выпускал воздух через нос, неспешно размышляя над тем, что делать дальше.

Итак, стонать и плакать нет никакого смысла. Для него это обычное испытание, а их он прошел немало. Сейчас ему следует двигаться туда, где имеется пища и вода. Поскольку предварительная съемка не проведена, карты планеты отсутствуют, то полагаться придется на свое чутье.

А оно говорит, что эта каменная пустошь явно искусственного происхождения тянется на огромное расстояние, но если пойти на юг, то там должна быть растительность. Почему? Да потому что растения любят тепло, воду и солнце.

Он покивал сам себе.

Интересно, куда же он все-таки попал? Вокруг каменные плиты, причем отшлифованные и аккуратно уложенные в горизонтальной плоскости — заставь такое делать строителей Земли, вряд ли у них это бы получилось. Выходит, выстроено кем-то обладающим иной технологией?

А такое ценится. За планеты, где находят строения исчезнувших цивилизаций, платят гораздо больше. Даже на артефактах, которые находят на вновь открытых планетах, многим удается разбогатеть.

Если судить по отказу двигателей то на планете имеется что-то непонятное, но явно искусственного происхождения.

Самое логичное — предположить, что под этими плитами находится работающая установка древних, а такой механизм стоит больше самой планеты. Так что, получается, он уже обеспечил себя на всю свою жизнь, конечно, если сумеет выжить и добраться до академии разведки. Значит, пора начинать борьбу за выживание.

Евгений открыл глаза, почувствовав, какое-то неудобство, и вдруг увидел, что парит над землей, точнее над каменными плитами примерно на высоте своего роста. Это было странно и совершенно необъяснимо.

Как только он это осознал, то сразу полетел вниз. Хорошо еще, что в последний момент успел сгруппироваться и уйти на кувырок, чтобы избежать очередной травмы.

— Так, — ошарашено произнес он. — И что это было? Наконец-то крылья прорезались или чего похуже? Голова отказала после удара? Видения? Галлюцинации? Но они не могут быть настолько реальны, чтобы вызвать такое. Или могут?..

Евгений встал, недоуменно оглянулся по сторонам, и подпрыгнул, потом еще раз, но каждый раз приземлялся на ноги и сам прыжок отнюдь не был высоким.

Гравитация примерно девять десятых G, но это он и раньше знал. Она не уменьшилась до нуля, следовательно, либо Торк не летал, и ему все показалось, либо она может уменьшаться скачкообразно, что не может происходить ни по одному закону физики.

Евгений осмотрел комбинезон, обнаружил на нем пыль с плит и желтую высохшую травинку, а, закатав рукав, обнаружил кровавую ссадину.

— Не знаю, как на счет полета, но падение точно было, — решил он. — Впрочем, по большому счету полет и есть контролируемое падение. Может, мне просто не хватает внутреннего контроля, чтобы летать?

Торк понимал, что занимается ерундой, но просто не мог заставить себя двигаться дальше. Внутри него еще жил ужас после неудачного приземления, хоть в этом он не признался бы себе никогда.

Евгений снова сел в позу лотоса, открывая глаза каждую пару минут, но ничего не происходило. Он по-прежнему сидел на каменной плите, которая постепенно становилась все горячее от лучей светила. Скоро его сморило, он погрузился в дремоту и очнулся, услышав непонятное и близкое шуршание.

Торк открыл глаза и с ужасом увидел, что снова падает с высоты человеческого роста, и едва успел перевести падение в кувырок.

— Вот это да! — он выругался, почувствовав боль в руке, и посмотрел в ту сторону, откуда слышался странный звук. Там что-то было. Он вгляделся и увидел, как вдалеке над каменными плитами скользит нечто странное, поднимая мелкую пыль. Когда облачко пыли приблизилось, он сумел разглядеть плоскую, высеченную из того же базальта плиту, которая двигалась над землей на высоте его роста сама по себе, без двигателя, кабины, и какого-либо управления.

«Похоже, на этой планете все делают из камня, — подумал Евгений. — И это умнее, чем добывать из руды вкрапления легко плавящихся металлов. Если обладать такой технологией, то создавать можно все, что угодно и при этом обладающее нужными свойствами, нержавеющее, почти вечное, всего лишь сплавляя разные природные минералы».

Следующая мысль была о том, что он еще никогда видел таких ярких галлюцинаций. Что он не удивится, если летающая платформа сейчас подплывет к нему и погребет под своей тяжестью.

Разведчик достал нож и, с сомнением посмотрев на него, убрал обратно. По-настоящему оружием кинжал разведчика трудно было назвать, поскольку предназначен не для самообороны, а для чисто практических целей — вскрыть пластиковую оболочку пищевого пакета или убрать заусеницу с ногтя.

Торк мрачно отпил глоток из фляжки, глядя на приближающееся летающее средство, решив, что стоит подождать и посмотреть, как дальше будут развиваться события.

Платформа остановилась рядом с разбитым креслом. Груда пластикового хлама, бывшая не так давно его креслом, поднялась в воздух и плавно переместилась на летающее средство. Ему показалось, что его прижали невидимые захваты, затем летающее средство крутнулось на месте, и оставшиеся на земле обрывки обшивки и стекла взмыли в воздух и опустились на платформу.

— Хороший пылесос, — одобрительно пробормотал Торк, настороженно глядя на странное летающее средство, готовый в любой момент дать деру. — Удобный и практичный, сам все убирает.

Платформа двинулась к развалинам челнока.

Никого живого, кто бы управлял этим устройством, он не заметил, из чего сделал простой и логичный вывод, что перед ним робот. Разговаривать с ним бессмысленно.

Торк улыбнулся, заметив, как летающее средство затормозило рядом с грудой лома, что когда-то называлось его шатлом, и какое-то время висело, решая сложную для себя задачу — шатл явно на робота не помещался.

Евгений уже собрался подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть диковинное летающее средство, как платформа снова задвигалась, поворачиваясь на боковое ребро, одновременно приближаясь к дымящемуся разлитым катализатором челноку.

Неожиданно груда металла и керамики стала сжиматься, превращаясь с треском и щелканьем в огромный и плотный шар. Прошло всего несколько мгновений, и повисший в воздухе шар плавно переместился на робота, затем тот медленно вернулся в транспортное горизонтальное положение.

— Э… — негромко произнес Евгений, чувствуя себя при этом идиотом. — Вообще-то это мое. Оставь.

Ответа он естественно не дождался.

Платформа еще раз крутнулась на месте, подбирая мелкий мусор, а заодно и вбирая в себя разлитое топливо. Закончив уборку, двинулась в ту же сторону, откуда появилась, не обращая на него никакого внимания.

Евгений рванулся к летающему средству, надеясь с комфортом добраться до ее центра управления, в длинном отчаянном прыжке дотянулся до края и даже схватился за него кончиками пальцев, но парящую над землей плиту окружало невидимое поле, которое отбросило руки назад.

Он покатился по каменным плитам, тут же вскочил, но было поздно — робот уже улетел далеко, превращаясь на глазах в маленькую темную точку на горизонте.

Евгений отметил по компасу, встроенному в рукоятку ножа, место, где он исчез, и достал тубу, чтобы залить заживляющим гелием свежие ссадины.

— Да, — задумчиво пробормотал он, разглядывая пустеющую на глазах прозрачную упаковку. — Лекарств мне надолго не хватит. Что-то много я стал падать последнее время. День что ли такой нелетный? Сначала челнок, потом кресло, а теперь уже и я сам. Жаль, прокатиться не удалось на общественном транспорте, теперь придется идти пешком. А пойти придется — надо же узнать, что они там с моей собственностью сделали.

Но сначала завтрак. Как говорили предки: «война войной, а обед по расписанию».

Евгений достал из мешка разбитую коробку с аварийным пайком, наполнил его водой из фляжки, подождал, пока еда разогреется, и задумчиво съел, не замечая вкуса.

— Вода кончается, так что скоро появится еще одна проблема. Не стоило мне идти в звездные разведчики. Лучше было умереть в младенчестве. Зачем так долго мучился?

Евгений доел завтрак и побежал легкой трусцой, в которой мог двигаться не один десяток километров, в направлении, куда скрылась платформа.

Что будет делать, когда доберется до места, он не знал, надеялся, что ситуация сама что-нибудь подскажет.

Каменные плиты по-прежнему тянулись до горизонта во все стороны света. Компас вел себя достойно, показывая в одну сторону, и это было хорошо, потому что он знал немало планет, у которых магнитное поле постоянно меняло свое направление, ориентироваться там по компасу было бессмысленно.

Торк пробежал пару километров и остановился, потому что внутри что-то сказало: дальше бежать бессмысленно — он на месте, робот исчез здесь.

Евгений принюхался: пахло нагретым камнем и все той же чахлой травкой, горькой на вкус — похоже, в ней находились не очень полезные человеческому организму эфирные масла. Светило вылезло на середину зеленого неба, белея от собственного жара, словно поставило себе цель сжечь все, что находилось под ней.

Температура поднялась больше сорока по Цельсию. Воздух колыхался бесцветным маревом у горизонта. Он вытер пот и огляделся: вокруг лежали те же каменные плиты, и никаких следов пропавшей платформы, а то, что она исчезла именно здесь, он не сомневался — так говорило чутье. Но его не было. Не провалился же он под землю?..

Евгений пнул ногой чахлый кустик травы между плитами и тут по коже отчего-то пробежал озноб, что было явным признаком приближения опасности.

Разведчик огляделся и увидел на самой линии горизонта темное пятнышко, плывущее над землей в его сторону. Двигалось оно быстро со скоростью быстроходного истребителя, и направлялось точно к нему — через пару секунд он мог различить громадный корабль с обтекаемыми линиями, приспособленный к полету и в большом космосе, и в плотной атмосфере.

Двигался звездолет бесшумно и был явно военным, так как множество башенок облепляли снизу доверху массивный корпус, перекрывая все сектора обстрела. Присмотревшись, он увидел нечто похожее на орудия и понял, что чувство опасности проснулось не зря. Не стоит ждать ничего хорошего от вооруженного корабля. Во все времена вояки сначала стреляют, а уж потом разбираются, куда они попали.

Торк упал на землю.

К несчастью, спрятаться было негде, вокруг ни одной ямки или холмика — только ровно уложенные плиты до горизонта.

Корабль замедлил ход и завис над ним, закрывая собой белое солнце.

Евгений сжался, стараясь казаться как можно меньше, надеясь на то, что его не заметят, хоть и понимал, как это глупо. Но больше ничего в голову не приходило.

* * *

Обычно в расе крылатых людей процесс формирования крыльев происходил стремительно, иногда ребенок еще и на ногах едва стоял не умел, а уже мог планировать на слабых, неокрепших крыльях над городом, ловя потоки восходящего воздуха.

Молодой летун, не достигший совершеннолетия, как правило, уже мог пилотировать тяжелый звездный истребитель и на законных основаниях считаться настоящим мастером воздушного боя. Раннее вставанье на крыло не считалось чем-то особым, этим не гордились, считали обычным, но еще древние знали — из тех, кто вылетал первым из гнезда, получались лучшие пилоты, поэтому им доверяли лучшие звездолеты — настоящие пожиратели пространства и редко ошибались.

Птенцы свободно ориентировались в пространстве, а само пилотирование было для них естественным и простым, как сама жизнь, в воздушном бою они славились непредсказуемыми атаками и невероятными виражами, именно это приносило победы роду в войнах с существами с других планет. Ими гордился род, их имена были записаны на хрустальной стеле в первом гнезде, из которого вышли предки.

А вот птаха Алана, несмотря на то, что ей минул двадцатый год, летать не умела. Такое иногда бывает: то ли не в ту комбинацию сложились гены, то ли яйцо, из которого она вышла, находилось в плохом месте, и плохая энергия испортила его, поэтому в жизни ее не ждало ничего хорошего. Сразу, после того как она выползла из яйца, старший из рода увидев ее маленькие кривые крылья, брезгливо отвернулся, торопливо прощелкав молитву старому богу, потому что лучше других понимал, какое горе пришло в их род.

Раз в столетие в одном из родов рождался ползун — существо неспособное летать. Причины этого по-настоящему никто не знал, летуны не изучали биологию, но старики говорили, что таков гнев богов. И тот, кому пришлось на себе ощутить его горечь, чувствовал себя несчастным с самого рождения.

И неважно, что именно из ползунов получались замечательные философы и поэты, лучшие механики и стрелки, все равно над ними потешались все. Каждый птенец норовил ударить клювом плохо передвигающегося по земле сородича, норовя напасть на него сверху, зная, что тот не может ответить тем же.

Иногда толпа подростков забивала ползунов насмерть, а взрослые летуны презрительно отворачивались, словно не видя того, что происходит на их глазах. Так было всегда, потому что тот, кто не мог летать, считался родовым проклятьем.

Алане исполнилось двадцать, но крылья за ее спиной по-прежнему оставались тяжелой и неудобной ношей.

С каждым днем все больше тускнели глаза родителей, и они все меньше говорили с ней, потому что давно было известно, если ползун не полетел до своего двадцать первого года рождения, то его крылья не узнают неба никогда.

А это значило, что никогда не появится в жизни птахи тот, кто решит вместе с ней строить гнездо. А прожить жизнь, не зная радости парения, не слышать писк своих птенцов, не видеть, как они встают на крыло — разве что-то может быть хуже?

Впрочем, это была еще не самая большая плата за неумение летать.

Любой ползун беспомощен и тихоходен, а города рода устроены так, что хорошо в них живется только тем, кто передвигается по воздуху, и неудобны, грязны, ужасны для тех, кто лишен этого дара богов.

Дома вздымались к небу бесконечными уступами, и повсюду чернели зевы гнезд, в которые попасть свободно могли только те, кто парил над узкими зловонными улицами.

Именно по ним приходилось ползти ползунам к своему жилищу, а потом карабкаться по уступам вверх, хватаясь когтями на кончиках крыльев и лапах за малейшие неровности. Нередко они срывались и разбивались, но и тогда никто не приходил к ним на помощь: считалось, лучшее лекарство от такой жизни только смерть — не умеешь летать, наберись мужества, заберись на самый высокий уступ и прыгни вниз. Твоя смерть никого не расстроит.

Путь в родное гнездо по земле опасен: на темных улицах, куда только в полдень попадали лучи местного светила, жили стриги — мелкие твари питающиеся пометом летунов и всем тем, что падало на них сверху.

Они были полезны, без них не смог бы существовать ни один город: в тех поселениях, откуда уходили эти существа, начинался мор, размножалось множество мелких насекомых, которые питались пухом и пером, и тогда летуны вынуждены были улетать в другие края.

К несчастью стриги считали улицы своей территорией и защищали ее от тех, кто вынужден по ним ходить, даже если они знали, что те относятся к высшей расе. Именно поэтому птахе приходилось сражаться с ними каждый раз, когда она возвращалась домой с космодрома, где помогала дяде обслуживать прилетающие со всех концов галактики звездолеты рода.

В этот раз пока Алана добиралась до своего гнезда, ей трижды пришлось вступить в схватку со стаями стригов. На теле, покрытом мелкими серыми перьями, осталось немало ранок от мелких, но острых зубов падальщиков, особенно сильно досталось левому крылу, из которого вырвали пучок мелкого пуха, защищающий тело от холода высоты.

А что делать, если прекрасное желтое небо недосягаемо? Умирать ей не хотелось, и птахе приходилось сражаться за каждый новый день, закаляя свой характер.

Она с каждым днем все острее ощущала, как быстро приближается двадцать первый день рождения, после которого ее перестанут замечать все, и она окончательно превратится в ползуна, причем в того, у которого нет никакой надежды на то, чтобы почувствовать всю беспредельную глубину неба. И тогда…впрочем, она не знала, что будет. Бросаться с уступа вниз она точно не хотела, потому что одна мысль о том, что ее мертвое тело станут рвать на части вечно голодные стриги приводила ее в ярость.

Как Алана завидовала тем, кто стремительно проносится темными тенями по ярко-желтому небу, исчезая в темных провалах своих гнезд, как она хотела оказаться с ними рядом, а не тащиться мрачными, улицами, ожидая каждое мгновение нападения из-за угла или из темных сырых подвалов.

Но это был ее путь, и помочь ей пройти, не могли даже родители, да они и не смогли бы — пробраться по узким улицам мог только ползун, летунам не хватало места для маневра. Мало того, что само расстояние между улицами было небольшим и требовало мастерского владения крыльями, но здесь кроме того имелось немало встречных воздушных потоков, которые опасны даже для самых опытных.

Но самое скверное состояло в том, что эта дорога была невероятно грязна: летунов мало интересовало то, что находится в темной глубине под гнездами, поэтому все отходы они столетиями сбрасывали вниз, и только стриги спасали их от эпидемий.

Птаха яростно прощелкала ругательство, услышав жадное верещанье из подвала соседнего дома. Не стоило ей думать об этих тварях, забыла о том, что пока их не замечаешь, то и ты для них не существуешь.

Твари выскочили перед ней из подвала высокого дома-уступа нестройной толпой, и гневно зарычали, тут же и сзади послышалось злобное ворчание. Она оглянулась, позади нее другая многочисленная стая перекрывала путь к отступлению.

— Что же вы, гады, ничего не учитесь? — Алана решительно зашагала вперед. — Если вы до этого ничего у вас не получалось, то почему считаете, что сегодня вам что-то удастся?

Но, похоже, на этот раз стриги придумали кое-что новое, видимо, специально для нее. Едва она приблизилась к первому и самому крупному стригу, пощелкивающему зубами, по всей видимости — вожаку, как с первого нежилого уступа ей на спину спрыгнуло несколько особей.

Птаха не растерялась, поскольку подсознательно была готова к чему-то подобному. Она резко взмахнула крыльями, крутнулась на месте, разрывая острыми длинными когтями падающие на нее мягкие тельца с жадно вытянутыми вперед острыми мелкими зубами.

Троих она сбила, но два стрига, вцепились в крылья, поползли по ним к слабо защищенному горлу.

— Неплохо! — яростно прощелкала Алана, сбивая их точными ударами клюва. — На этот раз вы меня не разочаровали! Ну что ж, посмотрим, кто победит!

Словно в ответ на слова из подвала выскочила еще одна стая. Это было уже много, но сдаваться птаха не собиралась, ибо тот, кто итак обречен умереть, ценит каждый миг жизни, и так просто у него ее не отнять.

Дальше все для нее расплылось в яростной долгой схватке, в которой ее кусали со всех сторон, запрыгивали на спину, пытались выцарапать глаза и сбить с ног.

Она же пустила в ход свой длинный хвост с острым шипом на конце, которым сбивала с ног покрытые серой шерсткой визжащие от боли существа, калеча и убивая. Через десятую долю клика стриги испуганно разбежались, а птаха устало присела на выпавший из стены камень.

Рядом с ней валялось четыре тушки мертвых стригов, и две еще дергалось в предсмертных конвульсиях, она добила их клювом и стала разрывать на части, выбирая лучшие кусочки сырого мяса.

Это был самый приятный момент ее путешествия, потому что она ела то, что убила сама. В этот момент, закрывая глаза от наслаждения, птаха ощущала себя смелой и быстрой охотницей, хоть и понимала, что ее мастерства хватает только на этих мерзких тварей живущих в сырых и темных подвалах. Но мясо все равно казалось невероятно вкусным, а запах крови пьянил не хуже сонной травы.

Когда она съела всех, кого сегодня смогла убить, то спокойно продолжила свой путь, и через полклика без особых приключений добралась до основания родного утеса.

Немного передохнув, она вскарабкалась на первый уступ, потом на следующий. Всего их было пятнадцать, и на каждый ей приходилось подниматься, цепляясь когтями за неровности в скале, чтобы попасть домой.

Чем выше она поднималась, тем лучше становилось ее настроение, вероятно, потому что желтое прекрасное небо становилось ближе с каждым преодоленным метром, а мерзкий запах гуано становился слабее. На десятом уступе через стены огромных домов пробился ветерок, охлаждая усталое и взмокшее от пота тело.

Когда она, тяжело дыша, заползла в гнездо, родители уже пару кликов сидели на своих насестах и дремали, для них полет с космодрома длился не больше десяти минут.

Отец недовольно взглянул на нее одним глазом, когда она, переваливаясь на уставших лапах, вошла в пещеру, и сердито щелкнул клювом. Алана его понимала, иметь в своем потомстве ползуна — позор для него и всего клана, в иерархии которого родитель занимал далеко не последнее место.

— Умойся, от тебя пахнет стригами и гуано наших предков, которые когда-то основали этот город, — проворчал он. — Твои перья свалялись и покрылись пылью. Предупреждаю, если ты не будешь за ними ухаживать, то скоро они отпадут, и тогда у тебя не останется ни единого шанса взмыть в небо.

— Я умоюсь, отец, как только немного отдохну, — устало прощелкала Алана. — Ты же знаешь, внизу довольно грязно, да и добраться до дома непросто. На меня сегодня трижды нападали стриги, я едва отбилась. Мне кажется, что они с каждым разом становятся умнее, сегодня они напали на меня сверху…

— Ему это неинтересно, потому что твой отец настоящий летун и никогда не станет ползуном, как ты, — фыркнула презрительно мать, сидевшая на соседнем насесте. — И никто из его клана, и тем более из моего не ползал по залежам испражнений, чтобы добраться до своего гнезда. А про этих мелких тварей лучше мне ничего не говори, у меня начинается тошнота при любом упоминании о них, я никогда не любила их мясо.

— Но я же не виновата, мама, что стала ползуном, мне просто не повезло родиться такой.

— Я снесла три яйца, и только твое принесло нам урода, поэтому не смей меня обвинять! Двое твоих братьев прекрасно летают, и каждый уже имеет собственный звездный истребитель.

— Я не обвиняю, а объясняю, — глаза птахи наполнились слезами, но прозрачное веко отсекло их, все на мгновение потерялось в мутной пелене, но тут же прояснилось. — Не понимаю, почему ты сердишься на меня?

— Потому что мне стыдно за то, что у меня родилась ты!

— Это наше проклятие, и оно когда-то было наложено на меня, — примирительно прощелкал отец. — Я чувствую свою вину за ее бескрылость. Иди, умойся, и мы поговорим. Кажется, мне удалось найти способ помочь нам всем. Я подожду.

Немного недоумевая, Алана прошла в соседнюю комнату, где находился бассейн с дождевой водой, и погрузилась в него вместе с хохолком, правда тут же вынырнула, испугавшись. Летуны не любили нырять, глубина их страшила, это Гроуны могли плавать и ловить рыбу под водой. Их род был стар, и жил на островах в океане. Когда-то она очень жалела о том, что не родилась там. У этого рода тот, кто не умел летать, не считался проклятым, потому что из таких получались лучшие охотники за рыбой.

Она проплыла туда и обратно по бассейну, гребя лапами, и только когда почувствовала, что ее перья очистились от мерзкого запаха, вышла из воды. На мгновение задержалась перед зеркалом, чтобы убедить в том, что на ее теле нет грязи, пыли и крови, и улыбнулась своему отражению.

Выглядела она неплохо. Желтый пух, покрывающий живот, плавно переходил в малиновые перья, поднимающие к темной довольно крупной головке с ярко-красным хохолком и твердым длинным клювом.

Ее темные глаза глядели упрямо, хоть и устало. Ноги у нее были стройными и гибкими, причем гораздо сильнее, чем у других летунов, потому что ей приходилось много ходить. Лапы с четырьмя с острыми когтями, сейчас спрятанными в мягкие подушки, выглядели крепкими и сильными. А хвост, выглядывающий из-за спины, с небольшим венчиком на конце, скрывающим острый шип, выглядел очень привлекательно.

Темные длинные крылья до пола, в которых так хорошо прятаться от дождя и холода, смотрелись строго и достойно, а острые длинные когти, которыми они заканчивались, только подчеркивали ее стройность.

Увы, из-за того, что она не умеет летать, ее красота не привлечет даже желторотого птенца, впервые вылетевшего из гнезда. Алана вошла в комнату к родителям.

Отец сидел на небольшом насесте возле стола и клевал кусок сырого мяса, который принес с охоты еще вчера. Он показал клювом на кусок поменьше, который лежал рядом.

— Ешь. Думаю, проголодалась. Ползать тяжело.

— Спасибо.

Алана набила рот мясом. Вкусная еда, что может быть лучше после тяжелого неприятного дня? Конечно, это не то свежее мясо, что клик назад клевала она, но тоже неплохо.

— Слышала ли ты, дочь, что ремесленники Коры построили для нас новый звездолет?

— Да, отец, — кивнула птаха, и снова вонзила клюв в мясо, есть ей хотелось, хоть не так давно съела шесть стригов. Несмотря на то, что она не летала, ее метаболизм был таким же, как у других летунов, а значит, каждый день она должны была съедать пищи примерно с одну четвертую своего веса. Впрочем, у нее было преимущество, она гораздо дольше могла обходиться без пищи, потому что меньше расходовала энергии на ходьбу, чем другие птенцы на полет. — Я слышала об этом. На этот раз они построили одиночный корабль для дальнего путешествия.

— Немного не так, корабль для одиночки, хоть все остальное верно.

— Пусть так, — развела недоуменно крыльями Алана, но насторожилась. Отец ничего не говорил просто так. Если он завел разговор о новом звездолете, то у него имеется весомая причина. — Но я не понимаю, какое это имеет отношение к нам? Ты никуда не полетишь, потому что уже стар, а я — ползун.

Тут она горько усмехнулась и яростно вонзила клюв в кусок мяса. Отец сглотнул и продолжил.

— Все может измениться. Разве тебе уже исполнилось двадцать один, и ты потеряла надежду?

— До этого безрадостного дня осталось не так много времени.

— Да, клики бегут быстрее, чем горные реки, — отец поднялся на свой насест. — Не так давно в созвездии Клира наши звездочеты заметили странные вспышки. Некоторые предположили, что там идет война.

— Я слышала об этом, — кивнула Алана. Мясо она съела, прополоскала клюв дождевой водой, и теперь просто отдыхала от долгого и неприятного путешествия по землям стригов. — Не думаю, что это правда. В космосе многое происходит такого, что нам неизвестно, не стоит выдвигать скоропалительных версий, не имея точной информации.

— Согласен с тобой. Вчера на совете мы говорили об этом. Один из звездочетов принес нам старинную карту созвездия, где мы видели вспышки, и показал одну интересную отметку.

— Какую?

— Похоже, наши предки знали, что там находится проход, ведущий в другую галактику. Он спрятан в тени красного карлика, и члены совета считают, что пришло время узнать, что находится на другом конце пространственного туннеля.

— Какое это имеет отношение к взрывам, которые мы видели?

— Пока никакого. Просто странно, что возле прохода в чужую галактику происходят какие-то события. Вполне возможно, что там появился наш враг, и собирается на нас напасть.

— Как вы пришли к такому выводу?

— Если мы видим вспышки, объяснить которые не можем, то первое, что приходит в голову, это то, что к нам проникли военные звездолеты и начали по неизвестной причине сражаться друг с другом. Возможно, через проход прошли два врага…

— Хорошо, пусть так, но как я поняла, они уничтожили сами себя.

— Этого мы не знаем. Возможно и нет….

— Может быть, ваши выводы и верны, но наши корабли не способны долететь до этого созвездия. Слишком велико расстояние, горючего потребуется так много, что места для пилота просто не останется, — заметила птаха. — Боюсь, пока враг не прилетит к нам, мы ничего о нем не узнаем.

— Именно об этом мы говорили на совете и решили отправить летуна-одиночку, которому нужно еды меньше, чем другим.

— А горючее?

— Если убрать из звездолета все лишнее, оставив лишь место для пилота, двигатель и баки с топливом, то добраться до туннеля станет возможно, и даже кое-что останется для того, чтобы пролететь через проход и заглянуть в другую галактику.

— Вы предлагаете убрать зал для полета, бассейн, а освободившуюся площадь заполнить место дополнительными хранилищами для топлива?

— Примерно так.

— Что ж, если еще добавить съемные емкости снаружи, которые позже можно сбросить, то тогда это станет реальностью. Но кто согласится на такое? Ни один летун не отправится на таком корабле, а если и полетит, то он сойдет с ума, а его крылья атрофируются.

— Ты неплохо ориентируешься в устройстве звездолетов, — с удовлетворением прощелкал отец. — Я рад, что дядя Рил так много сумел тебе объяснить. Мы обратились к лучшим мастерам коров, они сделали расчеты и пришли к выводу, что после всех изменений новый звездолет достигнет цели и сможет вернуться обратно. Конечно, до родной планеты он долететь не сумеет, но мы сможем выслать навстречу другой корабль, который привезет смельчака обратно.

— И где же взять такого летуна? — сердце Аланы пропустило удар в странном предчувствии. Она начала догадываться. — Можно, наверное, направить птенца в надежде на то, что во время полета тот созреет, повзрослеет и сможет выполнить это сложное задание, тогда он не потеряет навыков полета, но шансы на это невелики.

— Мы думали об этом и отказались от такого варианта. Управление кораблем рассчитано на взрослого летуна, поэтому отправить едва оперившегося птенца мы не можем. Также в новом звездолете нет летного зала, а это значит, что птенец погибнет от тоски на обратном пути, не имея возможности летать — в этом ты тоже права.

— Не хочешь ли ты сказать, что решили послать меня? — птаха вздрогнула, сердце застучало так быстро, словно она готовилась взлететь к ярко-зеленому небу. — Но пилотировать звездолет имеет право только летун — таков закон, потому что только тот, кто поднимается в небо на собственных крыльях, может познать космос.

— Это так, но до совершеннолетия ты не можешь быть признана официально ползуном, а раз так, то являешься летуном по определению, — отец сделал длинную паузу и отвернулся, возможно, для того, чтобы скрыть свои повлажневшие глаза. Он очень сильно переживал за свою дочь, хоть и старался этого никому не показывать. — Пусть формально, но все еще существует надежда на то, что ты когда-нибудь сможешь взлететь, а значит, можешь управлять звездолетом.

— Такое решение никто из совета не поддержит, меня все считают ползуном, пусть официально это не признано.

— Ты права. Но в данном случае у тебя есть преимущество перед другими летунами, а это может заставить членов совета отнестись благосклонно к этой идее.

— Я благодарна тебе, отец, за то, что ты думаешь обо мне, и пытаешься как-то утешить, но понимаю, что вряд ли когда-нибудь полечу, — птаха вздохнула. — Все равно огромное спасибо.

— Так ты отказываешься?!

— От чего? Ты же мне еще ничего не сказал!

— Тогда говорю, — отец усмехнулся. — Готова ли ты отправиться к туннелю, чтобы выяснить, что происходит в его окрестностях?

— Ты считаешь это возможным?!!

Ее сердце опять пропустило удар, потом застучало быстро и сильно.

— Мне нужен твой ответ. Да, это возможно. И я уверен, что у тебя получится. Так как?

— Да, папа, — Алана прикрыла крылом глаза, чтобы скрыть подступившие слезы, вторая прозрачная мембрана несколько раз открылась и закрылась, чтобы убрать помеху с глаз. — Я не могу отказаться от моего единственного шанса доказать роду, что я чего-то стою.

— Я был уверен в твоем ответе, моя птичка, — отец простер свое огромное крыло, и Алана спряталась под него, как частенько любила делать это в детстве. Там приятно пахло сухим пухом, от мускулистого тела родителя исходило приятное тепло и нежный запах мускуса, и из этого маленького гнезда мир виделся простым и ясным. — Сделать это было трудно, но у меня получилось. В случае успеха, даже если твои крылья останутся ненужным тебе придатком, для будущих поколений ты все равно останешься первым летуном, достигнувшим туннеля в чужую галактику. Твое имя останется в памяти рода, и больше никто и никогда не посмеет насмехаться над тобой.

— Я благодарна, — пропищала Алана, согревшись под крылом. — Надеюсь, не подведу.

— Я спасаю не только тебя, но и весь наш род от стыда. Никогда еще у нас не рождался ползун, а это плохое предзнаменование уже отражается на всех нас — мы потеряли три места в совете.

— Я не виновата в этом, отец.

— Знаю, — он горько усмехнулся. — Поэтому и ищу способ все изменить. Я уверен, ты доберешься до пространственного туннеля, и все изменится. Но помни, это задание накладывает на тебя дополнительные обязательства.

— Какие, отец?

— Ты должна вернуться. Право на смерть для тебя отныне не существует. Если погибнет летун, мир скажет, что он отправился в небо, а что скажут, если погибнешь ты?

— Что я ушла в землю, — грустно усмехнулась птаха. — Куда еще может уйти ползун?

— Но тогда тебя начнут сравнивать со стригами, ибо только они живут на земле и уходят в нее. В этом случае твое невозвращение не простят ни мне, ни нашему роду, поэтому ты обязана выжить, что бы ни произошло. Поняла?

— Да, отец.

— Иначе мы все будем опозорены.

— Я сделаю все, что от меня зависит.

— Я верю тебе. Кое-кто из совета догадывается, что изменения в устройстве одиночного звездолета сделаны по моему негласному указанию. Доказать это трудно, но если ты не вернешься, мне это вспомнят. Только победителей не судят, а тот, кто проигрывает, всегда отвечает за чужие промахи.

— Я поняла, папа. Когда отправляться?

— Сейчас, дочь.

— Когда?!

— Не всем летунам понравилось решение совета, точнее, не понравилось никому, и мы ожидаем, что завтра оно может быть отменено по указанию кого-то из старших родов, а это значит, что улетать нужно сегодня сразу после захода солнца. Твой дядя Рил в данный момент находится на космодроме, и как только ты там появишься, он возьмет челнок, выведет в космос, состыкует его со звездолетом, а дальше все будет зависеть только от тебя.

— Но я не знаю устройства корабля, так как никогда не летала даже на простом челноке.

— Тебе придется положиться на автоматику, она доведет до красного карлика твой звездолет, за это время ты изучишь его устройство: нужные пояснения и инструкции вбиты в бортовой разум.

— Мне страшно!!!

— Боюсь, у тебя нет выбора. Впрочем… — отец убрал крыло, и Алана увидела, как он расстроен. — Ты можешь не лететь, но тогда останешься навсегда ползуном.

— Я согласна, отец. Но как мне добраться до космодрома? Я шла сюда больше трех кликов, а стриги после того, как стемнеет, становятся очень злыми и никому не прощают нарушения границ их территории. Мои ранки от их укусов еще не зажили.

— Я продумал и это, — отец улыбнулся. — Мы понесем тебя, я и твоя мама, как когда-то в детстве. Помнишь?

— Да, папа, — Алана вспомнила, как ее несли над огромным городом, а потом над лесом и южной степью — традиционным местом охоты ее рода. Она видела, как испуганно разбегались стада гигантских севов, заметив скользящую по земле тень, и испытывала гордость оттого, что являлась частичкой великого рода — лучшего на этой земле. — Но как? Я давно выросла из своей детской сумки…

— Мне сшили новую под твой вес.

— Хорошо, отец. Как понимаю, мне ничего брать с собой не стоит?

— Просто залезай и полетели.

Алана вышла на уступ и посмотрела по сторонам, вокруг высился угрюмый город-утес, который выстроили для ее рода строители Коры — представители низшей расы, которых завоевали ее далекие предки. А далеко в желтом зареве темнел еще один город, там жил враждебный род Зоричей, именно из-за его обитателей беспокоился отец, а еще дальше на запад не видный отсюда находился город Бегов.

Несмотря на то, что крылатые войны ушли в далекое прошлое, и все решал совет трех родов, но каждый клан пытался доказать свою большую эффективность и силу, а появление ползуна в роде считалось признаком вырождения.

Алана вздохнула и полезла в сумку, которую бросил на уступе отец. В ней не было ничего особенного — обычный мешок из плотной, прочной ткани, к которой пришиты широкие ленты: они пристегивались к поясу летуна. Такие сумки обычно использовались для переноски раненых и больных.

Отец вышел и закрепил ленту на поясе, с другой стороны встала мать и тоже прикрепила к своей талии свой шлейф. Они встали во весь рост, и у Аланы только голова осталась наружи. Родители синхронно хлопнули крыльями, потом прыгнули с утеса.

Мгновение стремительно падения, пока широко расправленные крылья родителей не поймали восходящие потоки теплого воздуха, и они стали медленно подниматься к покрывающемуся багровой закатной полосой горизонту.

Глава вторая

Когда все плохо, всегда есть надежда, что станет еще хуже.

(Устав звездного разведчика)

Неожиданно массивная плита, на которую упал Торк, начала медленно переворачиваться, и прежде, чем он понял, что происходит, полетел вниз в плотный, тягучий мрак.

Падение оказалось недолгим, Евгений даже не успел закричать, как грохнулся на твердую плиту, а чья-то прохладная рука зажала ему рот. Яркий свет над головой исчез, плита вернулась на место прежде, чем он смог рассмотреть того, кто его поймал.

— Только крикни, и я тебя убью, — прошипел женский голос, и в щеку Торка уперлось лезвие ножа. — Еще не хватало, чтобы нас обнаружили. И так из-за тебя, кретина, подставляюсь. Сейчас вниз поедем, смотри, не перепугайся насмерть, щеночек!

Поверхность, на которой он лежал, двинулась вниз с довольно большой скоростью.

— Голос твой мне знаком, — вздохнул Торк. — Манеры тоже.

— Хочешь представиться? Лучше, не стоит. Ты мне еще в Академии надоел…

— Почему? — искренне удивился Евгений. Он уже догадался, кто его прижал к каменной плите, а отдельные мягкие и округлые места, которые ощущались телом, говорили о том, что это девушка, и довольно привлекательная. — Я же всегда старался держаться от тебя подальше.

— Поэтому до сих пор и жив. Сгруппируйся, сейчас лифт остановится, и, поверь, это будет неприятно, данная конструкция придумана не для людей.

Девушка откатилась в сторону, и тут его прижало так, словно звездолет стартовал с ускорением в девять G, у него даже воздух из груди выдавило. Хорошо, что длилось это всего мгновение.

Плита стала поворачиваться.

— Не дергайся, тебя ожидает падение примерно с двух метров, и не вздумай орать, даже если будет больно.

Торк выставил вперед руки и согнул ноги, но все равно удар о камень, потряс все тело, он приложился лицом к очередной каменной плите, и его стошнило.

Здесь было светло, причем свет исходил от самих стен, словно их покрыли фосфоресцирующей краской или вставили в наружный слой камня излучающие элементы. Светились стены, потолок, который находился на высоте примерно двадцати метров, и даже пол, на котором он лежал. Сам зал казался огромным, он был метров пятьдесят в длину и чуть меньше в ширину, а потолок оказался метрах в пятнадцати.

Разведчик вдохнул осторожно в себя воздух, проверяя целы ли ребра, перевернулся на спину, и с любопытством уставился на девушку, глядящую на него с презрительной насмешкой. Фигурка у нее была что надо, все мягкие округлости имелись на нужном месте и в достаточном количестве, в огромных голубых глазах можно было заблудиться, а желтые волосы оттеняли смуглую кожу.

Звали ее Марина, она закончила академию разведки в прошлом году и, как и он, получила новейший корабль. Правда, перед выпуском девушка заявила, что пока не собирается исследовать дальние пространства, и в качестве первоочередной цели назвала созвездие Лебедя, в котором до сих пор не было найдено ни одной пригодной для жизни планеты.

Евгений только сейчас понял, что это был обычный обман, истинные намерения Марина скрыла ото всех. Не собиралась она исследовать исследованные и бесперспективные места, якобы проверяя свой новый звездолет, а сразу рванула сюда.

Он-то надеялся, что она поможет ему выбраться с этой планеты, а получалось, что они оба уже оказались здесь. У него еще оставалась слабая надежда на то, что девушка не разбила свой челнок при посадке, как он, тогда они смогут спастись.

Торк осторожно улыбнулся, настороженно и чуть испуганно глядя на Марину. У девушки была скверная репутация, о ней рассказывали немало мерзких историй.

Ухаживать за ней никто из курсантов не пробовал, и не только потому, что после многочисленных занятий по физической подготовке ни на что не оставалось сил, но еще и потому что всем было известно насколько это небезопасно.

Марина, прежде чем попала в Академию десанта, три года была активным членом одной подростковой банды, попортившей немало крови полиции. Малолетние бандиты грабили магазины, ночные клубы и казино, прохожих по ночам, и им это сходило с рук, так как они успевали сбегать с места преступления по канализационным коллекторам.

Поймать их было трудным, почти невозможным делом, потому что пролезть по этим трубам могли только дети, которые в подземных переходах чувствовали себя как дома.

Полиция разводила руками, муниципальные службы оснащали люки в городе мощными замками, пытаясь перекрыть проходы вниз, но это все было бесполезно.

Уверившись в своей безнаказанности, подростки взялись за ограбление банков, вот тогда терпение у власти кончилось, и они обратились за помощью к звездному десанту.

Те, недолго думая, направили выпускников академии десанта на поиски и усмирение банды, достигшей к тому времени трех сотен человек.

Десантники доказали высокую выучку и мастерство, так как выполнение задания засчитывалась как сдача выпускного экзамена. Они проанализировали, составили грамотный план операции и с блеском исполнили его, используя полученные в академии знания. Первым делом выпускники прочесали город и допросили всех подростков, которым не повезло попасться им на глаза.

Церемониться они ни с кем не собирались и тем более соблюдать чьи-то гражданские права. Они предупредили полицию, что собираются действовать по законам военного времени, и те смирились с этим.

Всех пойманных мальчишек и девчонок воины допрашивали, используя пытки, препараты, подавляющие волю и детектор лжи.

Именно благодаря этому, им удалось узнать все, что требовалось для операции. Они выяснили предполагаемое местожительство главарей и наиболее активных членов банды, после этого пустили в канализационные туннели слезоточивый газ, и выловили всех, кто прятался там. Одновременно арестовали членов банды, прячущихся в разрушенных домах и подвалах.

В операции участвовало больше трех десятков боевых групп, поэтому шансов пастись не было ни у кого.

Десантники использовали в качестве оружия капсулы со снотворным, кулаки и резиновые пули. Впоследствии данная операция была признана проведенной безукоризненно, так как никто из тинэйджеров не погиб, среди них не было даже раненых, а ушибы и вывихнутые конечности не в счет.

Банда в полном составе очнулась только в санпропускнике десанта от ледяного душа из брандспойтов.

Их выстроили, и пообещали освобождение, если они победят в рукопашной схватке.

А потом против банды в триста двадцать человек вышло три сержанта, занимающихся обучением курсантов-первогодков.

После жестокой драки, которую они естественно проиграли, малолетних преступников зачислили на первый курс. И начались обычные будни — напоминающие жестокий экзамен на выживание.

До выпуска дошло лишь сорок три юных бандита, остальные погибли во время учебы: академия десанта печально славилась тем, что заканчивали ее двадцать человек из сотни поступивших, причем это считалось удачным результатом.

В разведку из банды попала только Марина, которая все пять лет обучения в десанте вела себя, как загнанный волчонок, который никому не дает спуска. После того, как она отправила в медицинский лазарет троих курсантов, решивших, что они смогут уговорить девушку их приласкать, а ее бывшие соратники отправили еще пятерых парней на тот свет после прохождения полосы препятствий, девушку стали обходить стороной.

И до конца курса она жила одна, к ней никто даже не пытался подойти.

Евгений взглянул в голубые глаза и растеряно пожал плечами, внезапно осознав, что худшего напарника ему вряд ли бы ему удалось найти.

Как общаться с девушкой, когда не знаешь, что она посчитает ухаживанием? А если она решит его убить за это? Лучше всего, конечно, держаться в стороне, но как это сделать, если друг без друга не выжить? А возможно еще и спать придется в одном спальном мешке…

Марина криво усмехнулась, увидев его помрачневшее лицо.

— Не нравится то, что видишь?

— Нравится, очень даже привлекательно, и все к месту, — признал смущенно Торк. — Но как подумаю о тех ребятах, кого ты отправила на тот свет, то сразу становится плохо.

— От этого тебя и тошнит?

— У меня сотрясение мозга средней тяжести, поэтому твои шутки до меня тяжело доходят, — поморщился Евгений. — Посадка оказалась довольно жесткой. У меня все приборы на челноке вышли из строя, потом отказали посадочные двигатели на кресле после катапультирования, так что меня вместе с сиденьем вышибло пиропатроном метрах в десяти от земли, а дальше просто падал…

— А планировать не пробовал, когда автоматика сдохла? — она рассмеялась, видя, как у него вытягивается лицо. — Я как поняла, что происходит что-то внештатное, сразу перешла на ручное управление. Конечно, посадка получилась довольно жесткой, так как без двигателей шатл падает как простая железка, но все равно лучше, чем катапультироваться.

— Камеры обзора отказали в первую очередь. Как ты могла пилотировать, если ничего не видела?

— А вслепую? Это трудно, но реально, если доверять интуиции. Насколько я помню, на третьем курсе этому учили, тогда много ребят побилось…

— Я растерялся, — вздохнул Торк. — А потом уже поздно было суетиться.

— И раньше догадывалась, что с мозгами у тебя не все в порядке.

— Так и есть, с этим у меня всегда были проблемы, а сейчас они усугубились, — спокойно согласился с ней Евгений, прижимая к руке диагноста, окошко у того снова засветилось красным, в приборе зажужжало, его два раза кольнуло. — Мне бы отлежаться пару дней, чтобы придти в себя. Есть здесь безопасное место? Голова очень болит и постоянно тошнит…

— Нам надо пробираться в систему воздуховодов, там тихо и спокойно, конечно, если не попадаться роботам-чистильщикам, эти пока тебя не изничтожат, так и будут гоняться по всем трубам, потому что настроены на борьбу с биологическими объектами, жучками, паучками и крысами…

— А они появятся?

— Обязательно и очень скоро.

— Когда их ждать?

— Приползут минут через десять. Здесь в стенах повсюду датчики расположены, поэтому центральная компьютерная система всегда знает, когда в зале появляется органика, так что скоро придут нас вычищать.

— А отбиться от них нельзя?

— Ножами от роботов не отмашешься, так что нужно уходить, правда, предупреждаю в вентиляции жарко.

— Веди, мне все равно. Меня в сон начинает клонить, похоже, диагност успокаивающее воткнул. Через полчаса отключусь, потом меня тащить придется.

— Размечтался! — фыркнула Марина. — Таскать на себе разных кретинов не собираюсь. Хочешь сдохнуть, пожалуйста, я не возражаю. А если хочешь жить, то нужно пройти метров двадцать, затем забраться на десятиметровую высоту.

— Наверно сумею, — произнес Евгений с сомнением. — Только по дороге объясни, где мы находимся, и как ты здесь оказалась? И самое главное — как нам отсюда выбраться?

— Как здесь оказалась, итак понятно — прилетела на своем звездолете. Не ты один такой умный оказался. Все знали, что новый пространственный туннель приведет туда, где планет пригодных для обитания, хватит всем.

— Но я не видел на орбите твоего корабля.

— Там и твоего там сейчас нет…

— Как? — растерялся Торк. — Я его оставил на высокой орбите, люки задраены, без пароля и моих отпечатков пальчиков внутрь не попасть, а если кто попытается, то звездолет даст отпор.

— А роботу внутрь попадать и не надо, ему достаточно только подтолкнуть в сторону планеты твою жестянку, она войдет в атмосферу и сгорит.

— Ты хочешь сказать, что кто-то сбил мой звездолет?

— И мой тоже.

— Кто? Что?!!

— Местная автоматика постоянно чистит орбиту от мусора…

— Не может быть!

— Я тоже в это не верила, пока не увидела, как мой кораблик входит в плотные слои атмосферы и сгорает ярким веселым пламенем.

— Но почему?!

— Ты задаешь глупые вопросы.

— У меня жутко болит голова. Прости, но думать мне сейчас затруднительно…

— Почему-то это меня не удивляет.

— Брось! Мы с тобой сейчас в одной лодке, и нам вместе дальше плыть. Землян на этой планете, я думаю, больше нет, так что выживать нам придется вдвоем, так что давай договариваться о ненападении. Я обещаю, что приставать к тебе не стану, и буду относиться к тебе как к боевому товарищу — в общем, все как в Академии.

— А почему ты решил, что мне нужен?

— Я мужчина, физически сильнее, да и вдвоем легче выживать, чем одному.

— Я тоже сначала так думала, пока не увидела, кого мне послала судьба!

— Ну, пожалуйста, — взмолился Торк. — Мне ходить-то тяжело, не то что твои остроты выслушивать. Рассказывай, что успела понять.

— Вся планета превращена в космодром для приема гигантских кораблей, кто его построил и зачем, мне неизвестно. В паре тысяч километров на север есть океан, на береговой линии имеется узкая полоска растений и деревьев — насколько поняла для поддержания кислородной атмосферы. В океане разбросано десятка три островов, оставленных в первозданном виде с деревьями и мелкой живностью. Никакой другой жизни здесь нет, если не считать роботов, которые занимаются поддержанием чистоты и порядка.

— А я даже это не успел узнать, у меня оборудование для наблюдения отключилось — зонды исчезли, камеры отказали.

— Да, — развела руками Марина. — Тяжелый клинический случай. Даже сочувствую. Кажется, такой кретинизм не лечится. Думать надо было, прежде чем зонды запускать. Я, например, еще на орбите догадалась, что с планетой что-то не так….

— Интересно, как ты смекнула…

— Сразу заметила, что мусора на орбите не было, это я проверила в первую очередь — ни одного камешка, ни глыбы льда…

— А я даже не подумал в иллюминатор посмотреть.

— Кто бы сомневался! — фыркнула девушка. — Не знаю, как ты вообще с такими мозгами до выпуска дошел?

— Вероятно, потому что оказался с тобой на разных курсах. Насчет автоматики и космодрома я понял. А чем мой корабль космодрому не угодил?

— Думаю, он признал его мусором мешающему космическому судоходству. Тут с этим строго — все, что не опознается, как полезное, тут же уничтожается. Так что нет у нас с тобой звездолетов, и жить нам с тобой придется здесь долго.

— Подожди, — Торк задумался, но головная боль завесила мозг плотной непроницаемой пеленой. — Так получается, мы с тобой обречены? Звездолеты не подали сигнал бедствия, следовательно, никто никогда не узнает, что с нами случилось?

— Молодец! Догадался! И так быстро!

— А как выживать?

— Это кому как, но лично я сдаваться не собираюсь. Надежда есть, хоть очень маленькая, именно поэтому решила тебя спасти, когда киоты подлетали.

— Киоты?

— На том большом военном звездолете находились инопланетяне, я их так называю.

— Почему?

— Слышала, как они говорили между собой, это слово повторялось чаще других.

— А как меня увидела?

— Тут есть внутренние экраны, к ним только трудно подлезть, обычно они скрыты панелями, которые нелегко открыть. Уборщики их периодически чистят, как раз один этим занимался, я заглянула и увидела тебя. А дальше все просто: с управлением лифта я еще раньше разобралась, поэтому поднялась и спасла тебя.

— За спасение спасибо, только непонятно, что делать дальше.

— Построим свою цивилизацию. Я думала, что ты можешь пригодиться для продолжения рода, правда, теперь начинаю в этом сомневаться.

— Почему?

— От тебя же будут рождаться одни идиоты, грех плодить кретинов, они нормальным людям жить мешают.

— Так у меня был шанс, и я его упустил? — Евгений широко улыбнулся. — Вот уж повезло, так повезло!

— Какие у тебя могут быть шансы? Но если ты и в самом деле решил, что стоит за мной поухаживать, сначала все-таки подумай — стоит ли тебе умирать молодым?

— Обязательно подумаю и не раз. А теперь скажи, как мы отсюда будем выбираться, если наших звездолетов больше нет…

— Зато есть чужие…

— Надеешься захватить?

— Думаю об этом, но киоты так просто корабль не отдадут, они очень воинственны, и нам их не победить. Они — настоящие мастера войны, мы им в подметки не годимся.

— Интересно, откуда у тебя эта информация?

— Я уже месяц здесь торчу, киотов видела не один раз, они тут частенько бывают. Похоже, это их космодром, парни чувствуют себя как дома, автоматика их пропускает, звездолеты опускает под землю, похоже, там находятся жилые и ремонтные помещения. Думаю, если сможем туда попасть, то найдем решение.

— Но как ты здесь оказалась? — Евгению становилось с каждым мгновением все хуже. Окружающее расплывалось перед глазами, голос Марины звучал глухо, словно издалека. — Я видел твою заявку в Академии, в ней написано, что отправляешься совсем в другую сторону от нового туннеля.

— Соврала. Еще не хватало писать правду о том, куда я по-настоящему направляюсь, чтобы такие, как ты, пай-мальчики за мной увязались.

— Я не мальчик!

— Хорошо, ты только не упади, а то тебя тошнит и плохо тебе, вон как побледнел. Глаза навыкате, того и гляди, в обморок хлопнешься! Как бы мне из-за тебя в неприятное положение не попасть.

— Сейчас отдышусь, и пойдем дальше.

— Слабак ты, даже приземлиться не сумел вслепую, хоть на это способен любой третьекурсник.

— Если ты такая умная, то где твой челнок? Что-то я его не видел на космодроме…

— Мой челнок, там же где и твой, его уборщики утащили, которые летное поле чистят от посторонних предметов.

— Не понял…

— А что тут не понять? Раз это космопорт, работающий в автоматическом режиме, то на нем имеются роботы, которые поддерживают в нормальном состоянии посадочную площадку, так что все просто…

— Сама в этом разобралась?

— Нет, ждала, пока ты мне об этом расскажешь!

— Хорошо, — Евгений вздохнул, говорить с этой девушкой было непросто, особенно сейчас, когда все перед глазами кружилась, и мучительно хотелось лечь. — Куда идти?

— Нам туда, — Марина с сомнением посмотрела на разведчика и показала рукой на темное отверстие в стене, которое находилось метров в десяти от пола — Точно сможешь взобраться?

— А как?

— Ножками и ручками! — девушка недовольно покачала головой. — Кого только не берут в разведчики! Хорошо, раз ты такой беспомощный, то жди, пока затащу тебя на лебедке.

Марина подпрыгнула и ухватилась за едва видимый выступ, подтянулась, потом нашла опору для ног и стала быстро подниматься по стене. Через пару мгновений девушка скрылась в отверстии, и почти тут же к его ногам упал тонкий синтетический трос.

— Обвяжи вокруг талии, — посоветовала девушка, высунувшись по пояс из дыры. — Попробую затащить тебя, хотя мне уже почему-то этого не хочется. Может там оставить? Скажи, зачем ты мне нужен? Приведи хоть один весомый аргумент.

— Мне плохо, — Евгений обвязал веревку и попробовал подпрыгнуть, но просто повис, оставшись совсем без сил. — И я симпатичный.

— Замечательный довод, так и хочется тебя пристрелить, чтобы не мучался! — Марина выругалась и потащила его наверх, используя небольшую лебедку, которая входила в ремонтный комплект челнока. Когда его голова показалась в отверстии очередного каменного туннеля, она помогла ему подняться, затем бросила на жесткую поверхность. — Очухаешься, ползи дальше, там мой дом. Я тебя не потащу, ты тяжелый.

— Ладно, я скоро, — прошептал Торк. — Мне всего полчаса нужно, чтобы придти в себя, или час…

— Жду — не дождусь!

Девушка поползла по трубе, через пару секунд она скрылась из виду, тогда Евгений позволил себе расслабиться.

Его голова поникла, глаза закрылись, и он заснул.

Снились ему странные сны, в них было много всего, но запомнился только тот, в котором он испытывал дикий страх и отчаяние — все как тогда, когда мальчишкой оказался на улице большого города, оставшись без дома, родителей и средств к существованию. Ему тогда туго пришлось: воровал, дрался, убегал от полиции, но все равно, в конце концов, оказался в академии десанта, а там его никто не собирался жалеть.

Было странно, но Торк оставался в живых, когда гибли рядом ребята умнее и сильнее, а он хоть и не отличался особой силой и ловкостью, оставался невредимым. Впрочем. Причина и этому была — он неплохо соображал и обладал неимоверным везением. Лучшим его никто назвать не мог, худшим тоже, поэтому всех удивило, когда на последнем курсе Евгения отобрали для вступительного испытания в академию разведки.

Оно было невероятно трудным, требовалось довести до базы звездолет с неполным баком горючего. Топлива едва хватило на половину пути.

Он долетел, хоть и до сих пор не понимал, как это у него получилось, а вот три других претендента погибли. Его потом заставили вытаскивать их трупы из кораблей и сжигать в топке мусоросжигателя, чтобы он привыкал к тому, что в космосе смерть явление обычное.

А дальше началась учеба, пожалуй, не менее опасная, чем в академии десанта.

Их выбрасывали на планеты, потом подбирали полуживых, и снова высаживали на следующую — так их учили выживать.

Необходимость — лучший стимул, поэтому курсанты сами шли к старым разведчикам с просьбами научить пользоваться тем или иным прибором, пилотировать челнок с отключенной автоматикой, или как отключать страх и усталость, когда ситуация становится критической. А то и просто с вопросом как выжить, когда весь мир против тебя.

Разведчики рассказывала охотно, ничего не тая, потому что когда-то и их самих учили именно так.

Возможно, поэтому к пятому курсу из молодых ребят получались великолепные мастера по выживанию, не боящиеся ничего и никого, обладающие огромными познаниями во всем, включая биологию, медицину, животный и растительный мир.

Правда, знание никого ни от чего не защищало, и академию он закончил один из всего курса — остальные погибли на одной из планет с агрессивной живностью. Как он сам остался в живых, Торк не знал, его мозг просто отказывался вспоминать то, что там происходило.

Евгений проснулся от собственного крика, пытаясь вспомнить, что же ему снилось, но в голове все так же стояла мутная пелена. А еще мучительно хотелось пить. Он допил то, что осталось во фляжке, и снова приложил диагноста к руке, тот зажужжал, сделал ему несколько уколов, и замигал красным, показывая, что лекарства закончились.

Торк полежал немного, ожидая, когда немного уйдет муть из его сознания, глядя в потолок. Потом он услышал странный шорох и выглянул наружу, там увидел, как по каменному полу огромного зала ползает странная конструкция, методично исследующая каждый метр пространства, иногда останавливаясь и недоуменно фыркая.

— Тьфу на тебя! — сплюнул вниз Евгений и увидел, как робот подполз к месту, куда упал плевок и начал чистить место, куда упал плевок. — Было бы мозгов больше, посмотрел бы вверх. Железяка тупая!

Он встал на четвереньки и пополз дальше по освещенной трубе: стены и здесь излучали свет. Торк поскреб ножом камень и понял, что без алмазного бура здесь не обойдешься — поверхность оказалась настолько гладкой и твердой, что нож просто скользил по поверхности, не оставляя никаких следов.

Метров через десять он добрался до небольшого отсека, где на полу в спальном мешке спала Марина. Устроилась она неплохо. Похоже, ей действительно удалось посадить свой челнок, так как почти весь комплект для выживания находился здесь, включая палатку, спальный мешок и даже переносной туалет.

Для того чтобы все это притащить сюда, ей потребовалось много старания, изобретательности и времени.

Рядом с девушкой лежал ящик с оружием, в нем находился плюшкомет, внешне работоспособный, хоть индикаторы зарядки и ведения огня не светились. Под ним лежал пистолет, стреляющий специальными разрывными пулями, по мощности равный небольшой пушке, а на самом дне нашелся автомат десантника с гранатометом и увеличенным магазином.

Это оружие не входило в стандартное оборудование разведчика, для того чтобы его получить, Марине наверняка пришлось прикупить оружие у подпольных торговцев на одной из заправочных станций.

Торк взял пистолет в руки, чтобы посмотреть торговую марку, но тут же услышал:

— Положи на место, иначе башку продырявлю!

Евгений скосил глаза и увидел в руках Марины еще один пистолет, размером чуть меньше, но такой же смертоносный.

— Откуда у тебя столько оружия?

— Не твое дело!

— Мой плюшкомет пришел к негодность, — развел руками Торк. — Ты не могла бы мне дать какое-нибудь оружие, а то чувствую себя без него словно голым.

— Одно с другим не путай, я лежу голая, но не беззащитная. Желаешь проверить?

Торк присмотрелся и понял, что Марина действительно спит без одежды, и вздохнул — эта девушка в защите не нуждалась, она сама страшнее любого бандита.

— Нет, спасибо, проверять не буду, верю на слово, да и жить очень хочется. Так я возьму пистолет?

— Я не дам тебе оружие…

— Почему?

— Потому что ты соображаешь медленно. Начнешь стрелять раньше, чем поймешь, что этого делать не стоит. Кроме того, я его купила на свои деньги.

— В десанте я был не самым худшим, неплохо владею любым оружием, да и в спарринге мало кому уступал, поэтому просто так лупить по всему, что движется, не стану, — обиделся Евгений. — А деньги, если выживем, я тебе верну с учетом процентов

— Не вернешь, потому что не дам я тебе ничего. Запомни, это мое, я сюда все на своем горбу притащила, и не вздумай брать что-то без моего разрешения. Пристрелю! Кстати, у тебя самого хоть что-то есть?

— Только нож, — вздохнул Торк. — Меня выбросило из челнока в кресле, а оно разбилось вместе с комплектом для выживания.

— Если у тебя ничего нет, то веди себя тихо и незаметно, тогда я, возможно, когда-нибудь разрешу взять что-нибудь стреляющее. Понял?

— Понял. Ты как-то незаметно назначила себя главной, командуешь, угрожаешь. По-моему мы еще не договаривались о том, кто из нас будет старшим?

— А нам не стоит с тобой договариваться. У тебя нет оружия, припасов и мозгов. Если станешь главным ты, то погибнем оба.

— Почему?

— Потому что главный — всегда тот, кто больше знает и лучше соображает! Ты уверен, что это ты?

— Не очень, — честно признался Торк. — Мне потребуется какое-то время на то, чтобы освоиться, а потом я смогу принимать правильные решения.

— Следовательно, пока не готов стать главным?

— Учитывая обстановку, то — нет.

— Вот и договорились. С этого момента будешь делать то, что я скажу, а если возражаешь, то мотай отсюда! Держать не стану. Посмотрим, сколько ты протянешь один…

— Пожалуй, я останусь, — Евгений положил пистолет на место и закрыл ящик. — А дальше посмотрим.

— Думаю, смотреть будет не на что!

— Хорошо, спорить не стану. Как говорил мне один старый разведчик: «приспосабливайся к обстоятельствам, иначе они приспособят тебя к себе».

— А мне старики говорили: «не будь дурой, они долго не живут».

— Все, сдаюсь! — Торк поднял руки вверх. — Ты начальник, а раз так говори, что делать. Только сначала хотелось бы узнать, что тебе удалось выяснить.

— Не так много, как хотелось бы, — Марина закуталась в спальник, убрав тем самым плечико, которым Евгений незаметно любовался. Она заговорила медленно, продолжая что-то обдумывать. — Итак, мы находимся на планете превращенной в огромный комический космодром. Автоматическая система управления блокирует любые виды энергии, кроме тех, какие ей нужны для нормального функционирования. Она не допускает никаких других кораблей на орбите и поблизости, уничтожая их с помощью неизвестных нам летающих средств.

— Это понятно, — кивнул Евгений. — А почему наши звездолеты не уничтожили на подлете? Отчего автоматика не попыталась с нами связаться, чтобы предупредить о том, что высадка нежелательна?

— Ответ прост: система не запрограммирована на такие действия. В пределах границы Земной империи, если ты подлетишь к обитаемой планете, с тобой попытается связаться орбитальная заправочная станция, чтобы предупредить о том, что твой корабль входит в контролируемый ею сектор. Но я уверена в том, что никто не станет связываться с пролетающим астероидом.

— Наши звездолеты не астероиды.

— Это мы так думаем, а для местной автоматики наш корабль является не чем иным как космическим мусором, разговаривать с которым глупо.

— Возможно и так. А зачем нам отключили двигатели на челноках?

— На это тоже есть причина, — Марина на мгновение задумалась. — Под космодромом генерируется какое-то поле, благодаря которому летают платформы-уборщики и двигаются, думаю, оно позволяет приземляться большим звездолетам, не используя маршевые двигатели. Именно поэтому автоматика блокирует другие формы энергии.

— А почему же наши челноки не опустили с помощью этого поля?

— Были бы у нас подходящие устройства, то опустились бы, а так мы с тобой просто грохнулись с большой высоты.

— Похоже на правду, — задумчиво произнес Евгений. То, что говорила девушка, было логично, он и сам пришел к таким же выводам. — И что же нам теперь делать? Как отсюда выбраться?

— Вариант только один — захватить любой подходящий для нас космический корабль.

— Кажется, ты забываешь об одном, немаловажном факторе.

— Каком?

— Ты не учитываешь в своих расчетах инопланетян, спасая от которых, ты меня сюда затащила. Корабль у них очень похож на военный, думаю, даже если нам удастся отсюда улететь, то они нас догонят и уничтожат.

— Возможность такая существует.

— Есть еще кое-что….

— Что?

— Как мы полетим на чужом звездолете, не зная принципа его действия, не представляя, как устроено управление?

— В этом придется разбираться.

— Для начала неплохо бы узнать, какая в местных звездолетах установлена система жизнеобеспечения. Может быть, она создана не для кислородно-дышащих? И есть ли на них приемлемая для нас пища?

— Несомненно, все надо сначала изучить. Это первоначальный план, который может меняться. Я готова выслушать любые предложения.

— Пока их у меня нет.

— Тогда действуем по моему плану. Как только ты немного придешь в себя, начнем обшаривать подземные помещения, чтобы найти в ангарах подходящий для нас корабль.

— Думаю, в первую очередь стоит поискать воду и пищу, иначе нам долго не протянуть.

— Моего аварийного пайка на двоих хватит на пару недель, потом действительно придется что-то искать. Внизу должны быть склады, но легкой прогулки не получится, внизу хватает опасностей…

— Каких?

— Я видела, как такой робот-уборщик превратил в кровавое месиво какую-то зверюшку, а потом всосал всю эту массу в себя, не думаю, что он с нами поступит по-другому. Кроме того, когда спустимся вниз, возрастет опасность, что мы напоремся на киотов. Они здесь частые гости, за месяц, что я здесь нахожусь, прилетает уже корабль.

— На кого похожи эти инопланетяне? Зеленые человечки?

— Если бы! Высокие, могучие, существа гуманоидного типа: две руки, две ноги, носят одежду, похожую на доспехи, лица скрывают под масками или шлемами. Очень похожи на средневековых воинов, которых как-то видела в музее, а по манере двигаться, видно сразу, что настоящие бойцы — быстрые, ловкие, уверенные в себе. Один раз я видела, как они вели с собой других существ в непонятных путах. Так что думаю, если мы им встретимся, то дружеских объятий ожидать не приходится.

— Нас учили по-другому.

— Наверное, для того чтобы ты убедился в том, что есть разница между предположением о том, как строить контакт и тем, что происходит на самом деле, тебя надо было оставить наверху, когда они садились. Думаю, сейчас бы ты уже сидел в клетке, и кто-то уже пытался бы тебя изучить, разрезая на части.

— Молчу, — Евгений присел на оружейный ящик, и не удивился, увидев, как из спального мешка тут же показалась рука с пистолетом. — А еще ты сказала, что здесь жарко.

— Мы находимся в вентиляции, иногда по ней идет прохладный воздух, как сейчас, но чаще всего горячий, поэтому я сплю голой. Поскольку мы принадлежим к одному виду, но к разным полам, ты спать будешь в следующем отсеке, и сюда без моего разрешения входить не будешь. Если же вдруг покажется, что я улыбнулась именно тебе, или решишь, что ты мне нравишься, то сначала подумай о том, как хороша была до этого жизнь и стоит ли ее терять?

— А если я тебе действительно понравлюсь? — улыбнулся Торк. — Это я так, на всякий случай, спрашиваю…

— Для того чтобы мне понравиться, ты должен быть настоящим мужчиной, что для тебя вряд ли выполнимо.

— Интересно, кем я тебе кажусь?

— Слюнтяем и маменькиным сыночком.

— Понятно, — грустно усмехнулся Торк. — Спорить не стану, знаю это бессмысленно. Но имею вопрос: если действительно произойдет нечто немыслимое, и я тебе понравлюсь, как мне себя вести?

Если такое невероятное событие случится, я тебе сама скажу, но даже после моего признания, советую держаться от меня подальше — целее будешь. Я выросла в дурном районе: у нас девочки либо рожают в школе едва ли не в начальных классах, либо настолько опасны, что мальчики их обходят за километр. Для информации — мое имя находится в последнем списке.

— Не любишь мужчин?

— Чаще всего нет, они думают той частью своего тела, что находится внизу живота, а там мозгов нет.

— Предпочитаешь женщин?

— Скорее мне еще не встретился тот, ради кого я могла бы изменить моим принципам, и поверь мне — это точно не ты. Поэтому давай договоримся: я тебя не трогаю, но и ты старайся ко мне не прикасаться. Предупреждаю, иногда я сама не отвечаю за то, что делаю.

— Спасибо, что предупредила, — Евгений встал с ящика. — Так мне куда?

— Дальше по воздуховоду, примерно через тридцать метров будет еще один такой же отсек. Даю тебе два дня на излечение по корабельному времени, после этого отправимся на первую вылазку.

— А как быть с водой? У меня она закончилась.

— Забери в очистителе туалета, потом вернешь.

— А спальника лишнего не найдется?

— Вот еще одна причина, почему мне мужчины не нравятся, — пробурчала девушка, доставая из небольшого рюкзака пакет. — Они беспомощны, как младенцы, при этом каждый считает себя гением, воином и защитником слабых женщин.

— Спасибо за спальник. Я пошел.

— Учти, примерно через час корабельного времени скорость в воздуховоде усилится до максимума, и поток может тебя унести. Если не удастся удержаться, не дергайся, примерно через пару километров находится большой отстойник, прилетишь туда.

— Уже летала?

— Нет, просто пролазила все заранее, чтобы знать, где что находится и куда отступать. Далеко я не ушла, поскольку большая часть воздуховодов перекрыта каменными решетками, которые ничем не открыть и не сломать.

— А плюшкометом не пробовала?

— Космодром вырабатывает поле, которое блокирует любые виды энергии. Энергетическое оружие здесь не действует, работает только примитивное — вроде пистолета, но им каменную решетку не пробьешь.

— Странное это место. Здесь столько всего, что если человеческая цивилизация сможет это использовать, то скакнет вперед на сотни лет в технологии и технике.

— Если киоты разрешат…

— Думаю, мы с ними справимся.

— Извини, но ты рассуждаешь, как кретин. Мы с тобой похожи сейчас на земных мартышек, которые залезли в большой человеческий дом, в котором много чего имеется. Они лазят по воздуховодам вентиляции и рассуждают о том, как хорошо заживут, когда сюда придет вся стая. А думать следует не об этом…

— А о чем?

— О том, что будет, когда хозяева нас обнаружат. Как ты думаешь, что сделает человек, когда придет домой и обнаружит двух обезьянок?

— Думаю, ответ мне не понравится, — Евгений почесал голову, где была ссадина, она сильно зудела. — Но все равно спрошу — что?

— В лучшем случае поймает и посадит в клетку, в худшем убьет.

— Может просто выгонит?

— Куда? В безвоздушное пространство? Звездолетов наших больше нет — сгорели в атмосфере. Это планета для киотов большой и удобный дом, а не для нас.

— Как-то мне совсем грустно стало, — Торк вздохнул. — Пойду, посплю, может, легче станет.

Он полез по воздуховоду и действительно метров через восемьдесят обнаружился такой же отсек, как и тот, в котором спала девушка.

Он лег чуть сбоку от трубы, чтобы не унесло потоком воздуха. Марине он верил безоговорочно, она — разведчик, значит, чувствует опасность.

Отсев среди десантников огромный, до конца курса доходит от силы десять процентов, остальные гибнут или становятся калеками, в разведчики из оставшихся берут двух — трех человек, которые на порядок умнее и дальновиднее всех других, но и из них после приемных испытаний остается обычно только один.

Раньше он не понимал, как огромная академия может работать только для того, чтобы выучить одного человека, но теперь знает, что так и должно быть. Людей, которые могут чувствовать опасность, находить правильное решение в сложных ситуациях, уметь справляться с трудностями, рождается немного. А доверять звездолет, который стоит почти столько же, сколько одна планета, вряд ли стоит тем, кто не умеет выживать — погибнет сам и разрушит корабль.

Марина училась на год раньше, но, несмотря на то, что в академии в это время обучалось всего шесть курсантов, они никак не могли встретиться, уж слишком специфичным было обучение — вместе они практически не встречались хоть и знали друг о друге.

Евгений тоже умел выживать. Вся разница между ним и девушкой была лишь в скорости мышления — Марина мыслила быстрее, а он думал медленнее, но точнее и правильнее. Правда, сейчас это было неважно. Они земляне и поисковики, и только это имеет значение, потому что в любом месте космоса звездный разведчик может полагаться только на другого разведчика, и тот никогда не предаст и не бросит в беде, даже если это будет угрожать его жизни.

К угрозам Марины Евгений отнесся спокойно и с пониманием, сам бы поиздевался над другим поисковиком при случае, просто потому что такое редко удается.

А к ее словам, чтобы он к ней не приближался под угрозой смерти, не придал никакого значения, хоть и поставил отметку о том, что делать это опасно. Они — брат и сестра просто потому, что прошли такие испытания, которые обычным людям не снились даже в самых жутких кошмарах, следовательно, между ними может, произойти все, что угодно. Но решать это они будут вместе.

Торк сбросил с себя комбинезон, отметив, что не раздевался уже более суток корабельного времени, осмотрел множество синеющих и желтеющих синяков появившихся на его теле после неудачного приземления и приставил диагноста к груди, в нем зажужжало, в кожу воткнулось две иглы, потом автомат недовольно пискнул.

В окошечке появилось надпись: «Недостаточно лекарств, пополните запас медикаментов».

— Я бы пополнил, да взять негде, — пробурчал Евгений, с грустью подумав о том, что эту процедуру можно выполнить только на его звездолете, который, если верить Марине, уже не существует. — Так что лечи тем, что есть.

Он залез в спальный мешок и закрыл глаза:

— А она симпатичная, такие девчонки мне всегда нравились, хоть с ней и страшновато. Если удастся выжить, попробую приударить…

* * *

Нести родителям птаху в сумке было тяжело, отвыкли, да и весила она немало. Хорошо, что лететь недалеко — лишь несколько взмахов крыла и долгое планирование.

Уже через пятнадцать малых кликов они кружили над огромной платформой, служившей космодромом. На ней сейчас находилось два десятка шатлов, возле одного из них копошились коры, готовя к полету. Дядя Рил — огромный серый летун с мощными широкими крыльями стоял рядом с аппаратом, наблюдая за подготовкой.

Отец и мать резко спикировали, заходя на посадку. Она оказалась довольно жесткой: удержать тяжелую сумку около платформы, где отсутствовали восходящие потоки, родители не смогли, хоть и махали крыльями изо всех сил, поэтому Алане пришлось несладко.

Хорошо, что она привыкла к толчкам и ударам с рождения, иначе обязательно что-нибудь бы себе да повредила.

