Юлия Петрова

Ничья по-английски. Исповедь эмигрантки

Если ты не превратишь свою жизнь в историю, то просто станешь частью истории кого-то другого.

Терри Претчетт

1

Опасное занятие выходить из своей двери, ты ступаешь на дорогу и если не придержишь ноги, то неизвестно куда придешь.

Дж. Р.Р. Толкин

Сколько себя помню, мне всегда предсказывали большое будущее. «У тебя есть талант!», — говорили мне. Но теперь это кажется глупостью. За свою жизнь ты слышишь много всякого от самых разных людей. И это самое «много» навряд ли сбудется. Если когда-то я и верила в сказку под названием «жизнь», теперь я точно знаю, что жизнь — суровая реальность!

По крайней мере, жизнь в Англии.

Но так было не всегда. Я полюбила Англию еще во времена своего украинского детства. Для меня она была некой магической страной с невероятными людьми. А самой первой моей любовью стал Лондон. Даже не знаю почему. Просто «потому что». Я вбирала в себя все возможные частицы английской культуры, которые долетали до Украины. Я обожала Монти Пайтонов, играла в футбол и копировала своих любимцев из лондонского «Арсенала», слушала Битлов, Цеппелинов и Квинов, читала Джерома К. Джерома, Терри Претчетта, Льюиса Кэрролла…

Я также с упоением учила английский в школе. В то время как большинство учеников жаловались и стонали, я зубрила незамысловатые тексты про Англию: «London is the capital of Great Вritain, it is situated on the both banks of the river Тhames» и так далее.

О, эти благословенные, далекие берега!.. Между нами, несомненно, была некая духовная связь. Посетить Лондон и прогуляться по легендарным улицам сделалось моей мечтой, моей манией, моей целью в жизни. Целью маленькой девочки с большими амбициями.

Я стала журналисткой. Сначала пять долгих лет училась, а потом очень быстро получила должность международного спортивного обозревателя в одном из журналов. Это помогло мне приблизиться к Англии. А затем и прикоснуться к мечте — меня послали в командировку. В Лондон!

Я и Лондон… Раньше я лишь ощущала единение. А теперь все случилось на самом деле. Это было как первое свидание. Я переживала и, сидя в самолете, не переставала глядеть на себя в зеркало: все ли в порядке? Я должна была идеально выглядеть во время нашей первой встречи! И она действительно прошла удачно. Лондон радушно принял меня, и я влюбилась в него еще сильнее.

Мне удалось прокатиться на колесе Миллениум, прогуляться по Оксфорд-стрит, купить несколько глупых сувениров и отвесить поклон Биг Бену. Но, что самое важное, я почувствовала душу города — яркую, неповторимую, всегда в движении. И такую родную! По крайней мере, так мне показалось.

Увы, наша встреча была недолгой — всего два дня. Садясь в самолет, я вытирала слезы. Но я поклялась вернуться и остаться подольше. Или, может быть, навсегда.

Это походило на мечту. Дома у меня уже была карьера, семья, любимый человек. Все эти обстоятельства удерживали меня на Украине. С чего мне было всем жертвовать? В Англии меня никто не ждал.

Однако очень скоро мой мир разбился вдребезги.

Я всегда была папиной дочкой. Мамы не стало очень рано, когда мне было шесть лет, так что ее я особо и не помню. Но папа — он всегда был рядом, чтобы ни случилось. Мой лучший друг.

А затем он умер. Неожиданно, внезапно. Еще совсем недавно он был жив, а через несколько мгновений уже нет. Не справившись со стрессами ответственной работы, — он руководил небольшой фирмой, — его сердце остановилось.

Папа умер задолго до прибытия скорой. И, когда доктора наконец приехали, они застали меня в глубоком шоке, что-то шепчущей остывающему уже телу.

Я не могла принять его смерть. Как? Почему? Он был для меня самым близким человеком на свете. Мы понимали друг друга с полуслова. У нас были свои ритуалы, свои игры, свои секретные знаки. Он научил меня всему, что я знала. И вдруг все это исчезло, а мы даже не попрощались.

Похороны… Я была не в состоянии что-то решать, и за меня это сделал старший брат, который приехал из Одессы. Я почти ничего не соображала. Каждый подходил ко мне, чтобы сказать: «Мне очень жаль! Соболезную!». А я могла лишь тупо повторять — «Спасибо, спасибо!». Мои губы онемели, мои мысли были далеко… Все казалось нереальным.

Я помню погребение. Перед тем, как закрыли гроб, я поцеловала папу в лоб. Холод мертвого тела был ужасным! Я видела этот поцелуй неделями в самых страшных снах. Но не в первую ночь — ее я провела сидя в кресле в опустевшем доме…

Вскоре после смерти отца меня уволили с работы. Сказали, что сократили отдел в связи с нестабильным финансовым положением. Надо же, какое совпадение!

Но мне было все равно. Я перестала думать о деньгах и карьере. Они не могли сделать то единственное, чего я хотела — вернуть папу. Нет работы? Плевать! Это было так незначительно!

Однако на том все не закончилось. От меня ушел мой парень. «Ты стала никакая в постели, ну прямо бревно бревном!» — бросил он напоследок. Нет секса? Плевать! Мне нужна была поддержка, больше ничего.

Так я оказалась ни с чем, на развалинах своей жизни меньше, чем за месяц. Отрешенно глядя по сторонам, как будто смотрела какое-то фантастическое кино, я думала: «Разве не смешно, как нестабильна реальность? Сегодня ты на коне, а завтра — в канаве».

Постепенно я стала пробуждаться от транса. Что делать дальше? На что рассчитывать? Что планировать? Так много вопросов, без единого ответа!

Подсказка пришла неожиданно. Как-то раз мой старший брат Сергей в очередной раз навестил меня в Киеве.

— Ну как, справляешься? — спросил он.

— Да, понемногу. Вот только не знаю, ради чего дальше жить.

— А поезжай-ка ты в Англию, — сказал он.

Я подумала, что ослышалась.

— А?

— Съезди в Англию, — повторил он. — Ты же всегда хотела. Я помню, как ты об этом говорила.

— Да, но… это ведь просто мечта.

— А тебя что-то останавливает?

Действительно, ничто меня не останавливало. Но принять решение, сделать шаг…

— Слушай, не думай, — сказал он. — Езжай. Не понравится — вернешься. По крайней мере, будешь знать.

Да, это был хороший пинок. Наш разговор пробудил меня. Пожалуй, сейчас был идеальный момент воплотить свою мечту и наполнить жизнь новым смыслом. Говорят ведь, что лучше жалеть о том, что совершил, чем о том, чего не совершал.

— Ты прав, — согласилась я.

В тот же вечер я окончательно решилась.

Решилась отправиться в Англию.

Но на этом пути меня ждало множество препятствий.

И главное из них носило страшное имя — британская виза.

2

В офисе хотел заполнить формы:

Розовая, синяя —

Выбирай цвет.

Вернулся к стойке узнать, что они думают,

Мне сказали: «Не подходит, парень,

Ты должен был писать чернилами».

Я никому не доверяю,

Тут уж точно никому,

Потому что это не весело —

Быть нелегальным эмигрантом!

Genesis «Illеgаl Аliеn»

Можете вы себе представить, как унизительно подавать документы на визу? Как трудно заполнить многостраничную форму и ответить на сотню идиотских вопросов вроде «Вы когда-нибудь готовили или поддерживали террористические акты в какой-либо стране?». Можете вы себе представить, каково это — стоять в толпе раздраженных, злых людей, которые только и хотят, что добраться до заветного окошка и покончить с этими издевательствами?

Как бы ужасно все это ни звучало, уверяю вас — реальность еще ужаснее.

Да, стояние в очереди само по себе очень напрягает, но это лишь начало. Настоящая точка кипения — интервью. Визовый офицер смотрит на тебя как на величайшее в мире ничтожество. По-моему, всех сотрудников посольств специально тренируют, чтобы выработать этот взгляд. Красноречивее всех слов он говорит: «Ну вот, еще одна вошь пытается прорваться!»

Неважно, насколько тупыми вам покажутся его вопросы, отвечать придется четко. И Бог вас упаси, если ваши ответы офицеру не понравятся! Или если он будет в плохом настроении. Или если ему придется не по душе, как вы почесали нос. Или как произнесли слово «Я». Причина может быть какая угодно. Даже если вы идеальный человек, но вас не захотят выпустить, ответ все равно будет «нет». Одно маленькое «нет» — и большое пятно на вашем паспорте, а также проблемы со всеми последующими посольствами. И можете забыть о деньгах, которые вы платили за визу. Вся сумма пойдет на поддержку бюджета Ее Величества. Неудача, никакой визы — и никакой компенсации!

То, что я рассказываю, в официальных хрониках вы не услышите. Британцы знают о бедах жителей так называемых «стран третьего мира», но очень приблизительно. «Бедняги страдают!» — вздыхают они. «Бедолагам нужна помощь!» — кивают они головами. Дикторы новостей делают сочувственные лица. Но это не останавливает посольства, когда те обирают «бедолаг» со средней зарплатой в двести долларов в месяц. Если вам вздумалось попытать счастья и попробовать прорваться в Англию, будьте готовы отдать то, что «они» у вас попросят — даже если придется продать последнюю пару штанов!

Однажды я услышала песню одного небезызвестного рок-музыканта из Англии. Слова вызвали у меня слезы:

Я был на Украине,

Им там нечего есть —

На столе нет сахара,

Но люди остаются милыми.

А здесь в Европе

Сколько хватит глаз —

Масляные горы и винные озера,

Слишком много еды![1]

В общем, нас изобразили отощавшими, но добрыми зверюшками. Очень мило! Если бы этот музыкант посетил украинский филиал английского посольства, он мог бы и вовсе набраться вдохновения на целый концептуальный альбом.

Я наблюдала печальные истории много раз. И не только в британских — во всех посольствах. Меня унижали, меня заставляли чувствовать себя беззащитной тварью. Они как будто наслаждались, посылая меня еще за одной бумажкой… и еще одной… и еще… Например, однажды в немецком посольстве меня попросили принести приглашение от немецкой стороны, а потом еще другое, подтверждающее, что первое было не поддельным (степень идиотизма зашкаливает!). В другой раз австрийский офицер потребовал от приглашающей стороны дополнительное обязательство о криминальной ответственности на случай, если я совершу какое-то преступление. Французы послали меня перефотографироваться, так как мое лицо, по их мнению, занимало не 80 %, а 75 % поверхности снимка. Список сумасшедших требований можно было продолжать до бесконечности.

Но я знала золотое правило — не пытайся протестовать или апеллировать к здравому смыслу, иначе тебя вышвырнут как котенка, без лишних слов и разбирательств. Я лично видела, как работник бельгийского посольства перечеркнул свеженькую визу в паспорте у женщины, которая попросила его разрешить замерзшим в очереди людям передвинуться с улицы в помещение. Красноречивая история, не правда ли?

Так что стой смирно, отвечай на вопросы четко и без запинки, смотри офицеру в глаза и держи руки по швам — как на военном допросе. Тогда тебе, может быть, повезет. Может быть.

Вот почему на этот раз я чувствовала несказанное злорадство, зная, что мои документы — фальшивка. Да-да, не вдаваясь в подробности скажу, что мне удалось получить липовое приглашение. Хоть какая-то моральная компенсация!..

— …первый раз? — долетели до меня слова женщины из очереди.

Я очнулась от размышлений. Мир собственных мыслей настолько увлек меня, что я не сразу заметила, как ко мне кто-то обратился.

— Вы тут в первый раз? — повторила женщина свой вопрос.

— Я? Нет. Нет, во второй.

— Отлично. Мне нужен совет, — сказала она.

В посольстве это типично — начать разговаривать о личном, даже не открыв друг другу свои имена. Здесь толпа живет по своим законам. Разговоры помогают скоротать ожидание и укрепиться против общего врага — иммиграционных офицеров. Конечно, когда человек добирается до заветного окошка, новоявленное знакомство сразу забывается. Но до тех самых пор маленькие группки формируются тут и там. Это как снова попасть в школьные годы и говорить о наболевшем перед выпускным экзаменом.

У меня не было желания воодушевлять других. Мне хватало своих забот. Но я попыталась быть вежливой и сказала:

— Ну, если я смогу помочь…

— Я подаю на визу невесты. Вы знаете что-нибудь об этих доказательствах, которые они требуют? Ну, доказательства, что мы встречались и все такое. Я волнуюсь. Боюсь, не получится.

Женщина и впрямь выглядела встревоженной. Она глядела на меня с надеждой, как будто я могла как-то повлиять на ее судьбу своим советом. Мне стало ее жалко.

— А в чем именно дело? — спросила я.

— Понимаете, я еду к своему жениху. Мы познакомились в Интернете. И проблема в том, что виделись мы всего один раз, когда он приезжал в Киев. Моя подруга сама подавала на визу — так вот, она сказала, что одной встречи недостаточно. Мол, мы слишком мало времени провели вместе, и это будет подозрительно. И еще она сказала, что нельзя упоминать Интернет. А что мне говорить? Ведь это нормально — знакомиться в Интернете, правда? Где еще англичанин может встретить украинку? Разве это неправильно? — она практически закидала меня вопросами и восклицаниями.

— Нет, все правильно, и все у вас получится, — попыталась успокоить ее я.

Скорее, не совет был ей нужен. Она просто хотела от кого-то услышать, что все будет хорошо. Я должна была сказать лишь: «Не волнуйтесь!» Это помогло, и она немедленно расслабилась. Так и не поблагодарила, но я этого и не ожидала. Что с того, если взволнованные люди забывают о вежливости?

И что с того, если я не верила своим собственным словам? Если честно, с такой историей ей скорее всего будет очень непросто, но я не собиралась ее расстраивать. Мы все нуждались в поддержке.

Эта женщина была специфическим аппликантом — украинской невестой, представительницей очень популярной у западных мужчин категории. Таким женщинам обычно немного за 30 — в этом возрасте они понимают, что дома ловить нечего, и пытаются вырваться при помощи Интернет-женихов. Но чаще всего получают от ворот поворот, в том числе и потому, что даже не умеют говорить по-английски.

Взволнованная женщина заработала свой отказ очень скоро. Она умудрилась проговорить с офицером секунд 50, а затем ее дрожащий голос зазвенел по помещению.

— А что, если у меня нет этих писем?

Парень за окошком что-то ответил, и женщина вскрикнула еще более нервно:

— Наша переписка? Но это слишком личное!

Большая ошибка! Я точно знала, что она тем самым свела на нет все свои шансы. Такой вещи как «слишком личное» для посольств не существует. Здесь считается, что работники имеют право обследовать все аспекты твоей жизни. По сравнению с ними американские агенты ФБР — малые дети. Британские офицеры могут спросить что угодно — и если ты не в состоянии ответить на эти вопросы, считай свою игру проигранной.

Одним из самых распространенных «доказательств» отношений является личная переписка. Так что потенциальным невестам надо всегда держать наготове папку с письмами от своих бойфрендов, женихов и будущих мужей. А письма эти непременно должны содержать фразы типа «Люблю тебя, хочу тебя!», или «Время с тобой было незабываемым», или «Скучаю до смерти». Множество крестиков-поцелуйчиков еще лучше дополнит общую картину. И фото, конечно же… Множество фото! На них пара должна держаться за руки, или обниматься, или целоваться взасос. Лично я думаю, что, покажи вы фото секса с партнером, это сочли бы вполне нормальным доказательством. А с виду невозмутимый офицер подумал бы: «Молодец, приятель. Так держать, с этими украинками так и надо!»

Не имея необходимых документов, женщина в истерике выбежала из комнаты, чтобы присоединиться к толпе плачущих на улице неудачников.

— Сволочи! — долетел до меня яростный возглас. Слово было четким и громким — ровно настолько, чтобы доставить неприятности говорившему. Даже на русском, услышанное и понятое определенными людьми, оно может закрыть тебе дорогу с Украины в Англию навсегда.

Шокированная, я обернулась, чтобы увидеть бунтаря. Им оказалась девушка лет 27-ми или 28-ми. Она сжала свои документы так сильно, что бумаги помялись. Она тряслась от гнева.