Увидев, как она выбирается из мешка, Рил хохотнул.

— Все также катаешься на родителях, как в детстве? По-прежнему нравится?

— Не очень, особенно при такой жесткой посадке.

— Твои родители постарели, посмотри, как они тяжело дышат, летать с грузом для них нелегко. Надеюсь, больше им этого делать не придется.

— Ты имеешь в виду, что я могу улететь и не вернуться?

— Именно так, малышка, — Рил захлопал крыльями, отгоняя коров от летательной машины. — Залезай внутрь, пора. Светило уходит в гнездо, чтобы утром вернуться вновь. Наступает время ночных охотников, оно нам и нужно.

— Ты действительно хочешь, чтобы я умерла? — спросила Алана, послушно заходя в шлюз. — Почему?

Родители махнули на прощанье крыльями и взлетели. Прощание было не принято в ее роду, только возвращение из дальнего и тяжелого полета отмечалось долгим и утомительным празднеством.

— Иногда смерть — лучший выход, — Рил сел на широкий насест пилота, сжимая лапами штурвал и нажимая когтями на крыльях на нужные рычажки. — Достойная смерть почетнее тонкой скорлупы жизни.

— Я не виновата, все произошло без моего желания, — вздохнула Алана, все эти слова она слышала не одну сотню раз и не только от дяди, свои оправдания тоже выучила наизусть. — Что-то испортилось, когда я находилась в яйце.

— Знаю, малышка, — дядя нажал еще несколько кнопок. — Но от этого никому не легче. Мы не отвечаем за то, какими появились на свет, но в ответе за свою жизнь и смерть.

— Умереть легко, но очень трудно жить в мире, где тебя не любят.

— Надень на голову летный колпак, иначе мы не сможем разговаривать, — посоветовал дядя и включил двигатель. Челнок завибрировал, потом раздался громкий рев вылетающего раскаленного газа из нижних сопл. — А мне нужно тебе кое-что рассказать перед полетом. И еще… ты не права насчет любви: я люблю тебя, племяшка, и мама с папой тоже, поэтому нам трудно.

— Я тоже вас люблю, — Алана надвинула на голову колпак, в котором имелись динамики и микрофон. — Слушаю, говори.

— Ты попала в трудное положение, пташка, но мы с твоим папой нашли способ тебе помочь, — челнок резко оторвался от земли и устремился к быстро темнеющему небу. — Действительно, ты ни в чем не виновата, а, видя, как ты каждый день упрямо тащишься на космодром, чтобы помочь мне в подготовке челноков к старту, я испытывал настоящую гордость за тебя. Ты сильна духом, из тебя вышел бы замечательный летун, который наверняка прославил бы наш род. Жаль, что взлететь тебе, когда ты была птенцом, оказалось не суждено…

— Отец сказал, право на смерть у меня потеряно, я должна вернуться назад, чтобы не дать нашим недругам повода для насмешек, а наши враги не смогли бы использовать этот полет в случае неудачи, чтобы опозорить наш род.

— Правильно.

Шатл вырвался в темное пространство космоса, заработали малые маневровые двигатели. Стало тихо. Планета перестала притягивать их к себе, ее крылья инстинктивно дернулись, чтобы поймать поток воздуха, но ремни прижали ноги к насесту.

— Твой отец может потерять свое положение, если у нас ничего не получится, поэтому я был против его решения — мы слишком много потеряем в случае неудачи. Зоричи нам не простят такой ошибки.

— О чем ты беспокоишься, дядя? — птаха грустно усмехнулась. — Полет продлится много тысяч кликов, в лучшем случае, когда я вернусь, отец уже будет подбирать с земли свои выпавшие седые перья, вспоминая прошлые полеты. В худшем варианте звездолет вернется тогда, когда останутся только те, кто сейчас даже не вылупился из яйца. За это время, возможно, наш род помирится с Зоричами и поссорится с Бегами, и результаты моего полета станут никому неинтересно.

— Всегда знал, что ты не глупа! — дядя состыковал челнок с огромным звездолетом. — Выходи, дальше тебе придется все делать самой, у тебя два клика до старта, после этого корабль поставят на досмотр.

— Как?! Почему мне раньше этого не сказали?

— Звездолет прибыл всего три клика назад, поэтому его никто не осматривал, — Рил усмехнулся. — Мы опередили всех, но скоро на космодром соберутся представители трех родов, которые должны освидетельствовать корабль. Они прибудут на своих челноках, поставят пломбу на шлюз, и установят боевые спутники под охрану.

— Но я думала, совет разрешил мой полет…

— Решение принято, но как только старейшины родов узнают, что звездолет находится здесь, будет подан протест, и вылет отложат.

— Но как можно лететь на непроверенном корабле? А если в нем действительно что-то не так?

— Об этом не беспокойся, племянница. Я сам его пригнал с Коры, по дороге пробовал разные режимы и знаю, что с ним все в порядке. Продукты и воду, тоже сам загрузил, так что вперед! Но помни у тебя всего два клика на то, чтобы разобраться с автоматикой.

— Хорошо. Спасибо, Рил. Ты — самый лучший летун из всех, что я знаю.

Алана пошла к выходу, на ходу она оглянулась. Дядя сморгнул и отвернулся. Возможно, ей показалось, что у него опустилась полетная мембрана, закрывающая глаза от ветра и пыли? В помещении это бывает только из-за нахлынувших слез. Неужели пожалел?!

Птаха крутанула штурвал, открывая шлюз, решительно оттолкнулась, и оказалась в звездолете. В невесомости она чувствовала себя не вполне комфортно, хоть знала из рассказов других, как себя надо в ней вести.

Почти тут же почувствовала, как завибрировал металл под ногами: челнок с дядей улетел, оставив ее одну.

— Назовите себя, — послышался звук из ближнего динамика. — Для прохода в главный отсек потребуется идентификация.

— Алана из рода Тира.

— Принято. Ваш полетный статус — капитан. Высший приоритет. Какие будут указания?

— С кем я говорю?

— Вас приветствует бортовой разум, жду вашей команды.

— Начать предстартовую подготовку, — скомандовала птаха. — Пункт назначения, созвездие Клира. Приблизительное время старта через полтора клика. Прошу указать направление к рубке.

— Принято. Начата подготовка к старту, произвожу необходимые вычисления. Летите по направлению утренней зари.

Алана грустно усмехнулась.

«Летите…»

Настоящему летуну отсутствие тяготения доставляло только радость, ему ничто не мешало закладывать резкие виражи в широких коридорах корабля, именно поэтому на огромных звездолетах не ставили подъемных машин. Экипаж предпочитал подниматься на разные этажи, используя свои крылья, а вот ей придется ползти, потому что летать она не умеет.

У птахи испортилось настроение. Хорошо, что рубка оказалась недалеко от входа, и она довольно быстро добралась до широкого круглого люка, в который так удобно залетать, но неудобно заползать.

Внутри оказался устроен удобный насест, на который она села, закрепившись ремнем. Одна из серых стен корабля раздвинулась, открывая экран, на котором под ней виднелась родная планета.

— Все необходимые расчеты произведены, звездолет готов отправиться. К кораблю направляется челнок рода Зоричей с инспекторской проверкой, капитан шатла только что сделал соответствующий запрос. Прежняя команда: не допускать на борт никого кроме Аланы и Рила из рода Тира, сейчас отменена. Жду указаний.

— Когда прибудет челнок?

— Ориентировочное время стыковки примерно пол клика.

— Челнок к звездолету не допускать. Разрешаю старт.

— Принято, начинаю подготовку, включаю режим уклонения.

Алана почувствовала, как звездолет двинулся в сторону. На мгновение сердце замерло, потом застучало быстрее, словно она летела на своих крыльях, потом ее прижало к насесту ускорением — звездолет двинулся вперед, набирая скорость.

До первого пространственного туннеля ей требовалось лететь примерно тысячу кликов, до второго в два раза больше. Расстояние до третьего неизвестно: тот был открыт совсем недавно, и его еще не привязали к временным координатам.

Сейчас, когда она улетала от родной планеты, птаха все больше понимала, насколько ее космическое путешествие напоминало хорошо продуманную авантюру.

Вероятно, отец много лет вынашивал этот замысел иначе, откуда бы появился этот звездолет, рассчитанный на ползуна. Корабли не строятся в один день, тем более такие — настоящие пожиратели пространств, с полной автоматикой, способные привести звездолет в любую точку разведанной звездной карты. И стоят они огромных затрат, которые несут все роды летунов. За угон такого грозит не только смерть но и проклятие всего рода.

Наверняка, отец хорошо понимал, что после того, как Зоричей не допустят на звездолет, разразится большой скандал, решение совета могут изменить, и тогда за ней отправят погоню на мощных боевых истребителях, которые поведут лучшие летуны из другого рода.

Птаха попросила бортовой разум вывести на экран полную схему корабля, показать все имеющиеся помещения и убедилась, что оружия у нее нет, поэтому в случае нападения защищаться будет нечем. Это обычно не практиковалось — все корабли летунов имели хотя бы одно боевое орудие, но в этом звездолете все было принесено в жертву ради длительности полета.

Зал для полетов не предусмотрен, для поддержания физической формы имелась только небольшая двигающаяся дорожка и несколько насестов устроенных на разной высоте в комнате с регулируемой гравитацией.

— Почему отсутствуют другие помещения? — спросила Алана бортовой разум.

— Все внутреннее пространство звездолета занимают баки с топливом, на обратном пути два из них можно будет перестроить под полетный зал, это предусмотрено инструкцией.

— На какую скорость рассчитан корабль?

— На любую, какую удастся достичь, но в мою конструкцию встроено ограничение, не позволяющее добиться максимума.

— Причина?

— Расход топлива. Именно из-за него мы сейчас направляемся к светилу, чтобы набрать за счет его притяжения дополнительное ускорение, в дальнейшем для этой цели будут использоваться газовые гиганты и звезды.

— Но если лететь с такой скоростью, то в конечной точке я уже буду старой и никому ненужной птахой!

— К сожалению, экономия топлива — приоритетная программа, мнение живых существ во внимание предписано не брать.

— Что?!!

Вот теперь Алана по-настоящему поняла замысел отца. Вернуться обратно она могла только мертвой, лишь это позволяло сделать из нее героиню, все остальные варианты не годились. Поэтому на звездолет установлена лучшая автоматика, настоящий бортовой разум, который редко ставят на звездолеты такого класса: в случае ее гибели он вернет корабль обратно на родную планету.

Но почему отец сказал на прощанье, что она должна обязательно выжить?

Алана недовольно покачала головой и вышла из рубки. Бортовой разум справится с расчетами и без нее. Ее задача проще — выжить во время этого безрассудного полета, и, несмотря ни на что, вернуться обратно. А еще что-то подсказывает, что сделать это будет не так просто, как ей казалось раньше. Она не удивится, если узнает, что запасы пищи ограничены — мертвой птахе еда ни к чему, а массу корабля этим удастся немного уменьшить.

Алана решительно направилась в кладовую, точнее поползла по коридорам: теперь, когда работали двигатели, появилась силы тяжести, причем гораздо больше, чем на родной планете. Летуна, это могло и убить, но ей и не такое приходилось преодолевать. Птаха добралась до кладовой и убедилась в том в том, что еды ей хватит только на дорогу в один конец. Что ж, она снова оказалась права, и ее возвращение домой не планировалось.

Но она все равно сделает все для того, чтобы вернуться. Несмотря ни на что. Потому что она ползун, а значит, уже не существует. Она отверженная и никому не нужна кроме самой себя, следовательно, свободна и может умереть в любой момент, когда пожелает. Отсюда простой логический вывод: если можешь умереть, когда захочешь, то спешить не стоит, потому что второй жизни не будет.

Выжить назло всем! Ее жизнь ошибка, так пусть она будет длинной ошибкой!

Но почему отец сказал, чтобы птаха потеряла право на смерть и обязательно должна вернуться? Мрачная шутка? Попытка ее поддержать или часть нового плана, которого она не понимает?

В любом случае она сможет это узнать, только если сумеет выжить. Будет очень любопытно посмотреть в его глаза, и тихо сказать.

— Ты хотел, чтобы я выжила? Я сделала это, несмотря ни на что.

Алана прошла в каюту. В ней имелось место для сидения, стол, сделанный в виде обычной кормушки, насест для сна, а рядом в небольшом отсеке ванна для купания, устроенная таким образом, что даже в невесомости купаться в ней комфортно — небольшая гравитационная установка включалась сразу после открывания двери.

Птаха плюхнулась в воду и закрыла глаза. Слишком много событий произошло в короткое время, ей следовало их обдумать, или просто привыкнуть к тому, что они произошли.

Глава третья

Опасность существует всегда. Если ты ее не видишь, значит, плохо смотришь.

(Устав звездного разведчика)

Евгений проснулся, почувствовав, как что-то неуловимо изменилось в окружающем его пространстве, а через мгновение почувствовал, как мимо него пошел постепенно усиливающийся поток горячего воздуха. Он замотал головой, чтобы сбросить с себя сонное оцепенение. Сердце суматошно забилось, пытаясь помочь ему проснуться.

Ему стало нестерпимо жарко, а еще через мгновение тело потащило завихрениями воздуха к воздуховоду.

Он схватил в руки спальник, надел рюкзак на плечи и прижался к стене рядом с отверстием — здесь было единственное место, где можно стоять, не опасаясь, что унесет в каменную трубу.

Стена за спиной ощутимо нагрелась. Капли пота обильно выступившие по обнаженному телу падали на горячий пол и тут же испарялись. Дышать приходилось через ткань мешка, так как горячий воздух обжигал нос и горло. Пол под ногами раскалился, поэтому приходилось переступать с одной ноги на другую, чтобы не обжечься. Ботинки он держал в руке: надеть их оказалось невозможно, так как ветер не давал вздохнуть, все сильнее прижимая к гладкой стене.

Температура продолжала расти, и когда он решил, что от жара у него начинает слезать кожа, как поток воздуха внезапно замедлился, подул легкий прохладный ветерок, и в отсеке стало так же спокойно и тихо, как раньше.

Евгений ожесточенно вытер мокрое тело комбинезоном и залез в горячий мешок.

— Это надо же, — проворчал он. — Девица нашла самое худшее место на этой планете для жилья. Всегда считал, что с мозгами у нее не все в порядке.

Торк, захлебываясь, с наслаждением выпил всю воду из фляжки, восполняя потерянную влагу. Он хорошо помнил о том, что обезвоживание убивает не хуже любого оружия. Этому его научили, когда на третьем курсе десантной академии их выбросили на парашютах на планету, превратившуюся в пустыню много тысяч лет назад. Им не дали ничего, кроме обычного снаряжения, и только внизу будущие десантники поняли, что попали в настоящий ад.

Через две недели погибла половина роты, потом еще треть.

Как выжил он сам, Евгений не помнил, его мозг давно научился забывать неприятные события. В памяти осталось только ощущение жуткого холода, когда он брел ночью по серому в цвете двух лун песку, и невыносимой жары днем, от которой можно было спрятаться, только вырыв себе нору в песке. Предварительно приходилось натягивать на себя всю одежду, чтобы не дать испариться влаге, которая чудом оставалась в теле, потому что как только солнце начинало подниматься к центру небосвода, сразу возникало чувство, что тебя засунули в духовку и жарят на медленном огне.

Он в полузабытье терпел и ждал, когда жара вновь сменится невыносимым вечерним холодом, от которого можно спастись только движением. Тогда на песок выходили на ночную охоту ящерицы и змеи, которых требовалось поймать и съесть, чтобы прожить еще один день

Именно их мясо давало влагу силу телу.

Потом Торк заставлял себя идти вперед, чтобы попасть к указанному на карте месту, больше всего на свете боясь, что опоздает, и челнок улетит без него — тогда он будет обречен на бесконечные страдания.

Все, кто закапывались в песок — выжил, остальные погибли.

Так шел отбор в академии, именно поэтому десантники были самой мощной силой империи, они не боялись ничего, не щадили никого, потому что привыкали к жестокости уже на первом курсе.

Так что жаром его не напугать, да и Марину тоже.

Торк полежал пару минут, потом начал медленно и глубоко дышать, погружаясь в транс — в то состояние, в котором тело лечило себя, а мозг отдыхал. Он обязан спать, иначе не выжить. Опасность рядом, он чувствует ее даже сквозь толщу каменных стен.

Через мгновение его понесло в темную глубину сна, и он не стал этому сопротивляться.

Во сне Евгений почувствовал несильный, хоть и неприятный удар по голове, тут же проснулся и с ужасом обнаружил, что падает вниз с высоты примерно двух метров. Он находился в спальном мешке, поэтому едва успел вытянуть руки и сгруппироваться.

Удар оказался довольно болезненным, хоть плотная, упругая ткань смягчила удар.

— С этим определенно надо что-то делать, — недовольно пробурчал Торк, вылезая из мешка. — Это хорошо, что потолок невысокий, а если бы я заснул в том огромном зале, куда выходит лифт — что бы со мной произошло тогда? И вообще что происходит с моим телом?!

Он поморщился, растирая ногу, на которую пришелся удар, натянул комбинезон, пропитавшийся мелкой кремниевой пылью, которой в воздуховоде скопилось немало, и пополз к Марине.

Она спала, и даже не проснулась, когда он сел с ней рядом, что говорило о том, что врагом его не считает, иначе встретила бы холодным блеском обнаженного ствола.

Он усмехнулся и потянулся, чтобы потрясти ее за плечо, но тут ему в бок уткнулся ствол пистолета.

— Еще раз подкрадешься незаметно, и я тебя убью!

— Не убьешь, — проговорил Торк, ложась рядом. — Раз перестала реагировать на мое присутствие, значит, не считаешь неблагонадежным, следовательно, убивать не станешь.

— Ты посмотри, какие мы стали умные! — улыбнулась девушка. И Евгений отметил, что улыбка у нее чудесная, какая-то светлая и мягкая, правда, это чудо быстро исчезло с лица. — И с чего бы?

— Не злись, я к тебе не приставать пришел, хоть и очень хочется. Лучше, скажи, у тебя здесь не было такого, чтобы ты ложилась спать, а просыпалась оттого, что падала с высоты?

— Пока не было. А что ты этим хочешь сказать?

— Уже второй раз после того, как начинаю входить в транс, поднимаюсь над землей, но как только открываю глаза, начинаю падать.

— Не хочешь ли ты сказать, что начал летать?!

— Похоже на то, только не смейся, пожалуйста. Я уже спать боюсь, потому что страшусь того, что засну, а проснусь метрах в десяти от пола.

— А как это происходит?

— Откуда мне знать? Я и пришел, потому что хотел узнать, не испытывала ли ты что-то подобное?

— Мне тебе рассказать нечего.

— Тогда поможешь разобраться? — Торк с надеждой посмотрел на нее. — Может быть, я поймал какой-нибудь местный вирус? Знаю, таких наша наука не знает, но на этой планете может быть все, что угодно. Наверное…

— И как же он действует?

У каждого разведчика имелась несколько специализаций, медицина и биология входили в их число, а как иначе разобраться в чужой жизни, иногда довольно агрессивной и всегда странной? Марина не хуже его понимала, что таких вирусов просто не может быть.

— Может, крылья отращивает, или вес уменьшает?

— Вообще-то задача любого вируса — размножение, ничего другого они не делать не умеют.

— Знаю, что предположение глупое, но ничего другого придумать не могу. Помоги разобраться, пожалуйста…

— Что ты заладил: помоги да помоги? — девушка убрала пистолет. — Я тебя ничего не должна, просто помогла спрятаться от киотов, а ты уже садишься мне на шею. Наверное, хочешь, чтобы я твоей мамочкой стала? Не перегибаешь палку? Я же могу расстроиться, что у меня такой непутевый сыночек появился и пристрелить тебя, чтобы не мучился. Отвернись! То, что мы с тобой здесь одни, отнюдь не значит, что тебе разрешено на меня глазеть.

— А я думал, ты стеснительность еще в банде потеряла, — Евгений послушно отвернулся. — Да и перед всеми нашими испытаниями в десанте нас всегда врачи осматривали, заставляя раздеваться догола. Я лично спокойно отношусь к своему и чужому обнаженному телу.

— То врачи, а то ты, поэтому заткнись! — разведчица быстро натянула на себя комбинезон. — Как будем проверять?

— Для начала было бы неплохо, чтобы ты просто посмотрела за мной, а то у меня крепнет ощущение, что схожу с ума. Думаю, такое вполне возможно после сотрясения мозга.

— Было бы что трясти, наверное, стряс бы! — Марина хотела еще что-то сказать, но, увидев его тоскливые глаза, замолчала, правда, тут же хихикнула — Извини. Как-то на тебя я не так реагирую, как на других — может, тоже вирус подцепила?

— Что значит — не так?

— Убить мне тебя очень хочется, раздражаешь сильно.

— Извини, похоже, это само как-то получается. А на самом деле хотелось бы наоборот…

— Лучше не продолжай, иначе это для тебя плохо закончится, — девушка села, обхватив колени руками. — Давай, лети!

— А как?

— Не знаю, это твоя проблема, а не моя, показывай, как ты это делаешь.

— Хорошо, я попробую, — Евгений отодвинулся, чтобы при падении случайно не задеть девушку, не сомневаясь в том, что она пристрелит его и не задумается. Решит, что он к ней пристает, и убьет. Чувства страха у него не было, разведчиков приучают к нему довольно быстро, но ощущение какого-то внутреннего неудобства внутри осталось. Может, дело во взгляде? В этих прозрачных голубых глазах, и в губах, полных и налитых, таких притягательных и сочных? — Это происходит, когда я крепко сплю или погружаюсь в транс. Сейчас покажу. Смотри.

Он закрыл глаза, понемногу выровнял дыхание. Через пару минут начал медленно и глубоко дышать, чтобы расслабиться и погрузиться в то блаженное состояние, когда тревоги уходят, а внутри остается только покой и умиротворение.

— И долго мне еще ждать?

Евгений недовольно открыл глаза.

— У меня ничего не получается, потому что ты мне мешаешь.

— И как это?! — усмехнулась девушка. — Я тебя и пальцем не тронула.

— Пожалуйста, не фиксируй свой взгляд на мне, следи краешком глаза. Я чувствую твое нетерпение. Пожалуйста, дай мне шанс…

— Пришел, разбудил, нагородил разной ерунды, а я еще и виновата! То смотри, то не смотри!! Ладно, если через полчаса не взлетишь, то я тебе помогу — полетишь из моей комнаты. Так, понятно?

— Вполне…

Торк вздохнул и снова закрыл глаза, на этот раз он довольно быстро нашел в себе равновесие, а еще через какое-то необычайно растянувшееся время перешел в тишину и покой, где все становится неважно. Его вырвал из погружения взволнованный девичий голос:

— Ну, ты даешь!!!

Евгений встрепенулся, увидел надвигающийся на него каменный пол, и едва успел выставить руки. Хорошо, что падать оказалось недалеко, примерно метр — похоже, на полную высоту ему не удалось взлететь.

— И как? — он вздохнул и с надеждой посмотрел на девушку. — Поняла хоть что-нибудь?

— Похоже, с головой у тебя все в порядке, потому что я действительно видела, как ты поднимаешься.

— Ну вот, а ты надо мной смеялась.

— Но бывают и массовые галлюцинации.

— Если это иллюзия, то не пришлось бы падать каждый раз.

— Ссадину покажи.

— Пожалуйста, — Торк задрал штанину, там действительно виднелась свежая царапина: каменный пол — не лучшая подстилка.

— Тогда все по-настоящему, но вряд ли это вирус, — Марина задумалась. — Думаю, все гораздо проще. Раньше до прилета сюда у тебя подобное было?

— Никогда, иначе я бы меня уже показывали в паноптикуме среди разных уродов и прочих мутантов на планете-цирке.

— Всегда считала, что твое место там.

— А если серьезно?

— Существует очень простое объяснение. Этот космодром генерирует поле, которое гасит любые виды энергии, создавая нечто вроде антигравитации, вероятнее всего твое тело как-то контактирует с этим, и происходит подъем.

— Ты думаешь это возможно?

— Ты видел платформу — уборщика, которая забрала твой челнок?

— Видел и что?

— Как она двигалась?

— Парила над землей.

— Вот видишь, так что это реальность, и она, кстати, удорожает открытую нами планету.

— Для того чтобы эти деньги получить, сначала нужно выбраться отсюда…

— Выберемся.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— А у нас с тобой выхода другого нет: либо мы находим звездолет, либо умираем от голода. Согласен?

— Полностью.

— Тебе проще, взял и взлетел. Может, ты и в космосе можешь летать?

— Смеешься? Да мне эти полеты кроме ссадин и синяков пока ничего не дали!

— Возможно, со временем научишься контролировать себя, и тогда появится хороший шанс на выживание, а пока уматывай отсюда, спать очень хочется.

— Я пришел к тебе, чтобы мне помогла, а ты меня выгоняешь. Если засну, то взлечу, а если разобьюсь?

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? Пожалуйста… — Марина достала пистолет и направила на него. — Тебе куда пустить пулю лучше, чтобы ты не ныл — в голову или в сердце?

— Не надо меня убивать, я тебе пригожусь.

— Уже давно сомневаюсь в этом.

— Скажи, что делать? Ты же видела со стороны, следовательно, представляешь, что со мной происходит.

— Видела я не так много, — девушка задумалась. — Но сумела понять, что подъемная сила у тебя небольшая — примерно килограмм сто, может чуть больше, поэтому если не хочешь падать во сне, привязывай к себе груз — думаю, веса рюкзака будет вполне достаточно. Шнур я тебе дам. Все?

— Все, — пробурчал Евгений. Он и сам не знал, что хотел услышать, наверно какое-то участие или сочувствие. — Давай веревку.

Он отрезал ножом кусок тонкого троса и пополз обратно в свой закуток, мучительно размышляя, как это у Марины получается так сильно его раздражать?

Обычно это мало кому удавалось. Торк был флегматиком и немного тугодумом, поэтому колкости и остроты свой адрес воспринимал спокойно просто потому, что часто не успевал понять, что его желают обидеть, именно поэтому слыл парнем незлобивым, добрым, и толстокожим. Но этой девушке легко и быстро удавалось приводить его в состоянии нервного раздражения, какой-то необъяснимой злобы и страстного желания что-то доказать.

В своем отсеке Торк привязал к спальному мешку рюкзак, в который сложил всю свою одежду, положил его на грудь и лег спать.

Правда, когда засыпал, неожиданно удивился тому, что не чувствует боли в своем теле. Совсем. Голова прошла. И даже слабость исчезла.

Он еще раз ощупал себя. Точно нигде ничего не болит, и мозг стал ясным. То ли диагност сумел его вылечить, то ли все само прошло от его полетов во сне.

Торк глубоко задышал, почувствовал необыкновенную легкость во всем теле и заснул со счастливой улыбкой, с какой не спал уже много лет после смерти родителей.

Правда, долго поспать ему не удалось, скоро на него сверху упало что-то теплое и живое.

— Вставай, кретин!

Евгений открыл глаза и увидел обнаженную Марину, пинающую его ногой. Вид был завораживающий, посмотреть у девушки было на что: высокая грудь как раз той формы и размера, что заставляет тяжело вздыхать мужчин, плоский живот, стройные ноги и широкие бедра, портило все впечатление растрепанные волосы и сердитый взгляд.

— Что-то случилось? — поинтересовался Торк тихим вкрадчивым голосом. — Ты все-таки решила, что я тебе нравлюсь?

— Кретин! Кто о чем, а вшивый о бане! Робот — уборщик идет по трубам, он уже очистил мое логово и движется сюда. Как ты думаешь, что он с тобой сделает? Впрочем, можешь оставаться. Придурок!!! Понравился он мне!!! Как вам мужикам такие глупые мысли только в голову приходят в самое неподходящее для этого время! Вставай или умрешь!

Девушка запрыгнула на трубу и понеслась на четвереньках дальше, в руках она тащила рюкзак и комбинезон — похоже, ей удалось спасти из своего добра только это.

Торк приподнялся, одновременно делая сразу несколько дел: одной рукой надевал комбинезон, второй запихивал в рюкзак спальник, и еще пытался заглянуть в трубу — туда, откуда прибежала Марина. Там двигалось что-то большое, темное, угрожающе шуршащее.

Дожидаться, когда эта штука окажется в его отсеке, он не стал, натянул на себя комбинезон, залез в трубу и быстро пополз на четвереньках вслед за девушкой.

Он ее догнал в следующем отсеке, где она одевалась, мрачно глядя по сторонам и настороженно прислушиваясь. Марина уложила вещи в рюкзак и тяжело вздохнула.

— Эта скотина лишила меня всего моего имущества.

— Что будем делать?

— Бежать надо, иначе он нас вместе с мусором всосет, да только некуда…

— Как некуда? Ты же сама говорила, что дальше находится большой отстойник.

— Это так, только нам до него не добраться.

— Почему?

— А ты думаешь, почему я здесь остановилась? Послушай звуки из трубы.

Торк приложил ухо к камню и явственно услышал приближающийся шорох.

— Что это?

— Еще один уборщик движется сюда, теперь они встретятся здесь, превратят нас в фарш, а потом заглотнут…

— Ты серьезно?

— Какие тут могут быть шутки! — Марина села на пол. — Все кончено. Отсюда нам не уйти. Дура! Могла бы догадаться, что иногда они чистят и так!

— Неужели нет другого выхода?

— Куда, умник? Мы находимся посередине трубы в отстойнике для пыли, и с двух сторон сюда движутся два робота, один уже все мое добро зажевал, второй нас сожрет. Если ты такой умный придумай что-нибудь!

— Стрелять не пробовала?

— Можешь сам попытаться, — девушка сунула ему в руки пистолет. — Только бесполезно, тут все из камня сделано, пулей не пробьешь.

Торк залез в трубу и выстрелил три раза в надвигающуюся темную глыбу, и увидел, как пули высекают искры, не причиняя никаких разрушений.

Уборщик на его выстрелы не реагировал, продолжал двигаться в тоже темпе, что и раньше, шелестя щетками по гладкой поверхности. Евгений выстрелил в другую трубу во второго уборщика, уже понимая, что это бесполезно, и вернул пистолет к Марине.

— Ты права, не пробьешь. А когда попадут сюда, что станут делать?

— Роботы умеют лазить по стенам и даже по потолку, поэтому пройдут каждый сантиметр площади своими щетками.

— А что случится, когда они наткнутся на нас?

— У них в передней части имеется что-то вроде каменных жерновов для измельчения крупных кусков, ими нас и раздавят. Черт! Знала же, что не стоит тебя спасать!

— А я-то тут при чем?

— А притом что удача улыбается только одному, двоим она не светит.

— Да, это так, — согласился Торк. — Обними меня.

— Что? Совсем с ума сошел! Мы сейчас умирать станем, а он любви захотел!

— Не спорь, просто обними меня за шею, я попробую взлететь к потолку, а когда уборщики почистят пол, спущусь вниз.

— Ты же не умеешь летать, у тебя только в трансе получается.

— Больше все равно ничего придумать не могу, хватайся, а то умрешь! Не упускай шанс, разведчица!

В это время в отсек ввалился первый уборщик, который представлял собой нечто вроде огромного каменного цилиндра около метра в длину и примерно такого же диаметра, в середине вращались щетки, с торца выступало нечто вроде фрез, вращающихся с огромной скоростью.

— Ну!!!

Марина взвизгнула и повисла на шее Торка, когда уборщик задел ее ногу, а Евгений, закрыв глаза, пробовал поймать то ощущение легкости, покоя и свободы, которое испытывал во время транса.

Уборщик кружил по отсеку, приближаясь к нему. Держать девушку было нелегко, веса в ней хватало.

— Смотри не задуши, — прошептал он. — Сейчас, я соберусь…

— Вот и второй пришел. Все, конец! Ты хотел умереть в моих объятиях, или это экспромт?

— Молчи!!

Второй уборщик внешним видом не отличающийся от первого, направился прямо к ним, в то время как первый полез на стену, причем двигался легко и свободно, словно силы тяготения на него не действовали. Евгений подпрыгнул, когда робот коснулся его каменной гранью, фрезы завертелись еще быстрее, а уборщик закрутился вокруг своей оси.

Но думать об этом не стоило. Торк опустился на одну ногу и снова подпрыгнул, уже понимая, что это будет последней глупостью в его жизни. Единственное, что немного утешало — лицо Марины рядом, правда, в ее глазах были не любовь и обожание, а слезы и тоска.

И в тот момент, когда все его тело мучительно рвалось вверх, чтобы не попасть под вращающиеся фрезы, а отчаяние и ужас затопили мозг, он пролетел над уборщиком и, перевернувшись в воздухе, влетел в каменный воздуховод, больно ударившись рукой, которой прижимал к себе Марину.

— Ползи быстрее! — крикнул он, становясь на четвереньки. — Может, еще выкрутимся!

Девушка поползла так быстро, что он едва за ней успевал, поэтому через пару минут они добрались до того отсека, в котором раньше размещалась разведчица. Он был девственно пуст, робот собрал в себя все, в том числе: ящик с оружием, переносной туалет, и кучу другого барахла, которое удалось вытащить разведчице из своего челнока.

— Что дальше?

— Надо добраться до большого зала, там у нас появится шанс. По крайней мере, будет место, где побегать. Сможешь нас спустить? У меня больше нет ни троса, ни лебедки — все уборщик сожрал.

— Не знаю, но попробую. У меня же один раз получилось…

— Ну, полетом это точно не было, скорее, напоминало прыжок через уборщика, но я все равно тебе благодарна. Так сможешь спустить меня вниз или нет? Робот скоро сюда прикатит.

— Зачем?

— Ты разве не понял? Уборщики идут в разных направлениях навстречу друг другу, а эти отсеки, в которых мы находимся, играют роль узлов, где они могут разойтись. Так вот один уже идет сюда, а второй уходит. Слышишь?

Торк прислушался — действительно, знакомый шорох приближался.

— Падать метров десять…

— Решайся. Точно не стоило тебя спасать, везение на двоих не разделишь. Пока ты не появился, мне так спокойно жилось на этой планете, что даже нравилось. После академии здесь рай: подумаешь, какие-то роботы ползают, воины неизвестной расы на громадных звездолетах летают, но никто тебя не трогает, никому ты не нужна! Нет, и тут меня достал, придурок из разведки!

Она остановилась у края трубы, внизу простирался огромный зал — тот, куда привез его лифт не так давно.

— А дальше что?

Евгений лег с ней рядом, в этой трубе невозможно было лежать иначе, как обнявшись. Он вздохнул, почувствовав, как ему в живот уперлось дуло пистолета.

— Думай, гений! Но не о том, о чем подумал сейчас.

— А с чего ты взяла, что я о чем-то подумал?

— Глаза у тебя заблестели как у мартовского кота.

Сзади послышался приближающийся шорох.

— Придумал?

— Ага, — вздохнул Торк. — Ты меня обнимаешь, и мы прыгаем вниз — а там будь, что будет…

— Что-то мне не хочется тебя обнимать, — пробурчала девушка. — Противно это, какой ты костлявый, ничего мягкого, ни глазу, ни рукам зацепиться не за что.

— Решайся.

— Уже, — девушка обхватила его шею руками, и они, отталкиваясь ногами, подползли к краю. — Выбора-то все равно нет. Жаль, придется умирать в объятиях придурка, а не нормального парня.

— Помолчи, пожалуйста. Мне нужно сосредоточиться, иначе действительно рухнем.

— Прости, но ты что, действительно, решил, что умеешь летать?

— Не знаю, — поморщился недовольно Торк. — Подожди пару секунд и все выяснится…

Он перевалился через край, мучительно пытаясь вспомнить, что же чувствовал в прошлый раз, когда так лихо перелетел через робота, но тут в его ногу уткнулась фреза. Торк испуганно оттолкнулся, и они полетели вниз.

В метрах трех от стремительно надвигающегося на них каменного пола, он сумел что-то найти в себе, собрать воедино, и странным импульсом из груди, оттолкнулся от земли, переводя падение в планирование.

Они были близко от пола, поэтому их понесло по гладкой поверхности к стене. Евгению показалось, что у него ребра треснули от удара, он долго хватал воздух ртом, но никак не мог вдохнуть в себя живительный кислород.

Когда очнулся, то первое, что увидел, было задумчивое лицо Марины. Все тело ныло и болело, каждый вдох был мучительным — треснувшие или сломанные ребра давали о себе знать.

— Живой?

— Кажется, — Торк сморщился, и попытался сесть, это ему удалось только с третьей попытки. Девушка спокойно наблюдала за ним, даже не сделав попытки помочь. — И что ты на меня так смотришь? Неужели понравился?

Последние слова он выдохнул через разбитые губы.

— И не мечтай, — Марина достала свой диагност, приложила к его руке, тот загорелся красным, в нем зажужжало. Несколько игл воткнулось в руку, цвет индикаторов сменился на желтый. Потом появилась надпись, предупреждающая о том, что у него имеются переломы, и повреждения внутренних органов. — Летун из тебя неважный, надо тебе отрабатывать приземление, иначе так и будешь биться.

— Сейчас начать?

— Когда выздоровеешь, — девушка наклонилась над ним и поцеловала в щеку. — Это за то, что спас мне жизнь, но не обольщайся, по-дружески.

— Значит, мы с тобой друзья?

— Все разведчики друзья, пока не стали врагами.

— Хорошо, — Евгений выпрямился, после лекарств ему стало легче двигаться. — А где уборщик?

— Вот об этом я и хотела тебе сказать, но не знала, как ты к этому отнесешься.

— Не понял.

— Боялась, что расстроишься, ты же у нас такой нежный.

— И где он?

— Чистит пол в зале после нашего с тобой падения, через пару минут будет здесь.

— Получается надо вставать?

— Если хочешь жить. Только лучше вернуться обратно в воздуховод, иначе эта безмозглая каменная тварь не успокоится, так и будет за нами гоняться.

Торк приподнялся и увидел робота, который двигался по следу их падения, шурша щетками.

— Летать я точно не смогу, боль не даст сосредоточиться, и убежать не получится, сознание потеряю. Что делать?

Девушка задумалась.

— Отсюда можно попасть в лифт на поверхность, но для этого придется немного пробежаться. Готов?

— А куда мне деваться? Даже если не смогу, все равно нужно двигаться…

— Хорошо, — Марина метнулась к противоположной стене. Евгений, кусая губы от боли и напряжения, двинулся за ней. Нельзя сказать было, что он бежал, скорее — шел, тяжело, покачиваясь и спотыкаясь, а за ним в пяти шагах полз назойливый уборщик, сердито шурша щеткой.

У стены девушка остановилась, нажала на каменную плитку с непонятным значком, выдавленным на ней, и открылась ниша, там примерно в метре от пола находилась плита, которая служила лифтом на поверхность.

Марина запрыгнула на нее и помогла подняться Торку, после этого что-то нажала на стене, и они начали подниматься.

— Вот мы и опять спаслись, а что-то меня это не радует, — проговорила девушка. — Тебе не кажется, что все идет почему-то не так? Кстати, как ты себя чувствуешь? Это я спрашиваю на тот случай, если снова придется бежать…

— Надеюсь протянуть еще пару часов, прежде чем умру…

— То, что тебе плохо, понятно: упасть с двенадцатиметровой высоты на каменный пол, да еще с дополнительным грузом вроде меня, не каждый выдержит. Кажется, ты крепче, чем кажешься. Но вот умирать не стоит, а вдруг потребуется еще немного полетать?

— Спасибо, только нельзя ли вместо комплимента приложить диагноста?

— А где твой?

— Уже пустой, перезаряжать надо.

— То есть, если мы станем лечить тебя, то и мой опустеет?

— Скорее всего…

— Трудный выбор, — девушка с сомнением посмотрела на него. — Стоит ли тратить медикаменты на того, кто все равно не жилец, или оставить лекарства себе?

— Я, между прочим, жизнь тебе спас.

— Тем, что использовал себя вместо подстилки, когда мы падали? Оригинальное и очень идиотское решение. Или когда упрыгивал по воздуховодам от уборщика? Так за это вообще-то бить надо…

— Ты действительно так думаешь, или просто издеваешься надо мной? — Евгений сморщился от подступившей боли. — Мне и без твоих шуток плохо.

— Неважно, что я думаю, важно то, что делаю, — Марина мрачно взглянула на него. — Мне кстати тоже досталось при этом неудачном падении, но тебя это, похоже, не волнует?

— Волнует, — Торк грустно усмехнулся. — Используй свой диагност для себя, я не возражаю. Пожалуй, это будет правильно.

— Я тоже так решила, но передумала, иначе мне придется тащить тебя на себе, — девушка достала прибор, но прижала к его руке, окошко снова засветилось красным, Евгений получил пару уколов, и цвет сменился на желтый. — А я девушка слабая…

— Никак не могу привыкнуть к тому, как ты быстро меняешь свои решения.

Привыкнешь, если останешься жив.

Лифт остановился, над их головой сдвинулась плита, и они увидели светло-зеленое небо с серой пенкой облаков.

Оранжевое светило только появилось из-за горизонта, на планете начинался новый день. Космодром был пуст, только ветер нес запах кремневой пыли и влагу.

— Красиво-то как, — выдохнул Торк, согнувшись и держась за ребра, каждый вдох давался ему с болью. — Жаль, деревьев нет и травы.

— Тут ты прав, спрятаться здесь негде.

— Зачем? Разве мы не убежали от уборщика?

— Мы никуда не ушли, неприятности идут за нами следом. Ты же знаешь, что плохо начинается, то так же плохо и заканчивается.

— Не понимаю о чем ты…

— А ты оглянись.

Евгений повернул голову и увидел, как в метрах трехстах от них из-под земли вырастает огромный корабль военный с многочисленными башенками; он уже видел такой, как раз перед тем, как провалиться вниз на плите, которая тут служила лифтом.

— Киоты?

— Они.

— Нам надо вниз, здесь не спрячешься.

— Я не знаю, как вызвать лифт, в прошлый раз попала в него вместе с уборщиком, который забрал мой челнок. Я за ним гналась почти три километра, едва успела вскочить на плиту раньше, чем она пошла вниз.

— Так ты ехала с челноком?

— Залезла в люк и выбрасывала вещи из него, пока опускалась вниз.

— А что было дальше?

— Платформа опустилась, проплыла по залу, перед ней опустилась стена, она залетела в следующий зал, и больше я свой шатл не видела.

— Ясно. Может, не заметят? — Торк упал. — Ложись!

— Как хочется верить в то, что ничего не произойдет, — Марина спокойно легла на спину, глядя в небо. — Но для этого нужно обладать таким везением, которого нет ни у тебя, ни у меня…

Корабль вышел полностью из-под земли, начал медленно подниматься вверх, потом двинулся в сторону светила.

— Кажется, пронесло!

— Кого? — девушка усмехнулась и повернула к нему голову, в ее голубых глазах плескалось зеленое небо. — Им просто нужно подняться, чтобы выпустить челнок. Почему ты считаешь себя таким незаметным? Техника у них на порядок выше, чем у нас, а значит, и датчики имеются. А вот и шатл, который нас подберет.

Она длинно и витиевато выругалась.

— Точно не надо было тебя спасать!

Евгений проследил за ее взглядом и увидел, как от огромного корабля зависшего высоко в небо оторвалась маленькая черная капля и стремительно понеслась вниз.

— За нами отправили персональный транспорт. Мысли какие-нибудь есть?

— Нет.

— И мне в голову ничего не идет, — Марина вздохнула. — Бежать некуда, спрятаться негде, защищаться нечем, остается только ждать.

— Чего?

— Откуда я знаю? Если судить по тому, что видела, наденут на нас с тобой силовые путы и возьмут с собой, а что дальше произойдет, сие мне неизвестно, но вряд ли что-то хорошее…

— Замечательная у нас получилась первая разведка, — грустно усмехнулся Торк. — Нашли планету-космодром с действующим неизвестным на Земле оборудованием, повстречались с разумными инопланетными существами, практически исполнили все мечты человечества, а сейчас, как вершина, произойдет первый контакт.

— Точно, попадем в рабство или в экспериментальную лабораторию.

— Почему ты думаешь, что все случится именно так? — Евгений встал, лежать уже смысла не было, и потер вспыхнувшей резкой болью бок. — А вдруг к нам спустятся добрые инопланетяне, как в детских сказках?

— Сам подумай, что бы люди сделали, поймав инопланетянина?

— Процедура известна. Проверка генетической структуры и интеллекта, потом наблюдение и попытка научить языку, если ни то ни другое не получается, вернуть в обычную среду.

— А если получается, интеллект в норме, а то и выше, что тогда?

— Ответа на этот вопрос у меня нет, пока нам ничего подобного не встречалось.

— Надеюсь, что у них та же методика, и они примут нас за дураков, — девушка тоже встала, держа руку на поясе рядом с ножнами, наблюдая, как дискообразное судно опускается шагах в десяти от них. Челнок двигался бесшумно. — Веди себя спокойно, я видела один раз, как они однажды выстрелили в гуманоида, который отказывался им подчинится. Он упал и больше не шевелился. Дальше они его несли на себе…

— А как ты за ними наблюдала?

— Внизу есть экран, я тебе говорила…

Люк летающей тарелки открылся, и из него выглянуло странное существо. Девушка все рассмотрела правильно, ростом инопланетянин был явно больше двух метров, он имел широкую бочкообразную грудь, говорящую об огромной физической силе, руки в тяжелых перчатках были длинными, кисть казалась такой же, как у человека — правда, на ней имелось только четыре пальца! Лицо и тело были закрыты броней.

— Не хищники — то ли всеядные, то ли травоядные, — сделал свое заключение Евгений. — Плохо дело…

— Неужели? — съязвила Марина. — Может, еще скажешь почему?

— Если имеется природное оружие, то есть и ограничение. Хищники редко убивают друг друга, обычно ограничиваются только демонстрацией своей мощи, а вот мелкие и слабые существа убивают всех, кто их пугает, и ограничений у них нет.

— И что это значит?

— Клыков нет, когтей нет, хвоста тоже не вижу.

— Мы без клыков и когтей, а убивать умеем.

— Вон в той сумке сбоку, наверняка лежит оружие, как раз под руку.

— Р-р-о-и-к, — прорычал гигант, остановившись от них в двух шагах, и показал рукой на открытый люк. — К-и-о-т.

— Зовет, — произнесла девушка. — Пойдем в челнок или драться будем?

— Драться у меня сил не осталось, да и ребра сломаны, поэтому придется идти. А ты их киотами назвала, потому что слышала, как они говорят?

— И даже догадалась, что это слово означает — «иди».

— Киот! — прорычал снова инопланетянин и угрожающе положил руку на пояс, где у него висело нечто вроде шариков связанных между собой коротким кусочком пластика. — Ир-р-ра-ра!!

— А что это у него за шарики, не могу понять?

— Силовые путы, что-то вроде наших наручников, — вздохнула Марина и шагнула вперед. — Тебе помочь или сам пойдешь?

— Доковыляю.

Евгений зашагал за девушкой, следом двинулся киот, шел он неспешно, но поскольку шаг был широк, его все время выносило вперед. Рассердившись на медлительность Торка, он толкнул его в спину и последние метры до открытого челнока тот пролетел по воздуху. Приземление на каменную плиту оказалось настолько болезненным для сломанных ребер, что разведчик сразу потерял сознание.

Когда очнулся, то увидел слабый желтоватый свет, в котором разобрать что-либо было невозможно, его голова покоилась на коленях девушки, а тело лежало на чем-то упругом, похожем на пластик.

— Где мы?

— На чужом корабле. Пока ты отдыхал, нас перевезли на ту громадину, что висела над планетой. Их челнок намного скоростнее нашего звездолета, поэтому полет много времени не занял, а сюда нас с тобой принес киот.

— Как?

— Просто, забросил обоих на плечи и потащил, при этом, по-моему, даже не вспотел. Здоровый гад! Это рассказываю на тот случай, если ты с ним драться соберешься.

— А ты разве не будешь? Кажется, это твое любимое занятие?

— У девушек силы меньше, чем у парней, поэтому нам мозгами приходится думать, прежде чем кулаками махать. Мы сначала узнаем, куда бить, чтобы было больно, а уже потом лупим изо всех девичьих сил.

— Почему ты считаешь его мужчиной, может, это самка?

Говорить Торку не хотелось, ему было плохо. Сердце испуганно колотилось внутри, пот выступил на лбу, в теле жила слабость и боль. Он боялся пошевелиться, зная, что после этого потеряет сознание. Если у него раньше были ребра треснуты, то теперь они явно были сломаны.

— Женщины самцов фибрами души чувствуют.

— А воды здесь нет? — Боль грызла тело изнутри. Во рту он чувствовал вкус крови. — Что-то мне плохо…

— Помочь тебе нечем, диагност я свой на тебя уже истратила минут десять назад, поэтому ты и очнулся. Воды здесь в достатке, можно и умыться и попить.

— Где? — Торк заворочался и попытался подняться, но почувствовал такую боль, что слезы брызнули из глаз, с чуть слышным стоном он опустился обратно. — Помоги добраться…

— Скверно, — констатировала Марина. — Могу поставить диагноз, ребра сломаны, скоро начнется воспалительный процесс, который тебя убьет.

— Как скоро?

— Как только перестанут действовать лекарства, которые в тебя закачал диагност.

— Жаль, — вздохнул Евгений. — А так хотелось пожить в роскоши с премиальных за открытую планету, оказаться в постели хотя бы с одной приличной девушкой…

— А что раньше никак не получалось? — девушка усмехнулась. — Или тебя в увольнение не пускали?

— Не мог, — тяжело выдохнул Торк. Дышать ему было трудно: возможно, одно из сломанных ребер задело легкое. — Родители у меня были людьми набожными, они говорили, что жить с женщиной без любви страшный грех. Я хоть в бога не верю, но тоже думаю, что без чувств этого делать не стоит.

— Ну и дурак! Теперь умрешь девственником!

— Наверное, ты и будет, — Евгений заворочался. — Принесешь мне воды?

— Сейчас, наберу во фляжку, — Марина осторожно опустила его голову на прохладный пол. — Возможно, в ней что-то подмешано, первым выпьешь ты, все равно не жилец…

Она пошла куда-то в угол. Торк лежал и мысленно пытался разобраться, что с ним происходит. Тело болело все полностью, дышать становилось с каждым мгновением все тяжелее, каждый вдох отдавался острой болью, поэтому приходилось дышать часто и неглубоко. Что-то еще произошло с правой ногой, когда он ударился о плиту при падении, в ней тоже пульсировала тупая боль.

В общем, девушка права, для него все уже закончилось, выжить вряд ли удастся — особенно здесь на чужом корабле. Ему требовалась квалифицированная медицинская помощь, да только где ее взять? Даже набитый лекарствами до отвала диагност не поможет: ему требовался хирург, шины и долгий покой.

* * *

Через множество кликов звездолет вошел в первый пространственный туннель. Алана ожидала чего-то необыкновенного, неожиданного, возможно какого-то удара или потери сознания, но просто почувствовала на мгновение дурноту. Содержимое желудка подступило к горлу и тут же все неприятные ощущения исчезли, лишь внутри появилось ощущение, что она переместилась неизвестно куда, и теперь родной дом находится так далеко, что вернуться не хватит сил.

Птаха горестно вздохнула: несмотря на то, что она родилась ползуном, у нее, как и у других летунов, осталась врожденная способность к ориентации, поэтому даже в пугающей пустоте космоса она всегда знала, где находится родная планета, и могла мысленно наметить точное направление на нее.

А сейчас впервые за всю свою жизнь Алана не чувствовала родного дома, а вместе с ним теплоты, уверенности, твердыни, куда всегда можно вернуться, в ней проснулось чувство горькой утраты, и она неожиданно ощутила пугающее одиночество.

Мир, в котором она родилась, исчез в неизвестности, и обратно вернуться к нему можно только через туннель. Где он находится, она знала: его местоположение было зафиксировано в памяти, причем произошло это без ее участия, мозг сам собой переключился на другую систему координат.

Птаха грустно улыбнулась. Еще одна потеря в ее жизни. Ничего страшного. Пройдет. Главное — это надежда, а она все еще в ней жива.

Сам полет казался ей скучным. Изучение инструкций не заняло много времени, ей и до этого приходилось штудировать конструкции звездных странников, поэтому чего-то по-настоящему нового набралось немного, к тому же в тексте обнаружилось немало мест, которые оказались закрытыми даже для ее капитанского доступа.

Алана поняла: тут поработал отец или дядя Рип. Вероятно, они не хотели, чтобы она знала, какие основные цели вложены в бортовой разум. Пока, как она поняла, ее команды являлись рекомендательными — решение все равно принимала автоматика, к Алане управление переходило только том случае, если на пути следования обнаруживалась пригодная для жизни планета. Как только датчики определяли, что атмосфера пригодна для дыхания, автоматика открывала доступ к челноку, и дальше ей предлагалось действовать самостоятельно.

Алана спокойно отнеслась и к этому, в конце концов, она молода, у нее нет практического опыта, и этот полет первый в ее жизни. Следовательно, пусть ответственность за судьбу экспедиции лежит на бортовом разуме, а не на ней, и это справедливо.

Дни текли однообразной чередой, она ела, купалась, много спала и читала то, что было разрешено. В библиотеке звездолета нашлось немало различной информации о вселенной, галактиках и звездных системах.

Так за чтением она добралась до второго туннеля. Опять краткий миг дурноты и снова внутреннее ощущение утраты — из памяти исчезло местонахождение первого туннеля, и снова появилось ощущение смены координат. Звездолет продолжал набирать скорость, пользуясь гравитацией звезд, возможно, поэтому до третьего туннеля добрался всего за пару кликов — раньше, чем она успела заснуть.

Никаких следов присутствия чужих звездолетов ни она, ни автоматика не обнаружили, как и пригодных для жизни планет. Никаких обломков, спасательных средств и следов звездной активности. Если какие-то неправильности и происходили здесь в недалеком прошлом, то источник их исчез. Птаха долго изучала пустое пространство, потом решила, что история о чужих звездолетах была придумана отцом, чтобы достичь своей цели — отправить ее в космос, уж слишком она появилась своевременно: сразу, как только построили корабль-одиночку.

А потом они влетели в новый туннель — тот, что вел в чужое пространство, где еще ни разу не бывал ни один из летунов.

И опять дурнота, потом исчезло ощущение пройденного пути, и мозг запомнил расположение новой точки возврата. Теперь родная планета настолько потерялась в пространстве, что птаха начинала путаться в цифрах, пытаясь перевести расстояние в известные ей значения.

Эх, если бы она могла летать, пользуясь своими крыльями, какой бы богатой была ее жизнь, как много бы это дало душе и мозгу! Перебираться от одной звезды к другой, видеть планеты своими глазами, а не через оптические системы, смонтированные корами! Лететь в тишине космоса, опираясь на свои крылья, а не надеяться на автоматику и двигатели.

Увы, она должна сидеть на насесте в железной банке, летящей сквозь пустоту, не имея возможности по-настоящему управлять ею.

Алана включила обзорные экраны, и какое-то время любовалось новым рисунком неизвестных созвездий, пока бортовой разум не сообщил:

— За нами ведется наблюдение.

— Что это значит? — прощелкала Алана, радуясь. Это было первое хоть какое-то событие за все дни монотонного полета. — Объясни! Какое наблюдение за нами может быть в вакууме?!

— Детекторы ловят неизвестное излучение, кто-то обследует звездолет, и источник приближается к нам. Предполагаемый анализ говорит о том, что это нечто обладает разумом и имеет развитую технологию, отличающуюся от нашей.

— Звездолет?

— Согласен, вероятность приближения чужого инопланетного корабля очень высока.

— Какой?

— Предварительный анализ говорит о том, что это военное космическое судно, тип вооружения не могу определить. Даю увеличение.

На экране Алана заметила темное пятнышко на самом краю видимой сферы, но потом оно быстро, рывком приблизилось, и стало возможно различить огромный звездолет, который двигался, используя неизвестный летунам и корам движитель.

Больше всего он напоминал огромную сплющенную сферу, по всему периметру которой виднелись многочисленные выступы, башенки и углубления.

— Нас либо расстреляют, либо захватят в плен, — мрачно прощелкала птаха. — И мы ничего не сможем сделать, так как у нас нет оружия. Твое решение?

— Моя инструкция предполагает уклонение, но расчеты показывают его бесполезность, скорость чужого звездолета намного превышает мою.

— Что делать?

— Ничего. Попытка уклонения пресечена. Управление перехвачено. Открываю доступ к челноку. Удачного полета.

— Придурок! — Алана выругалась, она смотрела в будущее без страха, хоть и понимала, что вряд ли ее ждет что-то хорошее. — Если ты не смог уклониться, то челноку даже не дадут вылететь.

На носу военного звездолета открылся огромный створ, и через десятую долю ее корабль втянули внутрь неизвестной силой. Алана сидела и смотрела, раскрыв клюв, в каком-то странном отупении, хоть и понимала, что возможно это последний клик ее жизни

В чужаке поражало все: скорость, способность мгновенно ускоряться и замедляться, размеры, неизвестные излучения для сканирования и способность захватывать все, что движется, перехватывая управление.

— Меня отключают, — тягучим голосом проговорил бортовой разум. — Все системы в дальнейшем будут работать только в ручном режиме. Снимаю все ограничения. Отныне только капитан способен запустить меня снова, запомните место расположения моего главного процессора. На экране промелькнула схема корабля, на ней был указан нужный отсек, а дальше появилась инструкция по запуску.

Птаха едва успела прочитать это, как экран потемнел, и на нем появилось изображение огромного, пустого, чужого трюма, в котором могло поместиться немало таких кораблей, как ее.

Алана сползла с насеста пилота, и отправилась к себе в каюту, чтобы поесть напоследок.

Кто знает, что произойдет дальше? Лучше встречать любую неприятность сытой, чем голодной. Похоже, этой встречи не ожидал никто, ни коры — составители инструкции, ни летуны, ставившие им задачи, ни бортовой разум, который перед тем как перестал функционировать, едва успел включить наружные камеры, на которых она должна увидеть захватчиков

А в том, что они появятся, птаха не сомневалась.

Не стоит захватывать звездолет, если не собираешься его исследовать.

Алана поклевала замороженное мясо, не чувствуя вкуса и вернулась обратно в кабину пилота, понимая, что ее миссия закончилась, и начинается что-то другое — неизвестное и опасное.

Она могла выбрать всего два варианта поведения: первый: сидеть и ждать, пока неведомые инопланетяне вскроют корабль и вытащат ее наружу, второй — выйти самой.

После недолгого раздумья, она решила выйти — по крайней мере, в этом случае звездолет останется целым. Если они его разворотят, то лететь обратно будет не на чем, а такую возможность нельзя упускать, какой бы малой она ни являлась.

Алана поползла по стене к двери, хватаясь за крючья, но тут появилась гравитация, правда, гораздо меньшая, чем на родной планете. Птаха посмотрела на экран, и увидела, что ее корабль лежит на дне трюма, зафиксированный в одном положении.

Она отправилась дальше к выходу. Замигало освещение и тут же погасло, и она какое-то время сидела в темноте, дожидаясь, пока загорится аварийное освещение — оно было тусклым, но с ним было не так страшно.

Прошла по длинному коридору, добралась по узкой шахте до шлюза, набрала команду и какое-то время ждала, пока датчики определят состав воздуха за бортом. Космический скафандр у нее имелся, но он был неудобен и тяжел, ходить в нем было тяжело, поскольку тот предназначался в основном для полета.

Те летуны, что использовали его при высадке на других планетах, говорили, он почти не стесняет движения, усиливает взмах крыла и облегчает посадку при сильном ветре.

Летать на нем можно было на далекие расстояния с достаточным комфортом, в нем имелись загубник для питья и отдельная трубка для питания, а различные приборы позволяли фиксировать изображения и передавать их на корабль.

Скорость и дальность полета зависела от плотности атмосферы. На планетах с низким давлением планировать было легче, но приходилось держаться вблизи земли, чтобы было часто опасно. В плотном, тягучем воздухе приходилось подниматься на большую высоту, чтобы меньше тратить энергии, но тогда было невозможно рассмотреть то, что находится внизу.

Все это Алана знала чисто теоретически, скафандр надевать ей ни разу до этого не случалось, и она надеялась, что и дальше он ей не понадобится — летать в нем может и хорошо, но для ползания по земле он был катастрофически неудобен.

Экран засветился зеленым, потом по нему побежали темные символы языка коров: атмосфера безопасна, наружным воздухом можно дышать, но имеются ограничения для полета, так как кислорода меньше нормы. Поскольку летать птаха не собиралась, да и не умела, то для нее состав был вполне подходящим.

Алана вошла в шлюзовую камеру, закрыла внутренний люк, подождала, пока выровняется давление, и запустила механизм открывания.

Рычаги отвели трехслойный броневой щит, он ушел в сторону, и птаха испуганно отшатнулась: под ней чернела пятнадцатиметровая пропасть. Далеко внизу матово блестела поверхность, которая служила полом трюма.

Что делать дальше, она не знала. Если бы была летуном, то просто спланировала вниз, высота безопасна даже для птенцов с их слабыми крыльями, а тут растерялась. Ситуация никак не могла быть предусмотрена создателями корабля, этот люк почти никогда не открывался, он служил лишь для загрузки продуктов и топлива, на планету она должна была спускаться на челноке, а в нем предусмотрен трап.

Птаха стояла и заворожено смотрела вниз.

«Если чужаки считают меня летуном, то они ошибаются: наличие крыльев не означает, что птенец умеет летать, — мрачно подумала она. — Но позволить, чтобы они испортили мой корабль, я не могу. Они мне не оставили никакого другого выхода кроме смерти. Да будет так!»

Она постояла еще десятую долю клика, собираясь с духом, потом просто шагнула вперед, широко расставив крылья.

Алана уже не раз пробовала летать, и каждый раз сильно разбивалась, но сейчас ей было все равно — если она умрет, то не страшно, к любому существу в этом мире приходит смерть. Жаль, конечно, что она не смогла выполнить волю отца, но он и не ожидал, что она ее исполнит. А раз так, то довольно быть отверженной и терпеть постоянные насмешки! Любая чаша когда-нибудь переполнится, особенно если в нее капать яд.

Одно дело, когда над тобой смеются летуны из твоего рода, и совсем другое, когда чужаки — это гораздо обиднее. Да и что ей терять, если никто не ждет, что она вернется из дальнего путешествия…

Ей даже удалось немного спланировать, но потом слабые крылья подогнулись и птаха, кувыркаясь, полетела вниз. Короткое мгновение полета наполнило ее восторгом, уже у земли она закрыла глаза, готовясь к смерти, но за краткий миг до жестокого удара о матовую поверхность ее падение замедлилось.

Алана осторожно открыла глаза и обнаружила, что висит над полом вниз головой. Попробовала перевернуться, после третьей попытки ей это удалось, тогда она стала медленно спускаться вниз, пока не встала на ноги.

— Браво! — послушался насмешливый голос в ее голове. — Птица, пытающаяся умереть, бросившись с высоты, разве может быть что-то забавнее?!

— Кто вы? — испуганно прощелкала Алана на родном языке. — Ответьте, прошу вас!

— Мы — те, кто решает, кому можно находиться в нашем пространстве, а кому нет, проще говоря — хозяева этой галактики. Ты прилетела к нам без разрешения, поэтому мы остановили тебя. С какой целью сюда прибыла птица?

Ноги птахи обвили странного вида путы, почти невидимые, сотканные, казалось, из одной энергии, та уже участь постигла крылья, даже хвост оказался скован.

— Цель — узнать, что находится за вновь открытым пространственным туннелем, — прощелкала угрюмо алана. Скрывать что-либо было глупо. Чужаки захватили ее корабль, а в инструкциях бортового разума, они смогут найти любую информацию. В том, что эти существа смогут сделать это, она не сомневалась. — Если получится, то найти планеты пригодные для последующего заселения.

— То есть захват наших территорий? — насмешливо уточнил тот же голос в голове. — Сначала одна особь на примитивном звездолете, потом сотни и тысячи других на других более мощных — знакомая история…

Алана увидела, как в дальнем углу открывается большой проем, и оттуда к ней идут три высоких существа со странными уродующими их тела наростами. Только когда они подошли ближе, стало ясно, что это доспехи, которые закрывали все тело, включая лицо. Существа обошли вокруг нее, внимательно осматривая ее, отчего на мгновение птаха испытала неприятное чувство стыда, потом встали рядом.

— Что вы сделаете со мной? — прощелкала Алана. Она не понимала, как эти существа понимают ее, и откуда они узнали язык ее предков. — Убьете?

— А что бы ты сама сделала на нашем месте с собой?

Ни один из них не говорил, щелчки и посвист слышался откуда-то со стороны — похоже, за чужаков говорил какой-то прибор.

— Я вас убила бы, — птаха склонила голову, признавая право чужаков на ее убийство. — Место нахождения рода должно остаться в тайне от его врагов, нет ничего ценнее родного гнезда.

— Хорошо, — кивнул один из пришельцев. — Меня зовут Крит, с этого момента твоя жизнь принадлежит мне, я буду распоряжаться ею, как хочу.

— Никто не может распоряжаться чужой жизнью, — яростно прощелкала Алана. — На это может претендовать лишь тот, кто умеет возвращать из мира теней! Убить легко, но чтобы спасти, нужно приложить старание и терпение! Ты умеешь?

— Странные мысли возникают у не умеющего летать птенца, — усмехнулся Киот. — Они кажутся мне забавными.

— Ответь!

— Я не дам тебе умереть, если ты это имеешь в виду, поэтому можешь даже не пробовать. Я не умею возвращать из темного логова, но легко изменяю жизнь.

— Я все равно умру, когда сочту нужным.

— Это твое право. Ты используешь довольно сложные понятия, вероятно, считаешь себя разумной?

— Мы — великая раса! — прощелкала гневно Алана. — Когда-нибудь летуны из моего рода прилетят сюда, и тогда вам придется иметь дело с яростью моего клана! Моя смерть ничего не изменит, она лишь оттянет неизбежное. Пройдет сотня кликов и вам придется иметь дело со стаей затмевающей тенью ваше светило.

— Так я и думал, — прощелкал другой голос. — Еще один претендент на право считаться разумным. Пусть попробует доказать это!

— Хорошо, — Крит учтиво поклонился одному из чужаков. — Я подготовлю ее к испытанию.

— Что вы хотите сделать со мной? — спросила Алана и испуганно оглянулась, услышав громкий неприятный скрип за спиной. Она увидела, как ее звездолет — настоящий покоритель пространства проседает и сплющивается, превращаясь в огромный шар, затем борт чужого звездолета раскрылся, показывая черный зев космоса.

Птаха испуганно завертела головой в поисках чего-то, за что можно будет схватиться, опасаясь падения давления, когда воздух начнет выходить, но, увидев, что чужаки даже не вздрогнули, решила, что и с ней ничего не случится.

А потом огромный уродливый комок — то, что осталось от ее великолепного корабля, подпрыгнул и исчез за бортом, после чего стена снова закрылась.

— Зачем вы это сделали?!!

Ей никто не ответил. Чужаки медленно пошли по опустевшему трюму куда-то вглубь, и она пошла за ними, совсем не желая того: повели путы, заставляя передвигать ногами.

Когда она прошла половину трюма, неожиданно пол провалился под ее ногами, и птаха полетела вниз, испуганно размахивая слабыми крыльями. В последний момент падение замедлилось, и она оказалась в другом огромном зале.

Алана испуганно взглянула вверх и увидела, как к ней спускается сверху чужак. Не пользуясь никакими механическими средствами — просто плыл по воздуху, понемногу замедляя падение.

Им оказался Крит, он что-то проговорил тягучим скрипящим голосом, и птаху со всех сторон окружили высокие прозрачные стены, а еще через десятую долю клика снизу начала подниматься желтая неприятнопахнущая жидкость, которая сначала обхватила ноги, потом стала медленно подниматься к груди. Улететь и убежать оказалось невозможно — путы прижимали к полу незримыми крепкими нитями.

— Как же все просто! — прощелкала она насмешливо чужаку, который стоял в стороне, спокойно наблюдая за тем, что происходит. — Вы решили меня утопить?

— Да, — кивнул Крит. — Это показалось мне хорошей идеей. У тебя есть возражения?

— Да, есть! Я не умею дышать под водой.

— Тогда не тони, — усмехнулся киот. — Ты — же разумное существо, докажи это.

— Как?!!

— Жизнь неразумных существ диктуют внешние обстоятельства, разумные сами создают их или меняют так, как им нужно. Все в твоих руках. Я не ограничиваю тебя.

— Но я скована! Разве это не ограничение?

— Дух твой по-прежнему свободен, ты мыслишь и говоришь — разве тебе нужно что-то еще? — Алана вдруг поняла, что чужак насмехается над ней. — Если бы подобное угрожало мне, то я бы научился дышать этой жидкостью.

— Но я птица, а не рыба!!!

— Для разумного существа — это лишь форма пристрастия, они выбирают себе внешний облик, сообразуясь с обстоятельствами.

— Глупо так говорить! Мы созданы богами, а не вырастили себя сами!

— Глупо умирать, когда нет для этого подходящего повода, — усмехнулся Крит. — Боюсь, тебе придется изменить свое понимание о разумности или умереть. Кстати, программу твою я поменяю обязательно. Не могу смотреть, когда что-то плохо работает.

Алана с ужасом видела, как жидкость приближается к ее груди. Всплыть она не могла, ее по-прежнему крепко прижимали к полу путы на ногах. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза, чтобы чужак не смог увидеть ее страха и мысленно прощелкала начало начал.

«Летун рождается в гнезде, пробивая скорлупу яйца, умирая, он уходит в темное небо, где сверкают яркие точки звезд. В этом заложен великий смысл: родиться — чтобы воспарить туда, где не был. Даже умирая, мы покоряем мир».

Жидкость залилась в ее горло.

«Смелым покоряется небо. Звезды ждут нас, одни уходят раньше, другие позже, но всем однажды придется встретиться в черной пустоте, где сияют холодные звезды».

Она открыла глаза, надеясь в последний миг увидеть лицо своего врага, тогда каждый из летунов запомнит его, и когда придет время мести, он умрет жестокой смертью. Крысы съедят его крылья, черви пронзят мозг.

Сквозь мутную жидкость трудно было что-либо увидеть, но скоро муть ушла, и она увидела Крита, повисшего в воздухе на его уровне и пристально вглядывающегося в ее глаза.

— Ты что-то сказала насчет моего мозга? — безразлично поинтересовался он, касаясь стенки цилиндра, в который она оказалась заключена. На ней появились разноцветные непонятные знаки. — Как понимаю — призывала мне смерть?

— Да, я хочу твоей гибели, мой могучий враг! — Алана вдруг поняла, что не умирает и вряд ли умрет. Жидкость вокруг позволяла ей дышать вполне свободно. Она говорила, хоть и не понимала как. — Ты сам хотел моей кончины!

— Понимаю, что ты хочешь сказать, но вряд ли у тебя что-то получится, — чужак задумчиво побарабанил четырьмя уродливыми пальцами по стенке. — Ты не умрешь здесь. Знаешь ли ты, что ты не можешь летать, потому что у тебя сбита программная цепочка?

— Я ползун, — призналась птаха. — Такие, как я, рождаются редко, и это всегда позор для рода. Старшие не разрешают никому помогать тем, кто не может взлететь, поэтому те живут недолго. Умирают быстро от ран или падения из гнезда. Но погибнуть не страшно — труднее жить, не видя небо, и не слыша, как поет ветер в твоих крыльях.

— Для информации: этот дефект одна из форм приспособления к вашему будущему облику. Однажды один из ползунов выживет, в то время как все летуны погибнут: полет требует слишком много энергии, следовательно, ее мало остается на мышление. Ваш вид обречен на вымирание, если вы не потеряете крылья и не научитесь ходить. Но, тем не менее, сейчас ты передо мной, и вполне владеешь логикой, поэтому я подумаю, что можно сделать.

— У нас считается, что если ползун не полетит до своего двадцать первого года рождения, то он не полетит никогда, мне осталось совсем немного до этой ужасной даты.

— Что ж… — Крит задумался. — Можно научить тебя летать, пересчитать цепочку и убрать лишние элементы. Это простое решение. Но можно убрать крылья и дать возможность свободно ходить.

— Ты можешь научить меня летать?!

— Я могу это сделать, только надо ли это тебе — не проще ли передвигаться на двух лапах?

— Я не хочу оставаться ползуном, — Алана открывала клюв, но едва слышала свой клекот. Возможно, она просто думала? Но как чужак слышит ее? Как получилось, что все ее мысли стали для него открытой книгой? Она задумалась на мгновение об этом, но тут же забыла об этом. Сейчас это было неважно, потому что чужак сказал то, что ударило болью в ее сердце. Неужели он сможет сделать так, что она полетит?! Она горько вздохнула. — Что нужно сделать, чтобы заслужить право летать? Как понимаю, ничего в этом мире не дается просто так, иначе теряется смысл самой жизни. Я права?

— Чудные размышления, — чужак застучал по стенке, находя нужные только ему понятные символы. — Давно не слышал ничего подобного. Сейчас попробую кое-что объяснить: в свою галактику мы пропускаем только тех, кто обладает разумом…

— Разве мой звездолет, который вы сломали и выбросили в космос, не говорит о моей разумности?

— Для нас нет. В каждом мире существует немало существ, которые умеют строить приспособления для облегчения своей жизни, одни выращивают дома, другие создают летательные аппараты, думаю, если ты задумаешься, то и сама вспомнишь немало таких, у кого немного разума, но они создают замечательные вещи.

Алана на мгновение задумалась и вспомнила: в ее мире жили на деревьях маленькие животные, которые умели делать из веток крылья и успешно планировали с их помощью от одного дерева к другому. Эти создания всегда казались летунам ошибкой природы. Умом они не отличались, и легко попадались на обед многочисленным хищникам.

— Но эти животные не умеют изготавливать звездолеты, чтобы перелететь с одной планеты на другую, — возразила она. — Их приспособления примитивны.

— В нашей галактике есть существа, перелетающие с одной планеты на другую, но назвать их разумными не сможет никто, — рассеяно отозвался Крит. — Есть и такие, кто питается чистой энергией звезд, но и они ограничены в своем сознании.

— Хорошо, — вздохнула птаха. — Мои слова для тебя ничего не значат, как я понимаю. Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверил в то, что у меня есть разум? Неужели самого общения мало?

— Общаться между собой умеют многие существа, это заложено в программе всех живых существ. Конечно, сам уровень общения довольно примитивен, но вынужден признать, мне известно немало животных, имеющих богатый язык, включающий в себя абстрактные символы. К сожалению, они не могут решать даже простые примитивные задачи, что говорит о слаборазвитом сознании. Понятие о разумности в разных мирах свое, но поскольку мы управляем этой галактикой, то окончательное решение принимать нам. Мы дадим тебе возможность доказать нам, что ты умеешь мыслить.

— Как вы собираетесь это сделать?

— Перед тобой будет поставлено несколько практических задач. Если ты их решишь, мы признаем твою расу разумной и поможем вам в дальнейшем развитии, если нет, то закроем вашу планету так, что ни одно существо не сможет покинуть ее в течение многих сотен ваших поколений. Ты поняла, что я сказал?

— Да, но я не самая умная на своей планете и не умею летать, поэтому вряд ли стоит испытывать именно меня.

— Мы признаем случайность. Если ты здесь, значит, таков выбор твоей расы.

— Меня никто не выбирал — угрюмо ответила Алана. — Я ползун, а не летун, а это говорит о том, что не могу представлять никого со своей планеты.

— Тебе придется это сделать, потому что никого другого с твоей планеты здесь нет, — Крит закончил стучать по стенке. — А теперь спи.

— Постойте! Что за испытания я должна пройти? — впервые с того момента, как она оказалась внутри огромного трюма, птаха испугалась. Одно дело, когда ты отвечаешь за себя и совсем другое, когда от тебя зависит будущее всех летунов. Горькая ирония заключалась в том, что она была отверженной, и имела право только на смерть, а не на то, чтобы защищать свою расу. В том, что чужаки могли закрыть космос для летунов, Алана не сомневалась, она видела, насколько они могущественны и сильны. — Почему вы не говорите мне?!

— Первое испытание самое простое, — Крит отстучал что-то на стенке, и появилось изображение поверхности какой-то планеты. — Когда ты проснешься, то окажешься здесь, а тебе нужно добраться вот до этого места.

Под его рукой поверхность планеты двинулась, и Алана увидела огромный водопад, спускающийся к извивающейся змеей реке.

— После того как окажешься в этом месте через сотню кликов, мы тебя подберем.

— А если не успею?

— Ты проиграешь испытание.

— Вы мне дадите измеритель кликов?

— Нет.

— Вы дадите мне рисунок этой поверхности, чтобы я могла придти туда, куда надо.

— Нет.

— Но почему?

— В нашем понимании умение ориентироваться во времени и пространстве входит в понятие разумности.

— Но я не летун! — Алана была в отчаянии. — Я никогда не видела вашу планету сверху! Как мне найти нужный путь? К тому же, мне мешают крылья быстро двигаться.

— Это нас не касается. Либо вы разумны, либо нет, решать нам! Испытание началось.

Перед глазами птахи все померкло, и она погрузилась в странный, прекрасный сон, в котором она парила над землей. Солнце светило ей в глаза. Он поднималась все выше и выше к холодным прекрасным звездам, повисшим в пустоте. Она верила, что там найдет свое счастье, но когда поднялась выше облаков, то увидела корабль чужаков, из него вырвался изумрудно-зеленый луч, который ударил ей в сердце.

Глава четвертая

Плохо, когда мир меняется. Еще хуже, когда замирает в неподвижности.

(Устав звездного разведчика)

Когда глаза привыкли к темноте, неожиданно плавно начал разгораться свет, шел он неизвестно откуда, и в нем присутствовал багровый оттенок. Торк приподнялся на локте, морщась от боли, и огляделся. Он лежал в небольшом помещении примерно пять на пять метров, потолок которого терялся в мрачной темноте.

Вокруг не было ни единого предмета, который говорил бы о назначении этого места, все было странным и ни на что не похожим. Под ним находилась ровная поверхность, сделанная из неизвестного упругого материала хорошо держащего тепло. Из соседней стены примерно на высоте метра вытекал прозрачный ручеек, который проходил по узкому стоку и исчезал в небольшом отверстии, устроенном в полу.

Марина набирала воду, но когда посветлело, сразу подбежала к нему, протянув фляжку.

— Пей, кажется, представление начинается.

— А кто главные герои?

— Мы — кто же еще!

Евгений успел выпить половину фляжки, когда стена, возле которой он лежал, стала опускаться, и разведчик увидел трех киотов, мрачно глядящих перед собой. Лица их по-прежнему были скрыты масками, но яркие желтые глаза с вертикальными зрачками за прозрачным забралом можно было рассмотреть.

Они не стали дожидаться, пока стена опустится до конца, а сразу бросили вперед полупрозрачные шарики, те поскакали по полу и остановились у ног его и Марины.

Почти тут же Торк понял, что не может не только пошевелиться, но даже разжать пальцы держащие фляжку — так и замер с нею у рта. При этом ему не удалось издать ни единого звука, удавалось только косить глаза и смотреть на девушку, которая сидела в той позе, в которой ее обездвижили. В глазах Марины плескалась бессильная ярость.

Самый крупный из киотов в темной мощной броне поднял рывком Торка и забросил себе на плечи, другой воин так же обошелся с девушкой, и оба быстро зашагали по огромному залу, расчерченному на квадраты.

Теперь стало отчетливо видно, что этот огромный зал больше всего походил на тюрьму или зоопарк. Устроено все довольно удобно: стены могли подниматься и опускаться, и благодаря этому легко было создавать клетки любого размера, так что при желании можно разместить в этом зале любое даже очень крупное существо.

Трое киотов встали на плиту посередине, и она начала довольно быстро подниматься. Прежде чем лифт замедлил ход, они пролетели три крупных зала и оказались в хорошо широком и высоком освещенном коридоре.

Инопланетяне по-прежнему несли их на своих плечах. Евгений не мог пошевелиться и даже застонать. Путы действовали как прочный и гибкий каркас, не давая телу шевелиться, хоть боль от сломанных ребер по-прежнему грызла его изнутри.

Они прошли несколько десятков метров и остановились перед глухой стеной, один из киотов дотронулся до нее, и она ушла вниз, открывая новый зал, на этот раз гораздо скромнее в размерах — примерно двадцать на двадцать метров.

Здесь обоих бросили на пол, и Торк не почувствовал боли, хоть и ожидал этого, но внутри что-то неприятно дрогнуло и дышать стало еще тяжелее. С него тек пот, ему было жарко и тягостно, он чувствовал, как из него вытекает жизнь вместе с этими солено-горькими каплями.

Двое киотов ушли, исчезли, поднявшись на плите, остался только один, который рывком поставил Евгения на ноги и обошел вокруг, внимательно разглядывая. Торк мог за ним следить, только вращая зрачками. Это оказалось не очень приятным занятием: перед его губами по-прежнему торчала фляжка, которую сжимали онемевшие пальцы. Да и фокусировать взгляд было довольно болезненно. Поэтому он стал просто смотреть перед собой. В конце концов, его дело маленькое: попался — не дергайся, грусти о воле и готовься к побегу.

Стоять ему было вполне комфортно, путы сжимали грудную клетку и ноги, образуя каркас, не позволяющий ему двигаться, тем самым, ослабляя боль.

— Р- р- ра, — прорычал Киот, вытащив из под доспехов небольшую коробочку и приложив к его голове. Торка кольнуло в висок, и он вдруг начал понимать, что ему говорят. — И-ки-та?

В голове прозвучало это примерно так:

— Раса? Место проживания? Зачем здесь?

Он попробовал ответить, но мышцы его рта по-прежнему ему не подчинялись. Киот, заметив это, подошел к нему и поводил своими четырьмя пальцами в жесткой перчатке вокруг его головы, взял из рук фляжку, осмотрел и пренебрежительно кинул в сторону.

— Говори!

Когда рот оказался свободным, Евгений смог выдавить из себя.

— Люди. Земля. Разведка.

Коробочка на груди проскрежетала это на языке киота, тот покивал головой и спросил.

— Р-ры-рыа?

Что он понял как:

— Где эта грязь?

— Ибо грязь ты, и в грязь возвратишься, — пробормотал Торк, с кислой усмешкой, надеясь, что коробочка не переведет эти слова. — Были и другие до тебя, и они тоже стали прахом, по которому ступают мои усталые ноги.

Коробочка разразилась щелкающими звуками, и киот задумался, пытаясь понять смысл сказанного, потом снова спросил о месте нахождения земли, грязи, пыли, почвы, праха…

— Ничего не могу сказать, хоть и очень хочется, — ответил Евгений. — Прошли через пространственный коридор. До этого никогда здесь не были, поэтому ничего не знаем. Компьютер не смог указать наше местоположение. Рисунок звезд ему оказался незнаком.

Коробочка разразилась рычащими звуками. Чужак снова задумался и спросил.

— Что такое разведка? Ты — воин?

— Обычно в разведку берут лучших воинов, но поскольку идет отбор не по боевым качествам, а по удаче, то вероятнее всего это так.

— Передовой дозор? Сначала разведка, потом нападение?

Евгений, не знал, что ему ответить. Он мучительно размышлял. Сказать, что люди агрессивны? Но это точно повредит ему и девушке. А если поверят, то тогда от пыток не уйти, узнают местоположение планеты, а потом…может произойти все, что угодно, вплоть до нападения на Землю. Сказать, что они мирные существа? Но тогда их посчитают безобидными зверюшками, с которыми можно обращаться, как угодно плохо.

— Мы — мирные люди, — выдавил, наконец, он из себя, надеясь, что не ошибся. — Находимся здесь не для нападения, просто захотелось узнать, что находится за границей нашей галактики.

Киот выслушал щелканье коробочки.

— И все-таки — зачем нужна разведка? Что вы ищете?

— Главная задача — поиск пригодных для жизни планет, изучение других форм жизни…

— Ты познающий вселенную?

Коробочка перевела так, но Торк как-то сразу понял, что имелось в виду слово- «Ученый».

— Нет, скорее путешественник, искатель новых земель.

Марина заворочалась. Ее лицо исказилось, она пыталась что-то сказать, но не могла — силовое поле не позволяло даже мычать.

«Если женюсь на ней, надо будет достать такие путы, — подумал Евгений. — Очень удобно. Можно помолчать, подумать. Как тихо и спокойно, когда она молчит».

То, что девушка хотела сказать, он тоже понял без труда. Если бы она могла говорить, то это прозвучало примерно так:

— Много лишнего болтаешь, кретин!

— Ты здоров? — спросил киот. — Я вижу, некоторые твои части тела имеют повреждения. Кожистый верхний слой нарушен, видны следы красной жидкости. Из головы сочится прозрачная органика.

— Меня ударил ваш воин, мои кости повреждены.

Киот выслушал звуки из коробочки.

— Твое тело настолько мягкое и слабое, что даже легкий удар может тебя испортить?

— Похоже на то.

— Плохая конструкция, придется менять.

— Зачем?! Я уже привык к такой, какая есть

— Я не спрашивал твоего мнения.

— Мне нравится мое тело.

— Ты необъективен, потому что никакого другого у тебя не было. Возможно, мне удастся создать такое, что тебе понравится гораздо больше.

— Не уверен.

— Не волнуйся, у меня хорошая лаборатория.

Коробочка перевела — место сосредоточения, медитации, мудрости и опыта.

Евгений даже вздрогнул от неприятного предчувствия. Киот это говорил так, словно для него изменить сложный человеческий организм, простое и обычное занятие. Может быть, для него действительно не составит никакого труда его отремонтировать и даже модернизировать, но он не прибор, а человек!!!

— Если потом передумаешь, то мы тебя еще раз переделаем на этот раз с учетом твоих пожеланий. Кто второй?

— Вторая, — машинально поправил Торк, и тут же пожалел о сказанном, когда увидел, как оживился киот.

— Самка?

Евгений посмотрел, с какой ненавистью на него взглянула Марина, и грустно кивнул.

— Да.

— Это хорошее известие, двое всегда лучше, чем один. Пара для размножения может дать хорошие перспективы. Меня зовут Крит. Ты можешь использовать это имя для обращения ко мне. Она — тоже воин?

— Разведчица, как и я.

Марина снова заворочалась.

Евгений понимал, что он говорит лишнего, но с этой коробочкой иначе не мог, она действовала на него не хуже сыворотки правды, поскольку преобразовывала в язык киотов не слова, а мысли, поэтому действовала избирательно, отбрасывая ложь в сторону. С нею он мог и молчать, но все равно из коробочки слышался перевод его мыслей для инопланетянина.

— Я посмотрю, как она сделана, вероятнее всего тоже что-нибудь изменю.

«Может, отпустите?»

Это Торк произнес мысленно, проверяя свою догадку, и нисколько не удивился, когда коробочка разразилась щелканьем и скрежетом.

— А смысл? — удивился Крит. — Мы в космосе — из коробочки прозвучало: в месте, где пусто и одиноко, и только далекий свет родной звезды ласкает мое сердце, — зачем мне тебя отпускать? Неужели так хочется умереть и не узнать, как прекрасен завтрашний день? Мы не варвары, поэтому вы останетесь с нами.

«Сначала, я попытаюсь улучшить обоих, насколько это возможно для вашего вида».

— Не стоит нас изменять.

— Обещаю, что буду бережно относиться к вашей программе и проявлю в ней только то, что уже заложено.

— Отпусти меня! — взмолился Евгений. — Хочешь убить, так убей, как воин, в сражении, лицом к лицу, один на один, но не препарируй на операционном столе, как кролика или лягушку!

Коробочка перевела это так: «Глупое, неразумное существо, не способное мыслить, поэтому смерть ее не огорчает».

— Говоришь глупость, поскольку даже не догадываешься о том, что из этого может выйти. Думаю, если бы ты знал о конечном результате, то сам бы молил меня о вмешательстве. Сейчас ты слаб, в тебе много недостатков, поэтому не очень хорошо понимаешь происходящее. Надеюсь, после того, как я поработаю с тобой, к тебе придет просветление.

— Вряд ли…

— Ты упомянул о том, что вашей расе разрешается препарировать неразумные существа, но разве ты не знаешь, что разумны все? Вопрос только в том: где тот предел, за которым можно считать, что разум есть? Лично я считаю, что вы пока не достигли этого состояния, поэтому я имею право на вмешательство с вашей точки зрения.

— Разве то, что мы построили корабли и вышли в космос, не доказательство разумности?

— В великой пустоте встречается немало существ, путешествующих от планеты к планете на мертвых кусках камня, и их нельзя назвать разумными, потому что они состоят из одной клетки, а разум начинается лишь с сообщества клеток

— Мы состоим из множества клеток.

— Да, но сама структура слаборазвита. Помолчи, ты мешаешь мне размышлять, твои слова не несут полезной информации.

Он сделал движение рукой, и у Торка сразу онемели мышцы рта, но что было еще хуже, коробочка перестала проговаривать его гневные мысли, поэтому они остались не услышанными киотом.

Тот какое-то время стоял рядом, разглядывая его, потом что-то тронул на полу. Пол под ногами задрожал, через пару мгновений вверх поднялись стены, и они с Мариной оказались заперты в отдельном помещении.

Силовые путы исчезли, впитавшись в пол.

— Разболтал все!

Марина подошла к нему ближе и ударила раскрытой ладонью по лицу. Торк поймал ее руку, потом вторую, затем предусмотрительно наступил на ногу, чтобы избежать удара в промежность, сморщился от внезапно нахлынувшей боли и мрачно ответил.

— Эта коробочка читает мысли, так что я ни в чем не виноват! — он побледнел и закусил губу, чтобы не дать вырваться стону. Немного отдышавшись, мрачно произнес. — Когда тебе прикрепят такую же, я с удовольствием послушаю, как ты расскажешь даже то, что не захотела бы поведать самому близкому человеку на земле. Я пытался врать, но это устройство отфильтровало мои мысли и выбрало только правдивые.

— Отпусти!

— Бить еще будешь?

— Нет.

Евгений освободил руку девушки и, тяжело дыша, пустился на пол. Ему хотелось скулить, как больной собаке: во рту был привкус крови, а каждый вдох причинял невыносимую боль.

Марина посмотрела на него и недоуменно покачала головой.

— Скажи, как это у тебя получается? Ты увернулся несколько раз, а мне точно известно, что у меня реакция лучше, чем у тебя.

— Не знаю, — Торк пожал плечами. — Наверно, благодаря этой коробочке, я знаю, что ты будешь делать в следующий момент.

— А сейчас?

Девушка подошла ближе, замахнулась правой рукой, но вместо того, чтобы ударить, поцеловала в щеку. Евгений даже не дернулся, и сразу после поцелуя нагнулся, пропуская над головой удар левой рукой.

— Похоже, на правду, — проворчала девушка. — Среагировал так, будто знал, что буду делать, хоть и совсем больной. Плохо это…

— Почему?

— Ты, действительно, кретин, или прикидываешься?

— Я не кретин. К тому же скоро сдохну, так как ребра у меня сломаны, и лечить меня некому.

— Не думаю, что тебе дадут умереть, если собираются превращать во что-то. И ты действительно не прикидываешься, а просто по-настоящему тупой! Мог бы сразу догадаться, что эта штука у тебя на голове улавливает твои мысли, и перестать думать.

— Смешно, — тяжело выдохнул Евгений. — Как я хочу, чтобы тебе прикрепили такую коробочку, тогда глупости перестала бы говорить ты. Нельзя перестать мыслить — просто нельзя и все!

— Плохо, это значит, чтобы мы с тобой ни придумывали, все сразу станет известно этим гадам. И как же нам тогда от них смыться?

— А разве есть куда? Прости, но нам и на планете бежать было некуда. Все твои планы, мягко говоря, напоминали фантастику. Тебе не кажется, что мы давно находится в той ситуации, в которой ничего нельзя сделать? Все происходит само собой и без нашего участия. Разве не так?

— Не думаю, — упрямо поджала губы девушка. — Из любой ситуации можно найти выход.

— Не все выходы хороши, есть и такие, которые никому не нравятся. Нельзя упускать удачу, а я считаю, что нам пока везет. Мы вполне могли погибнуть на планете, у нас кончалась еда и питье, будущее было туманным и страшным, и жить нам оставалось совсем немного. А теперь у нас появились какие-то перспективы.

— Тебе так хочется послужить лабораторным животным для опытов?

— Не хочется мне никем тут служить, но выбора нет, в любом случае даже опыты это лучше смерти, поэтому ответ — да.

— Ну и дурак! — Марина села на пол, сердито глядя на него. — Все из-за тебя! Ведь знала же, что, спасая кого-то из плохой ситуации, берешь на себя его несчастливую карму, а все равно полезла тебя вытаскивать.

— Интересно бы еще узнать, отчего ты меня спасла?

Торк сел рядом со стеной и закрыл глаза. Дышать и говорить, с каждой минутой ему было все тяжелее, у него поднималась температура, он это чувствовал — его организм уже не справлялся с болезнью. Как сказал Крит: у него слабое и мягкое тело, абсолютно неподготовленное к падению.

— Как от чего? Ты же знаешь, я тебя спасла от киотов!!

— А мы сейчас у кого в плену?

Марина замолчала.

— И от чего же ты меня избавила? Я на том же корабле и у тех же инопланетян. Так что твое спасение, таковым не являлось, поэтому ты свою карму нисколько не испортила, можешь об этом больше не переживать.

— Испортила, да еще как! Так бы ты один к ним попал, а сейчас мы у них вдвоем.

— Ты бы в подземельях космодрома тоже долго бы не прожила, или умерла с голода или тебя убил бы уборщик.

— Все равно глупый ты, а не я! Интересно, почему киот дал не мне коробочку, а тебе?

— Я бы тоже хотел, чтобы он допрашивал тебя, а не меня, тогда сейчас я бы тебя во всем обвинял. Впрочем, какая разница?..

— А что будет дальше?

— Поживем-увидим, — Евгений увидел, как на полу появился неприятно пахнущая желтая жидкость, которая начала быстро подниматься вверх. — Думаю, вряд ли нам понравится, что с нами станут делать. Кажется, решили утопить…

Марина вскочила с места, зачерпнула ладошкой жидкость и поднесла к носу.

— Похоже на слабый раствор какой-то органической кислоты или смеси кислот. Органика!

— Беру свои слова обратно, — Торк мрачно смотрел на свои ботинки, которые покрыла жидкость, они исчезали, отваливаясь пластами с ноги, как комки грязи. — Нас решили съесть, это очень похоже на пищеварительный сок по запаху и консистенции.

— Извини, была не права, — девушка подошла к нему и обняла, отчего он едва не закричал, боль прокатилась по телу. — На самом деле рок преследует нас обоих. Думаю, в этот раз нам не выжить, если только ты и на самом деле не научился летать.

— Даже если бы и смог, все равно лететь некуда. Мы находимся на звездолете, а вокруг нас вакуум.

Евгений закрыл глаза. Жидкость уже поднялась до колен и продолжила подниматься. Нельзя сказать, что прикосновение к ней было неприятным. Она оказалась достаточно комфортной температуры. К запаху он уже принюхался, и тот его не беспокоил — наоборот, временами даже казался приятным. Кожу жидкость не разъедала, а вот комбинезон на нем растворялся.

— Как ты думаешь, что это? — Марина уже успокоилась, убедившись в том, что раствор не трогает ее тело, а снимает только одежду.

— Не знаю, — вздохнул Торк. — Есть хочется. Доставай свои припасы из мешка, поедим напоследок.

— Почему напоследок? Ты действительно думаешь, что нас хотят утопить?!

— Может и не утопят, но думаю, скоро мы останемся, в чем мама родила, не останется даже ножей на поясе. Жидкость все разъест, значит, и паек исчезнет…

— Что ж, поедим в последний раз, — девушка вытащила два сухих пайка, залила их водой, подождала, пока они разогреются, подала один ему, и они начали глотать бульон с пищевыми добавками и витаминами, глядя, как прозрачный желтоватый раствор поднимается все выше и выше. — Так это и есть твоя удача?

— Наверное, — пожал плечами Евгений. — Жизнь — странная штука. Большинство выборов кто-то делает за нас, а мы при этом только присутствуем.

— Тебе страшно?

— Нет. Я еще мальчишкой отбоялся, когда один остался. Помню, мне было девять лет, за мной полиция гналась и стреляла из парализаторов, мне тогда плечо зацепило, рука онемела. Я тогда решил, что она у меня отсохнет. Мне так тогда жить захотелось, что еще быстрее побежал, хоть понимал, что долго не проживу. У меня много друзей погибло, кто от голода, кто от побоев, а кто-то просто замерз. Сейчас понимаю, как мне повезло, что полиция меня поймала, когда воровал еду из магазина, иначе был бы давно мертв. Возможно, и здесь все будет не так плохо, как нам кажется.

— И у меня жизнь была не сахар, — вздохнула Марина. — Тоже каждый день жила, как последний, и так все ребята и девчонки в нашей банде, мы все знали, что скоро умрем, именно поэтому были дерзкими и жестокими. Нам было все равно, и мы ничего не боялись.

— Тем не менее мы с тобой сумели прожить довольно долго, а впереди по-прежнему не видно ничего хорошего.

— Согласна, — кивнула Марина, бросая пустую упаковку в жидкость и наблюдая, как она растворяется. — А сейчас скажи перед тем, как умрем — я тебе нравлюсь?

— Очень, — вздохнул Торк, вставая на цыпочки и приподнимая Марину, чтобы она смогла услышать его последние слова. — Девушка ты симпатичная Я бы за тобой приударил, если бы не знал, как ты расправляешься с теми, кто пытается это сделать. Ты, правда, убила тех троих?

— Правда. Они меня затащили в подвал и попытались изнасиловать. Кстати, у них почти это получилось, даже одежду сорвали. Они знали, что я буду сопротивляться, поэтому сразу ударили меня по голове дубинкой, когда шла к себе в комнату, причем сделали это подло, из-за угла. Когда очнулась, мои руки уже привязывали к радиатору отопления.

— Скверная история…

— Мне повезло, что один из наших ребят пошел меня искать, он догадался как-то, что я внизу, и спустился в подвал. Дальше все было очень плохо, он меня отбил, развязал и дал возможность убежать, а сам остался один против троих. У них были дубинки и ножи, а у него только руки, поэтому его убили. Дело было в казарме, шума никто не стал поднимать. Ты же знаешь, какие в десанте порядки: если не умеешь себя защитить, то умирай, хорошим воином тебе все равно не стать.

— Я не слышал об этом.

— Я никому это не рассказывала, иначе другие парни решили бы, что со мной легко сладить, а после этого вряд ли бы долго прожила в академии. Слабаков нигде не любят, над ними издеваются и в конце концов убивают. В тот же день я начала мстить и убила первого из них ночью, когда он спал. А как бы ты поступил на моем месте?

— Не знаю, может быть также, только сделал бы это тихо.

— Я специально сделала все так, чтобы все знали, что будет, если кому-то захочется моей ласки, иначе другие желающие не успокоились бы, а умная девушка всегда должна думать о своей репутации. Второго я убила на следующее утро на полосе препятствий — сломала ему шею. Третий испугался и побежал жаловаться к сержанту, а тот поставил нас в спарринг. Мы дрались ножами, он был сильнее меня, но я быстрее, поэтому смерть его была долгой и кровавой. После этого меня стали обходить стороной. Мне от этого стало не легче, потому что каждому человеку хочется тепла и понимания — все наши ребята скоро погибли, я одна осталась. Трудно было…

— То есть, если бы я за тобой приударил, ты бы меня не убила? — уточнил Евгений. — Я правильно понял?

— Конечно, нет, просто сделала бы инвалидом, и детей у тебя больше никогда не было, — рассмеялась Марина, вырываясь из его рук. — Глупые вопросы задаешь, разведчик. Ни одна девушка не знает, как она среагирует на ухаживание: может, ударит, а может и поцелует; не всех же мы убиваем, кого-то любим. Откуда мне знать, если ты не подошел?

Она погрузилась в жидкость полностью, еще какое-то время он видел ее обнаженное тело на дне, а потом и сам стал глотать желтый раствор, уже не пытаясь всплыть. Действительно, что плохо начинается, то плохо и кончается, исключений не бывает.

Скоро он напился этой жидкости достаточно, чтобы задохнуться и умереть, но удушье почему-то не наступило — наоборот ему стало хорошо: даже ребра перестали болеть…

Торк поплыл к Марине просто для того, чтобы быть ближе; человек всегда тянется к другому человеку, когда вокруг все чужое, и смерть близка, но доплыть до нее не сумел. Когда он коснулся дна, его ноги обвили силовые путы и прижали ко дну так, что мог только стоять, качаясь под напором воды, как колеблются водоросли на дне реки при сильном течении.

А потом жидкость забурлила, и через очень короткое время он оказался между прозрачными стенами, уходившими к бесконечно далекому потолку.

Девушку лежала на дне за стеной, и она была жива, Евгений видел, как она недоуменно смотрела по сторонам.

А потом снова появился Крит.

— Можете говорить оба, — усмехнулся он, точнее защитная маска на лице. — Вижу, что хочется.

— Что вы делаете?

— Заткнись, — прошипела Марина. — Я хочу первой сказать.

Евгений успокоился, смирился и расслабился, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Плохо ему определенно не было, наоборот тело чувствовало себя прекрасно, все боли прошли, даже голова перестала раскалываться. Правда, он ощущал себя большой рыбой, которую поймали в сети, потому что сдвинуться с места не мог, но это было даже весело.

— Говори, самка. Ты очень нетерпелива, я видел, как и раньше тебе хотелось говорить, но не дал тебе слова.

— Почему?

— Кто изрекает много, обычно мало понимает. Есть зависимость между молчаливостью и знанием.

— Возможно. А теперь ответь: что ты хочешь с нами сделать? Зачем нас поместил в эту жидкость?

— Я объясню, — киот щелкнул пальцем, и из пола вылезло что-то напоминающее кресло, в которое он сел. — Вы назвали себя разумными…

— Да, это так, мы строим звездолеты и обследуем многие пространства в поисках подходящих для жизни наших сородичей планет.

— Это понятно, но не вы одни пытаетесь захватить как можно больше планет для своего размножения, не у вас одних работает программа посева…

— Посева?

— Все живое лишь семя, которое носит космический ветер, однажды оно падает на благоприятную почву и появляется новая жизнь. Проходит время, живое развивается, меняется, приобретает подходящую форму для разума и начинает заселять большие пространства. Но скоро новые существа начинают чахнуть, погибать от старости, и тогда они отпускают на волю свое семя. Цикл повторяется. Вы неудивительны и неоригинальны. Наша раса уже давно собирает во вселенной тех, кто считает себя разумными, и после проверки решает, что с ними делать дальше. Кто-то получает нашу помощь, а кто-то изоляцию до тех времен, когда они смогут доказать свое право на разум.

— То есть те, кого вы посчитаете разумными, имеют шанс стать еще больше разумными, а те, кто кажется вам глупцами по ошибке выскочившими в космос, вы закрываете на планетах?

— Хорошо сказано. Почти в точку.

— А вам не приходило в голову, что сам выход в космос невозможен без разума?

— Спорить не стану, пока не посчитаю вас себе равными. Это бессмысленно, глупец не поймет большинства предложенных ему аргументов. Поэтому, если хотите продолжения разговора, придется сначала доказать нам, что вы разумны.

— А просто отпустить нас не можете?

— Логика подсказывает: если вы появились раз, то придете еще, следовательно, рано или поздно, нам все равно придется определяться, кем вас считать. Лучше сейчас, пока вас еще мало…

Марина посмотрела на Евгения сквозь прозрачную стену, несмотря на слой жидкости, он слышал каждое слово.

— Что думаешь?

— Насколько я понял, нас здесь никто не спрашивает. Решение принято, так, Крит?

— Конечно…

— И что мы должны сделать, чтобы доказать вам свою разумность?

— Любое живущее в мире существо использует ум в первую очередь для своего выживания, вот ее вам придется это сделать.

— Ну, это нормально, — успокоилась девушка. — Выживать нас учили. А в цилиндр с водичкой засунули зачем?

— Подожди, — Евгений внимательно смотрел на Крита, и ему показалось, что на лице того появилась насмешка. — Объясните подробнее, как мы будем это доказывать?

— Мы высадим вас на одну из планет, не саму сложную, но и не самую простую. Главное — на ней будет достаточно разнообразной животной и растительной жизни. Задача проста, нужно пройти какое-то расстояние по поверхности и прибыть в указанное вам время в точку, на которую мы вас сориентируем. Если у вас все получится, то посчитаем вас наполовину разумными существами и предложим следующее испытание, а если нет, то для нас вы так и останетесь неразумными, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— То есть, как я понимаю, сделать это будет непросто?

— Поэтому вас и засунули в этот цилиндр. Я хочу немного подправить вашу программу, иначе у вас не будет даже малейшего шанса проявиться себя. Вы должны понять, наш участок космоса довольно оживленное место, сюда прилетают многие. Считать всех прибывающих разумными, мы не можем, потому что глупцы часто развязывают бессмысленные войны. Вы — воины, выходит и в вашем роду много таких, как вы, значит, без проверки не обойтись. К тому же, испытания неплохое развлечение для нас.

— В этом я не сомневаюсь, — проворчала Марина. — Будете натравливать на нас всяких гадов и наслаждаться зрелищем нашей крови?

— Да, именно так, — Крит улыбнулся. — Советую вам быстро не умирать, потому что результат испытания важен для вашей расы, мы не можем позволить размножения и заселения нашей вселенной плохо развитыми существами. У вас есть шанс помочь своей расе или наоборот лишить ее поддержки и обречь на медленное вымирание.

— Даже если мы погибнем, сюда прилетят другие наши сородичи, — проворчала Марина. — И тогда вам не поздоровится.

— Вы ошибаетесь, — улыбнулся Крит. — Мы найдем планету, с которой вы начали свое расселение, и сделаем так, что больше никто никогда из вашего рода не прилетит сюда!

— Не думаю, что вам это удастся, — Евгений вздохнул, посмотрел на то, как взволновалась жидкость вокруг него, и продолжил. — Мы сами не знаем, как найти путь обратно. Определением места занимались компьютеры на наших звездолетах, а они были уничтожены.

— Об этом не беспокойтесь, в вашей памяти есть все, что нам нужно: характеристики центрального светила, место прохода в нашу галактику. Вы же видели звезды?

— Вам никогда не найти нашу планету.

— Найдем, это нетрудно. Мы контролируем все кротовины ведущие к нам. Наши приборы записали ваше появление, поэтому узнать откуда вы пришли, не составит никакого труда. А уж внутри вашей галактики, мы сумеем найти место, откуда началось расселение. Мы уже закрыли не одну сотню цивилизаций в других мирах, совершим такое и с вами, но у вас есть шанс нас переубедить.

— Как это возможно?

— Просто останьтесь в живых и придите в выбранную нами точку.

— О чем он говорит? — Марина беспомощно взглянула на Евгений. — Хочет нас убить?

— Нет, — Торк ободряюще улыбнулся. — Убьют нас другие.

— Правильно, — усмехнулся киот. — Вас съедят неразумные существа — те, кого вы так призираете. Если в одно место поместить несколько особей, обладающих разным интеллектом, то всегда побеждает тот, у кого он выше.

— Разум использует инструменты, которые дают ему силу.

— Это разрешается, вы также может использовать любое оружие, какое сможете сами изготовить. У вас хороший стимул: если не будете ловкими и умными, то умрете, а затем и вашему миру придется несладко.

— А вам не кажется, что мы не можем представлять все человечество, поскольку не самые сильные и умные?

— Мы берем средних особей расы — главное, чтобы у них были навыки воинов. У вас они есть, так что вы нам вполне подходите.

— Что будем делать? — спросила Марина.

— Не знаю, — Торк смотрел на обнаженную фигуру девушки и не испытывал даже легкого возбуждения, в нем не было вообще никаких эмоций, даже страха. Но смотреть на Марину было приятно, фигурка у нее была очень даже ничего: довольно большая грудь, стройные ноги и приятно округлые бедра. — Наверно ждать.

— У вас очень примитивная программа, — Крит задумчиво смотрел на символы, которые катились по прозрачной стенке цилиндра. — Давно такой не встречал.

— Не нравится?

— Обычно любой программный код несет в себе множество разнообразных проявлений и возможностей, но в вашем случае он значительно упрощен. Надеюсь, вы сможете объяснить, в чем причина? Вы же разумны…

— Попробуем.

— Происходили ли на вашей планете какие-нибудь катастрофы планетарного масштаба?

— Нам известно о нескольких случаях массовых вымираний различных существ живущих до нас.

— Это многое объясняет, вместе с мертвыми была потеряна немалая часть программы, поэтому на планете стали развиваться мелкие, не очень хорошо приспособленные для разума существа. Обычно носителями сознания становятся хищники, то есть существа питающиеся другими.

На самом деле коробочка выдала другие слова: «те, кто охотится ночной порой, когда слабые спят».

Торк не понимал, каким образом он понимает все, что говорит Крит, и как тот слышит их. Неужели чтение и проецирование мыслей для этих существ — естественная способность?

— Мне жаль, но даже после улучшения вы вряд ли сможете противостоять многим созданиям.

— Ладно, — вздохнула девушка. — Делай с нами все, что считаешь нужным, но только помни, если я останусь в живых, то постараюсь вернуть долг с лихвой.

— Замечательно, — рассмеялся Крит. — Низшие расы всегда мстительны, их слабый ум не позволяет понять, что вступать в схватку с более сильным существом — всегда рискованно. А теперь готовься к изменениям, вряд ли они сделает тебя умнее, но ты точно станешь сильнее и быстрее. Мне придется вас усыпить, чтобы изменения не повредили ваш разум, надеюсь, когда проснетесь, вы сможете доказать, что были достойны моего внимания.

Он коснулся прозрачной стенки цилиндра, по которой побежали непонятные символы, потом то же самое сделал у цилиндра Торка, после этого повернулся и ушел.

— Ты понял, что он хотел нам сказать? — спросила Марина, повернувшись к нему.

— Кажется — да. Нам предлагают доказать свое право на разум, — вздохнул Евгений. — Для этого нас выбросят на планету с агрессивной живностью, и дадут координаты места приземления челнока. Нам придется пройти пару сотен километров, и на этом все закончится.

— Я не о том.

— А о чем же?

— О каких изменениях он говорил?

— Нам подправят мышцы, усилят кости, добавят скорости, может что-то еще…

— Но как?

— Думаю, эта жидкость не что иное, как набор аминокислот, в него закачен кислород под давлением, поэтому мы можем в ней дышать, она активно входит и выходит из нашего тела, изменяя его под воздействием какой-то программы — вероятнее всего нас сейчас облучают какой-то энергией.

— И на что станем похожи?

— Надеюсь на самих себя. Крит сказал, что не собирается что-то менять кардинально, а только усилит то, что уже имеется. У нас довольно сложный генотип, впитавший в себя изменения всех прежних форм жизни, когда-то существовавших на земле.

— Это плохо, я не хочу…

Евгений недоуменно посмотрел на Марину и увидел, как она бессильно повисла на путах, ее глаза закрылись, а рот открылся. Тело выгнулось и затряслось мелкой дрожью, а кожа побледнела.

Он и сам почувствовал, как наливаются невыносимой тяжестью веки. Евгений еще какое-то время пытался остаться в сознании, но снизу всплыл огромный пузырь, лопнул перед его лицом, и Торк полетел в темноту, где выл холодный ветер, и кружился колючий снег.

Снились ему ужасные сны, его тело словно заново проходило свои прежние воплощения от простого одноклеточного существа до человека.

Сначала он увидел себя какой-то мелкой зверюшкой, живущей на берегу небольшого ручья, который человек легко мог бы перепрыгнуть, но для него она была огромной и полной загадок территорией, которую невозможно обойти за всю жизнь.

То существо, в котором он себя ощущал, умело хорошо плавать и легко скрывалось от огромных хищных рыб, с успехом ловя себе более мелких на обед и ужин. Нора, в которой жило это существо, была устроена так, что вход в нее находился под водой, спасая от лесных хищников. Внутри было удобно и сухо.

Да и сам этот зверек оказался неплохо приспособлен к такой жизни. Тело его было покрыто густым коричневым мехом, имелись длинные усы, которые улавливали мельчащие движения воды, а для быстрого плавания использовался длинный пушистый хвост и лапы с перепонками между пальцами.

Погибло зверюшка, когда на нее напало несколько огромных рыб, которые сумели оттеснить ее от норы, а потом убили, разорвав на несколько частей.

Торк тяжело пережил эту боль, сердце бешено застучало, мозг наполнился болью, наступила спасительная темнота, и он провалился в следующую жизнь.

В ней он существовал огромной птицей, летящей над бескрайней равниной, наполненной обильной растительной и животной жизнью. Небо было его огромным домом, в котором он чувствовал себя превосходно. Временами нападал на зазевавшихся зверушек, прячущихся в высокой зеленой траве, которые даже не догадывались, что сама смерть вылеживает их в голубом бескрайнем пространстве над их головами.

Гнездо у него было устроено на высокой горе, куда никто не мог взобраться, и в нем находилось потомство — два маленьких ненасытных прожорливых птенца, которым он приносил пищу.

Именно из-за них он потерял свою обычную осторожность, а вместе с ней и жизнь. Только из-за голода и крика голодных продолжателей рода он решил оторвать большой кусок мяса от павшей антилопы, которую обнаружил при облете территории. Обычно он не трогал падаль, но так как третий день не мог ничего найти, вынужден был на это решиться.

Он спикировал вниз, но не рассчитал скорости спуска из-за поднимающихся плотных потоков воздуха, удар получился слишком сильным, и его когти застряли в вязкой плоти. Он рванулся вверх, но подняться уже не смог. Мертвая антилопа связала ноги, не давая оттолкнуться от земли, а крылья не могли поднять столь значительный вес. Ближе к вечеру, когда он уже смирился с неизбежной смертью, на него напало несколько отощавших от голода шакалов. Эти существа были быстрыми и осторожными, и умели работать в команде: пока он отгонял одного, другой нападал сзади, кусая за крылья и ноги.

Битва была неравной, в конце концов, ему прокусили крыло, а потом и убили, навалившись потными грязными телами сверху, острыми зубами пробивая гортань.

И снова боль заполнила воспаленный мозг, а спасительная темнота унесла в следующую жизнь.

Он снова умер и возродился вновь в виде огромного вепря с длинными желтыми клыками. У него было несколько самок и многочисленное потомство, которое он гордо водил по лесу, подбирая плоды и семена, падающие с огромных деревьев. С ним боялся связываться даже огромный бурый медведь, на чьей территории он чувствовал себя вольготно, тот всегда уходил прочь, когда его вызывали на бой. Все было прекрасно, но и эта жизнь подошла к концу, когда он однажды провалился в ловчую яму, выкопанную существами, похожими на обезьян.

Потом он возрождался еще много раз, но уже в виде людей, которые становились все сильнее и могущественнее от одного поколения к другому, благодаря созданию новых, мощных орудий убийства. К сожалению, большую часть времени они охотились не на дичь, а на таких же, как они сами, убивая представителей своей расы десятками, а то и сотнями. Причем поводом для очередной войны могло стать все, что угодно — начиная с территории для охоты, кончая самками и пищей.

С каждым поколением орудия совершенствовались, улучшались, становились более опасными, и вот наступило время, когда они уже могли убивать существ себе подобных миллионами и миллиардами. Войны стали настолько разрушительными, что огромная планета стонала от боли и горечи, выплескивая в бессильной ярости магму из вулканов, и разрушая огромные города людей землетрясениями и наводнениями.

К тому времени от флоры и фауны на планете мало что осталось, неукротимое человечество уничтожило все, что посчитало враждебным или ненужным, оставив лишь редкие экземпляры животных жить в специальных огороженных местах.

Ужасный это был сон, красочный и подробный, он показывал мельчайшие детали прошлой жизни из того, что его когда-то окружало. Сердце колотилось, а руки сжимались и разжимались, пытаясь поймать ускользающую добычу.

И чем дольше он длился, тем больше Торк испытывал страх. Его человеческая составляющая оказалась наполнена до краев этим жутким тяжелым чувством. Он рождался то мужчиной, то женщиной, и каждый раз его жизнь обрывалась трагически, гораздо раньше своего естественного конца. Обычно он умирал от удара мечом в спину, иногда от ужасной эпидемии, которая приходила к людям, запертым в каменных городах.

Несколько раз ему везло просыпаться воином, и тогда убивал он сам, стреляя из разнообразного оружия и умирая от снарядов и пуль противной стороны.

Последняя жизнь, когда он оказался один на один с безграничным и чрезвычайно враждебным к нему миром, показалась ему самой ужасной, возможно потому что закончилась она тем, что его поймало неизвестное существо, которое засунуло в огромный цилиндр, заполненный раствором какой-то органики. Инопланетянин заставил заново переживать эпизоды прошлых жизней, записанные на уровне генетического кода, отчего тело менялось, становилось более сильным. Его мышцы росли, глаза становились острее, слух тоньше…

* * *

Ей снились сны, и в них она впервые за свои двадцать с небольшим лет чувствовала себя по-настоящему счастливой. Так было легко оттолкнуться от земли и взмывать вверх, подбираясь все выше к небесам — туда, где воздух тает, превращаясь в легкий газ. Но как же там было прекрасно!

Небо беспросветно черное, а звезды настолько близки и ярки, как никогда не бывают внизу, и, кажется, стоит сделать еще один рывок, и ты дотянешься до них, и будешь купаться в их лучах, как в прозрачной дождевой воде.

Но, увы, до них не добраться, потому что крылья не держат: одно долгое мгновение балансируешь в пустоте, а потом срываешься и несешься вниз в неуправляемом пике, захлебываясь от ощущения невиданного неизведанного ранее чувства. И только перед самой землей, где воздух вновь становится упругим и теплым, выравниваешь полет, переходишь в плавное планирование и опускаешься на твердый камень.

Это твой мир, и ты его властелин, в котором никто и ничто не сможет скрыться от всевидящего твоего ока, не сумеет умчаться от крепких лап, которые стиснут теплое дергающееся, пытающееся вырваться, тело, пронзят его острыми когтями, и сладкий вкус крови омоет пересохшее горло.

Мгновение, и ты снова поднимаешься вверх, разжимаешь лапы, и то, что еще недавно паслось внизу, поедая сочную зеленую траву, падает на землю, превращаясь в кусок свежего парного мяса, наполненного легкой горчинкой страха.

И ты садишься на одиноко высящийся утес и, не торопясь, смакуя каждый кусочек, ешь, вонзая клюв в теплые внутренности, наполненные наполовину переваренной травой.

Божественный вкус и сладость! Нежный аромат и ощущение тихого блаженства!..

Даже во сне этот сон показался Алане странным — вероятно, потому что в жизни она никогда не испытывала ощущения полета.

Но имелось что-то общее с этим сном и тем, что находилось вокруг нее — она чувствовала резкий запах сочной травы!

Что?!!

Птаха недоуменно открыла глаза и увидела, что лежит на помятых стеблях сочащихся ярко-зеленым соком, невероятных ярких, почти изумрудных растений, а над головой раскинулось чужое серо-зеленое небо.

Дышалось легко, в плотном воздухе было разлито много кислорода, в котором, наверное, так легко летать.

Летать? Алана горько усмехнулась и приподняла голову.

Огромное незнакомое светило вылезало из-за горизонта, открывая ее взгляду плоскую бескрайную равнину, наполненной буйной зеленью трав и цветов. Она вдохнула глубоко воздух и вздрогнула: недалеко прозвучало яростное рычание, настолько громкое, что ей показалось, что какой-то чрезвычайно свирепый и опасный хищник находится рядом.

От сна сразу ничего не осталось, птаха вскочила на ноги, нервно хлеща хвостом по высокой траве и черной земле. Где она? Как здесь оказалась? Кто ее сюда поместил?!

Последнее, что помнилось, это цилиндр, наполненный желтой неприятнопахнущей жидкостью, в котором она тонула, и странные слова чужака: «Тебе придется доказать свою разумность».

Проклятый червяк, пожирающий гуано! Низкое существо, ползающее по грязи! Что и кому доказывать? Алана из рода летунов не будет ползать вместе с ними, ее удел — небо! Тут она горько усмехнулась. Увы, это не сон, а реальность, слишком яркие краски и запахи видит она вокруг, да и ветер ворошит крылья, перебирая каждое перышко и холодя кожу под ними, такого во сне не бывает…

Она растерянно посмотрела по сторонам.

Никогда до этого ней не приходилось оказываться, где имелась только ровная поверхность, трава, звери и больше ничего. Алана привыкла к городу, там нет никакой опасности кроме стригов. А кто живет здесь? Рев, заставивший ее дрожать от страха, прозвучал снова чуть в стороне

«Нужно идти на то место, которое показал это жалкий червяк, — подумала она. — Хотя бы попытаться добраться до него, иначе будет стыдно перед предками».

Птаха вспомнила изображение планеты сверху, которое ей показывали — кажется, нужно добраться до места, где в извилистую реку падал огромный водопад. Где это?

Она повернулась вокруг оси, и поняла, куда нужно двигаться. Что ж все просто, ориентироваться умеет, предки постарались, вложили в родовую память все, что требуется летуну.

Итак, нужно двигаться в том направлении, и желательно быстро, потому что время ограничено. Идти далеко, а шансов на то, что она успеет дойти к сроку, почти нет, но она должна попытаться. Идти все равно куда-то нужно, так почему бы не туда?

Алана сделала первый шаг вперед к неясной цели и вдруг поняла, что не испытывает обычной привычной слабости в сухожилиях — именно из-за нее она не могла летать. Из-за этого мышцы не могли удержать крылья в расправленном состоянии, и парение всегда заканчивалось падением.

Это было странно, но не более того. Возможно, жидкость ее излечила от слабости, или в нее добавили что-то из трав, которые веселят и снимают боль. Так или иначе, она по-прежнему ползун, хоть и не испытывает неприятных ощущений.

Птаха заковыляла дальше, раздумывая над тем, что в данную минуту происходит с ней. Испытание, так испытание, она к ним привыкла, результат ей известен заранее — она не сумеет добраться до нужного места к сроку. Но какой в этом смысл? Разве так доказывают разумность?

Неужели если ты дойдешь из одного места в другое, то ты более разумен, чем тот, кто в это место не дошел? Глупо! Разве это требует большого ума?

Вот если бы ее попросили, например, построить звездолет, способный долететь до другой звезды, это хоть как-то было понятно, потому что создать космический корабль — дело непростое, требуются знания и технологии.

Конечно, она бы и не смогла, поскольку у нее нет ни того ни другого, так как звездолеты летунов строили другие расы — те, кого они завоевали когда-то, но это было хотя бы логично.

Города и корабли строили коры, она однажды видела их: вечно грязные, дурно-пахнущие существа, ходящие на двух ногах, со спутанными волосами на голове и с мерзкой голой кожей на остальном теле — даже мелкого пуха, так спасающего при жаре, они не имели.

Было странно, что мать-природа сотворила таких уродов, абсолютно неприспособленных к жизни и полету. У них не было клюва, только странный разрез для принятия пищи с мелкими плоскими зубами внутри для перетирания зерна и травы, до которой они были так охочи. У этих существ отсутствовали крылья, и поэтому их взгляд всегда был обращен вниз к помету на земле, а не к небу, как у настоящих покорителей неба. Из плеч у них росли какие-то уродливые гибкие отростки, которыми они обычно держали инструмент для обработки камня.

Да и ходили они на двух ногах, ковыляя так, как сейчас Алана. Назвать их разумными было глупо, потому что знание этой расы ограничивалось лишь устройством всевозможных машин, которые они использовали во всех своих делах. Будучи слабыми и не очень быстрыми, они придумали для полета странные коробки с неподвижными твердыми крыльями, словно это могло им открыть небо.

Эти аппараты летали и довольно быстро, но как же они были страшны и уродливы! Ничто не сравниться с грацией летуна парящего в светлом небе! Да и бились они часто, убивая тех смельчаков, которые пытались покорить небо не имея для этого ничего. Что дала бы им природа.

Развитие этих механических устройств привело коров к мысли построить звездолет и облететь на нем ближайшие планеты, именно так они оказались на планете летунов. Никто уже не помнит, на что они рассчитывали и чего добивались. Вероятнее всего собирались заключить мир, боясь, что летуны сами прилетят к ним.

Но то, что происходило дальше, было вполне прогнозируемо.

Сородичи Аланы захватили звездолет и тех, кто на нем прилетел, а потом, используя этот космический корабль, захватили родную планету коров. Конечно, им пришлось немало потрудиться, организуя этих неуклюжих и глуповатых существ, но уже через несколько лет те трудилось на верфях, создавая новые космические корабли, на которых летуны обследовали галактику.

Прошло не так много времени, как они уже властвовали над пятью планетами, и покоренное население трудилось над тем, чтобы сделать жизнь сородичей Аланы богаче, лучше и комфортнее.

Так что разумность — это в первую очередь умение завоевывать других и использовать их знания и умения на свою пользу!

Жаль, чужак не спросил ее об этом. Впрочем, у него не было крыльев, значит, он ограничен в своем мышлении и для него высшее понимание разумности — ползти по зеленой траве к далекому водопаду. Обидно, что придется исполнять его волю…

Если бы у нее были крылья, то она бы сейчас толкнулась ногами об землю и воспарила в небеса, а в светло-зеленом небе птаха стала бы недосягаемой.

Алана вздохнула, расправила крылья и подпрыгнула. Ей удалось подняться в воздух, пролететь пару метров и даже мягко приземлиться. Конечно, это не очень хороший результат, и совсем не полет, но она уже была благодарна за то, что не свело мышцы от ломоты и боли, как раньше.

Все-таки жуткий неприятный раствор, который она периодически выкашливала из легких, ее изменил, может быть, даже вылечил — жаль, не дал неба.

Она медленно побрела дальше, спрятав крылья за спиной, грустно думая о том, что двадцать первый год своего рождения, ей все-таки придется встречать ползуном. Конечно, если удастся до него дожить.

Алана посмотрела по сторонам, перед ней простиралась огромное травяное поле, вдали едва прорисовывались туманные горы, через которые ей придется как-то перебираться. Жужжащие, звенящие, скрипящие насекомые мелькали над высокой зеленой порослью, под ногами ползало немало разных мелких тварей, а ветер нес в себе странные сочетания незнакомых запахов.

Птаха тяжело вздохнула, идти было тяжело, крылья придавливали к земле и мешали двигаться. В городе на нее часто нападали стриги, а что будет здесь? Ясно же, что в такой богатой жизнью земле водятся разные хищники, и вероятнее всего среди них есть очень большие и опасные. Сможет ли она отбиться от них? Сумеет ли добраться до водопада?

Тихий шорох раздался рядом, Алана мгновенно повернулась на своих мягких лапах и увидела небольшую мордочку какого-то пушистого зверька, выглядывающего из травы, и тут хвост сам собой отошел назад, а потом хлестанул костяным шипом несчастное, не ожидающего нападения животное.

Зверек громко заверещал и упал, из раненого бока захлестала кровь. Был он небольшим, и чем-то походил на тех животных, что приносил отец со своей охоты.

Алана наклонилась над ним, и ударила клювом в сердце, чтобы прекратить ненужные страдания и больше не слышать этот непрекращающийся предсмертный визг. Животное дернулось в последний раз и умерло.

Птаха насторожено посмотрела по сторонам, помня о том, что крик раненой жертвы мог привлечь хищников, но никого не увидела, тогда начала разрывать когтями тушку, вырывая клювом ярко-красное мясо, пахнущее свежей кровью.

Несмотря на то, что еда была восхитительно вкусной, сочной и нужной ей сейчас, внутри себя Алана недоумевала.

Почему она напала на этого бедного зверька? Что заставило ее убить? Неужели ужасный Крит изменил не только тело, но и открыл в ней то, что происходило от дальних предков — огромных сильных птиц? Что в ней стало не так?

Птаха глубоко задумалась, перестав на мгновение есть, вспоминая тот момент, когда ее хвост словно сам собой отошел назад, а потом неожиданно хлестнул бедное животное, не ожидающее удара.

Кажется, в это мгновение что-то темное словно проснулось в ней, закрыла пеленой мозг. Может быть, такова ее родовая память?

Говорили же летуны, что во время охоты не стоит ни о чем думать, тело сделает все само, потому что помнит тысячи охот предков.

Неужели эта память проснулось в ней, благодаря тому, что чужак надругался над ней, засунув ее в дурно-пахнущую жидкость?

Если это так, то теперь ей не страшен ни дальний переход, ни хищные твари, прячущиеся в высокой траве, потому что предки будут лететь рядом и указывать правильный путь, а если потребуется, то и помогут спастись.

Птаха успокоилась и продолжила свою трапезу. Утолив первый голод, уже спокойно доклевала продырявленную шкурку с торчащими из нее разбитыми костями с кусками мяса и, яростно заклекотав, двинулась дальше к горам.

Еда ей понравилась, и она уже с нетерпеньем и азартом вслушивалась в каждый шорох и звук, собираясь еще поохотиться, поэтому, когда услышала чей-то приглушенный расстоянием грустный стон, не задумываясь, двинулась в ту сторону, откуда он прозвучал.

Когда она выскочила на небольшую вытоптанную полянку возле небольшой лужи, служившей местной живности водопоем, то увидела огромное существо, лакающее жадно воду. Эта тварь явно была хищником: у нее имелись огромные клыки, которые не могла скрыть большая пасть, и огромные загнутые внутрь когти.

Чем-то это существо походило на куга, так называли свирепого зверя, который водился в Северных горах ее родной планеты. Алана его видела только в виде мертвой туши, охотничьего трофея, который принес как-то отец, именно тогда она запомнила характерные полосы по телу, скрывающие это существо в высокой траве, и вытянутую вперед морду.

Конечно, она понимала, что на чужой планете не могут водиться те же хищники, как и на ее родной земле, но сходство казалось несомненным. Впрочем, наверняка природа действовала на разных планетах по одним и тем же канонам. Если животное является быстрым и удачливым охотником, то и тело у него должно быть иметься соответствующим — сильным, ловким, быстрым, с такой раскраской, которая позволит ей нападать из засады.

Правда, зверь, которого она видела перед собой, был раз в десять больше того куга, что принес отец, а значит, если хищник увидит ее, то охотиться будет не она, а он на нее.

Птаха рванулась назад, но было поздно, зверь ее заметил, и мгновенно развернулся, желтые глаза с вертикальным зрачком загорелись жутким огнем, с пасти к земле потянулась тонкая струйка слюны.

Алана побежала изо всех сил, но крылья за спиной висели неудобным, тормозящим грузом, а хищник казался великолепно подготовлен именно к погоне, на его ногах перекатывались мощные мускулы, а лапы были мягкими и упругими.

Наверняка, ему показалось привлекательной идея закусить птичкой, не умеющей летать. Только охотник ошибся насчет ее беззащитности.

Птаха сама была хищницей, у нее имелось оружие, которым она не хуже него умела убивать.

Конечно, Алана была лучше приспособлена для атаки сверху, тогда она могла использовать мощные лапы с когтями и острый длинный клюв, но и на земле она была не так уж беззащитна — ее хвост с костяным шипом на конце убивал не хуже когтей.

Вот им она и стегнула куга, когда он ее почти догнал, причем сама не очень-то понимая, что делает — в схватках со стригами она редко использовала хвост.

И тут же, не давая ни мгновения растерявшемуся хищнику опомниться, Алана сделал кувырок через голову, и располосовала когтями удлиненную морду, стараясь выбить глаза.

Куг завизжал от боли и неожиданности, по инерции пробежал еще пару шагов, и тут птаха ударила его клювом метясь в шею — туда, где та подходила к голове, зная, что там позвоночник становится наиболее уязвимым.

Свалить хищника ей не удалось. Слишком мощным оказался зверь, он возвышался над ней, как огромная скала, и она могла с ним бороться только благодаря своим крыльям, которые хоть и не могли подарить ей небо, но им удавалось поднять ее на небольшую высоту. Да и мышцы у этой твари оказались плотными и сильными, так что удар клювом потряс, но не убил. Впрочем, этого хватило для того, чтобы хищник, тонко завизжав и подвывая от боли, покатился по земле, а потом вскочил и исчез в высокой траве.

Алана, сама не веря в то, что произошло, осмотрела себя. Кажется, в этот раз ей повезло, ни одной раны на теле не обнаружилось. В груди бешено стучало сердце, ноги дрожали от пережитого страха, крылья опускались, потому что им тоже пришлось потрудиться.

Ей было тяжело дышать, несмотря на то, что клюв открыла полностью, чтобы воздух легко проходил в глотку.

— Я не боюсь вас! — грозно прощелкала птаха, немного придя в себя и отдышавшись. — В моем роду никогда не было трусов! Выходите на бой!!!

Но никто не вышел из высокой травы на ее призыв, тогда разочарованно вздохнув Алана снова потащилась к горам, предварительно напившись из той лужи, из которой до схватки лакал куг.

Вода в ней оказалась чистой и холодной. Поднимающийся с песчаного дна поток гонял песчинки, легко взмучивая. В этой прозрачной жидкости имелся непонятный привкус, но, напившись, птаха почувствовала себя лучше. Сердце уже не так сильно рвалось из груди, перья опустились, не давая ветерку овевать разгоряченное тело. Изнутри шло непередаваемое ощущение счастья, и ей хотелось кричать от восторга.

Она сильна и могуча, и этот мир падет к ее ногам! Пусть она не летун, но ее предки были свирепыми и могучими охотниками, и они помогут ей в бою так же, как помогли только что.

Алана снова потащилась к горам. Она теперь не так яростно глядела по сторонам, и старалась не обращать внимания на шорохи и крики живущей вокруг ее бурной жизни, потому что получила хороший урок. Да, она победила в этом бою, но также легко могла и проиграть.

Птаха нисколько не сомневалась, что только чудо и вмешательство предков спасло ее. Если бы не первый точный и скорее случайный удар хвостом, хищник бы сейчас уже с жадностью пожирал ее гибкое сильное тело.

Так создан мир. В нем все едят друг друга. И только наиболее сильные и удачливые едят всех других, но и их тела, в конце концов, достаются падальщикам и трупоедам.

К полудню, когда огромный желтый круг местного светила завис над головой, жаря все под собой, она осталась без сил, хоть и прошла не так много. Ей было жарко, так как тело птицы неприспособленно для ходьбы, она должна летать в серо-зеленом небе, чтобы свежий ветерок, забираясь под перья, холодил тело.

Но так как птаха родилась ползуном, удел которого брести по земле, а не парить в бездонном небе, ее ждало множество неприятных ощущений.

Знал ли это киот, бросивший ее на эту землю? Наверняка. Но сдаться сейчас, значило бы подвести свой род и всю расу. Она должна идти вперед, как бы ни было ей тяжело.

Алана побрела к группе ближайших деревьев, чтобы отдохнуть в тени, но место оказалось занято — под деревом лежала стая существ, чем-то неуловимо походившими на стригов. Она испугалась и побрела назад, но кто-то из стригов коротко взвыл. Вся стая мгновенно вскочила на ноги, и помчалась за ней, зловеще подвывая и тявкая.

Птаха крутнулась на одной ноге, используя хвост и лапу с когтями, этим неожиданным для стригов ударом удалось поранить троих из шестнадцати, и они отошли в сторону, повизгивая от боли. На какое-то время раненые залегли в кустах, зализывая раны, продолжая следить за ней жадными и голодными глазами. Но другие окружили ее плотным кругом, не давая сбежать.

Твари внимательно следили за каждым ее движением и легко увертывались от быстрых ударов хвоста, при этом пользуясь любой возможностью напасть сбоку или сзади. Они явно искали ее слабое место, и Алана понимала, что рано или поздно они его найдут, если она ничего не придумает. Защищаться всегда хуже, чем нападать, так как инициатива принадлежит другим.

Птаха гневно заклекотала и стала пробиваться к дереву, размахивая хвостом, отпугивая им самых быстрых и решительных хищников.

По дороге ей удалось поранить еще пару стригов, и одного убить, но за это ее укусили в ногу, а одна из тварей сумела вырвать довольно большой кусок мяса из бока.

«Вот так всегда, — подумала Алана. — Либо ешь ты, либо едят тебя».

Часть стригов вырвалась вперед, пытаясь перекрыть путь к стволу, который мог бы прикрыть ее спину. Но птаха резко подпрыгнула и расправила крылья, ловя несильный ветерок. Его едва хватило на то, чтобы заскочить на огромную толстую ветку, которая росла над ее головой, но этого было достаточно, чтобы спастись.

Птаха крепко впилась когтями в серую толстую ноздреватую кору и яростно заклекотала.

Хищники, собравшиеся внизу под ней, громко зарычали от злости и раздражения, некоторые гневно выли, видя близкую добычу и чуя запах крови из ее раны, но ветка находилась для них слишком высоко.

Скоро большинство успокоилось и легло на траву, уложив голову на массивные лапы с острыми когтями рядом со стволом, где было чуть прохладнее, и только две твари остались под суком, чтобы не дать ей сбежать.

Алана тяжело вздохнула и позавидовала тем стригам, которых она ранила, они зализывали друг другу раны, вычищая и избавляя тем самым себя от заражения, ей же себя вылизать было нечем — маленький язычок не выходил далеко, да и клюв мешал.

Птаха грустно посмотрела на свою ранку, которая покрылась темной пленкой загустевшей крови, и устало закрыла глаза. Она чувствовала, как лихорадочно бьется ее сердце, разгоняя кровь по капиллярам, чтобы зарастить повреждения и охладить кожу.

Скоро Алана задремала, и ей приснился сон, в котором она летала над огромным городом ее предков. Откуда-то из-за высоких башен появились два летуна, когда они подлетели ближе, птаха узнала их — это были отец и мать. И тут сверху раздался грохочущий звук. Она подняла голову и увидела, как с высокого неба прямо на нее опускается огромный чужой корабль киотов. Птаха заложила резкий вираж, уходя из-под брюха, покрытого многочисленными орудийными башенками, а вот родители не успели, и завихрением воздуха их бросило вниз.

Мать успела проскочить здание и скрылась в узкой улочке, а вот отец, ударившись о крышу старинного храма, остался лежать на спине. Он не мог вдохнуть воздух полной грудью, и морщился от боли в сломанном крыле.

Когда Алана склонилась над ним, отец яростно прощелкал:

— Почему ты нас предала?

— Это не я.

— Но разве не ты рассказала захватчикам, где находится наше родовое гнездо?

— Они все узнали сами.

— Как?

— Эти существа умеют читать чужие мысли.

— Неужели ты не могла их обмануть?

— Нет, отец, у меня не получилось.

— Ты погубила нас…

Алана встрепенулась, глаза ее наполнись слезами, вторая прозрачная перепонка закрыла их, защищая от пыли. Она вздрогнула и проснулась, услышав гневное рычание, и увидела, как стриги набросились на одного из своих тяжело раненых собратьев и загрызли его, а потом стали драться за мертвое тело.

Когда драка приняла серьезный характер, и по сторонам полетели клочья шерсти, в дело вмешался вожак и, отогнав от туши самых активных самцов, сам стал пожирать мертвое тело, громко чавкая и хрустя мелкими косточками. Остальные жадно следили за ним, ожидая своей очереди. Когда он насытился и отошел в сторону, другие стриги налетели на останки.

Еды не хватило, поэтому самые сильные самцы напали и убили еще двух раненых сородичей. Теперь еды хватило всем, прожорливые твари наелись и разошлись, лениво рыча.

Алана, отвернулась от них и с тоскою посмотрела вверх. Светило понемногу спускалось к горизонту. Дело шло к ночи, пора было что-то делать. Ей требовался план спасения.

Как она сможет спуститься вниз и продолжить свой путь? Стриги уходить явно не собирались, и о ней не забыли, то одна, то другая тварь поднимала голову вверх, разглядывая ее среди густой листвы.

Убежать она не сможет, уже убедилась, что эти существа гораздо быстрее ее. Следовательно, придется ждать, когда они снова проголодаются и отправятся на охоту. А пока придется с печалью смотреть, как заканчивается еще один день ее пустой жизни.

У нее мало шансов, что она успеет доковылять до цели за то время, что ей отведено, а с каждым кликом, проведенным на этой планете, ситуация становится еще более удручающей. Если стриги не уйдут, то она не сможет продолжить путь, и уже завтра свалится им на голову от голода.

Такой будет смерть на этой планете, и она справедлива. Весь ее полет был авантюрой, такой же будет и конец.

Глава пятая

Если кажется, что все неприятности позади, это значит, что просто забыл посмотреть вперед.

(Устав звездного разведчика)

А потом он куда-то полетел. Странные острые запахи ворвались в нос. Евгений открыл глаза и тут же снова закрыл — настолько яркий свет хлынул в зрачки. Подождав немного, он снова поднял веки, поморщился от обилия ярких красок и приподнялся на руках, настороженно глядя по сторонам.

Почти тут же Торк понял, что пока ему ничего не грозит, хоть находится он на неизвестной планете. Вокруг простиралась огромная равнина, покрытая зеленой травой и цветами, чем-то похожая на ту, над которой он в своем нелепом сне парил огромной птицей. Здесь были другие цвета, да и воздух отличался, но тоже пахло травой, цветами и землей. И как-то сразу становилось понятно, что ничего хорошего здесь ждать не стоит.

Он перевернулся на живот и увидел краешком глаза чье-то гладкое обнаженное тело, походившее на женское, хоть было в нем нечто странное.

— Марина! — негромко позвал он. — Это ты?

В ответ он услышал чуть слышный плач.

Евгений подошел ближе и вздрогнул, увидев, как изменилась девушка. Руки и ноги бугрились мускулами, плоский живот рельефно выделялся. Даже лицо стало другим, голубые заплаканные глаза ушли внутрь.

— Видишь? Я превратилась в уродину. Посмотри на меня…

— Зато никто не пристанет, побоятся, — пробормотал Торк, понимая, что говорит глупость. — И ты по-прежнему привлекательна, по крайней мере, для меня.

— Этим? — девушка встала и показала на грудь, которая осталась в том же размере, но видно было, что ее теперь поддерживают мощные мышцы. — Или крепким задом? Посмотри, об него теперь можно пальцы сломать. Во мне не осталась ничего мягкого и нежного — того, что вы, мужики, так цените в женщине.

— Мне нравится то, что я перед собой вижу, — улыбнулся Евгений. — Очень соблазнительная девушка, так и хочется обнять, хоть и страшновато.

— Я тебя так обниму, что костей не соберешь! — пробурчала Марина. — Инвалидом сделаю, для меня это теперь раз плюнуть! Кстати, ты тоже изменился, совсем перестал походить на маменькиного сыночка.

— Да? — Только тут Торк обратил внимание на себя самого, его тело тоже стало твердым и мускулистым. — На кого же я теперь смахиваю? Неужели на обезьяну? На гориллу?

— Разница небольшая, — вздохнула девушка. — Как был кретином, так им и остался. Но дубины тебе для сходства с неандертальцем точно не хватает.

— Это я сделаю, как только найду подходящее дерево. А в целом, какое произвожу впечатление? Нравлюсь?

— Очень похож на первобытного человека, грубого, сильного и чрезмерно тупого!

— Хорошо. Похоже, я снова сумел произвести на тебя впечатление. Думаю, теперь из нас точно получится хорошая пара. Правда, как представлю, что меня обнимают эти мускулистые руки, сразу хочется вернуться обратно на дерево, с которого не так давно слез…

— Здесь нет деревьев, поэтому тебе не спастись. Напомни мне, когда вернемся на Землю, что я обещала свернуть тебе за этот глупый комплимент шею…

— Если вернемся, напомню. Кстати, где мы?

Девушка встала с колен, выпрямилась во весь рост и огляделась, потом принюхалась. В этот момент Евгений почувствовал какое-то непонятное томление в низу живота и понял, что Марина действительно так и осталась для него желанной и привлекательной, а эти дополнительные мышцы нисколько ее не портят, наоборот добавляют новый шарм. У него пересохло во рту от желания, и он отвел глаза.

— Здесь недавно приземлялся большой корабль, запахи те, что были на звездолете киотов. Они оставили что-то для нас.

Девушка сделала пару шагов в сторону.

— Смотри.

Евгений подошел поближе, делая каждый шаг со странным чувством несоответствия. Его прежняя мышечная память явно была другой, и мешала двигаться. Он стал быстрее и сильнее, мощные мышцы сами несли вперед, даже шаг стал шире, а вес больше, если судить по следам, остающимся после него во влажной плодородной земле. Было жарко, слабый ветерок не успевал высушивать выступающий пот.

Торк поднял голову. Небо было серо-зеленым, и в воздухе явно присутствовало больше кислорода, чем в земной атмосфере. Дышалось легко, хоть немного непривычный привкус напоминал о том, что в воздухе растворено немало незнакомых газов. Светило было огромным, совсем непохожим на Солнце, оно висело, заняв большую часть неба, и немилосердно жарило все, что находилось внизу.

Планета явно находилась ближе к звезде, чем Земля, а это значило, что здесь все время будет жарко. Мелкие бледные облачка проходили по поверхности светила, создавая видимость тени, но не закрывали ничего, настолько они были прозрачны.

Сделав еще пару шагов, он увидел большой каменный предмет, на одну треть утонувший в мягкой земле, больше всего походивший на массивный пенал. Девушка задумчиво провела по нему пальцем и тронула гладкую поверхность в том место, где был выдавлен отпечаток руки, на которой имелось почему-то всего четыре пальца.

Предмет раскрылся, из него послышался скрежет и щелканье, которое странным образом мгновенно перевелось в голове у Торка на понятный ему язык, если судить по реакции Марины, то и она тоже поняла все:

— Первое испытание довольно простое. Вам нужно пересечь этот континент за двадцать дней.

Над камнем выросла прозрачная голограмма, на которой было нарисовано нечто вроде карты, и на ней ярко-красным цветом тлела конечная точка.

— Видишь? — девушка ткнула в изображение пальцем, и оно заколыхалось. — Нам сюда. Двигаться придется по равнине, потом добираемся до каких-то зарослей, немного гор и снова равнина.

Голос Крита продолжил.

— Ваша задача проста, вовремя придти к месту сбора, опоздавшие будут оставлены на этой планете навсегда. Предупреждение: те, кто проходил испытание до вас, остались в живых и тоже находятся здесь. Возможно, они за это время стали на этой планете самыми опасными хищниками.

— Простая задачка, — задумчиво произнес Евгений. — Чужой мир, много агрессивных тварей, и велика вероятность того, что встретятся разумные существа.

— Не знаю, в каком масштабе это нарисовано, но итак ясно, чтобы успеть, нужно бежать, а пропитание придется собирать по дороге. Учитывая, что у нас нет ни оружия, ни каких-либо защитных средств, кроме этих дурацких мускулов, то временами это будет чрезвычайно опасно.

— Думаешь, мы не сможем?

— Учитывая, что эту задачку не решили другие, вполне возможно.

— Что мы имеем? — Евгений задумчиво посмотрел по сторонам, облизнул палец, определяя направление ветра. — Планета неплохая, кислородная атмосфера, гравитация чуть больше земной. Бывало хуже. Нас готовили неплохо, мы выживали в пустыне и среди льдов. Если судить по растениям, то травоядных здесь должно водиться немало, так что с питанием не будет больших проблем. Для нас это почти рай. Может, стоит потеряться здесь и пожить лет так с сотню? Построим дом, вырастим детей, разведем домашних животных…

— В твоем плане есть один, но очень существенный недостаток — в этом раю мне придется жить с тобой, — фыркнула Марина. — Кроме того, у меня на будущее другие планы. К тому же, если мы проиграем состязание на разумность, то на Землю прилетят киоты, и вряд ли им кто-то обрадуется.

— Знаешь, меня это почему-то не расстраивает. Большую часть жизни люди пытались меня уничтожить, почему я им должен помогать выжить?

— Ты это серьезно? — девушка наклонилась над пеналом, и Евгений вздохнул, чувствуя, как низ живота наполняется теплотой. — Хочешь, чтобы я пошла одна?

— Одному здесь нечего делать, без тебя все теряет смысл. Само выживание в одиночку хуже смерти.

— Тогда держи, — девушка бросила ему сверток. — Киоты не совсем сволочи, оказывается, кое-что все-таки дали в дорогу.

Торк потрогал ткань, она была плотной, неизвестного происхождения, сделанная из чего-то искусственного, способного выдержать не только переход по степной равнине, но и схватки с диким зверьем.

Марина посмотрела на него, грустно усмехнулась и натянула на свое мускулистое, блестевшее потом тело свой комбинезон, причем сделала это так точно и быстро, что Евгений залюбовался.

Раньше о женщинах он не думал, и только сейчас осознал, что возможно какая-то очень важная часть жизни прошла мимо него.

Торк почувствовал, что Марина безумно его привлекает — возможно, дело было в гормонах, которые бурлили в его новом мускулистом теле, а может и в чем-то другом.

С этой девушкой было трудно, иногда невыносимо тяжело, но ни одна другая так его не притягивала к себе, и точно не шла ни в какое сравнение. Она нисколько не уступала ему в интеллекте, а теперь после перестройки тела не уступала ему и в физических данных, во многом даже превосходила, при этом вызывая желание, неприсущую ему робость и дикое желание понравиться.

Когда Марина натянула комбинезон и стянула разрез, чтобы он не пялился на ее грудь, то края ткани сами собой стянулись, не оставив даже щели. После этого она мрачно взглянула на него, ее глаза опустились к его животу, и тут Евгению стало невыразимо стыдно, а волна жара пронеслась по всему телу.

— Скрой, пожалуйста, свою симпатию ко мне, а то тяжело разговаривать, — усмехнулась девушка. — Извини, но так и хочется ударить, причем ногой, чтобы больше у тебя это никак не проявлялось. Лучше, оденься, целее будешь.