Я глядела на нее куда дольше, чем следовало. Она это заметила и сфокусировала на мне свои усталые, красные глаза. На секунду мне подумалось, что, не имея никого другого в качестве мишени, она бросится на меня и вцепится мне в горло. Но вместо этого девушка сказала:

— Они делают так со всеми! Просто издеваются!

О боги, подумала я. Слабые нервы. Не стоило никому сюда приходить со слабыми нервами. Ничего не выйдет. И, если она разозлит этих «сволочей», пострадаем мы все. Никому из нас не нужны были дополнительные эксцессы.

Поэтому я оглянулась по сторонам и, убедившись, что нас никто не слушает, тихо прошептала:

— Успокойся. Все будет хорошо.

Это не помогло.

— Я здесь уже в третий раз, — сказала девушка, теперь уже близкая к плачу. — В третий!

— Три — счастливое число, — сказала я, в душе презирая себя за эту лицемерную веселость. — Я уверена, ты получишь сегодня свою визу.

— Это не для меня, а для мамы, — сказала она, придвинувшись ближе и всхлипнув.

О нет, еще одна исповедь!

Девушка рассказала мне свою историю. Она работала в Шотландии помощником ветеринара, шел второй год ее пятилетнего контракта. Ради этой работы она прошла огонь, воду и медные трубы. Живя на ферме в Шотландии, девушка гнула спину на низкооплачиваемой работе и мучилась от погодной аллергии. У нее была мечта — обосноваться и перевезти в Шотландию свою маму. Но пока она вкалывала, у ее матери случился инсульт. Если бы не двоюродная тетя, которая приглядывала за больной, девушка уже давно бы осиротела. Она рвалась домой, чтобы быть рядом с мамой. Но, уехав, она бы не смогла так просто вернуться назад. Об этом ее предупредил начальник, которому проблемы сотрудницы были параллельны. Так что ей оставалось только звонить домой и спрашивать: «Как она? Жива ли?»

Выход был один — немного оправившись, женщина должна была приехать к дочери хотя бы на полгода. Но как она могла разобраться во всех этих запутанных формах на английском языке, которого не знала? Как она должна была добраться из своего маленького городка до посольства в Киеве? Как бы она прошла интервью — после инсульта женщина с трудом говорила и передвигалась. На самом деле ей даже не хотелось ехать, но она нуждалась в дочери. А если бы девушка потеряла работу, она не смогла бы вы́ходить мать дома. Как ни крути, безвыходная ситуация.

Доктор выдал женщине справку, подтверждающую ее болезнь, с четкими рекомендациями работникам посольства не терроризировать больную вопросами. Но, когда та пришла в посольство, офицер даже не прочитал справку и стал кричать на нее за «дурацкую манеру разговаривать». Рыдая, она вернулась домой ни с чем.

Каким-то образом девушке удалось-таки выбраться из Шотландии. Она потратила огромную сумму на купленный в последний момент билет и организовала матери повторный визит в посольство. Туда они поехали вместе… только чтобы снова получить отказ. В отчаянии девушка наняла иммиграционного адвоката. Последовала беготня, новый сбор документов, новые проблемы и волнения, новые траты…

И теперь она снова была здесь, тогда как ее бедная мать осталась дома. Женщина не пережила бы еще один визит в посольство.

И знаете что? Девушка получила очередной отказ!

Она принялась кричать «Идите к чертовой матери!» и «Fuck you!» парню, который проводил интервью. Я знала, что этот срыв окончательно определил ее будущее, и вряд ли девушка когда-нибудь еще попадет в Британию. Разумеется, она и сама понимала все последствия, но больше не могла сдерживаться. По ее внешнему виду было очевидно — битва закончена, она сдалась. Но сказала при этом свое последнее, громкое слово.

Очередная драма, очередная жизнь, очередная израненная душа. Я вздохнула, надеясь, что моя не будет следующей.

К окошку подошла еще одна девушка. Что-то в ее движениях и в голосе было мне знакомо. Как вдруг — будто вспышка — я узнала ее. Конечно же, и как я могла забыть? Это была Иванна, девушка из моей школы. Мы учились в одном классе!

Но что же она здесь делала? Я не могла так просто подойти к ней и спросить. Мы стояли в строго регулируемой очереди, и мне оставалось только слушать ее разговор с офицером.

Иванна говорила тихо, как если бы она хотела скрыть личное от окружающих. Она прислонилась к стеклу и показала несколько фото, сказав по-русски: «Да, да… Нет, это свадебные… Да, он с моими родителями… Уолкер… Я поменяла фамилию. Да. В Лондон…»

Я действительно надеялась, что у меня появится возможность перекинуться с ней несколькими словами. Мы никогда не были особо близки. Иванна дружила лишь с несколькими людьми, и я среди них не числилась. Но, когда в подобной ситуации встречаешь кого-то из прошлого, ты навряд ли его проигнорируешь. Естественное любопытство пополам со стрессом берут верх.

По окончании интервью Иванна отправилась в биометрический кабинет — сдать отпечатки пальцев и снимок сетчатки глаза. Она миновала нашу очередь, и я решила не упускать возможность.

— Иванна! — шепнула я.

Она меня не слышала.

— Иванна!

Она вздрогнула и обернулась, пытаясь понять, кто ее позвал.

— Привет, — я еле заметно помахала рукой.

— Мы знакомы? — спросила Иванна. Она меня явно не узнала.

— Мы были вместе в школе, помнишь? Я Маша.

Иванна подумала еще несколько секунд…

— А, Маша.

Не похоже, что она обрадовалась нашей встрече. Я бы даже сказала, она выглядела расстроенной.

— Ты как? — я кивнула на ее папку с документами. — Едешь в Англию?

— Извини, я не могу сейчас говорить.

Место для разговора было действительно неподходящим. Так что я сказала:

— Да, конечно, поговорим позже.

— Может быть, — она быстро удалилась.

Мое собственное интервью прошло гладко. Я приготовила великолепные документы, и парень с торчащими ежиком волосами поверил в мою историю. Хе-хе! Я злорадно усмехнулась.

В тот день посольство работало на удивление медленно. Работники ползали как сонные мухи, и когда я отправилась на биометрию, Иванна все еще сидела у кабинета. Я присела рядом.

— Ну, как ты? — спросила я.

— Все отлично, — похоже, она совсем не хотела разговаривать.

— Странно видеть тебя тут.

— Да, интересное совпадение, — отозвалась она.

— Едешь в Англию?

— Да.

— Как туристка?

— Я вышла замуж, — сказала она.

Вот так поворот!

— За англичанина?

— Да. Он из Лондона. Мы сначала жили тут, потому что он должен был закончить работу. А теперь я переезжаю к нему.

Иванна выжидающе смотрела на меня. Может, она думала, что я ей позавидую? Очевидно, следовало сказать что-то хорошее.

— Ух ты, ну это… Странно! Неожиданно! Здорово! — воскликнула я.

Иванне понравилась моя реакция. Она явно расслабилась и сказала:

— Да, это здорово.

И в этой фразе я могла расслышать другую, скрытую: «Ай да я!».

Насколько я знала Иванну, она всегда хотела поймать золотую рыбку. Она приехала в Киев из небольшого городка. Эту скрытную девочку не очень любили в школе. За годы совместной учебы я не раз наблюдала как Иванна делает различные вещи, зачастую не очень порядочные, чтобы выбиться в элиту класса. Она могла сдать одноклассников учителю. Никогда никому не давала списывать. И всегда стремилась во всем быть первой. Это было главным желанием в ее жизни.

Она рассказала мне, что недолго работала после школы, а потом отправилась в экономический институт. Там она встретила профессора из Англии, который приехал по программе обмена с Украиной. Несколько томных взглядов, несколько нарочито наивных вопросов, несколько факультативов — и профессор влюбился. Через пять месяцев они поженились. И тогда Иванна принялась требовать, чтобы они переехали в Англию. Профессор послушал жену и сразу по окончании контракта поспешил домой. В конце концов, найти работу в Лондоне было для него не проблемой.

Рассказывая это, Иванна все больше и больше погружалась в свою историю. Вначале почти безразличная, теперь она с энтузиазмом расписывала свое будущее. «Я», «мне», «мое» — эти слова превалировали в ее рассказе. Несколько замечаний о муже были лишены какой-либо любви. Он был скорее трофеем, который она добыла на турнире по выживанию в суровом мире.

Интересно, что сказали бы другие девчонки из школы?

«Маленькая сучка знает, как добиваться своего!»

«Она была умнее нас!»

А может, они бы просто саркастично улыбнулись? Не мне судить. В конце концов, у каждого своя правда и свои методы достижения целей. Важно было думать о собственном будущем. А что до Иванны… Время рассудит, подумала я.

Иванна не спросила меня о моих делах, за исключением короткого: «Ты тоже едешь в Англию?» После моего «да» она вернулась к своей истории. И, если честно, я уже пожалела, что начала этот разговор. Теперь мне хотелось прекратить его — чем быстрее, тем лучше. И когда Иванну вызвали, я почувствовала внезапное облегчение. Воистину, некоторые люди никогда не меняются, и общение с ними не добавляет позитива.

У меня не было времени все это обдумать, поскольку вскоре началась моя собственная биометрическая процедура. В небольшой комнатке работники посольства взяли отпечатки моих пальцев и отсканировали сетчатку моего глаза. Эти данные должны были сохраняться в файле на случай, если я создам в их стране какие-то проблемы. Еще один способ обращаться с нами как с потенциальными преступниками.

«Спасибо, что не проверили размер моего нижнего белья!» — подумала я, покидая кабинет.

3

СВООБООДААААААА!

Х/ф «Храброе сердце»

Уильям Уоллас

Я получила визу. Ту, которую и хотела — на шесть месяцев с мультивъездом. А вдобавок к ней я получила предупреждение от посольства: даже несмотря на то, что тебе можно въезжать и выезжать, не проводи в стране больше времени, чем вне ее. Иначе в следующий раз будут проблемы. Иными словами, веди себя хорошо и особо не рыпайся.

Но, вне зависимости от этих слов, я заслужила победное очко. И поскольку все мое предприятие должно было стать большим испытанием, я решила открыть счет. Это было соревнование под названием «Я против обстоятельств, судьбы, жизни — всего вместе».

Пока мне удалось вырваться вперед:

1:0!

С этой маленькой победой наперевес я начала паковать чемоданы.

Я совсем не была богатой. Отнюдь, мое финансовое положение можно было описать словом «скромное». Бывшая работа приносила нормальный по нашим меркам заработок, но ведь и жизнь в Киеве дешевой не назовешь. Теперь для жизни в Лондоне мне нужна была приличная сумма наличными. Вот почему я решила не лететь на самолете, а ехать автобусом. Просто, дешево и… безумно!

К этому времени у меня уже был опыт длительных поездок наземным транспортом, но ни одна из них не продолжалась два дня. А нынешняя, без еды на борту и без частых остановок, обещала стать самым настоящим испытанием.

Мои «до свидания» были сказаны лишь немногим людям. Нескольким друзьям, брату, дяде с маминой стороны, соседям, которые обещали присмотреть за квартирой. Вот и все. Я не хотела, чтобы многие знали о моем отъезде, иначе пошли бы ненужные расспросы и все такое.

Я же хотела начать все по но́вой, с чистого листа. Но как именно я собиралась это сделать — мне было пока совершенно неясно. Впереди была неизвестность.

Автобус оказался полон молодежи, с несколькими взрослыми, случайно затесавшимися в толпе. Парни и девушки в возрасте от 17 до 22 лет смеялись, дурачились и шутили. Меня это все не вдохновляло, мне хотелось покоя. Так что я проигнорировала массовую веселость и решила обустроиться подальше от них.

Мне повезло — я нашла свободный ряд в конце салона. Сообразив, что ночью они сойдут в качестве лежанки, я спешно заняла эти места.

О чем я думала в последние минуты? У меня в голове был полный хаос. Я знала, что все идет по плану, и все же мне было как-то горько. Знала, что мне просто незачем оставаться — но ведь и ехала, по сути, «в никуда». Я не могла дождаться отъезда… но при этом пыталась оттянуть ключевой момент. Противоречия буквально разрывали меня на части! В какой-то момент желание схватить вещи и поскорее выпрыгнуть из автобуса стало просто невыносимым. Но мне удалось сдержаться. И когда мы все же тронулись в путь под аккомпанемент бодрых возгласов пассажиров, я глубоко вздохнула. Ну вот. Рубикон перейден. Теперь только вперед — и не оглядывайся, приказала себе я.

Удивительная тенденция — среди пассажиров всегда находится заводила пьянки. Бутылка для многих — это такой же обязательный атрибут, как дорожная сумка и билет (правда, часто именно первое становится причиной потери второго и третьего). Но, как бы там ни было, выпивка бесспорно помогает убить время и развеселиться, ничем при этом особо не занимаясь.

Вот и в нашем автобусе многие пассажиры, даже совсем молодые, прихватили с собой алкогольные запасы. Собутыльничество не входило в мои планы. У меня были mp3-плеер и книжка. Я надеялась провести время более интеллигентно и решила держаться подальше от алкоголя. Однако не получилось. Вскоре ко мне подошел мужчина. У него была бутылка водки, и он искал компанию.

— Девушка, — сказал он. — Выпьете со мной?

— Нет, спасибо, — я попыталась выглядеть занятой.

— Та ладно, одну на дорожку.

— Я правда не хочу.

— Давай, дорога длинная, тебе нужно расслабиться.

Я сжала пальцы так сильно, что щелкнули суставы. Он был прав. Мне нужно было расслабиться. По сути, алкоголь стал бы неплохим лекарством.

— Ну хорошо, — сдалась я.

Он с готовностью налил водки в пластиковый стакан и подал мне.

— За дорогу. Чтобы нам хорошо доехать, — сказал мужчина и залпом осушил свой стаканчик.

Затем были «За встречу!» и «За девушек!». Постепенно к нам присоединились еще двое мужчин со своей бутылкой и женщина, которая путешествовала с шестилетним сыном. Мы очень быстро познакомились и вскоре уже начали обсуждать причины отъезда с Украины.

Я захмелела — не сильно, но алкоголь добавил мне оптимизма. Итак, вот она я, ехала в Англию — без обязательств, без раскаяния, с улыбкой на лице. Я была свободна и счастлива. И я глядела вперед в надежде начать что-то новое.

В отличие от некоторых, я знала свои алкогольные пределы. А те, кто не знал, могли превысить норму и стать агрессивными.

Так и получилось.

— Посмотрите на них, — зачинатель наших посиделок указал на пассажиров. — Все бегут, мать их. На лучшее надеются. Готовы работать на англичан.

— А разве вы не то же самое делаете? — спросила женщина.

— Я? Нет! Никогда! Я ненавижу Англию!

— Но вы ведь тоже туда едете.

— Только за машиной. Раз — и сразу назад. Я б там долго не выдержал. Терпеть не могу этих засранцев!

Он вкратце рассказал о своем бизнесе, который заключался в покупке бэушных грузовиков и транспортировке их на Украину. Это было просто и выгодно, сказал он. Но провести в Англии больше недели было бы для него сущим кошмаром.

— Половина девок с этого автобуса переспит с англиками, чтобы остаться. Я знаю! — заявил он.

— Я не думаю, что все так плохо. Любовь между украинцами и англичанами вполне возможна. Мой сын тоже наполовину англичанин, — сказала женщина.

— Нагличанин! — передразнил ее мужчина. — Едете повидать папашу?

— Да.

— Как мило! И тебе, конечно, Англия нравится.

— Конечно.

— А ты замужем?

Женщина покраснела и не ответила.

— Ведь не замужем же! Так почему тогда твой… бойфренд — так ведь они себя называют, да? Почему твой бойфренд, или кто он там, не дает тебе остаться в Англии, а? Почему ты мотаешься туда-сюда, а на пальце нет кольца?

У женщины дрогнули губы.

— У нас обстоятельства, — тихо произнесла она.

— Чего? Обстоятельства? А может, он просто не хочет тебя? Может, ему не нужны проблемы с украинской любовницей и дитем? — насмешливо сказал он. — Или может, — он перешел на шепот, будто открывая нам большой секрет. — Ш-ш-ш! Только никому не говорите. Может, он даже женат?

По тому, как у женщины заблестели в глазах слезы, мне стало ясно — он во многом прав. Наверное, даже во всем.

Женщина встала и спешно удалилась.

Мужчина продолжал разливать водку. И, несмотря на то, что следовало бы дать ему по роже, никто этого не сделал. Наверное, все просто понимали его правоту.

— Это было жестоко, — заметила я.

— Хочешь поговорить на эту тему? — спросил он, подавая мне очередной стаканчик.

Я отодвинула его.

— Спасибо, мне хватит.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Не можешь больше пить?

— Не хочу. Перерыв.

— Обиделась? — спросил он.

— Расстроилась, — ответила я.

— Не стоит, — сказал он. — Все просто. Я часто езжу на автобусах и наблюдаю. Всегда одно и то же. Эти люди бегут от проблем вместо того, чтобы решать их дома.

— Откуда вы знаете? Может, они просто к друзьям едут. Или к родственникам.

— Что, весь этот молодняк? Не смеши меня. Мы все прекрасно знаем, зачем они едут. Ловить удачу.

— Даже если так, у них есть право выбора.

— В советские времена они бы не сильно повыбирали. Сидели бы тихо и не выпендривались, — сказал он.

— Значит, хорошо, что эти времена прошли.

— Не думаю, — сказал он. — В советские времена у меня была моя зарплата и уверенность в будущем. Я был рад работать как все и быть как все.

— Знаете, а мне нравится наше время. Мне нравится, что каждый имеет право выбора.

— Хочешь стать шлюхой какого-то англика?

— К чему такая агрессия? Просто мне хочется наладить свою жизнь.

— Паскудное оправдание! — сплюнул он.

— Не думаю, что оно так уж отличается от других.

— Вот именно. Шлюхи везде. Сиди дома и налаживай там.

— Можно подумать, вы своей жизнью довольны?

— Не в этом дело. Твое место на Украине.

— Я не согласна.

— Такие, как ты, должны…

Я включила плеер и отвернулась к окну. А мужчина продолжил пить с остальными. Прежде чем в наушниках заиграла музыка, я услышала, как он злобно бросил: «Сука!»

* * *

Мы добрались до границы глубокой ночью. Для того чтобы пересечь Украину, требуется много времени. Но для того чтобы пересечь границу, времени может потребоваться не меньше.

Мы стояли в очереди невыносимо долго. Дороги к пропускному пункту оказались забиты автобусами и машинами. За этой чертой лежала земля обетованная, так что всем нам перед этим предстояло пройти настоящее чистилище.

Движение между украинской и польской границами просто невероятное. Таможенники снуют туда-сюда, как собаки-ищейки. Офицер вправе остановить любого и начать ковыряться в личных вещах, пытаясь отыскать что-то запрещенное. А когда речь заходит о больших автобусах с массой пассажиров, процесс может растянуться до бесконечности.

Но все же пассажиры в силах избежать этих неудобств. Искушенные водители знают, что небольшая сделка с таможенником сэкономит нервы. Вот и наш хотел решить дела как можно скорее, так что незадолго до приближения к границе с нас собрали по 5 евро. В общем получилась неплохая сумма, которая и отправилась в карман к таможеннику. Эта взятка позволила нам избежать дальнейших проверок.

Но мы по-прежнему должны были выйти из автобуса и посетить контрольный пункт, дабы посветить в окошко паспортами и лицами. Если таможенники находили их удовлетворительными, мы получали выездной штамп.

За окошком сидела неприятного вида женщина. Она принялась молча проверять наши паспорта, тщательно всматриваясь в физиономии. Подобная атмосфера заставляет твои мышцы сжиматься от напряжения. Ты знаешь, что у этих людей есть власть запретить тебе выезд. Во многом они похожи на персонал британского посольства, который тебе уже удалось победить. И, понимая всю шаткость своего положения, ты непроизвольно начинаешь молиться: «Пожалуйста, ну, пожалуйста, отпустите меня!»

Хмурая женщина выпустила многих. Но любитель водки, перевозчик-патриот не был в их числе. Женщина изучила его паспорт, затем сказала «Подождите здесь» и ушла.

Если мужчина и находился еще под каким-то градусом, после этих слов он протрезвел окончательно. Мужчина икнул и побледнел. Больше это не был гордый борец за правду. Скорее испуганный школьник, который боялся понести наказание за что-то, чего не совершал. Мы все смотрели на него как на приговоренного к смертной казни.

Женщина вернулась с коллегой.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — сказала она.

Нетвердой походкой мужчина удалился, а мы продолжили прохождение контроля.

Наконец, все получили свои выездные штампы.

Мы ждали возле автобуса, когда мужчина вернулся. Вид у него был довольно жалкий.

— Мне нужна моя сумка, — сказал он водителю. — Я остаюсь.

Вынимая вещи из багажника, он не проронил ни слова. Никто не посмел задавать ему вопросы. Но правда и так вскоре всплыла.

Все оказалось до смешного глупо. Виной всему была ошибка посольства. Мужчина попросил визу с 12-го числа, а какой-то идиот открыл ее с 21-го. Конечно, получив паспорт, следовало проверять даты. Но мужчина этого не сделал. И теперь он должен был остаться здесь, в полном дерьме, потерять билет и все шансы уехать. Что еще обиднее, это было 18-е число, и через несколько дней он мог бы спокойно пересечь границу. Но именно эти несколько дней никто бы ему не подарил. Я видела, как люди, прибыв на границу за пару часов до начала нужного дня, вынуждены были сидеть в машине и ждать полуночи.

— Ладно, мальчики и девочки, поехали, — сказал водитель.

— Можете еще раз открыть багажник? — спросила я.

— Что, ты тоже хочешь остаться?

— Нет, просто хочу достать куртку, — я выдавила улыбку.

Вся эта история заставила меня трястись мелкой дрожью, хотя на улице было совсем не холодно.

* * *

Вскоре мы уже стояли у польской границы. За ней лежал Европейский союз. А перед ней рыскали злобные польские таможенники.

Эти даже хуже украинских. Наши-то хоть берут взятки и оставляют тебя в покое. А поляки так поступить не могут. Они ведь принадлежат к Европе, с ее строгими правилами и законами. Так что им ничего не остается, кроме как мучить людей по-своему — удовольствия ради. Если проверяющий не в настроении, ожидай полного букета: он залезет в сумку, пройдется своими грязными пальцами по твоему аккуратно сложенному нижнему белью, заберет что-то, если захочет. А тебе придется молчать в тряпочку…

Однажды я путешествовала в Варшаву на поезде. Около полуночи мы, усталые пассажиры, расстелили постели и приготовились немного поспать. Но у нас ничего не вышло. Стоило закрыть глаза, как в купе влез мужик в грязных сапожищах, которыми он принялся топтать простыни, лазая вокруг и осматривая все подряд. Мы начали было протестовать. Но он рявкнул: «Cisza!», что по-польски есть «Тихо!», а в его исполнении прозвучало как «Заткнуться!». Он проверил наши паспорта и попытался отыскать запрещенные вещи. Он поломал боковые панели вагона и оторвал потолок. Стоило мне открыть рот, как поляк на ломаном русском поинтересовался, как мне понравится пробкой вылететь обратно и добавил, что это можно очень быстро организовать. Когда он ушел, наше купе выглядело как после бомбежки. Правда, признаю, что это было все же лучше, чем увиденное мною однажды: задержание подвыпившего пассажира. Его сперва поколотили, а затем выволокли за шиворот из купе. Именно эти воспоминания нахлынули на меня после ухода пограничника.

На сей раз нам также не удалось легко отделаться. В автобус ввалился усатый мужик с овчаркой, который принялся лазать между рядами. От его злобного взгляда у меня мурашки по коже побежали. Он явно намеревался что-то найти. Наверное, недовыполнил дневной план. В такие моменты начинаешь волноваться, даже если на тебе никакой вины нет. Вот и у меня было премерзкое предчувствие.

Не найдя ничего запрещенного, офицер выбрался наружу и потребовал открыть багажник. Затем минут на пять все затихло. И вдруг…

— Кто хозяин красного чемодана? — спросил водитель.

У меня был такой. Опа!

Но, прежде чем я успела ответить, меня опередила другая женщина. Итак, два красных чемодана. На чей же посягал польский таможник?

Оказывается, не на мой. Женщина поспешила наружу, а я облегченно вздохнула. Остальные прильнули к окну. Мы все знали, что сейчас может разыграться очередная драма.

Поляк уже открыл чемодан и теперь требовал объяснений по поводу содержимого. Например, тюбика с кремом.

Женщина совершила несколько круговых движений, имитируя втирание мази. Не впечатленный, офицер смотрел на нее с выжиданием. Тогда женщине пришлось открыть тюбик и намазать кремом плечо. Затем она продемонстрировала действие других медикаментов из чемодана. К счастью, среди них хотя бы не было анальных свечей! В результате офицер конфисковал у нее две упаковки таблеток — очевидно, антибиотиков. Ясное дело, в ЕС медикаменты стоили недешево, и таможенники наживались на наших путешественниках как могли.

Женщина не стала протестовать. Она просто хотела, чтобы ее перестали мучить. А офицер тем временем продолжил свой рейд и «угостился» также подарочным набором водки, упаковкой деликатесов и блоком сигарет, которые везла какая-то девушка. После этого, довольный своим уловом, он оставил нас в покое.

И мы, наконец, пересекли границу Европейского союза. Это означало, что теперь можно было расслабиться и вздремнуть.

* * *

За следующий день мы проехали Польшу, Германию, Нидерланды, Бельгию и Францию. Все это время я держалась особняком от остальных пассажиров. Дважды мы останавливались на заправке, чтобы перекусить и размять ноги. Поездка сделалась невыносимо скучной. Единственным развлечением в салоне был DVD-плеер, но после третьего фильма он сломался, и дальше нам пришлось ехать в тишине.

Тот, кто никогда не пересекал Европу на автобусе, не может себе представить весь ужас подобного путешествия. Постепенно оно превращается в физические муки. Надпись на сиденьях нашего транспортного средства гласила: «Немецкие междугородные перевозки». Картину дополняли пожеванные, выцветшие занавески на окнах и вздутый пол. Это указывало на то, что автобус, скорее всего, был списан какой-то немецкой компанией и продан на Украину по дешевке.

В Германии никто больше не отважился бы сесть за руль этого динозавра. Кроме того, он изначально не был предназначен для особо длительных переездов. Так лишь, для коротких путешествий из одного города в другой. Поэтому на борту не было туалета, и нам приходилось терпеть до остановки — а она делалась не чаще трех раз в день. Да и спать толком не удавалось, поскольку сиденья назад особо не откидывались. Мне повезло, что я умудрилась занять задний ряд. У меня хотя бы получилось прилечь. А вот другие страдали.

В общем, поездочка получилась та еще. Но бывало и хуже. Говорят, некоторые люди пытались пробраться в Европу вплавь по реке или же вообще в грузовых контейнерах.

Думая об этом, я задремала…

— Проснись, — позвал меня голос.

Я открыла глаза, не совсем понимая, что происходит. Во сне я была дома и играла с собакой, а папа стоял рядом и улыбался.

Парень с соседнего ряда тормошил меня, пока я не вернулась к реальности.

— Мы на границе, — объяснил он. — Приготовь паспорт.

Еще одна граница! Да чтоб вам, подумала я, зевая. Это было невыносимо. Мое тело отказывалось мне подчиняться. Я практически теряла сознание от усталости, но должна была отправляться на очередной контроль.

Мы прибыли в Кале, последний континентальный КПП перед Британскими островами. После этого будет Ла-Манш, а затем вожделенный английский Дувр!

— Слушайте внимательно, — сказал наш водитель. — Теперь вы должны идти туда, — он указал на невысокое здание. — Вам будут задавать вопросы. Отвечайте вежливо. Четко. Возьмите с собой все документы, приглашения и что там у вас еще есть.

— А что, они могут нас не пустить? — раздался девичий голос.

— Они все могут, — сказал водитель.

— Что, после всего пути? — спросил второй голос.

— Им это неважно, — ответил водитель. — Что угодно может случиться. Поэтому будьте внимательны. Всем удачи.

Вот оно! То самое место, где определится дальнейшая судьба моего путешествия!

Как назло, я забыла сделать копию своего липового приглашения. У меня был только паспорт с визой. Ну и ладно, решила я. Не пустят — так хотя бы первой об этом узнаю. И поспешила впереди всех.

Пропускной пункт был ярко освещен и чисто убран. За столами сидели симпатичные парни в униформе. Здесь ничто не напоминало те границы, которые мы уже пересекли, где люди были одеты как солдаты и сердито скалили зубы.

Я передала паспорт за первую стойку и вежливо улыбнулась.

— Какова цель вашей поездки в Великобританию? — спросил офицер.

Я принялась травить байки о том, что меня пригласила известная британская медиа-компания. Не люблю врать, но, если бы я сказала правду, меня бы не так поняли и не пустили. Кто поверит в то, что мне просто захотелось пожить в стране моей мечты? Нет, они сразу подумают, что я еду опустошить все существующие социальные фонды.

Куда лучше притвориться гостем английской фирмы.

И я сразу же получила въездной штамп.

— Спасибо! — сказала я и уже собралась было идти.

— Подождите, — окликнул меня офицер.

Я встала как вкопанная. Ну что теперь? Неужели меня нельзя просто оставить в покое?!

— Да?

— Понимаете, наш русский переводчик спит, — он виновато улыбнулся. — Поможете нам?

Я оглянулась по сторонам. Остальные офицеры явно мучились, пытаясь найти общий язык с моими попутчиками.

— Конечно, без проблем!

— Спасибо!

Меня провели за ограждение, и я оказалась по ту сторону мира этой комнаты.

Какая ирония! Невероятно! Я, чужая, нечестная, собиралась помочь британской границе!

Вопросы были простыми. «Зачем вы едете?» и «Как долго вы планируете остаться?» Я легко справилась. Никого не оставили на границе, и все пассажиры получили въездные штампы. Хочется верить, в том была и моя заслуга!

— Большое спасибо за помощь! — сказал офицер, когда контроль закончился.

— Не за что. Мне было приятно, — ответила я и беспечно добавила. — Может, мне стоит остаться работать с вами?

Прежде чем я договорила, в моем сознании вспыхнул красный свет: «Заткнись!» Железное правило, которое я усвоила на границах — «Никогда не шути!». Это может сорвать всю поездку.

— Что? — переспросил офицер.

— Ничего, — я жалко улыбнулась. — Шучу. Рада была помочь! До свидания!

И, прежде чем ситуация окончательно испортилась, я поспешила удалиться, прижимая паспорт к груди. Может, этот офицер и оценил бы мою остроту, но я не решилась далее тестировать его чувство юмора. Даже несмотря на то, что эти парни выглядели вполне дружелюбно, не стоило испытывать судьбу. Моя виза была куда важнее.

Мы недолго пробыли в автобусе. Очень скоро водитель объявил подготовку к переправе через Ла-Манш.

Наше путешествие по воде должно было продлиться около полутора часов. Автобус заехал на паром, а нас отправили на палубу. Там нам посоветовали провести время хоть с какой-то пользой — расслабиться и отдохнуть, что ли?

Я была абсолютно разбита. Мне не хотелось ходить, говорить, да и вообще шевелиться. Единственное, чего я жаждала — это немного поспать.

Большинство диванов и кресел уже были заняты людьми, прикорнувшими в самых невероятных позах. Но я бы не выдержала эти девяносто минут стояния, и отыскать какое-то пристанище было для меня жизненно необходимо.

Наконец, мне удалось найти свободный диванчик, и я с трудом на него заползла.

Отдых, долгожданный отдых!..

Только моим мечтам не суждено было осуществиться.

Ко мне подошла девушка из автобуса.

— Привет, — сказала она.

Я слабо улыбнулась и притворилась, что почти заснула. Но она не собиралась уходить.