— Я не виноват, — Торк мгновенно натянул на себя комбинезон. Ткань легла на тело приятной теплотой, края закрылись, внизу штанин оказалось прикреплено нечто вроде ботинок с мягкой подошвой. — Оно как-то само по себе, я тут не при чем…

— Понимаю, поэтому до сих пор жив, — Марина подала ему мешок с лямками сделанными из той же ткани, и тоже было видно, что образцом послужили те рюкзаки, с которыми их схватили. — Еды нам не дали, воды тоже. Оружие отсутствует, так что придется по дороге обзавестись дубинами.

Она повернулась к нему. Лицо ее стало мрачным и серьезным.

— Готов? Тогда засекай направление по солнцу и побежали.

— Ты снова командуешь?

— Есть возражение?

— Нет, — покачал головой Торк. — Просто хотелось уточнить. И еще… ты стала очень красивой.

— Я превратилась в уродину, понимаю это, и утешения мне твои не нужны.

— Я сказал правду, ты же видела, как на тебя реагирует мое тело — такое-то не подделаешь!

— Мы не знаем, чем нас накачали, чтобы так изменить. Возможно, вся твоя симпатия от дополнительно введенных гормонов.

— Не думаю.

— Это заметно, и раньше не отличался глубоким мышлением.

— Зря ты так.

— Ладно, проехали. И, пожалуйста, запомни, мне не хочется обсуждать свою сегодняшнюю внешность ни с кем и больше всего с тобой. Кроме того, более привлекательным ты для меня не стал, так что заткнись… и вперед!

Девушка рванулась с места как настоящий спринтер, и Евгению пришлось ее догонять, что оказалось совсем непросто. Несмотря на то, что его новое тело вело себя безукоризненно, легко двигалось, а шаг стал мощным и широким, догнать ее все равно не получалось. К тому же в теле иногда происходили непонятные сбои, словно за управление мощной машиной посадили того, кто раньше никогда подобным не управлял — похоже, ему все-таки мешала старая мышечная память.

Скорость он набрал сразу, но длина шага постоянно менялась, оттого он временами спотыкался. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Торк почувствовал, что у него все налаживается.

Они словно парили над землей, над травой и цветами, в своем стремительном беге, а сверху на них смотрело безжалостное жаркое солнце.

Комбинезоны замечательно впитывали в себя влагу и поддерживали внутри довольно комфортный микроклимат, хоть душно было неимоверно.

— Ты уверена, что мы бежим в правильном направлении? — прокричал Торк, догоняя Марину. — Как будем ориентироваться? Солнце движется, если мы будем следовать за ним, то сделаем круг.

— Об этом не волнуйся, у меня врожденная способность к ориентированию, я не могу заблудиться. У меня внутри словно стрелка компаса показывает на нужное место.

— Хорошо!

— А вот это плохо! — Марина показала в сторону. — Смотри! Начинается.

Евгений посмотрел в указанном направлении, и ему на мгновение стало не по себе, параллельно их курсу двигалась небольшое стадо животных, чем-то похожих на земных лошадей, только эти имели мощные выросты на голове, похожие на рога.

На волшебных единорогов из земных сказок они не походили, потому что выростов имелось несколько, и они были гораздо скромнее по размерам, чем изображали в иллюстрациях художники, но от этих созданий исходило мощное ощущение силы и скорости.

— Не туда смотришь! — выкрикнула девушка. — Правее.

Он послушно перевел взгляд вправо и увидел темные блестящие тела гибких и быстрых созданий сопровождающих стадо, которых насчитал больше десяти.

— Наверняка хищники. Боюсь, как бы мы им не показались более предпочтительными на вкус, чем эти милые лошадки.

— Надо свернуть в сторону, пусть себе охотятся.

— Куда? Они повсюду! Оглянись назад, а потом посмотри влево.

Торк перевел взгляд и понял, что сзади за ними тоже несется немало темных созданий, эти явно избрали предметом охоты их с Мариной, а не единорогов. Слева бежало еще шесть или семь степных волков, так их для себя окрестил Торк по аналогии с земными животными. Они медленно, но верно выходили вперед, чтобы перерезать им путь.

— Что будем делать?

— Ты у нас мужчина, вот и решай — не женское дело в драки вступать.

— У нас нет оружия, значит, нужно убегать.

— Они быстрее нас, поэтому нам не уйти. Хищники нас окружат, перережут путь, и окажется мы против десяти быстрых и ловких тварей с очень острыми зубами.

— Тогда давай вон к тем кустам, — Евгений показал в сторону, там виднелись какие-то невысокие заросли. — Может, удастся отсидеться.

Девушка молча свернула в ту сторону, но тут метрах в ста перед ними из густой травы показалось темное гибкое тело, за ним еще одно.

— Не пускают!

Степные волки не просто их гнали, а направляли их куда-то. Оглянувшись, Торк увидел, как единороги оказались в том же положении, что и они, путь перерезали и им, лошади сбились в кучу, выставив рога, а вокруг них в высокой резко-пахнущей траве мелькали черные гибкие тела, выбирая момент для атаки.

— Впереди волки! — выкрикнул Евгений, заметив, что Марина по-прежнему упрямо несется вперед. — Видишь?

— Плевать!! Они и впереди и сзади и сбоку, нам остается только драться. Не забывай, мы должны выжить, а это проверка на разумность.

— Нам нужно просто добраться до места, а не сражаться со стаей хищников! Умный в драку не полезет! Представь, если кого-то из нас ранят, что будет тогда? Мы же застрянем здесь и надолго!

— В гонке побеждают всегда хищники, они всегда в выигрыше! Нам от этих тварей не скрыться. Доводы у тебя хороши, но они далеки от реальности. Сражаться все равно придется!

Девушка рванулась вперед, и когда на нее выскочил из травы степной волк, она подпрыгнула и ударом кулака свалила его на землю. Темное тело отлетело в сторону с жалобным визгом, а следом второй волк, которого девушка ударила ногой в живот.

— Самцы!!! — засмеялась она презрительно. — Что они умеют?

И тут же покатилась по земле, когда ее сбил еще один хищник, выскочивший на нее сбоку из густой травы. Евгений рванулся к ней, но из зарослей на него набросились сразу три волка.

Видимо, тактика у этих хищников была в том, чтобы отделить одну особь от других, а потом прикончить по одиночке.

Останавливаться Торк не стал, он был воином — космодесантником, одним из тех, кого тренируют на драках с разными животными, чтобы отбить страх раз и навсегда перед любым хищником. Такие испытания они проходили на первом курсе, и после него выжило меньше половины, но те, кто сумел остаться в живых, больше никогда не испытывали страха ни перед одним животным, насколько бы крупным и сильным оно ни было.

Евгений не стал прыгать вверх, как девушка, чтобы ударить в незащищенную клыками и когтями спину, а наоборот упал и покатился вперед по влажной траве, выставив вперед ноги. Волки растерялись, с такими приемами драки они точно никогда не встречались. Торк он сбил с ног двоих, и успел вскочить на ноги, прежде чем третий прыгнул на него.

Он поймал его в воздухе, обрушил влажное, пахнущее страхом, тревогой и немытой шерстью тело позвоночником на свое колено. Раздался хруст, потом тонкий и пронзительный взвизг, и волк умер.

От резкого звука стая остановилась, какое-то мгновение звери решали, что им делать, потом понеслись к нему, яростно рыча. Но Марина уже сбросила с себя тело мертвого хищника, которому сломала шею, и встала рядом.

Волки дрогнули, они все еще злобно рычали, но Торк откуда-то знал, что больше они не нападут, потому что поняли — люди для них трудная добыча.

Прошла пара секунд, стая разделилась на две части и исчезла в высокой траве.

— Ну, убедился? — спросила Марина, вытирая о мелкую шерсть мертвого хищника руки, покрытые кровью. — Закон везде один: покажи, что ты сильнее и зверь уйдет, поскольку никому не хочется умирать.

Она посмотрела на свой бок, который был распорот острыми клыками — ткань уже затягивала порез, останавливая кровь.

— У тебя раны есть?

Торк осмотрел себя, и обнаружил тоже несколько рваных ран, которые быстро затягивала ткань.

— Хорошую одежку нам подогнали, — одобрительно кивнул он. — Похоже, она еще и лечит.

— Возможно, но не защищает ни от клыков ни от когтей, — мрачно ответила Марина. — Смотри, волки все-таки загнали единорога

Евгений посмотрел в ту сторону, куда она показала, и увидел тушу мертвого животного.

— Почему они ее бросили?

— Неужели не понял? — усмехнулась девушка. — Мы сильнее, убили двоих их собратьев, троих ранили, поэтому эти твари бросили свою добычу и ушли, не желая продолжения драки. По закону силы она всегда принадлежит, сильнейшим, то есть нам. Думаю, они сейчас прячутся в траве, наблюдают и ждут, когда мы уйдем, чтобы спокойно пообедать.

— Мысль об обеде мне нравится…

— При большом расходе энергии требуется хорошо кушать, а нам со своими новыми мышцами придется питаться не меньше трех раз в сутки.

— Интересно, как мы будем есть это мясо?

— Сейчас покажу, — Марина наклонилась над мертвым волком и открыла ему челюсть. — Смотри, какие острые зубы, я это на своей шкуре почувствовала.

Девушка напрягла свои мощные руки и вывернула верхнюю челюсть. Тор недоуменно покачал головой, не поверив своим глазам.

— Хорошо нас накачали стероидами, — улыбнулась Марина, глядя на его ошарашенную физиономию. — А ты к своей силе еще не привык?

— Пока нет.

— Ну, это понятно, у вас мужиков, она своя имеется, а мы девушки привыкли ее у себя бережно расходовать, поэтому хорошо чувствуем, когда ее много. Пошли.

Девушка быстро и споро откромсала большой кусок мяса из спины животного, пока Торк рассматривал животное. Рога у них действительно имелись, два больших на верхней части головы и один маленький вырост на лбу. Длинные острые отростки могли стать очень мощным оружием, поэтому он их обломал, удивляясь тому, как это у него легко получается.

Один рог он отдал Марине, другой оставил себе. Конечно, это не дубина, скорее костяной кинжал, но им можно убивать тех же волков.

— Есть будешь?

— Сырое? — Евгений с любопытством посмотрел на Марину, которое лихо орудуя челюстью волка, отрезала куски мяса. — Как-то не очень хочется. Может, огонь разведем?

— Времени нет, дров тоже, как и нечем развести. Ешь, это приказ! Можно подумать, во время других высадок никогда не ел ничего подобного.

— Там пища была проверена на соответствие многочисленными командами десантников, а здесь мы не знаем ничего.

— Ешь, я всегда знаю, какую пищу можно есть, а какую нет. Не могу сказать, что в этом мясе имеется все, что нам нужно, но белки и минералы точно есть.

— Давай, — Торк взял кусок, что подала ему девушка, и засунул в рот, после того как он с трудом прожевал и сглотнул, понял, что еда в принципе не так уж плоха. — Напоминает плохо прожаренный бифштекс.

— Ешь как можно больше, но не до тяжести в желудке. Хищники обычно после такого обеда спят, чтобы спокойно переваривать пищу, а нам придется бежать.

— Тогда мне достаточно, — Евгений с сожалением посмотрел на тушу. — Сколько возьмем с собой?

— Учитывая новые мышцы — килограмм по двадцать, — она раскидала мясо по рюкзакам. — Хватай и вперед!

Девушка помчалась вперед, легко, словно и не было этой схватки, в которой их могли убить. Торк последовал за ней.

— Нам нужно до темноты найти хорошее укрытие, иначе придется всю ночь отбиваться от мелкой живности.

— Учту! — она даже не оглянулась. — Смотри по сторонам, ищи деревья, может, удастся поспать в относительном комфорте.

Трава менялась, местами зеленые участки сменялись желтыми, покрытые высохшей травой, которым явно не хватало воды.

Иногда им приходилось спускаться в балки и овраги, которых здесь оказалось немало, там, в глубине, прячась от солнца, росли густые кусты невысокие с огромными острыми колючками, и яркими, желтыми, сочными плодами.

Евгений сорвал одно из них, раздавил, понюхал и с отвращением выбросил: пахло отвратительно — плесенью и тлением. Он потом долго тер руки об траву, пытаясь избавиться от стойкого запаха, но ему это удалось, лишь вымыв руки в первой попавшейся луже.

На удивление им мало встречалось животных. Правда, несколько раз они видели охотящихся на единорогов волков, и обегали их по огромной дуге, чтобы не вступать в новую схватку. Раны, которые они получили в последней схватке, до сих пор болели, хоть комбинезоны, явно обладающие способностью к заживлению, не давали им кровоточить и воспаляться.

Насекомые вырывались из травы и вились вокруг них, привлеченные выступившим на коже потом, садились и пили, залезая в глаза, нос и уши. Хорошо еще, что не кусали, видимо запах и кровь разведчиков казались им чужеродными.

Ближе к вечеру они заметили огромных животных, чем-то похожих на земных слонов. У них не было хобота, зато росли огромные бивни — метра по полтора каждый. Звери паслись небольшим стадом пятнадцать особей, при этом два гиганта постоянно находились на страже. Они не трубили, как земные животные, а кричали так громко, что уши закладывало.

Они обошли их стороной, понимая, что от этих им не убежать и не отбиться.

Безопасного места, где можно было спрятаться, чтобы пережить ночь, им пока не встречалось. Правда, они до сих пор не сошлись во мнениях, что это должно быть: по мнению Марины, им требовалась голая скала, на которую не смог бы взобраться ни один зверь. Евгений же считал, что вполне подойдут высокие деревья. Но пока перед ними простиралась только заросшая травой степь, в которой не было ничего подобного.

Местное светило едва двигалось по светло-серому небу, и чем выше оно поднималось, тем становилось жарче. Температура достигла уже пятидесяти градусов, и продолжала расти. Вода давно уже не встречалась, и непонятно было, как утоляет жажду местная живность.

Впрочем, животным было вполне достаточно сочной травы, хищники наверняка неплохо утоляли жажду, поедая вкусных и сочных травоядных, а где будут брать влагу они? Последняя лужа осталась далеко позади…

Когда Евгений задал этот вопрос, то Марина сразу остановилась и, вытащив, из рюкзака кусок мяса, откромсала челюстью волка два равных куска.

— Ешь! К вечеру еще поохотимся…

— Если будет этот вечер, — Торк с сомнением посмотрел на теплое, пахнувшее кровью мясо. — Ты уверена, что мы не заработаем вместе с этой пищей кучу местных смертельных для нас бактерий?

— Не уверена, — девушка оторвала несколько длинных красных волокон и задумчиво начала их пережевывать. — Только выбора нет. Главное сейчас не здоровье, а выживание, поэтому ешь и не беспокойся, а вообще, открою тебе большой секрет: жизнь — штука вредная и очень опасная, поэтому всегда кончается смертью.

— Помирать почему-то не хочется, — Евгений еще раз посмотрел на девушку, быстро расправляющуюся со своим куском мяса. — Я вроде как еще и не жил, чтобы о смерти думать…

— Я тоже бы еще пожила, но это зависит не от нас. Будешь есть?

— Вкусно?

— Не могу сказать, что не ела ничего лучше, — Марина неожиданно улыбнулась, и от этой улыбки у Торка стало чуть веселее на душе. — Но когда меня сбросили в пустыню, я неделю добиралась до точки высадки, каждый день съедая по пойманной ящерице. К концу рейда настолько привыкла, что когда все кончилось, стало не хватать в обычной пище чего-то такого же противного.

— Хорошо нас натаскали на этом, — Торк оторвал зубами кусок мяса и стал жевать. Действительно, это было не столь вкусно, как сухой паек разведчика, но вполне питательно. Конечно, не хватало соли и пряностей, но с другой стороны они ели многое из того, что выглядело и пахло гораздо хуже. — Планы наши не изменились, командир?

— Поедим и побежим дальше. А куда деваться? Все как в десанте: выбросили на чужую планету, и нужно пройти из одной точки пространства в другую, при этом постараться не получить ран, и выжить. А значит, надо двигаться, искать безопасное место для сна, и снова шевелиться. Думаю, нам еще повезло…

— Интересно чем?

— Тем, что сутки здесь длиннее обычных земных раз в полтора. Не зная масштаба, в котором нам показывали голограмму местности, ориентировочно могу сказать, что расстояние до цели примерно тысяча километров, а это немало.

— Хорошее расстояние. Даже если мы будем бежать день и ночь, то и тогда можем опоздать. Наша скорость не очень велика, думаю по земным масштабам, мы за сегодняшний день пробежали не больше пятнадцати километров. Много времени потеряли на драке с волками, и мне кажется, это не последнее нападение на нас.

— Конечно, еще будут нападения и раны, отсутствие еды и множество разных гадов, но разве не в этом и состоит жизнь?

— И в чем же ее смысл по-твоему?

— В опасностях, в движении, в доказывании себе и другим, что ты лучше!

— Возможно, и нет…

— А если нет, то что? — девушка убрала остатки мяса в рюкзак и побежала вперед так, что он едва ее догнал. — Никто не живет вечно, и лучше умереть на бегу, вдыхая странный воздух чужой незнакомой планеты, чем подыхать от голода и болезней где-то на съемной квартире в захолустном городе на планете-колонии, где даже вода распределяется по карточкам. Я в таком месте росла, пока моя семья не перелетела на Землю.

— Может и так.

Торк на мгновение задумался над сказанным, и решил, что Марина права — жизнь действительно продолжается, пусть даже таким нелепым образом

— О чем задумался? — девушка хлопнула его по плечу. — Посмотри лучше туда.

Она показала рукой на полоску земли, на которой не было травы.

— Что это?

— Кто-то все растения съел, остались только отдельные травинки. А вот и обильные испражнения, — девушка присела и положила руку в глубокий след, больше похожий на след от небольшой бочки. — Животное весит больше тонны, очень крупное, думаю, даже слоны, которых мы видели этим не соперники.

— Они идут в нужном направлении, а бежать легче, когда травы мало! Давай догоним, посмотрим, кто это?

— Нам с ними по пути, — пожала плечами девушка. — Почему бы нет? След свежий, оставлен утром, передвигаются примерно со скоростью пешехода или робота-газонокосилки, так что часа через три догоним. Сразу предупреждаю, связываться с ними не будем. У меня еще до сих пор бок болит, который порвала меня эта степная сука.

— Я и не собираюсь ни с кем драться, просто хочу утолить свое любопытство. Кстати, а с чего ты решила, что тебя покусала самка?

— По злобности и отсутствию кое-каких мужских деталей в нижней части живота.

— А с чего ты взяла, что они размножаются так же, как мы? Здесь все-таки другая планета, вполне возможны иные способы, например, яйцеклад или еще что-нибудь экзотическое — например, почкование.

— Поверь мне, здесь размножаются так же, как и мы, — улыбнулась Марина. — До суки я переломала хребет самцу, так вот у него было все, что требуется.

— Понятно, — Торк вздохнул, удивляясь в очередной раз тому, как умело девушка одной фразой уничтожила возникающее желание. — А я не обратил на это внимание.

— Что тут удивительного? Вы мужчины, как правило, недалеки в своих мыслях.

— Глубина не мысли определяется половой принадлежностью. Кстати, до этого никогда не думал о том, что в схватке со зверем сначала требуется определить его пол.

— Ну и глупо! Самки всегда коварнее и хитрее, поэтому всегда желательно знать, с кем имеешь дело.

— Важно, неважно… — Торк схватил девушка за плечо. — Стой!

— Что такое? — Марина вздрогнула и остановилась, мрачно оглядывая заросли травы по краям. — Кого-то заметил?

— У меня появилось ощущение, что за нами наблюдают.

— И чего тут удивительного? Понятно же, что киоты смотрят за ним сверху и наслаждаются зрелищем.

— Это не они, а кто-то другой, — Евгений положил руку на живот. — Опасность я всегда чувствую этим местом.

— А я другим, — голубые смеющиеся глаза девушки неожиданно стали серьезными. — Ты прав, тоже начинаю ощущать что-то непонятное, причем возникает чувство, что опасность ждет впереди, а смотрят за нами сзади. Снова загоняют в ловушку?

— Почему бы и нет? Изменим направление?

— Нельзя. Киоты специально дали нам времени ровно столько, чтобы мы едва успели добраться до конечной точки.

— Почему?

— Потому что большую часть опасностей тогда бы мы обошли, а так вынуждены лезть в самую гущу неприятностей.

— Ну, если обежим по кругу, то возможно сэкономим время на схватке.

— И куда побежишь? — девушка показала рукой в сторону. — Нас окружили и гонят вперед.

— Кто?! — Евгений посмотрел туда, куда указывала девушка, и увидел темно-зеленую морду, глядящую на них из густых зарослей травы. — На волка не похоже.

— Какая разница? Видно же, что это хищник, сильный, быстрый и умный. Кстати, заметил, что травоядные имеют, как правило, рога для защиты, а хищники обычно зубы и когти?

— Это в нашей галактике…

— Какая разница! Ты посмотри вокруг: отличия есть, но итак уже понятно, что здесь жизнь развивалась по тем же законам, что и у нас, а это значит, и сражаться нам придется с таким же зверьем. Отличия, несомненно, будут, но несущественные. Кстати, не сомневаюсь, что даже тактику они будут использовать одну и ту же. Хищники охотятся чащу всего стаей, и предпочитают либо догонять жертву, либо гнать туда, где в засаде сидят самые ловкие и быстрые.

— А как охотятся одиночки?

— У тех тактика проще — подобраться незаметно и убить одним ударом.

— Откуда ты это знаешь?

— А я очень тяжело прошла первое испытание в академии десанта, меня тогда едва не сожрали, пришлось почитать книжки, чтобы в будущем избежать укусов. Бежим дальше или есть другие варианты?

— Пока нет.

— Тогда вперед навстречу новой драке! — Марина вытащила из рюкзака длинный рог. — Этой штукой я немало животов пробью!

Они побежали вперед и, пробежав пару сотен метров, налетели на огромное мертвое существо лежащее в луже собственной крови. Вокруг хватало много помятой травы и следов, похоже, здесь не так давно разыгралась битва, и не все ее участники смогли остаться в живых.

— Определенно, здесь что-то случилось, — задумчиво проговорил Евгений, вслушиваясь в себя, чувство опасности становилось с каждым мгновением все сильнее. — И, кажется, нас здесь ждали.

— Ты тоже это почувствовал? — девушка помахала костяным рогом, чтобы почувствовать баланс оружия. — Поздравляю, с каждой минутой ты становишься все более наблюдательным!

— И, похоже, это большое травоядное убил кто-то из хищников.

— Отличная логика! Пойдем дальше, или еще что-то скажешь?

— И эти хищники сейчас вокруг нас, — Торк потер виски, вслушиваясь в свои неясные ощущения. — Мы окружены. Идти нам некуда.

— Что?!!

— Смотри, — Евгений показал рукой в сторону зарослей высокой серой травы, оттуда выглядывала здоровая коричневая морда, из полуоткрытой пасти торчали острые и крепкие зубы. — Ты видишь перед собой самую настоящую смерть, которая желает пообедать нами.

— Посмотрим еще кто кого, — девушка встала за его спиной. — Ну что ж, тогда все просто, ты убиваешь первый десяток, остальные мои.

— А если их больше сотни.

— Тогда убивай больше, я не стану возражать.

Заросли травы раздвинулись, и оттуда показалось длинное темно-зеленое тело почти три метра ростом. Существо стояло на задних лапах, передние неразвитые прижимало к груди, было видно, что они использовались как средство убийства, три острых когтя — примерно десять сантиметров торчали из каждой лапы.

Когти на ногах выглядели еще более устрашающе. Одинокий загнутый коготь, среди других менее развитых собратьев, размером примерно двадцать сантиметров, отклонялся назад. Он явно предназначался для вспарывания живота.

Большой и толстый хвост уходил назад, поддерживая существо в равновесии, уравновешивая переднюю часть тела, и помогая ему при поворотах на бегу, как противовес.

— Похоже на раптора, — мрачно проговорил Евгений. — Видел как-то скелет в музее. Ловкий и умелый хищник, прыгает на высоту трех метров, главное оружие когти на ногах, но и зубы острые, он ими выгрызает куски мяса при каждом нападении. Ты права, развитие на этой планете шло почти также как на Земле, или…

Он задумался.

— Что или?

— Или эти существа были выведены специально для нас, слишком большое сходство с земными.

— И как ты считаешь, это было сделано?

— Думаю, киоты использовали программу нашего тела, а в ней многое осталось от наших предков. Но я могу ошибаться…

— У них не хватило бы времени. Эти твари местные, они хорошо приспособлены к жизни здесь, видишь — какие сытые, здоровые, лоснящиеся?

Хищник взревел, призывая собратьев, глядя на них огромными желтыми глазами с вертикальным зрачком. Весила эта тварь в среднем приблизительно триста килограмм или чуть больше, и этот вес приходился на мощный костяк, груду мышц и мощный длинный хвост, который вероятнее всего тоже использовался как оружие.

— Утешил, — произнесла Марина. — Передо мной пятеро рапторов, нет шестеро, и еще трое подходят сбоку. Как дела у тебя?

— У меня их примерно столько же. Думаю, они загнали это травоядное и решили пообедать, но им помешали мы, поэтому хищники спрятались на всякий случай. Думаю, слух у них хороший, потому что я уже метров за сто отсюда почувствовал, что за нами наблюдают.

— Ты думаешь, они решили, что мы безобидны?

— Насчет меня они точно так подумали. Вон смотри, как эта тварь на меня жадно смотрит.

— Что скажешь об их тактике?

— Вероятнее всего огромными загнутыми назад зубами они удерживают жертву, разрывая ее плоть когтями на передних и задних лапах. Если судить по ногам и хвосту, то они хорошо бегают, легко догоняют жертву, и запрыгивают на нее с разбегу, разрывая когтями, одновременно нанося укусы. У них развитое обоняние, потому что они постоянно принюхиваются, а глаза типичные кошачьи, думаю, ими они видят хорошо в темноте.

— Исчерпывающий ответ, — кивнула девушка. — Добавлю, что эти твари довольно умны и очень осторожны, и умеют работать в команде, именно поэтому они не напали на нас сразу, а сначала окружили. Эх, сейчас бы плюшкомет, вот бы повеселились!

— Да, оружие не помешало бы, — откликнулся Торк, рассматривая хищников, те вели себя довольно странно, часть направилась к туше мертвого животного, чтобы подкрепиться, видимо решив, что справиться с двумя мелкими человеческими особями, не имеющими клыков и когтей, смогут их собратья и без них. — И вероятнее всего ты права. Смотри, как ловко разделились? А вообще это глупое занятие кому-то доказывать, что ты разумен! Как мы можем показать свою разумность, если не имеем в руках ничего, что придумала наша цивилизация?!

— В этом-то вся и соль, что выжить мы должны за счет своего ума, а не всего человечества. Но если нам это не удастся, то пострадает наша цивилизация, а мне ее не жалко…

— Мне тоже.

— И все-таки думаю, Крит нас пугал: вряд ли они найдут обратный туннель в нашу галактику, даже пользуясь нашей памятью.

— Не хотелось бы это проверять…

Больше десятка рапторов окружили их, внимательно рассматривая желтыми равнодушными глазами.

— В этом мире нет ничего страшнее смерти, но если подумать, то и она не страшна. — Марина встала рядом, с хрустом ломая высокие зеленые стебли. Пахнуло травяным соком. — Но умирать почему-то все равно не хочется.

— Тогда обними меня!

— Что?! — нахмурилась девушка. — Нам вообще-то сражаться надо с этими тварями, а не играть в любовь перед злобными мордами.

— Все равно нам их не победить. Неужели ты не хочешь прижать меня к своей груди перед смертью? Совсем не нравлюсь?

— Ну, ты не так плох, как показался мне вначале, но и вешаться тебе на шею я не собираюсь, — Марина прижалась к нему. — Ты абсолютно не мой тип, беру назад свои слова о том, что ты кретин, на самом деле ты еще хуже, потому что только дебил станет обниматься с девушкой, когда их окружают кровожадные хищники, готовящиеся их съесть

— Ну, это как сказать, — Евгений следил взглядом за раптором, который уже находился от них в двух шагах. Тот вытянул морду вперед и зарычал, показывая огромные острые зубы. Почему-то звери все еще не решались напасть, давая ему время, чтобы сосредоточиться. — Прости меня за мою глупость и вообще за все.

Он закрыл глаза, положил руки Марины себе на шею, и оттолкнулся от земли, одновременно собирая что-то внутри себя в огромный сияющий шар, который потащил его вверх к огромному жаркому уже понемногу опускающемуся к горизонту светилу.

Торк и сам не понимал, что и как он делает.

Когда он услышал разъяренное рычанье раптора где-то внизу, то осмелился открыть глаза. Хищники бежали внизу, он видел сверху их спины, траву, тело убитого ими травоядного. Евгений парил в воздухе на высоте пятиэтажного дома. Марина висела неудобным, тяжелым грузом, вцепившись в него руками и ногами. Глаза ее были закрыты.

У него получилось! Он не падал, а непонятным образом висел в воздухе, ощущая себя так, словно держал огромный вес мышцами спины.

Девушка потрясенно выдохнула:

— Опять взялся за свои фокусы?!

Торк пытался удержаться в воздухе, понимая, что сможет удержаться еще секунд тридцать, а потом начнет падать. Он судорожно завертел головой в поисках хоть какого-то укрытия и наконец-то увидел метрах в трехстах небольшое странное дерево. Это было то, что надо. Если им удастся добраться туда, то спасутся.

Евгений снова закрыл глаза и попробовал мысленно направить себя в сторону деревьев.

Кажется, с третьего или пятого раза ему это удалось, их медленно повлекло в ту сторону. Лететь было тяжело, тело напряглось в судорожном, мучительном усилии, словно от силы мышц зависело, как далеко они улетят.

И еще он знал, что до нужного места долететь не сможет — сил не хватит.

Обидно было, что хищники внизу двигались вслед за ними, периодически рыча и пытаясь допрыгнуть до них.

Торк снова закрыл глаза, чтобы не растерять то состояние, которое позволяло ему лететь. Марина удобно ухватила его за плечи и уже спокойно смотрела вниз. Физической силы у нее действительно добавилось, она сжимала его так, что ребра трещали.

От ее теплого тела, к нему тек маленький поток энергии, который давал ему слабую надежду на то, что может быть, все-таки удастся долететь до дерева.

— Ты быстрее не можешь? — поинтересовалась девушка. — А то как-то скучновато становится…

— Я и летать не умею, — прошептал Торк. — Вообще, думаю, что скоро упадем.

Он снова оттолкнулся от земли каким-то невероятным судорожным усилием, переводя падение в планирование. Скорость их резко возросла, они полетели по пологой кривой в сторону дерева, имеющего форму пирамиды.

Три раптора двигались за ними, иногда подпрыгивая, проверяя, не опустились ли эти странные существа настолько, чтобы можно было их поймать. Остальные отказались от погони и вернулись обратно к туше убитого ими травоядного.

— Не долетим метров десять, поэтому приготовься бежать.

— Лучше будет, если ты сбросишь меня чуть раньше, тогда я смогу их задержать.

— Это уж как пожелаешь, — устало выдохнул Торк. — Отпускайся, держать не стану.

Марина отцепилась от него метрах в трех от земли, кувыркнулась, чтобы погасить инерцию, и вскочила на ноги, размахивая костяным рогом. Что там происходило дальше, Евгений не видел, потому что со всего размаха врезался в огромный ствол дерева, едва успев выставить вперед руки.

Удар оказался настолько мощным, что он на короткое время потерял сознание и очнулся уже внизу на траве. Земля сотрясалась от тяжелых шагов приближающих рапторов, Марина была рядом, ее рог был в крови, видимо она нашла и у толстокожих рапторов слабое местечко, и нанесла несколько ран. На него она не смотрела, ее глаз был направлен куда-то вверх, на ствол дерева.

— В плохое место ты нас принес, — пробормотала девушка. — Лучше бы оставил там, а я, дура с тобой еще обнималась…

Торк проследил за ее взглядом и вздрогнул — по стволу вниз спускались полчища существ чем-то похожих на муравьев, у них имелись такая же головогрудь, овальное длинное брюшко, хитиновый панцирь, множество массивных крепких ножек, и крупные челюсти с половину туловища. Только размеров они были почти полметра высотой. Да и не дерево это было, а самый настоящий муравейник!

Похоже, этим существам не понравилось, что он ударился об их дом, и они решили разобраться с теми, кто это сделал…

— Вставай, — Марина рывком подняла его. — Прими смерть, стоя, как мужчина!

* * *

Алана сидела на дереве до самого вечера и ждала, когда стая уйдет, но зверьки оставались на месте, лишь иногда один или несколько самцов уходили куда-то по своим делам, но всегда возвращались. Понемногу до нее начало доходить, что здесь под этим деревом у них логово, и они никуда отсюда не уйдут. Значит, нужно уйти ей, но как?..

После долгого размышления она пришла к выводу, что у нее не так много вариантов — либо спрыгнуть вниз и устроить им бой, либо убежать. Последний вариант явно не подходил. Никуда она не убежит, ковыляя на двух ногах, обремененная крыльями. Стриги легко догонят, и исход будет один — смерть! От этих тварей так просто не вырваться: они прожорливы и безжалостны даже к своим.

Первый вариант был не менее сомнительным. У нее до сих пор болел бок, там где от него оторвали кусок плоти. Еще один бой она просто не выдержит.

Улететь? Алана грустно усмехнулась, но она не летун, а ползун, так распорядилась природа. Ее удел ковылять на лапах, а вечерами плакать от усталости и боли. Из всех вариантов это самый безнадежный, но, возможно, самый лучший. В конце концов, она птаха, а значит, сможет немного пролететь, прежде чем упадет.

В ее роду старики-летуны заканчивали жизнь именно так: поднимались на высокий утес, бросались вниз на слабых крыльях и разбивались об камни. Тех, кто не мог идти, приносили на уступ дети и помогали спрыгнуть вниз. Обычно они провожали своих старых родителей в последний полет, летя рядом, и лишь в последний момент резко взмывали верх с горестным криком.

Птаха вздохнула и полезла на вершину дерева. У нее все еще оставался один небольшой шанс, о котором она подумала только сейчас. У летунов неплохое зрение, поэтому даже сейчас, когда стемнело, она видела все вокруг хоть и не очень хорошо.

Если ей удастся залезть на вершину, и спланировать, поймав потоки теплого воздуха, которые ночью поднимаются от разогретой за день земли, то она сможет улететь на приличное расстояние, а стриги не погонятся за ней. Если улетит далеко, то просто не решатся. Хищников здесь хватает, кто-то может и их посчитать лакомой пищей.

Если птаха погибнет то так, как погибали ее предки — в полете, ощущая бьющий в лицо прохладный ветер, чувствуя крылья и глубокое ночное небо. Алана полезла вверх. Подниматься было непросто, местами сучья так переплелись, что она не могла между ними протиснуться, тогда приходилось отступать к краю веток — туда, где они прогибались под ее весом, и подниматься там, каждое мгновение рискуя сорваться и упасть вниз на потеху голодной стаи.

Чем выше она поднималась, тем тоньше становились сучья, наконец, она с трудом залезла на ветку, которая едва могла ее выдержать, и с тоской посмотрела в темное небо с блестящей россыпью звезд. Яркие точки складывались в незнакомый рисунок, чужой и далекий.

Конечно, иначе и быть не должно, ее дом находится так далеко, что родное светило не увидишь даже как маленькую сверкающую точку.

Если она умрет, душе придется нелегко искать родную планету, на которой суровые предки встретят ее, как подобает воина.

Алана прощелкала древнюю формулу летуна, собирающегося отправиться к звездам:

— Мои крылья поднимут меня вверх. Глаза увидят ночь. Звезды примут меня, как приняли тех, кто ушел раньше. Когда-нибудь мы все встретимся в одном месте, и это станет концом мира. Пусть память обо мне развеет ветер!!!

Она расправила крылья, оттолкнулась и прыгнула вниз, надеясь, что смерть будет легкой. Но эта ночь не ждала ее смерти — случилось чудо, и ветерок дал ей опору в падении. Поднять он ее не мог, но не давал упасть камнем, а понемногу уносил ее в темную степь.

Птаха отлетела довольно далеко от дерева, прежде чем почувствовала, как снизу поднимается поток теплого воздуха. Алана развернулась, чтобы войти в него, у нее получилось, и скоро дерево, с которого спрыгнула, превратилось в низкий чахлый кустик далеко внизу.

Выше она уже не могла подняться, но это уже было ни к чему, просто планируя, Алана могла улететь далеко от опасной стаи.

Внутри у нее пело, сердце колотилось, а голову наполняла сладкая дымка восторга. Она летела, и легкий ветерок шевелил ее перья, холодя кожу.

Это было прекрасно! Жаль только, что земля приближалась, и скоро ей снова придется ползти по грязной сырой земле, раздвигая крыльями траву. Но даже за этот миг полета она была благодарна Криту, который дал ей почувствовать небо, хоть и был ее настоящим врагом.

Земля встретила запахом чужих трав и маленького животного, которое, испугано вереща, попыталось убежать от нее. Алана была очень голодна, поэтому не стала сдержать свой охотничий инстинкт, несколько раз взмахнув крыльями, нагнала зверька и вцепилась когтями в маленькое теплое тельце, ломая позвоночник.

Оборвав тонкий визг ударом клюва, она стала клевать сочное мясо, настороженно глядя по сторонам и вслушиваясь в тревожные шорохи, доносящиеся со всех сторон.

Еда стала чудесным дополнением к тому, что она испытала этой ночью. Вкус свежей горячей крови пьянил не меньше полета, и она съела зверька полностью, включая шкурку, и все равно не почувствовала сытость. Правильно говорили летуны: после полета всегда хочется есть.

Птаха с сожалением отбросила окровавленные кости и поползла к ближайшему оврагу, где росли густые кусты, чтобы спрятаться там.

Алана заползла в середину — туда, где ветки были покрыты длинными острыми шипами, улеглась у корней, закрыла глаза, моля бога о том, чтобы никто не напал на нее, пока она спит.

Заснула она не сразу, ей снились плохие сны, в памяти от которых осталось лишь чувство дикого страха.

Она проснулась с бешено бьющимся сердцем. Ночь уходила. Чернота сменилась серостью. В воздухе пахло влагой, трава покрывалась росой. Легкую дымку тумана в овраге рвал ветер, пробравшийся сюда по узкой расселине. Было тихо. Где-то рядом струилась вода. Шелестели листья, а где-то вдалеке кричал от боли раненый зверь.

Алана выползла из-под куста и вдруг заметила, что ветки сгибаются под тяжестью ярких желтых плодов. Она клюнула и сглотнула тугую терпкую мякоть. Вкус ей понравился, и тогда птаха стала жадно есть. Длинные шипы ей не мешали, клюв был достаточной длины, чтобы можно было легко достать любой плод.

За полклика она съела половину ягод с куста и отправилась запить пряную горечь, оставшуюся во рту. Маленький ручеек нашелся рядом, он выходил из стенки оврага и бежал по дну, постепенно исчезая, впитавшись в сырую землю.

Она напилась и даже искупалась в небольшой, но довольно глубокой, лужице. После короткого, не очень крепкого сна она чувствовала себя разбитой — болели мышцы не только лап, но и те, что держали крылья в полете. Алана устала, и ей хотелось домой: выкупаться в чистой дождевой воде и поспать в безопасности под защитой отца и матери.

Но, увы, родной дом находился так далеко, что вернуться туда, она вероятнее всего не сможет никогда. К тому же ее звездолет уничтожен и выброшен в космос как груда лома, а она сама находится на чужой планете, пытаясь доказать свою разумность.

Птаха решительно полезла по стенке оврага. Жалеть себя приятно, но она все еще жива, а значит, обязана сделать все, чтобы добраться до указанного Критом места на этой планете. Не для себя — для миллионов предков покоривших немало планет.

Песок под ногами осыпался, но она уверено ползла вверх, хватаясь когтями на ногах за корешки и крючками на крыльях.

Когда она вылезла из балки, из-за горизонта показался краешек светила, оно было багрово-красным и каким-то пугающим. Алана огляделась: вокруг по-прежнему была степь, трава покрылась росой, которая холодила ноги, цветы закрылись, мелкие зверушки не показывались, хоть ей сейчас было бы в самый раз съесть какую-нибудь из них. Плоды куста, несмотря на приятный вкус, почему-то не дали ощущения сытости.

Птаха еще раз тяжело вздохнула и заковыляла в сторону солнца, радуясь тому, что дневные хищники еще не вышли на охоту, а ночные уже отправились на покой, и она сможет пройти какое-то расстояние, не опасаясь нового нападения.

К обеду птаха добралась еще до одного дерева, вскарабкалась на вершину и спрыгнула, но то ли ветер оказался слабым, то ли земля еще не прогрелась так, как нужно, ей не удалось подняться высоко — она просто спланировала шагов на сто и заковыляла дальше.

К полудню Алана увидела стадо больших грациозных животных: у них на голове имелись два больших рога и один маленький чуть ниже, звери были травоядными, и опасности для нее не представляли.

А вот она проголодалась, и решила попробовать убить хоть одно из них, благо недалеко имелось высокое дерево, с которого можно было спланировать на стадо. Алана не стала долго раздумывать, тем более что изнутри ее желудок давно точил червячок, вскарабкалась по стволу и прыгнула, расправив широко крылья.

Животные, заметив ее, плавно опускающуюся на них, не испугались, хоть и раздраженно зафыркали — должно быть в этих местах них не было летающих врагов. Алана опустилась на спину высокого зверя, промахнувшись мимо небольшого детеныша, в последний момент осознав, что делает непоправимую ошибку.

Животное было огромным, и ей вряд ли удастся ее убить, а вот оно вполне могло с ней справиться. Но было поздно, когти сами собой вцепились в мускулистую спину, а хвост ударил в бок.

Зверь заржал от боли и помчался вперед по степи, видимо не осознавая, что происходит. Алана ударила его несколько раз клювом, но убить животное у нее не получилось, так как плотный мышечный каркас защищал позвоночник, а добраться до шеи она не могла, потому что боялась разжать когти, так как на такой скорости это неминуемо привело бы к многочисленным переломам, а то и к смерти.

Птаха испугалась, но когда поняла, что зверь движется в ту сторону, куда ей нужно, просто убрала крылья, и стала ждать, когда он выдохнется.

Животное мчалось вперед, не разбирая дороги от ужаса. Особенно его пугало, когда она коготками, находящимися на крыльях, била по рогатой голове.

Скоро Алана поняла, что им вполне можно управлять, направлять животное туда, куда ей требовалось, если закрывать глаза крылом.

Так она мчалась по степи, опасаясь больше всего того, что когда-нибудь эта дикая скачка закончится, и зверь упадет — тогда наверняка покатится по земле и переломает ей крылья. От боли он ржал и поворачивал голову, чтобы укусить ее, но дотянуться не мог.

Примерно через пару кликов животное выдохлось и остановилось, хрипя и глотая пену. Теперь, когда ветер не сносил ее, Алане удалось выдернуть когти из спины, и соскочить. Она едва успела, а животное упало на колени, а потом на спину.

Птаха отбежала на безопасное расстояние и быстро заковыляла прочь, боясь, что рогатый зверь опомнится и погонится за ней. К счастью, тот настолько выдохся, что не мог двинуться с места и только провожал ее ненавидящим взглядом.

Она отошла на безопасное расстояние и остановилась, чтобы передохнуть. Опыт ей показался полезным, хоть и несколько рискованным. Положительным в нем было только то, что она сумела преодолеть такое расстояние, которое пешком ей удалось бы пройти только за два дня.

Правда, было плохо, что поесть не удалось, а от голода уже начала кружиться голова. Птаха спустилась в ближайший овраг, нашла кусты с плодами и стала их клевать. Когда она набила желудок, ей стало легче, хоть нестерпимо захотелось пить. Воды в балке не нашлось, пришлось идти к следующему оврагу.

Там на дне бежал чистый прозрачный ручеек. Алана пошла вдоль него, надеясь найти лужу, из которой он выбегает, и наткнулась на очередного жуткого зверя, лакавшего воду. Ростом в холке он был никак не меньше, чем животное с рогами. Но было и отличие — перед ней находился самый настоящий хищник: не бывает таких огромных клыков у тех, кто ест траву, да и когти у этого существа росли из мощных лап явно не для рытья земли, а для вспарывания плоти.

У него была огромная голова с острыми высоко стоящими ушами, которые постоянно двигались, ловя звуки окружающего мира. Короткая шерсть имела грязный зеленоватый оттенок, хорошо скрывающий его среди травы, а под ней перекатывались бугры мускулов.

Птаха на мгновение растерялась, не зная, что делать.

Зверь пока не видел ее, и можно было попытаться сбежать. Она осторожно сделала шаг назад, потом второй, но тут порыв ветра донес до хищника ее запах, он поднял голову, вглядываясь в нее ярко-коричневыми глазами.

А потом одним гигантским прыжком оказался рядом с ней.

Что происходило дальше, Алана не очень хорошо запомнила, потому что в нее вселился дикий ужас, серой пеленой покрывший мозг.

Она ударила хищника хвостом, и шип пробил его боковые мышцы.

Гневно зарычав, зверь снова прыгнул, а дальше птаха уже совсем ничего не помнила.

Кажется, она отчаянно замахала крыльями, одновременно прыгнув вверх. А потом рвалась и рвалась к небу.

А затем… пустота! Ужас, заполнил ее всю без остатка. Наверно так и приходит смерть, в судорожных усилиях ее избежать. И это благо, когда нет осознания конца, поэтому все летуны предпочитают умирать в бою, а не на насесте, окруженными выросшими отпрысками. Это не так горько, когда в памяти остается лишь ярость и тихое сожаление…

Глава шестая

Рождаясь любое существо издает либо крик, либо стон, понимая, что ничего хорошего его не ждет. На что же надеешься ты?

(Устав звездного разведчика)

Торк услышал, как Марина выкрикнула что-то вроде того, что мужчина умирает, стоя, и кряхтя, охая, поднялся. Тело болело все, но не от удара о ствол дерева, а от самого полета, который выкачал у него энергию без остатка. Было больно даже двигать глазными яблоками, не то что стоять.

Он смотрел по сторонам и испуганно моргал. Похоже, они попали из огня в полымя.

Убежать им вряд ли удалось бы — рапторы двигались намного быстрее их, но если остаться на месте то их сожрут огромные муравьи, ползущие нескончаемой шеренгой из глубины своего гигантского строения. Евгений стоял, покачиваясь от слабости, и недоуменно смотрел, как насекомые пробегают мимо, не обращая на разведчиков никакого внимания. Они их совершенно не интересовали, и это было странно.

Он посмотрел, куда они движутся, то увидел, что те нескончаемой рыжей колонной движутся к рапторам, раздраженно шелестя тысячами ног, а те с удовольствием слизывают их с травы, на какое-то время позабыв о людях.

Марина удивленно шагнула в сторону.

— Уходим тихо, не наступи на кого-нибудь из муравьев, очень бы не хотелось, чтобы они разозлились. Ты понимаешь, что происходит?

— Не совсем. То что рапторам нравятся вкус муравьев, я понял, но почему насекомым нравятся рапторы, непонятно…

— Все очень странно, но пока нас за врагов не считают ни те, ни другие, пора уходить.

Они медленно двинулись вокруг муравейника, поднявшегося в высоту метров на двадцать, из его многочисленных ходов выскакивали все новые огромные насекомые и мчались вниз.

— Как тебе понравился мой полет?

— Было страшно.

— Конечно, летаю я плохо, зато падаю хорошо.

— Ладно, засчитаю тебе еще одно мое спасение, — улыбнулась девушка. — Хоть до сих пор не поняла, ты хотел меня спасти или угробить?

— Не помню, желание менялось по ходу дела. — Торк с трудом заставлял себя двигаться. В голове все кружилось, хотелось лечь и заснуть. — Знаю только одно, скоро упаду, сил у меня осталось на самом донышке. Не приспособлены люди для летания.

— А потерпеть не можешь? Надо хотя бы подальше уйти от муравейника.

— Я бы рад, да тело отказывается.

— Ладно, — Марина резко свернула в сторону. — Вон там овраг, отсидимся, если повезет.

И тут сзади раздался жуткий рев.

— Похоже, какому-то раптору досталось от муравьев: то ли в уши залезли, то ли в нос. Может, это их отпугнет, и они уйдут?

— Хорошо бы, — пробормотал Евгений. Он шел из последних сил, его качало от слабости из стороны в сторону. — Главное, чтобы за нами не побежали.

Он скатился вниз, добрался до зарослей кустарника, залез в них, лег на спину и закрыл глаза.

— А следы кто за собой убирать будет? Дядя? — раздраженно проворчала Марина. — Ох уж эти мужчины, чуть что случится, им сразу становится плохо, у них слабость, им жить не хочется. Ненавижу!!!

— Плевать, — выдохнул Торк и перевернулся на бок. — А следы прятать нет смысла, людей здесь нет, а звери идут по запаху.

— И то верно, — девушка успокоилась, залезла под куст и легла рядом. — Ты я смотрю, совсем расклеился.

— Ага, — пробормотал Евгений. — Дай поспать…

Он провалился в черную пропасть. Снилось ему что-то странное. Он видел огромного зверя, пытающегося схватить огромную птицу. Выглядела она необычно: малиновая грудка, желтая довольно крупная голова с ярко-красным хохолком с большим твердым клювом и блестящими темными глазами.

Крепкие сильные ноги заканчивались широкими лапами с четырьмя с острыми когтями. И довершал облик хищницы хвост — тонкий и длинный, как кнут, выглядывающий из-за спины, с небольшим венчиком на конце, скрывавшим острый костяной шип. Наверняка, это было мощное оружие, которым птица явно умела пользоваться.

Темные, почти черные крылья длиной до пола выглядели мощно, на кончиках росли острые длинные когти, которые тоже можно было использовать в качестве оружия.

Зверь, который преследовал ее, был намного больше ее, имел немалую пасть с огромными клыками и мощные лапы с длинными острыми когтями. Этот хищник очень походил на саблезубого тигра, который когда-то водился на Земле, только казался сильнее и крупнее.

Птица едва успела взлететь из-под самого носа разъяренного хищника, и теперь он гнался за ней гигантскими прыжками. Та, бешено махая крыльями, поднималась к кромке обрыва, едва успевая поджимать ноги, чтобы они не попали в пасть. Хищник, чувствуя, что его жертва уходит, сделал гигантский прыжок, но так и не сумев достать птаху, покатился по крутому склону.

Во сне Евгений даже зааплодировал смелой птице, хоть и понимал, что при удобном случае, она сама сожрет его и не поморщится. Он даже не знал, чем вызвала та у него симпатию: то ли тем, что показалась ему смелой и отчаянной, то ли просто понравился ее облик.

Птица и на самом деле выглядела красивой и изящной, хоть летала не очень хорошо, с трудом, почти так же, как и он сам. Но Торк то, что с ним происходило, воспринимал, как шутку природы, как странное явление. А вот с этим существом что-то явно было не так.

Евгений проснулся озадаченный и сердитый. Марина не спала, ела мясо и задумчиво смотрела по сторонам. Сейчас она казалась тихой и милой девушкой, симпатичной и доброй.

— Проснулся?

— Сон приснился какой-то нелепый.

— Ну, это немудрено, планета-то чужая. Здесь все иное: воздух, гравитация, энергия, запахи и земля. И на нас это воздействует, меняя, подстраивая наш организм, поэтому и сны снятся странные. Мне вот раптор приснился, почти догнал меня скотина, от этого и проснулась, хотела снова заснуть, да какой-то зверь недалеко зарычал.

— Где?

— Больше не слышала, наверное, ушел, значит, и нам пора. Как ты себя чувствуешь? Сможешь идти?

— Ощущение такое словно пробежал марш-бросок по джунглям. Помнишь на третьем курсе? Нам тогда поставили десятка два разных прививок, от которых на следующие сутки трое умерло. Да и добежали не все. Сейчас чувствую себя также.

— Ничего выживешь, — Марина улыбнулась. — После сержантов академии десанта даже инопланетяне кажутся милыми и добрыми существами.

— Согласен, — Евгений зашевелился, выполз из-под куста и сел рядом с девушкой. — Каков наш дальнейший план?

— Ешь мясо, а то оно уже начинает портиться. То, что не съедим, бросим здесь, оно уже припахивает.

— Хорошо бы костер развести.

— Огонь — это здорово, только где его взять? Да у нас времени нет, итак, по моим ощущениям отстаем на пол дня. Надо наверстывать.

— Наверное, — Евгений взял большой кусок серого мяса с отвратительным душком и стал есть, борясь с тошнотой, вкус его изменился, в нем появилась горечь и еще что-то вряд ли полезное для его организма. — Запить бы. Жарко здесь.

— Ниже по оврагу лужа, пить можно, но на вкус еще хуже, чем мясо.

— Все равно схожу, в горе пересохло.

Метров в десяти от куста действительно нашлась лужа, по ее краю шли следы зверей — должно быть, здесь находился звериный водопой. На вкус вода оказалась горько-соленой, но он выпил столько, сколько смог, потом встал во весь рост и посмотрел вверх.

Багрово-красное светило уже спускалось по серо-зеленому небу за горизонт. Приближалась ночь. Получалось, проспал он часов пять по местному времени. Это хорошо. Неплохо отдохнул.

Марина пришла, легла на край лужи и стала с отвращением пить.

— О чем ты думаешь?

— Мне приснилась одна странная птица, пытаюсь понять, что это значит. Почему-то кажется, что это был непростой сон…

— Ну и глупо! — девушка вдруг бросилась в сторону кустов, быстро взмахнула рогом, и ту же из травы послышался долгий протяжный визг. Он вернулась к луже, таща в руках тельце небольшого животного, покрытого мелкой желтой шерстью. — Вот и еда. Сейчас шкуру сниму, а ты пока старое мясо из мешка выбрасывай. Сейчас поедим свеженького, парного. Заодно, неплохо бы подумать о том, что станем делать, когда доберемся до места.

— А что тут думать? Как только появимся, за нас начнут принимать решения киоты. Первым делом нас закуют в путы, а вот что будет потом, трудно представить, но вряд ли что-то хорошее.

— Ты веришь в их благие намерения?

— Нет, — Торк посмотрел, как Марина разделывает тушу, и отвернулся, его едва не стошнило, хоть к виду крови и внутренностей он уже привык во время учебы в академии десанта. Там умирали часто и бессмысленно — в основном изучая разные штуки, которые придумало человечество для убийства себя и себе подобных. — Если бы они хотели нам добра, то вряд ли выбросили бы на планету, кишащую агрессивными формами жизни. Не сомневаюсь, что они сейчас за нами следят и делают на нас ставки.

— Вот и я пришла к такому же выводу. Правда, насчет слежки и ставок сомневаюсь…

— Почему? Думаю, техника у них для этого имеется.

— Обычно я всегда чувствую, когда за мной наблюдают, так вот второй день я этого не ощущаю. Наверное, мы им стали неинтересны.

— Возможно, — Торк задумался, прислушался к себе и понял, что и он тоже не чувствовал на себе чужого взгляда. — Вероятнее всего ты права. Хорошо, какие есть предложения?

— Я считаю, нужно совершить что-то такое, чего они от нас никак не ожидают. Что-то необычное, но эффектное — может даже захватить челнок.

— Ты хочешь устроить войну, не имея ни оружия, ни брони? А какой в этом смысл?

— Я не говорю о войне, если бы у нас был хотя бы плюшкомет или один пистолет, то можно было и сразиться, но без него нам прямое противостояние не выиграть.

— Это точно.

— И в то же время, если ничего не делать, то мы никогда не вернемся домой.

— Насчет этого тоже возражений нет. Захватить челнок, а потом звездолет, звучит очень заманчиво, но как-то нереально

— Но ты согласен с тем, что стоит попробовать захватить корабль силой?

— Думаю, это наш единственный шанс выжить, по крайней мере, умереть в бою лучше, чем до конца жизни быть подопытной крысой для их экспериментов.

— А это тут при чем?

— Мне как-то пришлось работать с одним ученым, я его сопровождал на новую, только что открытую планету, так вот он мне рассказывал, что они проводят тестирование всех обнаруженных животных на интеллект.

— И зачем им потребовалась проверка на интеллект?..

— Боялись, что разведчики пропустили кого-то имеющего разум. Они все ищут тех, кто воздвиг храмы на брошенных планетах. Считают, что древние строители могли деградировать в результате каких-то природных катаклизмов.

— Смешно! — фыркнула Марина. — Только ученые почему-то не подумали о том, что в случае встречи с инопланетным разумом, не они будут принимать экзамен, а человечество заставят проходить тест на интеллект.

— На разумность.

— Разницы особой нет. Итак, мы нападем, что дальше?

— Может возникнуть проблема после того, как мы захватим их транспортное средство.

— Какая?

— Я не уверен, что мы сможем управлять им.

— Чем сложнее и мощнее корабль, тем больше задач поручается автоматике, поэтому может и получиться.

— Согласен, — Евгений посмотрел на заходящее светило, оно приобрело кровавый зловещий оттенок. — Надо идти, ночью станет прохладнее.

— Зато хищников прибавится, да и видеть в темноте не можем ни ты, ни я.

— Тогда ложимся спать?

— Нет. Пробежимся. Будем двигаться столько, сколько позволят звери, потом заляжем в первом же попавшемся овраге.

— Принимается.

— А по дороге подумаем, как нам выжить и победить.

— Сложная задача.

— Не сложнее самой жизни. Вперед!

Девушка полезла вверх по стенке оврага, хватаясь за корни. Торк последовал за ней. Они снова помчались вперед по степи. Марина ощутимо брала влево от нужной точки, в которую они должны попасть.

— Тебе не кажется, что ты меняешь направление? — прокричал Евгений. — Мы уходим в сторону от прямой линии.

— Знаю, но меня тащит в эту сторону.

— Глупо звучит. Кто тебя тащит?

— Мы пойдем туда, куда я скажу.

— И это звучит по-идиотски…

— Что ты от меня хочешь? — девушка остановилась и мрачно посмотрела на него. — Меня что-то ведет именно туда. Знаю, что веду себя как дура! Но такие ощущения мне не раз жизнь спасали. А твои чувства что тебе говорят?

— Там, куда ты нас ведешь, ждет опасность.

— А где она ее нет?

— Сейчас, — Евгений посмотрел по сторонам, прислушался к себе и вздохнул. — Ты права, она тут повсюду.

— Тогда бежим туда, куда я указываю.

Торк не удивился словам Марины, все разведчики были суеверными, верящими в приметы людьми, как правило, доверяющие своим чувствам. Что на самом деле ощущал каждый из них, не мог описать никто, но если кто-то из разведчиков говорил, что впереди ждет опасность, то он редко ошибался. Возможно, именно это и спасало им жизнь.

Отбор был жестким, курсанты, не верящие в себя и свои ощущения, как правило, погибали, потому что невозможно выжить в чужом мире, где нет знакомых ориентиров, где даже полюсы находятся в иных местах, а магнитное поле либо отсутствует, либо расположено иначе.

На чужой планете все человеческое естество приходит в смятение, пытаясь приспособиться к окружающему миру. Вокруг незнакомые животные, растения и насекомые, и каждое мгновение нужно делать правильный выбор. Можно съесть плод, а он окажется для организма страшным ядом, или попасть в ловушку, устроенную каким-нибудь хитроумным хищником. Как ориентироваться, где найти безопасное место для ночлега — таких вопросов сотни, и любой неправильный ответ может привести к смерти.

Марина и он прошли через все испытания, значит, их чувства давали правильные ответы. Кто-то когда-то назвал интуицию шестым чувством, но вероятнее всего она смесь разных ощущений, а скорее всего имеются седьмое и восьмое, а возможно и двадцать первое чувство. И самое умное доверять товарищу по несчастью, потому что возможно его внутренние ощущения дают более верную оценку.

Светило исчезло далеко на горизонте, какое-то время небо еще багровело, потом вокруг стало стремительно темнеть, а над головой показались первые звезды.

Девушка скатилась в овраг и залезла под первый же куст, но когда Евгений захотел забраться туда же, она его прогнала:

— Ищи себе другое место, устала я от тебя, мне надо отдохнуть, да и думается лучше, когда никто не сопит рядом.

Немного недоумевая ее переменой настроения, Торк забрался под следующий куст, выгнав оттуда какого-то мелкого зверька. Немного поворочавшись, он нашел место, где до него не доставали острые шипы, и свернулся калачиком.

Жара сменялась ночной прохладой, задул довольно противный ветерок. Довольно быстро температура упала, комбинезоны киотов не имели подогрева, только защищали от ветра, поэтому когда Евгений заснул на короткое время, то проснувшись, ощутил, что тело ломит от боли, а мышцы онемели. Суставы замерзли, поэтому не получалось ни разогнуться, ни перевернуться на спину.

Он лежал, и едва сдерживался, чтобы не застонать. Вокруг него находился враждебный мир, который хотел его убить, и счастливого спасения ждать не стоило. Даже если им удастся достигнуть указанного места встречи, то и после этого их несчастья вряд ли закончатся. Киоты не отпустят их и точно не предоставят возможности вернуться обратно на землю.

Они не глупцы и прекрасно понимают, что если отпустят землян, то скоро в эту галактику прилетят военные звездолеты, и тогда еще неизвестно кому придется доказывать свое право на разумность.

Нет, их враги не дураки, и не дадут им возможности сбежать, поэтому единственный шанс выжить, это самим завоевать себе свободу. Правда, шансов на это совсем немного, поскольку у разведчиков нет ни оружия, ни звездолета.

Вокруг лежала непроглядная тьма, Евгений не только не видел девушку, но даже не мог разглядеть куста, под которым та лежала. Потом услышал приближающийся шорох. Кто-то шел по траве, если судить по звуку, зверь хоть и не очень большой.

Торк вытащил из мешка рог, вслушиваясь в ночь.

Острожные шаги приближались, а еще через мгновение, прежде чем успел он ударить, кто-то прижался к его спине, и послышался знакомый голос.

— Мне холодно, поэтому не подумай чего другого — просто ты единственный, кто может меня согреть сейчас.

Евгений кивнул, хоть и знал, что в такой темноте его кивка никто не увидит.

— Я раз, что ты пришла, — прошептал он. — Спасибо…

— За что?

— Мне было грустно и одиноко.

— Мне тоже, но не вздумай поворачиваться, иначе все испортишь.

— Хорошо.

Торк улыбнулся, почувствовав тепло, идущее от девушки. Настроение его изменилось, теперь все вокруг казалось уже не таким тоскливым, а будущее не казалось настолько безнадежным. Понемногу тело размякло, оттаяло, и он с вздохом облегчения протянул ноги.

— От земли идет холод. Еще несколько таких ночевок, и мы отморозим себе что-нибудь.

— Может, и нет, если будем спать вместе.

— Какие же вы мужики противные, только об одном думаете…

— Если и умрем, то не в одиночестве.

— Ты — настоящий кретин!

— Спасибо за напоминание, а то я уже почти забыл.

Он улыбнулся и заснул.

Снилась ему снова та же птица, только на этот раз увидел ее в компании с киотом, которой поместил ее в огромный прозрачный цилиндр и стал просматривать символы бегущие по округлой поверхности. Похоже, он тоже что-то менял в ее теле.

Птица была высокой, выше него, но мышц на ее тело было немного, а самые мощные находились на ногах и крыльях, да и кости ее были легкие, трубчатые.

Весила она, наверное, чуть больше его, а может и столько же — но это понятно: чем меньше вес, тем легче летать.

Во сне Евгений вдруг понял, почему он видит эту птицу. Если киот ее поместил в цилиндр, это значит, что она разумна, а, следовательно, ее тоже заставили проходить этот глупейший тест на выживание. Вероятнее всего, сейчас эта птица бредет где-то рядом, пытаясь добраться до указанной ей точки, поэтому она ему и снится. Торк знал за собой такое свойство, его сны всегда несли в себе определенный смысл, расшифровав который удавалось встретить будущее подготовленным, поэтому и этот сон он пытался понять.

Почему бредет? Она же должна летать! А это значит, что испытание несправедливо. Эта птичка потратит всего несколько дней на то, чтобы добраться до нужного места, и ей не будут угрожать дикие звери, как им, а ночевать сможет на деревьях.

Но если она выиграет, то…

Даже во сне Евгений расстроился. Их же просто оставят здесь! Киоты улетят, а они ничего не смогут сделать. И все-таки почему она не летела, а брела в его сне?..

Он открыл глаза. Серый рассвет пришел вместе с пеленой холодного, промозглого тумана. Под кустом было сыро, с веток капала утренняя роса, земля под ним стала влажной. Все вокруг выглядело холодным и противным.

Марина уже не спала, а сидела и мрачно разглядывала свои спутанные волосы.

— Помыться бы хорошо, с мылом и шампунем, в горячей ванне с пеной. У меня в звездолете была неплохая ванна с массажером, да только где теперь она?

— Если найдем хороший водоем, искупаешься, я посторожу.

— Договорились. Ты стонал во сне. Что снилось?

— Опять та же птичка. Только на этот раз я ее лучше рассмотрел.

— Понравилась?

— Очень! — Евгений вздохнул. — Есть хочу.

Марина кивнула на мешок, что лежал с ней рядом.

— Бери и ешь. И чем тебе понравилась это летающее создание?

Торк оторвал зубами кусок мяса и стал жевать, от противного вкуса его чуть не стошнило.

— Я видел, как киот ее посадил в такой же цилиндр, что и нас…

— Интересно, — девушка отпилила челюстью волка себе кусок мяса и села рядом. — Хорошо бы понять, что это значит…

— Вероятнее всего это птичка такая же, как мы, иначе с чего им с нею возиться?

— Продолжай.

— Я думаю, ее подлечили, исправили какие-то генетические недостатки, а после этого дали такое же как и нам задание, добраться до какого-то места на планете.

— Конкурентка, значит?

— Именно, но только она находится в гораздо лучшем положении, чем мы.

— Почему?

— Потому что умеет летать.

— Ты тоже этому научился, только пока нам от этого немного пользы.

— Я рожден человеком, а не птицей, поэтому у меня получается лишь подняться, да по пологой кривой спуститься, а эта птичка вероятнее всего умеет парить в небе с детства.

— И что из этого следует?

— Неужели ты не понимаешь?! Она за пару дней, не подвергая себя серьезной опасности, долетит до нужного места, и ее признают разумной. После этого киоты ее возьмут с собой и улетят, а мы останемся навсегда на этой планете.

— Не думаю, что это так, — Марина убрала мясо, съела она немного, видно было, что и ей такая еда не нравилась. — Нам дали достаточно времени для того, чтобы добраться до нужного места. Вероятнее всего птичке дали свое время и указали место, куда та должна прибыть, с учетом того, что она умеет летать. Не думаю, что киоты в этом деле будут давать кому-то преимущество, им, по-моему, на нас всех плевать. Но если твой сон тебя не обманывает, и это летающая инопланетянка на самом деле существует, то это наводит на интересные мысли.

— Какие?

— В борьбе с сильным врагом нужны союзники. Значит, у нас с этой птичкой возможно сотрудничество, а любой союз предполагает новые вероятности.

— Красиво сказала, — Евгений с уважением взглянул на девушку. — Откуда такие познания?

— Я женщина, поэтому чтобы быть с мужчинами наравне, вынуждена читать книги по тактике и стратегии.

— Хорошо, надеюсь нам это пригодиться в драке с инопланетным противником. Кстати, а почему ты решила, что инопланетянка с нами станет разговаривать?

— Если она разумна, то должна рассуждать так же, как и мы, а значит, не хуже нас понимает, что когда доберется до цели, ее вряд ли отпустят, — Марина задумалась. — По крайней мере, это позиция, с которой стоит начать переговоры. Но сначала эту птаху еще надо найти. Очень интересно…

— Что именно?

— А если меня тянет именно к ней? Понимаешь, что это значит?

— Не очень.

— Просто так никогда ничего не происходит. Кажется, мы получили хороший шанс, только надо придумать, как его использовать. Вставай! Побежали! Сейчас хорошее время, ночные хищники уже легли спать, а дневные еще не проснулись. Да и на бегу согреемся.

Она полезла по стенке оврага, через пару мгновений они уже бежали по мокрой от росы траве, морщась от прикосновения холодных стеблей.

— Нужно забирать влево, — крикнула Марина.

— Почему?

— Кажется, она тоже движется.

— Сейчас, — Евгений мысленно представил, где находилась раньше та неясная цель, к которой они двигались. Назвать птицей он ее пока не мог, потому что пока было неясно, к ней ли они двигаются. Потом провел мысленно линию с учетом смещения. — Если это то разумное существо с крыльями, то конечная точка у нее другая, чем у нас.

— Я так и думала, — торжествующе проговорила девушка. — У нас появляется новая возможность.

— Какая?

— В точке выхода птицы, киоты не будут ожидать нас, а значит, наше появление станет для них неожиданностью.

— Только в том случае, если у них нет детекторов живых существ.

— Если даже и есть, то здесь водится столько разного зверья, что они не смогут отличить нас от мелких хищников, поэтому мы для них окажемся неприятным сюрпризом. Как мысль?

— Очень неплохая, — вынуждено признал Торк. — Если нас не заметят, то сможем напасть неожиданно. К несчастью, пока все у нас построено на предположениях, и я не уверен, что мы движемся в сторону нашего потенциального союзника. А если ты ошибаешься, то мы просто потеряем время, не успеем выйти в указанную нам точку, и потеряем свой шанс на выживание.

— Брось! Ты же знаешь, что у нас разведчиков все построено на домыслах и предположениях, и, как правило, потом все подтверждается, а те, кто использовал в своих решениях одну логику, давно сгнил в могилах. Разве не так?

— Всегда бывают исключения…

— Ладно, если опоздаем, и корабль киотов улетит без нас, обещаю, что стану твоей женой.

— Конечно станешь, куда тебе деваться? — фыркнул Торк. — Тут же больше никого нет из человеческого рода, мне даже конкурировать не с кем. Я здесь единственный мужчина.

— Ну, это ты так думаешь, а некоторые зверьки, которые нам встречаются, мне кажутся вполне симпатичными.

— Как этот? — Евгений показал рукой вперед и полез в мешок за рогом.

Впереди из травы появился маленький человечек, хоть так его можно назвать с большим допуском, единственное сходство с ними состояло в том, что он стоял на двух ногах.

Это было странное существо. У него на голове имелись огромные уши, которые опускались с обеих сторон головы, как своего рода меховая шапка. Темные глаза без зрачка внимательно смотрели на них, а огромный рот, был наполнен ослепительно-белыми плоскими зубами, по всей вероятности замечательно приспособленными для жевания травы.

Сразу за ушами рос пучок рыжих волос, который придавал ему несколько потешный вид.

Носа не было совсем, просто две небольшие темные дырки на лице, что говорило о том, перед ними не хищник, так как любому плотоядному без распознавания запахов нельзя — это главный инструмент в поисках добычи.

Но больше всего поразила Торка руки, на которых имелись четыре пальца, причем один из них был отставлен под углом девяносто градусов, и ноги…

Именно они заставили Торка замедлить движение и остановиться в нескольких метров от человечка, чтобы рассмотреть все детали. То, что он стоял на двух лапах, это было интересно, но не более того, а вот то, что на ступнях имелось нечто вроде башмаков, сотканных из стеблей травы и гибких веток кустарника, говорило о том, что перед ними кто-то обладающий интеллектом.

Само тело было полосатым из-за росшего на нем мелкого меха, и дополнительным аргументом в пользу того, что это существо является мыслящим, кроме обуви, были шорты, сделанные из того же материала, что и их комбинезоны.

Перед ними явно стоял собрат по несчастью, один из тех, кому приходится доказывать свою разумность.

Как только Евгений остановился, это странное существо вытащило вторую руку из-за спины, показывая небольшое копье, сделанное из обычной палки с привязанным к нему острым камнем.

Жест не выглядел угрожающим, скорее предупреждающим.

Ростом инопланетянин едва доставал до груди Марины, которая подошла к существу с другой стороны, и остановилась в паре шагов от него, держа наготове рог.

— Кто ты, малый? — произнесла девушка, засунув рог в мешок и показывая пустые руки. — Не бойся, мы не причиним тебе вреда.

— Вряд ли он тебя поймет, — покачал головой Торк. — Не думаю, что он знает язык людей.

Существо в ответ разразилось рядом щелкающих звуков, что только подтверждало его разумность, но самым удивительным было то, что они поняли все, что он сказал. Похоже, киоты что-то вставили им внутрь, позволяющее объясняться с другими существами. Ответ этого невероятного существа прозвучал в их головах:

— А вы кто, дылды?

С юмором у этого существа было все в порядке, он оценил вопрос Марины и ответил на него так, как могли бы ответить они сами.

— Мы пришли со звезд, — ответила девушка, показывая на небо. Евгений усмехнулся, похоже, она до сих пор считала этого человечка аборигеном. Но ничего говорить ей не стал, так как ему была интересна реакция инопланетянина. — Наверное, тебе это покажется странным, но там наверху существует своя жизнь, и имеются такие же планеты, как эта.

— Ага, — человечек рассмеялся. Его рот раскрылся, оттуда послышались щелкающие звуки, но это явно был смех. — В этом месте, я должен упасть ниц, и восторженно воскликнуть: Вот они — боги!!! Дальше должен измазаться грязью и рыдать, показывая свою недостойность перед теми, кто живет на звезде!

— Ну, что-то вроде этого, — усмехнулся Евгений. — Значит, кланяться не будешь?

— Я такой же бог, как и вы, и тоже пришел с неба, поэтому лучше кланяйтесь сами.

— Как?! — глаза Марины удивленно округлились, она снова уже внимательно осмотрела человечка и недовольно покачала головой, разглядев ткань, из которой были сделаны шорты. Впрочем, разглядеть их было не просто, это существо явно только что вылезло из грязи, поэтому разглядеть, где одежда, а где мех, было сложно.

— А вы, должно быть, решили, что перед вами местный житель?

— Да, я так подумала.

— Меня привезли сюда огромные существа в доспехах. Они высадили меня в степи, показали место на планете, и сказали, сколько лун я должен идти туда.

— Лун? Разве у этой планеты имеются спутники?

— В моем мире так меряют время, над ним кружатся две луны, поэтому я использую этот отсчет по привычке.

— И что случилось потом?

— Мне не повезло, — коротышка вздохнул и отвернул голову в сторону, должно быть этот жест для него что-то означал. — Уже к вечеру того же дня на меня напала стая огромных мерзких существ. С одним бы я справился, но их было больше чем у меня пальцев на двух руках. Я получил большую и тяжелую рану, и считаю, мне повезло, что удалось остаться в живых.

— Как ты спасся?

— Залез в нору какого-то животного. К счастью того не было дома, и мне удалось там затаиться. Эти мерзкие твари искали меня, и даже попытались раскопать мое укрытие, но у них ничего не получилось, и они ушли.