— Ты уже была в Лондоне? — спросила она.

Я кивнула, про себя уповая на то, что этим наш разговор и ограничится.

— И как?

— Очень красиво, — сказала я.

— О… Понимаешь, я волнуюсь. Я никогда в Англии не была. И вообще за границей, — девушка присела рядом.

Прощайте, мечты о здоровом сне! Разговор был неминуем.

— Правда? И как ты тут очутилась? — спросила я, медленно переходя из лежачего положения в сидячее.

— Я буду работать на ферме, — сказала она.

Ее голос прозвучал необычно. Гордо? Взволнованно? Пожалуй, и то и другое.

— Мы все едем, — она указала на своих друзей. — Будем собирать клубнику. Нам заплатят четыре фунта в час.

То, как она это произнесла, эти четыре фунта в час… Господи! Как будто они были величайшим достижением на свете!

По ее произношению становилось ясно, что она приехала из деревни или очень маленького городка. Такого, где часть населения состоит из пьяниц, а другая часть гнет спину на вшивой работенке, чтобы выжить. Девушка явно была борцом, не желающим смириться с бесперспективностью и стремящимся к лучшей жизни. Она полагала, что Англия станет ее персональным Эльдорадо.

— Ну… Удачи тогда, — а что еще я могла сказать?

— Ты очень хорошо говоришь по-английски, — она вздохнула. — Так здорово разобралась с таможней!

— Спасибо. Стараюсь.

— А ты кем работаешь?

— Журналистом.

— Ух тыыыы! — в ее голосе слышалось восхищение — словно журналист был одним из важнейших созданий Господа Бога. — Ты собираешься работать в Англии?

— Вроде того, — я не хотела вдаваться в подробности. Ей не стоило знать о моих делах.

— А я совсем по-английски не говорю, — сказала она.

— Вообще?

— Чуть-чуть. Знаю пару слов — «Hello», «Good bye», «Please». Так, немного.

— Тогда у тебя будет возможность подтянуть свой английский, — ответила я. — Начни учить на месте. Это очень эффективно.

— Да! — ее глазки загорелись. Она явно не могла дождаться, когда ступит на британскую землю.

«Только не давай никому свой паспорт и будь осторожной!», — мысленно добавила я.

Этот ребенок напомнил мне об истории, которую я прочитала в газете. Похожая наив-ная девочка поехала в Британию работать на ферме. По приезду менеджер — как он сам себя называл — забрал ее паспорт «для регистрации». Затем, вместе с другими украинками и русскими, девушку отвезли на север страны в старый дом. Очень скоро она поняла, что на самом деле это была совсем не ферма и работать придется отнюдь не в поле. Нет, всех этих людей фактически продали в рабство и привезли сюда для занятий проституцией. Без знания языка, без документов девушка не могла ничего сделать. Когда она отказалась работать, ее избили и оставили на три дня без еды. В конце концов, ей пришлось покориться, чтобы выжить. Первым ее клиентом был вонючий старик. Девушке пришлось это терпеть — теперь она должна была ублажать всех и каждого.

После этого она проплакала всю ночь. Она ненавидела себя, но выхода не было. Еще один клиент, и следующий… Скоро это стало рутиной — просыпаться каждое утро без надежды, чувствовать стыд и отчаяние, хотеть только одного — вернуться домой и забыть весь этот кошмар. Таким оказалось вожделенное британское трудоустройство.

Через год девушке удалось убежать с соседкой по комнате. Целый день они блуждали по полям, а потом добрались до какой-то деревушки и обратились в полицию. Вынужденное общение с клиентами и сутенерами, равно как и просмотр телевизора в свободное время, подтянули их английский, так что девушки смогли хотя бы как-то объясниться. Полисмены не особо прониклись сочувствием, но помогли им связаться с украинским посольством. Кошмар закончился. Девушка возвращалась домой — без денег, без паспорта, поруганная и униженная, но хотя бы живая. В конце своей газетной исповеди она призналась, что почти не спит по ночам и посещает психиатра.

А сутенеры так и остались безнаказанными…

Я искренне надеялась, что подобная участь не постигнет мою новую знакомую. Она была слишком милой и невинной. Хотя… дерьмо ведь не выбирает внешность и имя, прежде чем свалиться тебе на голову…

— Я Катя, — представилась та, словно прочитав мою последнюю мысль.

— Маша, — я пожала ей руку.

— А это мои друзья. Тоже едут на ферму. Девки, подходите! — она помахала остальным.

Таким образом у меня не было другого выбора, кроме как начать с ними знакомиться.

Они все были зелеными, неопытными, очень молодыми, плохо говорящими по-английски. Все хотели привезти домой кучу денег. И все думали, что Британия им в этом поможет. Хотя, не буду винить их за эту веру. Я ведь и сама направлялась за новой жизнью с большими надеждами наперевес. Похожие мысли, похожие мотивы.

Пожалуй, наша компания охотников за удачей не особо отличалась от тех, кто приезжал сюда сто лет назад. Все эмигранты похожи. Проходит время, меняются эпохи, но люди остаются прежними. Некоторые преуспеют, некоторых раздавит механизм чужого общества. История повторяется.

Все дальнейшее путешествие прошло в разговорах. Девушки рассказывали о себе, о своей жизни и, памятуя о моем выступлении на границе, спрашивали у меня совета — будто я была какой-то сказочной волшебницей. В другой момент такое внимание мне бы польстило, но сейчас я так устала!

И когда механический голос из динамиков известил, что мы приближаемся к берегу, я почувствовала облегчение.

Но, перед тем как мы вернулись в автобус, случилось чудо. Абсолютное, невероятное, грандиозное чудо — даже моя усталость не смогла испортить это мгновение.

Я увидела Белые Скалы Дувра.

Вообще-то я не ожидала их увидеть. Но, когда ты стоишь на палубе, а паром приближается к берегу, не увидеть их просто невозможно.

Они были огромными. Грандиозными. Великолепными. Волнующими. И действительно очень белыми.

Это зрелище стоило всей утомляющей поездки!

Символ Великобритании, который по-настоящему можно оценить лишь увидев его воочию!

— Ничего себе! — выдохнул кто-то.

Конечно, не меня одну впечатлило это зрелище.

Но мои взаимоотношения с британскими берегами были совершенно особыми. Я однажды пообещала, что вернусь сюда. И вернулась. Свое слово я сдержала.

— Пожалуйста, будь ко мне благосклонна! Кроме тебя у меня больше ничего нет… — тихо прошептала я, будто сама Великобритания могла меня слышать.

4

Здесь было приятно. Люди выглядели, как он сам, и не возражали, что он тут. Они его ничем не беспокоили… Он нашел жизнь. Теперь ему предстояло найти в ней смысл.

Дуглас Адамс, «В основном безвредны»

После Белых Скал я пропустила остаток путешествия, провалившись в глубокий сон. И проснулась только тогда, когда мы уже были в городе.

Лондон приветствовал нас ясным, приятным утром. Никаких признаков дождя, ни единой тучки на небе. Это было по-настоящему волшебно.

Мне даже показалось, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Только когда я вышла из автобуса и глубоко вдохнула, ко мне вернулось чувство реальности.

Я действительно была в Лондоне!

— Куда ты сейчас? — спросила Катя.

— Не имею понятия, — я пожала плечами. — Посмотрим.

У меня и впрямь не было планов. Моим единственным желанием было начать все сначала, найти баланс и смысл в жизни. В тот момент я искренне верила, что, когда ты чего-то по-настоящему хочешь, твои желания материализуются.

Помимо амбиций у меня были еще и кое-какие деньги, все в долларах. К сожалению, дома мне не удалось поменять их на фунты, и теперь мои карманы «зеленели».

Пройдясь по еще полусонному городу, с тяжелыми сумками, оттягивающими мне руки, я проверила несколько отелей. В одном из них отыскалась свободная комната за 55 фунтов. Не ахти что, но на данный момент это было для меня вполне подходящим пристанищем. Только долго оставаться здесь я не могла. Мои финансы были строго распланированы, так что я дала себе три дня на поиски другого, постоянного жилья.

Но перед тем, как приступать к активным действиям, следовало выспаться. Даже не приняв душ, я повалилась в постель.

2-0!

Этот счет вспыхнул у меня в сознании за миг до того, как я заснула. Еще одно очко в мою пользу!

* * *

Я правильно сделала, что прилежно учила английский в школе. Очень правильно!

Обычно у нас было лишь два урока иностранного языка в неделю. Но и этого моим одноклассникам казалось много — они регулярно сбегали, а я оставалась в пустом классе, не желая идти с ними. Так что когда приходила учительница, она всегда заставала одну и ту же картину — меня, возбужденную, жаждущую знаний… и больше никого!

— Однажды они пожалеют, — вздыхала учительница.

Мне было плевать на них. Я была рада оставаться с ней один на один и получать практически частные уроки.

Учительница оказалась права. Те, которые убегали с уроков, выросли и поняли, что английский им необходим для работы и для жизни. Они кинулись нанимать репетиторов. А у меня уже были необходимые знания, которые я затем отшлифовала в университете. С детства мне было ясно, как важен английский язык. А теперь он помог мне выжить в Лондоне. Я общалась без проблем и не боялась потеряться. Кроме того, у меня при себе были мои главные сокровища — руки, ноги и голова. А что еще нужно для жизни и достижения целей?..

Я купила себе Travel-карту, которая оказалась для меня совершенно новой вещью. Система лондонского транспорта, со всеми его зонами, поставила меня поначалу в тупик. Потребовалось некоторое время, прежде чем я со всем разобралась. Кстати, мне здорово помогли водители и прохожие!

Оказалось, что эти карты — отличное изобретение. Они были самым дешевым и действенным средством изучить город. Всего-то и надо было, что забраться на верхний этаж автобуса и оттуда обозревать окрестности. С дабл-декера отлично видны люди и улицы, так что очень скоро можно проникнуться лондонским духом и научиться различать места. Зайди в метро, и возможности расширятся еще больше. Главное — не покидать зону, проезд по которой уже оплачен. А найти правильный путь помогают висящие на каждой станции карты или карманные путеводители, которые можно бесплатно прихватить на входе в метро.

В свой первый день я совершила много открытий. Мне было не трудно по-настоящему оценить то, что меня окружало — ведь я этого так долго ждала! Моя предыдущая поездка в Лондон была совершенно другой — я ездила на такси, а также совершила несколько очень коротких прогулок. На этот же раз я была внутри города без необходимости бежать обратно в отель. Я посвятила весь первый день исследованиям и узнала много нового. Мне бросилась в глаза воспитанность среднестатистического жителя Лондона. Если кто-то случайно толкал меня, он обязательно извинялся. И никто не дрался за место в автобусе. Сильный контраст с Киевом, где мне частенько приходилось быть готовой к очередной битве за место в транспорте, за свои права в очереди, за все подряд. Замешкайся на секунду в метро в час пик — и толпа тебя раздавит. По сравнению с Киевом ритм лондонской жизни казался мне даже размеренным.

А вот цены на еду меня шокировали. Пришлось довольствоваться сэндвичем — дешевым, конечно же. Он меня не особо насытил, и я легла спать с урчанием в животе…

* * *

На следующий день испарились еще 55 фунтов. Пора было действовать и найти квартиру. А для этого нужен был Интернет.

Я отыскала милое кафе на Лестер-Сквер. По его правилам надо было потратить минимум три фунта на еду или напитки, чтобы получить в качестве бесплатного бонуса пароль Wi-Fi. Отличная идея, очень соответствовавшая моим нуждам.

Перед отъездом в Англию я нашла сайт бесплатных объявлений под названием «Gumtree». Это было интернациональное сообщество для всех желающих опубликовать информацию о продаже/покупке/аренде чего-либо. Я спешно погрузилась в раздел недвижимости — именно там я надеялась найти свое идеальное пристанище.

Попивая горячий шоколад, я просматривала объявления. И очень скоро мне стало ясно, что об аренде целой квартиры не стоит и мечтать. Комнаты в домах были более подходящим, но тоже малодоступным вариантом. Так что единственной возможностью для меня оказалась аренда спального места. Это вгоняло в тоску. Я никогда не жила в подобных условиях, и сама идея спать в комнате с незнакомым человеком казалась ужасной. Да и все фото подобных мест выглядели хуже некуда.

Но выбирать не приходилось. Проглотив гордость, я принялась названивать по телефонам объявлений. И сразу же столкнулась с проблемами.

Все люди, отвечавшие на звонки, были иностранцами. И некоторые из них очень плохо говорили по-английски. По сути, в их бульканье английский понять было вообще невозможно. В конце концов я так разозлилась, что прямо сказала очередному респонденту: «Ты, дурак, зачем давать объявление, если не можешь говорить?» Он все равно ничего не понял.

Но трудности перевода были не единственным препятствием. Чаще всего места в комнате были уже заняты, или никто не отвечал на мои звонки. Во мне стала зарождаться паника.

А затем, когда в списке оставалось не больше трех объявлений, мне наконец-то повезло. Голос на линии произнес:

— Аллееее?

— Здравствуйте.

— Здрявствуйтее.

У парня тоже были немалые проблемы с английским, но он старался и, похоже, кое-что понимал.

— Меня зовут Мария. Я по объявлению. У вас есть место в комнате?

— Да, комната.

Китаец. Или японец. Или еще кто-то. Одним словом, азиат. Это можно было безошибочно определить по тому, как он тянул и коверкал слова. Но мне было уже все равно — будь он даже пришельцем с другой планеты. Лишь бы с жильем все получилось!

— Можно посмотреть? — спросила я, произнося слова медленно и четко.

— Да.

— Можете дать мне адрес?

— Адрес?

— Да, адрес дома.

— Да.

Последовала долгая, очень долгая пауза. Я уже начала было волноваться, когда вдруг — о, счастье! — парень принялся диктовать адрес. Но теперь уже я была не в состоянии воспринять услышанное. Названия лондонских улиц были для меня китайской грамотой (какое совпадение!), так что я смогла разобрать только два слова — «Crystal Palace».

— А вы можете послать адрес СМСкой? — спросила я. — Ну, сообщением?

— Да.

— Отлично, спасибо! Как насчет семи вечера? Можно посмотреть комнату в семь?

— Да.

— Спасибо, до свидания!

На этот раз он попрощался по-человечески, вместо своего пресловутого «да».

Но у меня все же были сомнения, понял ли он меня и все то, что я ему говорила.

Оказалось, понял. Меньше, чем через минуту, ко мне пришла СМСка с адресом. Так и оказалось, Crystal Palace. Я молилась, чтобы это место было «тем самым», предначертанным судьбой. Потому как другие просмотры мне организовать не удалось. Я определила маршрут через сайт лондонского транспорта http://www.tfl.gov.uk, а затем принялась лазать по Интернету, дабы убить время до просмотра.

Оказалось, кафе было полно иностранцев. Кто-то ответил на телефонный звонок по-итальянски… Я бросила взгляд на ноутбук сидящей неподалеку девушки — на экране были иероглифы… Парень заказал кусок пирога с явным русским акцентом…

Что за наваждение!

Покажите мне хоть одного англичанина, захотелось крикнуть мне. В Лондоне есть вообще такие?

* * *

Парень, сдававший место в комнате, оказался корейцем.

Как настоящий азиат, он сразу попросил меня снять обувь, так что в дом я вошла босиком. Это был небольшой двухэтажный мезонет. Пока меня водили по дому, я немного рассказала своему провожатому о себе, — что я приехала с Украины и была журналисткой.

— Со мной не будет проблем, — подытожила я и подумала: «С вами, надеюсь, тоже».

А затем, зайдя в столовую, я почти врезалась в странноватого парня. Он был косматым, в ковбойской шляпе.

— Привет, — весело поздоровался он по-русски.

По его произношению было понятно, что парень говорил не на родном языке. Я заинтересовалась:

— Ты говоришь по-русски?

— Немного. Учил в школе, — улыбнулся он.

И вкратце поведал о том, что был словаком и жил в доме. Узнав про украинскую гостью, он решил поздороваться по-русски. Вообще-то хотел по-украински, но не знал языка.