— А что происходило с тобой дальше?

— Я долго болел, лечился разными травками, которые удалось найти. Когда немного пришел в себя и смог двигаться, то добрался до указанного мне места, только там уже никого не оказалось. Так мне пришлось остаться здесь на этой унылой планете, где закаты напоминают кровь, а ветер тих и неспешен.

— Грустная история, — кивнула Марина. Она слушала очень внимательно, видимо, пытаясь понять, как использовать это существо в своих целях. — Что было дальше?

— Я вернулся сюда, решив, что чужаки могут еще кого-то выбросить в это ужасное место, кто согрел бы мое бедное усталое тело. Конечно, надеялся на то, что это будет кто-то из моего рода, а не вы длинные, нескладные существа, едва научившиеся говорить.

— С чего ты взял, что мы до тебя не знали, что такое речь? — улыбнулся Евгений. — За нашими плечами цивилизация с долгой и трудной историей.

— Вам только кажется, что вы мудры, но весь ваш внешний вид говорит о том, что вы молоды и неопытны.

— Слушай, малец! — фыркнула Марина. — Если ты такой умный, то докажи это!

— Насколько мне стали понятны намерения тех, кто схватил меня, мы все должны доказать им свою разумность…

— Мы их называем киотами…

— Следовательно, по сравнению с ними все глупы, — закончил человечек. — Давайте на этом и остановимся, а не будем выяснять, кто и чего достиг. Договорились? Как-то глупо кричать, что ты умен, когда не можешь этого ничем подтвердить.

— Вот именно, — Марина села на траву, приглашая сесть коротышку рядом. — Если тебя поймали киоты, значит, ты прилетел издалека. Стало быть, у тебя был звездолет, так?

— У меня был самый лучший корабль, который мог обгонять время, за его бортом скользили тени звезд, а звездный ветер подгонял его. К моему глубокому несчастью, огромные чужаки поймали его своим неприятным полем, как гнилой дырявой сетью. Они вытащили меня из моего творения, как червяка из перезревшего ореха, сломали обшивку, а потом выбросили мой прекрасный звездолет в космос. Это было ужасно, — человечек вздохнул. — Много лет я создавал его, используя тайное знание предков, и вот моего чуда больше нет. Разве мог я предполагать, что такая жестокость бывает у тех, кто так далеко ушел по пути указанному древними? Всегда считал, что разум делает существо добрее…

— Значит, ты такой же, как мы. У нас тоже уничтожили корабли. Не могу сказать, что наши звездолеты обгоняли время, но они были неплохими по-своему, и нам нравились. Мы тоже не знали, что нас ждет в этих местах, и сейчас испытываем злобную горечь. Нас унизили, засунув в стеклянную колбу, и изменили наши тела, не спрашивая нашего согласия.

— Меня тоже чужаки поместили в прозрачный сосуд. Я надеялся, что утону, но у меня не получилось — жидкость оказалась сродни воздуху, что само по себе невероятно, и ей можно было дышать. Дальше ничего не помню, но когда проснулся здесь, то ощутил нечто странное в себе. Я стал другим, и теперь мечтаю о смерти.

— Этого здесь хватает! — усмехнулся Евгений. — Тут водится много тварей, желающих нами пообедать.

— Ты ничего не понимаешь существо, прилетевшее с чужой звезды, — человечек вздохнул. — Если я умру здесь, то моя душа не найдет дороги домой, а значит, мои предки не встретят меня на пороге храма и не отведут внутрь, и мой род ослабнет. Нет. Умереть я могу только после того, как вернусь домой.

— Это правильная мысль, — кивнула Марина. — Хочешь пойти с нами, чтобы поговорить с киотами? Думаю, ты веришь в то, что они позволят тебе вернуться домой? Я права?

— Ты угадала, именно такими были мои мысли, потому что мне просто не на что больше надеяться. Я с удовольствием приму ваше предложение, если вы поклянетесь священным храмом, что не съедите меня.

— С чего ты решил, что мы можем тебя съесть?

— Я наблюдаю за вами второй день, и видел, как вы убили невинного зверька, а потом сняли с него шкуру и съели. Я долго думал, прежде чем выйти вам навстречу, а потом решил, что существа обладающие разумом должны уметь договариваться. Но кушать других существ мне кажется мерзким и отвратительным.

— Это зависит от эволюции, — развела руками девушка, вставая с травы. — В истории нашего рода случалось много неправильного, мы всегда убивали животных, и до сих пор делаем это, но с нами ты можешь чувствовать себя в безопасности, обещаю, никто из нас не съест тебя, даже если будем умирать с голода. Даю тебе свое слово.

— Слово? — заинтересовался коротышка. — Это какая-то защита? Обещаю, что буду носить его с собой, и когда ты решишь на меня напасть, я покажу тебе его.

— Ну, это совсем не вещь, скорее признание того, что я взяла на себя какое-то обязательство, это нисколько не хуже.

— Хорошо, тогда пусть тот второй тоже отдаст мне свое слово.

Евгений поднял раскрытую ладонь вверх.

— Даю слово, не есть твое тело ни при каких обстоятельствах. Как тебя звать?

— Зеле — так называли меня в моем племени.

— Я — Евгений, она — Марина.

— Марина, Евгений, хорошо, я буду называть вас так, — покивал коротышка. — Что будем делать дальше?

— Нам нужно идти в то место, которое нам указали киоты, — ответил Евгений. — Но девушка ведет нас куда-то в другое место, при этом говоря, что именно туда нам и нужно.

— Не понимаю…

— Я тоже.

— Так, — Зеле задумался. — Вам нужно идти в одну сторону, но вы идете в другую, потому что Марина так сказала. Я правильно понял?

— Прекратите говорить обо мне так, словно меня здесь нет, иначе обоим достанется, — угрожающе проговорила девушка. — Меня тянет в ту сторону, значит, пойдем туда!

— Что значит — тянет?

— А то и значит, что ноги сами туда ведут.

— Непонятно…

— Пошли, — улыбнулся Евгений. — Давай не будет ее злить, иначе нам с тобой попадет!

— Но Марина дала слово не причинять вреда.

— Значит, попадет только мне. Вперед, коротышка. Эта девушка у нас главная, решения принимает она.

— Почему она?

— Потому что она мне нравится, — Торк пошел вперед, Зеле шел вслед за ним. — А еще она хорошо чувствует место, куда нужно идти.

— Тогда понятно, — сразу успокоился человечек. — Она главная, потому что знает путь.

— Или думает, что знает, — вздохнул Евгений. Но это нам станет известно только, когда придем на место… или не придем.

— Странные вы, — вздохнул Зеле. — Но у меня нет выбора, за этот год вы первые из претендентов на разум, кого я встретил. Только когда мы пойдем быстро?

— Мы идем медленно из-за тебя, — Марина усмехнулась. — Если можешь идти быстрее, то будем только рады.

— Тогда догоняйте, — Зеле свернулся калачиком и покатился вперед. Торку сразу стало понятно, почему тот был настолько грязен — с таким способом передвижения чистым не останешься.

Они побежали за ним, но догнать его оказалось непросто, передвигался смешной человечек быстрее, чем спринтер на короткой дистанции.

— Вот еще один фактор, который может дать нам несколько плюсов. Надо будет получше его узнать, возможно, и у него есть еще какие-то сюрпризы.

— Считаешь, что этот маленький человечек без когтей и клыков сможет нам чем-то помочь в сражении против киотов?

— Этот странный коротышка смог прожить здесь целый год. Следовательно, у него есть что-то, что позволяет ему выживать. Он не так прост, как кажется. И не вздумай к нему относиться как к игрушке. Ты же слышал, что он сказал о своем звездолете?

— Что-то вроде того, что тот обгоняет время, но это физически невозможно.

— Меня больше поразила другая фраза.

— Какая?

— Он сказал, что выстроил свой звездолет сам.

— Ну, это он мог и соврать.

— Думаю, Зеле сказал правду, он действительно смог изготовить космический корабль.

— Одно существо не может изготовить звездолет, это очень сложное многофункциональное устройство, его может создать только большая группа, обладающая многочисленными знаниями и умениями, и на это требуется немало времени.

— На планете этого коротышки могут иметься такие технологии, о которых мы понятия не имеем, поэтому это может быть правдой.

— Нам нужно еще левее.

Девушка свернула в сторону и остановилась.

— Что случилось?

— Нас опять преследуют, я чувствую это. Вот они.

Марина показала направо, и Торк увидел мелькающие чуть в стороне мощные тела.

— Волки?

— Нет, крупнее, чем-то эти существа похожи на наших львов.

— Такие твари обычно охотятся стаей.

Зеле остановился, поджидая их.

— Что случилось, Марина, Евгений?

— Звери нас преследуют.

Коротышка огляделся.

— Я вижу. Эти существа очень опасны, обычно в стае больше тридцати особей, именно они загнали меня в мой первый день на этой планете в нору и сильно поранили. Что будем делать?

— Не знаю, — девушка достала рог. — Драться бы не хотелось. Торк, есть идеи?

— Можем полетать. Мне неизвестно, смогу ли я утащить вас двоих, но попробовать стоит.

Звери окружили их, и стали сжимать кольцо, от них пахло шерстью и потом, и еще странным непонятным запахом, который следовало бы назвать звериным. Выглядели они действительно похожими на львов. Гладкие лоснящиеся тела, огромные челюсти с острыми длинными клыками выступали вперед, когти на кошачьих лапах были спрятаны в мягкие подушки. Короткая шерсть имела серо-зеленый оттенок, с вертикальными полосами как у земных тигров, что позволяло хищникам незаметно подкрадываться к своим жертвам в высокой траве.

— Значит, придется драться. Лететь некуда, деревьев вокруг нет, даже если ты и поднимешься, то отнесешь нас всего метров на сто, а это не поможет.

Евгений тоже вытащил рог.

— Драться? — Зело вытащил свое копье. Неизвестно как он с ним катился, но оно оставалось с ним. — Хотите убивать? Для еды?

— Нет, не для еды, просто бежать некуда.

Торк вздохнул. Солнце уже поднялось довольно высоко, трава высохла, понемногу становилось жарко. Деревьев вокруг действительно не видно, и как назло ни одного оврага, где можно было бы выстроить неплохую оборону.

— Если не хотите есть, то не надо, — прощелкал Зеле. — Я их прогоню…

— Но как?

— У меня появились некоторые странные качества после того, как я побывал в желтой воде чужаков.

— Ты же говорил, что не смог с ними справиться в прошлый раз, и они тебя ранили…

— Если вы не позволите напасть на меня сзади, то я попробую на них свое волшебство.

Марина и Евгений переглянулись.

— Ну что?

— Выбора нет, — нахмурилась девушка. — Прикроем ему спину, а заодно посмотрим, на что малец способен. Если что-то пойдет не так, утащишь меня куда-нибудь.

— Хорошо.

Они встали рядом, держа наготове свое оружие, Зеле встал за их спиной, и что-то начал шептать. Звучало это примерно так:

— Древние существа, вырастившие нас в тишине и покое, призываю вас, помогите справиться с бедами и несчастьями, врагами и зверями. Заклинаю вас священным словом…

Дальше шло повторение. Человечек говорил то громче, то тише, словно гипнотизируя хищников. Это было странно, но действовало. Звери остановились, словно забыли, что они собирались делать. Некоторые легли на траву и стали вылизывать свою шерсть и выкусывать затвердевшую грязь в лапах.

Вмешательство разведчиков не потребовалось, коротышка справился с хищниками сам.

— А теперь, — прошептал он им в спину. — Уходим, только медленно и аккуратно.

— Но они же нас разорвут?

— Нет, сейчас звери словно спят. Нужно просто постараться их не будить. Я спою им тихую песню на ночь.

Он медленно двинулся вперед прямо на хищников.

Высокие звери, примерно в холке имели рост человека, каждая из этих зверюг весила под тонну, под гладкой лоснящейся шкурой перекатывались мощные мускулы.

Если бы звери напали на них, вряд ли им удалось выжить. Даже сейчас, когда они проходили рядом, Торк чувствовал дикий страх, особенно когда смотрел в темно-коричневые сверкающие глаза хищников, и видел мощные лапы, могущие одним ударом свернуть ему шею.

Марина видимо чувствовала то же самое, потому что настороженно вертела головой, держа наготове свой рог. Зеле шел впереди и тихо напевал странную песню без слов, состоящую из свиста и шипения.

Они осторожно обошли зверя, раскинувшегося прямо перед ними в траве.

— Спасибо, что помогли мне, — поклонился человечек. — Без вас я был бы беспомощен.

— Пожалуйста, — тихо отозвалась девушка, настороженно оглядываясь назад. — Это было в наших интересах. Может, уже стоит бежать?

— Пока на них действует мое волшебство, они не погонятся.

— Тогда вперед!

Зеле встал на четвереньки и быстро окатился вперед, они побежали за ним. Вслед им прозвучало раздраженное рычанье, звери, похоже, очнулись, но преследовать почему-то не решились, и изливали свой гнев ревом.

* * *

Алана махала и махала крыльями, щелкая клювом от ужаса, а зверь все пытался ее достать, прыгая все выше и выше. Наконец ей повезло, и после одного из прыжков он приземлился на мелкий осыпавшийся под его тяжестью песок и покатился на дно оврага.

Птаха вылетела из балки, на мгновение присела, чтобы отдышаться, потом снова оттолкнулась изо всей силы от земли, увидев, что хищник вновь полез по стенке оврага вверх, яростно рыча.

Погоня продолжалась. Алана взмывала вверх и планировала, стараясь продержаться в воздухе, как можно дальше, чтобы оторваться от преследующего ее зверя. И снова прыгала, расправив крылья, едва успев отдышаться, когда хищник оказывался от нее в паре шагов.

У нее болели не только мышцы, которыми она управляла крыльями, но и те, что находились на ногах. Ей хотелось пить, а еще больше сесть и отдохнуть. Но зверь попался неугомонный, и она все еще казалась ему легкой добычей.

Постепенно ее неконтролируемый ужас перешел в спокойный страх. Теперь она просто механически прыгала и махала крыльями, ожидая, когда у нее не хватит сил на очередной прыжок, и тогда хищник вцепится клыками в тело, разрывая плоть. Ее полет с каждым разом становился все короче, а высота, на которую она поднималась, меньше и меньше.

Сделав еще один прыжок, уже совсем невысокий, Алана вдруг увидела впереди трех странных существ, бегущих к ней. Птицами их назвать было нельзя, потому что крыльев у них не было, вместо них торчали какие-то неуклюжие отростки, растущие из плеч — по всей вероятности слаборазвитые передние конечности, но двигались они на двух конечностях. Чем-то эти существа напоминали коров.

Она летела на них, думая о том, что видимо этим зверькам в странных шкурках предстоит поставить точку в ее жизни. Они ее убьют и сядут лакомиться нежным телом, пока не подоспеет хищник и не убьет их. Такова жизнь — не успел поесть сам, как уже едят тебя.

Их было трое, двое высоких и один совсем малыш — вероятно семья. Птаха пролетела над их головами и опустилась на траву, уже не имея сил ни лететь, ни просто ковылять дальше. Она смертельно устала, и больше не собиралась бороться за жизнь. Отчаяние сменилось равнодушием и безразличием. Какая разница как умирать, если смерть неизбежна? По крайней мере, сделала все, что могла, и умерла в борьбе…

Она легла в траву и лежала, ожидая последнего броска зверя, или нападения этих странных двуногих существ. В воздухе раздался гневный рык зверя, он, видимо, понял, что на его законную добычу появились претенденты, который тут же сменился жалобным визгом. Послышался шум борьбы и снова рык зверя, на этот раз с предсмертным клекотом.

Если бы у нее осталось хоть немного силы, она бы просто уползла, пока двуногие рвут на части свою добычу, но птаха могла только лежать, слушая, как неистово стучит сердце, как клокочут легкие, с шумом вдыхая воздух чужой планеты, так немилосердно обошедшейся с нею.

Рядом послышались неспешные шаги, и чей-то голос задумчиво произнес:

— Будет знакомиться, птица?

Алана хотела вскочить, но ее сил хватило только на то, чтобы повернуть голову. Эти странные существа сидели рядом с ней на траве, глядя на нее странными глазами, без прозрачных дополнительных век.

— Кто вы? — прощелкала она, мучительно пытаясь разобраться в том, как получилось, что она понимает их. — Вы умеете говорить на моем языке?

— Мы — люди, языка твоего не знаем, но понимаем тебя, — произнесло одно из этих существ звонким голосом — Существует такое беспокойное племя далеко отсюда на задворках вселенной. Меня зовут Марина, а того второго звать Евгений. Третий член команды не принадлежит к нашему племени, его зовут Зеле, мы не знаем, откуда он.

Малыш привстал и поклонился.

— Мой народ живет на далекой планете в другой галактике, нас согревает теплое светило, красное, как кровь, называется оно Итака. Долететь до нас можно только на быстром звездолете, обгоняющем время.

— Меня зовут Алана, я тоже с другой планеты, — прощелкала птаха. — Извините, но я очень устала. Много сил потратила, пытаясь улететь от этого ужасного зверя.

— Почему ты плохо летаешь? — спросил тот, кого назвали Евгением. — Что с тобой не так?

— К несчастью я родилась ползуном, это иногда случается в нашем роду, с рождения у меня слабые мышцы и связки, поэтому небо остается недосягаемым.

— Вот видишь, — та, кто назвала себя Мариной, показала свои зубы, предназначенные для жевания. У Аланы стало легче на душе, перед ней сидели не хищники, а это значило, что она снова сумела обмануть смерть. — Киоты всем дали равные шансы.

— О ком вы говорите двуногие?

— Так мы называем чужаков в доспехах, которые уничтожили наши корабли и выбросили нас на эту планету, показав предварительно место, куда мы должны придти.

— Вы знаете их?!

— Все здесь присутствующие оказались на этой планете не по своему желанию. Нас, как и тебя заставили доказывать, что мы обладаем разумом.

— Почему вы считаете, что я такая же, как вы?

Марина посмотрела на Евгения, тот в ответ пожал плечами и ответил:

— Ты мне приснилась. Я видел, как киот посадил тебя в прозрачный цилиндр — кстати, мы все в них побывали — а потом доставил тебя на эту планету. Кроме того, ты понимаешь нас, а это возможно только в том случае, если у тебя внутри находится устройство, которое переводит наши мысли в нужные тебе понятия.

— Так все и было, — прощелкала Алана, с трудом поднялась на ноги, и тут же оказалась выше всех. Это ей добавило уверенности: пусть она ползун, но из рода летунов, и такие же существа, как те, что сейчас сидели перед ней, всегда были объектом их охоты. — Все было именно так, как ты видел в своем сне. Получается, мы с вами собратья по несчастью?

— Да, — согласилась Марина. — Братья и сестры по беде.

— Согласен, — просвистел самый маленький. — Мы в одном неприятном положении.

— И что будем делать? Как я понимаю, мы должны конкурировать друг с другом, и тот, кто доберется первым до киотов, спасет свой народ.

— Вот об этом мы бы и хотели поговорить, поэтому и искали тебя.

— Что вам нужно? Хотите, чтобы я сдалась добровольно и признала себя не имеющей разума? Так этого не будет! — она гневно прощелкала что-то, что переводчик киотов не смог перевести. — Я не могу подвести свой род и моего отца.

— Ты нас неправильно поняла, — покачал головой Евгений, с некоторым испугом глядя, как мечется ее хвост с костяным отростком из стороны в сторону. — Мы способны выиграть эту глупую гонку и без тебя. Но прежде чем посвящать тебя в наши планы, ответь нам на один вопрос…

— Какой?

— Предположим, ты сумела добраться до указанного места в нужное время, что, по-твоему, произойдет дальше?

— Как что? Они отпустят меня.

— Ты имеешь в виду — выбросят в космос? — усмехнулась Марина. — Звездолета, на котором ты прилетела, больше не существует, или я ошибаюсь?

— Мой корабль они сломали и выбросили, — неохотно призналась птаха, помрачнев. — Тут ты не ошиблась. Но что вы хотите сказать? Разве не может случиться так, что киоты выдадут победителю другой звездолет только гораздо лучше прежнего?

— Мы думали об этом и пришли к выводу, что ничего они не дадут, — вздохнул Евгений. — Лучшее, на что мы можем рассчитывать, это жизнь в клетке на звездолете киотов до конца своих дней. Мы не верим в их благородство. Думаю, если бы они хотели сохранить нам жизнь, то не уничтожали бы наши корабли.

— Я пришел к такому же выводу, — поклонился Зеле. — Несмотря на то, что проиграл состязание год назад, я никогда не верил в то, что чужаки поступят со мной справедливо. Свой звездолет построил сам, он был лучшим на моей планете, я пересек на нем всю галактику, и был готов мчаться дальше на край вселенной, но чужаки поймали меня, и уничтожили мое великолепное творение, несмотря на то, что я молил их этого не делать. После этого ужасного поступка я не жду от них ничего хорошего.

— Вот видишь, — улыбнулась Марина. — Мы все думаем одинаково, считаем, что у нас нет шансов вернуться домой, даже если победим. Что скажешь ты, птица? От твоих слов будет зависеть, пойдем ли мы дальше вместе, или ты будешь добираться до указанного места одна.

— Конечно, мне не очень верится в то, что они дадут мне свой звездолет, кстати, они это и не обещали, но что можете мне предложить вы?

— У нас есть план.

— Какой?

— Сначала ответь, ты с нами или нет?

Алана задумалась.

Она понимала, эти существа правы, вряд ли киоты озаботятся тем, что помогут ей попасть домой. Звездолет они ей свой не дадут, а если захотят доставить на своем корабле, то она вынуждена будет отказаться, потому что тогда придется выдать местонахождение родной планеты. Кто может дать гарантию, что они прилетят на ее планету с мирными намерениями? А вдруг чужаки не объявят войну ее роду? Они очень сильны, и много погибнет летунов, если она приведет их в родное гнездо.

Итак, ей придется выбирать между теми, кто принес зло в ее жизнь, и между этими существами, которые только что спасли ее от смерти. Как прост выбор, когда правильно все расставишь по своим местам!

— Я принимаю ваше предложение и отправлюсь с вами, — прощелкала птаха. — Вы правы, нам не стоит ждать добра от тех, кто уничтожил наши корабли и нас самих захватил в плен.

— Ну и славно! — улыбнулась Марина. — Коль мы сошлись во мнении, самое время разработать план.

— Ты же сказала, что он у вас уже есть, — прощелкала сердито Алана. — Ты мне не доверяешь? Почему ты говоришь, что нужно придумать что-то другое?

— У нас есть цель и задача — напасть на киотов в точке, которую они выбрали для тебя. Мы считаем, что там они не будут ожидать нашего присутствия, если нам удастся напасть на них неожиданно, то получим неплохие шансы.

— Плохой план, — просвистел Зеле. — Чужаки никогда не снимают доспехов, а их пробить невозможно. Я знаю, потому что стрелял в них.

Марина посмотрела на Евгения и пожала плечами.

— Вообще-то это самый слабый пункт нашего плана. Мы не знаем, насколько хороша их защита…

— Вам не удастся, — Зеле развел руками так, как сделал бы это человек. — Я пробовал на них все свое оружие, а оно гораздо лучше этого.

Он с сомнением взял свое копье и положил рядом с собой.

— Насколько лучше?

— У меня было устройство, которое выбрасывает из себя с огромной скоростью острые кусочки очень крепкого камня, оно убивает любого зверя, и даже пробивает борт корабля.

— Нам это понятно, — кивнула Марина. — Такое оружие имелось и у нас, хоть мы и не пробовали его на киотах. Мы знаем, что от него легко создать защиту.

— Тогда на что вы рассчитываете, если у вас нет даже такого?

— На удачу! А на что нам еще рассчитывать? Если проигрываешь в любом случае, то стоит попробовать хоть что-то изменить. Спасибо, что рассказал. Возможно, стоит сделать что-то вроде веревки, чтобы связать киота, когда он выйдет из челнока.

— Связать? — удивленно просвистел Зеле. — Но чужак легко избавиться от любых пут, потому что обладает огромной силой! Я видел, как он без больших усилий поднимал тяжелые предметы и даже вырывал из земли высокие деревья.

— Может быть, и освободится, но, даже имея недюжинную силу, на это потребуется время. Возможно, когда он закончит, мы уже успеем заскочить в челнок, и поднять его в воздух.

— Вы не знаете, как устроено управление.

— Если мы попадем внутрь, это будет уже неважно, — прощелкала птаха. — Дальше все будет просто.

— Почему?

— Потому что я из породы летунов, а мы инстинктивно умеем летать. Это странное чувство, но оно действительно у нас существует. Может, органы управления не подойдут для моих лап и крыльев, но все равно я почувствую, что и для чего предназначено.

— А вот это уже хорошо! — обрадовано воскликнула Марина. — По крайней мере, одна проблема отпала.

— Наверно отпадает и вторая, — задумчиво просвистел Зеле. — Если нужно задержать, а не убить, то я смогу какое-то время удержать на месте киота.

— Как?

— Также как зверя, он просто не захочет за вами гнаться. У этих чужаков сильная воля, долго я не смогу его держать, но думаю, моего волшебства хватит для того, чтобы мы успели забраться в челнок.

— Вот вам и готовый план! — девушка довольно потерла руки. — Осталось только добраться вовремя до нужного места.

— А это невозможно, — печально прощелкала птаха. — У меня врожденное чувство расстояния, и оно говорит мне, что даже если мы помчимся со всех ног, все равно не успеем.

— Почему?

— Потому что я не могу бежать, мои предки покорили пространство небо, но по земле мы не можем быстро двигаться…

— Тогда будешь лететь впереди, и предупреждать нас об опасности.

— Я не умею летать…

— Да, — задумчиво произнесла Марина, глядя на Торка. — Весело. Птица не умеющая ни ходить, ни летать. А ты говорил, что только нам не повезло…

Глава седьмая

Неприятности сменяют одна другую для того, чтобы хорошо ощущалась горечь жизни.

(Устав звездного разведчика)

— Такого не бывает, — недоверчиво просвистел Зеле. — Если у тебя есть крылья и тело, предназначенное для полета, то ты обязательно полетишь — так говорит древняя мудрость.

— Иногда рождаются летуны, которые не умеют летать, их у нас называют ползунами, — прощелкала Алана, она смотрела на этих существ и думала о том, как странно устроена жизнь. Если бы они встретились ей на родной планете, она бы презирала их, а сейчас слушает и принимает их равными себе. — Это отвратительно, но так иногда с нами шутит природа. Того, кому не повезло родиться с плохими крыльями, как только исполняется двадцать один год, сбрасывают с высокого утеса.

— Почему именно в это время? — поинтересовался Евгений. — В чем смысл?

— Древние считали, что в это время летун достигает своего пика развития, его тело крепнет, а сила растет. Не все птенцы сразу вылетают из гнезда, некоторые рождаются слабыми, они боятся прыгать вниз, но их не трогают, заботятся до тех пор, пока не приходит период совершеннолетия. Именно им тогда им дают последний шанс вернуться в небо. Большинство гибнет, но некоторые летят. Мне до моего совершеннолетия осталось совсем немного, жаль, когда это произойдет, я буду находиться на чужой планете.

— Почему? — полюбопытствовал коротышка. — Хочется умереть?

— Это лучше, чем жить ползуном.

— Что-то в твоем рассказе, птица, не соответствует действительности? — Торк пристально взглянул в темные птичьи глаза. — Что-то ты недоговариваешь.

— Что, двуногий?

— Объясни мне одну вещь. Ты была на корабле киотов?

— Да, они поймали мой звездолет, лучший, что был придуман корами, он мог летать дальше других.

— Ну, этим нас не удивишь, как я понял, мы все сюда прилетели на лучших звездолетах своих цивилизаций, и это понятно, иначе наши и ваши сородичи уже давно бы побывали здесь, и нам не требовалось бы проходить это унизительное испытание.

— Я согласен, — кивнул Зеле. — Ты мудр, человек, и понял главное.

— Что же ты хотел все-таки узнать? — Алана ковыляла последней, и поэтому все остальные были вынуждены придерживаться ее темпа. — Да, я находилась на корабле наших общих врагов, глупо это отрицать.

— И тебя погружали в жидкость?

— Да, я не умею плавать, но мне пришлось дышать этой мерзкой текучей гадостью.

— Киоты используют этот раствор, чтобы изменить тело. Я не сомневаюсь, что они поменяли твое тоже.

— Может быть. Но что ты имеешь в виду?

— Даже если ты родилась не умеющей летать, то после этой жидкости уже должна парить под небесами.

— А… поняла. Ты прав. Мне действительно стало легче подниматься в воздух, мои крылья уже не подламываются так предательски, да и такой дикой боли в сухожилиях, как раньше, не испытываю, но на дальний полет мне по-прежнему не хватает сил, иначе я бы улетела от того хищника, что меня преследовал, и вам не потребовалось бы его убивать.

— Думаю, требуется время на то, чтобы ты свыклась с этими изменениями, — задумчиво проговорил Евгений, в его голове вертелась какая-то мысль, которую он никак не мог ее поймать. — Ты можешь планировать?

— Да, когда мне встречаются высокие деревья, я залезаю на них, расправляю крылья и лечу. А когда мне удается поймать восходящие потоки, то могу планировать очень долго.

— Так получается быстрее?

— Летать не ходить, это проще, но, увы, здесь нет деревьев.

— Зато есть я…

— Ну… с тебя далеко не спланируешь, ты не так высок, как себе кажешься.

— Не скажи, — Торк, наконец, понял, что он может сделать, чтобы их движение ускорилось. — Иногда я способен на чудеса…

— Хочешь попробовать поднять ее в воздух? — догадалась Марина. — Думаешь, получится?

— У нас выбора нет, с ней мы далеко не уйдем, и точно не успеем к сроку. Попытка не пытка. Не получится, все останется так, как есть, но если получится, получим огромный выигрыш во времени.

— Пробуй.

— О чем вы говорите? — поинтересовалась птаха. — У тебя есть крылья или какое-то устройство для летания?

— Что-то вроде того. Не думаю, что мне удастся поднять тебя очень высоко, но до вершины среднего дерева, думаю, у меня получится.

— Я готова попытаться, понимаю, что задерживаю всех, и мы теряем возможности. Что нужно делать?

— Просто скажи, за что я могу взять твое тело, чтобы ничего не повредить?

Алана посмотрела на Евгения, который доставал ей едва до плеча и отрицательно покачала головой.

— Мы не очень хрупкие, но для того, чтобы я могла летать, нужно, чтобы у меня были свободны крылья. Может, мне залезть на твои плечи?

Теперь уже Торк с сомнением посмотрел на мощные лапы с когтями.

— А ты не сделаешь мне больно?

— Не уверена, но буду стараться.

— Давай, давай, сади ее себе на плечи, — улыбнулась Марина. — Не трусь. Очень хочется посмотреть, как один не умеющий летать, будет учить другого.

— Что они собираются делать? — поинтересовался Зеле. — Я слышу странные речи, но не понимаю их. Может ли бескрылое существо парить в небе, и при этом нести на себе настоящую птицу? Если это произойдет, то я признаю, что ваш род способен к волшебству.

— Думаю, мы сейчас это увидим, и слова будут не нужны.

Евгений опустился на корточки и закрыл глаза, больше от страха, чем для сосредоточения. Алана подошла к нему спереди, с помощью девушки забралась на его широкие плечи и плотно обхватила их когтями. Разведчику не было больно, но неприятно, потому что, мысленно представляя, как мощные костяные когти пробивают его тело, он начинал дрожать от страха.

Торк уже пожалел о своем предложении, но было уже поздно — птица заняла свое место на его плечах. Он медленно выпрямился, придерживая Алану за лапы. Та несколько раз хлопнула крыльями, чтобы сохранить равновесие.

— Тихо, — пробормотал Евгений, открывая глаза. — Только, ради бога, осторожно. Не испорти мое тело. И не сжимай так сильно, я не могу сосредоточиться.

— Плохая мысль, — произнес коротышка, с любопытством глядя на то, что происходит. — Они оба напуганы, волшебства не получится.

— Ты слышишь их эмоции? — поинтересовалась Марина.

— И твои тоже. Ты боишься за своего самца, он тебе нравится.

— А вот об этом говорить ему не надо — девушка оглянулась на Торка, чтобы проверить, не слышал ли он этих слов. У того были закрыты глаза, он настраивался на полет. — Но если ты можешь слышать чужие чувства, то, можешь, наверно, и помочь им?

— Я готов. Расскажи, что нужно твоему самцу, чтобы он полетел?

— Обычно он успокаивается, потом непонятно как отталкивается от земли.

— Я попытаюсь ему внушить мысли о покое, — Зеле сел на землю и стал смотреть на Евгения темными глазами без зрачков. — Сейчас сниму лишнее напряжение.

Марина с любопытством наблюдала, как лицо Евгения разгладилось, стало спокойным и бесстрастным, как у статуи, потом он начал медленно подниматься. Коротышка провожал их напряженным взглядом.

Чем выше поднимался Торк, тем медленнее он двигался. Наконец, примерно метрах в ста от земли он завис в воздухе, и Алана оттолкнулась от него лапами, отбросив его на пару метров вниз, после чего Евгений стал быстро опускаться, а птаха наоборот подниматься в серо-зеленую глубину неба к багровому светилу.

Разведчик повалился на землю, не сумев на последних метрах погасить скорость, но, похоже, не пострадал, потому что сразу же вскочил и обратился к Марине, которая следила за птахой.

— Ты видела, как я высоко взлетел? У меня такого раньше не получалось.

— Это тебе Зеле помог, его благодари.

— Ты правда это сделал? — Торк подошел к коротышке. — Твою энергию я чувствовал, когда поднимался?

— Да, — кивнул коротышка и пригладил рыжий торчащий вихрь. — У тебя нелегкое волшебство, многого я не понимаю, но мне удалось тебе помочь. А сейчас лучше побежать, пока эта птица не улетела от нас слишком далеко.

— Понеслись! — Евгений помчался за птицей, но уже через пару мгновений его обогнал коротышка, катясь своим странным способом. — Действительно, лучше ее догнать, пока она не вляпалась в новые неприятности.

Птаха тем не менее летела и все выше поднималась к серо-зеленому небу. Временами ее было плохо видно, когда она расплывалась на фоне светила, превращалась в маленькую черную точку, иногда делала большие круги, ловя восходящие потоки, тогда пропадала, и становилась видна, только когда начинала спускаться. Смотреть на нее и бежать было неудобно, поэтому скоро разведчики перестали обращать на нее внимания.

Они бежали по ярко-зеленой траве, распугивая стайки насекомых, небольшие птицы вырывались из-под ног, иногда какие-то странные хрюкающие животные прыскали во все стороны. Громадные существа, чем-то похожие на динозавров, бродили вдалеке, поедая траву. Изредка доносился рев охотящегося хищника.

Бежать было легко, пока солнце не поднялось, и жара не очень их донимала. Километров через десять Евгению стало не хватать воздуха, и он стал отставать, потом и Марина замедлила шаг, один только Зеле неутомимо катил вперед, словно его способ передвижения не требовал никаких усилий.

— Выдохся?

— Ага, — Торк посмотрел, как птаха улетает все дальше. — Отдохнуть надо, потом нагоним. Если мы с такой скоростью будем двигаться, то точно успеем вовремя.

— Молодец, что это придумал.

— Хвалить меня рано, пока еще непонятно, что из этого получится. Кстати, как тебе нравится наша новая компания?

— К сожалению, выбирать было не из кого. Да и вообще плохо все, ненадежно. Думаю, у нас ничего не получится, слишком серьезен противник, которому мы можем противопоставить только птицу, не умеющую летать, коротышку, не умеющего драться, и самих себя. Киоты обладают огромной физической силой, на них надеты доспехи, которые костяным рогом не пробьешь, так что шансов почти никаких.

— Зачем же ты тогда все это придумала? Это же твоя идея — собрать всех в один кулак.

— А другие варианты еще хуже. Жить до конца жизни на этой планете я не хочу, а значит, надо пробовать все, что взбредет в голову. Проиграем, значит, судьба такая! Но если не попытаемся, то до конца своей, думаю, не очень длинной жизни, буду жалеть об упущенной возможности.

— Кажется, ты уже сдалась, а это на тебя не похоже

— Что ты понимаешь? — Марина мрачно взглянула на него. — Думаешь, мне легко?

— А мне?!

— Ты мужчина. Забыл? У тебя психика другая. Ты приспособлен для драк и лишений, а я женщина, мне трудно быть наравне с тобой, даже имея такие мускулы. Мое дело рожать детей и оберегать их от разных гадов, а не шататься по чужим планетам.

— Но как ты…

— Вперед!! — девушка рванулась вперед. — Пора нагонять то, что потеряли, иначе упустим тех союзников, что с таким трудом нашли. Не отставай! Забудь все, что я сказала! Мне твои утешения не нужны.

Примерно через пару километров они увидели Зеле и птаху стоящих на земле, а вокруг них кружила стая степных волков.

— Что будем делать?

— Драться, — свирепо прокричала девушка. — Ты только не сбавляй скорости, попробуем проскочить мимо них к союзникам, а по дороге попробуем парочку тварей изувечить.

Они не смогли пробиться с первого раза, потому что сразу шесть волков встали перед ними, яростно рыча. Им пришлось драться. Троих они сумели убить, двоих тяжело ранили, но Торку прокусили плечо, а Марине ногу, так что дальше они двигались с трудом, прорываясь сквозь разъяренных хищников к своим союзникам.

Алана показала себя отличным бойцом, когда они подошли к ней, у ее ног лежало пятеро мертвых волков, она сноровисто клевала одного из них, а коротышка сидел на траве, с благодушной улыбкой наблюдая за ней. Стая отступила, забрав с собой убитых и тяжело раненых, но не с целью похоронить или вылечить, а чтобы съесть. Правда, тех, что убила птаха, они не тронули, побоялись — она яростно щелкала и клекотала, раздувая свой яркий хохолок на голове, не подпуская никого к своей добыче.

— Вы прибежали вовремя, — заметил Зеле. — А это птичка совсем не так беспомощна, как мне показалось вначале — она хорошо умеет драться.

— Это точно, — согласилась с ним Марина, садясь рядом. Ее рану уже закрыла ткань комбинезона, но она по-прежнему морщилась при каждом шаге. — Жаль, мы волков не едим, а то бы присоединились.

— Глупо отказываться от еды, — прощелкала птаха. — В ней главное не вкус, а сытость.

— У нас есть свое мясо, — девушка разрезала тушку зверька добытого утром на две части и одну из них протянула Евгению, который едва мог шевелить своей левой рукой. — А ты, Зеле, чем питаешься?

— Травки, корешки, здесь всего этого много, — коротышка вырвал пучок ярко-зеленой травы и заснул в рот. — Если бы мне не хотелось так домой, то я бы признал этот мир прекрасным — в нем есть все, что мне нравится: вода, зелень, чистый воздух и покой…

— Какой тут покой, если все время кто-то собирается тебя съесть?

— Так создана вся вселенная, даже звезды поглощают друг друга, что уж говорить о живых? — пожал плечами Зеле. — Каждый из нас пища для кого-то, мы едим друг друга, тем самым увеличивая количество жизни. Трава живая, как и все вокруг — так говорили мои предки, а они хорошо понимали, как устроен мир. Я слабый, не очень умный их потомок, заново открываю для себя давно известные истины.

— Что? — нахмурилась девушка. — Ты аккуратнее с такими высказываниями, здесь все-таки не школа, из которой меня выгнали в пятом классе за то, что у моих родителей кончились деньги.

— Каждый наш шаг куда-то ведет, вопрос всегда в том — куда?

— Лучше бы подумал, как нас с чужаками справиться? Почему именно мне слабой человеческой самке приходится думать об этом, а вы — сильные, здоровые самцы предпочитаете разглагольствовать о пустых, бесполезных материях?

— Материя не бесполезна, она плоть наша, но согласен с тем, что эту задачу нужно решать вместе. Я буду думать.

— Я тоже, — откликнулся Евгений. — Может, что и придумаю.

— И я! — прощелкала Алана. — Мне не нравится сама идея, она слишком рискованна, но понимаю, что другого выхода у нас нет. Киоты одеты в броню, они прячут свое лицо под масками, на их теле нет ни единого места, куда можно было бы ударить клювом, и у них имеется оружие. Неожиданность хороша тогда, когда у врага есть место, куда можно ударить когтем.

— Ага, а еще хорошо, чтобы он сам сразу сдался! — фыркнула девушка. — Врагов, как и родителей не выбирают, они заводятся сами. Если бы киоты считали нас сильными, то не стали бы с нами связываться, так как испугались бы последствий. И поэтому мы, если хотим сохранить свой род, должны драться так, чтобы в будущем им было неповадно связываться с нашими расами. Так?

— А как же испытание на разумность? — возразил Зеле. — Я посчитал его справедливым.

— В чем же? В том, что выиграть эту гонку невозможно?

— Почему?

— Потому что правила создает сильнейший, а он никогда не признает кого-то равным себе.

— Но этого мы не можем знать точно, пока никому из нас не удалось достигнуть конечной точки.

— Может и так, но представь на мгновение, что права я, а не ты. Скажи, что будет тогда?

— Думаю, тогда все плохо…

— А теперь представим, что прав ты. Неужели ты бы заставил другое инопланетное существо проходить это испытание?

— Если бы сомневался в его разумности, то да, наверное….

— А звездолет тебя бы не убедил? — подняла удивленно брови девушка. — До средства способного летать в космосе, нужен очень долгий путь развития, требуется много умения, наблюдений, понимания различных законов вселенной. Разве нет?

— Думаю, ты права, человеческая самка, — как-то медленно и печально просвистел Зеле. — Получается, это испытание лишь попытка нас унизить, поставить нас на одну планку с этими кровожадными тварями, кишащими вокруг?

— Вот теперь ты понял. А теперь подумай вот о чем: если это издевательство, то что случится, когда мы победим?

— Наверное, нас признают равными?..

— Ты в это веришь?!!

— Нет, — покачал головой Зеле. — Но в жизни часто происходят забавные события, которые трудно предугадать.

— А я думаю, что победителю придумают новое издевательское испытание и так до тех пор, пока он не проиграет. Это плохая игра, и самое скверное в ней, что тем, кто в нее играет, при любом исходе грозит гибель. Когда дело касается смерти, все зависит от удачи, а не от умственных способностей.

— Удача всегда выбирает достойных, — возразил коротышка. — Так меня учили старейшие.

— А смерть приходит к тем, кому пришло время умереть, — парировала Марина. — Мы точно знаем, что удача не зависит ни от ума, ни от силы, ни от знаний, она исходит оттого, что мы не понимаем. Евгений поднимай эту полуптицу в небо, и побежали дальше. А тебе, Алана, даю задание, в полете ищи место, где можно будет заночевать в безопасности — ночь приближается.

— Мои предки летали при свете звезд.

— А наши сидели в пещерах и жгли огонь, чтобы их не съели ночные хищники. Кстати, если сможешь, то попробуй кого-нибудь поймать, есть хочется.

— Хорошо. Человек наклонись, я залезу на твои плечи. То, что ты умеешь летать, как летун, вызывает во мне уважение, я буду защищать тебя и никогда не причиню вреда.

— Спасибо, — Торк присел на корточки. — Ценю твое благородство.

Он больше не боялся того, что когти разорвут его тело и не только из-за обещания Аланы, но еще и потому что понял, эта птица хорошо умеет контролировать себя.

На этот раз получилось не очень хорошо, возможно, потому что Зеле не стал ему помогать. Он сумел подняться на высоту не более двадцати метров, но и этого хватило, чтобы птаха поймала поток восходящего воздуха и стала подниматься выше.

Они помчались вперед, причем коротышка спокойно доел найденные им корешки, только потом покатился следом, а уже минут через десять догнал и обогнал.

Солнце понемногу опускалось к горизонту. Алана вела их, планируя в зеленовато-сером небе, понемногу поворачивая туда, где заметила группу деревьев.

Скоро она увидела небольшое животное, с желтой шерстью, темными пятнами на ней и небольшими рожками на голове, которое мирно поедало траву возле небольшого ручейка.

Птаха упала на него камнем с небес, ее когти глубоко вошли в спину, дойдя до самого сердца. Тут она и осталась дожидаться остальных, которые отстали от нее на пару километров.

Торк поднял на плечи небольшую тушу и потащил ее к деревьям, где в глубокой тени от густо-переплетенных веток они расположились на ночь. Марина освежевала добычу, отдав внутренности Алане, для которой те являлись настоящим деликатесом.

— Огня бы сейчас, — вздохнула Марина. — Вот было бы настоящее пиршество!

— Вам нужен огонь? — удивился Зеле. — Зачем? Он же может сжечь все!

— Он опасен, если разводить его в сухой степи, но среди зеленой травы является благом, к тому же, нам нравится пища, которую мы готовим на костре.

— Простите, но это глупо!..

— Может быть, — пожала плечами девушка. — Хоть из этого выросла наша цивилизация.

— Ну, раз так, — Зеле скорчил странную гримасу и улыбнулся так, что стали видны все его белые плоские зубы. — Пожалуйста!

Он провел рукой над горсткой сухих веток, и они загорелись.

— Как ты это сделал?!

— Это наша способность. Огонь для нас прост и естественен. Мы используем его, чтобы согреваться в долгие зимние вечера, поэтому добывать его учатся еще тогда, когда зависят от родителей.

— Но как?!!

— На самом деле это просто, — Зеле снова состроил гримасу. — Нужно свести вместе руки и подумать об огне, тогда у тебя в ладонях станет горячо. А потом, когда держать их вместе станет невмоготу, нужно бросить его на то, что может гореть. И все! Это сможет каждый.

— Конечно, — пробурчала Марина, насаживая тушку на рог и устраивая его над огнем. — У нас это не получается, иначе мы бы давно ели горячую пищу. У вас, коротышка, очень интересная цивилизация, я бы хотела с ней познакомиться ближе.

— Если нам удастся выбраться с этой планеты, то я готов вам предоставить эту возможность, но тебе придется дать еще одно свое слово, что ты принесешь нам вреда.

— Я согласна, но за всю нашу цивилизацию не отвечаю. Люди любят войну, и они ко всему относятся либо как к средству ведения войны, либо как к опасности, которую нужно уничтожить.

— Похоже, у вас было трудное становление.

— Ничего подобного, — вмешалась в разговор Алана. — Это нормально. Моя раса тоже постоянно воюет, это дало нам все блага, которые мы имеем. Нам самим никогда бы не удалось придумать корабли, летающие в пустоте между звезд, но у нас они есть, потому что мы захватили расу, которые умеют их строить. Именно покоренные расы выстроили нам города и космодромы, звездолеты и создали оружие, с которым мы воюем. Так должна развиваться любая цивилизация, другого пути просто нет.

— А если я скажу, что он есть, ты мне поверишь? — задумчиво просвистел Зеле. — Например — моя раса. Мы никогда не убиваем, нам это просто не нужно. Никого не заставляем на себя работать, потому что интереснее придумать что-то самим, и воплотить это в реальность, чем использовать придуманное кем-то. Разве нет?

— Нет! — отрезала птаха. — Те, кто не могут себя защитить, погибают даже в том случае, если умеют много. Коры — те, кого мы завоевали, создают все, что нам нужно, но правим ими мы, и они выполняют наши прихоти. А если нам потребуется, мы уничтожим весь их мир. Киоты похожи на нас, но, не сомневаюсь все, что они имеют, взято ими силой у других, мне это видно сразу.

— Интересно, — поднял удивленно брови Евгений. — Как?

— Многое я чувствую, — неохотно призналась Алана. — Это ощущение появилось у меня сразу, как только их увидела. Не сомневаюсь, что они захватывают миры один за другим, а потом получают от них все, что им требуется.

— Это плохо, — покачал головой коротышка. — Тогда у нас мало шансов на благополучный исход. Наши жизни прервутся рано, не принеся пользы роду.

— Шансов на долгую жизнь всегда немного, — птаха доклевала мясо и теперь чистила клюв, втыкая его в землю, при этом умудряясь разговаривать. — Но если мы будем поступать так, как хотят наши враги, то даже их не останется. Не сомневаюсь, что киоты направят свои военные звездолеты на завоевание наших миров вне зависимости от показанных нами результатов.

— А ты понимаешь, зачем они нам устроили это состязание?

— Конечно. Это просто! Как лучше узнать своего будущего противника?

— И как?

— Самый простой способ засунуть его во враждебную обстановку и посмотреть, что он будет делать. Не сомневаюсь в том, что они уже проанализировали наши поступки, и готовятся принять окончательное решение.

— А зачем им нас узнавать? — спросил Зеле. — Разве они не слышали наши мысли, не видели нас самих, не меняли нашу программу жизни?

— Ты смешон, чужак, — Алана заклекотала, должно быть так она смеялась. — Проще всего понять врага в драке с кем-то другим. Вот они нас и выбросили здесь. Хотим этого или нет, но мы показываем им, насколько опасными можем быть.

— Логично…

Марина убрала мясо с костра, оно пожарилось до румяной корочки и издавало такой запах, что Евгений сглотнул слюну. Девушка разорвала тушу на два куска и протянула ему. Разведчики стали с жадностью глотать горячее, жирное мясо, обжигая пальцы и губы. Зеле с отвращением посмотрел на них, вытащил из земли корешок, положил его в рот, пожевал, потом выплюнул и просвистел.

— Если все, что вы говорите правильно, то наша ситуация очень плоха, и я не знаю, как нам из нее выбраться, не теряя достоинство и жизнь.

— А что именно тебе кажется плохим? — Алана подошла к людям, и Марина с явной неохотой оторвала ей кусок мяса, птаха сразу стала клевать его.

— Моя картина мира меняется. Я всегда считал, что разумное существо не может убивать других, и думал, что можно договориться с любым мыслящим существом. Мне казалось, что хищники глупы, потому что способны только на пожирание себе подобных, и именно это не дает им развиваться правильно. Зачем, что-то делать, думать, создавать, если есть когти и клыки и нет проблем с пропитанием? Нашей расе жилось трудно, но благодаря этому мы приобрели свой разум. Теперь же, слушая вас, я понимаю, что и те, кто пожирает плоть, тоже способны мыслить, хоть не понимаю, почему это происходит.

— Могу объяснить, — Евгений уже доел мясо и теперь вытянулся возле костра, глядя, как языки огня лижут мокрую деревяшку. Еды ему вполне хватило, давно он не ел ничего столь же вкусного. — Если хочешь, конечно…

— Жду с нетерпением.

— Разум появляется не у всех, а только у тех, кто попадает в трудную ситуацию, кому тяжело выживать. Именно тяжелая жизнь и заставляет развивать мозг. Мне кажется, что и травоядное и хищник способны мыслить. Ну и конечно, нужно чье-то вмешательство, чтобы это произошло…

— О каком вмешательстве ты говоришь? О духах предков?

— Нет, о ком-то еще более старом и могущественном — о том, кто создал эту вселенную.

— А… это ты говоришь о первом из древних, — Зеле улыбнулся, показывая все свои белые зубы. — Каждый носит в себе его крупицу. Ты, правда, считаешь, что именно он решает, кому стать разумным, а кому нет?

— А кто же еще? На нашей планете в свое время жило множество разных существ, но разумными стали только мы.

— Но почему он сделал разумными киотов, предков Аланы, да и вас тоже? Я хорошо к вам отношусь, считаю своими товарищами по несчастью, но мне непонятно, почему тем, кто убивает для того, чтобы набить себе утробу, он дал разум? Любое мышление предполагает созерцание и понимание. Нельзя убивать, это нарушает баланс.

— Наверное, тот, кто создал нас, думал иначе.

— Должно быть так, человек, но мне грустно это слышать. Твои слова заставляют меня с еще большим уважением вспоминать своих предков. Именно они давным-давно создали оружие, которое никто никогда не использовал, и многим поколениям казалось это глупостью. Теперь я понимаю, что древние лучше нас понимали вселенную, и были готовы к тому, что когда-нибудь и к нам прилетят хищники.

— Твои предки были мудры, — вздохнул Евгений. — Они знали, что этот день настанет.

— Вынужден признать их мудрость, — коротышка встал, поклонился закату и снова сел. — Они не умели летать в звездной пустоте, жили в мире и покое, но понимали многое, что для нас — их потомков, только спустя тысячи долгих лет только начинает доходить. Спасибо этому миру и тебе, человек, за то, что дал мне возможность это осознать.

— Пустяки, но мне приятно, что ты считаешь меня умным, — Торк покосился на Марину, которая лежала на земле с закрытыми глазами. — Некоторые называют меня недалеким…

— Некоторые называют тебя кретином, — буркнула девушка, не отрывая глаз. — Ложитесь спать, философы, завтра будет тяжелый день…

— Почему?

— Завтра мы дойдем до места, которое указали птахе киоты, тогда и выяснится, разумны ли мы.

— Почему?

— Потому что выживает умные, в этом киоты правы.

— Бескрылая права, — Алана взлетела на ветку, крепко вцепилась в нее когтями и закрыла глаза. — У меня тоже есть ощущение, что завтра наступит странный день, в котором каждый из нас узнает что-то новое о себе. Летуны хорошо ощущают расстояние, в этот день мы вернули потерянное время и даже немного его выиграли, если и завтра будем так же быстры, как сегодня, то придем на место, и у нас останется еще немного времени на то, чтобы найти укрытие и что-то придумать.

Торк лег на траву и закрыл глаза. Зеле сел возле огромного ствола дерева, прижавшись к нему спиной. Через пару минут все спали.

Ночью разразилась страшная гроза. Молнии сверкали со всех сторон, впиваясь в мокрую землю от проливного дождя. Мгновенно мир изменился. Все собрались возле ствола, несмотря на предупреждение Евгения о том, что молнии имеют неприятно свойство попадать в деревья — но это было единственное место, где было более-менее сухо.

Вокруг шумел ливень, словно водопад. Земля не успевала впитывать влагу, и степь на глазах превращалась в болото. Вода поднималась и угрожающе сверкала в свете молний, которые били в землю все ближе и ближе.

Даже Алана спустилась вниз, хоть сначала собиралась просидеть на ветке до утра. Она нахохлилась, расправляя перья, подняла крылья и спряталась под них, чтобы мелкие капли не били по голове. Всем остальным пришлось сидеть, прижимаясь друг к другу.

Гремело так, что разговаривать было невозможно. А потом молния ударила в паре метров от дерева, все на какое-то время оглохли и перешли в странное состояние, в котором трудно думать, и почти невозможно шевелиться. Все ждали следующего удара молнии прямо в дерево, но новый разряд ударил уже в метрах трехстах, а потом гроза стала уходить.

Минут через двадцать ливень перешел в мелкий моросящий дождь, а степь вокруг закрылась непроницаемой мглой, в которой не видно ничего.

— Это ужасно! — пожаловалась неизвестно кому Алана. — У нас такого не бывает никогда, и это прекрасно. Представляю, как тяжело лететь в такой ливень.

— У нас такое часто бывает, — Зеле прижался к Евгению. — Тогда мы собираемся в центральной пещере, сбиваемся в кучу и согреваем друг друга, и после такого ливня у нас всегда появляются дети.

— Интересно почему? — осведомилась Марина.

— Гроза длится долго — иногда несколько дней, всем хочется тепла, и как-то так получатся, что куча расползается по парочкам, занимая закоулки, потом снова собирается, и так немалое число раз. Многим нравится это время. В темноте никто не узнает другого, красавицы и дурнушки дарят любовь всем желающим без ограничений.

— Но вы же можете разжечь костер.

— Это запрещено нашими предками. Гроза — это то, что соединяет нас вместе. В темноте все становятся равными, а значит, племя становится единым целым.

— Неужели нельзя узнать, кого ты обнимаешь, даже если не видишь? — спросила девушка, похоже, ее поразило то, что рассказал, коротышка. — Это же легко.

— Узнать можно, но такого желания ни у кого нет, да и испуг пробуждает древние и самые правильные желания. Никто не обижается ни на кого, а дети, зачатые во время грозы, считаются священными и принадлежат всему племени. О них, пока они растут, заботятся все. У нас существует пророчество, что именно после очередной страшной грозы родится тот, кто поведет нас в новые миры.

— Ужас! Я бы не смогла обниматься с тем, кто мне не нравится.

— Именно после грозы рождаются лучшие и самые умные, — Зеле вздохнул и скромно добавил. — Я сам был зачат во время грозы, и тоже считался священным ребенком. Меня никогда ни за что не ругали, любили, и это сделало меня способным на многое. Звездолет, который я построил, был лучшим, и его провожали как надежду на новое прекрасное будущее.

— Ну, что ж, какое-то будущее вы уже получили, только боюсь, оно будет не очень хорошим, — Евгений похлопал по спине Зеле.

— Почему?

— Мне все время казалось, когда нас засунули в эти цилиндры с аминокислотами, что киот читал в моей голове, как в открытой книге.

— И что?

— А если он сумел увидеть расположение звезд, узнать место, где расположена наша галактика, и светило, под которым мы выросли? Что тогда?

— Не знаю, и знать не хочу, — вздохнула Марина. — Для меня это слишком отвлеченно. Я мыслю простыми реалиями: завтра мы прибудем на место, а еще через день, нам придется драться с киотами, и все станет ясно. Если нас убьют, то и беспокоиться не о чем — мертвым все равно, а если останемся в живых, тогда будем думать дальше.

Она прижалась покрепче к Торку с другой стороны, обняла его и шепнула.

— Согрей меня, пожалуйста, мне грустно и одиноко.

Евгений прижал ее к себе и нежно поцеловал в холодные плотно сомкнутые губы.

— Еще раз сделаешь такое, и я тебя убью, — вздохнула девушка. — Не сейчас. Нам не надо того, что происходит у коротышек. Просто держи меня крепче, чтобы знала, что я не одна в этом мире.

— Так ты думаешь, они могли узнать о расположении моей планеты? — спросил встревожено коротышка. — Но это же беда!

— Моя девушка сказала, что думать об этом не стоит, потому что у нас слишком мало данных, чтобы делать правильные выводы.

— Не знаю, — Зеле прижался к нему с другой стороны. — Мне тоже холодно и одиноко.

— Я не твоя девушка, — прошептала Марина. — Я ничья, и это печально.

Торк грустно хмыкнул, вслушиваясь в темноту, сказанные слова унес ветер, бросивший ему в лицо несколько холодных капель. Дождь стал слабее, и уже не так шуршал по листьям дерева, от тел Зеле и Марины шло приятно тепло, его глаза сами собой закрылись, и он заснул.

Снился ему неприятный сон, как будто он падал с огромной высоты, а внизу его ждал улыбающийся киот, хоть как он мог быть улыбающимся в закрытой наглухо маске, он не понимал даже во сне.

Когда Евгений проснулся от холода, уже наступал рассвет. Серый, промозглый туман лежал темной полосой на всей обозримой взглядом степи. Земля под ногами чавкала, а трава переполнилась влагой, и обдавала брызгами.

Он немного постоял, вглядываясь в туман, потом вернулся к дереву.

Там уже никто не спал. Коротышка под руководством Марины разжигал костер, но у него получалось плохо, сучья, валявшиеся под деревом, пропитались водой, и никак не хотели гореть.

— Одно хорошо, — прощелкала Алана, снова забираясь на дерево. — В эту ночь не охотился ни один из хищников.

— Да, выспаться не удалось ни им, ни нам. Гром грохотал, молнии сверкали, да и холодно было. Кстати, Евгений, как дорога?

— Плохо. Скользить будем. Надо подождать, пока появится солнце и немного просушит траву.

— Хорошо бы, да времени нет.

— Поверь, лучше повременить. Бежать точно не получится, придется брести, тратя бесполезно силы.

— Что ж, тогда надо что-нибудь поесть. Алана, ты не могла бы поохотиться? Как я понимаю для тебя сумрак и туман не помеха?

— Это так, да только в такую погоду ни одно умное животное не вылезет из своей уютной норки. Надо подождать, пока взойдет светило.

Огонь понемногу разгорелся. Они уселись вокруг него, глядя, как багровые языки лижут темные сучья, превращая в пар, вскипающие на них капли. Солнце с трудом пробилось сквозь мутную пелену багровыми лучами. От его тепла туман стал отступать, таять, пока не превратился в легкую дымку, которую разметал ветер.

Прошло наверно чуть больше часа, как стало жарко, а потом на их глазах, степь стала высыхать. Закричали в безоблачном серо-зеленом небе птицы, какие-то мелкие животные засновали в траве. Алана полезла на вершину, оттуда сорвалась и, тяжело расправив крылья, полетела в сторону светила. Потом она камнем упала вниз, и сразу на месте приземления раздался чей-то предсмертный визг.

Торк сбегал туда и принес небольшого зверька, которого Марина освежевала и поставила жариться на роге. Скоро приковыляла птаха, вытирая клюв о сырую траву. Ей удалось убить по дороге еще одного зверька, и она хорошо поела.

Зеле хрустел корешками, лизал высыхающую росу, лицо его было спокойным и довольным. Алана чистила перья и недовольно жмурилась, глядя на багровое светило. Разведчики едва дождались, пока мясо покроется румяной корочкой, и стали есть, обжигая пальцы и рот.

После еды все стали готовиться к выходу. Птаха полезла на дерево, чтобы спланировать как можно дальше, разведчики побежали, а коротышка покатился вперед. Ноги людей разъезжались по мокрой земле, хоть трава уже почти высохла. Скоро они привыкли, набрали темп, и побежали легко и свободно.

Примерно каждые пять километров Торк поднимал в воздух Алану и отпускал ее, дальше она летела сама, балансируя на восходящих потоках.

Через пару часов бега в степи стали появляться кусты с сочными плодами, которые нравились Алане, и больше никому, потом показались отдельные деревья и даже рощи.

А когда светило зависло в верхней точке неба, они добрались до леса. Темп движения сразу упал, потому что под ногами рос упругий зеленый мох под завязку наполненный дождевой водой, которая фонтаном выплескивалась из него, обливая снизу доверху. Здесь было сумрачно, и ничего не удавалось разглядеть впереди.

Птаха не могла летать и теперь ковыляла вместе со всеми, ругаясь и звонко щелкая на весь лес. В конце концов, Марине это надоело, и она заставила ее замолчать, пригрозив тем, что если на птицу нападет какой-нибудь хищник привлеченный ее криком, то никто из команды не станет ей помогать.

Скорость продвижения падала с каждым шагом, на пути все чаще попадались поваленные, наполовину сгнившие деревья, поросшие густым темно-зеленым мхом. Через них приходилось перелезать или обходить. Тяжелее всего приходилось Зеле. Его рост не позволял ему перепрыгивать огромные стволы. Со своими короткими ногами он не мог быстро идти, и постоянно отставал, запутавшись в ветках или провалившись в неприметные ямы, заполненные водой и сверху прикрытые ковром изо мха, а катиться здесь у него не получалось.

Теперь его часто приходилось тащить на себе. В конце концов, вытащив коротышку из очередной ямы, оставленной упавшим деревом, Торк посадил его на плечи и дальше нес на себе — благо, мощные мышцы позволяли нести и не такую тяжесть.

Алане было ненамного легче, здесь в лесу ее крылья стали досадной помехой, которые мешали пробиваться сквозь густые кусты. Птахе приходилось их обходить, поэтому и она стала отставать.

Прошло всего часа два, как ни у кого не осталось сил, и они вынуждены были остановиться. Светило ушло, наступил вечер, и все их планы провалились. В этот долгий и трудный день им не удалось дойти до нужного места.

Марина объявила привал на берег небольшого лесного ручья, закрытого от глаз зарослями кустарника. Быстро темнело, буквально через десять минут настолько сгустился мрак, что уже не стало видно ничего на расстоянии вытянутой руки.

Алана залезла на дерево, и, там сидя на суку, вздрагивая от усталости, изредка что-то тихо и недовольно клекотала.

Зеро залез под куст, и больше оттуда не вылезал, как его не просили. Пришлось разведчикам обходиться без костра. Впрочем, жарить на нем тоже было нечего.

Торк и девушка легли рядом на берегу, согревая друг друга своим теплом. Кошмарный бесконечный день закончился, и наступила влажная, промозглая ночь, наполненная воем и рычаньем голодных хищников, криками их жертв и тревожными шорохами в кустах.

Вдобавок ко всем неприятностям, как только стемнело, на них напали насекомые. Их было здесь так много, и они кусали с такой силой, что даже комбинезоны киотов не защищали. В конце концов, разведчикам пришлось вымазать свои тела грязью со дна ручья. После того как она затвердела, кровососы отстали, но заснуть больше не удавалось. Даже тяжелая усталость не помогала.

Так они продрожали от холода до утра. Перед самым рассветом на них сверху свалился клубок дерущихся тел. На спящую Алану напала огромная змея. Совместными усилиями огромное желто-коричневое пресмыкающееся — больше пяти метров — удалось убить. Птаха сразу стала клевать ее, а Марина, разозлившись, выволокла из-под куста Зеле, заставила разжигать костер, пересекая все попытки сбежать обратно.

Когда огонь разгорелся, девушка разделила змею на две равные части, одну отдала Алане, а вторую, нарубив кусками, поставила жарить.

Когда багровые лучи утреннего светила пробились сквозь плотную листву, они уже ели, готовясь к трудному дню.

Все понимали: если к полудню не смогут достичь нужного места, то можно ставить крест на их планах, а возвращение домой оттянется в неопределенное будущее.

Пройти им осталось не так много до места посадки, птаха говорила, что если бы они были в степи, то к полудню были бы на месте. Но сейчас перед ними стоял зеленым переплетением ветвей и кустов почти непроходимый лес, который не позволит быстро двигаться.

Зеле жевал корешки и какие-то грибы, найденные под кустом, Алана чистила перья и сердито клекотала. Марина и Евгений доедали змею. Мясо показалось им горьковатой на вкус, но за время учебы в Академии, они столько съели разнообразной дряни в чужих мирах, что их это не смущало.

— Мы можем не успеть, — прощелкала птаха. — И причина нашего медленного продвижения во мне. Мало того, что я потеряла много перьев, пробиваясь сквозь эти заросли, но и безмерно устала, хоть мы вчера практически не приблизились к цели.

— Есть предложение? — вежливо поинтересовалась Марина. — Или ты просто жалуешься?

— Два решения. Первый — вы меня бросаете здесь, а сами уходите. Так вы пойдете быстрее, и успеете в срок.

— Не подходит. Если киоты не увидят тебя на месте, которое, кстати, знаешь только ты, то они не спустятся вниз. Второе?

— Вы помогаете мне подняться на вершину высокого дерева перед какой-нибудь поляной, чтобы у меня было время на то, чтобы поймать поток воздуха с земли, и тогда возможно мне удастся подняться над лесом.

— Можно попробовать. Но где нам найти широкую поляну?

— Когда я сидела на дереве, то увидела небольшой прогал впереди, и заметила подходящее дерево недалеко.

— Как тебе идея? — спросила девушка Торка.

— Мне ее не поднять без помощи коротышки, но попробовать стоит.

— Зеле?

— Пойдем к дереву, там все и решим.

Идти оказалось недалеко, метров триста, но даже их пройти не удалось. На Алану, идущую впереди, набросился какой-то огромный зверь кошачьей породы, и пока остальная команда подоспела, птаха уже получила две неприятные раны, хоть и не очень глубокие. Правда, и зверю досталось несколько мощных ударов хвостом с шипом и один раз клювом, но того это только привело в дикую ярость.

Вряд ли разведчикам удалось бы его победить, если бы не Зеле, который сумел замедлить огромного зверя весом больше пятисот килограмм, и тогда Евгению удалось пробить рогом живот. Хищник завизжал от нестерпимой боли и умчался в кусты.

Алана же упала на темно-зеленый мох, не имея силы двигаться, а крупные слезы покатились из ее глаз, несмотря на то, что второе прозрачное веко закрылось.

Марина и Евгений стояли перед ней и не знали, что делать, лекарств и диагноста у них не имелось, а лечить травами они не умели. Кроме того, они сами получили раны: Торку зверь расцарапал руку, а девушка получила сильный ушиб, и теперь морщась от боли, растирала ногу.

Выручил всех Зеле, он нашел нужные растения, которые после того, как прожевал у себя во рту, приложил к телу птахи, сверху обмазав грязью из ручья, чтобы сделанный им компресс не отпал. Потом он Евгению, несмотря на его возражения, вылизал рану, а Марине приложил к огромной гематоме шляпку гриба, найденный им в кустах. Им пришлось задержаться на пару часов, пока раны не закрылись корочкой и не перестали ныть.

Когда солнце повисло в середине неба, девушка встала и мрачно спросила Алану:

— Лететь сможешь?

— Крылья не пострадали, но лучше бы полежать несколько дней без движения.

— Наверное — лучше бы, да только нет у нас этих дней.

— Знаю, поэтому попробую, понимаю, иначе вы меня бросите в лесу, а мне здесь не выжить: слишком свирепые хищники здесь водятся, и очень много мест для засады.

— Тогда пошли дальше.

— А почему меня никто не спрашивает? — поинтересовался Торк, чувствовал он себя скверно, коготь зверь зашел глубоко, прошил почти все плечо, и теперь его трясло от боли и чего-то еще, что он не понимал. Возможно, дело было в том, что вокруг него находился чужой мир, где даже сам воздух был враждебен. А может в его теле незнакомые бактерии усиленно размножались, собираясь его убить. — Почему ты уверена, что эта рана не повлияла на мои способности?

— По двум причинам, — Марина улыбнулась. — Первая из них: ты — разведчик, а значит, привык выживать всему назло, а вторая… — Она наклонилась над ним и поцеловала. — Мой избранник должен быть сильным мужчиной.

— Я твой избранник?!!

— Пока только проходишь предварительное тестирование, но у тебя есть шанс. По крайней мере, я уже не считаю тебя пай мальчиком из хорошей семьи.

— И за это спасибо, — Евгений, опираясь на ее руку, тяжело встал и обратился к коротышке. — Зеле, поможешь затащить птицу наверх?

— Я не очень хороший волшебник, и все мое волшебство состоит в том, что раскрываю в других то, что уже имеется в наличии. Если сам сможешь это сделать, то я тебе помогу, если же у тебя нет на это сил, то моя поддержка бесполезна.

— Будем надеяться, что у нас все получится.

Они двинулись вперед, последней ковыляла птаха, чувствуя себя такой же одинокой и несчастной, как в тот момент, когда впервые в раннем детстве поняла, что не может летать. Тогда она тоже остро чувствовала, как холодны к ней окружающие, как разочарованы и обижены, хоть ничего плохого она им не сделала.

Ей тогда, требовалось утешение и сопереживание, потому что она испытывала самый настоящий страх перед будущим, и мысленно прокручивала различные варианты своей смерти, от падения из сумки родителей из облака, до милосердного удара клювом отца.

Она ни в чем не была виновата, просто так над ней пошутила природа, но весь мир ополчился на нее.

Вот и сейчас Алана почувствовала, как они — представители разных планет и цивилизаций далеки друг от друга, и что ее тоска никуда от нее не уйдет, а будущее так же ужасно, как и прошлое. Она обречена на страдание и одиночество …

Внезапно Марина остановилась, пропустив Евгения и Зеле вперед, и загородила ей дорогу

— Я знаю тебе трудно и одиноко, но наши испытания только начинаются, и впереди нас ждет много плохого. Поверь, ты не безразлична нам, мы считаем тебя членом нашей команды, и без твоего участия у нас ничего не получится.

— С чего ты взяла, что мне одиноко? — холодно и даже немного злобно прощелкала птаха. — Разве я сказала тебе об этом?

— Ты можешь ничего не говорить, но эти устройства киотов, которые вставлены в нас, позволяют читать чужие мысли. Мы слышим тебя.

— Я точно слышу, — проговорил Зеле. — Но мне самому плохо и грустно, я борюсь со своей усталостью и печалью, поэтому не могу помочь тебе.

— Как разве и тебе плохо, маленькое нескладное существо? — удивилась птаха. — Почему?

— Нам всем не очень хорошо…

— Я тебя тоже слышу, Алана, — отозвался Евгений. — И у меня тяжело на сердце, а мое плечо болит так, что дрожат ноги.

— Но почему тогда я вас не чувствую?

— Наверно потому что до сих пор не принимаешь нас, как своих товарищей, — произнесла Марина. — Мы же не умеем летать — ползуны, по твоему мнению, существа достойные только презрения…

— Я тоже не умею летать, но…спасибо за ваши слова. Я вас не презираю, просто думаю, что вы… в общем, я неправильно думала.

Алана снова заковыляла вперед, ей стало спокойнее и как-то теплее. Действительно, она никогда не воспринимала этих существ как равных себе, а это неправильно. Они все вместе сражаются, и помогают друг другу. Что было бы с ней, если бы не они?

Птаха на мгновение представила себе будущее без этих существ, и поняла, что давно бы погибла, если не от клыков и когтей хищного зверья, то точно от тоски и отчаяния. Как бы ей не было грустно, но она не одна, а страшнее одиночества только смерть.

Это ее приободрило, и дальше она шла уже спокойно, представляя, как она спрыгнет с дерева, и будет планировать, ища восходящие с земли потоки теплого воздуха. Мысль о полете понемногу привела ее в привычное восторженное состояние, которые смыло плохие мысли.

Им пришлось долго пробиваться через кустарник, но когда они прошли, перед ним открылось широкое пространство. Дерево, на которое показал Алана, стояло рядом, и было действительно высоким. Но Евгений неожиданно остановился возле широкого ручья.

— А ведь воду можно использовать для передвижения, — задумчиво проговорил он. — Посмотрите, этот ручей течет в нужном нам направлении. Если сделать плот, то мы сможем нагнать потерянное время. Даже если мы дадим птахе взлететь, нам самим все равно придется пробиваться через лес, поэтому большого выигрыша во времени не получим. А вот если поплывем, то наша скорость возрастет…

— И как мы сделаем плавсредство, не имея ни плюшкомета, ни даже ножа? — спросила Марина. — Но сама идея мне нравится.

— Надо подумать.

— Я не знаю, что вы называете плотом, — Зеле подошел к воде и со странным любопытством посмотрел, как рябит ветер блестящую поверхность, резко взмахнул рукой и выбросил на берег маленькую серебристую рыбку, — но два куска дерева, которые не потонут в этой воде, найду быстро. Я чувствую растения на расстоянии.

— Может быть, ты еще найдешь, чем связать эти куски?

— Здесь многое можно для этого использовать. Ветки кустарника достаточно гибкие, еще здесь растут вьюны, которые поднимаются вверх по деревьям, они длинны и прочны, я найду их вам столько, сколько нужно.

— Ты уверен, что на этом мы выиграем время, а не потеряем? — Марина посмотрела на Евгения. — Сделать плот нелегко без инструмента, и не быстро…

— В том, что выиграем, не уверен. Были бы одни, просто скатили бы в ручей ствол дерева, ухватились за него и поплыли. А для нашей команды придется делать что-то устойчивое и более-менее надежное.

— Вон там лежит дерево, — показал рукой в заросли коротышка. — Оно упало, потому что в него ударила молния, но выдержит нас всех. До ручья недалеко, его можно в него скатить. Мы все на нем поместимся, оно большое.