Однако меня это все равно впечатлило. И даже обрадовало. Я-то думала, что дом был чисто азиатским…

Вовлеченная в неожиданный разговор, я совсем позабыла о корейском провожатом. Он терпеливо ждал, пока мы закончим.

— О, извиняюсь, — я сделала виноватое лицо. — Давайте посмотрим второй этаж.

И мы продолжили нашу экскурсию. Должна признаться, я не особенно обращала внимание на окружающую меня обстановку — иначе бы впала в депрессию. И дело не в том, что дом был очень грязным, очень вонючим или очень противным. Грязность, вонючесть и противность его находились на вполне умеренном уровне. Ну и что, если столовая напоминала свалку, а кухня ломилась от немытой посуды? И что, если единственный туалет оказался совмещен с единственной ванной? Это все детали. Основная моя проблема носила чисто психологический характер. Я просто никогда не могла себя представить в подобном месте. Я не привыкла к общежитиям. Отец прежде всего ценил приватность, и мои друзья никогда не оставались у нас на ночь. А тут все было открытым. Но, конечно, выбирать не приходилось.

«Раз уж начала, иди до конца! — приказала я себе. — И не скули!»

Мы открыли кран. Холодной воды было хоть отбавляй, а вот горячей — увы!

— Честно говоря, у нас поломался бойлер, — сказал мой провожатый. — Но его совсем скоро обещали починить.

Я не стала спрашивать, кто это обещал и что такое «совсем скоро». Я решила вообще задавать поменьше вопросов. Сами обстоятельства подталкивали меня к тому, чтобы остаться здесь. По крайней мере, других вариантов не было. Так что я предпочитала сперва вселиться «вслепую», а потом уже начать получать плохие новости.

Меня провели в мою комнату, или, если быть поточнее, к моему спальному месту. Мы открыли среднюю из расположенных на верхнем этаже трех дверей. Внутри сидела азиатская девушка.

— Привет, — она расцвела в улыбке. — Ты Мария?

— Ага, — надо же, как хорошо все были осведомлены о моем визите!

— Меня зовут Лин Хва, мы будем жить вместе.

Похоже, меня уже заочно сюда поселили!

— Вот твоя кровать, — принялась показывать мне комнату Лин Хва. — Тут будет твоя часть гардероба, две нижние полки. И эта тоже.

В комнате были также телевизор и беспроводной Интернет, включенные в арендную плату. Кстати, она составляла 50 фунтов в неделю.

— Очень мило, — сказала я. — А с нами еще кто-то живет?

Выяснилось, что да. Еще были двое, парень и девушка. Меня им сразу же представили, поскольку оба оказались дома. Все улыбались, заверяя меня в том, что мы непременно станем лучшими друзьями. Как могла я это отрицать? Мы просто обязаны были подружиться — нам ведь предстояло вместе жить! Я бы даже сказала, нам предстояло стать новой, импровизированной семьей.

— Завтра будет залог, — пообещала я, все еще сомневаясь в мудрости своего решения.

Эх, так просто было бы оставаться в раковине моей старой, спокойной и тихой жизни!

Когда осмотр был закончен, словак проводил меня до дверей.

— Возвращайся поскорее! — сказал он и подмигнул. — Тут весело, честно!

* * *

Возможно, именно благодаря ему, словаку, я окончательно решилась на переезд. Утром следующего дня я снова была здесь — выплачивая аренду за неделю плюс двухнедельный депозит.

Словака звали Янеком. Но соседи предпочитали более западное Иэн. Я переиначила это на Ян. А он называл меня Машей.

Мы сразу подружились. Нас сблизил менталитет. Заграница вообще влияет на людей самым удивительным образом. Оставаясь дома, ты смотришь на любого приезжего как на иностранца. Но стоит отправиться в какую-нибудь страну Восточной Европы — Польшу или Чехию — и ты заметишь, что любой русскоязычный человек автоматически становится роднее. А когда заберешься куда-то далеко на запад, те же восточно-европейцы покажутся самыми настоящими соотечественниками. В это же время Азия превращает в потенциальных родственников вообще любых европейцев. Таким образом, вполне логично, что мы немедленно сблизились с Янеком.

Мы и выглядели похожими, как брат и сестра. У нас у обоих были темные кудрявые волосы и голубые глаза, мы оба любили джинсы и слушали рок-музыку. Это была дружба с первого взгляда.

Янек отлично говорил по-русски. А помимо этого еще по-английски и по-польски. Он также выучил несколько фраз на корейском, а мне это так и не удалось.

Помимо того, что Янек был просто хорошим парнем, он оказался еще и музыкантом. Отличным музыкантом, хотя его амбиции оставались крайне скромными. Он не подписывал больших контрактов и не собирал полные залы. По крайней мере с тех пор, как в прошлом с ним кое-что произошло.

Янек мог играть на многих инструментах. В столовой, к вящему неудовольствию наших корейских соседей, он хранил различное музыкальное оборудование: колонки, небольшой пульт, а также ударную установку, гитару и даже флейту-пикколо. Он постоянно репетировал и писал песни — очень талантливый парень!

Вскоре он решил, что неплохо бы и мне научиться на чем-нибудь играть. Я с радостью приняла его предложение стать моим учителем. Он начал давать мне уроки игры на ударных, что разозлило корейскую часть дома. Тогда как наша дружба все крепла.

Янек был человеком, который, как и я, приехал в Лондон изменить свою жизнь. Не такое уж и неожиданное желание, в конечном счете. Желание многих. Но Янек был лучшим и ярчайшим примером, а посему его история должна быть рассказана отдельно.

Мальчик из небольшого города, он приехал в Братиславу изучать юриспруденцию. В первый год он был примерным студентом. Профессора не могли нарадоваться и предрекали ему блестящую карьеру… Но так продолжалось недолго. В глубине души Янеку не нравилось учиться. Он много думал о своей судьбе, чувствуя, что его креативное «Я» требует выхода. Он пытался писать, рисовать, занялся скульптурой. И, наконец, посетив концерт университетской группы «Cestopis», он понял, что его призвание — это музыка.

«Я обманывал себя, пытаясь поверить, что хочу стать юристом, — рассказал мне Янек. — Мои родители мечтали видеть меня успешным и богатым, это они запрограммировали меня на учебу. С самого детства наседали. Но все это было не моим. Мне на самом деле не хотелось этой карьеры. Я ненавидел университет и не хотел работать по специальности. Вместо этого я писал стихи и мечтал сделать из них настоящие песни».

Янек подружился с гитаристом группы и получил доступ к репетиционной базе. Он потратил все сбережения на музыкальные инструменты и переключился с учебы на музыку. Упражняясь день и ночь, через три месяца он уже неплохо освоил ритм-гитару и занял полноправное место в группе. А когда он принес свои стихи, их немедленно одобрили остальные музыканты. Вскоре Янек стал главным песенником и вокалистом группы.

Музыка полностью поглотила его. Не желая делать две вещи одновременно, он бросил университет. Конечно, это не удалось скрыть от родителей. Они были простыми людьми, вложившими все надежды в своего единственного сына. Разъяренный отец названивал каждый день, призывая Янека вернуться к нормальной жизни, а мать выплакала все глаза. Но вкус свободы и счастье от того, чем он занимается, значили для Янека куда больше.

«Они сказали, что я дурак, и это меня очень обидело. У меня было мало денег, проблемы с жильем, а они вместо моральной поддержки сыпали унижениями. Я прекрасно понимал, что выбрал сложный путь. Но я не собирался сдаваться», — поведал мне Янек.

Он принялся заниматься неквалифицированной работой, просто чтобы выжить — мыл машины, раздавал листовки, помогал на стройке. Днем тяжело трудился, а вечером собирал группу на репетиции. Это были трудные времена, но цель вдохновляла его. Цель быть услышанным и признанным.

Через некоторое время парни записали несколько песен. С технической точки зрения запись была любительской, но они осуществили свою мечту и сделали это самостоятельно! Не теряя времени, Янек, который уже стал единоличным лидером группы, отвез диск в офис крупнейшей звукозаписывающей студии страны. У него не была назначена встреча, он не приготовил речь — его единственным оружием была слепая вера в удачу.

Он потребовал аудиенции у продюсера. По какой-то неизвестной причине ему не дали от ворот поворот, а провели в офис и предоставили десять драгоценных минут времени. Может, тому послужила самоуверенность Янека, а, может, это был его счастливый день. Как бы там ни было, он сумел вкратце рассказать о группе и передать запись продюсеру.

Ему ответили: «Мы дадим вам знать».

Обычно в устах бизнесмена это означает «Нет».

Но продюсер действительно позвонил через несколько дней.

И его вердикт был «Да!».

Вот как, ведомый исключительно интуицией и верой, Янек вознес свою группу на вершину музыкального олимпа. Карьера их развивалась очень стремительно — вскоре парни покорили словацкие чарты, появились на радио и ТВ, статьи о них печатались в ведущих изданиях страны. Они стали самыми настоящими звездами и заработали деньги.

Но большой успех может и многое испортить: настроить брата против брата, заставить людей предавать и убивать. Он же уничтожил и «Cestopis».

Это не случилось сразу. Нет, поначалу все было хорошо, парни чувствовали себя счастливыми и работали с удовольствием. Но затем начались проблемы.

Янек являл собой редкий пример человека, которого невозможно испортить деньгами и славой. Он на них не особо обращал внимание и оставался простым парнем, обожавшим свое дело — музыку. Вот почему с коммерческой точки зрения он был недалеким. Для него казалось нормальным потратить свой личный доход на попойки с друзьями, на девушек, на глупые вещи, о которых утром уже не вспомнишь. Он отправлял огромные суммы домой родителям, так и не принявшим занятие сына. Янек был растратчиком и никогда не пытался контролировать денежные обороты в группе. Очень скоро его коллеги заметили это и стали приворовывать — сперва понемногу, а затем все больше и больше.

Янек узнал обо всем уже много позже и не мог поверить, что так поступили с ним друзья. Дело было даже не в деньгах. Больше всего его ранила фальшивая, как оказалось, дружба. А группа тем временем решила сменить свой стиль. Глубоким и продуманным, порой трудным для понимания песням Янека они предпочли коммерциализацию и попсу. Объединив это с финансовыми «недоразумениями», музыканты получили замечательный способ выдворить Янека из группы.

Падение было молниеносным и болезненным. Очерненный, без денег, без работы, без видения будущего…

Янек понял, как эфемерен успех. Мир шоу-бизнеса сломал крылья поэта и оставил его на развалинах былой славы.

Не имея особых планов, Янек собрал чемоданы и отправился прямиком в Лондон. Как он знал, это была столица музыки и веселья. К своему счастью, Янек обладал паспортом страны Евросоюза и мог свободно путешествовать без визы.

В его кармане лежало несколько сотен евро. Через газету бесплатных объявлений он нашел людей, которые обещали помочь с жильем. Доверчивый, неспособный научиться на своих прошлых ошибках, Янек отдал им деньги вперед, и… они исчезли. Все — и деньги, и люди.

Так Янек оказался один в чужом городе, потерянный, без средств к существованию и места жительства. Потратив последние деньги на обед, он остался ни с чем. Единственной надеждой теперь было связаться со знакомым словаком, с которым он когда-то учился в школе и который, как знал Янек, жил теперь где-то в Лондоне.

«Я позвонил ему, рассказал о своих проблемах и о том, что сижу сейчас на станции Виктория без денег. Он стал смеяться. Думал, это шутка. Я попытался объяснить, что все серьезно, только он мне не верил. Продолжал ухахатываться, пока в телефоне не села батарея и мы не потеряли связь. Надо же было так попасть! Все! После этого мне оставалось только стоять на станции — бездомному, замерзшему. Я вляпался в настоящее дерьмо!», — рассказал мне Янек.

Часа через три он заметил, что к нему присматривается полисмен. Арест за бродяжничество дополнил бы картину злоключений, ничего не скажешь! Но Янек не мог уйти — ему просто некуда было податься.

И когда он уже стал подумывать о преимуществах проведения ночи в тюрьме, появился его знакомый словак. Выяснилось, тот все же заподозрил неладное и после неудачных попыток связаться с Янеком решил проверить станцию. Это было спасение!

Несколько недель Янек кочевал по квартирам — день тут, день там. Англия полна словаков, и все они с готовностью помогали земляку. Но сам Янек стеснялся просить деньги или еду, так что ему приходилось слоняться по улицам и рынкам в поисках оброненной кем-то мелочи. В надежде что-то заработать он расклеил по районам объявление о частных уроках игры на гитаре. Вскоре ему позвонил индус, который искал учителя для сына.

Янек начал давать уроки и быстро выяснил, что его наниматель — владелец недвижимости, который всегда нуждается в новых рабочих. Янек вернулся к работе на стройке — как в старые добрые времена. Там он встретил многих людей с интересными, но часто похожими историями — все иностранцы, сильные и голодные до денег, кладущие кирпичи за пять фунтов в час. Среди этих, порой нелегальных, иммигрантов Янек нашел много друзей. Он обрел новую жизнь и снова был счастлив. К нему вернулась креативность, и он начал писать книгу. У него появилась новая цель в жизни.

Я узнавала историю Янека постепенно. Мы делали совместные вылазки по вечерам — в пабы, на небольшие рок-концерты. Иногда мы просто гуляли и говорили, говорили, говорили… В Янеке я нашла верного друга, который стал для меня очень важен. В результате, даже более важен, чем мне показалось вначале. Однажды Янек изменил все — мой мир встал с ног на голову после того, как он представил меня одному из своих приятелей…

Но обо всем по порядку. Пока я только начинала делать свои первые шаги в Лондоне, полная иллюзий и воодушевления…

5

Самый несчастный человек — это тот, для кого в мире не нашлось работы.

Томас Карлейль

Моя соседка по комнате оказалась очень милой и компанейской девушкой. К моему переезду она приподнесла мне несколько неожиданных подарков — пару сапог, шарф, чашку и комплект постельного белья. Что-то было уже пользованным, что-то — новым, но сам факт оказанного внимания тронул меня до глубины души. Когда я спросила, за что она меня так одарила, Лин Хва улыбнулась и просто сказала: «Мы ведь теперь друзья, а друзья должны делиться». Никогда я не ожидала такого гостеприимства!

Но другие соседи были менее общительными.

Во главе нашего сообщества стоял человек «Да», с которым я говорила по телефону в самый первый день и который показывал мне дом. Его настоящее имя было Юнг-Су, но Янек называл его Волшебником — кто знает почему! Как староста, Юнг-Су собирал с нас ренту, являясь звеном между арендодателем и арендаторами. Жил Волшебник за диваном в промозглой гостиной, в совершенно невыносимых условиях, избавив себя таким образом от оплаты. Он был шестым человеком в доме на пятерых и переарендовал свое спальное место, чтобы сэкономить деньги для учебы. Тихий и позитивный парень, Юнг-Су всегда был очень вежливым. Но я бы не назвала его разговорчивым. Он никогда ничего не говорил, пока его самого не спросишь. И единственным звуком, исходящим из его угла, был звук перелистываемых страниц книги.

Полная его противоположность, второй кореец в доме оказался эпицентром беспокойства. Пусть он и выглядел застенчивым, но это маленькое дерьмо делало нашу жизнь невыносимой. Не помню его имени, поскольку мы почти не разговаривали. Будучи студентом, он не особо много времени проводил в университете, а вместо этого оставался в комнате и смотрел DVD на компьютере. Судя по его гоготу, это были комедии. Бесконечное ржание особо раздражало в 11 часов вечера, когда все хотели отдохнуть в тишине. Больше всех страдал Янек. Он был соседом этого визгливого поросенка и неоднократно клялся его прикончить.

Но то были всего лишь слова. В нашем сообществе существовал неписаный закон — никто не вмешивался в личное пространство другого. По крайней мере, физически. Уверена, корейцы тоже мечтали сжечь к чертям ударную установку Янека, но они этого не делали.

То же самое было и с едой. Например, если кто-то покупал кусок сыра и не съедал его, тот оставался в холодильнике пока не испортится, покрывшись зелеными грибами. Однажды Волшебник уехал на неделю, а его хлеб лежал и прел на кухне до возвращения хозяина. Да, личные вещи и еда наших соседей были священны. Исключение делалось только если кто-то сам предлагал поделиться.