— Вот и ответ, — кивнула девушка. — Зеле хорошо понимает растения, я ему доверяю. Конечно, чтобы бревно не вращалось, лучше всего связать вместе два ствола…

Дерево нашлось — кусок толстого ствола, расколотый молнией. Он почти идеально подходил для их нужд. К сожаленью, из-за длинных сучьев его пришлось тащить, а не катить, что потребовало много сил. Причем вся тяжесть свалилась на разведчиков, Зеле и Алана оказались бесполезны: коротышка был слишком мал, и больше мешался под ногами, чем помогал, а птаха не имела рук, которыми могла бы толкать.

Примерно час у них ушел на то, чтобы сбросить дерево в ручей, и еще полчаса на привязывание к нему обломка ствола поменьше. Для этого они использовали длинное растение похожее на лиану, которое принес коротышка

Когда все сели на готовую конструкцию, ствол дерева почти полностью ушел под воду.

Марина и Евгений вырвали из земли два небольших деревца, чтобы править, и они отправились в путь.

Ручей разливался все шире и шире, становясь глубже. Скоро он соединился с другим, превратившись в небольшую речку, а скорость течения резко возросла.

— Я знаю, куда течет эта вода, — неожиданно прощелкала Алана. — Я видела ее на той картинке, что мне показал киот. Река приведет нас к водопаду, рядом с ним и находится место, куда я должна придти. Нам можно не торопиться. Мы прибудем вовремя, и у нас будет целая ночь для подготовки. Челнок наших врагов появится завтра утром, как только взойдет солнце.

— Это хорошо, — кивнула Марина. — Но лучше не планировать ничего заранее, мы в пути, а значит, с нами может случиться все, что угодно.

Река соединилась с другой, еще более широкой. Лес отступил, оставляя место для заливных лугов. Скорость возросла, теперь им было трудно держаться на скользком стволе, который бросало в разные стороны бурунами и водоворотами, грозя перевернуть.

— Мне страшно! — прощелкала птаха. — Давайте пристанем к берегу, я не умею плавать.

— Я тоже, — поддержал ее Зеле. — Прошу вас, люди, направьте это бревно к берегу, я чувствую еще немного, и от него отвяжется все то, что вы к нему привязали. Растение намокло, стало скользким, оно растягивается.

Марина и Евгений попытались направить плот к берегу, но не тут-то было, им не удавалось достать до дна, а использовать сучья, как весла, не получалось.

В воде рядом что-то плеснуло, они оглянулись и увидели огромный темный плавник уходящий под воду.

— Большая рыбка, — озадаченно проговорил Торк. — Похоже, она может нас проглотить вместе с плотом без особых проблем, интересно, чем она здесь питается?

— Если не доплывем до берега, то закусит нами, — хмуро проговорила Марина. — Греби изо всех сил! Птаха, постарайся подняться в воздух и долететь до суши, как только почувствуешь, что сможешь это сделать. Это облегчит плот и сделает его более маневренным. Коротышка, помогай, иначе все погибнем.

Они гребли, с испугом посматривая на острый рыбий плавник, который кружил вокруг них. Метрах в двадцати Алана испугавшись близкого всплеска, рванулась вверх, и отчаянно махая крыльями, долетела до берега. Приземлившись, она заковыляла за ними следом, но скоро скрылась за поворотом.

— Не успеем, слышишь рев? — выкрикнула Марина. — Это водопад, про который рассказывала Алана. Надо что-то делать!

— Прыгай в воду, попробуем подтолкнуть плот к берегу.

— Нет, не пойдет. Есть вариант лучше. Хватай нас и поднимай в воздух.

— Ты уверена?

— Уверена — не уверена, выхода все равно другого нет, да и эта рыбина того гляди нас проглотит. Ну?..

Марина повисла на шее Торка, Зеле ухватился за него с другого бока, а он мучительно пытался вспомнить, что чувствовал тогда, когда поднимался в воздух последний раз. Он закрыл глаза и стал молиться, хоть никогда такого не делал, и это помогло, на мгновение внутри стало спокойнее. Тогда, собрав внутри всю энергию в сверкающий плотный шар, он стал отталкиваться им от плота и воды.

Ноги вышли из воды, и Евгений почувствовал, что от коротышки к нему течет спокойная энергия.

Когда они поднялись достаточно высоко, он открыл глаза и успел увидеть, как плот развалился от мощного удара хвостом, а остатки бревна исчезли в огромной пасти. Торк перевел подъем в плавный спуск к берегу и снова закрыл глаза.

Как они коснулись травы, он уже не помнил — на него накатила жуткая слабость, и он на какое-то время отключился. Очнулся только тогда, когда до них доковыляла птаха, взъерошенная и злая.

— Я думала, вас сожрала рыба. Видела, как она проглотила бревно. Как вам удалось выбраться на берег?

— Не одна ты умеешь летать, — ответила Марина с неожиданной гордостью. — Мой парень тоже умеет, хоть и плохо.

— Твой парень? — Торк неохотно открыл глаза. — И давно я им стал?

— Ты снова спас мне жизнь, — она поцеловала его холодными мокрыми губами. — Многое в тебе кажется ужасным, но одно умение парить в воздухе с лихвой перекрывает другие отрицательные качества.

— Спасибо. А еще раз поцеловать не хочешь?

— Я сказала: только начал нравиться, но еще не уверена, что ты именно тот мужчина, которого бы хотелось видеть рядом с собой всю свою жизнь.

— Тебе не кажется, что не стоит планировать так надолго, возможно, завтра мы погибнем?

— Кажется, но стоит нам дать волю своим чувствам, то смерть придет за нами гораздо раньше.

— Возможно, ты права, как это ни грустно, — Евгений приподнялся и осмотрел всю команду. Все сидели вокруг него с задумчивыми, грустными лицами. — Вы чего нахохлились? Все хорошо, мы на месте, цель наша достигнута, осталось только воплотить в жизнь наш план, и свободны!

— А что будем делать? — спросил Зеле. — Мы уже почти на месте…

— Задачи прежние: напасть и отобрать и киотов челнок, потом захватить военный корабль и вернуться домой…

Торк говорил и сам понимал, какую чушь несет…

Челнок, еще как-то может и удастся захватить, но звездолет, да еще имеющий мощное вооружение — это уже точно из области фантастики! На военных кораблях куча детекторов, даже выстрелить из орудия невозможно без подтверждения статуса, а в рубку попасть вообще нет никаких шансов. Обычно там стоят такие устройства, которые даже близко не подпускают туда тех, кому там находиться не положено.

Зеле, видимо прочитав его мысли, расплылся в улыбке, девушка фыркнула, а птаха что-то гневно прощелкала, переводчик киотов это не перевел — должно быть какое-то ругательство.

— А ты сможешь? — просвистел коротышка.

— Легко! — Евгений попробовал встать и вдруг понял, что у него нет сил: этот полет из воды высосал из него всю энергию до капли. — Но сначала надо немного поспать.

— Как далеко идти до места? — спросила Марина. — Мы успеем до конца дня?

— Если пойдем так, как раньше, то дойдем.

— Тогда отдыхать будем на месте, пойдем дальше.

Торк поднялся только с помощью Марины, но потом шаг за шагом понемногу пришел в себя, шел он медленнее обычного, временами останавливался, переводя дыхание.

Примерно за час они дошли до водопада. Вода низвергалась вниз с высоты больше пятидесяти метров, внизу превращаясь в широкую полноводную реку.

Место оказалось открытым, и для засады не очень удобным, здесь почти не росла трава, берег хорошо просматривался во все стороны, а место, где Алана должна была ожидать челнок, представлял собой ровную каменную площадку. К тому же водопад своим ревом глушил все остальные звуки.

— Так я и думал, спрятаться здесь негде, — произнес устало Евгений и сел на камень. — Киоты не дураки, чтобы назначать место в таком месте, где им можно устроить засаду.

— Плохое место, — согласилась с ним девушка. — Но вон там у камней есть небольшая ямка, где можно залечь.

— Сверху будет видно всех, когда челнок станет опускаться, они же просканируют всю местность и детекторы покажут излучение живого существа.

— Значит, нужно искать другое решение. На берегу реки спрятаться можно среди выброшенных древесных стволов, но потом до челнока придется бежать около сотни метров по открытому пространству.

— Не думаю, что нас будет кто-то ждать. Зеле, есть какие-то мысли?

— Это ваш план. Вы — хищники, поэтому вам и решать, что делать. Мой народ не нападает на других, у нас нет в этом опыта.

— Алана?

— Мои предки хорошие охотники, но они всегда нападают сверху.

— Опять все делать нам, — вздохнула Марина. — Почему мы такие разные? Боюсь, только с киотами легко понимаем друг друга, они воины, как и мы, двуногие, и так же не имеют крыльев. Евгений?

— Вариантов немного. Исходя из особенностей местности, лучше всего прятаться в противоположных местах: ты у берега за камнем, я за обрывом. Нам придется бежать примерно одно расстояние — либо мы успеем, либо нет. В худшем варианте погибнем оба, в промежуточном только один, в лучшем успеем добежать, прежде чем киот решит, что мы представляем опасность.

— Кстати, вполне вероятно, что он нас с тобой не испугается, и спокойно подождет, когда приблизимся, чтобы надеть на обоих путы.

— Возможно, — неохотно согласился Торк. — Действительно, ему не стоит нас бояться — он в доспехах, у него есть оружие. Слушай, может нам тогда совсем не прятаться? Просто стоять и ждать, пока он приземлится, а дальше действовать по обстоятельствам.

— Но тогда киоты будут решать, что делать с нами, а не мы.

— Прости, но ничего другого в голову не идет.

— А что делать мне? — спросил Зеле. — Я не смогу драться с киотом.

— Попробуешь его замедлить.

— Я все больше прихожу к выводу, что нужно стоять одной группой и ждать приземления киотов, а потом по сигналу действовать.

— А это не отпугнет их? Не получится ли так, что они прилетят, увидят всех нас вместе и решат, что здесь что-то не так?

— Не думаю, — Евгений поскреб мокрую голову. — Они нас не опасаются, думаю, им даже станет любопытно узнать, почему мы все оказались в одном месте…

— Вероятно, ты прав. Но лучше стоять на некотором расстоянии друг от друга, чтобы нельзя было зацепить всех одним выстрелом.

— Тогда располагаемся здесь на ночь. Место хорошее. Дрова принесем от реки, Зеле разожжет огонь.

Разведчики принесли сухой ствол дерева, выброшенный рекой на берег, и все устроились вокруг него, глядя, как солнце исчезает за горизонтом. Есть было нечего, даже коротышке, так как трава и растения здесь не росли, а значит, не было и животных.

Каждый думал о завтрашнем дне завтрашний день и понимал, что план захвата челнока безнадежен, им нечего предоставить технологии киотов, да и в схватке вряд ли удастся победить могучее существо, облаченное в броню. Физически чужаки сильнее любого из них, кроме того, у них имеется оружие и дистанционно управляемые путы.

Они проиграли. В лучшем случае всю команду возьмут на звездолет и отправят на следующую планету снова доказывать свою разумность, в худшем оставит здесь, и это будет новая родина, которая вероятнее всего быстро убьет. Но не они придумали эту игру, и она развивается не по их правилам…

Глава восьмая

Когда кажется, все потеряно, всегда есть надежда, что завтра будет еще хуже.

(Устав звездного разведчика)

Утром они позавтракали небольшим животным, похожим на земную выдру, которую поймала Алана. Она взобралась для этого на небольшую скалу и спрыгнула оттуда. Ей повезло, что над обрывом, она поймала восходящий поток воздуха, и не улетела вниз в сумрачную холодную морось. Зверька она отыскала на берегу реки, он ел рыбу, которую поймал в холодной воде, и не ожидал нападения с воздуха. Птаха ударила клювом, и спокойно опустилась рядом, издав торжествующий охотничий клич, который вряд ли кем был слышен из-за шума низвергающейся воды.

Несмотря на то, что тушка оказалась совсем маленькой, она поделилась с разведчиками. Мясо зверька пахло рыбой, и было жестким. И даже огонь его вкус не исправил. Ели они через силу, понимая, что им скоро понадобятся силы. И к тому же, возможно, это последняя еда, которую они смогли найти. Никто из них не знал, как устроен челнок киотов, есть ли в нем пища и вода.

Костер разводить не стали, чтобы не насторожить киотов, да ни к чему им было знать о скрытых возможностях Зеле. Мало ли как развернутся события? Иногда даже соломинка может переломить спину верблюда — так гласит одна из земных поговорок. Они быстро съели полусырое, отвратительно пахнущее мясо и сели, настороженно глядя в небо. Ощущение, что за ними следят, усиливалось с каждым мгновением.

— Они приближаются, — произнес Зеле. — Точнее… — Он задумался. — Летит на челноке всего один киот, и он спокоен, хоть уже видит нас. То, что мы здесь собрались все вместе, его не пугает, хоть немного удивляет. Больше ничего сказать не могу. Лучше всего нам разойтись. Пора.

Они встали по большому кругу, оставляя внутри него место для посадки челнока. Что они будут делать, если тот сядет чуть в стороне, тоже было обговорено — тогда постараются подбежать к нему с разных сторон. Сейчас для всех было ясно, что сама идея нападения не выдерживает никакой критики, но придумать что-то другое не удавалось, поэтому больше надеялись на беспечность киотов, чем на свои силы и умения.

Коротышка, отойдя в сторону, сел и закрыл глаза, прося древних предков о помощи. Алана топорщила хохолок, приводя себя в боевую ярость, а Евгений и Марина молча смотрели друг на друга, на всякий случай прощаясь.

Никто не знает будущего, оно всегда неясно и только предполагаемо, но готовиться надо к самому худшему, тогда возможно повезет.

Челнок киотов нарисовался черной точкой на горизонте, залитой багрянцем медленно вылезающего огромного багрового светила. Разведчики достали рога, хоть и понимали, что кость вряд ли сможет пробить доспехи, и еще раз посмотрели друг другу в глаза.

Шатл двигался бесшумно и быстро, уже через пару секунд он завис над ними и начал медленно опускаться в центр круга, который они обрисовали. Он коснулся травы, из него выползли подпорки, которыми он прочно встал на твердую почву.

— Кстати, — сказал Зеле невпопад. — Я забыл предупредить о том, что у них есть луч, которым они могут поднять любой предмет с поверхности планеты, не опускаясь вниз.

Челнок был довольно большим, имел форму тарелки, и сделан был, похоже, из камня, чем-то напоминающий обычный базальт.

Одна часть сферы опустилась вниз ступеньками, из шатла вышел киот, по желтой налобной защитной пластине Торк понял, что перед ними Крит.

— Как вы все здесь оказались?

По команде Марины все стали приближаться к челноку.

— И почему? Разве вам было непонятно, что нужно было идти в указанное нами место?

— Мы немного заблудились, — произнес Торк, давая время другим занять удобную позицию для нападения. Сам встал в паре метров от киота. — Точнее звери отогнали нас в другую сторону, там мы встретились с птицей. Поговорив, решили, что вместе нам будет проще добраться до цели. В условиях состязания ничего не говорилось о том, что мы не можем взаимодействовать с другими существами, участвующими в состязании.

— Ну что ж, это мне понятно, а откуда взялось вот это существо? — Крит показал на Зеле. — Он проходил испытание в прошлом году и проиграл его, а значит, признан нами неразумным. Его мы не возьмем, да, пожалуй, и вас тоже.

Марина встала на место, которое она для себя сама определила, Алана тоже.

— Почему?

— Потому что вы должны были прибыть на то место, которое вам указано, к тому же ваш срок закончился два дня назад.

— Как же так? — немного растерянно проговорил Евгений. Он вдруг понял, что у них не остается никаких других вариантов, кроме драки. — Главное, как я понял, просто выжить? Разве нет?

— Разум включает в себя еще и понимание того, что от вас ждут. А вы прибыли не в то место и опоздали на два дня. Отныне эта планета станет вашим новым местом жительства. Возможно, ваши потомки — конечно, если сумеете выжить и приспособиться — смогут пройти еще раз это испытание. Уходите, или я вас убью.

— Начали! — Марина повисла на плечах Крита, пытаясь найти место, куда могла бы ударить рогом, но тот лишь скользил по твердому гладкому доспеху. Торк стукнул своим костяным отростком в правый глаз, но тот оказался закрыт прозрачной броней. Алана прыгнула с места и приземлилась на плечи Крита, ее когти скользнули по твердому панцирю. Один Зеле стоял в стороне и с интересом наблюдал за тем, что происходит.

Похоже, киот не ожидал нападения, потому что прошла пара долгих мгновений, прежде чем он стал реагировать. Сначала резким ударом отбросил Марину, потом Евгения. Тот отлетел на пять метров назад и покатился по траве.

После этого Крит спокойно обратился к птахе, когтями пытающейся схватить его плечи:

— А вам, Алана, не стоит нападать на меня, потому что вы прошли первое испытание. Слезайте с меня и забирайтесь в челнок, мы с вами отправляемся на космический корабль.

— Никогда! — птаха замахала крыльями, да так сильно, что сумела поднять Крита на пару метров вверх. Евгений, сам не осознавая, что он делает, подбежал к ним и схватил киота за ноги, собирая свою внутреннюю силу в серебряный энергетический шар.

Крит с любопытством спросил.

— А что вы собираетесь делать дальше?

— Сбросим тебя вниз с обрыва, — яростно прощелкала Алана. — Надеюсь, ты испытаешь немало неприятных мгновений, пока будешь лететь вниз.

— Но, даже сделав это, вы не сможете улететь на челноке, а если это и удастся, то звездолет расстреляет вас, как только выйдете за пределы атмосферы. С ним я поддерживаю постоянную связь, и другие представители нашей расы уже знают о том, что здесь происходит.

— В любом случае ты будешь мертв.

Они продолжали подниматься вверх, до земли уже было метров двадцать

— Не думаю. Моя броня оградит меня от любых повреждений. Но, пожалуй, вы правы, пора это прекращать.

Крит резко вскинул руку вверх, когти Аланы разжались, а сама она полетела в сторону и вниз, вся тяжесть киота легла на плечи Евгения, его тело даже заскрипело от напряжения, и он начал спускаться вниз. В инопланетянине веса было больше двухсот килограмм, и нести его на себе было непросто.

«Вот и все! — подумал Торк. — Мы проиграли, и конец известен — они останутся на этой планете до конца своей жизни».

Он видел, как приближается земля. Птаха уже упала на камень и теперь гневно клекотала. Евгений собрал внутри себя все силу и перевел свое падение за обрыв — туда, где сверкала в свете восходящего светила водяная струя, разбиваясь на множество брызг.

Он завис над водой, ловя разгоряченным лицом мелкие брызги, а потом просто отпустил что-то внутри себя и полетел, кувыркаясь, вниз.

В какой-то момент Крит отцепился от него и, он попробовал остановить свое беспорядочное падение. У него ничего не получилось, и тогда ему стало ясно, что он погиб. Горечи не было, осталось только сожаление, что его жизнь кончается так нелепо. Он закрыл глаза, и тут его плечи обожгла острая боль, а потом что-то резко потянуло его вверх. Евгений открыл глаза, увидел птицу и понял, что в стремительном пикировании Алана подхватила его и теперь тащит вверх.

Она сделала еще пара взмахов крыльев, а потом разжала когти, и он полетел вниз. Евгений ударился и каменистую землю и от резкого удара едва не потерял сознание.

Его пронесло по камню пару метров, потом он сумел сделать кувырок, гася инерцию, и остановился. Тело покрылось кровоточащими ссадинами, но комбинезон киотов зарастил дыры, а заодно и раны. Торк лежал на земле, тяжело дыша и постанывая от боли и нахлынувшей слабости.

— Живой? — Марина наклонилась над ним и протянула руку. — Если хочешь умирать, то выбери для этого другое время. Сейчас надо отсюда выбираться, пока еще что-нибудь не произошло.

Евгений, опираясь на ее руку, тяжело поднялся.

— Я видел, как Крит ударился об камень, потом его понесло течением.

— Думаю, доспехи его защитили. Вполне возможно, он уже выбирается на берег.

— Дела еще хуже, — Торк, прихрамывая, побрел к челноку, куда уже брела птаха. — Он сказал, что у него постоянная связь со звездолетом. Думаю, если через пару минут не уберемся отсюда, нас либо расстреляют, либо снова поймают.

Внутри челнока было пусто, пространство огромного трюма освещалось так же как на космодроме.

— Почему у них так все устроено?

— Что именно?

— Такое большое пространство и ничем не занято.

— Это очень удобно: стены поднимаются и опускаются, и в любой момент можно переоборудовать грузовой трюм под то, что нужно в данный момент.

Зеле зашел последним, постоял какое-то время возле двери, потом толкнул каменную панель, и шлюз челнока закрылся.

— Как ты это сделал? — Марина оглянулась. — Я не заметила там никаких кнопок.

— Я хорошо понимаю устройство любого механизма, мне достаточно на что-то взглянуть, чтобы понять, для чего это предназначено, и как работает. Я знал, что рядом с входом имеется устройство, которое должно закрывать его, поискал и нашел.

— Молодец! Если ты такой хороший инженер, то должен знать, где находится рубка…

— Конечно, знаю, она находится наверху, над нами.

— Тогда, может быть, ты знаешь, где лифт? — Марина остановилась рядом с Аланой, которая прошла до конца трюма и вернулась обратно. — Похоже, ты единственный из нас, кто хоть что-то понимает в этом шатле.

— Сейчас поищем, — коротышка пошел по трюму, вглядываясь в пол. — Одна из плит должна подниматься, а раз так, на ней должен стоять соответствующий знак.

— Как у тебя все просто! — Евгений понемногу пришел в себя, все тело по-прежнему болело, но эту боль уже было можно терпеть. — Я как раз стою на плите, на которой выдавлено что-то.

Зеле подошел ближе, и кивнул:

— Ты правильно стоишь. Это как раз то, что нам нужно. Вставайте рядом. Мы должны спешить, пока чужаки не опомнились.

Он тронул знак на полу, и плита двинулась вверх. Через мгновение они оказались в длинном пустом хорошо освещенном коридоре. Когда дошли до конца, коротышка поднял преграждающую путь стену, нажав на очередной знак, и они оказались в пилотской кабине.

Стены представляли собой один мозаичный экран, на котором хорошо было видно площадку, где они только что стояли, рядом зиял обрыв и сверкающий радугой водопад.

Посередине рубки стояло огромное кресло, в подлокотниках которого помещалось множество квадратиков с выдавленными на них символами. Сиденье было мягким и упругим, изготовленным из неизвестного материала

Зеле походил вокруг него, потом попробовал сесть, но оказался слишком мал для него. В конце концов, ему пришлось встать на сиденье, чтобы нажать несколько из квадратиков. Челнок стал медленно подниматься, на обзорных экранах водопад мгновенно уменьшился, превращаясь в игрушечный, потом они влетели в серый слой облаков, и движение замедлилось, а один из символов на подлокотнике засветился.

— Предупреждает, что подпорки не убраны, — коротышка нажал что-то, и свет исчез. — А вообще здесь все устроено просто и понятно. Если долго вглядываться в символы, то становится понятно, что они обозначают.

— Если так все просто, то отойди, — прощелкала птаха. — Мы — летуны умеем летать на всем, что имеет крылья. Это в нас заложено природой, только расскажи, где устройство, регулирующее скорость, и как управлять движением.

— Сейчас, — Зеле задумался. — Мы до сих пор находимся в посадочном положении, а для полета нужны другие двигатели и иное управление. Он тронул что-то левой рукой, и из пола поднялся каменный столбик с небольшим штырьком, чем-то напоминающим джойстик, которым управлялись звездолеты разведчиков.

— Неудобная конструкция, — покачала головой птаха. — Я смогу ею управлять только клювом.

— Для нас подходит, — Евгений сел в кресло и положил руку на штырек. — Нужно только кресло отрегулировать, для меня оно слишком высокое.

— Если мы хотим ускользнуть от оружия киотов, нужно, чтобы за управлением челнока сидела я, — нервно прощелкала птаха. — Это очевидно!

— Почему?

— Да, потому что полет у меня в крови, мы знаем, что делать, даже ничего не понимая.

— Это серьезно, — кивнула Марина. — Скажи, какое управление на ваших кораблях?

— У нас устроен насест, к которому мы пристегиваемся ремнем, а управляем лапами.

— Что-то можно сделать? Зеле, ты у нас инженер. Подумай.

Челнок остановился и теперь висел без движения над облаками. Коротышка снова залез в кресло. Он нажал несколько квадратиков.

— Здесь, кажется, предусмотрено управление для разных видов живых существ.

Каменный столбик ушел, и вместо него выползла сфера с несколькими углублениями, видимо для пальцев.

— Такое подойдет?

Алана потопталась на сфере, и отрицательно покачала головой.

— Ищи что-то другое, уже лучше, но все равно неудобно.

Коротышка нажал новый квадратик, теперь вылез штырек с перекладиной, было абсолютно непонятно, как им управлять, но птаха обрадовалась.

— Вот это то, что нужно. Теперь меня закрепите к креслу и полетели.

— А что делать нам, Зеле?

— Здесь должны иметься запасные кресла, сама рубка предусмотрена для десяти разумных существ, — он что-то нажал, и из пола вышло один за другим три кресла, в которых они и разместились, причем коротышка каждое подстроил по высоте. — Как только запущу основной двигатель, Алана бери управление на себя.

— Подожди! Мы еще не решили, куда лететь.

— Как куда? На корабль киотов — разве нет?

— Чтобы снова попасть им в плен?

— Какие у кого имеются мысли?

— Все зависит от того, насколько далеко может улететь этот челнок.

— Ну, это я, наверное, могу сказать, — Зеле нажал что-то на своем кресле и на обзорных экранах появились непонятные значки. — Так он является одновременно спасательным средством и может добраться до какой-то планеты. — Коротышка снова что-то тронул. — Вот место аварийного приземления.

Перед ними на экране потянулись знакомые каменные плиты.

— Мы бывали там, — произнес Торк. — Это космодром киотов.

— Да, — подтвердила девушка. — Мы бродили внизу, пока, убегая от роботов-уборщиков, не попали к киотам.

— Нужно лететь туда, — произнес Торк. — Не можем же мы идти в лобовую атаку на огромный военный корабль, он нас либо превратит в пыль одним выстрелом, либо затащит силовым лучом внутрь, и мы окажется в плену.

— Тогда они поймают нас в подземельях космодрома.

— А вот это еще неизвестно. С нами Зеле, а он уже доказал, что может разбирать их знаки. Вполне возможно, коротышка найдет проход туда, где у них стоят большие звездолеты, и мы сможем улететь оттуда, не подвергаясь большому риску.

— Согласна, — кивнула Марина. — Зеле?

— По дороге попробую понять, как устроен челнок, и у меня, возможно, появятся новые мысли. Лететь же сейчас к кораблю киотов, мне тоже кажется глупостью. Если Крит сказал правду, то они уже ждут нашего появления.

— Алана?

— Мне все равно, но сдаваться я точно не собираюсь, если потребуется, готова протаранить звездолет наших врагов.

— Тогда мы погибнем.

— Это все равно лучше рабства.

— Решено. Зеле вводи координаты космодрома и включай основной двигатель. Не сомневаюсь, что киоты уже засекли челнок и сейчас пытаются разобраться в том, что происходит, думаю, они уже приближаются к нам.

— Ты права, они знают, что мы захватили шатл, — коротышка нажал несколько квадратиков. — Сейчас они просто ждут, когда мы выйдем за пределы атмосферы.

— Тогда нам лучше всего отсюда улетать и как можно быстрее.

— Согласен.

Коротышка нажал квадратик на полу, и из-под пола поднялось еще одно кресло, он сел в него нажал несколько знаков, и оно стало меньше — как раз под его рост. Потом проговорил.

— Алана, как только я включу двигатель, все управление окажется у тебя, лети на максимальной скорости, позже переключимся на автоматику, которая доставит нас на планету-космодром. Начали!

Зеле нажал квадратик на подлокотнике, челнок завибрировал, и на обзорных экранах появились облака. Птаха положила лапы на рукоятку, и челнок стремительно рванулся вперед и вверх. Прошло всего мгновение, как они оказались в черноте космоса, заполненной мириадами незнакомых сверкающих звезд.

А еще через пару мгновений экран замигал красным.

— С нами пытаются связаться, — прокомментировал коротышка. — Вывожу на экран корабль киотов, он недалеко и движется к нам с огромной скоростью.

Свет в рубке потух, и тогда стало видно, как огромная тень догоняет их.

— Не уйти, — вздохнул Евгения и поежился от неприятного холодка, который пробежал по позвоночнику — верная примета смертельной опасности. — Он больше, мощнее и быстроходнее.

— Посмотрим! — прощелкала Алана, поворачивая к светилу. — Зеле, выведи на экран координаты светила и добавь мощности на двигатель.

— Ты собираешься лететь к звезде? Но мы же сгорим!!

— Я не собираюсь подлетать к нему слишком близко, просто воспользуюсь его притяжением, чтобы разогнаться сильнее. У военного звездолета масса больше, ему требуется больше времени на торможение, и пока это единственное наше преимущество. Добавь мощности!!!

— Уже, — коротышка вывел на экран траектории ближайших планет. — Больше двигатель не тянет.

Скорость стала больше, звезды начали смазываться, превращаясь в блестящие линии, но тень чужого звездолета продолжала наплывать на экран.

— Сейчас они выпустят торпеды, — задумчиво проговорила Марина. — Как раз находимся на нужном расстоянии.

— Не думаю, что у них имеется такое примитивное вооружение, — улыбнулся Зеле. — Маленькие взрывающиеся кораблики, догоняющие чужой звездолет — это глупо.

— Почему?!

— Потому что подобное вооружение используется тем существами, которые не могу управлять гравитацией, их корабли не могут достигать максимальных скоростей, а пилоты гибнут при ускорении. Наш челнок оборудован хорошим двигателем, поэтому мы летим с огромной скоростью, но не испытываем никакого дискомфорта. Неужели вы этого не заметили?

— Да, мне это показалось странным, — кинул Евгений. — То есть, если корабль может лететь с огромной скоростью, то ему не нужно что-то летящее быстрее его?

— Зачем создавать корабль, который летит медленнее, чем торпеда?

— Хорошо, тогда чем же нас будут убивать?

— Думаю, у них оружие работает на потоках энергии.

— Лучевое?

— Вероятнее всего.

И тут птаха сделала резкий поворот, одновременно переворачивая челнок, уходя от зеленого луча, вырвавшегося с военного корабля киотов, автоматика корабля компенсировала инерцию своим полем.

— Вот нам бы такой корабль, — сказала Марина. — Скорость выше, чем у наших с тобой звездолетов, расход топлива наверняка меньше, иначе бы вместо пустых трюмов стояли бы баки с горючим. И это только челнок, представляешь уровень техники того звездолета, которые нас догоняет?!

— Представляю, как он нас сейчас превратит в облако частиц.

— Не успеют, — прощелкала Алана. — Наш челнок почти в безопасности. Киоты не могут двигаться быстрее, иначе при торможении проскочат мимо нас. А мы если будем лететь и дальше с той же скоростью, то попадем в гравитационное поле светила — оно нам добавит скорости, и мы от них оторвемся.

— Но и они тоже полетят быстрее!

— У них масса больше, поэтому полетят по другой траектории, и для того чтобы догнать нас, придется вернуться на эту. Поверьте, им нас не догнать. Мы, летуны, хорошие пилоты….

Она снова резко развернула кораблик, пропуская очередной луч. Еще какой-то миг, и они увидели огромное багровое светило, высветившееся на обзорных экранах. Они мчались прямо в него.

— Добавляю мощности в защитное поле, — озабоченно проговорил коротышка. — Мы очень рискуем. Система охлаждения едва справляется, еще немного и мы испепелимся, а если останемся в живых, то позже все равно умрем от повреждений, которые нанесут нашим телам энергия звезды.

— Скоро я отверну, — птаха, возбужденно что-то щелкала, глядя вперед. Экраны потемнели, убирая лишний свет. — Все. Ухожу. Поймала ускорение.

Светило переместилось в бок, потом ушло назад, постепенно уменьшаясь. Скорость ощутимо возросла, хоть это практически не ощущалось, просто дальние звезды превратились в блестящие линии.

Корабль киотов исчез, его уже не удавалось разглядеть на фоне багрового светила, хоть, вероятнее всего, он продолжал гнаться за ним.

— Вот теперь им нас не догнать, — птаха спрыгнула на упругий серый пол кабины со своего импровизированного насеста. — Переключай на автоматику. Хороший кораблик, коры делать подобные, пока не научились. Быстрый и приятный в управлении. Я бы хотела такой иметь.

— Пожалуй, мы бы все не прочь его заполучить, — задумчиво произнес Зеле. — Но давайте не будем из-за этого ссориться. Смысла нет.

— Почему? — подозрительно спросила Марина. — Нам тоже нравится этот кораблик.

— Причин для этого несколько, одна состоит в том, что этот челнок настроен на возвращение либо на корабль — матку, либо на космодром, и эту автоматику не перестроить, поэтому он для нас пока бесполезен. Я говорю — пока, потому что со временем, возможно, пойму больше и смогу что-то поменять. Второе — запас хода у него небольшой, и поэтому мы не сможем на нем добраться до наших звездных систем. Правда, и тут оговорюсь, расстояние, которое он может преодолеть, установлено автоматикой, а значит, может быть изменено.

— Убедил, — кивнула девушка. — Пока мы не захватим большой звездолет, все споры и конфликты оставим. Сейчас предлагаю отдохнуть. Сколько нам придется добираться до космодрома киотов?

— Если их единицы времени перевести в те, что мы использовали на планете, то примерно два дня.

— Вполне можно поспать.

— Да, хорошо бы, — Торк медленно опустился на пол. — Мне прилично досталось в этой драке, все мое тело ломит от тупой боли.

— Досталось нам всем, — прощелкала птаха. — У меня крыло не сгибается, возможно, порвано сухожилие.

— У меня ребра болят, — вздохнула девушка. — Крит меня хорошо приложил.

— Похоже, только я один в хорошем самочувствии, — просвистел Зеле. — И мне известно, как вам помочь.

— Как?

— На челноке есть капсулы, в которых можно восстановить свое тело. Поспите там, подлечитесь, а я останусь в рубке, и буду следить за тем, что происходит вокруг. В случае опасности разбужу.

Евгений тяжело встал, сейчас, когда опасность отдалилась, он едва мог двигаться. Тело болело. Слабость накатывала волнами, и каждый шаг давался неимоверным трудом. Марина выглядела не лучше, ее лицо побледнело, она кусала губы, а крупные капли пота бежали по лицу. Птаха с трудом ковыляла сзади, останавливаясь через каждые пять шагов.

— Что с нами произошло? — спросил недоуменно Торк. — Почему еще несколько минут назад, мы были сильны и здоровы, а сейчас едва идем?

— Вы и раньше чувствовали себя плохо, но я воздействовал на вас, и перекрыл те сигналы, которые подавали вам поврежденные органы, — просвистел коротышка. — Именно это позволило вам сражаться с чужаком и победить его.

— Хоть я и не люблю, когда кто-то вмешивается в мой организм, но в данном случае это было сделано правильно, — вздохнула Марина. — Но почему ты сейчас перестал это делать?

— Повреждения ваши никуда не исчезли. Ваше тело должно себя лечить, а это возможно, только в том случае, если оно ощущает боль. Простите. Я убрал блокаду сразу, как только обнаружил, что на борту имеется боксы для восстановления. Нам сюда.

Коротышка показал на плиту.

— Придется спуститься вниз.

— Подожди, — поморщилась от боли Алана, тяжело ступая. — Что ты с нами сделал? Я не все поняла…

— Если говорить совсем просто — убрал боль, чтобы она вам не мешала сражаться.

— Понятно, — птаха встала на плиту и что-то чуть слышно заклекотала. — А сейчас почему вернул? Ходить же невозможно…

На плиту вошла Марина и тут же легла. Похоже, ей тоже было плохо. Лифт пошел вниз.

— Боль иногда убивает.

— Знаю, просто потерпите немного. Мы уже приехали.

Они оказались в том же пустом трюме. Зеле пошел по нему, вглядываясь в плиты, ища на них нужные ему значки, наконец, он остановился и показывал Торку.

— Это твое место. Садись или ложись, главное, чтобы было удобно. Сними одежду, и отбрось в сторону, иначе жидкость растворит ее.

— Откуда ты знаешь?

Говорить было тяжело, впрочем, как и дышать.

— Мой народ умеет использовать механизмы, мы понимаем их, у нас это тоже передается в наследственной программе.

— Понятно.

— Вы, люди, тоже обладаете своим талантом.

— Каким интересно?

— Легко вступаете в конфликт с кем угодно, вы готовы драться даже в том случае, если удача и сила не на вашей стороне. Вы — воины.

— Пожалуй, ты прав, хоть я всегда думал о себе лучше.

— Не стоит отказываться от своей истинной сущности и предназначения, все в этом мире создано с целью, пусть нам и неведомой, но только тот, кто достигнет ее, сможет прикоснуться к вечности.

— Конечно, конечно, — Торк усмехнулся и подмигнул Марине, раздевавшейся на соседней плите. — Все так и есть, вечность она не для всех.

Зеле подождал, пока птаха займет свое место, и просвистел:

— Приготовьтесь. Как только я запущу процесс восстановления ваших тел, думаю, вы окажетесь в цилиндрах, наполненных питательной жидкостью, и уснете. А проснетесь уже излеченными.

Когда все легли, коротышка нажал на полу очередной квадратик со значком. К потолку поднялись стены, и закрыли их друг от друга, а потом снизу начала подниматься знакомая желто-оранжевая жидкость, пахнущая органическими кислотами.

Раствор поднялся, окутал тело, попал в рот, заполнил желудок и легкие.

Дышалось легко, боль постепенно ушла, Евгений закрыл глаза, смотреть было не на что — вокруг высились только серые безликие стены, и спокойно заснул.

Проснулся он оттого, что жидкость схлынула, стены опустились, и он остался лежать голым и мокрым на холодной каменной плите, выкашливая из легких желтую жидкость. Рядом захлебывалась в кашле Марина, такая же обнаженная и сердитая, а с другого бока что-то гневно клекотала Алана.

Зеле стоял у стены:

— Простите, но мы прибыли на место. Надеюсь, автоматика разобралась с вашими ранами и сумела их залечить, потому что у нас проблемы…

— Какие?

— Звездолет китов преследует нас, он появится над планетой раньше, чем взойдет светило, а уже наступает рассвет.

— Сколько же мы плавали в этой жиже? — девушка перестала кашлять и потянулась за комбинезоном.

— Примерно два дня, если считать восходы и закаты так же, как они приходили и уходили на той планете, что мы покинули.

— Два дня… — покачала головой Марина. — А я даже не заметила.

— Для вас время остановилось. Извините, вы уже были на этой планете, поэтому жду от вас предложений.

— Все просто, включай автоматику, она сама посадит челнок, внизу разберемся, что делать.

— Попробую, — коротышка пошел к плите, и исчез в темноте. — Жду вас в пилотской кабине.

— Как ты себя чувствуешь? — девушка посмотрела на Торка. — Лицо у тебя какое-то хмурое и недовольное.

— Чуть лучше, чем раньше, — Евгений натянул рваный комбинезон. — И есть уже не так хочется. А у тебя как ребра?

— Нормально, зажили. Алана?

— Готова к бою, — прощелкала птаха. — Идем в рубку, нельзя оставлять коротышку одного, он может наделать глупостей.

— Пошли, — Марина подошла к плите, потрогала знак рукой, и она дернулась. — Кажется, поняла, как это работает.

Они поднялись наверх, прошли по коридору и оказались в пилотской кабине. На обзорных экранах виднелась планета-космодром, ровные квадратики плит раскинулись на многие километры. Челнок снижался.

— Вы уверены, что нам туда? — Зеле сидел в кресле, крепко сжимая сферу, именно она больше всего подходила для его маленьких рук. Рядом стояло еще три кресла, видимо, коротышка сумел разобраться в том, как их поднимают. — Куда именно садиться?

— Ставь на автоматику, — сказала Марина. — Космодром сам посадит.

— Переключаю, — он выпрямился. — Садитесь в кресла, я хоть и не сомневаюсь в том, что посадка будет плавной, но все-таки лучше за что-то держаться.

— Ты что-то говорил о звездолете киотов?

— Сейчас, — Зеле нажал несколько квадратиков, и экраны потемнели, показывая черноту космоса и сверкающие искорки звезд. — Смотрите.

Он тронул еще квадратик, и звезды приблизились.

— Видите тень? Это он.

На экране показалась темное пятно, которое летело прямо на них, когда оно приблизилось, стало ясно, что коротышка прав — они увидели знакомые обводы корпуса и множество башенок.

— Насколько он от нас далеко?

— Я не смог разобраться в единицах, которыми они меряют пространство. Думаю, уже рядом с планетой, но мы успеем сесть.

Земля быстро приближалась, птаха залезла на столбик с крестообразной ручкой, который для нее поднял коротышка, и крепко вцепилась в нее когтями, готовясь в любой момент перехватить управление.

— Что делать, когда приземлимся?

— Нас примет автоматика и опустит в ангар под поверхностью космодрома, — ответила Марина, вглядываясь в экран. Они стремительно падали. На горизонте играли розовые блики на облаках, приближался рассвет. — Я надеюсь, мы сразу окажемся там, где ремонтируются звездолеты. Если нет, придется искать помещения, в которых хранятся корабли.

— Могут ли внизу находиться киоты?

— Космодром управляется автоматикой, и все ремонтные работы производят роботы, есть ли там кто-то кроме автоматов, мне неизвестно.

Челнок завис над каменными плитами, потом медленно на них опустился, и сразу поверхность под его опорами провалилась вниз, да так быстро, что если бы они не держались, то наверняка получили бы синяки и ушибы.

Сам спуск продолжался недолго, через пару мгновений падение замедлилось, и они оказались в огромном ярко-освещенном зале. Экраны потухли, прежде чем они успели что-либо разглядеть. Коротышка стал стучать по квадратикам, пытаясь вернуть изображение, но это оказалось бесполезно — похоже, автоматика космопорта отключила управление всеми системами.

Почти тут же они почувствовали движение. Через пару мгновений на экранах снова появилось изображение, и они увидели, что их шатл опускает на пол огромная платформа, чем-то похожая на ту, что утащила обломки Торка.

— Что дальше?

— Евгений? — Марина посмотрела на него. — Какие мысли?

— По-моему стоит как можно быстрее покинуть челнок и где-то спрятаться — лучше всего в вентиляции, а там осмотримся и решим, что делать дальше. Жаль, здесь нет никакой еды, и мы снова будем голодать…

— Почему? — удивился Зеле. — Я нашел продукты, которые использовали киоты, но не знаю, насколько это подходит каждому из нас.

— Показывай! — распорядилась девушка. — Хватаем и уходим. Я увидела на экране, вход в вентиляцию, но она на высоте примерно десяти метров. Придется Торку нас всех туда тащить, если только Алана не научилась летать.

— Когда мы дрались с киотом на той планете, я неплохо летала, — прощелкала птаха. — Разве нет?

— Ты спасла нас всех, — улыбнулся Торк. — Но никто из нас уверен, что тебе удастся это повторить.

— Я тоже в этом сомневаюсь, но могу попробовать снова.

Зеле прикоснулся к стене рубки, и она отошла в строну, открывая небольшой шкаф, плотно набитый небольшими плотно запечатанными каменными цилиндрами. На удивление весили они немного, поэтому Евгений и Марина сунули по десятку в свои рюкзаки и побежали к выходу за коротышкой и птахой.

Они едва успели покинуть суденышко, и отбежать в сторону, как со всех сторон к шатлу подползли полтора десятка роботов, похожих по внешнему виду на уборщиков. Они открывали скрытые люки и забирались внутрь.

Зал размером и внешним видом очень походил на тот, в котором они прятались, когда оказались на космодроме в первый раз. Единственное отличие было только в том, что посередине стоял остывающий челнок, на котором они прилетели.

Проходов в другие залы они не увидели, и было непонятно, куда исчезла платформа, что привезла шатл.

Они добрались до стены, и Евгению пришлось поднимать на себе всю команду до вентиляционного отверстия, которое находилось на высоте примерно десять метров. Зеле помогал ему, как мог, но все равно, когда он последней поднял наверх Алану, у которой так и не получилось взлететь, у него не осталось сил. Он лег в трубе и закрыл глаза.

Остальные поползли дальше, причем птахе оказалось труднее всего — она была выше всех, да еще с крыльями, поэтому, несмотря на то, что согнулась в три погибели, все равно не смогла двигаться, и ее пришлось толкать.

Вся компания собралась в небольшом отсеке, таком же, как и те, в которых они прятались раньше.

Торк добрался до них примерно через полчаса, когда отдышался, и немного отдохнул. Разведчик тяжело опустился на пол и, немного подумав, положил голову девушке на колени, которая при этом сделала вид, что ничего этого не заметила, только спросила

— Пытаемся придумать план. Нужно искать варианты. У тебя есть какие-то мысли?

— Есть, но они мне не нравятся.

— Расскажи.

— Я пытался поставить себя на место киотов. Вот они прилетают на свой космодром, опускаются вниз и находят свой челнок. Он пуст. Что они решат?

— Что мы находимся где-то рядом…

— Правильно. А дальше что станут делать?

— Начнут нас искать.

— Вот именно. Но не сами, у них есть для этого роботы, поэтому не сомневаюсь, что скоро по всем воздуховодам поползут уборщики.

— А я бы на их месте выбрала другой вариант.

— Какой?

— Просто пустила бы по вентиляции отравляющий газ. Дешево и сердито.

— Надеюсь, им такое в голову не придет. Скажи, что они делают, когда прилетают? Ты единственная из нас, кто наблюдал за киотами.

— Обычно идут отдыхать. Где-то под космодромом имеются комнаты, в которых они спят. Комплекс автоматизирован, роботы проводят подготовку звездолета к полету, а киоты спокойно наслаждаются жизнью.

— Роботы заправляют корабль, чистят его, подготавливают к полету, значит, на нем никого нет?

— Конечно. Любые существа на борту мешают чистить корабль, заменять фильтры, проводить профилактический ремонт двигателей.

— А это значит, если мы сумеем попасть в него, то сможем его захватить.

— Как основа подходит.

— Хороший план, — прощелкала Алана. — Если у нас получится, то мы получим боевой звездолет в свои руки. Киоты не станут нас преследовать, потому что корабль имеет свои орудия, следовательно, может ответить на огонь.

— Идея неплохая, — просвистел Зеле. — Осталось узнать, где находится этот звездолет? Как попасть в тот зал? Где находятся комнаты отдыха киотов? Что будут делать роботы, когда обнаружат нас?

— Кое-что мне известно, — Марина погладила Евгения по изрядно отросшим волосам, он едва не замурлыкал от удовольствия, и ему на мгновение стало все равно, что с ними происходит. — Если уборщики нас заметят, то постараются убить. Так как уничтожение живых существ заложено в их программе, лучше им не попадаться. На все остальные вопросы сможем найти ответы, если произведем разведку. Лучшим вариантом будет идти по вентиляции, но она перекрыта решетками.

— Не беспокойтесь, люди, я разберусь в любом устройстве, — просвистел коротышка. — Мне понятен план: идем по вентиляции, потом спускаемся и пытаемся захватить корабль. Так?

— Больше все равно ничего в голову не идет. Только неизвестно куда идти. Я не знаю, где находится звездолет, мне неизвестно здесь ли он вообще. Возможно, корабль все еще висит на орбите, ожидая, пока роботы произведут поиск.

— Я всегда чувствую, где находится что-то, что может летать, — прощелкала Алана, сверкнув блестящими темными глазами. — Это там! — Она показала на трубу, из которой они только что вылезли. — Нам придется возвращаться обратно по этой трубе, а потом перелетать на другую сторону.

— Интересно, — задумчиво проговорил Торк. — А кто будет переносить тех, кто летать не умеет?

— На этот вопрос у меня тоже есть ответ, — Марина улыбнулась и снова погладила его по голове. — Тот, кто делал это уже не раз…

— Так я и думал…

— Имеешь возражения? А если поцелую?

— Тогда соглашусь…

Он ощутил на своих губах нежный поцелуй, и закрыл глаза от удовольствия.

— Люди, неужели у вас начинается период спаривания?! — прощелкала сердито птаха. — Надеюсь, вы понимаете, что это не вовремя? У нас в таких случаях пьют кровь одного пустынного животного. Это помогает, перенести спаривание на другое время. Все летуны пьют эту снадобье и тем самым спасаются от многих неприятностей в полете. Надеюсь, ваша цивилизация тоже придумала что-нибудь подобное? Если нет, то у нас будут большие проблемы…

— Конечно, и у нас есть кое-что, — девушка погладила Евгения по щеке. — К сожалению, все это осталось в наших погибших звездолетах, но обещаю, мы не станем спариваться до тех пор, пока не окажется в безопасности.

— Это нас устроит. Пора двигаться.

— Нет, если только ты сама не научилась летать, — покачал головой Торк. — Мне нужно отдохнуть, а еще лучше поспать. Я трачу много сил на полет потому, что мой вид не приспособлен к нему. У нас нет крыльев, и внутренних пузырей с газом, как у других летающих существ, да и кости у нас не трубчатые, как у птиц.

— Подтверждаю, — просвистел коротышка. — Люди не должны летать, поэтому каждый раз мы наблюдаем чудо, и наверно оно дается тебе непросто, человек. Мы подождем, пока отдохнешь.

Евгений довольно улыбнулся и тут же провалился в сон. Ему не мешало то, что все остальные продолжали обсуждать то положение, в котором оказались.

Правда, выспаться ему не дали, минут через пятнадцать его в бок толкнула Марина.

— В чем дело?!!

— Тише! — она положила руку на его губы. — Кажется, начинается…

— Что?!

— Прислушайся.

Евгений насторожился, до него донеслось тихое шуршание, которое вероятнее всего издавал уборщик, чистящий воздуховод своими вращающимися щетками. Зеле с любопытством заглядывал в воздуховод.

— Кажется, что-то движется в нашу сторону, похоже, это какой-то механизм.

— Посмотри в другую сторону, — грустно усмехнулась девушка. — Иногда их запускают парами навстречу друг другу, а такие отсеки, в которых мы находимся, служат им для того, чтобы они могли разойтись.

— Ты прав, человек. Слышу звуки и с другой стороны.

— Что случилось? — прощелкала встревожено Алана. — Беда?

— На нас движутся с двух сторон роботы-уборщики, запрограммированные на то, чтобы убивать все живое, что им встретится на пути. Нужно уходить, но некуда, так как они перекрыли нам оба выхода.

— Тогда придется сражаться!

— Они сделаны из камня, как можно драться с гранитной скалой?

— Что делать?

— В прошлый раз Евгений поднял меня под потолок, пока роботы чистили пол, а потом перенес в воздуховод. А как мы будем выпутываться из этого положения сейчас, не знаю — всех ему не поднять.

— Мне не взлететь, здесь слишком мало места, но подпрыгнуть я смогу — прощелкала Алана. — Коротышка, держись рядом, когда появятся эти автоматические устройства, хватайся за мои ноги.

— Спасибо, — поклонился Зеле. — Я буду с благодарностью думать о тебе.

— Если останешься жив…

— Конечно, — коротышка спрыгнул на пол, подбежал к птахе, прижался к ее ногам, ухватив их повыше. — Они приближаются. План, как я понимаю такой: как только один из них опускается на пол, мы влетаем в тот воздуховод, который робот только что покинул. Правильно?

— Именно так! — Евгений обнял девушку, и закрывая глаза, чтобы настроиться на полет. — Глупо умирать после того, как украли челнок и пролетели полгалактики.

— Умирать всегда глупо, — просвистел коротышка. — Но иногда бывает неразумнее жить — так говорили мои предки.

Из воздуховода появился первый робот, он перевалился через край и стал спускаться по вертикальной стене. Алана не стала дожидаться, пока он достигнет пола, и подпрыгнула. Ее мощные лапы помогли ей долететь до воздуховода, даже не раскрывая крыльев. Зеле беспомощно болтался у ее ног, но сумел удержаться и даже не очень сильно ударился о стену.

Торк плавно поднялся к потолку и медленно пролетел к воздуховоду. В это время и второй уборщик спустился на пол. Марина ухватилась за воздуховод и залезла внутрь.

— Нам нельзя уходить. Сейчас каждый из роботов пойдет опять в воздуховод, и нам снова придется маневрировать. Лучше всего, если вы просто спрыгнете, когда уборщик начнет подниматься по стене.

Они едва успели спрыгнуть на пол, когда два робота почти одновременно поднялись по стенке и ушли в разных направлениях.

— Что дальше? — спросил коротышка, садясь на пол и растирая ушибленную лодыжку.

— Сначала спокойно поедим, роботы сюда вернутся нескоро.

Девушка вытащила из рюкзака цилиндры, один подала коротышке, другой Евгению. Внутри оказалась похожая на резину темная масса, нарезанная тонкими пластинками. Торк недоверчиво понюхал и покачал головой — запаха не было. Тогда он осторожно откусил кусочек — а на вкус это больше всего походило на концентраты, которыми их кормили в академии.

Еда курсантов всегда была ужасной, поэтому многие хотели быстрее оказаться на новой планете, чтобы поесть чего-то местного, экзотичного, пусть сырого, но обладающего вкусом. Почему им дают такую омерзительную еду, объяснил сержант на первом же занятии.

— Вы должны научиться есть всякое дерьмо, иначе вам ни за что не выжить. В концентратах есть все, что нужно вашим растущим телам: белки, витамины, клетчатка. Поверьте, такая еда, намного лучше того, что вам придется жрать на других планетах. Там вы будете питаться червями и насекомыми, змеями и травой, и вероятнее всего эта еда будет вас постепенно убивать, потом что она неземная, и у нее другой состав, чем требуется вашим телам. Но подготовить вас к этому мы можем только одним способом — кормить вас каждые день дерьмом, чтобы ваш организм привык и научился использовать то, что имеется в наличии.

Похоже, что у киотов поставкой еды занимался тот же сержант, поскольку Евгений и Марина съели по одной пластине, не заметив большой разницы с тем, что ели в академии. Коротышка и птаха от такой еды отказались, сказав, что такая гадость вряд ли подходит их телам. Они терпеливо ждали, пока люди насытятся, потом Зеле сказал:

— Как я понимаю, нам здесь долго находиться не стоит, эти роботы не последние, наверняка будут еще, а спасаться от них довольно трудно. Челнок, можно считать, мы уже потеряли. Как найти корабль киотов?

— Если двигаться по этим воздуховодам, то непременно наткнешься на решетки, которые стоят здесь повсюду. Вероятнее всего, они убираются, иначе бы уборщики не могли спокойно ходить по воздуховодам. Если удастся их открыть, то сможем скрытно передвигаться по всему подземному комплексу.

— Отведите меня к заграждениям! — коротышка решительно полез в трубу. — Я посмотрю, как тут все устроено.

Они поползли по воздуховодам. Птаху снова пришлось толкать, но зато она легко перемахнула через зал к другому лазу, а вот им пришлось спускаться вниз, потом так же неуклюже подниматься вверх. Торку пришлось тащить на себе Марину и Зеле, потому что коротышка категорически отказался от полета на Алане, сказав, что это слишком опасно. Человеку он доверяет больше, потому что тот медлителен.

Девушка решительно полезла вперед по воздуховоду, предоставив Евгению толкать постоянно застревающую птаху, Зеле пополз последним.

До первой решетки они добрались минут за десять.

— Очень интересно, — просвистел коротышка. — Чтобы выстроить такое внутри планеты, требуется очень сложная технология и множество роботов. Эти помещения уходят далеко вглубь. Думаю, космодром использует энергию расплавленного ядра. Мое уважение к неведомым строителям растет, такое мастерство доступно только очень развитым цивилизациям.

— А если это сделали киоты? — поинтересовался Торк. — Твое уважение распространится и на них?

— Я уже сомневаюсь в том, что они сотворили это странное сооружение.

— Откуда такая уверенность?

— Слишком многое говорит о том, что его построили существа, чей возраст сравним с возрастом вселенной. Космодром очень стар, это видно по камню, который здесь использовался. Киоты воины, они не способны на долгое мышление, и постепенное развитие. Кроме того, в эти воздуховоды не смог бы протиснуться ни один из них, следовательно, не они их выстроили.

— А если эти канала строили роботы?

— Все равно кто-то должен был их направлять и проверять. А еще я обнаружил в челноке помещения для обслуживания различных агрегатов, в них ведут такие же проходы.

— Может, звездолеты строит кто-то из захваченных рас?

— Такое возможно, там внутри на стенах нарисованы схемы, а это говорит о том, что звездолеты придумали маленькие существа, похожие на меня и моих соплеменников. Думаю, что вероятнее всего космодром и корабли достались киотам случайно, считаю, они пришли сюда тогда, когда здесь уже никого не было.

— Даже если это так, нам какая от этого выгода?

— Она есть, — Зеле улыбнулся. — Представьте, что вы эксплуатируете космодром и звездолеты, которые никогда вам не принадлежали.

— И что?! — просвистела Алана. — Мои предки покорили коров, и теперь они делают для нас звездолеты и великолепные гнезда, в которых мы живем. Это обычное дело, — воины всегда получают то, что им нужно.

— Я верю тебе, птица, но хочу сказать кое-что другое: наверняка, на кораблях, которые для вас выстроили, имеется немало помещений, о которых вам ничего неизвестно. Они являются частью технологии, и нужны для того, чтобы добраться до каких-то важных узлов. Обычно после постройки их закрывают, и используют только во время ремонта.

— Такое бывает, — покивала Алана. — Я несколько раз присутствовала при строительстве звездолетов и видела такие ходы, но они не играют никакой роли.

— А для нас это важно.

— Почему?

— Потому что, благодаря ним, мы сможем попасть к автоматике, и оттуда управлять любым устройством на корабле и даже вооружением.

Торк устроился удобнее, наблюдая, как Зеле осматривает решетку и стену рядом с ней, в поисках механизма, который ею управляет.

Он сомневался в выводах коротышки. Чтобы изменить их тело требовались знания не воинов, а настоящих ученых. Да и для того чтобы разобраться в чужом устройстве требуется развитый ум, вряд ли кому-то из земных профессоров удалось бы понять, как здесь все устроено.

К тому же космические корабли киотов были идеально выстроены с точки зрения военных — многочисленные орудийные башенки контролировали полностью всю поверхность звездолета без темных пятен, и могли вести огонь с любой точки. Вряд ли древние строили такие дредноуты, хотя… никто не знает, какими они были.

Наконец, Зеле что-то нащупал, и решетка ушла вниз, открывая проход дальше.

— Основной принцип я понял. Дальше пойдем быстрее. И еще… мне удалось сделать так, что роботов в этой системе мы можем не опасаться.

— Как?

— Имеется блокировка, если ее включить, то уборщики не смогут войти в вентиляцию.

— Здорово!

Марина поползла дальше, вслед за ней Зеле, последним двигался Евгений, которому приходилось толкать перед собой птаху. Ему это не нравилось, но это существо не было предназначено для ползания по таким коммуникациям, так как у нее не было рук, чтобы цепляться и толкать себя вперед, а когти на лапах скользили по гладкой поверхности.

После того как коротышка открыл еще две решетки, они добрались до следующего зала. Здесь им пришлось остановиться — внизу находилось нечто не совсем понятное. Зал словно кто-то превратил в лабиринт, стены которого доходили почти до потолка, и они оказались отрезаны от следующего воздуховода. Чтобы попасть к нему требовалось спуститься вниз, а по полу ползало множество роботов-уборщиков, готовых их уничтожить.

— Интересно, — озадачено просвистел Зеле. — Мне непонятно, что здесь делают эти машины, но они сюда собрались со всего космодрома.

— А если это сделано для того, чтобы задержать нас?

— Эта мысль имеет право на существование, но и только, — покачал головой коротышка. — Чтобы не дать нам двигаться, можно использовать множество разных вариантов, гораздо менее трудоемких. Самое логичное предположение, что у них здесь находится что-то вроде заправочной станции или ремонтных боксов.

— Пусть так, но нам нужно двигаться дальше.

— У меня есть мысль.

— Какая? — полюбопытствовал Евгений, который с трудом смог перелезть через птаху, который закупорила весь проход. Хорошо, что перья мягкие, и их удалось отодвинуть. — Тут не пройти, уборщики раздавят.

— Вниз спускаться рискованно, но если посмотреть вверх, то можно увидеть, что между потолком и стеной имеется небольшое расстояние, куда я бы смог пролезть.

— Возможно, но как ты туда попадешь?

— А разве ты не поможешь?

— Не уверен, — Торк посмотрел вниз на двигающихся хаотично роботов, периодически наталкивающихся друг на друга. — Сначала мне придется прыгнуть вниз, а уже по дороге пробовать остановить падение. Когда сделал такое с Мариной, мы просто упали, и я себе сломал ребра.

— Я меньше вешу, чем твоя самка…

— Я не его самка! — пробурчала девушка, улыбнувшись при этом. — Я сама по себе.

— Это неважно, вы относитесь к одному виду и ваше спаривание лишь вопрос времени. И в любом случае я вешу меньше, чем ты.

— Конечно, ты же маленький, как ребенок!

— Марина, прекрати, — поморщился Евгений. — Лучше скажи, что делать? Ты же у нас командир.

— Придется признать, что Зеле предлагает стоящую идею, а значит, готовься его поднимать вверх.

— О чем ты говоришь? Я разобьюсь и коротышка со мной.

— Ладно, — пожала плечами девушка. — Ты прав. Тогда возвращаемся обратно.

— Но обратно идти нет никакого смысла…

— Вот и получается, что нет у нас других вариантов, кроме как попробовать этот.

— Как мне не нравится, когда ты права!

— Бери его и лети к потолку.

— А если я упаду?

— Лучше не делай этого, — девушка помрачнела. — Мне не хотелось бы терять Зеле, он очень полезный малыш.

— А меня потерять не боишься?

— Я еще не решила насчет тебя, но на всякий случай тоже не умирай.

Торк вздохнул.

— И за это спасибо. Хорошо, я попробую. Зеле, готов?

Коротышка ухватился за его шею.

Евгений закрыл глаза и стал медленно дышать, приводя себя в нужное состояние. Маленький человечек на его спине ему помогал, он чувствовал энергию, которая текла от его худенького тельца, а потом медленно пополз вперед, боясь потерять то ощущение легкости, которое в нем возникло.

Он почувствовал, как тело переваливается через край трубы, и повисает в воздухе. Торк продолжал дышать, насыщая себя энергией, словно наполнял газом воздушный шар, чувствуя, как медленно поднимается к потолку. Сейчас все происходило немного иначе, чем раньше — вероятно благодаря коротышке, который висел на его спине, сжимая его мощную мускулистую шею. Весил он действительно немного, не больше двадцати килограмм, и подниматься с ним было легко.

Через пару мгновений, он почувствовал, что остановился. Евгений осторожно открыл глаза. Над головой потолок, между ним и стеной было расстояние не больше двадцати сантиметров, в которое, извиваясь, вполз Зеле. Торк закрыл глаза и стал медленно спускаться вниз.

Потом он почувствовал прикосновение к своему телу твердой мускулистой руки, и Марина втащила его в воздуховод.

— Молодец! Ты сделал это. Что там наверху?

— Почти ничего, — Евгений лег удобнее, открывать глаза он не собирался, ему хотелось спать. Он не знал, как летает, но всегда чувствовал жуткую усталость и слабость после своего полета. — Стены, потолок… между ними может пролезть только кошка. Как туда пролез коротышка, не представляю, но если он застрянет, нам его оттуда не вытащить.

— Подождем.

— А я посплю, устал очень.

Он тихо засопел, чувствуя тепло от тела Марины лежащей рядом, его ноги упирались в голову Аланы, которая что-то тихо и сердито щелкала, переводчик не переводил — видимо это было что-то личное и неприятное.

Сны снились ему странные.

Они летели на похищенном звездолете, и туннель, который выводил в солнечную систему, был уже рядом. И когда они подлетели к нему, у него возникло желание развернуться и лететь куда угодно, но только не к родной планете. Это было глупо даже во сне.

Они влетели в туннель, и Евгений проснулся от жуткого ощущения неправильности происходящего.

За время сна ничего не изменилось, рядом спала Марина, положив руку под голову, ее лицо разгладилось, ресницы чуть трепетали, и ему стало жаль ее. В конце концов, она девушка, а ей приходится бороться за свою жизнь наравне с ним. Он погладил ее по волосам, наклонился над ней, чтобы поцеловать, но тут услышал слабый свист Зеле.

— Возьми меня обратно, человек!

Торк вздохнул, закрыл глаза и стал настраиваться, одновременно выползая из воздуховода. Через пару секунд он повис в воздухе, и стал подниматься вверх. Потом его тело потяжелело, за шею ухватились маленькие, цепкие руки, и он стал спускаться. Хорошо, что Марина уже проснулась и затащила в дыру обоих, иначе он пролетел бы мимо.

— Что узнал, коротышка? — спросила девушка, когда оба отдышались, причем Зеле никак не решался отпуститься от шеи Евгения. Должно быть, для него этот полет стал настоящим испытанием.

— Там нет прохода. Стены подняты недавно. Насколько я понял, киоты знают, что мы здесь, и это они перекрыли проход к своему звездолету. Но это не страшно, я нашел на потолке схему всего подземного лабиринта. Оказывается, это очень сложное сооружение, оно уходит глубоко в тело планеты, и где-то посередине находится мощный искусственный интеллект, который управляет всем этим.

Все помещения закольцованы, как и вентиляция, поэтому стоит вернуться обратно и пройти другим путем. Я запомнил маршрут.

— Интересно, для чего потребовалось рисовать план на потолке? — задумчиво пробормотал Евгений. — И главное кому?

— Думаю, такой план-схема имеется в каждом зале. Наверное, у создателей этого комплекса было очень хорошее зрение, и они легко ориентировались, глядя вверх.

— Ладно, пошли, — Марина вздохнула. — Нам снова придется толкать перед собой птаху. Ничем ты нас не обрадовал. И у меня возникло чувство, что ничего у нас не получится. Слишком все сложно здесь устроено.

— Может и так, только выхода у нас все равно нет, — Торк погладил ее по щеке, и девушка улыбнулась. — Умереть всегда успеем, а так немного развлечемся.

— Тогда возвращаемся.

И они поползли назад. В пустом отсеке Зеле пошел первым, он полз, вглядываясь в гладкие стены трубы, иногда постукивал по ним своим неизменным копьем, которое он прятал неизвестно где, и не бросил даже здесь. А потом он остановился и показал разведчику выдавленный на трубе знак.

— Что это?

— Как я понял, он сообщает, что за стенкой находится переход между двумя трубами.

— Ты знаешь язык тех существ, которые выстроили этот храм?

— Не совсем, но на той схеме, которую я видел на потолке, показана соединительная труба между двумя воздуховодами и стоит именно это значок.

— Пусть так, но как ее открыть.

— Сейчас, — коротышка нажал с силой на знак. — У меня не хватает силы. Помоги!

Торк отодвинул Зеле и нажал с силой на знак, под его рукой небольшая пластина сдвинулась, а вслед за ней отошла назад и в сторону сама стенка, открывая темный проход, из которого пахнуло влажным воздухом.

Света здесь не было.

— Это монтажные трубы, — пояснил Зеле. — Благодаря ним можно попасть в любое место комплекса, нужно только решить куда, мы хотим попасть.

— Уже определились, что ищем звездолет киотов.

— Мне кажется, стоит изменить первоначальный план.

— А смысл? — донесся сзади голос девушки. — Кстати, труба за мной снова закрылась. Тебе не кажется, что мы можем отсюда и не выйти? В темноте ты не найдешь следующий знак.

— Об этом не беспокойтесь, — прощелкала птаха. — Мне здесь уже так надоело, что я сама его обнаружу. У меня неплохое ночное зрение. Правда, видно очень плохо, поэтому могу потратить на поиски много времени.

— Так что насчет плана?

— Я подумал о том, что нам следует добраться до искусственного разума, который находится на несколько уровней ниже.

— Зачем?

— Если я смогу в нем разобраться, то узнаю, где находится звездолет, сумею убрать от него роботов и заблокировать киотов в одном месте. Слишком рискованно без подготовки лезть в корабль. Там наверняка находятся роботы, а встречаться с ними опасно, как показали наша прошлая с ними встреча. Кроме того, я подозреваю, что искусственный разум может отказаться поднимать корабль на поверхность. Мы мало знаем, а значит, будем делать ошибки, которые могут нас убить.

— Согласна, — вздохнула Марина. — Только не хочется надолго здесь задерживаться, а вдруг киоты просто улетят, и мы останемся здесь навсегда.

Они поползли дальше, а потом труба пошла вниз, еще через мгновение они один за другим покатились куда-то в темноту. Скорость скольжения росла и росла. Затормозить не получалось, у труб были слишком гладкие стенки.

— Куда мы падаем? — прокричал Евгений.

— Я не знаю, — отозвался Зеле. — Этого не было на схеме. Но мне кажется, что мы направляемся туда, куда нам нужно — вниз, именно там находится искусственный интеллект, управляющий космодромом.

— А подниматься как будем?

— Не знаю, — свист коротышки сменился бульканьем.

А еще через мгновение и сам Торк упал с высоты в холодную воду. Он вынырнул и отплыл в сторону, следом за ним рухнула, поднимая брызги, Алана и сразу разразилась резким щелканьем — ей явно не понравилось купание.

— Куда ты нас привел, коротышка? — прокричала Марина откуда-то из темноты. Она отплевывалась и шипела от злости.

— Не знаю, но мне нравится, — безмятежно отозвался Зеле, он лежал на спине и не шевелился. — В некоторых пещерах моего рода есть пещеры с подземными озерами, они считаются священными, потому что купанье в них дает здоровье и увеличивает наши способности.

— Я не умею плавать, — прощелкала птаха. — Поэтому боюсь утонуть.

— Не бойся. Если ты еще не утонула, то не утонешь. Поступай так, как я — просто лежи на воде, и она удержит тебя.

— Лежать холодно, — проворчала Марина. — Лучше скажи, куда плыть?

— Мне это неизвестно, но думаю, если долго плыть в каком-то направлении, то обязательно куда-то приплывешь.

— А куда двигаться, если ничего не видно?

— Куда-нибудь, — Зеле лежал и не двигался, ему было настолько хорошо, что он не собирался шевелиться. — Неважно. Любое направление хорошо, когда не знаешь, куда двигаться.

— Ладно, — Евгений подплыл к коротышке и схватил его за шею. — Похоже, этих двоих нам снова придется тащить нам на себе. Бери птаху, у нее врожденное чувство направления, она покажет.

— Странные вы существа, люди, — прощелкала Алана. — У вас нет крыльев, но вы летаете, у вас нет клыков и когтей, но вы сражаетесь и охотитесь, у вас нет плавников и воздушного пузыря, но вы плаваете. Но главное в том, что вы никогда не признаете свое поражение…

— Это точно, — Марина схватила птаху за крыло и поплыла на спине. — Говори, куда двигаться?

— Я не знаю, мое чувство направления молчит. Мне страшно!

— Ладно, это неважно, коротышка сказал, что куда бы мы ни поплыли, все равно окажемся на берегу, но все-таки попробуй указать…

— Возьми немного влево, что-то говорит мне, там что-то есть.

Евгений плыл рядом, ориентируясь на плеск и брызги, которые периодически летели на него из темноты. Зеле лежал, молчал и не шевелился, погрузившись в непонятное состояние, напоминающее ступор. Возможно, так на него влияла холодная вода, а может, вошел в транс.

Глава девятая

Если все идет без проблем, это значит, тебе снится хороший сон.

(Устав звездного разведчика)

Плыть в темноте было неприятно и страшно, и если бы не закалка в академии десанта, когда их сбрасывали в одних полетных комбинезонах в ночное море, то он бы уже давно поступил так, как коротышка — просто лег на спину и стал бы ждать, когда все закончится. Но он плыл, а рядом с ним тяжело загребала Марина, которой приходилось тяжелее, чем ему — Алана и весила немало, и сопротивление в воде у нее оказалось больше, чем у коротышки.

Впереди послышался глухой звук, похожий на звук падающей с высоты воды.

— Это охлаждение, — неожиданно произнес коротышка. — Нам повезло.

— Ты о чем?

— Нужно брать в сторону, иначе попадем под струю теплой воды. Похоже, это озеро используется как резервуар, а значит, мы близки к искусственному разуму, управляющему этим комплексом — именно он нуждается в том, чтобы его охлаждали.

— И что это нам дает?

— Мне нужен свет, и чтобы меня подняли наверх, на потолке должна быть нарисована схема, от нее мы найдем путь внутрь комплекса.

— Она может там и есть, только неизвестно, кто тебя туда поднимет, — фыркнул Торк. — Я взлетать из воды не умею, да и подсветить мне тебе тоже нечем.

Шум падающей воды нарастал, Марина поплыла в сторону, как советовал Зеле и скоро наткнулась на стену, которая оказалась такой же гладкой, как и труба воздуховода. Она попробовала зацепиться и поняла, что подняться по ней невозможно.

— Дальше куда?

Евгений подплыл к ней.

— Если рассуждать логично, то все равно где-то должен быть подъем. Достаточно плыть вдоль стены, и обязательно наткнешься.

— А если нет?

— Тогда утонем.

— Не беспокойтесь, — просвистел коротышка. — Это озеро, как и все здесь, должны обслуживать роботы, а для них вероятнее всего предусмотрен плавный спуск. Я уверен в этом.

— А я нет, к тому же устала.

— Я поплыву один, — предложил Торк. — Буду держаться стены, как только обнаружу что-нибудь, крикну. А ты отдыхай…

— Нет уж, спасибо. Мы либо плывем все вместе, либо остаемся — в этой темноте слишком легко потерять друг друга даже с таким ориентиром, как стена.

— Тогда давай мне птаху, а сама бери коротышку.

— Я сама поплыву, — неожиданно прощелкала Алана. — Буду грести крыльями. Я уже поняла, что не утону, и больше не боюсь.

— Я тоже сам могу плыть, — просвистел Зеле. — Не надо меня держать.

— Ну как? — спросил Евгений девушку. — Двинулись дальше?

— Давай понемногу.

Они снова погребли рядом. Комбинезоны уже не спасали от холода, внутри просыпалась дрожь, ноги и руки немели, а ровная гладкая поверхность стены все никак не кончалась.

Темнота угнетала и давила. Евгений уже смирился с тем, что им придется умереть, как Марина неожиданно воскликнула:

— Я что-то нащупала на стене!

Он подплыл к ней и положил свою руку на ее, и почувствовал небольшой уступ. Чуть выше — на две ладони вверх, обнаружился еще один.

— Что это?

— Думаю, нечто вроде лестницы.

— Нам по ним не подняться.

— А я смогу, — Зеле вцепился в камень. — Помогите мне.

— Ты поднимешься и спасешься, а нам что делать?

— Возможно, мне удастся включить свет, или найти что-то, что поможет вам выбраться.

— А если ничего здесь нет? Ты спасешься, а мы утонем.

— Пусть ползет, — произнес Торк, приподнимая коротышку. — Смысла нет умирать всем, пусть хотя бы у одного из нас появится шанс снова увидеть свет родного светила.

Зеле наступил ему на голову, и Евгений погрузился в воду, от неожиданности ее хлебнув. Она показалась ему пресной и безвкусной.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем коротышка крикнул сверху:

— Я добрался до галереи, она идет по всему сооружению, и даже нашел схему, только видно ее плохо…

— И куда нам плыть?

— Никуда, это бесполезно. Вы в круговом бассейне, подняться из него можно только там, где вылез я.

— А как же в него попадают роботы, которые должны его обслуживать?

— Возможно, они имеют специальную конструкцию, которая позволяет им подниматься в любом место.

— Значит, конец?

— Продержитесь еще немного, я обязательно что-нибудь придумаю.

— Люди, я замерзаю, — выдохнула Алана. — Мое тело не приспособлено к долгому пребыванию к воде. Если у этого маленького существа ничего не получится, то знайте, мне было приятно сражаться рядом с вами. Вы — хорошие воины.

— Ты тоже нас не разочаровала, — произнесла Марина сдавленным голосом, ее била дрожь. — Мы уважаем твои умения и таланты. Ты настоящая птица, гордая и смелая. А теперь, извини, я буду молчать, потому что мой голос мне не подчиняется.

Девушка подплыла к Евгению, который по-прежнему держался за уступ, обняла его и поцеловала его в губы, потом легла рядом.

— Ты хороший парень, Торк. Пожалуй, я бы не стала возражать, если ты пригласишь меня на свиданье.

— Если спасемся, обещаю, что поведу тебя в самый дорогой ресторан Земли.

— Нет, лучше в кафе, где собираются десантники. Может, встретим кого-то из своего курса, да и выпивка там дешевле.

— Договорились. Слышишь?

— Что?

— Шум воды изменился.

— И что это значит?

— Не знаю, но вода начинает подниматься, уступ, за который я держался, погрузился. Кажется, коротышка все-таки что-то придумал. Алана, не спать! У нас появился шанс выбраться отсюда!

Гул от падающей воды нарастал, по поверхности пошли невидимые волны, появилось течение, которое потащило их куда-то. Торк едва успел ухватиться за следующий уступ, за плечо тут же уцепилась Марина, которая одной рукой держала птаху. Уровень воды продолжал подниматься, а вместе с ним поднимались и они.

— Сейчас включу освещение, — выкрикнул коротышка. — Закройте глаза.

Свет вспыхнул сразу после его возгласа и ослепил, несмотря на предупреждение, хоть и был слабым и исходил только от стен.

Теперь они смогли увидеть, что находятся в огромном круглом резервуаре, до верхнего края которого оставалось еще метра четыре, на верху стоял коротышка, с любопытством глядя на них.

— Все живы?

— Пока да. Ты не мог бы бросить нам веревку?

— Здесь ничего нет, только клапаны подъема и опускания воды. Я их открыл, но не знаю, как высоко вода сможет подняться. Боюсь, скоро сработает автоматика, и вы снова начнете опускаться.

— Что нам делать?

— Пусть птица залезет кому-то из вас на плечи, и тогда она сможет зацепиться за край, а я помогу ей выбраться наверх.

Марина и Евгений переглянулись, у обоих губы уже посинели, а кожа стала гусиной от переохлаждения. Алана лежала на темной воде, отражающей стены и светящийся потолок, и тяжело дышала.

— Попробуешь, птаха?

— Мне очень хочется вылезти из воды, но я очень устала.

— Соберись, мы поможем тебе.

Алана тяжело вздохнула и стала карабкаться на их плечи. Уровень еще больше повысился, теперь до края бассейна оставалось не больше двух метров. Шум падающей воды стал стихать, похоже, выше вода подниматься не собиралась. Птаха зацепилась крючками на кончиках крыльев за край. Зеле ухватил ее за крыло, потянул на себя, птица вылезла наверх и распласталась на камне, тяжело дыша.

Вода поднялась еще на полметра и остановилась. Гул за спиной стих.

— Что делать дальше?

До края было еще полтора метра, никто из них не смог бы подняться на такую высоту.

— Выхода нет, — Зеле посмотрел на птаху, потом вниз. — Если только Алана не позволит себя использовать в качестве лестницы.

— Это как?

— Я буду ее держать, да и она сама вцепится крючками в камень, а вы ухватите ее за ноги и подниметесь по ней.

— Они мне перья вырвут, да и я не настолько прочна, чтобы выдержать их вес, — прощелкала птаха. — Придумай что-то другое.

— Я ничего не могу придумать, а ты?

— Придется попробовать, — Алана тяжело вздохнула. — Никому никогда не позволяла до себя дотрагиваться, но видимо пришло время изменить и этому правилу. Будьте осторожны люди, вы можете меня сломать.

Птаха зацепилась крючками на крыльях в край каменной дорожки, идущей вдоль всего бассейна, и опустила вниз лапы. До них было примерно полметра. Евгений подхватил Марину, приподнял, и как только она зацепилась, ушел под воду. Выплыл он уже с трудом, сил в нем почти не осталось, потому что холод, который шел от воды сковывал все мышцы.

Девушка вылезла наверх, и птаха снова спустила вниз свои лапы.

Торк несколько раз пытался достать до нее, но не мог, так как тело ему уже не подчинялось.

— Давай, человек! — подбодрила его птаха. — Только зацепись за мои ноги, а дальше я тебя вытащу.

— Не получается.

— А ну быстро хватайся, слабак! — хриплым голосом выкрикнула Марина, подползая к краю. — Мой избранник сильный парень.

— Наверное, я не тот, кто тебе нужен.

— Хватайся, подлец! Не смей бросать девушку, которая тебе поверила, иначе сама утоплю!

Евгений криво улыбнулся, и вложил в последний рывок оставшиеся силы. Он дотянулся, до лап, которые тут же сжались вокруг его локтей, и теперь он мог не бояться, что упадет — хватка у птахи была мощной. А дальше все произошло просто — Марина с ее мощными мышцами вытащила наверх и птицу и его.

Дрожь била Торка долго, пока рядом не легла девушка, обняв его. Зеле ходил по широкому бортику бассейна, вглядываясь в стены, ища выдавленные знаки.

— Мне очень хочется кушать, особенно после того, как так долго плавала в холодной воде, — пожаловалась Алана. — Сейчас бы поймать какую-нибудь зверушку и поклевать свежего мяса…

— А как же ты полетишь на звездолете киотов? — спросила Марина, доставая цилиндры. — Там не будет другой еды, кроме этой, а лететь придется долго.

— Думаю, у них на корабле должна иметься разная еда, так как раз они перевозят пойманных существ, а они все отличаются друг от друга.

— Я нашел проход, — просвистел Зеле. — Он ведет в закрытые помещения.

— Что значит — «закрытые»?

— Они предназначены не для всех, а только для тех, кто строил это сооружение. На это уровень невозможно пройти без идентификации, но поскольку мы попали не обычным путем, нам она и не потребуется.

— То есть ты хочешь сказать, что сюда был другой путь?

— Да, конечно, и не один.

Марина ругалась долго и изощренно, коротышка слушал ее внимательно с довольным видом. Непонятно было, что и как ему переводил переводчик, но, похоже, слова не были для него обидными.

— Так это из-за тебя едва не погибли? Мы могли утонуть, замерзнуть, да и просто сдохнуть в этом бассейне!

— Я признаю свою ошибку, хоть и не мог предполагать, что мы упадем именно в этот бассейн. Обещаю, что буду дальше во всем с вами советоваться. Скажите, стоит ли нам идти внутрь?

Девушка снова разразилась руганью, на этот раз хватило ее ненадолго.

— Мы пойдем туда, куда ты скажешь, — она тяжело вздохнула. — Все равно никто из нас не разбирается в этих дурацких значках и в том, что они значат, только очень прошу, постарайся больше не купать нас в холодной воде.

— Тогда пошли, — улыбнулся Зеле. — Бассейн для охлаждения на схеме указан только один.

Он дотронулся до стены, и она отошла назад. За ней открылся темный проход.

— Подождите, сейчас попробую включить освещение, — коротышка тронул очередной знак. — Так как в этих местах никто не бывает, то темнота здесь норма.

Они вошли внутрь. Стена за ними закрылась, но пол и потолок замерцали слабыми искорками, и они вышли в широкий коридор. Потом Зеле отыскал еще один проход, и так они шли все дальше и дальше по странному каменному лабиринту. Прошло, наверное, часов шесть, а они так ничего и не видели кроме этих пустынных сумрачных коридоров. В конце концов, все настолько устали, что просто легли на каменный пол.

— Зеле, ты уверен, что мы куда-нибудь придем? — хмуро поинтересовалась Марина. — Я боюсь, мы умрем в этих рукотворных пещерах, так и не найдя выхода

— Я знаю не больше вашего, — коротышка закрыл глаза. — Я готов идти за любым из вас, а не искать самому дорогу. Здесь нет схем на потолке, поэтому мы идем наугад. Возможно ли то, что умрем здесь? Да, такое может произойти. Только мы с птахой умрем первыми от голода, потому что вы пищей киотов можете питаться, а нам остается только терпеть. Давайте спать. Надеюсь, после сна выберемся куда-нибудь.

Евгений закрыл глаза, но тут же почувствовала, как к нему привалилась Марина и шепнула.

— Никогда не думала, что мне будет так необходимо человеческое тепло, а теперь понимаю, как мне его раньше не хватало. Хорошо, что ты здесь. Только не подумай ничего такого, ладно?

— Я бы подумал, но ты меня заранее предупредила, чтобы без разрешения руки не распускал.

— Вот и не распускай.

Торк заснул. Сон повторился. Как только они вошли в солнечную систему, как на обзорных экранах появился стреляющий из многочисленных оружейных башенок звездолет киотов. Он проснулся от ужаса, увидев, как взрывается Земля и мрачно посмотрел по сторонам.

Зеле не спал, бродил вдоль стен, пристально вглядываясь в них, ища знаки. Алана чистила клювом свои перья и недовольно свистела. Марина разглядывала свои спутанные волосы. Увидев, что Евгений проснулся, мрачно проговорила:

— Несмотря на то, что почти два часа провела в воде, мне все еще хочется помыться в ванне с пеной и хорошим шампунем.

— Мне бы тоже этого хотелось. Пошли дальше?

— А куда нам деваться?

Они снова двинулись по длинным коридорам, которые никуда не вели, переходя из одного в другой. Пока не дошли до небольшого зала, в котором слышался мерный шум. Коротышка оживился.

— Мы слышим работу насосов, качающих воду, искусственный разум где-то рядом, может быть даже за этой стеной.

— А почему тогда звук идет из-под пола? — спросил Евгений, опустившись на корточки. — Мне давно кажется: то, что мы ищем, находимся под нами.

— Согласна, — покивала Алана. — Коротышка водит нас кругами

— Об этом я и не подумал! — Зеле почти как человек хлопнул себя по лбу и, опустившись на четвереньки, пополз вперед. Скоро он замахал им рукой. — Нашел!

— Опять будем падать в воду? — поинтересовалась Марина. — Или на этот раз в огненную лаву?

— Здесь лифт, который опустит нас вниз. А куда он нас привезет, мне неизвестно. Вы можете остаться, если хотите, тогда дальше я отправлюсь один.

— Нет уж, лучше в ад, чем бродить по этому бесконечному лабиринту.

— Тогда вставайте рядом со мной.

Коротышка нажал выдавленный знак, и пол под их ногами пришел в движение. Они понеслись вниз, и на огромной скорости влетели в огромный зал, заполненный огромными кубами, пирамидками и шарами. Все было сделано из серого камня с вкраплениями ярких цветных минералов. В ярком делом свете, льющемся с потолка, это производило странное впечатление, словно здесь разбросал игрушки гигантский малыш.

— Это то, что мы искали, — объявил Зеле, показывая рукой. — Мой разум подсказывает мне, что это и есть то, что управляет всем космодромом. Надеюсь, здесь найдется еда…

— Причем тут еда и искусственный разум?

— В этом месте не бывали киоты, здесь работали истинные создатели всего этого грандиозного комплекса, а им требовалась сила и энергия.

— Почему ты считаешь, что тебе подойдет их пища?

— Я на это надеюсь, потому что есть очень хочется, — произнес коротышка. — Думаю, здесь мы найдем все, что нам нужно и решим любые проблемы

Он зашагал вперед между гигантских конструкций. То, что они видели, поражало. Громадный, управляющий комплекс занимал площадь никак не меньше двух гектаров. Шум, и вибрации здесь были такими, что они не слышали своих голосов.

Неожиданно Зеле побежал, им пришлось его догонять. Он остановился возле небольшой машины, сделанной, как и все вокруг, из камня, и стал нажимать на значки, который были выдавлены на панели, пока снизу не поднялась пластина, на которой находилось множество каменных цилиндров.

Коротышка лихорадочно схватил один из них, открыл, принюхался и сделал большой глоток маслянистой жидкости, и по лицу пробежала счастливая улыбка.

— Пробуйте, это настоящая еда — оно открыл другой цилиндр и показал что-то похожее на желе. — Птице это тоже должно понравиться.

Птаха клюнула, потом жадно проглотила содержимое большого цилиндра и потребовала еще.

Евгений протянул руку, взял цилиндр и открыл его. Внутри плескалась какая-то жидкость, он осторожно понюхал ее, потом сделал маленький глоток.

— Вкусно! — удивленно произнес он, подавая открытый цилиндр Марине, а сам потянулся за следующим. — Очень неплохо.

Следующие несколько минут они набивали себе желудки. Когда на пластине не осталось больше невскрытых цилиндров, Зеле снова нажал несколько знаков, все исчезло в чреве машины, и появились новые сосуды.

Дальше они ели уже не спеша, смакуя и наслаждаясь вкусом.

— Вот теперь, можно и посмотреть, как здесь все устроено.

Коротышка удовлетворенно погладил себя по животу, прошагал к огромной кубической машине, нажал знак, и передняя стенка отошла, открывая экран, а снизу поднялось небольшое кресло, как раз под размер коротышки. Зеле опустился на него, и начал нажимать знаки, на опустившейся перед ним панели.

— Здорово! — Марина подошла и встала за его спиной, глядя на непонятные значки, ползущие на экране. — Ты что-то понимаешь в этом?

— Очень мало, но надеюсь, этого будет достаточно, — коротышка нажал несколько символов, и на экране появилось изображение огромного военного корабля киотов. — Вот то, что мы искали.

— Это он.

— Но лучше к нему не идти, потому что он охраняется.

— Кем?

Зеле пробежался по квадратикам, и изображение поплыло в сторону, показывая несколько небольших платформ с башенками, висящих неподвижно над полом.

— Это боевые роботы корабля, мимо них нам не пройти.

Коротышка защелкал кнопками.

— А это мне не нравится — девушка внимательно разглядывала изображение. — С роботами-убийцами лучше в игры не играть, они быстрее любого человека.

— Даже я не уверен, что мог бы их нейтрализовать, — гордо произнес коротышка. — Эти устройства почти идеальны, они отличают живое от неживого, боевых роботов от обычных. У них имеется множество датчиков, которые невозможно обмануть. Да и задача у них простая — не допускать никого к кораблю, кроме хозяев.

— И что же получается — звездолет киотов для нас недоступен?

— Именно так.

— А что нам делать тогда? — девушка мрачно посмотрела на Евгения, который встал с ней рядом. — Мы что так и останемся на этом проклятом космодроме?!

— Здесь безопасно, есть еда и питье. Мы сможем прожить долго.

— Меня это не устраивает.

— Возможно, существует другой выход, — Зеле нажал несколько квадратиков и начал вглядываться в знаки, которые понеслись по экрану. — Боевых роботов нам не обойти, а оружия, которое могло бы их уничтожить, у нас нет.

— Это так, — Марина отошла от кресла, села на пол, обхватив колени руками. — Жалко, что все пропало.

— Надежда еще есть. Я нашел список обслуживаемых звездолетов, их здесь больше десятка. Будем надеяться, что среди них найдется тот, что не охраняется.

— Десять!!! — Евгений озадачено посмотрел на экран. Мелькающие там знаки ничего ему не сказали. — Так сколько же здесь находится киотов?

— Около трех сотен, — невозмутимо ответил коротышка. — Они занимают множество помещений в третьем ярусе. Из того, что я смог понять, следует, что именно отсюда они контролируют всю галактику. Любой корабль, который появляется в ней, тут же фиксируется датчиками космодрома, и на встречу ему вылетает боевой звездолет.

— Не хочешь ли ты сказать, что эта планета является их родиной?

— Скорее, они используют это место как передовую базу. Думаю, их родная планета в другом месте.

Евгений отошел в Марине и лег рядом, положив голову ей на колени.

— Плохие новости.

— Я слышала.

Птаха тоже села на пол, прислонившись к корпусу большой машины.

— Дадим время маленькому существу разобраться, все равно никаких других идей у нас нет. Поспим…

— Пожалуй.

Евгений закрыл глаза. И ему снова приснился сон о том, как их преследует военный звездолет киотов, на краю солнечной системы корабль чужаков обогнал их, и от него отделилась небольшая черная точка, которая стремительно понеслась к Земле. Прошла всего пара мгновений, и родная планета вспухла от мощного взрыва, разлетаясь раскаленными кусками в окружающее пространство.

Такая же участь постигла луну, где находилась главная база десанта, а потом и Марс, поселение которого считалось самым крупным из колоний.

Взрыв родной планеты был настолько страшен, что он вздрогнул во сне, и холод сковал его сердце. Никогда до этого он не думал о том, что привязан к этому маленькому каменному шарику тысячами невидимых нитей, и после его гибели ему больше не на что надеяться.

Он тяжело вздохнул и застонал, но тут же почувствовал мягкие губы на своей щеке и невольно улыбнулся.

— Ты стонал и плакал, — Марина погладила его по голове. — Что тебе снилось?

— Мы почти долетели до Земли, как неизвестно откуда появился боевой звездолет киотов и разнес нашу родную планету, а также Марс и Луну.

Евгений поднял голову и увидел, как внимательно на него смотрят коротышка и птаха.

— Что не так? — спросил он мрачно. — Чем вам не нравятся мои кошмары?

— Мне снилось нечто похожее, — кивнул серьезно Зеле. — Мою планету тоже взорвали киоты.

— Мою тоже, — просвистела птаха. — И мне приснилось таких снов уже три.

Коротышка, Зеле и Алана взглянули на Марину, но та только развела руками.

— Врачи говорят это оттого, что когда-то меня очень сильно напугали, с тех пор мой мозг боится вспоминать прошлое, и поэтому не видит сны. Но разве ваши видения что-то значат?

— Многие существа обладают способностью видеть сквозь время, — неохотно просвистел коротышка. — Часто образы будущего проникают через сны как предупреждение. Сновидения всегда что-то рассказывают о нас самих, просто мы их не всегда понимаем.

— Ты хочешь сказать, что это произойдет на самом деле?

— Думаю, произойдет, если ничего не сделать. Обычно во снах нам показывают будущее, которое можно исправить, иначе — зачем они?

— Ерунда! — отмахнулась девушка. — Не стоит об этом думать, если мы все равно не можем отсюда улететь?

— А вот это неправда, — коротышка гордо поднял голову. — Пока вы спали, я искал решение и нашел его.

— Рассказывай!

— На космодроме находятся не только звездолеты китов, но и более древние корабли, они спрятаны на нижних уровнях.

— Что?! — Марина даже подскочила. — Показать их можешь? Как они выглядят? А смогут ли они долететь до наших планет?

— Показать не могу, эти помещения закрыты, в них нет ничего, они стары, как и сам космодром. Звездолеты старые, как они летали нам неизвестно. Возможно, эти корабли уже развалились от старости, а возможно и нет…

— Ну и решение ты нашел!

— К сожалению, пока это единственное, на что мы можем рассчитывать. Выбор у нас небольшой — либо остаемся здесь, либо идем смотреть эти корабли. Что выбираете?

— Стоит посмотреть, что за развалины здесь спрятали древние. А там на месте уже решим, что делать.

— Согласна, — прощелкала Алана. — Надо смотреть. Это хороший космодром. Ему много тысяч кликов, но он по-прежнему функционирует, возможно, и звездолеты тех, кто выстроил это, еще смогут летать.

Зеле стал нажимать различные квадратики, пока перед ним на полу не побежала светящаяся дорожка.

— Я разблокировал все закрытые проходы, этот свет поведет нас, нам придется спуститься на несколько ярусов вниз — туда, где давно никто не был.

— Обратно мы сможем вернуться? — спросил Евгений. — Или это путь в одну сторону?

— Я посмотрю, — коротышка снова застучал руками. — Все, нашел. Блокировки сняты, свет приведет нас обратно.

— Тогда пошли.

Коротышка пошел вперед, за ним с явной неохотой Алана, она устала, а сон не восстановил ее силы. Следом шла Марина, замыкал шествие Евгений. Никто из них не ждал от этой прогулки ничего хорошего. Звездолеты не могут долго находиться без присмотра, слишком много в них имеется такого, что может их уничтожить изнутри.

Одно топливо и катализаторы чего стоят. Эти вещества со временем меняют свой состав, и уже больше не могу толкать корабль вперед.

Они дошли до стены, за ней открылся очередной широкий коридор с серыми гладкими стенами. Пройдя метров сто по нему, Зеле остановился и подождал остальных. Когда все собрались вокруг него, он нажал небольшой квадратик, плита пола под ними понеслась вниз, и через пару мгновений они оказались в огромном зале, который освещала бегущая во мрак дорожка.

— Идем, — коротышка зашагал решительно вперед.

— Этот подземный комплекс, кажется, занимает почти всю планету, — проворчала девушка. — Не понимаю, почему его создатели не придумали себе средство передвижения — тележку или поезд.

— Они может и придумали, да мы этого не знаем.

Световая дорожка дошла до стены и остановилась. Коротышка долго бродил вдоль нее, пока не нашел едва видный знак. Открылся проем, и они оказались в огромном светлом зале, размером с земной космодром, посередине которого стоял гигантский звездолет.

Больше всего он напоминал гигантский шар, чуть сплюснутый сверху и снизу, сверкающий в ярком свете, как елочная игрушка.

— Этот корабль прекрасен, — коротышка остановился, задрав голову вверх. — Если бы я сумел создать такой, то мои предки были бы мной довольны.

— Хорошо бы остаться в живых и вернуться домой, прежде чем что-то начинать делать, — заметила Марина. — Даже если эта штука умеет летать, совсем не факт, что внутри ее осталось оборудование для создания кислородной атмосферы и пищи.

— Да, да, — закивал Зеле, свернулся колесом и покатился к шару так быстро, что им пришлось бежать за ним. — Все так. Жизнь — странная штука, если бы все в ней было просто, то она потеряла бы всякий смысл.

— Не понял, — нахмурился Евгений. — Что ты сейчас сказал?

— Еще не так давно мы бродили по планете, на которой нам было так легко умереть и мечтали о том, что окажемся здесь. Теперь мы здесь и думаем о том, как улететь отсюда, а потом снова начнем мечтать о том, чтобы вернуться сюда. Здесь находится столько всего интересного и нового, что может вывести наши цивилизации на новый уровень развития. Разве не так?

— Сначала хорошо бы просто выжить. К этому ларцу с драгоценностями вряд ли кого-то киоты подпустят. Сам же сказал, что у них здесь стоят на дежурстве десять боевых звездолетов.

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем, мы не глупее их, чтобы они о нас не думали, — коротышка остановился и пошел вокруг корабля. — Очень древнее сооружение. Сделано тогда, когда мои предки еще не выбрались из болот, а возможно и раньше, когда жизнь на моей планете только зарождалась. Этот звездный странник вполне может оказаться рабочим, я слышу запахи, которых говорят о том, что роботы бывают здесь.

— Они могли просто проводить уборку…

— Нет, они заходят внутрь, вот здесь… — Зеле встал перед шаром. Сооружение было подобно огромной скале. Разведчики чувствовали себя маленькими муравьями у подножья горной гряды. — Сейчас попробую понять, как эта штука открывается.

Он провел рукой перед зеркальной поверхностью, повинуясь его движению, та стала раздвигаться, открывая гулкое пустое пространство.

— Запах вечности и пыли, — произнес чуть слышно коротышка. — Мне страшно. Я вижу тени мертвых, бродящие в непроглядном мраке. Может быть, вы, люди, войдете первыми, чтобы гнев несчастных, не нашедших своих предков, упал на вас.

— Изящно сказано, — из темноты выдвинулся трап — ровная каменная пластина. Евгений сделал шаг вперед. — Нам не страшно, наши жизни ничего не значат, мы уже умирали много раз.

— За себя говори, а за меня не стоит, — Марина шагнула вслед за ним. — Лично я собираюсь жить долго, хоть без тебя мне будет немного неуютно.

Они медленно вошли внутрь звездолета, когда оказались внутри, стены и пол засветились, и тогда разведчики увидели перед собой огромный трюм, в котором можно было разместить не одну тысячу людей. Зеле и Алана зашли за ними, и обшивка за их спинами закрылась.

— Хорошо, — сказал коротышка. — Автоматика все еще работает, следовательно, есть энергия, и бортовой разум не спит. Идем дальше?

— Сначала скажи, почему этот корабль устроен почти так же, как и звездолет киотов? — спросила Марина. — Ты же вроде говорил, что космодром более древнее сооружение?

— Этот звездолет очень стар, и создан не киотами, но и их корабли сделаны не ими. Возможно, есть какая-то связь между строителями этого звездолета и теми, кто построил киотам их флот? Если смотреть с практической стороны, то хорошо, что он похож на те конструкции, которые находятся у наших врагов — будет легче разобраться, как все устроено. Пока ясно только, что рубка находится наверху, и туда ходит лифт. Как и понятно, что внутри трюма можно поднимать и опускать стены, создавая любое пространство. Но главное не это…

— А что?

— То, что мы дышим. Трюм закрыт, но мы не испытываем никаких проблем с дыханием, а это говорит о том, что устройство, производящее воздух для дыхания, находится в исправном состоянии.

Коротышка пошел вперед, вглядываясь в пол, потом остановился

— Вставайте рядом, сейчас поднимемся наверх.

— Символы те же?

— Нет, но очень похожи, — покачал головой коротышка. — Вероятно это язык древнее.

Плита, на которую они встали, быстро поднялась вверх, они промчались через несколько таких же огромных трюмов, и оказались в широком ослепительно белом коридоре.

— Рубка там, — коротышка показал вперед. — Скопировано все вплоть до мельчайших деталей, хоть я не понимаю этого. — Надеюсь, в рубке разберемся.

Но пройти им не удалось, неожиданно из стены перед ними появилось какое-то устройство.

Зеле замер.

— Это боевой робот, — прошептал он. — Не провоцируйте его на действие, иначе он нас убьет.

Устройство больше всего походило на многоножку, у нее имелось десятка полтора мелких конечностей и гибкий корпус, который позволял пролезать в любую щель. Из корпуса торчало несколько трубок, очень походивших на оружие.

Робот какое-то время стоял, изучая группу, потом разразился свистом, щелканьем и ревом, который переводчики исправно перевели:

— Вы находитесь в запретном месте, проход дальше запрещен. Сообщите код доступа или будете уничтожены.

— Нам он неизвестен, — ответил коротышка. — Прошло много тысяч лет с тех пор, как звездолет оказался здесь.

— Неправильная формулировка. Вторая попытка.

— Теперь вы, люди, скажите что-нибудь, — просвистел растерянно Зеле. — Мне страшно. Он не даст нам уйти.

— Слушай ты, жестянка, — произнесла Марина. — Этот звездолет пылился много лет под космодромом, мы не знаем вашей расы, и прилетели издалека. Либо дай нам пройти дальше, либо отпусти.

— Неправильная формулировка. Последняя попытка.

— Теперь ты, птаха, — Марина сделала шаг назад. — Кажется, мы влипли.

— Я — Алана из расы летунов, требую, чтобы ты допустил нас к управлению.

— Красиво сказано, — вздохнул коротышка. — А теперь после того как все представились, мы умрем.

Робот стоял и не двигался, его оружие по-прежнему было направлено на них.

— Что-то с ним не так, — Зеле сдвинулся в сторону на полметра. Одна из трубок двинулась за ним. — Он уже давно должен был нас убить, но не сделал этого. Почему?

— Зависла программа, такое иногда бывает, — Евгений сделал шаг в другую сторону. Еще один из стволов стал следить за ним. — Какие есть предложения?

Они оба уперлись в стены коридора и остановились. Робот неожиданно прохрипел.

— Обладаете ли вы интеллектом?

— Несомненно, — ответил коротышка. — Иначе мы не смогли бы войти внутрь.

— Программа разрешает допуск разумных существ в рубку звездолета, если его создатели погибли. Они умерли?

— Вероятнее всего. Прошло много тысяч лет.

— Подтверждаю. Время — как длительность, признается аргументом. Проходите.

Робот снова исчез в стене.

— Я думал, мы умрем, — Зеле вздохнул. — А мне нельзя. Моя смерть может произойти только в родном мире, иначе мне никогда не встретиться с предками, а моя жизнь будет признана напрасной и бессмысленной, и душа станет бродить среди таких же забытых теней, которых здесь много. Я очень испугался.

— Это чувство испытали все, — Марина двинулась вперед. — Робот не зверь, его так просто не убьешь, особенно нашим оружием.

Стена перед ней раздвинулась, и они оказались в пустом круглом зале. Зеле пошел по нему, внимательно вглядываясь в пол, почти сразу нашел квадратик с каким-то символом. Он нажал на него, и из пола вышло кресло. Оно было низким, и подходило по размерам коротышке. Он сел в него и начал рассматриваться символы на подлокотнике.

После того как он нажал несколько знаков, из-под пола вылезло еще несколько кресел, а то, на котором он сидел, чуть опустилось, уменьшилось в размере, подстраиваясь под его фигуру.

— Садитесь, и нажмите на правый нижний квадратик в третьем ряду, тогда сиденье само примет в нужную форму.

— Ты разобрался, что это за корабль? — Марина села в кресло, и оно стало подстраиваться под нее. Спинка опустилась, сиденье чуть ушло назад. — Он сможет летать?

— Пока ясно только одно — он находится в рабочем состоянии.

Алана вскарабкалась в свое кресло и клювом клюнула в нужное место, сиденье уменьшилось в размерах, потом под ее лапами появился небольшой рычажок с перекладиной.

— Отлично! — коротышка потер руки. — Автоматика сама находит правильные решения. Мы готовы отправляться.

— А кушать что будем?

— Об этом не беспокойтесь, существа создавшие этот корабль ничем не отличались от тех, кто создал космодром, следовательно, и аппарат для приготовления пищи работает на тех же принципах.

— Хорошо, а как это проверить?

— Сейчас, — коротышка нажал что-то, стены и пол стали прозрачными. У них возникло ощущение, что повисли в воздухе. Прямо под ними светился зал, в котором находился корабль, в нем бродило несколько роботов-уборщиков. — А это еще что? Вы видите, что они делают?

— Нет.

— Они цепляются за опоры, чтобы задержать нас. Их следует отогнать.

— И как? Костяным кинжалом с ними ничего не сделаешь.

— На этом звездолете должно быть вооружение, — Зеле нажал несколько квадратиков. По прозрачной стене поползли символы, потом появился план. — Как я и думал, имеется несколько боевых рубок. Сейчас запрограммирую световую дорожку к двум из них — туда, где имеется оружие не планетарного масштаба. Вы — мастера войны, так что, думаю, разобраться с орудиями войны не составит большого труда.

— Наверняка, — согласилась девушка. — А если мы промахнемся?

— Пожалуйста, будьте аккуратны, не промахивайтесь и не разрушайте этот зал.

Разведчики увидели, как засветилась дорожка уходящая в стену.

— А нельзя управлять оружием отсюда? Не хотелось бы оставлять вас одних…

— Такое управление не предусмотрено.

— А если мы не сможем выстрелить? В знаках киотов мы не разбираемся.

— Во-первых, здесь другая письменность, во-вторых, знаки должны быть простыми и понятными. А в-третьих, все равно кроме вас заняться этим некому. Мое место здесь, я должен проверить состояние звездолета и организовать его заправку. Птица должна находиться на месте пилота на тот случай, если нам придется спешно взлетать.

— Надеюсь, разберемся, — девушка взяла Евгения за руку. — Пойдем, мастер войны. Стрелять умеешь?

— Немного. В рамках курса десанта. Но тут такого оружия нет, — он обнял девушку за талию. — Ты этого хотела?

— Да, — Марина вздохнула. — Мне почему-то стало страшно, и захотелось немного человеческого тепла, но не больше, так что руку убери…

— Как скажешь, — Торк вдруг понял, что девушка действительно чего-то боится, ее рука ощутимо дрожала. — Откуда в тебе этот страх?

— Не знаю, просто возникло ощущение, что мы что-то делаем неправильно.

— А что?

— Откуда мне знать? Просто внутри растет ощущение опасности, адреналин в крови, руки ноги дрожат.

Евгений прислушался к себе и тоже почувствовал неприятную тяжесть где-то внутри.

— Надеюсь, мы справимся, — проговорил он неуверенно. — Не хотелось бы умирать здесь.

— Посмотрим.

Дорожки разделились, и уперлись в стену, одна по правую сторону коридора, другая по левую.

— Иди, — Марина чмокнула его в щеку. — Пожалуй, я почти уверена, что ты тот парень, который мне нужен, поэтому постарайся не умирать. Хорошо?

Последнее слово прозвучало жалобно.

— И ты себя береги.

Торк подошел к стене, и она раскрылась перед ним, открывая небольшую комнату, больше похожую на кабину лифта. Когда он встал на пол, тот резко дернулся вверх, и тут же остановился. Стена разошлась, и он увидел небольшое помещение с белыми каменными стенами, посередине которого находилось нечто вроде небольшой кушетки из камня.

Евгений осторожно сел на нее, потом лег, и тут же сбоку выдвинулись странные держатели, которые жестко зафиксировали его в этом положении так, что он не мог пошевелиться. На голову надвинулся неизвестно откуда взявшийся колпак.

Перед ним появилась мрачная сырая темнота, которая скоро начала светлеть. Прошла пара минут, и Евгений увидел звездолет. Он смотрел на него сверху и с боку, причем видел настолько четко, что даже смог разглядеть символы на полу. Как только он фиксировал на чем-то взгляд, изображение тут же начинало увеличиваться. Роботы-уборщики крутились вокруг корабля.

В руки уткнулось что-то твердое, под пальцем он ощутил что-то похожее на гашетку, одновременно появился небольшое перекрестье в виде двух стрелок направленных друг к другу, который следовал за его взглядом. Теперь он был вооружен и мог вести огонь. Но он не знал, что за оружие в его руках и насколько оно разрушительно.

Торк даже вспотел, когда представил, как одним выстрелом превратит в развалины весь зал.

— Как ты? — неожиданно услышал он голос Марины, прозвучавший в его голове. — Посмотри на меня!

— Куда? Разве ты меня видишь?

— Если посмотришь на нижний правый угол, то мое изображение само проявится.

Торк упер свой взгляд вниз и вправо, темнота там заколебалась, и он увидел лицо девушки.

— Как я понимаю, тут можно целые конференции устраивать, — сказала она. — Попробуй сконцентрировать взгляд чуть левее и увидишь коротышку.

Евгений начал экспериментировать, и через пару мгновений у него на нижней линейке появились Зеле и птаха. Причем оба выглядели удивленными — видимо они непрошено нарисовались на большом экране.

— Как это у вас получилось? — спросил недоуменно коротышка. — Мы видим вас.

— Находимся в оружейных башнях, и можем с вами общаться, — отрапортовала Марина. — Ждем команды. Кстати, какое у нас оружие?

— Что значит какое?

— А то и значит, что мы сами не знаем, какое оно. Выбора нам никакого не предоставили.

— Странно. Надеюсь, оно не очень мощное. А какова зарядка? Мощность?

— Ничего не знаем. Мы просто лежим скованные на возвышении, и смотрим на мир через прицел.

— Неправильно это, но делать нечего. Приготовьтесь к стрельбе.

Торк смотрел за уборщиками, их число прибавилось, и они все собрались внизу под кораблем, некоторые пробовали пробиться внутрь, вгрызаясь в обшивку звездолета своими жерновами. Коротышка тоже это заметил, и его это встревожило.

— Роботы пытаются лишить нас герметичности, сделайте что-нибудь.

— Легко, — откликнулась девушка. — Помни, ты сам нас об этом попросил.

И тут же Евгений увидел, как огромный пылающий шар стал опускаться откуда-то сверху на каменные механизмы, он коснулся пола и исчез, а вместе с ним исчезли и роботы. На этом месте ничего не осталось — ни осколков, ни кусков, но сам пол не пострадал, на нем не осталось ни выбоины, ни даже пятна.

— Как ты это сделала?

— Просто выстрелила.

— Больше так не рискуйте, — просвистел коротышка. — Я думал, вы уничтожите этот зал. Эта горячая энергия может разрушить все. Хорошо, что вы использовали малую мощность, и прицел был точен.

— Ты попросил, мы сделали, — беззаботно отмахнулась Марина. — Твое дело указывать нам цели, наше стрелять. Когда взлетим?

— Пытаюсь связаться с разумом космопорта, он не отвечает. Ага, прошел запрос. Сообщает, что звездолет находится на консервации. Время подготовки к старту — примерно… непонятное значение. Просит подождать. А пока посылает к нам заправочную платформу. Отдыхайте.

— Хорошо, только как? Я хочу встать, а у меня не получается.

Евгений услышал Марину, и попробовал сам подняться, но и у него ничего не получилось.

— Тут многое построено на мыслях. Просто подумайте, — посоветовал Зеле. — Должно сработать.

Торк подумал о том, что хотел бы встать.

— Нашла! — ликующе выкрикнула девушка. — Посмотри в левую верхнюю часть.

Евгений перевел взгляд туда, колпак исчез, и он смог поднять голову. Широкие плотные ремни исчезли. Только что он был спеленат как мумия, и стал свободен, одна беда — рваный комбинезон, к которому он уже привык, исчез.

Торк вздохнул.

«Мог бы и сам догадаться, — уныло подумал он. — Ясно же, что во время полета, тот, кто стреляет, должен иметь возможность удовлетворять все свои потребности, и в то же время находиться неподвижно, чтобы метко стрелять. Одежду с меня сняли, но вряд ли вернут».

Он встал и пошел к стене, она открылась перед ним. Зеле оставил пульсировать световую дорожку, она исправно привела его к лифту, а, спустившись вниз, увидел Марину, которая стояла в коридоре и ждала его. Комбинезона не было и на ней.

— Дикость какая-то! Как мне уже надоело то, что ты постоянно видишь меня голой!

— А мне нравится…

— Еще бы! Что будем делать?

— Пойдем к коротышке и Алане, может, они что-то придумают.

— Согласна, должна здесь иметься какая-то одежда.

Они пошли рядом, на этот раз Марина его за руку не брала.

«Как все-таки для нас людей многое значит одежда, — тоскливо подумал Евгений. — Нет ее, и возникает неудобство какое-то, стеснение. Эти чувства в нас должно быть уже в геноме записаны».

В рубке Зеле спал на полу, а птаха дремала, сидя на кресле. На экранах было видно, как у звездолета суетятся роботы-уборщики, которые пришли на смену уничтоженным девушкой.

— Коротышка, ты уверен, что они не смогут разрушить корабль? — спросила девушка. — Может быть, их стоит взорвать?

— У этих другая конструкция, и они просто занимаются уборкой того, что вы намусорили, — недовольно просвистел Зеле. — А вот эти поинтереснее будут…

Евгений увидел два каменных шара, которые быстро двигались к кораблю, уборщики перед ними отходили в сторону, пропуская их.

— Взорвать?

— Не стоит. Думаю, это роботы, которые обслуживают звездолеты.

Шары докатились до звездолета, обшивка перед ними разошлась в сторону, они подпрыгнули и исчезли внутри корабля.

— А если они все разрушат?

— Вы же видели, перед ними оболочка открывается сама, поэтому с ними ничего нельзя сделаешь. К тому же это не первые шары.

— И много их прошло?

— Три робота находятся в двигательном отсеке, и производят там какие-то работы. Надеюсь, совершают что-то нужное, а не вредное.

— А если они все портят?

— В любом случае, мы можем только смотреть на это, поскольку зависим от космопорта и его роботов, без них отсюда не выбраться. Нам остается только ждать, когда они закончат. Отдыхайте, думаю, потом у нас не будет времени на это.

— А одежду нам можешь какую-нибудь придумать?

— Где ваша?

— Потеряли в боевых рубках.

— А без одежды не можете?

— Неудобно и неприятно.

— Есть один вариант. В правом углу есть отсек, как только вы в него зайдете, он создаст для вас космический скафандр.

Девушка решительно направилась туда. Стена раздвинулась, и она вошла, а когда появилась снова, то Евгений обомлел. Ее тело покрывала гладкая, плотно облегающая тело сверкающая ткань, отчего девушка стала выглядеть еще соблазнительнее. Через пару мгновений цвет стал меняться, и скафандр принял цвет рубки — серый и невзрачный.

— Шикарная вещь! — воскликнула Марина. — Телу приятно и комфортно. Иди, оденься, смотреть на тебя противно.

— Цвет меняется? — поинтересовался Торк у того места, откуда прозвучал голос. Девушку стало невозможно разглядеть, она растворилась, такой имитации не мог совершить ни один земной комбинезон-хамелеон.

— Пытаюсь разобраться.

— Почти все на этом корабле управляется мыслью, — сказал коротышка. — Думайте, и вам удастся получить любой цвет.

Евгений подошел к стене, она открылась, и он оказался в небольшом отсеке, и тут же его ноги, а затем и руки оказались схвачены невидимыми оковами. Затем снизу стала подниматься оранжевая жидкость, которая полностью покрыла его тело. Он с тяжелым вздохом глотнул ее, она оказалась кисловатой и противной на вкус.

Раствор вошел внутрь, омыл его тело, и он сразу стал чувствовать себя лучше — усталость и голод ушли. Еще через несколько мгновений жидкость ушла, а он снизу доверху оказался покрыт тонкой прозрачной пленкой.

Дышать она не мешала, двигаться тоже. Он потрогал голову и понял, что на голове у него надето что-то вроде прозрачного шлема, плотно прилегающего к коже и волосам.

Стена отошла, он сделал шаг вперед, пытаясь мысленно закрыть свое тело камуфляжем, привычным для него. Сразу же начал меняться цвет, и к Марине, которая стояла в серебристом костюме, он подошел в привычном для себя одеянии.

— Что дальше?

— Отдыхать, — проговорил Зеле. — Космопорт подаст сигнал, когда закончит свои работы. Но мне бы очень хотелось, чтобы в это время вы находились в орудийных башнях. Я ожидаю еще одного нападения.

— Хорошо, тогда мы пошли.

Разведчики двинулись обратно, нисколько не жалея о том, что пришли в рубку. Идти в комбинезонах было легко, ткань приятно холодила кожу.

Световая дорожка довела их обратно до боевых рубок, они легли на свои места, а дальше уже все пошло быстро и привычно. Сначала на них надвинулся колпак, а тело обвили полосы, темнота, и они увидели звездолет с верхней обзорной точки, а перед глазами перекрестье прицела.

— Я ложусь спать, — объявил Евгений. — Будет нужно, буди…

— Я тоже…

Торк почувствовал, как сонное отупение появилось в мозге и его потянуло в темную прозрачную глубину, и подумал о том, что вероятнее всего этот сон не совсем естественный — скорее всего это автоматика корабля впрыснула ему кровь снотворное. Заснул он сразу, и, кажется, тут же проснулся, услышав свист Зеле, который трансформировался в слова.

— Просыпайтесь, люди, опасность! Нападение!

Евгений почувствовал, как организм переходит в боевое состояние, сердце забилось, мозг посвежел. И он понял, что это тоже произошло не без участия бортового разума, потому что не может человек так быстро придти в себя после сна.

Торк увидел внизу сетчатки, как Марина уже вертит головой по сторонам. Потом и он увидел платформы, которые одна за другой влетали в зал. Главное их отличие от других было то, что впереди торчала небольшая башенка, со странной ажурной конструкцией вместо ствола.

Пока боевых роботом прибыло шесть, но стена продолжала раскрываться, пропуская внутрь следующих. Платформы располагались вокруг звездолета.

— Откуда они здесь? — спросил Торк у коротышки. — И что собираются делать?

— Думаю, роботы накапливают энергию, потом одновременно выплеснут ее на звездолет. Что потом произойдет, могу только предположить.

— Например?

— Корабль исчезнет или все, что находится в нем. Я активизирую силовые щиты, но у меня мало энергии, поскольку двигательные установки не работают. Считаю, вам пора вмешаться. Попробуйте уничтожить платформы, но постарайтесь при этом не повредить обшивку.

Евгений нацелил свое оружие на ближайшего робота, но Марина опередила его. Огромный пылающий шар опустился вниз, охватив две боевых платформы. Яркая вспышка взрыва резанула глаза. Когда точки в глазах исчезли, он с любопытством взглянул на роботов и увидел, что те нисколько не пострадали.

Когда на них опустился еще один шар, на этот раз гораздо больше, он наученный горьким опытом закрыл глаза, переждал взрыв, а когда открыл, то еще раз убедился, что ничего не меняется. Боевые машины остались целы, оружие девушки их не брало.

— А ты чего сидишь? — воскликнула девушка. — Стреляй!

Евгений тронул пальцами гашетку и увидел, как, повинуясь его руке, вниз стали падать маленькие сиреневые шарики, чем-то походившие на дождь из мыльных пузырей. При попадании на платформы, они начинали светиться желтым пульсирующим светом, при этом силовые щиты, защищающие роботов, тускнели.

Торк с любопытством смотрел вниз, ожидая взрыва или чего-то другого, но маленькие сиреневые шарики прошли сквозь защиту, облепили платформы, и на этом все кончилось.

— Да уж… — недовольно хмыкнул разведчик. — Похоже, у меня какое-то неправильная пушка, вряд ли она вообще может что-то разрушить. Может, это просто игрушка?

— Посмотрим, — девушка выпустила еще один шар. — Почему-то мне кажется, что мы просто не понимаем, как действует наше оружие.

— Так и есть, — Евгений закрыл глаза, но вспышки не было. Он удивленно открыл глаза и вдруг понял, что платформы, на которые налипли сиреневые шарики, исчезли. — Что случилось?

— Думаю, твое оружие блокируют силовые щиты, а мое оружие уничтожает. Давай, наводи на следующих роботов, не спи!

Торк перевел взгляд на две другие платформы и нажал гашетку, вниз посыпались сиреневые шарики, но прежде чем они достигли роботов, те выстрелили странными ветвистыми пучками энергии. Его подбросило вверх, но эластичные ремни вернули его на место. Звездолет закачался.

— Люди, сделайте что-нибудь, — встревожено засвистел Зеле. — Обшивка звездолета плавится, еще немного и она начнет разрушаться.

— Быстрее, быстрее, люди! — защелкала птаха. — Почему не стреляете?

Евгений снова нажал на гашетку, покрывая платформы сиреневыми шарами. Марина стреляла без перерыва, отчего периодически внизу все взрывалось слепящим светом.

Звездолет еще раз качнуло от мощного удара. Внизу от четырех десятков платформ, проникнувших в зал, осталось только три, которые продолжали поливать обшивку звездолета ветвистыми струями энергии. После того как на них опустились еще два багровых шара, и они исчезли.

— Кажется, отбились, — Марина подмигнула. — Ты чего замедлился?

— Если честно, мне все время казалось, что я пускаю мыльные пузыри. Странное ощущение, словно попал в детство, и поэтому все показалось глупым и нереальным.

— Спуститесь вниз и посмотрите, что у нас с обшивкой, — тревожно просвистел коротышка. — Кажется, дела наши плохи, у меня на экранах половина звездолета окрашена неприятным багровым цветом — похоже, мы получили большие повреждения.

Торк стал приподниматься и почувствовал, как тело начинает освобождаться от лент.

— Возьмите с собой легкое оружие.

— А где?

— Если я правильно понял знаки, то в каждом оружейном отсеке имеется несколько видов вооружения, в том числе и ручное. Походите по вашим башням, подойдите к стенам, за ними должны быть спрятаны небольшие кладовые.

Торк с удовлетворением обнаружил, что скафандр остался на теле, а перед его глазами по-прежнему виднелось лицо Зеле. Похоже, скафандр как-то проецировал изображение тех, с кем он разговаривал на сетчатку глаза. Девушку и Алану он видел только тогда, когда сосредотачивался на их образах.

— Марина, ты нашла оружие?

— Не поверишь — нашла. Жаль, тебе нельзя показать. Это опять нечто странное, но здесь я его испытывать не стану, потом что боюсь последствий. Выходи из звездолета, там попробуем.

— А где мне искать свои стрелялки?

— Попробуй, попасть в правый угол своей каморки.

Торк подошел к стене, и она раскрылась, показывая стеллажи, на которых лежал непонятного назначения предметы, абсолютно не похожие на оружие, но при этом сразу возникало ощущение, что это нечто опасное. Евгений взял небольшой предмет похожий на спутанный комок бечевки, приложил к поясу, и тот повис. Он недоуменно осмотрел его, пожал плечами и снова прикрепил к скафандру, решив показать девушке — пусть посмеется.

Следующим взял небольшой черный предмет, чем-то похожий на угольник — у него имелось рукоятка, а на ней небольшая кнопка. Это хоть немного но походило на пистолет, все остальное было таким же странным, как и клубок, поэтому больше он ничего взял.

— Долго тебя ждать? — поинтересовалась Марина. — Не можешь выбрать? Глаза разбежались?

— Какое-то непонятное оружие.

— Разберемся. Выходи.

— Куда?

— Вы должны прикрыть от нападения боевых платформ ремонтников, — сказал Зеле. — Они только что начали работу по восстановлению звездолета. Использовать оружие корабля для защиты нельзя, потому что оно неточное и вы вместе с чужими роботами уничтожите и наших. Надеюсь, ваши чувства воинов позволили выбрать нужное оружие, и вы станете уничтожать только тех, кто нам мешает?

— Я тоже на это надеюсь, — проговорил с сомнением Торк. — Хоть, у меня возникло ощущение, что держу в руках то, что совсем не понимаю.

— Разбирайтесь сами, помочь вам некому. Я занимаюсь ремонтом, а это, поверьте, не так просто. У Аланы свои проблемы.

Евгений вышел из своей каморки, спустился в трюм и встретился с девушкой, которая держала в руках нечто напоминающее старинный арбалет. Такого на его стеллажах точно не было…

— А ты как всегда в своем стиле, — ехидно улыбнулась она. — Любишь женские занятия? Смотрю, даже клубок для вязания взял!

— Издеваешься? — Торк посмотрел на ее точеную фигурку и вздохнул. Почему-то больше ему ничего говорить не хотелось. — Надеюсь, что эти штуки нас самих не убьют. На Земле в последнее время начали разрабатывать оружие, которое может использоваться только одним человеком, любой другой, кто возьмет его в руки, получит удар током, а если его это не остановит, то и смертельную инъекцию скрытым шприцем. А вдруг и эти устройства имеют свою защиту?

— Понимаешь, — Марина посмотрела на него своими голубыми глазами, отчего у него внутри что-то мучительно сжалось. — Умереть здесь можно тысячью способами. У нас нет никаких знаний, мы используем только интуицию. Можем ли мы ошибиться? Конечно! Но эта ошибка будет последней. Тебя что-то смущает?

— Да, — Торк взял ее за руку. — Мне хочется выжить, и еще никогда это желание не было таким сильным.

Девушка отстранилась.

— Не время сейчас обниматься, коротышка не поймет. Того и гляди, снова появятся боевые роботы, и все снова станет плохо, — Марина чмокнула его в щеку и пошла по световой дорожке. — Так отчего у тебя появилось желание выжить? Есть причина?

— Причина одна — ты!

— Верю, но пока расслабляться не стоит, мы все еще на войне, а на ней погибают в первую очередь те, кто начинает строить планы на будущее.

— Не могла ли ты меня еще раз поцеловать?

— Нет, я еще не сошла с ума. Такие вещи отвлекают от дела. И вообще соберись, нас с тобой сейчас вероятнее всего убивать будут, а ты даже носки связать своим клубком не успеешь, — девушка хихикнула. — Ну, как же ты забыл о спицах? Не понимаю…

Они спустились и вышли из звездолета. Коротышка был прав, платформы натворили немало дел. В звездолете их оружие пробило огромную дыру, сквозь которую можно было разглядеть огромный трюм. Обшивка обладала способностью затягиваться, но ее возможности оказались не безграничны.

Сейчас по шару ползали небольшие роботы, больше похожие на бочонки. Из них выдавливалась густая серая масса, которая ложилась на разрушенные стены, затем другие ремонтники, похожие на жуков, формировали поверхность, выглаживая ее.

— Неплохо работают, — проговорил Евгений. — Так они часа через два все заделают.

— Если им не помешают.

И тут Торк отлетел в сторону от сильного удара в плечо. Когда он вскочил, морщась от боли, то увидел, что стена разошлась, и в зал снова вкатываются одна за другой боевые платформы. Девушка уже поднимала свое оружие. Евгений посмотрел на руку, ожидая увидеть кровавую рану, но ничего не увидел — ткань скафандра защитила его и приняла на себя всю энергию луча.

Он перекатился в сторону, привстал на колено, прицелился в ближайшую из боевых платформ из своего маленького черного угольника, и нажал на кнопку.

Результат его разочаровал, вылетевший зеленый луч попал на силовой щит робота, и вызвал на нем лишь разноцветный всполох. А вот выстрел из арбалета Марины оказался более эффективным, черная стрела пробила защитное поле и развалила платформу на части. Торк еще несколько раз нажал на кнопку угольника и понял, что такое оружие абсолютно непригодно для боевых роботов.

Платформы время не теряли, они уже собирались в полукруг вокруг корпуса звездолета, уничтожая все, что им мешает. Три ремонтных бочонка на его глазах разлетелись на бесформенные куски.

Марина сделала еще один выстрел и выругалась, потому что ее арбалет отказал — похоже, оружию требовалось время на перезарядку. А боевые роботы уже приготовились снова дать залп по кораблю.

Торк сделал еще несколько бесполезных выстрелов из угольника и снял с пояса клубок. Он взял эту игрушку только для того, чтобы показать девушке, а не для использования, но теперь получалось, что у него ничего другого нет.

Боевые платформы продолжали прибывать, их уже набралось больше двух десятков. В ремонтников они больше не стреляли, готовясь развалить корпус корабля.

Евгений взял клубок, сжал его и бросил вперед, в общем-то, ни на что не надеясь.

И тут произошло нечто странное, от маленького мохнатого шарика в разные стороны потянулись фиолетовые змеистые нити. Добравшись до силового щита платформ, они вспыхивали ярким оранжевым светом.

Сам не очень хорошо понимая, что делает, Торк поднял черный угольник и выстрелил. Вылетевший зеленый луч развалил ближайшую платформу. По всей видимости, клубок ослабил защитное поле роботов, и этим следовало воспользоваться.

Евгений начал стрелять.

Он развалил еще две платформы, прежде чем остальные оценили угрозу и стали перестраиваться. К Марине поплыли по воздуху три, а к нему сразу пять роботов.

Девушка по-прежнему возилась с арбалетом — видимо никакого другого оружия она не взяла. Евгений продолжал стрелять из своего угольника. Ему удалось сбить еще две платформы, прежде чем мощный разряд почти в упор отбросил его на пару шагов назад.

После этого еще одна из приближающихся к нему платформ выпустила в него ветвистую молнию. Скафандр выдержал, но боль оказалась такой сильной, что он прокусил губу.

Лежа, он выстрелил в робота с левой руки, поскольку правая не шевелилась, и платформа рухнула на пол. За это он получил еще один заряд от той, что подкралась сзади. На этот раз ему попали в позвоночник. Тело онемело сразу, он не мог пошевелить ни рукой ни ногой и только беспомощно смотрел, как на него надвигаются еще две платформы.

Ему повезло, что Марина сумела зарядить своего арбалет. Платформу, которая едва его не убила, она развалила сразу, а две приближающиеся к ней уничтожила еще одним точным выстрелом.

Признав девушку опасной, к ней двинулись оставшиеся платформы.

Она перекатывалась по полу, невероятным образом уклоняясь от близких выстрелов, пока одна из платформ близким разрядом не отбросила ее в сторону. Арбалет покатился по полу.

Торк начал стрелять, беспрерывно водя лучом, особенно не целясь, и ему удалось сбить еще двух. Но тут же получил заряд в живот, который выбил из него дыхание.

А дальше всё происходящее для Евгения покрылось какой-то странной дымкой — вероятнее всего скафандр, в который он был одет, ввел в его тело какие-то стимулирующие препараты, снимающие боль, а заодно уничтожающие страх. Он стрелял, не очень-то осознавая, что делает, а в него впивались мощные ответные лучи. Скафандр неплохо защищал, по крайней мере открытых ран на своем теле он не появлялось.

Казалось, это никогда не кончится, там более что прибывали новые боевые платформы. С вновь прибывшими он не мог бороться, потому что них оставались целыми энергетические щиты. Их могла сбивать только Марина.

Поэтому отстреливал только тех, у кого не светилось поле. Стрелял и падал, снова стрелял, пока вдруг все не стихло. Он оглядел поле боя мутными глазами, и понял, что платформ больше нет, а пол весь покрыт огромными базальтовыми кусками с вкраплениями цветных минералов.

Евгений попробовал встать, но не смог — ноги подламывались. Тогда он пополз к тому месту, где лежала девушка. Марина хрипло дышала, лицо ее было залито слезами, с прокушенной губы текла кровь. Увидев его, она отбросила в сторону свое оружие.

— Эти штуки сами по себе меняют режим стрельбы, меня из-за этого едва не убили.

— Как тебе понравилось мое вязание? — он лег рядом, глядя в почти невидимый снизу потолок. — Неплохо, да?

— Как-то ты поздновато с ним вступил в дело.

— Да и ты недолго стреляла.

— Все равно большую часть платформ уничтожила я.

— Ты всегда так говоришь, когда понимаешь, что я был лучше.

— Люди, перестаньте спорить! — Зеле, появившись у них на краю сетчатки, был зол. — Знаете ли вы, что у нас осталось совсем мало роботов? Сейчас посылаю следующую партию, постарайтесь сделать так, чтобы они не погибли, иначе, когда вырвемся в космос, станем очень уязвимыми.

— Если вырвемся, — проворчал Торк. — Пока что-то у нас не очень хорошо получается.

— Ты чего? — девушка положила руку ему на грудь, отчего у него снова сбилось дыхание. — Помнишь, что говорил сержант Петля? Если вам не повезло умереть на первом курсе, то постарайтесь добраться до пятого — там страшнее. Мы с тобой добрались не только до пятого, но еще и в разведке поучились. Чего нам с тобой боятся?

— Это так, — неохотно согласился Евгений. — Просто надоело мне все, устал, хочется поспать и помыться в горячей ванне, а потом с одной хорошей девчонкой сходить в ресторанчик, поесть какой-нибудь вкусной пищи, а не иноземных концентратов, и завалиться после этого в мягкую постель с хрустящими простынями.

— Не так давно, мы с тобой об этом и мечтать не могли, потому что находились на планете, где каждый хотел попробовать нас на вкус. Мы вырвались оттуда, хоть это и казалось нереальным, а значит, и отсюда выберемся.

— Ты права, — Торк вздохнул. — Извини. Испугался за тебя, когда увидел, как к тебе платформа подлетела, до тебя ей всего пара шагов оставалась.

— Но ты же ее подбил! Я и не сомневалась в том, что ты успеешь.

— Зато я в себе сомневался.

— Не ворчи, времени на это нет. Пора за новым оружием идти, иначе вообще никуда не улетим, если последних ремонтных роботов уничтожат.

— Боюсь я этих стрелялок древних, никогда не знаешь, чего от них ожидать. Не наше это оружие, странное оно какое-то. Может, лучше постреляем из орудийных башенок? Заберемся в те, что поближе к полу и начнем лупить оттуда?

— Опасно, поразбиваем ремонтников, а что потом делать будем? Тут, по крайней мере, видно, в кого стреляем.

— Так-то так, только все тело болит, и ребра, кажется, снова треснули.

— Пошли, потом поплачешься, а сейчас надо оружия набрать. В этот раз бери столько, сколько сможешь унести, устроим киотским платформам настоящую войну. Пошли, напарник.

— Ладно, только помоги встать, а то ноги не гнутся.

Они поднялись и пошли к открытому люку, глядя, как роботы выползают из корабля и направляются к пролому, выстраиваясь в цепочку.

Глава десятая

Если ничего плохого в твоей жизни больше не происходит, значит, ты умер.

(Устав звездного разведчика)

Торк взял две маленькие каменные коробочки с кнопкой, надеясь на то, что это мины, и засунул за пояс небольшой каменный крест — больше в кладовой ничего не было.

Марина ждала его возле корабля, держа наготове оружие, состоящее из множества разных по размеру шаров. На лице ее читалось сомнение, она смотрела на него, потом на роботов-уборщиков, суетливо убирающих остатки разбитых платформ, и хмурилась.

Только взглянув на то, что он нес, девушка улыбнулась.

— Опять что-то новое? На этот раз решил записаться в попы?

— Каждый раз, когда я беру инопланетное оружие, у меня возникает ощущение, что я дикарь, случайно забредший в оружейку звездного десанта.

— Ты такой и есть!

— Поэтому больше всего боюсь взять то, что убьет меня самого.

— Я тебя понимаю, вот тоже нашла детскую игрушку и очень сомневаюсь, что она может кого-то убить. А испытывать боюсь, вдруг что-то разрушу. Все оружие древних выглядит очень странным. Ты приготовься, сейчас сюда прибудет новая вражеская армия, Зеле только что сообщил.

Торк лег на пол и с сомнением посмотрел на каменные коробочки. Если это мины, то стоит ли их бросить у стены? А если нажать кнопку и бросить, то не может ли случиться так, что они сразу взорвутся? Насколько высока вероятность, что они взрываются дистанционно?

Он отложил их на всякий случай в сторону и стал рассматривать крест. Каких либо отверстий на нем не было, поэтому было непонятно, как это оружие действует.

Может, на самом деле девушка права и перед ним какой-нибудь предмет старинного культа? Он взялся за длинную стойку и почувствовал, что так держать ему неудобно.

— Баланс, — задумчиво проговорил он. — У любого оружия должен быть правильный баланс, иначе из него невозможно стрелять, а раз так, то надо перевернуть.

— Что ты там бормочешь? — поинтересовалась девушка.

— Пытаюсь разобраться в том, что держу в руках. Как бы самому в себя случайно не выстрелить. А ты уверена, что держишь свои шарики правильно?

— Уверена, по-другому кнопку не нажмешь.

— Мне бы твою уверенность…

Евгений покрутил в руках крест, перевернул его длинной частью к стене и сразу обнаружил небольшой выступ, на который, видимо, требовалось надавить, чтобы выстрелить.

Изучать оружие ему дальше не дали. Стена опустилась, и из соседнего зала хлынуло десятка два боевых платформ. На этот раз вмести с ними пришли два киота.

Торк сразу направил крест на одного из них и нажал на выступ. Тут произошло нечто странное. Крест начал раскладываться, увеличиваясь в размерах и меняя свой облик. Через пару мгновений он держал в своих руках нечто похожее на кремневое ружье древних людей.

Ствол оружия расширялся воронкой, у него появился приклад и что-то похожее на гашетку, которую он тут же надавил. И ничего не произошло. Точнее, почти ничего…

Из ствола не вылетел ни какой-то луч, ни нечто другое более осязаемое, но киот, как-то странно съежившись, упал. Евгений тут же перевел оружие на другого, но на этот раз с его противником ничего не случилось, а тот, выхватив что-то похожее на нормальный пистолет, выстрелил в Торка.

Вылетевший синий луч попал ему в левое плечо, и оно сразу онемело.

— Понятно, — охнул от боли разведчик. — Парализатор. Нам такое известно. Только чем мне-то тебе ответить?

Марина выстрелил в киота алым шаром, но тот успел отступить за боевую платформу, силовой щит которой отразил выстрел девушки. Она выстрелила еще пару раз в платформы, которые располагались полукругом вокруг звездолета для нападения, но ее шарики бессильно размазались на защитных экранах.

Евгений схватил каменную коробочку, нажал на кнопку и бросил в ближайшую платформу, надеясь, что он не ошибся, и это оружие не убьет его вместе с девушкой.

Сразу все завибрировало тонкой дрожью, от которой разболелись зубы, а глаза наполнились слезами. Кремневое ружье лежащее рядом с ним рассыпалось.

Затем что-то дико завыло, он закрыл уши, глаза и пополз от нестерпимого визга, разрывающего ушные перепонки.

Когда через пару мгновений все закончилось, он обнаружил себя у стены, где лежал, свернувшись калачиком, и трясясь от необъяснимого ужаса. Недалеко от него всхлипывала Марина, размазывая слезы по щекам, дрожащими руками. Увидев, что он очнулся, мрачно произнесла:

— Это ты такое устроил?

— Не знаю, — Торк попробовал встать, но не смог, ноги были ватными и его не держали. — Помню только, как кинул мину в сторону платформы, а дальше все как в тумане: куда-то бежал, потом полз, уши зажимал.

— У тебя кровь из носа идет, — вздохнула девушка. — Бледный какой-то и трясешься как в припадке.

— Сама не лучше.

— Знаю. Пойдем, посмотрим, что ты натворил…

— Пошли, только у меня снова ноги не идут.

— Какой-то ты нежный стал, ничего, понемногу как-нибудь дойдем.

Они встали, помогая друг другу, и вернулись к звездолету. У пролома по-прежнему шевелились ремонтные роботы, которым осталось залить последние два метра разорванной облицовки звездолета. Вокруг, куда ни падал взгляд, лежали каменные осколки боевых платформ и роботов-уборщиков. Оружие Евгения их не пощадило. Среди осколков обнаружился сморщенный высохший труп киота, второй они так и не смогли найти — возможно, он рассыпался в пыль.

— Неплохо, — проговорила девушка. — Только непонятно как удалось уничтожить одних роботов и не тронуть других?

— Какая разница? — сморщился от боли в ребрах Евгений. — Главное, что мы это сделали.

— Хорошо бы знать на будущее, как это действует.

— Думаю, ремонтников защитил корпус корабля, в этом нам повезло.

— Да, наверное, так. Сейчас мне очень хочется лечь в восстанавливающий цилиндр с этой гадкой жидкостью и наконец-то выспаться. Пошли. Воевать нам все равно больше нечем, оружие рассыпалось, надо новое брать.

— Может не стоит?

— Это не от нас зависит, а от киотов. Если они решат, что им слишком дорого обходится нападение на нас, то, возможно, оставят нас в покое, и мы сможем отдохнуть. Если решат, что драка только начинается, то нам снова придется сражаться. Зеле, ты слышишь нас?

— Да, люди, заправка окончена. Угрозы нападения пока нет. Можете возвращаться в свои оружейные кабинки. После того как роботы восстановят разрушенный корпус, снова будете стрелять из башен.

— Нам бы немного подлечиться. Эта война не добавила нашим телам здоровья.

— Как только наш корабль поднимут на поверхность, вполне вероятно, придется вести огонь по преследующему противнику. Я вас направляю в другие орудийные башни, возле которых стоит знак открытого космоса, думаю, там установлены орудия, предназначенные для стрельбы за пределами атмосферы.

— Хорошо бы сначала отдохнуть.

— Я наблюдал на экранах вашу схватку, к которой у меня имеется немало замечаний, но вынужден признать — свою задачу вы выполнили, хоть и считаю, если бы сражались более грамотно, то не получили бы столько ранений.

— О чем это он? — хмуро спросил Торк девушку. — Ему что-то не нравится?

— Да, он считает, что мы неправильно использовали оружие.

— Если бы он нам объяснил, как им пользоваться, то конечно. А впрочем… плевать! Я хочу есть и спать. Идем к башням, может там удастся немного отдохнуть.

Они поднялись на лифте вверх, и каждого повела своя световая дорожка. Торк добрался до стены, которая открылась перед ним, и оказался в большой комнате. Когда он лег на топчан, и на него надвинулся колпак, перед лицом появились непонятные знаки. Евгений долго рассматривал их, но не понял, что они значат, и обратился к Зеле.

Тот вывел их себе на обзорный экран, а потом объяснил, что автоматика корабля обнаружила в его теле повреждения, которые несут угрозу жизни, и спрашивает разрешения произвести вмешательство.

— Понятно? Разрешаю, и как ему это передать?

— Об этом не беспокойся, автоматика сама сделает свой выбор.

— А как будут меня лечить?

— Тебя просто приведут в боеспособное состояние, как я понял, вероятнее всего уберут боль какими-то химическими веществами.

Знаки исчезли, и на него надвинулась темнота, причем произошло это стремительно и неожиданно, что, прежде чем что-то понял, Евгений заснул.

Проснулся он оттого, что в его голове раздался уже привычный свист коротышки. Торку потребовалось несколько секунд, пока он проснулся и разобрал слова:

— Люди, просыпайтесь, угроза нападения! Нам нужна ваша помощь.

Евгений открыл глаза и недоуменно заморгал, перед ним вместо зала космодрома чернел космос, яркими проколами горели звезды, складываясь в чужой, незнакомый рисунок.

— Где мы?

— Только что покинули планету, если сосредоточишься, то и сам увидишь, она под нами, — ответила Алана. — Мы направляемся к светилу, и нам нужно прикрытие.

— От кого?

— Сейчас увидишь, делаю небольшой разворот.

Звезды пошли в сторону, и разведчик увидел, уходящую вниз планету, а в верхнем слое атмосферы темное пятно догоняющего корабля.

Торк вгляделся в чужой звездолет, и автоматика послушно приблизила его — за ними мчался снизу доверху обвешанный орудийными башенками военный крейсер киотов, извергающий из себя многочисленные зеленые и синие лучи.

Птаха, действительно, была классным пилотом, если на незнакомом ей корабле, выделывала замысловатые резкие виражи. Но все равно не прошло и пяти минут, как один из лучей попал в корабль. Звездолет дрогнул от мощного удара.

— Люди сделайте хоть что-нибудь, — тревожно просвистел коротышка. — Еще пара таких попаданий, и мы потеряем половину своих защитных щитов. А после этого наша гибель станет лишь вопросом времени.

— Я вероятнее всего скоро оторвусь, — прощелкала Алана. — Если бы они не стреляли из всех орудий, то я бы легко увернулась от этого оружия.

И снова все башенки преследующего корабля выбросили свои разноцветные лучи, а звездолет задрожал так, словно получил смертельную рану, силовые щиты замигали, борясь с перегрузкой.

— Люди!!! — засвистел Зеле. — Пора сражаться!

Но Евгений уже и без его крика пытался разобраться в управлении оружейной башни. Он увидел свой звездолет с верхней точки, и заметил выдвигающуюся сбоку небольшую трубу. Одновременно на сетчатке появился прицел в виде двух стрелок, и небольшой столбик сбоку, который показывал набор энергии.

Как только он заполнился полностью, Торк навел прицел на вражеский звездолет и нажал гашетку, услужливо уткнувшуюся ему в пальцы. Вылетевший из трубы луч был тонким и голубым: результат не впечатлил — он размазался об энергетический щит, а чужой корабль даже не вздрогнул.

— Не получилось, — мрачно проговорил Евгений. — Оружие так себе.

Очередное облако одновременно выпущенных лучей накрыло их, корабль вздрогнул, словно напоролся на нечто твердое. Торку понял, что они замедлили ход.

— Мы теряем скорость! — защелкала встревожено птаха. — Коротышка добавь мощности на двигатель!

— Не могу, — просвистел Зеле. — Если я это сделаю, мы останемся без энергетических щитов, и нас разнесет на части.

— А если мы не сможем улететь, то погибнем быстрее! Люди, когда же вы, наконец, начнете стрелять? Еще немного и нам уже не спастись!

— Я уже попробовал — никакого эффекта…

— Насколько я понял, большая часть оружия древних должна использоваться одновременно, потому что орудийные башни на схеме корабля всегда высвечиваются парами.

— Тогда подожди, — Евгений перевел взгляд вниз, надеясь увидеть лицо Марины. Оно действительно там появилось через какое-то время, только было каким-то бледным и растерянным. — Почему не стреляешь?

— Извини, но меня проблемы, — голос девушки стал странно тих.

— Какие?

— Те, что бывают периодически у всех женщин. Не знал об этом?

— Слышал, но почему сейчас?

— Это вопросы не ко мне, а к моему организму. Прости, я не виновата. Итак, в чем дело?

— Нас атакуют киоты!

— Это я уже поняла. Что от меня требуется?

— Я тут пострелял немного, но мое оружие не причиняет им никакого вреда, а коротышка сказал, что орудия древних должны использоваться одновременно, только тогда создается нужный эффект.

— Понятно. Жди. Я сейчас, — глаза Марины закрылись, когда они открылись снова, в них горел знакомый огонь. — Ну, наконец-то! До этого меня ложе не принимало, пришлось сбегать в душевую кабинку. Приготовься, стреляй по моей команде. На счет три: раз, два, пошел!!!

Евгений нажал на свою кнопку и с любопытством стал наблюдать, с другой стороны звездолета вылетел огромный багровый шар, который полетел в сторону корабля киотов, у защитного щита его настиг голубой луч, вылетевший из орудийной башенки Торка. И сразу вокруг чужого звездолета завихрилась энергетическая метель. В ней зигзагообразно засверкали молнии, полыхнули белые ослепительные разряды, разорвались багровые вспышки, похожие на фейерверк.

Когда через пару мгновений все закончилось, корабль киотов оказался далеко сзади, он потерял ход, и стал медленно пропадать в темноте космоса.

— Неплохо, — довольно просвистел коротышка. — Теперь мы сможем спокойно заниматься восстановлением щитов. Кстати, неплохо было бы вам придти в рубку.

— Зачем?

— Нам необходимы ориентиры. Вы собираетесь домой? Тогда скажите, где проход в вашу галактику?

— Хорошо, — Торк встал, но его повело в сторону от слабости. — Уже иду.

— Что с тобой, человек?

— Тело отказывается двигаться.

— Насколько я понял, во время боя состояние ваших тел контролирует бортовой разум, он вводит вам в кровь препараты, которые усиливают вашу концентрацию и внимание, а также множество того, что я не понимаю. Естественно, после этого вы какое-то время должны испытывать некоторый дискомфорт.

— У меня слабость и головокружение.

— К сожалению, твоей самке еще хуже.

— Что?!

Евгений перевел взгляд и увидел белое лицо Марины, по нему тек холодный пот, который даже скафандр не успевал впитывать.