Последней в списке наших соседей упомяну девочку, чье имя я никогда не могла произнести, и поэтому запомнила ее как Роуз. Она жила одна в очень маленькой комнатке и тоже была шумной, но по-своему. Обычно она приходила домой поздно ночью и начинала учить английский при помощи компьютерного самоучителя. На максимальной громкости, конечно же. Должна признать, девушка Роуз слева создавала великолепный дуэт с Королем смеха справа…

Да, трудностей сосуществования было много. Лин Хва ужасно храпела, а я подолгу заседала в ванной. Но все мы как-то уживались, научившись выносить друг друга — иначе наша коммуна просто развалилась бы.

Еще одной вещью, которая сближала нас всех с этим домом, был Wi-Fi. Великолепный бонус! Лин Хва помогла мне настроить мой допотопный ноутбук, что заняло немало времени и вызвало кучу проблем.

— Выброси его! — сперва сдалась она. — И купи новый.

Но мечта о покупке нового компьютера была для меня на тот момент неосуществимой. Поэтому нам пришлось помучиться с моим ветераном, который, в конце концов, заработал.

Я рассчитывала, что ноут поможет мне найти работу. С моими энергией и самоуверенностью, что могло пойти не так? Я собиралась сразить потенциальных работодателей моими деловыми качествами, нетривиальным опытом и русским языком. Какое-то достойное занятие должно было отыскаться довольно быстро. Разве не так? Я ошиблась…

* * *

Всю неделю я искала работу. Нажимала на всевозможные ссылки, облазила множество сайтов по трудоустройству… Скоро мне стало ясно, что особого спроса на русскоязычных журналистов тут нет и не предвидится.

Отыскались, правда, несколько вакансий для переводчиков — в больших рекрутинговых агентствах. Я попыталась зарегистрироваться на сайте и отправить свое резюме, но каждый раз меня останавливал все тот же гнусный вопрос: «Есть ли у вас национальный страховой номер?». Разумеется, у меня его не было. А без этого номера ни одно из агентств не принимало меня в базу данных.

Я спросила об этом Янека. Он рассмеялся.

— О, ерунда! — сказал он. — Я без него всегда работал. Наплюй.

— Наплевать? Но что это за номер?

— Страховка, которая нужна для официальной работы. Официальной, — повторил он.

— Но без этого номера ничего нельзя сделать, — я показала Янеку один из сайтов.

Он немного пощелкал мышкой.

— Ужас! — сказал он. — Блок. Тут у тебя действительно ничего не получится. Попробуй другое агентство.

— Везде одинаково. Я уже пробовала.

— Хотел бы я тебе помочь, — сказал Янек. — Если бы ты была мужчиной, я бы устроил тебя к нам на стройку. Мы как раз начали новый проект, и платят нам по-черному. Про страховку не спрашивают.

— Но так уж получилось, что я не мужчина, — мне оставалось только вздохнуть.

— Да, копать землю — это не для девушки, — согласился Янек.

— Вот именно. Я стараюсь использовать свои знания, квалификацию.

— Не расстраивайся, ты что-то обязательно найдешь.

— Твои бы слова да Богу в уши!

Увы, провидцем Янек не был. И он сильно ошибся. Я проводила долгие дни у компьютера — все искала, искала, делая только три десятиминутные паузы в день, чтобы сходить в туалет и взять что-то перекусить. Но найти занятие, которое хоть как-то перекликалось бы с моей профессией, я не могла. Никому не нужен был русскоязычный журналист с навыками дизайна, видеомонтажа и репортажной фотосъемки. Редкие вакансии были строго узкоспециализированными и требовали как минимум опыта работы в английской прессе. Человеку с моим резюме можно было только надеяться на волонтерство без всякой оплаты. А для того чтобы устроиться переводчиком, требовался пресловутый страховой номер.

Тогда я решила подробно выяснить, что это за номер и с чем его едят. Но, чем больше я узнавала, тем больше мне хотелось забыть. Основную информацию удалось раздобыть на сайте Home Office — департаментa, ответственного за иммиграционный контроль. Все упиралось в два роковых слова «Work permit», то есть официальное разрешение на работу. В редких случаях Home Office выдавал свое благословение выходцам из «стран третьего мира» — таким, как я. Однако в основном чужаки получали пинок под зад.

Все зависело от того, откуда ты родом. Люди из множества стран имели право свободно работать в Британии, и Янек был среди них. Граждане ЕС могли делать свой вклад в британскую экономику без специального разрешения свыше. А что до меня… Я к избранным не относилась. Меня считали потенциальным вредителем — несмотря на то, что я не претендовала ни на какие социальные фонды и хотела просто некоторое время поработать. При этом моей единственной виной было то, что я родилась в «неправильном» месте. Имея сотни тысяч благонадежных, «одобренных» иммигрантов из других стран, британское правительство отрывалось на нас.

Моя актуальная виза давала мне право сидеть тихо, временами ходить по музеям, тратить свои кровные на еду и напитки, а затем свалить домой, дабы подсобирать деньжат и привезти их в следующий раз. Для того же чтобы легально устроиться на работу, я должна была найти кого-то, кто готов был потратить недели и сотни фунтов на подготовку издевательски запутанных документов. Сперва работодатель должен был доказать Home Office, что искал претендентов на открытую позицию среди англичан или представителей ЕС и что таковых не нашел, тогда как я оказалась лучшей и неповторимой. После этого мне следовало подавать документы на рабочую визу дома и ждать решение несколько месяцев. Если все оборачивалось в мою пользу, я получала привилегию приехать в Англию и работать, но без возможности сменить работодателя. Одним словом, чтобы получить какие-то социальные гарантии, мне пришлось бы стать рабыней. А если бы меня уволили, мне пришлось бы вернуться домой ни с чем. Не трудно представить, какие возможности эксплуатации работников открывались перед нанимателем!..

Все это означало, что мои шансы сделать здесь карьеру близились к нулю. Какой человек в здравом уме стал бы затевать эту бумажную волокиту ради меня? Да он бы просто взял любого, кому не нужно было злополучное разрешение на работу. Я бы точно так и сделала! Вокруг ведь тысячи готовых вариантов.

Я потеряла очко:

2-1!

Мне хотелось плакать. Но я не могла себе этого позволить. Время равнялось деньгам, причем и то, и другое утекало слишком быстро. Моя приверженность честности и легальности оказалась бессмысленной. Однажды, в виде исключения соврав по поводу визы, я теперь была вынуждена врать и дальше, пусть даже против своей воли.

Как говорится, если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Это было наилучшим решением. И я продолжила поиски работы — но уже не через агентство, а через частных работодателей.

Старый добрый «Gumtree» предлагал в основном вакансии продавцов и барменов. А я, помимо того что не имела подходящей квалификации, просто не могла представить себя на подобной позиции. Мне не хотелось идти наперекор своему «Я». Во мне еще остались силы гнуть свою линию. В конце концов, я умышленно избрала работу в масс-медиа, посвятив этому занятию девять лет жизни. Может, будь я айтишницей или экономистом, с работой в Англии вышло бы попроще. Но моим призванием оказалась журналистика и все, что с ней связано. Как сказал один философ: «Человек может быть счастлив только тогда, когда занимается любимым делом».

Интересно, впрочем, сколько эмигрантов пожертвовало своими талантами ради выживания?

Я знала таких людей. Кузина моего отца переехала в Америку сразу после развала Союза. Это были времена мафии, безденежья и инфляции. Умная и образованная женщина, она использовала свое еврейское происхождение в качестве «пропуска». Но, несмотря на два высших образования, более 20 лет стажа в качестве бухгалтера и великолепное резюме, она оказалась на работе в доме престарелых. Там она ухаживала за американскими стариками и вытирала блевотину со стен на протяжении многих лет, так и не достигнув никаких продвижений по службе. Тогда как в СССР, если бы он все еще существовал, она бы, наверное, стала начальником отдела.

Я была ребенком новой эры, успевшим пожить и в советское время, и в независимой Украине. Я видела коллапс старой системы и муки рождения чего-то нового. Я знаю горе людей, потерявших все, во что они верили и не знавших, что делать дальше. Мы росли без уверенности в завтрашнем дне и все время боялись. Падали, вставали и снова падали.

Как предрек один политик: «Наш народ будет жить плохо, но недолго!» Поэтому естественно, что многие стремились сбежать на Запад. Они наивно полагали, будто жизнь в Европе будет раем, а не постоянной борьбой за выживание, как дома. Но моя мотивация была иной. Не рай я искала, а просто нормальную жизнь. И все равно реальность дала мне обидную пощечину.

Но я не собиралась сдаваться. Давно, еще в школьные годы, мне довелось обучать детишек английскому дабы подзаработать. Вот и теперь я решила вернуться к репетиторству, разместив на «Gumtree» объявление об уроках русского языка. Десять фунтов за час показались мне честной ценой. В тексте объявления я подчеркнула, что русский — очень актуальный язык, и «девушка с Украины поможет вам в его изучении». Многие британцы частенько наведываются в нашу страну и в Россию, так что спрос был вполне ожидаем.

Тем временем я также нашла на одном из сайтов интересное частное объявление. «Работа секретаря» гласило оно. Основной текст пояснял, что писатель ищет помощь в написании книги. «Требуется отличный английский язык и навыки работы на компьютере». У меня не было опыта в подобном деле, но это хотя бы как-то совпадало с работой журналиста. Я послала свое резюме.

К моему удивлению, ответ пришел уже через три часа. Мужчина, подписавшийся именем Вилли, пригласил меня на собеседование в его дом в Кентоне.

Я не боялась идти домой к незнакомцу. Я просто была безумно рада своему первому собеседованию. Ради этого стоило отправиться куда угодно!

* * *

Мой потенциальный работодатель жил в большом доме, спрятанном в неизвестной мне части Лондона. Я блуждала по Кентону минут сорок, ругаясь и чувствуя, что провалила собеседование еще до его начала.

Да и как мне было не потеряться, если Лондон так сильно отличается от Киева? Наши стандартные в-лучшем-случае-пятьдесят-с-хвостиком квадратных метров с тремя поколениями обитателей не шли ни в какое сравнение с хоромами англичан, пусть и купленными в кредит.

Именно поэтому Лондон часто меня дезориентировал. Частные дома, еще дома, много домов… И даже милая, чисто английская традиция давать каждому свое имя нисколько не помогала мне в поисках.

Наконец я нашла нужный дом. И, позвонив в дверь, заметила, как нервно подрагивают мои пальцы.

Открывший мне мужчина выглядел очень старым. Но в прошлом, наверное, он был привлекательным.

— Здравствуйте, — сказала я. — Меня зовут Мария, я на собеседование.

— А, Мария, привет, — сказал он. — Другая девушка только ушла, так что ты вовремя.

Другая девушка? Другая кандидатка? Когда слышишь о соперниках, это обычно выбивает из колеи, но я наоборот — обрадовалась. Это значило, что мое опоздание никто не заметил, и оно, скорее всего, не будет иметь никакого значения.

Мы обменялись рукопожатиями, и я при этом побоялась, что мой древний собеседник может рассыпаться в пыль. Его рука была такой тонкой и сухой!

— Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — сказал он, приглашая меня войти.

Я последовала за ним.

— Извините, но как вас называть? Вильям? — спросила я.

— Вилли. Можно еще «Приятель». Я не настолько старый, — подмигнул он.

— Да-да, конечно, — я подавила усмешку.

Мой новый «приятель Вилли» удалился в кухню приготовить чаю. А я получила возможность осмотреть дом.

Интерьер меня удивил. На стенах висели многочисленные фото — в основном обнаженных женщин в провокационных позах. Но среди них нет-нет да попадалась какая-то знаменитость — Оззи Осборн или Мик Джаггер, например. На этих людей я смотрела с восхищением, рок-звезды всегда были моими кумирами.

— Я и фотограф тоже, — раздался голос за моей спиной.

Я резко обернулась. Там стоял Вилли с двумя чашками чая на подносике, словно примерная домохозяйка.

— О, — сказала я. — Это очень… интересно. Мне нравится Мик Джаггер.

— Да, отличный парень. Мы встречались в семьдесят пятом. Я делал с ним фотосессию для журнала «Rolling Stone».

— Ух ты! Я чувствую себя, как будто разговариваю со знаменитостью, — сказала я.

Вилли польщенно улыбнулся.

— Пойдем в гостиную, я тебе расскажу про работу, — сказал он.

Мы отправились в просторную комнату, где было еще больше фотографий. Но эти изображали только элегантно одетых людей — никаких голых женщин, никаких знаменитостей. А самым грандиозным и впечатляющим был портрет самого Вилли с черным котом на коленях. Какое удивительное произведение искусства, подумала я. Когда фото сделано настоящим профессионалом, который знает, как работать со светом и композицией, кто угодно может стать шедевром!

Половину комнаты занимало фотооборудование. Что же тогда это за «цирк» с книгой, подумалось мне. Может, он написал пособие по фотосъемке или что-то в этом роде?

Уловив мое замешательство, Вилли сразу перешел к делу.

— Да, я на самом деле фотограф, — сказал он. — Но сейчас особо этим не занимаюсь. Я, скажем так, на пенсии. Так что фотография — это скорее напоминание о былых заслугах. А я решил стать писателем. Знаешь, это прекрасное занятие для такого старого песочника, как я.

Он засмеялся, видимо, ожидая моей реакции. Я выдавила кривую улыбку — так, только, чтобы выказать ему уважение.

Вилли остался доволен.

— Так вот, у меня появилась идея написать книгу. Эротическую. О двух людях, мужчине и женщине, которые встречаются на гомосексуальной вечеринке. Они оба натуралы, но вынуждены притворяться, испытывая при этом друг к другу животное влечение.

Как будто меня поразил железный кулак! Прощайте, мечты! Я-то надеялась на что-то серьезное! А теперь, оказывается, работать придется над какой-то тупой порнокнижкой — и то, если меня выберут.

Пересказывая какой-то дурацкий сюжет, Вилли передал мне распечатку готовых частей. «For Cock’s Sake»[2] гласили буквы на первой странице. Я молча взяла бумаги, пытаясь изобразить хоть какой-то интерес. Мое разочарование было не описать словами. Вот что происходит, когда пытаешься найти нормальную работу!

— А в конце они спят друг с другом во время большой оргии в его доме. И как ты думаешь, что происходит потом? — Вилли пытался вовлечь меня в процесс креатива.

— Понятия не имею.

— Ну же, подумай!

Можно было, конечно, встать и уйти. Но моя бунтарская натура заставила меня остаться. Я не собиралась так просто сдаваться.

По крайней мере, теперь мне было ясно, почему он настаивал, чтобы его называли «Вилли»[3]. Ну и имечко! Или кличка? Старый извращенец!

— Угадай! — потребовал он.

— Ну… — я попыталась что-то сочинить на ходу. — Думаю… может… они поженились?

— О, ну как же так, Кристина!

— Мария.

— Прости. Конечно, Мария. Кристиной звали предыдущую девушку. Мария, думай открыто. Не скатывайся до банальщины, бога ради! Точнее, члена ради, — он засмеялся, довольный своим каламбуром. — Ладно, я тебе скажу. Они действительно спят друг с другом, но неожиданно оба понимают, что гомосексуальные отношения им подходят больше. И находят новых партнеров. Она начинает трахаться с двоюродной сестрой, а он — со своим боссом.

— А, понятно, — что еще я могла сказать? — Очень необычно.

— Ты и представить себе не можешь, как сложно написать что-то новое. Все сюжеты уже заняты. Ничто и никого не удивляет — ни фистинг, ни инцест, ни изнасилования, ни даже некрофилия. Так что я здорово намучился. Но мой издатель сказал, что получилась интересная история. Мы надеемся на коммерческий успех. Бестселлер — а почему бы и нет? — Вилли улыбался.

— Да, почему бы и нет… — повторила я.