— Что с тобой?

— Не могу двигаться. Сейчас лежу на полу.

— Зеле, светящуюся дорожку к ней, и от нее к цилиндрам с жидкостью. Похоже. Нам какое-то время придется потратить на восстановление.

— Иди, человек, я буду ждать вас в трюме.

Торк часто останавливался, чтобы отдышаться, и немного передохнуть. Пот струйками тек по телу. Сердце бешено колотилось, руки и ноги дрожали. Автоматика в этот раз накачала его тело слишком сильными препаратами, вероятнее всего потому, что его несколько раз ранило, когда он сражался внизу с боевыми платформами. Наверное, Марина испытывала то же самое.

Кое-как он добрался до плиты, которая унесла его вниз, а там ему пришлось идти до следующего лифта. Когда он, наконец, добрался до девушки, то увидел ее лежащей на полу. Лицо было очень бледным, губы посинели, глаза не открывались. Он погладил ее по голове, но на его прикосновение девушка не реагировала.

Тогда Евгений встал перед ней на колени, взял Марину на руки, тяжело поднялся и медленно двинулся к стене. Каждый шаг давался ему с трудом, девушка со своими накачанными мышцами весила не меньше центнера. Она едва дышала, и было непонятно, что с ней происходит. Знание земной медицины не могло ему помочь, так как воздействие на Марину произвела чужая технология.

До трюма он добирался минут пятнадцать, хоть требовалось пройти всего сотню метров.

Зеле уже ждал его в трюме, он встревожено посмотрел на девушку, и показал на плиту, куда ее требовалось уложить. После этого поднял стены и начал заполнять получившееся помещение раствором.

— Киоты отстали, они все еще пытаются починить свой звездолет, но есть угроза, что они призовут другие корабли. Боюсь, нам придется несладко, поэтому не рассчитывайте, что у вас будет много времени на восстановление.

— Ты же видишь, как Марине плохо….

— Это ничего не меняет, — он показал Торку на соседнюю плиту. — Враг не будет ждать, пока вы залечите свои раны. Предупреждаю сразу: при первой же угрозе нападения я вас отсюда вытащу.

— Надеюсь, это произойдет не скоро.

— В программе делаю отметку, чтобы сразу после восстановления вашего тела, жидкость ушла, и вы проснетесь.

Перед Евгением поднялись серые стены, потом снизу стал подниматься желтый раствор, прошла пара мгновений, и он уже глотал знакомую по кораблю киотов кисловатую жидкость, а потом просто исчез из этого мира.

Очнулся он голый и мокрый, лежа на холодной камне, на соседней плите Марина, недоуменно трогала мокрые волосы.

— Как я тут оказалась?

— Я тебя принес.

— Хорошо, — она успокоилась. — Мне снился странный сон о том, что мое тело снова меняют киоты.

— Это был не сон, — Евгений задумчиво разглядывал свое тело, потом перевел взгляд на девушку и неуверенно улыбнулся. — Похоже, это происходило с нами на самом деле.

— Что?! — девушка потрогала себя рукой, потом неуверенно улыбнулась. — И что с нами случилось?

— Наши мышцы исчезли. Не знаю, почему бортовой разум решил, что они нам ни к чему, но он убрал все изменения, что сделал Крит, и мы снова стали теми же, что и были раньше.

— Не совсем, — девушка встала, подпрыгнула, потом встала в боевую стойку и нанесла по пустоту несколько сокрушительных ударов. — У меня исчезли все шрамы, которые я получила. Кроме того, все еще чувствую себя сильной, хоть мышц на теле стало несравненно меньше. А ты?

— Вроде так же, — Евгений осмотрел себя и убедился в том, что и у него исчезли шрамы. — Кажется, стал слабее, зато ощущаю себя здоровым. Кстати, где наши скафандры?

— Но ты же его не снимал перед тем, как положить на плиту?

— Нет.

— Значит, жидкость все растворила. Придется идти в рубку за новыми.

— Наверняка, ты сделал это специально, чтобы снова увидеть меня голой!

— Скажу честно, мне это в голову не пришло. Торопился очень, потому что ты выглядела ужасно.

— Не верю.

— Ну и ладно! Зеле сказал, чтобы мы сразу после восстановления шли наверх, потому что без нас они не смогут найти вход в туннель, который ведет в нашу галактику.

— Думаю, и с нами не смогут. Кстати, я ничего не помню о том, как мы сражались. Меня автоматика напичкала какими-то препаратами, и я все видела как сквозь туман. Мы победили?

— Кажется, хоть сам мало что помню, — Евгений пошел по трюму, вглядываясь в пол, ища знакомый знак лифта. — Видел, как из твоего оружия вылетел огромный шар, который взорвался, когда его задел мой луч. Силовые щиты звездолета киотов взорвались, вокруг корабля засверкали молнии, хоть откуда они могли взяться в вакууме, не пойму. Потом что-то рвалось внутри их оболочки, а когда все стихло, киоты потеряли ход и половину силовых щитов.

— Но корабль остался цел?

— Да, после ремонта они снова погоняться за нами.

— Тогда пошли быстрее.

Они поднялись на лифте вверх в ярко освещенный коридор и прошли к рубке. Там сидела на кресле нахохленная птаха, мрачно глядя на обзорные экраны и сжимая т-образный джойстик управления.

— Проснулись, люди?

— Да, — Марина сразу прошла в скрытый отсек рубки, чтобы надеть скафандр. — Спалось неплохо. Надеюсь, и у вас все нормально?

— Мне нужно куда-то вести звездолет, а где находится ваш туннель, неизвестно. Покажите его местонахождение…

— Мы не знаем, — Евгений сел на свое кресло. — Все данные были записаны в памяти компьютера звездолета, а его космодром уничтожил. Кстати, где коротышка?

— Он отправился к двигателям, часть их пострадала после попадания оружия киотов, но сказал, что скоро вернется. Надо принимать решение. Вы помните расположение звезд около входа в вашу кротовину?

— Скажи, а ты сама-то можешь найти свой пространственный туннель без приборов?

Алана нажала крючками на концах крыла два квадратика на подлокотнике кресла, и изображение на обзорных экранах поменялось. Звезды стали более мелкими, а среди них появились черные провалы.

— Эти темные пятна и есть кротовины, ведущие в другое пространство, их не так много — всего пять, — птаха ткнула крылом в изображение и оно начало приближаться. — Вот этот ведет на мою родину. Я в этом уверена, потому что у меня врожденная способность к ориентации в пространстве. Вам осталось выбрать всего из четырех.

Она вернула изображение обратно.

— Из трех, — стена раскрылась, и вошел Зеле. — Он подошел к экрану и показал рукой на отдаленный провал. — Этот туннель ведет к моему дому. Надеюсь, вам удастся найти свою кротовину из трех оставшихся?

— Мы попробуем, как только он оденется, — Марина толкнула Торка в направлении отсека, сама она уже была одета в серебристый обтягивающий скафандр. — Не могу смотреть на него голого, он меня отвлекает.

Евгений пожал плечами и подошел к отсеку. Стена за ним закрылась. Оранжевая жидкость поднялась к его лицу, и через пару мгновений схлынула. Когда он открыл глаза, то он оказался одет в приятную эластичную ткань. Торк представил себе, что он одет в серый комбинезон, и ткань изменила цвет.

Девушка стояла у экрана и вглядывалась в изображение звезд.

— Вы можете показать нам планету-космодром?

— Конечно, — коротышка тронул квадратик. — Вот она.

Изображение стало расти.

— А это что?

Возле планеты скользили тени — их было больше десятка.

— Если судить по маскировке, это боевые корабли киотов, — ответил Зеле. — Появились они здесь недавно, перед уходом я осмотрел эту точку пространства, ничего здесь не было. Видимо, все-таки решили догнать нас и уничтожить. Надеюсь, мы успеем уйти через туннель раньше, чем они за нас возьмутся. Ищите быстрее свою кротовину!

— Выход из туннеля был недалеко от этой планеты, — проговорила девушка. — Если рядом есть проход, то он наш.

Зеле нажал квадратик на подлокотнике, пространство отдалилось, чужие звезды снова высыпали на экран, он повернул изображение, и стали видны два темных пятна.

— Какой из двух?

— А можно ли показать взгляд на космос из точки выхода кротовины? — спросила Марина. — У меня неплохая зрительная память, возможно из такого ракурса я вспомню.

— Сейчас попробуем.

Коротышка вывел на один экран одно расположение звезд, на второй потом другое. Евгений долго вглядывался в каждое из них. Ни одно не показалось ему знакомым, но правое пятно почему-то показалось ему более знакомым.

— Марина с сомнением покачала головой, но потом согласилась.

— Я не уверена, но давайте попробуем.

Алана тут же повернула корабль и направила его к указанной точке.

— Будет плохо, если звездолеты киотов начали преследование.

— Конечно, — произнес Торк. — Если учесть, что мы летим к ним навстречу, то оно будет недолгим.

— Есть другие предложения? — ядовито осведомилась птаха. — Мне все равно куда лететь, это, кажется, вы хотели вернуться на свою родину?

— Лети туда, куда тебе показали, и не злись, — сказала Марина. — А мы, пожалуй, пойдем в орудийные башни.

— Да, да, идите, — покивал коротышка. — Только в этот раз постарайтесь стрелять точнее.

— Вражеских звездолетов будет больше десяти, все их сбить вряд ли получится, так что нас может спасти только пилотаж Аланы. Надеюсь, ты в хорошей форме?

— В отличие от вас, люди, я умею летать в любом состоянии и на любом звездолете.

— Не надо так говорить, — Зеле внимательно посмотрел на птаху. — Ты чем-то взволнована? Боишься? Я чувствую твою тревогу.

— У меня немного реального опыта, — прощелкала Алана. — Я пилотирую всего второй корабль, боюсь, что не справлюсь и подведу вас.

— Даже без опыта ты летаешь лучше всех, — улыбнулся Евгений. — Мы тоже впервые используем незнакомое оружие, поэтому получается не очень хорошо. Нам нужно доверять друг другу, иначе мы погибнем. Все равно помочь нам некому.

— Это точно, — просвистел коротышка. — Других воинов и пилотов у нас нет, так что придется всем постараться.

— Если успеем долететь до прохода, то возможно нас оставят в покое.

— Это вряд ли. Не стоит на это надеяться. Мы уже подбили один их корабль, а такие вещи киоты не прощают низшим расам.

— Что?! — Марина остановилась. — Ты кого считаешь низшей расой?

— Нас всех, поскольку ни один из нас не сумел доказать свое право на разумность, мы не прошли их испытания, поэтому вряд ли киоты считают равными себе кого-то из нашей команды.

— Ну, тогда пусть не обижаются, — усмехнулась девушка. — Постараюсь подбить еще пару кораблей, чтобы они изменили свое мнение.

Разведчики быстро дошли до лифта, поднялись, потом их дорожки разделились.

Торк добрался до своей башни, лег на кушетку, на него надвинулся колпак, отрезая его от внешнего мира, а эластичные ремни обвились вокруг тела. Космос вокруг звездолета был пока пуст, и он развлекался тем, что приближал и отдалял звезды, пользуясь прицелом орудия.

К его удивлению разрешение оптики или чего-то другого, что использовала автоматика корабля, было настолько мощным, что он смог разглядеть планеты, вращающиеся вокруг некоторых звезд.

Технологии древних были поразительны, находясь практически в одной точке, можно было обследовать целую галактику, найти планеты с атмосферой, и определить, где находятся пространственные туннели. Если бы у людей имелись такие корабли, то они приобрели бы такую свободу, о которой могли только мечтать. Вселенная покорилась бы им, а планеты-колонии Земли появились бы во всех галактиках, и тогда никому не пришлось бы доказывать свое право на разумность.

Звездолеты древних легко преодолевали огромные расстояния, при этом пилоты не испытывали никаких неприятных ощущений и перегрузок, а запас хода позволял обследовать десяток галактик за один полет. Да и не нужно было по ней летать вслепую, как сейчас делали это люди, достаточно остановиться в какой-то точке пространства и оттуда рассмотреть все звезды, выбрать самые перспективные и найти планеты с атмосферой.

За десяток часов можно осмотреть сотни звездных систем, не тратя драгоценное горючее и время.

Только он собрался поразмышлять на эту тему, как в нижнем окошечке появился Алана:

— Люди, готовьтесь, — сердито прощелкала она. — Звездолеты чужаков выходят нам наперерез, я пробую уклониться, но у меня плохо получается, потому что коротышка опять забрал часть энергии для энергетических щитов. Будет драка.

Евгений посмотрел по сторонам, и увидел, как на краю восприятия появляются тени кораблей киотов, мысленно прицелился, и сразу увидел прицел в виде двух стрелок направленных друг к другу.

— Марина? — он посмотрел в нижнее окошечко, девушка появилась сразу, как только он о ней подумал. — Готова?

— Кто первым стреляет?

— Думаю, ты. Мне кажется, луч, вылетающий из моего оружия, является лишь детонатором.

— Тогда приготовься, стреляю по ближайшему кораблю.

Торк нащупал пальцами выступ гашетки, проследил, куда полетел огромный багровый шар, и выстрелил в то место, где он должен был столкнуться с защитными щитами звездолета китов.

Сразу после выстрела в пространстве разразилась огненная буря, шар превратился в громадное кровавое облако, внутри которого засверкали молнии и бледные энергетические всполохи. Звездолет киотов вылетел из него, теряя ход, отворачивая в сторону.

— Хороший выстрел! — одобрительно прощелкала птаха. — Не подпускайте их к моему кораблю, и я доставлю вас домой.

— Вообще-то это пока наш общий корабль, — пробурчала Марина. — Так что аккуратнее им управляй.

Словно в ответ на ее слова удар потряс звездолет. Евгений мысленно обвел пространство вокруг корабля и увидел десятка полтора боевых платформ, с которыми они уже сражались на космодроме.

Тактика у них была та же, роботы собирались полукругом вокруг обшивки, а потом одновременно давали залп из своего энергетического оружия, и звездолет начинал содрогаться. Самое неприятное было в том, что они проникли сквозь защитные щиты внутрь, и теперь их ничто не могло остановить.

Девушка выругалась.

— С этими так просто не справиться.

— Люди, сделайте что-нибудь, — коротышка появился внизу сетчатки. — Боевые платформы уже пробили небольшую дыру в нашем корпусе.

— Потом не плачь, что мы пол корабля развалили, — Марина покачала головой. — Помни сам это сказал.

— Но аккуратно стрелять вы можете?

— Нет, они слишком близко.

— Тогда не надо.

— Поздно, я уже прицелилась, — усмехнулась девушка и подмигнула Евгению. — Подрывай шар сразу, как только отойдет от корабля. Надо сбить эти платформы.

— Это очень рискованно…

— Есть другие предложения? Полезешь за борт со смешным оружием под обстрел?

— Это мне тоже не нравится.

— Война без риска не бывает. Огонь!

Девушка выпустила багровый шар. Евгений дал ему отойти на небольшое расстояние, чтобы взрыв не так сильно повредил звездолет, и нажал на гашетку. Тут же засверкали молнии и всполохи, которые его ослепили. Когда свет погас, большая часть платформ развалилась на куски, но несколько штук успели укрыться за корпусом.

— Наши энергетические щиты выведены из строя, — просвистел огорченно Зеле. — Это плохой выстрел. Нельзя стрелять по боевым платформам из такого мощного оружия так близко, вы принесли вреда нам больше, чем все выстрелы киотов.

— Я тебя предупреждала. Думаешь было бы лучше, если бы платформы разбили нашу обшивку?

— Можно было найти другие варианты их уничтожения, почему бы вам, например, не перейти в другие боевые отсеки, где стоит менее мощное оружие?

— А где они находятся?

— Я покажу вам направление, только поспешите, без защиты нас быстро уничтожат.

— Ты предлагаешь стрелять по чужим звездолетам из легкого оружия?

— Я не могу наполнить ваши башни энергией, мне она нужна для ремонта защитных щитов, а туда, куда я вас отправляю ее требуется немного.

— Тебе не кажется, что твое предложение несколько запоздало?

— Люди, для меня как и для вас этот корабль незнаком, я разбираюсь с ним, нахожу неизвестные отсеки.

— Ладно, мы пошли.

Едва Торк встал с кушетки, как его бросило на пол, и очередной мощный удар потряс корабль.

— Теперь в нас попал луч из звездолета, — мрачно прощелкала Алана. — Вы люди уничтожили наши щиты, и мы стали беззащитны. Кажется, у нас пробоина.

— Люди, поспешите, — коротышка злился. — У меня не хватает роботов, чтобы быстро устранить все повреждения. Бегите!

Евгений выскочил из башни и побежал по световой дорожке, но близкий разрыв бросил его снова на колени.

— Едва успел поставить щит, как его снова снесли, — горестно просвистел Зеле. — Люди, вы где?

— Бежим к орудийным башням. Вопрос, стоит ли туда бежать, если нас расстреливают звездолеты киотов? Может, зря мы бежим к более слабому и избирательному оружию?

— Система подачи энергии разрушена, я не уверен, что смогу дать ее даже в те башни, куда вас направил.

— Опасность! — прощелкала птаха. — Пусть один из вас возьмет ручное оружие. У нас гости в трюме!

— Кто?

— После того как мы получили пролом и потеряли силовой щит, к нам в трюм залетела боевая платформа, теперь она пытается разрушить корабль изнутри.

— Этого еще не хватало!

— Евгений, платформа на тебе, — выкрикнула Марина. — А я бегу дальше.

— Это еще почему?

— Есть у меня ощущение, что ты недалеко от своей лежки убежал, а значит, тебе недалеко возвращаться за ручным оружием.

— Ну, в общем, все так и есть.

— Тогда не теряй времени, иначе нас действительно уничтожат, если не изнутри, так снаружи.

Торк побежал обратно. Ничего из того оружия, что он использовал раньше, в отсеке не нашлось. Всё, что там находилось, имело другую форму, хоть наверняка было не менее опасным.

Пришлось снова полагаться на свою интуицию. Евгений взял нечто похожее на небольшую трость, а еще, на всякий случай, прихватил предмет чем-то похожий на игральную пластиковую карту. Что собой представляет это оружие, Торк не знал, но он уже дважды убеждался, что в маленьких объемах и у древних, как правило, заключалась большая мощь.

Он выбежал из орудийной башни, пробежал по коридору и спустился на лифте. Алана не обманула, по огромному трюму двигалась платформа и периодически выбрасывала из своего оружия энергетические молнии, обстреливая пол и стены.

Евгений присел на колено направил на робота трость и нажал на кнопку, из нее вырвался ярко-желтый луч, который разрезал на две части вражескую машину.

Разведчик подошел ближе, чтобы убедиться в том, что этот робот больше не опасен, как из темного угла на него вылетела еще одна платформа. Евгений сделал кувырок, уходя от первого разряда, расплавившего камень пола, потом направил трость на робота и нажал на кнопку, но ничего не случилось — то ли оружие оказалось одноразовым, то ли ему требовалось время для перезарядки.

Торк побежал по трюму, резко меняя направление, чтобы не попасть под летящие в него молнии, ища место, где мог бы спрятаться.

Робот беспрерывно стрелял, и пока только чудо и везение позволяло ему оставаться невредимым. Несколько раз разряды проходили рядом, и только ткань скафандра спасала его от ожогов и мощных ударов током. Но самым скверным в этой ситуации было то, что скрыться ему было негде.

— Марина, меня сейчас убьют, — закричал он, хоть и понимал, что девушка никак не сможет ему помочь. — Сделай что-нибудь!

— Не могу, — ответила разведчица сквозь зубы. — Занята. Выкручивайся сам. У меня на хвосте три звездолета.

Платформа загнала его к пролому, за которым виднелась чернота космоса. От смертельного разряда его спас только удар, который потряс корабль. Евгения отбросило в сторону, и молния прошла мимо.

Тогда он швырнул карту, которую до сих пор сжимал в руках. Сделал это машинально, не особенно веря в то, что это сможет помочь.

Карта, упав перед боевой платформой, завибрировала, наполнив огромное пространство трюма нестерпимым неприятным гулом.

Когда звук пропал, он еще какое-то время лежал, приходя в себя, не имея сил пошевелиться.

— Эй, разведчик, ты живой? — голос Марины звучал откуда-то издалека. — Отвечай, гад, или я тебя сама изувечу! Что у тебя там?

— Полуживой я, — прошептал Евгений. — Не кричи, пожалуйста. Меня, кажется, контузило.

— Уф! — он услышал явный вздох облегчения. — Больше так не молчи, а то я испугалась. Кстати, как платформа? Ты ее уничтожил? Коротышка интересуется, можно ли высылать ремонтных роботов?

— Сейчас глаза открою и скажу, — Торк приоткрыл веки и посмотрел в ту сторону, где находился боевой робот. От него осталось только куча обломков. — Пусть высылает, кажется, я ее взорвал.

— Кажется, или ты уверен? — в его ушах послышался свист коротышки. — Мне нужно знать точно, у нас слишком мало роботов, чтобы их терять.

— Посылай, обе платформы разбиты…

— Обе? А… да, во время последнего попадания, когда у нас снова отказали щиты, к нам заскочила еще одна.

— А меня предупредить никому в голову не пришло?!

— У нас не было полной уверенности, первая платформа выжгла большую часть датчиков в трюме.

— Но сказать-то могли? Меня же могли убить!!!

— Это нас всех ждет, если ты сейчас же не встанешь и не отправишься в свою оружейную башню, — коротышка рассердился. — Пока ты расстраиваешься по пустякам, к нам с трех сторон подходят звездолеты китов, так что бросай говорить глупости. К сожалению, без тебя твоя самка не очень хорошо справляется. Ей пока не удалось подбить ни один корабль, а киоты уже дважды нам повредили корпус.

Перед Евгением засветилась световая дорожка, и он побрел по ней. Сил у него почти не осталось, этот звук, вырвавшийся из маленькой карты, едва его не убил.

Только когда стал подниматься на лифте, почувствовал себя чуть лучше. Световая дорожка привела его в другой коридор и уперлась в стену.

Новая орудийная башня оказалась чуть больше предыдущей. Ложе больше напоминало огромную кровать, похожую на те, что он видел в гостиницах Земли, словно на нем одновременно могло находиться несколько человек стрелков.

— Ты скоро? — выкрикнула Марина. — Шевелись. Из моего оружия вылетает луч, но он не наносит киотам большого вреда, а только отражается от щитов. Быстрее! Они снова начали нас обстреливать! От выстрелов трех звездолетов птахе не увернуться, нужно отогнать хотя бы два из них.

Торк лег на ложе, и ему на голову тут же надвинулся колпак, а тело спеленали ремни. А еще через пару мгновений он повис в воздухе над кораблем. Это было странное, но уже привычное ощущение, словно он висит в вакууме, недоуменно глядя в космос.

Со всех сторон к звездолету приближались тени звездолетов киотов, их было больше десятка, три уже висели рядом.

Евгений мысленно прицелился в ближайший из них, и перед его глазами повис прицел в виде замкнутого кольца с точкой посередине, одновременно к пальцам правой руки прижалась маленькая гашетка.

— Ты готов? — Марина была нетерпелива. — В каком порядке будем стрелять?

— Если из твоего орудия вылетает луч, то наверняка он играет роль запала. Значит, первым стрелять мне. Целюсь по ближайшему. Раз, два… пошло!

Торк нажал гашетку, и из его орудия вылетело небольшое желтое кольцо, как из плюшкомета, и отправилось в сторону вражеских кораблей. Чем больше оно отдалялось от корабля, тем крупнее становилось.

— Когда мне стрелять?

— Мне кажется, когда звездолет киотов окажется рядом с этой штукой. Приготовься… сейчас!

Откуда-то сбоку вылетел красный луч, который догнал кольцо как раз тогда, когда оно подошло к силовым щитам вражеского корабля. Почему-то ничего не произошло, хоть Марина не промазала. На всякий случай она послала еще три луча вдогонку, но они бессильно размазались по защитным экранам.

Желтое кольцо прошло сквозь защитные щиты звездолета киотов и достигло корпуса, а дальше началось нечто невообразимое. Полыхнули зарницы. Часть обшивки раскалилась добела, а потом корпус смялся внутрь, словно жестяная банка, из которой откачали воздух.

Кольцо стало еще больше, оно покинуло разбитый звездолет, уходя в космос, и тут его догнал еще один красный луч, выпущенный девушкой. Сразу после попадания оно, растаяло в вакууме, образовав огромное облако, из которого в разные стороны полетели огромные ветвистые молнии.

Они ударили в два соседних звездолета, которые спешно уходили в стороны. Но киоты не успели, их корпуса засветились, как рождественные елки, корабли потеряли ход и все защитные щиты, а в обшивке появились огромные пробоины.

— Вот это выстрел! — воскликнула Марина. — Интересно, по каким законам физики это все работает?

— Думаю, на тех, что мы не знаем.

— И это слабое оружие — как сказал коротышка. Интересно, а что будет, если выстрелить из самого сильного.

— Хорошо, что это не нам приходится испытывать эти выстрелы на себе, а нашим противникам.

— Поздравляю, люди, — прощелкала Алана. — Звездолеты чужаков замедляют ход, они отказываются от дальнейшей погони, а до прохода в ваш мир осталось примерно пять кликов, так что скоро вы окажетесь в своей галактике. Можете отдыхать.

— Спасибо, конечно, только есть очень хочется, — ответила Марина. — Тяжелая была битва.

— Я тоже бы не отказалась от еды. У нас птиц очень быстрый метаболизм, еще немного, и упаду без сил.

— Сейчас направлю роботов для восстановления корпуса и всех накормлю, — Зеле как всегда был конкретен. — Собираемся в рубке.

Торк поднялся с ложа, ощущая уже привычную дезориентацию в пространстве и слабость. Автоматика древних использовала неизвестные ему способы воздействия на тело, возможно даже наркотики, потому что когда он сливался воедино с орудием, он чувствовал себя богом, абсолютно не ощущая тела. Мозг словно существовал сам по себе, и при этом не нуждался ни в чем, но как только приходилось выходить из этого состояния, сразу наступала слабость, дезориентация, и возникало острое чувство голода.

Евгений пошел по световой дорожке, и увидел, что на встречу идет Марина, они одновременно вступили на плиту, которая потащила их вверх.

— Ты как-то изменился, — улыбнулась девушка. — Или просто я давно тебя не видела?

— Как изменился?

— Лицо у тебя стало более одухотворенное что ли…

— Не знаю, я вообще-то с платформами сражался в одиночку и победил.

— Пока ты развлекался в трюме, я сражалась с десятком звездолетов, — Марина прижалась на мгновение к нему. — Но разве это важно сейчас? Кстати, что будем делать, когда вернемся в свою галактику?

— Не знаю, попросим, чтобы нас высадили на первой заправочной станции, оттуда свяжемся с академией разведки. Расскажем все…

— Снимаю свое предположение об одухотворенности…

— А что не так?

— Сам подумай, два молодых выпускника на новых суперсовременных звездолетах дальнего действия отправились в недавно открытый туннель и через какое-то время возвращаются без данных об открытых планетах и начинают что-то лепетать об открытой ими неизвестной враждебной цивилизации. Как думаешь, среагируют в академии?

— Не знаю, — пожал плечами Торк. — Меня больше интересует, как нас встретят на космической заправочной станции, у них же лазера стоят для защиты. Они с испуга наверняка начнут стрелять по нашему звездолету, тем более что ответить мы на их запрос не сможем — радио в этих кораблях нет. Не думаю, что лазер нам как-то повредит, но после этого нас точно внутрь станции не пустят.

— А если нам очень не повезет, то рядом окажется боевой звездолет десанта. И тогда придется воевать уже с земными кораблями.

— Ну, это-то точно не стоит делать!

— Думаю, выбора у нас не будет.

— Тогда зачем это все?

— Что значит — зачем? — девушка недоуменно посмотрела на него. — А как мы иначе вернемся домой?

В рубке было тихо, Алана сидела на своем месте, вглядываясь в обзорные экраны. Коротышка ковырялся в углу, пытаясь получить из устройства древних пищу.

— Зеле, у нас возникла проблема.

— Какая, люди? Если вас интересует еда, то подойдите и возьмите, — он показал на панель, на которой появились каменные сосуды. — Она немного другая, чем была на космодроме, но думаю, вам подойдет.

Марина взяла сосуд, открыла его, и начала глотать зеленоватое желе.

— На вкус неплохо.

Евгению попалось плотная багровая масса, на вкус чем-то напоминающая жареное мясо. Он съел все, а следующий сосуд взял с жидкостью голубого цвета и выпил. Эта еда ему напомнило молоко в тубах, которое традиционно выдавали разведчикам после возвращения, для этого в академии держали специально стадо коров. Кто придумал этот ритуал, уже никто не помнил.

Марина села в кресло.

— У нас может возникнуть неприятная ситуация, когда мы окажемся в нашей галактике.

— Какая?

Зеле сменил Алану за управлением, и та с упоением стала заглатывать все подряд, громко щелкая клювом.

— У нашей цивилизации имеется немало колонизированных планет, вокруг которых на орбите находятся заправочные станции. Когда мы вылетим из туннеля, то через какое-то время достигнем первой из них.

— Хорошо, на ней мы вас и высадим.

— Все беда в том, что с каждым кораблем на станции сначала связываются по радио, потом бортовой компьютер сообщает свой номер, а уже потом дежурный разрешает стыковку.

— Хорошо, пусть так, но нам-то что за дело до этого?

— Если они посчитают звездолет чужим, то начнут стрелять…

— А это уже нехорошо. И что значит радио?

— Мы разбили диапазоны энергии на отдельные участки и в некоторых из них передаем друг другу сообщения.

— Такого на этом звездолете не предусмотрено. Здесь имеется какое-то устройство связи, использует силу мысли. Как оно работает, мне неизвестно.

— Тогда как нам попасть к себе домой?

— Люди, это ваша проблема, — прощелкала Алана. — Если они начнут в нас стрелять, мы улетим. Может быть, вам имеет смысл взять челнок и решать проблемы без нас?

Евгений на мгновение задумался, а потом кивнул головой:

— Идея неплохая, а как вы сами вернетесь на свои планеты, если отдадите нам шатл?

Зеле сел в кресло:

— Об этом не беспокойтесь, на этом звездолете имеется три челнока, кроме того, шесть спасательных капсул — любая из них может пролететь какое-то расстояние в космосе и опуститься на планету.

— Насчет шатла мысль мне нравится, — улыбнулась Марина. — По крайней мере, мы сможем показать в академии летательный аппарат, построенный по внеземной технологии. Думаю, за него нам простят два потерянных звездолета.

— Тогда решено. Я отправляю роботов на подготовку.

— Отлично, — прощелкала птаха. — Закачай его топливом под завязку, чтобы можно было его выбросить сразу после выхода из туннеля, это даст нам возможность уйти незамеченными. Мне не хотелось бы воевать с цивилизацией людей, я убедилась в том, что они на самом деле прирожденные воины.

— Хорошо, заполню полностью, а также посмотрю, что там за аппарат стоит для производства пищи, возможно и в него тоже потребуется что-то закачать.

— Э… подождите, — Торк смущенно взглянул на девушку. — Хорошо бы еще, чтобы кто-нибудь из вас научил нас управлять шатлом. У Аланы полет в крови с рождения. Зеле — инженер, понимает любые конструкции, а значит, может их приводить в действие. А как быть нам? Мы, сами сказали, воины, а не пилоты.

— Управлять челноком так же просто, как и кораблем, — прощелкала Алана. — Это легко.

— Я готов научить любого из вас за то время, что у нас осталось, — произнес коротышка. — Это нетрудно. Конечно, как птица, вы летать на нем не сможете, но приземлиться на родную планету будете способны.

Девушка вопросительно взглянула на Евгения, тот в ответ пожал плечами.

— Хорошо, учи.

— Для начала вам нужно выбрать свой способ управления кораблем, — просвистел коротышка. — Посмотрите сюда. — Он показал на квадратик в подлокотнике, на нем был выдавлен знак, похожий на дерево. — Нажимая на него, вы увидите приспособления для управления разными видами живых существ. Смотрите.

Из пола поднялась сфера с несколькими углублениями, видимо для пальцев.

— Мне нравится управлять этим.

Зеле снова нажал на знак, с пола поднялся штырек с перекладиной такой же, каким управляла Алана, тронул квадратик еще раз, и из пола поднялся каменный столбик с небольшим рычажком, чем-то напоминающим джойстик.

— Вот это подходит нам, — сказала Марина. — У нас такие же устройства были на звездолетах.

— Ну, тогда все просто — подавая вперед, поднимаете челнок вверх, отводя обратно, опускаете вниз. Движение в сторону поворотом.

— А как увеличить скорость или уменьшить?

Зеле показал на два квадратика под левой рукой, на каждом из них было нарисован что-то вроде двух стрелок.

— Нажимая на одну сторону, вы придаете ускорение звездолету, на другую тормозите или заставляете двигаться назад.

— Мне это неудобно, я едва достаю когтем на левом крыле, — пожаловалась Алана. — Но видимо создатели этого звездолета не рассчитывали, что когда-нибудь летуны будут управлять звездолетом.

— А вот этот знак распоряжается опорами при опускании на землю. Когда вы станете приземляться, то на экране последовательно станут появляться символы, на которые вам следует нажать. Вот управление всеми системами, — он нажал на самый большой квадрат, и на обзорном экране появилась схема звездолета. — Дальше все просто, открываю отсек с челноками, и начинаю заправку.

На экране показался трюм, одна из перегородок поднялась, и за ней показались три шатла похожие на большой корабль, как две капли воды, только гораздо меньше, один из них повинуясь коротышке, медленно выплыл из ангара и опустился посередине трюма, к нему с разных сторон стали подходить роботы.

— Вот и все. Вам понятно, люди?

— Кое-что, но не все, — Марина тронула квадратик на своем подлокотнике и перед ней появилась сфера, потом она нажала еще несколько раз, пока не появился рычажок, похожий на джойстик. — Могу я немного полетать?

— Конечно, — защелкала птаха. — Правь вон к тому темному проходу. Можешь немного увеличить скорость, но когда окажешься близко, лучше замедлись. Туннели не любят, когда в них влетаешь с большой скоростью, за такое они могут выбросить тебя в неизвестное пространство.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросила девушка. — Побывала во многих уголках вселенной?

— К сожалению, мои знания чисто теоретические, я впервые управляю звездолетом, а знаю потому, что слушала, как мой дядя готовил летунов к дальним перелетам.

— Челнок готов, — Зеле вывел на свою часть экрана изображение трюма. — Если судить по значкам, он полностью заправлен топливом, водой и едой.

— Насколько хватит полной заправки?

Коротышка нажал несколько квадратиков, внимательно просмотрел знаки, которые появились на экране, и ответил.

— Он сможет пролететь примерно столько же, сколько большой звездолет, вы на нем даже сможете вернуться обратно на планету, где находится гигантский космодром.

— Неплохо.

— Кроме того, на челноке имеются две орудийные башни. Смотрите, люди, показываю, вам на схеме, где они находятся. Как я понял, вам это может понадобиться…

Торк запомнил нахождение двух отсеков для стрельбы. Конечно, воевать с земными кораблями и станциями он не собирался, но всегда неплохо иметь козырь в рукаве.

К тому же это резко повышает стоимость инопланетного корабля, а то, что он является самым настоящим звездолетом, он не сомневался, так как дальность полета и скорость у него была больше чем у любого земного.

— Если все вы поняли, тогда отправляйтесь в трюм, — прощелкала птаха. — До туннеля осталось чуть больше двух кликов, так что вы едва успеете добраться до него и освоиться с управлением, как мы вас выбросим в вашу галактику.

— Подождите, так получается, что мы больше никогда не увидимся?

— Вероятнее всего так и будет, — улыбнулся коротышка. — Птица завезет меня в мою галактику, и я тоже отправлюсь дальше на челноке. Птаха останется одна, ее полет будет длиться дольше всех, но в награду за это она получит мощный звездолет древних.

— И это прославит меня! — гордо прощелкала Алана. — А если учесть, что я научилась летать, то больше никто никогда не посмеет меня назвать ползуном! Прощайте люди, я буду помнить о вас.

— Прощай, птица, — улыбнулась Марина. — Вообще-то, как я понимаю, нашим цивилизациям лучше не встречаться, потому что закончится это большой войной.

— Я тоже так думаю.

— Зеле?

— Если случайно вы встретите мою расу в космосе, то назовите мое имя, и вам всегда помогут.

— К сожалению, мы не можем ничего такого сказать о себе, — Торк встал и направился к двери. — Не думаю, что наши имена будут на слуху у людей, и вообще лучше вам не встречаться с землянами. Мы, как вы сами сказали, воины, поэтому сначала стреляем, а только потом интересуемся, в кого попали.

— Тогда прощайте.

Марина и Евгений вышли из рубки.

— А тебе обязательно нужно было об этом говорить на прощание? — спросила девушка. — Нельзя было уйти тихо, без угроз?

— Я сказал правду.

— Кому она нужна твоя правда? — Марина вздохнула, но потом улыбнулась и взяла его за руку. — А с другой стороны ты прав, вряд ли когда-нибудь мы еще с ними встретимся.

— Скорей бы домой, — Евгений шел быстро, даже не замечая, как ускоряет шаг. — Как понимаю, это будет непросто. Не сомневаюсь, что нам придется сражаться с каждым встречным крейсером, а на каждой заправочной станции наш челнок будет встречать залп из лазерных пушек.

— Ничего, со своими вояками мы как-нибудь справимся. Конечно, плохо, что связи нет, но на крейсерах тоже не дураки: сначала попытаются связаться, когда это не получится, попробуют взять на абордаж…

— Боюсь я этого, Ты же знаешь десантников, мы с ними учились в одном заведении. Как бы ты сама как действовала при абордаже? Школа-то у нас с ними одна…

— Стреляла бы во всякого, кто попытался бы шевельнуться, — честно ответила девушка. — В любой военной операции главное, это остаться в живых, поэтому если тебе нужно выжить, бей всех, кто появится тебе навстречу.

— Вот-вот. Надеюсь, обшивка выдержит, и им не удастся ее вскрыть.

— Да они нас даже не догонят. У нас и без десанта хватит проблем. Главное для нас — вообще куда-то долететь. Разве нет?

— Ты права.

Они обошли вокруг челнока — трап спущен, люк открыт. Заходить внутрь не хотелось, разведчики понимали, что как только они окажутся внутри, начнется новый этап их жизни, и вряд ли он им понравится.

Сам кораблик был огромен — минимум сто метров в длину, да и в ширину был едва ли меньше, и представлял собой сплюснутую с верху и снизу сферу.

— Большой… — задумчиво проговорил Евгений. — Пожалуй, всего раза в два меньше моего корабля, но у меня все пространство занимали баки с топливом…

— Зайдем, — Марина тронула его за плечо. — Не стоит так долго здесь стоять, иначе птаха проскочит через туннель и выбросит челнок. Она предупредила, ждать не будет…

— А если мы указали не тот туннель? Может, после того, как выйдем из кротовины, стоит оглядеться, посмотреть звезды, а уж потом нас выбрасывать?

— Трусишь?

— Да, — Торк вздохнул и начал подниматься по трапу. — Столько всего уже перенесли, что глупо будет после этого оказаться в чужой галактике без какой-либо возможности вернуться.

— Вперед, разведчик!

Марина поднялась по трапу, Евгений вслед за ней вошел в пустой, гулкий трюм, привыкая к ощущению, что отныне этот корабль принадлежит только им двоим.

Он остановился у входного люка, ища нужный знак. Нашел не сразу, тот прятался среди других, надавил в него, и люк исчез, словно его не было.

— Интересно, почему древние строители звездолетов не сделали шлюзы? Как они планировали выходить в космос?

— Пошли, — девушка пошла вперед. — Ты же сражался в трюме с боевой платформой, когда нам проломили обшивку, и ничего с тобой не случилось — вакуума не хлебнул. Не знаешь почему?

— Откуда? — поморщился Торк. — У меня в то время мозги были заняты тем, как остаться в живых, а не тем, как все устроено.

— Ладно, даю тебе готовый ответ, защитное поле удерживает воздух внутри, поэтому и шлюзы не нужны.

— А выходить как?

— Через силовое поле легко проходят твердые предметы, ощущение такое же, словно вступаешь в воду.

— Ты откуда знаешь?

— У Зеле спросила, — улыбнулась Марина. — Мне было интересно, как получилось, что боевые роботы оказались у нас в трюме.

— И как?

— Просто прошли сквозь силовой щит.

— Интересно, это можно будет использовать…

— Внимание, люди, — прозвучал в скафандрах голос птахи. — Мы входим в туннель. Сразу, как только окажемся в вашей галактике, выбросим челнок за борт. Приготовьтесь….

— Какого черта? — выругался Евгений. — Мы же еще не дошли до рубки.

— Я тебя предупреждала.

Они на мгновение испытали ощущение дезориентации: странное чувство, когда пространство становится другим. К горлу подступила тошнота, потом они ощутили небольшой толчок, от которого оба разведчиков повалились на пол — антигравитационное поле понесло челнок к открывающемуся входному люку.

— Прощайте люди, — грустно просвистел коротышка. — Извините, что не даем вам время освоиться, но мы здесь не одни. На экране видны два космических корабля, ведущие между собой бой. Помня ваши слова о том, что ваши сородичи сначала стреляют, а только потом выясняют, стоило ли это делать, мы возвращаемся в кротовину. Удачи! Если древним богам будет угодно, мы еще встретимся…

И тишина. Внутри появилось ощущение, что коротышка и птаха исчезли. Впрочем, так оно и было, туннели проходят в неизвестном пространстве, где расстояние и время теряют свой смысл.

— И что дальше?

— Бегом в рубку! — Марина вскочила на ноги. — Ты что не понял, что нам только что сказали? Какой-то звездолет рядом, а если это наши придурки — десантура, то точно начнут стрелять. Ты же их знаешь! Эти парни большим умом не отличаются…

— А что за второй корабль?

— Какая разница! Здесь мы все равно ничего не узнаем. Бегом!

Глава одиннадцатая

Все не так плохо, пока с тобой удача.

(Устав разведчика)

Они поднимались на лифте, когда челнок ощутимо вздрогнул.

— Уже стреляют?

— Не похоже на лазер или торпеду, а на десантных крейсерах ничего другого нет. Может быть, стреляют не они?

— Кто тогда? Думаешь, второй корабль? А ему-то мы что сделали?

— Может быть, это вообще не наши, и мы напоролись на битву двух могучих инопланетных звездолетов.

— С чего бы? Нас не было от силы пол года, откуда им здесь взяться? В нашей галактике их никогда не было.

— Сейчас все выяснится.

Они вбежали в рубку, подняли кресла и включили обзорные экраны.

И сразу увидели крейсер десанта, который стрелял по неясной тени, похожей на боевой корабль киотов. Силовые защитные поля прятали чужака, не давая разглядеть его полностью.

— Что будем делать?

— Сейчас сообразим… — Марина нажала несколько квадратиков, и из пола вышел каменный столбик с небольшим рычажком. — Я готова управлять шатлом. Двигай в оружейную рубку, посмотри, что за оружие там стоит.

— Уже иду…

Евгений как завороженный смотрел на экраны. Десантный крейсер был обречен, с его примитивным оружием вряд ли стоило нападать на чужака. Что стоят тихоходные торпеды против энергетического оружия? А если к этому добавить малую скорость десантника, то понятно, что ему вообще не стоило здесь появляться. Глупцы эти вояки. Соображать надо, на кого стоит нападать, а кого лучше не заметить.

И только тут до него дошло. Это не просто стычка, а бой между развитой цивилизацией и той, что отстала на тысячелетия. Но главное — даже не в этом, а в том, что к отсталой цивилизации принадлежал он сам, хоть и находился на челноке, который на порядок мощнее, чем земной боевой корабль.

— Знаешь… — проговорил он задумчиво. — Не знаю, как здесь оказался звездолет киотов, но нам его придется уничтожить, иначе мы останемся без Земли и всех ее колоний.

— Ты уверен? — Марина посмотрела на него упор. — Шансов подбить киотский корабль немного, а вот погибнуть легко.

— Там убивают наших ребят, — Торк кивнул на экран. — А потом начнут уничтожать все, что нам дорого. Я уверен в этом, потому что видел сон, в котором все плохо кончилось…

— Что ж, попробуем пройти проверку на разумность еще раз и выжить, — улыбнулась девушка. — Кстати, помнишь, как нас качнуло? Так это киоты по нам стреляли, автоматика показывает повреждения. Видишь? — Марина вывела на экран схему корабля, на нем красным цветом была показана небольшая пробоина, которую успешно заделывали два небольших робота. — Десантники киотов отвлекли, иначе они бы нас давно развалили на части. Так что мы должны быть им за это благодарны. Что стоишь?

— Думаю.

— О чем?

— О том, что киоты здесь оказались не случайно.

— С чего ты так решил?

— Пока мы в их галактике не появились, о них у нас никто не слышал, а теперь они здесь. И попасть они сюда могли только через туннель. Наверняка, пока мы воевали в той галактике с окружившими нас звездолетами, один из них прорвался в кротовину, чтобы устроить нам здесь засаду. Ему только не повезло, что здесь оказались десантники, иначе он бы уже нас уничтожил или бы затащил к себе в трюм. Надо нам их подбить, иначе они нас не отпустят.

— Тогда чего стоишь? Беги! Помнишь, куда?

На схеме появилась стрелка.

— Я тебе световую дорожку ставлю.

— Когда ты успела так быстро челнок изучить?

— Смотрела за тем, что делал коротышка, а память у меня хорошая. Не стой.

— Пошел, — Торк направился к стене. — Просто торопиться не люблю. Ты не виси на месте, маневрируй. Выводи меня на ударную позицию, и желательно рядом с десантным крейсером.

— Это чтобы наши вояки нас же и обстреляли?

— Не настолько близко.

— Зачем тебе это?

— Мой небольшой опыт показывает, что лучше стрелять туда, где энергетические щиты киотов испытывают нагрузку, тогда их легче пробить.

— Выполняю.

Евгений медленно вышел из рубки и тут же припустился со всех ног. Торк и сам не понимал, почему все время пытается выглядеть перед девушкой спокойным и неторопливым. Что-то в нем не так срабатывало на нее, а что он и сам не знал. Светящаяся дорожка бежала перед ним, а потом исчезла, и Евгений остановился, не зная, за какой из стен коридора находится нужная ему рубка.

Не зная, что делать, он спросил девушку, которую видел на сетчатке глаза.

— Скажи, какое оружие мощнее — справа или слева?

— Сейчас, — она посмотрела на него и пожала плечами. — Ничего понять не могу. Значки какие-то бегут, только что они значат, не знаю, так что выбирай сам.

Торк повернул налево. Оружейная башня здесь оказалась крохотной, в ней помешался только небольшой топчан. Он лег, тут же на него надвинулся знакомый колпак, а тело обвили ремни безопасности. Какое-то время перед глазами стояла темнота, потом в ней засветились маленькими проколами звезды, а еще через мгновение увидел крейсер.

Тот пытался маневрировать, о чем говорили синие выхлопы из дюз, пытаясь избежать зеленых лучей вылетающих из орудийных башенок чужого звездолета.

У десантников не получалось уйти от выстрелов, так как их корабль был неповоротлив.

Евгений мысленно приблизил к себе изображение и увидел, что передняя часть крейсера практически уничтожена. Вместо кабины пилотов зияла огромная дыра, и управляли кораблем вероятнее всего из запасной рубки, находящейся в середине массивного корпуса.

Внутри звездолета сейчас было несладко. Торк однажды летал на таком корабле и даже стрелял из лазерной пушки, но тогда учебными целями были небольшие астероиды, а не чужой боевой корабль, превосходящий земной по мощности в сотни раз. Но он вполне представлял, что там сейчас творится. Темно, страшно, работает только аварийное освещение, жарко, грязно, и мат в наушниках.

Но десантники все еще сражались, хоть вероятнее всего хорошо понимали, что этот бой им не выиграть, и впереди ждет только смерть. Он видел, как из небольшой орудийной башни в середине бьет лазерная пушка, лучи яркими всполохами бесполезно растекались по силовому щиту киотского звездолета, а тот даже не пытался от них уклониться, видимо не опасаясь такого оружия.

Земной звездолет был обречен, но киоты почему-то не спешили ставить последнюю точку.

Марина медленно подвела челнок к месту схватки, и он увидел, куда ему следует стрелять.

Евгений мысленно представил прицел и сразу перед его глазами появились две стрелки, направленные навстречу друг другу, а в пальцы уткнулась гашетка.

Разведчик навел прицел на то место в защитном экране, куда бил лазер, и выстрелил. Луч из его оружия был фиолетового цвета, двигался он быстрее лазерного. После попадания на щите заиграли яркие всполохи, а потом он потемнел.

Звездолет киотов, который до этого висел неподвижно в космосе, вздрогнул и начал отваливать в сторону, стреляя из трех своих башен по челноку.

Марина едва успела отвернуть от первого луча, потом ловко уклонилась от еще двух.

— Один — ноль, — торжествующе прокричала она. — Мы попали, они промахнулись. Чего замер? Стреляй!

— Сейчас не стоит. Нужно подождать, пока десантники выстрелят, тогда я смогу добавить, и щит, надеюсь, не выдержит. Хорошо было бы, если ребята догадались послать несколько торпед. Думаю, они пройдут сквозь поле, и смогут повредить корпус.

— Почему ты так считаешь?

— Сама сказала, что твердые предметы проходят сквозь защитные экраны. Это же старое оружие и не очень эффективное, наверняка у киотов от него нет защиты.

— Торпеды легко подбить.

— Именно поэтому их и нужно выпускать сейчас, когда мы отвлекаем на себя огонь.

Девушка резко бросила шатл вверх, пропуская два луча под собой, от третьего она не сумела увернуться, и челнок хорошо тряхнуло. Она выругалась и грустно добавила

— Один — один. Ты стрелять будешь?

— Конечно, — Евгений навел прицел на уходящий в сторону звездолет киотов и нажал гашетку. Из его оружия вылетел фиолетовый луч, попал в защитный экран, и бесполезно размазался по нему. Или почти бесполезно, потому что корабль все-таки немного дрогнул, а часть щитов потемнела на короткое время. — Еще раз?

— Стреляй, или они будут стрелять по нам.

— Я бы стрелял чаще, но орудию требуется время на перезарядку, а стрелять на меньшей энергии глупо.

С киотского звездолета вылетело одновременно три луча в их направлении, и снова несмотря на то, что Марина резко изменила направление движения, последний луч попал в них, и их опять ощутимо тряхнуло.

— Два — один, — мрачно пробормотала девушка. — Поврежден щит, на восстановление потребуется время. Пробит корпус. Роботы еще не заделали первую пробоину. Скажи, что делать, разведчик?

— Уходить, пока не поздно, — ответил Евгений. — Похоже, шансов у нас никаких. Нас подобьют и довольно скоро.

— Убежать нам не дадут, думаю, у них скорость не меньше нашей. Зря, мы вообще ввязались в этот бой.

— Мы спасали наших парней — десантников. Да и себя тоже.

— И кого мы спасли?

— Подожди, кажется, что-то происходит, — Торк собрался нажать гашетку, но остановился, внезапно заметив, как на десантном крейсере снова заработала лазерная пушка, а еще — тут он замер, боясь в это поверить — земной корабль стал поворачиваться боком, готовясь выпустить торпеды.

Передние пусковые установки у звездолета у него были разрушены, поэтому он поворачивался, но так медленно и неуклюже, что сразу становилось понятно — двигателям тоже досталось.

Сам маневр был очень опасен, так как крейсер подставлялся под удар — теперь лучевое оружие киотов могло их разрезать пополам.

— Что эти идиоты делают?! — воскликнула Марина. — Они что не понимают, на что идут?

— Понимают, — грустно усмехнулся Торк. — Но, видимо, решили помочь нам.

— Они же не знают, кто мы.

— Но даже неизвестного союзника решили не бросать на погибель.

— Придурки!!! — выкрикнула девушка. — Десант погибает, но не сдается? Совсем там с ума все посходили что ли?!! Что скажешь, Торк? Уходим или остаемся? Сейчас самый благоприятный момент, пока киоты будут разбираться с торпедами, у нас появится немного времени.

— Бросим ребят?

— Конечно!

— Надеюсь, ты несерьезно? Они ради нас решили погибнуть, а мы улетим?

— Мы тоже ради них почти погибли.

— Нет, мы их не бросим. Да и бежать нам с тобой некуда. Киоты догонят нас и расстреляют, а потом уничтожат Землю.

— Не нравится мне твоя логика, но с другой стороны, киотов я тоже не люблю. Готовься, разведчик, ухожу в вираж, — Марина рванула корабль вверх. — Выйду к киотам сбоку, так чтобы ты не промазал по торпедам.

— Как скажешь, командир.

Торк нажал на гашетку и выпустил луч в то место, куда бил лазер. Защитный щит в этом месте потемнел, и заискрился.

«Если бы сейчас туда попала торпеда, — подумал он, — то она бы точно прошла к кораблю киотов. Вряд ли бы сильно что-то повредила, но взрыв был бы неприятный».

Словно отвечая на его мысли, две торпеды вылетели из боковой пусковой установки, потом еще три. И тут же крейсер оказался распорот зеленым лучом киотов, как консервная банка.

Из звездолета вырвалась атмосфера, которая тут же превратилось в облачко тумана. Сквозь него с трудом можно было разглядеть внутренний коридор, в котором что-то горело. Огонь скоро погас, как только улетучился воздух.

— Надеюсь, парни, вы все в скафандрах, как положено по боевому уставу, — пробормотал он, — иначе вам это не понравится.

— Чего ты бормочешь? — поинтересовалась Марина. — Молитву? Надеюсь, ее кто-то услышит, потому что стреляют по нам. Десантники нам больше не помощники, мы остались одни.

Челнок содрогнулся, скорость резко упала, но по инерции его вытащило на линию атаки.

— Если хорошо им врежешь, то поцелую.

Торк навел прицел на первую торпеду, подождал, пока она воткнется в силовой щит, и немного замедлит скорость, после этого выстрелил.

Взрыв оказался настолько мощный, что у киотов погасли все защитные экраны, а одна орудийная башня перестала стрелять. Правда, две других успели выстрелить, и их еще раз ощутимо встряхнуло.

— У нас тоже щитов больше нет! — сказала грустно девушка. — Так что поцелуя не будет.

— Подожди, еще не вечер! — Евгений следил через прицел за двумя другими торпедами, которые уже прошли сквозь разрушенный защитный экран, он подождал, пока ракеты доберутся до корпуса корабля, и нажал на гашетку.

Фиолетовый луч попал точно в одну из них, и у звездолета киотов расцвело и засияло огненное пламя разрыва. Вторая торпеда детонировала чуть позже, но так оказалось даже лучше, так как от первого взрыва силовое поле, защищающее корпус потухло. И второй взрыв ударил уже напрямую по обшивке.

И в результате в корабле киотов образовалась вполне приличная дыра.

Конечно, при огромной живучести звездолета киотов, это почти ничего не значило. Сразу после взрыва силовое поле восстановилось, не давая атмосфере выйти. А на месте пролома появились ремонтные роботы и начали восстановление обшивки.

Но сам факт применения неизвестного оружия, по всей видимости, неприятно поразил киотов, потому что они резко ускорились и через пару мгновений исчезли в туннеле.

— Мы победили! — торжествующе воскликнул Торк. — Ты видела, как я их сделал?

— Умничка! — девушка засмеялась. — Я тобой горжусь.

— А поцелуй?

— Сначала дело.

— Какое?

— Тебе не жалко десантников, которые сейчас гибнут на крейсере?

— Может, среди них есть и хорошие парни, но как мы им поможем?

— Думаю, достаточно просто. Я подведу челнок поближе к крейсеру, а ты откроешь входной люк и начнешь затаскивать внутрь всех, до кого сможешь дотянуться

— Мне бы привязаться чем-нибудь…

— Увы, веревок и тросов здесь нет. Так что будь аккуратнее. Иди, работай, там парни гибнут!

Евгений быстро освободился от ремней, вышел из рубки и побежал по коридору. Конечно, девушка была права, десантникам следовало прийти на выручку хотя бы просто потому, что помочь им больше было некому. Любому земному кораблю даже самому скоростному, чтобы добраться до места схватки, потребуется несколько дней. К тому времени большая часть парней погибнет. Без воздуха вояки протянут недолго. А уж у тех, кто сейчас за бортом, совсем шансов нет.

Торк спустился на лифте, прошел по пустому трюму, глядя мрачно по сторонам. У них в корпусе имелось три больших дыры, через которые можно было увидеть космос с его холодными звездами. Возле каждой пробоины суетилось по несколько роботов-ремонтников.

Евгений подошел к люку и открыл его. Челнок медленно дрейфовал в сторону крейсера. Тот выглядел ужасно, в обшивке зияла огромная дыра, проходившая через весь корпус. Было непонятно, как корабль все еще не развалился на две самостоятельные части.

Рядом с пробоиной плавали чуть больше десятка тех, кому не повезло оказаться в разрезанном отсеке. Несмотря на то, что все они были одеты в скафандры, Торк был уверен в том, что они мертвы.

— Вижу место пролома и десантников, — сообщил он девушке. — Ты не могла бы приблизиться к одному из них так, чтобы я мог затащить его внутрь, не вылезая из челнока.

— Есть живые?

— Не думаю. Просто хочу рацию забрать у кого-нибудь, вдруг кто-нибудь еще жив и откликнется.

— Неплохая идея. Кстати, это колымага хорошо слушается, так что я могу подойти к любому из тел.

— Я не уверен, что скафандр выдержит, слишком он какой-то тонкий, да и непонятно, как воздух регенерирует.

— Тогда зря не рискуй.

Евгений высунулся по пояс из люка, схватил за рукав скафандра одно из тел и дернул его к себе. Десантник пролетел сквозь силовое поле, и рухнул на пол после того, как на него подействовала гравитация.

Торк открыл шлем воина и отвернулся. Этот человек был мертв, тело остыло, на синем лице жуткая гримаса боли. Он вытащил из его скафандра микрофон, а потом снял передатчик. Пощелкал переключателями, посмотрел на зарядку и отбросил в сторону — батареи оказались пробиты.

— Давай к следующему, у этого рация не работает.

— Двигаюсь, — девушка тронула челнок. — Как там погода за бортом?

— А кто ж ее знает? Я просто высунулся и сразу обратно.

— Если бы у тебя скафандр не держал воздух или тепло, ты бы сразу почувствовал.

— Наверное…

— Тогда лови следующего.

До следующего воина Евгений едва дотянулся, для чего ему пришлось зацепиться ногами, и оказаться практически полностью в космос. Скафандр вел себя безукоризненно, дышалось в нем по-прежнему свободно, да и холодно тоже не было. Хуже обстояли дела с невесомостью.

Такое он испытывал впервые, чтобы одна часть тела находилась там, где на него действовала гравитация, а вторая болталась. И это приводило его организм в смятенное состояние, кровь приливала к ногам, и от этого возникало головокружение.

На этот раз он прошел полностью сквозь силовое поле — на вхождение в воду это не походило, скорее на прорыв тонкой прозрачной пленки.

И этот десантник оказался мертв, а рация не работала.

— Давай дальше, — сказал он девушке. — Пока ничего.

— Надеюсь, ты не собираешься собирать все тела? При всем удобстве маневрирования, мы понемногу приближаемся к крейсеру, а тут летают разные предметы, сталкиваться с которыми мне бы не хотелось.

— Будем надеяться, что нам повезет, и целая рация обнаружится. Если же нет, то придется добираться до шлюзовых камер крейсера. Ты знаешь, где они находится?

— Их пять, две в середине, они, наверняка, разрушены, две на корме и один на носу, сейчас от него ничего не осталось.

Торк зацепил еще одно тело и втащил внутрь. Когда он открыл забрало шлема, на него недоуменно уставился один мутный глаз, второй был залит кровью.

— Ты кто? — спросил десантник хриплым шепотом и тут же закашлялся. — Что-то не помню я тебя…

— Я из разведки, мы тут мимо пролетали.

— А… белые воротнички, но все равно спасибо. Как там мои парни?

— Слушай, я бы с удовольствием тебя послушал, но у меня времени на это нет. За бортом твои ребята с жизнью сейчас прощаются. У тебя рация работает?

— Сейчас проверю, — десантник облизал губы, и устало проговорил. — Я — тридцать третий, есть кто живой? Ответьте!

— Двадцать пятый слушает тебя, тридцать третий. Где ты?

Десантник заворочался, пытаясь понять, где он находится. В трюме горела только световая дорожка, которую Марина проложила для Торка, так что ему не удалось ничего рассмотреть.

— Был за бортом, уже умирал, но меня подобрали. Сейчас, вероятнее всего, лежу в шлюзе чужого звездолета.

— Кто тебя подобрал?

— Говорит, что разведчик.

— Имя, фамилия, звание? Доложи по форме!

— Это один фрукт из соседнего отсека, — пояснил десантник, снова облизывая разбитые губы. — Он — майор, а я капитан, вот и гнет из себя крутого командира. Меня зовут Андрей.

— Евгений Торк, — представился разведчик. — Лейтенант. Выпуск академии разведки прошлого года.

— Спасибо за то, что представился, — кивнул десантник и повторил в микрофон, что ему сказал Евгений, и добавил. — Я вспомнил этого парня, он на два курса позже учился.

— Передайте ему рацию, тридцать третий!

— И как я это сделаю, майор? — полюбопытствовал капитан. — Она у меня между прочим в скафандре, а чтобы ее вытащить, много чего надо сделать — например шлем снять.

— Выполняйте!

— Поможешь, разведчик? У меня рука сломана…

Торк отсоединил шлем и расстегнул скафандр. На теле у парня виднелись пятна крови. Похоже, ушибов и переломов у воина хватало, но держался он неплохо. Правда, когда Евгений его перевернул, он побелел и потерял сознание.

Торк вытащил из шлема микрофон и поднес ко рту.

— Майор, слушаю вас.

— Не по уставу обращаетесь, лейтенант!

— Послушай, солдатик! — неожиданно вмешалась в разговор Марина. Евгений переложил микрофон поближе к тому месту, откуда звучал голос девушки. — Ты, может, чего не понимаешь? Насколько мне видно из кабины пилота, жить вам осталось от силы часов тридцать. Нам в принципе все равно, разведка спасением не занимается. Мы просто хотели спасти тех ребят, которых, возможно, знаем по десантной академии, а ты тут нас пытаешься поставить в строй. Если мы обидимся, то улетим, а ты оставайся, командуй дальше, пока не сдохнешь от недостатка кислорода.

— Вы не имеете права! Сейчас вы находитесь в военной зоне и обязаны подчиняться мне. Если вы откажетесь, вас ждет трибунал!

— Слушай, майор! Здесь кроме нас никого нет, и ты скоро даже пожаловаться никому не сможешь! Советую дать микрофон тому, кто хоть немного что-то соображает! Ребята, это я, Марина, если кто меня помнит, откликнитесь.

— Двадцать пятый, говорит третий, приказываю вам немедленно заткнуться! — вмешался в разговор чей-то властный мужской голос. — Вас, девушка, я не знаю, но готов внимательно выслушать, если вы действительно можете оказать нам помощь.

— Мы собирались, пока не выяснилось, что вам это не надо.

— Марина, бой был тяжелым, ребят погибло много, нервы сдают у всех. Я приношу извинения за себя, и за двадцать пятого.

— Принято, — коротко ответила девушка. — Дальше разговаривайте с моим напарником, спасать вас будет он.

— Ясно. Лейтенант, слушаю вас.

Торк зажал в руке микрофон, чтобы его не услышали на крейсере и обратился к девушке.

— Марина, ты, конечно, поставила этого вояку на место, но как-то забыла сообщить о том, как мы собираемся этих ребят вытаскивать?

— Все очень просто, пусть идут в шлюзы и прыгают к нам, собираем всех и летим дальше. Есть возражения?

— Нет, вполне приемлемо.

Евгений взял в руки микрофон.

— Третий, в каком вы звании, и насколько вы имеете право командовать теми, кто остался жив?

— Я занимал должность заместителя капитана крейсера по боевой части, а поскольку командир и второй заместитель мертвы, то на этот момент являюсь старшим офицером и полномочен вести любые переговоры. Грубо говоря, я командир крейсера, только боюсь, пробуду им недолго.

— Почему?

— У меня нижняя часть тела парализована. Сейчас могу говорить только потому, что использую уже третьего диагноста, благо их хватает на трупах. Как вы собираетесь нас спасать? Насколько мне известно, в звездолетах разведчиков нет мест для пассажиров.

— Мы не на своем звездолете…

— А… кажется, догадался! Так это вы появились на том шустром маленьком кораблике неизвестно откуда и помогли нам?

— Вы не ошиблись.

— Но на нем же места должно быть еще меньше чем на обычном звездолете.

— Извините, третий. У нас мало времени. Места хватит… — Торк посмотрел вокруг, — на весь экипаж вашего разбитого крейсера. На сколько человек хватит жизнеобеспечения неизвестно, тут мы можем только строить догадки. Но попробовать стоит.

— Спасибо, лейтенант! — из динамика послышался тяжелый вздох. — Я, третий, передаю командование крейсером «Боевой» лейтенанту Торку до прибытия на землю. Работайте, Евгений, это все, что я могу сделать. Да… и прощайте, сейчас делаю последний укол, больно очень, и больше вы меня не услышите. Раньше не мог, ответственность давила, теперь она ваша.

— Лейтенант Торк, командование принял, — разведчик мрачно продолжил. — Кто меня еще слышит кроме двадцать пятого и третьего? Приказываю ответить. Мне необходимо знать, сколько осталось живых?

Из динамика донеслось.

— Отсек шестой — пять человек

— Восьмой — трое, двое раненых.

— Десятый — пятнадцать.

— Второй и пятый — шестеро.

— Одиннадцатый — двадцать три человека, шестеро раненых.

Торк подождал еще немного, но больше никто не откликнулся. Учитывая, что в крейсере обычно находится свыше ста человек, включая десантную группу для высадки на планету, то в живых осталось меньше половины.

— Слушайте приказ! — Евгений вздохнул. — Все, кто может двигаться, пробивайтесь к кормовым шлюзам. Раненых несите на себе.

— А кому туда не добраться? — поинтересовался чей-то усталый голос. — Мы из передней части, командир, нам не пройти.

— Тогда ищите первую попавшуюся дыру в обшивке и сообщите, где находитесь, мы вас подберем.

— Слушаюсь, лейтенант. Выполняем.

Евгений наклонился над капитаном, который все еще лежал под его ногами. Он уже очнулся и тихо стонал.

— Диагност есть?

— Да, но я его не могу взять сломанной рукой, — прошептал тот. — Давно бы использовал, если бы мог.

— Хорошо, сейчас найду, — Торк обнаружил прибор в боковом кармане и приставил его к шее десантника. Окошечко побагровело, послышались щелчки уколов, потом экран пожелтел. — Ты мне нужен, капитан.

После еще двух уколов десантник зашевелился.

— Слушаю, командир.

— Надо проверить тех ребят, что плавают за бортом, может быть, среди них есть живые. Задача простая — пристегиваешь карабин от скафандра к моему телу, выпрыгиваешь в космос и ловишь тело здоровой рукой. Я тебя тащу обратно и забираю тело. Потом снимаю шлем и смотрю. Живых оставляем в трюме, мертвых возвращаем в космос. Вопросы?

Евгений застегнул скафандр и поставил шлем на место.

— Даже с медикаментами долго не продержусь.

— За бортом живым еще хуже.

— Согласен, командир, — капитан подал ему тонкий прочный фал. Торк сделал петлю и закрепил его на запястье. — Надо, так надо. Я пошел.

Марина плавно вела челнок вдоль борта крейсера, десантник плавал за бортом, ловя десантников. Тех, кто имел поврежденные скафандры, сразу отбрасывал в сторону, остальных толкал к люку, где их принимал Евгений, который осматривал их и снова выбрасывал в космос — живые им пока не попадались.

Последним вытащили молодого парня, который едва дышал, и это был весь их улов. Торк затащил обратно капитана, и тот лег на пол, оставшись окончательно без сил, и даже свежий диагност, который он забрал у мертвеца, ему не помог.

К тому времени у кормовых шлюзов крейсера собрались все, кто смог туда добраться. Девушка подвела челнок, и десантники один за другим перебрались в трюм. Еще девять человек они сняли у носового пролома, а больше спасать оказалось некого — только мертвые плавали вокруг разрушенного крейсера.

Спасенным воинам Евгений приказал спать, по трюму не ходить, а сам поднялся наверх, неся с собой рацию со свежими батареями.

— Куда летим? — спросила девушка.

— Не знаю. Среди парней много тяжело раненых, диагносты им уже не помогают, нужны врачи.

— Думаю, лететь нужно к Земле. По дороге обязательно наткнемся на военные корабли, сдадим им десантников, и под их эскортом полетим дальше к академии разведки.

— Если поступим так, то потеряем все наши денежки, — возразил Торк. — Военные захватят наш челнок, и даже влияния Академии не хватит, чтобы его вернуть. Нужно лететь, как и планировали, к ближайшей заправочной станции, там врачи имеются. Выгрузим десантников, а сами рванем к академии.

— А если станция начнет стрелять?

— Я взял рацию. Она маломощная, но думаю, нас услышат километров за пять, на таком расстоянии мы от лазера увернемся. Поговорим, сообщим наши имена, они проверят по базе данных, и разрешат стыковку.

— Хорошо, — девушка положила руку на рычажок, и челнок рванулся вперед, ближайшие звезды на обзорном экране размазались в сверкающие линии. — Высадим ребят, а сами отправимся дальше. Оставаться там нельзя — арестуют.

— Согласен. Долетим до академии, отдадим челнок, получим за него деньги. Дальше, как планировали: сходим в хороший ресторан на Земле, снимем номер в лучшей гостинице, и не будем выходить из него месяц или больше.

— А что потом? — спросила девушка, глядя на него серьезными задумчивыми глазами.

— Можем пожениться, если хочешь. Можем отправиться на планету академии, где, нежась в лучах местного светила, старые разведчики рассказывают друг другу байки. Думаю, мы заслужили путевку туда.

— Так себе мысль, — девушка встала с кресла, подошла к нему и села на колени. Торк даже поежился, представив, что будет, если им на пути встретится бродячий астроид. Марина прижалась к нему и нежно поцеловала. — Идея о номере и ресторане мне нравится, насчет женитьбы надо подумать: одно дело, когда в семье один разведчик, но когда двое — перебор. Да и все остальное никуда не годится.

— Почему?

— Потому что нас никто никуда не отпустит. Сначала нам устроят многочасовой допрос, в том числе и под гипнозом, чтобы мы вспомнили все, что видели. Потом нас с тобой начнут дергать разные ученые, которым безумно интересно будет разбираться с устройством челнока, затем мы станем испытывать прототипы нового оружия.

— Может, на это дело найдут других?

— Это уж вряд ли. Этот челнок сразу получит такую секретность, что к нему и подойди то никто не сможет, а мы в этом деле по уши — получается только нам и смогут доверять. Ты хоть понимаешь, что происходит?

— Мы вернулись домой, — Евгений заворочался, когда увидел, как обзорные экраны замигали красным предупреждающим светом. — А челноком не надо управлять? Мы никуда не врежемся?

— Его ведет автоматика, на такой скорости человеческая реакция запаздывает.

— А… тогда ладно, — он прижал к себе девушку. — Так что ты мне хотела сказать?

— Началась война, напарник, — Марина его поцеловала. — Впервые за время существования нашей цивилизации человечество встретилось с противником, которого вряд ли сумеет победить, и даже провела разведку боем, чтобы в этом убедиться. Неужели ты думаешь, что киоты не вернутся?

— Война…

Торк выговорил это слово, и у него стало горько в груди. Девушка права. Ничего хорошего это слово не несет ни им, ни людям. И действительно шансов выиграть ее, практически нет. Но они все равно постараются победить. Потому что люди прирожденные воины — как сказал коротышка. А значит, им придется сражаться. И ничего хорошего их не ждет.

Но это неважно. Теплое тело и мягкие нежные губы — сейчас самое главное в его жизни. Все потом. Позже еще будет время…

Эпилог

Десантников они сдали на орбитальной станции. Несмотря на их объяснения по рации, их не хотели допускать к причалу, пока Торк не пригрозил расстрелять все диспетчерское крыло из орудия и даже сделал один выстрел, который сбил антенну автоматического наведения лазерной батареи. Этот аргумент оказался решающим, и им позволили подойти.

Естественно, что стыковочные коридоры не могли соединиться с их челноком — слишком разные конструкции. Пришлось десантников забрасывать по одному в открытый шлюз, а потом проводить через люк. После того, как они высадили всех, и собрались улетать, им долго не давали разрешение, и удалось улететь только после того, как разъяренная Марина разнесла вторую башню с лазерами.

А дальше все было предсказуемо. Видимо, кто-то из спасенных десантников сообщил по дальней связи станции о том, что разведчики захватили чужой инопланетный корабль, а может это сделал дежурный, но так или иначе именно после этого на их пути стали появляться десантные крейсеры с требованием остановиться.

Хорошо, что их скорость позволяла легко обходить все ловушки вояк, и десантники оставались с носом. Повезло и то, что академия разведки установила на охрану своей планеты несколько боевых станций и несколько тысяч вооруженных лазерами спутников. Как только они проскочили внутрь, орбита закрылась для всех звездолетов, и крейсеры остались ни с чем. Нападать на академию они не решились.

Дальше начался жуткий скандал, в котором, слава богу, они уже не участвовали. Им приказали опустить звездолет на старенький космодром, и ученые тут же захватили его. Разведчикам дали две недели отпуска, и Евгений сводил таки девушку в бар разведчиков. Полет на Землю им запретили, и пришлось вместо номера шикарной гостиницы жить в одном из небольших домиков, рядом с космодромом.

Марина не вылезала из ванны, а Торк просто наслаждался жизнью и безопасностью. Им было хорошо вместе, и они много времени проводили в объятиях друг друга.

Но скоро Евгению стали сниться плохие сны.

В довершение ко всему он снова стал летать, что по его мнению значило только одно — неприятности приближались!

А потом отпуск кончился. Руководство академии заставило каждого написать подробный рапорт, потом начались многочасовые допросы с использованием гипноза и разных лекарственных средств.

После этого их передали ученым, которым требовались консультации по звездолету и оружию. Им пришлось летать над планетой и садиться в указанные места, сбивая по дороге учебные цели.

В академии уже никто не сомневался, что в недалеком будущем человечество ждет война. На ее верфях спешно закладывались новые корабли и создалось новое оружие. Земля тоже время даром не теряла. С Марса, превращенного в мощный оплот обороны, десантные крейсера грузились до отказа ядерными торпедами и отправлялись на дежурство возле нового пространственного туннеля.

Теперь всему человечеству предстояло пройти проверку на разумность.

Конец

Content

Владимир Лосев
Проверка на разумность

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Эпилог