— Но книга еще не готова. В этом проблема. Моя секретарша уехала на несколько месяцев в Мадрид, и мне придется продолжать без нее. Поэтому я ищу помощницу, которая проведет со мной семь недель, и мы вместе закончим книгу. Понимаешь?

— Да.

На самом деле я все больше и больше сомневалась, хочу ли эту работу. Просидеть два месяца возле старого маразматика, выдающего на-гора сомнительные сюжеты — такая перспектива меня не особо прельщала. Но, с другой стороны, лучше остаться с ним, чем с носом и без денег.

— Расскажи мне о себе, — сказал Вилли. — Если мы будем вместе работать, нам надо познакомиться. Ты откуда?

— С Украины.

— Украина, — он задумчиво пожевал губу. — Это страна в Восточной Европе, да?

— Точно.

— Путин ваш президент?

— Нет, это в другой стране, в России.

— Правда? Ну, допустим. Я ведь не должен все знать, правильно? А как ты попала в Англию?

— Приехала найти себя, пожалуй. Найти что-то, чего нет дома.

— Например?

— Хороший вопрос! Наверное, смысл жизни. Я хочу встретить новых людей, начать делать новые вещи…

Вилли закивал с деланным сочувствием.

— Конечно, я знаю, что ты имеешь в виду. Новые вещи с новым мужчиной.

— Пардон?

— Мужчина. Все они за этим приезжают.

— Кто «они»?

— Девушки из твоей страны. Все знают о ваших талантах. «Из России с любовью» — так ведь говорят?

— Я с Украины, — напомнила я ему.

— Неважно, неважно. Все вы приезжаете сюда за мужиками. Охотницы за их «мачо».

И, прежде чем я отошла от шока, вызванного этой оскорбительной глупостью, Вилли сменил тему:

— Ну, так как насчет попробовать с книгой?

Я закрыла глаза и досчитала до пяти. Это был единственный способ прийти в себя и успокоиться. «У него просто такая манера общения. Игнорируй тупого придурка, докажи, что можешь справиться с любой ситуацией. Только так выживешь!», принялась увещевать себя я.

Вилли взял со стола несколько листов рукописного текста и приготовился читать вслух.

— Прошу, — он указал на компьютер. — Сегодня это твое рабочее место.

Сохраняя молчание, я уселась за монитор. Должна признаться, наши странные разговоры убили все мои возможные переживания.

— Я буду читать без остановки, потому что ты должна показать способность одновременно слышать и печатать. Если что-то пропустишь, скажи мне, и я повторю.

— О’кей.

— Кстати, тебе повезло. Мы как раз дошли до самого интересного. Они играют в снукер в его доме. Тебе понравится.

Через секунду я поняла, что он имел в виду. Вилли прочитал.

«— Ты неправильно стоишь, Айрин, — сказал он. — Рука слишком напряжена. Держи кий нежнее. Расслабься.

С этими словами Ли вплотную приблизился к ней и она почувствовала его.

Она повернулась к нему.

— Держать так? — спросила она, и ее рука скользнула ему между ног.

Это был чистый инстинкт. Она слишком возбудилась, чтобы думать.

— Неплохо, — сказал он. — Хороший хват. Но попробуй делать это чуть нежнее. Давай я тебе покажу».

Вилли на секунду остановился.

— Как дела? — спросил он.

— Нормально, — пробормотала я.

— Что думаешь?

— О чем?

— О книге. Стиль, слова — все.

— Ну… — я покопалась в голове, силясь найти подходящее слово, но ничего не приходило на ум. — Эротично.

— Так я и думал. Давай дальше?

— Да, — по-моему, я покраснела.

Это было так глупо! И эта ситуация, и я, в нее угодившая! Мне хотелось испариться и спасти себя ото всей этой галиматьи.

Но Вилли, похоже, чувствовал себя замечательно. Он наслаждался самим собой. Его голос звучал громко и четко, а каждое слово он произносил с каким-то непонятным пафосом. Какой кошмар! Вилли продолжил:

«— Ты думала обо мне?

— Да, — сказала она, закрывая глаза.

— А? — он потянул ее за сосок — довольно резко, но ей это понравилось. Она застонала.

— Да! Я представляла тебя.

— Хорошая девочка! — сказал он и опустился на колени. — Но тебе больше не надо мечтать. На этот раз все по-настоящему!

И далее по тексту. Мне пришлось пережить примерно полторы страницы этой пошлятины. Я просто опустошила голову и сконцентрировалась не на значении слов, а на правописании. Так было проще. И для меня уже не имело значения, пройду ли я это собеседование, получу ли работу… Будь что будет, решила я.

Когда мы закончили с текстом, Вилли попросил меня распечатать готовый результат и передать ему. Я так и сделала, а затем встала рядом, молча ожидая вердикта.

— Хорошо, — наконец сказал он.

— Да?

— Хорошо, — повторил Вилли. — Я пошлю это своему издателю.

— Я думала, вы мне сразу дадите ответ…

— Нет, это не я выбираю, а издатель. Я просто провожу интервью.

— О… — я попыталась скрыть свое разочарование. — Ну а вы-то что обо мне думаете?

— Ты хорошенькая. Даже очень — как фотомодель. А как секретарша… Ну, я мог бы сделать несколько замечаний.

— Понятно… — неожиданно во мне укрепилась твердая уверенность в том, что эта работа никогда не будет моей. Назовите это интуицией, предвидением или здравым смыслом — неважно. Главное, что я знала — это была простая потеря времени. — Все равно спасибо.

Не зная, что еще сказать, я уже приготовилась уйти. Но Вилли не торопился прощаться.

— Э… — ему никак не давалось мое имя.

— Мария.

— Мария, присядь.

Я так и сделала.

— Можно дать тебе совет?

— Да, пожалуйста. Это очень мило с вашей стороны.

И что в таком случае он собирался проповедовать?

— Почему бы тебе не стать проституткой? — спросил он.

Вот так, прямо, без всяких сантиментов.

— Кем?

— Ну, проституткой. Спать с мужчинами за деньги.

Это прозвучало столь буднично, словно в подобных советах не было ничего особенного. Так, обычно — за хлебом сходить, пыль вытереть и стать проституткой.

— Да нет, спасибо. Не мое это, — как ни была обижена, я попыталась сохранить спокойствие.

— Ты только подумай. Заработала бы большие деньги. Легко. У тебя хорошенькое личико, — он осмотрел меня с ног то головы. — Неплохая фигурка. Классная задница. И сиськи, думаю, ничего.

— Нет, спасибо, — сказала я.

— Да ладно, не ломайся. Ты ведь с Украины.

— И что?

— Ты точно знаешь это дело.

— Какое дело? Вы думаете, что все девушки с Украины проститутки?

— Потенциально, — улыбнулся он.

Я задрожала от гнева.

— А вам не кажется, что это вы, иностранцы, хотите нас такими видеть? Многие девушки делали бы нормальную работу, если бы могли. И я тоже, с радостью.

— Верю. Но ты не можешь, — парировал он. — Так почему бы не делать то, что принесет тебе деньги?

— У меня и мозги тоже есть, знаете ли. Не только фигура.

— Опять же верю. Но никому нет дела до твоих мозгов. Не пытайся что-то доказать, у тебя все равно ничего не получится.

Это было отвратительно! Он говорил ужасные вещи, которые, увы, походили на горькую правду.

— Неужели? Может, вы даже помогаете это все организовывать? — язвительно спросила я.

— Да, — ответил он. — Точнее, моя соседка может помочь.

— Она что, сутенерка?

— Нет. Украинка, которая сорвала джек-пот. Рассказать?

— Ну… — если честно, я не хотела это слушать.

— Для тебя будет полезно узнать.

Ему просто хотелось поделиться какой-то историей, вне зависимости от того, интересует ли это меня.

— Она приехала совсем недавно, и мы быстро подружились. Мы часто разговариваем… Ее зовут Светалана.

— Может, Светлана?

— Ну да. Ты когда-то слышала о клубе «China White»?

— Нет.

— Это вроде места встречи богатых мужчин. Когда Светалана приехала в Англию…

— Светлана!

— Да, так вот, когда она приехала в Англию, у нее была только тысяча фунтов, которую она потратила на дизайнерское платье и туфли. В них она ходила по клубам, встречала разных мужчин, тусовалась с ними, трахалась. А после пятой или шестой попытки она встретила моего соседа. Он миллионер из Греции, никогда не был женат. Через два месяца она забеременела, и они уже планируют свадьбу. А я буду фотографом.

— Поздравляю, — сказала я. — Но это не мой метод.

— Хочешь с ней встретиться?

— Не имею ни малейшего желания, спасибо.

— Как знаешь. Чаю? — спросил он будничным тоном, как будто мы все это время только про чай и говорили.

Мне хотелось дать ему по роже. Но это не повлияло бы на его взгляды. Он был счастлив в своем невежестве, слишком старый, чтобы меняться. Вилли представлял собой лицо сытого и довольного консервативного английского общества. Мне еще предстояло научиться ладить с этими людьми, с их предубеждениями относительно нас, украинцев — да и всех остальных представителей так называемых «стран третьего мира».

Поэтому я в очередной раз притворилась толстокожей.

— Да, еще немного чаю, — я притворно улыбнулась, в глубине души желая плюнуть ему в глаза.

— Хорошо, — он направился в кухню приготовить еще.

— Подумай о моих словах, — сказал он пять минут спустя, когда мы пили чай. — Найди себе богатенького спонсора. Это для тебя единственный выход.

6

— Но я не хочу находиться среди психов, — заметила Алиса.

— О, с этим ничего не поделать, — сказал Кот. — Мы здесь все сумасшедшие. Я псих. И ты тоже.

— Откуда ты знаешь, что я сумасшедшая? — сказала Алиса.

— Наверняка, — сказал Кот. — Иначе ты бы сюда не пришла.

Л. Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес»

Конечно, никакую работу я не получила. Вилли так и не перезвонил. Счет в моей большой битве стал:

2-2,

где я проиграла одно очко.

Скучные, тоскливые дни тянулись очень медленно, и никто не отвечал на мои письма. Я решила полностью забить на свое прошлое. Оно теперь казалось далеким и нереальным. В этом прошлом я бы никогда не согласилась на низкоквалифицированную работу продавщицы, официантки или няни.

А теперь я принялась рассылать анкеты буквально повсюду — лишь бы кто ответил. Лишь бы дал мне шанс встать на ноги! Но потенциальные работодатели хранили молчание. Они видели мою русскую фамилию и не хотели больше ничего знать. В этой стране я была недостаточно хороша даже для продажи дурацких шарфиков.

Я попыталась начать выгуливать собак. Для моего возраста это было несолидно, но все же — чем черт не шутит! Я любила собак. У меня в свое время был ротвейлер. Я прекрасно находила общий язык с собаками моих знакомых. Так что я, по сути, была подходящим кандидатом. Но когда я отправила резюме пожилой даме, искавшей компанию для своей собаки, она спросила меня о моих рекомендациях. Ради всего святого, о рекомендациях, подтверждающих, что я в состоянии выгулять собаку! От английских граждан! Это было уже чересчур!

Что касается моего объявления об уроках русского языка — мне пришло по меньшей мере двадцать ответов. Когда я проверила почту и обнаружила все эти письма с пометками «Русские уроки», счастью моему не было предела. Но оно тут же сменилось горем, стоило мне начать их читать…

«Значит, цена десять фунтов за час? Подходит! Секс включен в стоимость?», — вопрошало первое письмо.

«Хочешь встретиться? Мне 35 лет, в разводе, хотел бы познакомиться с девушкой из Восточной Европы», — сообщало второе.

«А уроки польского ты даешь? Я собираюсь в Польшу и…»

«Привет, Мария. Как дела? Давай вместе развлечемся!»

«Мне не нужны уроки, как насчет траха?»

И так далее, и тому подобное. В сердцах я удалила все письма и само объявление. Это было невыносимо! Я распрощалась со своими планами учительской карьеры.

А денег тем временем становилось все меньше и меньше…

* * *

Вы когда-нибудь пробовали прожить на десять фунтов в неделю? А я в этом деле стала настоящим специалистом! Однажды даже умудрилась уложиться в 9,80. Как морской котик в парке развлечений, я развила невиданные таланты и теперь, подобно несчастным зверюшкам, могла балансировать с мячиком на носу. Но в данном случае мячик был моей жизнью — слишком ценной, чтобы уронить.

На самом деле мой бюджет составлял девяносто фунтов в неделю. Пятьдесят я отдавала за угол в комнате, двадцать пять уходило на транспорт, пять — на мобильный телефон. А остальное отправлялось в фонд «праздника желудка».

Конечно, сразу на девяносто фунтов жить не начнешь. Тут нужны опыт и сноровка. Но со временем вполне реально войти в правильный режим расходов.

Итак, вот какие я установила для себя правила питания:

— За два фунта покупаешь хлопья или мюсли. И что, если они тебе не нравятся? Голод не тетка и он тебя не пощадит. Вскоре ты уже научишься ценить вообще любую еду. А объемный пакет дешевого корма из супермаркета можно растянуть по меньшей мере на пять дней, он годится на завтрак и ужин, даже на обед. Главное не забывать добавлять побольше воды — она создает оптический обман полноценной порции.

— Еще за три фунта можно купить самую дешевую колбасу и хлеб, чтобы делать бутерброды. Правда, без масла. Вообще-то я всегда предпочитала хлебу крекеры, но в известной ситуации не могла их себе позволить.

— Помимо этого надо раздобыть готовой еды для микроволновки. Подойдут куриные наггетсы.

— Самый дешевый йогурт послужит в роли «вкусняшки». Но на него нельзя тратить больше фунта.

— Недорогая упаковка печенек будет еще одним лакомством.

— Если ты любишь чай, купи большую упаковку на восемьдесят пакетиков. Их можно растянуть на двести чашек, если использовать каждый по два с половиной раза. Конечно, использованный пакетик имеет своеобразный вкус. Точнее, практически не имеет вкуса. Но это все же лучше, чем ничего.

— То, что останется, потрать на фрукты и овощи. Много по-любому не будет.

— И главное, золотое правило выживания — что бы ни случилось, всегда ешь только дома. Никаких кафе и ресторанов! Исключение можно сделать только если тебя пригласили и хотят заплатить.

Вот и все. Такие роскошества, как яйца и молоко, я могла позволить себе только когда экономила на проезде.

Кстати, проезд. Здесь были свои хитрости и уловки. Я переняла их у своих соседей. Самый простой способ сэкономить — одолжить у кого-то проездной. Мы делились многим — косметикой, одеждой и Travel-картами. Единственной проблемой было то, что все мои соседи — кроме Янека, который мухлевал с проездом еще похлеще меня — имели студенческие карты с фото. И походить на корейца мне было, скажем так, трудно. Когда я впервые взяла карту Лин Хва, меня грызли сомнения. Но очень скоро, потеряв все остатки совести, я стала пользоваться ее картой направо и налево, а иногда даже одалживала проездные парней. При входе в автобус я просто закрывала фото пальцем.

Но иногда соседей не было дома. В таких случаях мне приходилось импровизировать. Я научилась покупать карту для одной зоны и путешествовать через другие, прятаться в туалетах во время контроля и так далее. Я стала настоящим экспертом по выживанию в городских джунглях. И, к великой своей удаче, я никогда не попадалась с поличным. Да, риск всегда присутствовал. Но, как говорится: кто не рискует — тот не пьет шампанского.

Ходьба тоже помогала экономить. Старый добрый транспорт «Пешкарус» требовал много времени. Но уж чего-чего, а времени у меня было хоть отбавляй. Скоро преодолевать на ногах по нескольку километров за день вошло в мою привычку. Правда, иной раз ноги мне помочь не могли…

Одна показательная история произошла однажды поздно ночью. Видя мое отчаяние по поводу работы, Лин Хва пригласила меня в корейский ресторан на Тоттенхем Корт Роуд и выразила готовность заплатить за ужин. Конечно, я попыталась отклонить ее предложение, но она настояла. Как я уже упоминала, Лин Хва была на удивление милой девушкой.

Тоттенхем Корт Роуд оказался очень корейским местом. Там едва ли встретишь одного европейца среди десяти азиатов. Это была настоящая диаспора, которую мне очень понравилось наблюдать.

Ресторан оказался очень приличным, еда тоже, а счет вышел достаточно демократичным, так что мне не пришлось мучиться угрызениями совести. Другими словами, вечер удался. Мы так увлеклись, что забыли о времени. А, когда очнулись, часы показывали 23:00.

— Поезд! — закричала я.

Последний уезжал со станции Виктория в 23:58.

Лин Хва спешно оплатила счет, и мы вылетели из ресторана.

Вскоре мы обнаружили, что на маршруте проводятся инженерные работы, и посему автобусная остановка перенесена.

У нас ушло больше двадцати минут на ее поиски — мы метались по шумным улицам, не зная, куда именно идти. А, когда остановка все-таки нашлась, возникли новые проблемы. Автобус, в котором мы отчаянно нуждались, изменил маршрут. «Я не еду на Викторию, — бесхитростно заявил водитель. — Ждите следующего!»

Теперь у нас объективно на оставалось времени, чтобы успеть на станцию. Был вариант попытать счастья в метро, но у меня совершенно не было денег — к концу недели осталось лишь пять фунтов, да и те на еду. Я предложила Лин Хва оставить меня и ехать самой — а вдруг бы успела? Но, как настоящий друг, она этого не сделала. А брать у нее в долг я не хотела.

— Поехали на рикше, — сказала вдруг Лин Хва.

Я объяснила ей, что такая поездка влетит нам в копеечку.

— Неважно, я плачу. Всегда хотела покататься на рикше, — сказала она.

Трудно было отказаться от столь заманчивого предложения. Уж если опаздывать, так хоть с шиком. Я согласилась.

Водитель запросил невероятную цену в двадцать фунтов. И он не собирался торговаться, так что мы отправили его восвояси. Ровно столько стоило бы и такси. Но все машины стояли в пробках, а рикши были такими маневренными!

Лин Хва не собиралась сдаваться — она твердо решила добраться до станции на рикше. В конце концов ей удалось сторговаться с неким португальцем за пятнадцать фунтов. Он оказался сорвиголовой и доставил нас на место в рекордно короткое время — за тринадцать минут! И поэтому мы успели заскочить в последний вагон последнего поезда за две минуты до отправления. Какое счастье!

Но на этом история не заканчивалась, хотя мне бы этого очень хотелось. В поезде Лин Хва встретила девочку, которая жила возле нас — через два дома. Они принялись болтать на корейском, и мне ничего не оставалось, кроме как включить mp3-плеер.

У нашей соседки были какие-то невероятные чемоданы. Не знаю, что она туда положила — да мне это было и не интересно. Но у меня появилось нехорошее предчувствие, что нам придется помогать ей с этими монстрами. Ну что же, се ля ви, как сказали бы французы.

Незадолго до нашей остановки я подошла к двери, возле которой уже стояли мои попутчицы. Лин Хва представила нас друг другу. Но у меня из головы не лез треклятый чемодан, так что имя девушки я не расслышала.

— Тебе нужна будет помощь? — спросила я.

— Да, думаю, мы должны будем помочь, — сказала Лин Хва.

— Спасибо! — отозвалась девушка.

Я прикинула, как же мы потащим эти жуткие штуки по лестнице. И вдруг…

— О нет! — взвизгнула Лин Хва.

Я не сразу поняла что случилось. Несколько секунд я просто стояла и хлопала глазами. А затем до меня дошел смысл ситуации…

Мы пропустили нашу остановку. Нет, не просто пропустили — а давно проехали!!! Полнейшая катастрофа! И теперь последний ночной поезд мчал нас неизвестно куда, без денег, и с пудовыми чемоданами!

Я не смогла бы объяснить, как это произошло. Мы разговаривали, а Лин Хва держала палец на дверной кнопке. Но, должно быть, наши мозги на миг разом перестали функционировать. Одно фатальное мгновение — и произошло непоправимое!

Неожиданно меня посетило непреодолимое желание придушить Лин Хва. Но она и сама прониклась похожими настроениями.

— Я хочу сдохнуть! — проскулила Лин Хва, сползая по стенке.

Я оглянулась по сторонам. На нас были направлены многочисленные сочувственные взгляды. Но никто из пассажиров ничего не говорил. Все молчали вплоть до следующей остановки.

Выбравшись из поезда на ближайшей станции, мы обнаружили себя незнамо где, одинокие и подавленные. Чемоданы оказались еще тяжелее, чем я думала. Они наталкивали меня на мысль о том, что внутри лежат кирпичи.

— Может, пойдем домой пешком? — предложила я.

Никто не ответил. Очевидно, это была плохая идея. Поезд промчал нас полным ходом по меньшей мере минут восемь. Мы бы не осилили такой путь — по крайней мере, не с растреклятыми чемоданами.

Воздух заметно посвежел. Можно было попытаться найти такси и уговорить водителя расплатиться дома, но пустые улицы словно бы намекали, что это бесполезная затея. Лин Хва позвонила Волшебнику, у которого была машина, и принялась умолять о помощи. Того не очень прельщала перспектива тащиться через весь город в субботний вечер, но он все же пообещал приехать и забрать нас. К сожалению, Волшебник оказался на противоположном конце Лондона и сказал, что приедет не раньше, чем через два часа.

Не буду описывать, как мы тащили здоровенные чемоданы и как я замерзла в своем не предназначенном для ночных прогулок платьице. Не стоит подробно останавливаться и на том, как мы сидели на скамеечке, окоченевшие и потерянные, а вокруг таскались выпавшие из какого-то окрестного паба пьяницы. Почему-то они решили, будто мы будем для них отличной компанией, так что пришлось отбиваться…

Дома́ с потухшими окнами, закрытые магазины и налетевший ветер вгоняли нас в тоску. Наконец я потеряла все силы. Усталость ломала меня. Чтобы не свалиться, пришлось встать со скамейки и, словно зомби, заковылять к единственному открытому супермаркету «Costcutter». Я бы все отдала за горячее питье. Но в магазине были только чайные пакетики.

Наверное, я выглядела слишком плохо, потому что продавец пожалел меня и принес мне чай из подсобки. Мы разговорились. Он был студентом из Пакистана и подрабатывал в супермаркете, чтобы платить за обучение. Я уже собиралась рассказать ему о своих злоключениях, как вдруг получила СМСку от Лин Хва. Волшебник приехал! «Спасибо, большое вам спасибо!», — крикнула я, выбегая из магазина.

Увидев Волшебника, я стала всхлипывать от облегчения. Мы готовы были разреветься — несчастные, уставшие, замерзшие… Наши страдания были закончены!

Я злилась на Лондон. Казалось, он снова подвел меня. Ветер звучал словно издевательский смех… Или это просто разыгралось мое воображение?..

* * *

Тем не менее, я умудрялась наслаждаться жизнью в Лондоне даже несмотря на каждодневные тревоги. Отодвинув на задний план переживания по поводу работы, я радовалась самому факту своего пребывания в Англии. И никогда не думала вешать нос. Сохраняя какой-то детский оптимизм и веру в лучшее, я пыталась организовать для себя какое-то достойное существование. И бо́льшую часть вдохновения мне удавалось находить в окружавших меня людях. Они помогали не сгинуть в пучине печали. Благодаря им я знаю, что совершила свое путешествие не напрасно. Ни в каком другом месте я бы не встретила столько интересных и необычных людей! Ежедневно на улицах Лондона мне доводилось наблюдать сотни разных лиц, превращавших город в интернациональный центр. Говорят, средоточие иммигрантов находится в Америке. Не знаю, по мне лондонский этно-букет просто шикарен! Этот город — настоящий коктейль из культур всего мира. Здесь можно встретить кого угодно!

Мой украинский паспорт не имел никакого значения, когда я смешивалась с пестрой толпой на Пиккадилли. И мне казалось, что мы почти равны в своих возможностях. Лондон был удивительным, дорогим, красивым, многообещающим, волнующим… Как объект вожделения и страсти. Я могла тратить на него деньги, путешествовать по нему вдоль и поперек и впитывать его сдержанную красоту голодными глазами… Но, увы, нам не суждено было слиться воедино! И мне не удалось проникнуть в его душу.

Все же я, как могла, пыталась изучить Лондон. И через несколько недель, объездив его на автобусах и исходив наиболее интересные места пешком, знала город относительно неплохо. Мне нравилось проводить тихие вечера в Гайд-парке. Я наслаждалась его умиротворением, глядя на то, как люди совершают пробежки, кормят уток или просто целуются. Камден Таун покорял невероятным изобилием — для меня, любительницы кожаных курток и смешных футболок, это был лучший рынок на свете. Я даже пожаловалась Янеку, который первым посоветовал мне посетить это место: «Сказал бы, я б захватила с собой веревочку, чтобы подвязывать отвисшую челюсть!» Но, конечно, не могла я устоять и перед традиционными товарами Оксфорд-стрит. «Было бы у меня побольше денег!» — думала я, разглядывая дизайнерские платья в витринах.

А любимым моим маршрутом был «Вестминстер — Биг Бен — Трафальгар — Пиккадилли — Лестер Сквер», всегда пешком. Он не наскучил мне даже через несколько месяцев регулярных прогулок. Я обожала каждый уголок центрального Лондона — даже Сити с его домами-коробками и полным отсутствием деревьев.

Я заметила, что найти в Лондоне «местного», который может хотя бы указать дорогу, невозможно. Большинство людей на улицах были, как и я, только посетителями, кратко— или долгосрочными гостями. Так что я оказалась не одинока в своих жизненных устремлениях. Тысячи и тысячи других людей приезжали в Лондон за смыслом жизни. Такие похожие истории… за исключением того, что большинству не нужно было разрешение на работу.

Каждый раз, думая о разнице между мной и другими, я расстраивалась донельзя. Но мне удалось выработать некое подобие стоического пофигизма. И я даже стала находить забавным изучение мнений иностранцев о британцах. В основном они были далеки от позитива. Приезжие часто выражали неудовольствие британцами, потому что «они грубые, они ленивые, они то и это». Что ж, в этом была доля правды. Но британцы могли себе позволить подобное поведение. Ради Бога, они ведь были у себя дома! Это мы понаехали в их страну в поисках драйва, бегая с высунутыми языками, пытаясь занять свое место под их солнцем. Это мы учили их язык — тот, который они знали с рождения. Чтобы быть конкурентоспособными, нам приходилось генерировать нечто экстраординарное.

А местные жители в это время не напрягались. Они могли заниматься маленькими глупостями или ковыряться в саду по субботам. Тогда как у большинства из нас, «захватчиков», не было собственного сада. Максимум — кактус на подоконнике, который мы все надеялись превратить однажды в цветущее дерево благосостояния.

Правда, у некоторых людей не было даже подоконника. Недалеко от богатых домов Парк Лейн существует совсем другая жизнь. Сядьте на автобус, всего двадцать пять минут — и вы в Брикстоне. Да-да, в том самом легендарном Брикстоне — лондонском царстве воров, убийц, насильников и торговцев наркотиками. По крайней мере, такой образ насаждает масс-медиа. Я видела одну программу, посвященную Брикстону. Телевизионщики подходили к респектабельным лондонцам с единственным вопросом: «Вы бываете в Брикстоне?» Помню, как один мужчина средних лет ответил: «Я не хочу умирать так рано! Если я поеду в Брикстон, мои часы оторвут вместе с рукой!» Очень красноречивое замечание!

Так что я была в курсе репутации Брикстона, но, тем не менее, регулярно туда наведывалась. Безрассудно? Возможно. А может, мне просто хотелось увидеть другую сторону города, который я так идеализировала.

Впервые сюда меня привел Янек. «Это настоящая жизнь, и бояться тут нечего! — уверенно сказал он. — Ты со мной?»

И мы пошли выпить в местный паб. Именно там я впервые попробовала британский «Cider», он же сидр — напиток, который вскоре стал моим любимым. Но я бы не назвала его алкогольным. Наши люди посчитали бы это слабенькой газировкой.

Я рада, что увидела Брикстон изнутри. Это расширило мои горизонты. Да я бы и не сказала, что тут было хуже, чем в обычном украинском пригороде. Меня однажды чуть не ограбили в два часа дня в далеко не самом опасном районе Киева. Парень с ножом атаковал нас с подругой, тогда еще четырнадцатилетних девочек, попытавшись отобрать плеер. Мы начали кричать, и пожилой мужчина, переходивший улицу, остановил вора… пистолетом! Невероятно! Это была настоящая криминальная драма. Мы получили плеер назад и никогда не рассказывали родителям о случившемся.

В общем, домашние приключения закалили меня и сделали Брикстон в моих глазах совершенно не страшным местом. Здесь царила бедность, но такая искренняя. В Брикстоне я ощутила дикий, первобытный дух свободы. Он был настоящим, и это было здорово!

В одном из пабов мы с Янеком встретили черного бродягу, который пытался продавать найденные на мусорке вещи. Он подошел к нам с тапками в виде головы Гомера Симпсона, исполнил рэп собственного сочинения и поделился душераздирающей историей своей жизни. Он сказал, что с радостью выполнял бы любую работу. Но никто не хотел его брать, и ему приходилось спать на улице. Наконец-то я нашла товарища по несчастью! Какая ирония! Выходит, он представлял собой мои перспективы на будущее?..

Янек дал негру адрес приюта для бездомных. «Вот, возьми, они тебе помогут!» — сказал он. Также Янек купил ужасные тапки-Симпсоны и пожелал бродяге удачи.

Через две недели мы встретили того же бездомного в том же месте. На этот раз он пытался сбагрить наполовину использованное жидкое мыло из мусорного бака. Узнав нас, он бросился к Янеку.

— Эй, чувак, я тя помню — купи мыло.

— Ты ходил по адресу, который я тебе дал? — строго спросил Янек.

— Э?.. А, не, я бумажку потерял.

— Не буду у тебя больше ничего покупать, — обиделся Янек.

— Та ладно, чувак, помоги, бабла совсем нет! — проскулил бродяга.

— Продай мне свои стихи, — предложил Янек. — Одну из этих рэп-песен.

Бродяга с готовностью нацарапал несколько строчек на клочке бумажки, озвучив цену в два фунта. Янек предложил фунт, но бродяга, блеснув глазами, с достоинством ответил: «Нет, это искусство!» Янек заплатил два фунта без дальнейших споров.

Уже позже, дома, он распознал в этом «искусстве» старую песню «5 °Cent». Помню, как он потом хохотал! Люди из Брикстона умели делать бизнес!

Конечно, бездомный обманул Янека, но кто в наше время не врал? Янек не мог и не стал винить Брикстон, он просто признал предпринимательскую жилку тамошних мошенников. Некоторые продавали жидкое мыло, некоторые — наркотики. Но и того, и другого при желании можно было избежать.

Так что те, кто попадал в Брикстоне в беду, были сами виноваты. Если хочешь, чтобы тебя надули, тебя надуют. Но, если хочешь просто прогуляться по улице, купить еды в местном супермаркете или даже посетить ночной клуб, никто не станет тебе мешать. Просто оставайся разумным человеком, и все будет в порядке — как и в любом другом районе Лондона.

Итак, места, подобные Брикстону, больше не были для меня загадкой. Но многих вещей в самих англичанах я понять не могла. Почему девушки используют так много макияжа, одеваясь при этом как пугало? Почему здесь так любят сочащиеся жиром «Fish’n’Chips», но при этом вся нация впадает в истерику, когда в очередной конфетке находят ненатуральный краситель? Почему, зарабатывая десятки тысяч фунтов в год, люди ютятся в съемных квартирах? Столько чисто английских «почему», которые так и остались мне непонятны…

7

Быть или не быть — вот в чем вопрос.

В. Шекспир, «Гамлет»

Поворотный момент в твоей жизни может наступить, когда ты этого меньше всего ожидаешь.

Мой «знак свыше» появился будто из ниоткуда. Я обнаружила его сидящим на диване в нашей гостиной, вернувшись однажды домой.

Настроение у меня было хуже некуда. Этим вечером я проходила собеседование на должность официантки. Мне хотели дать несколько рабочих часов и платить наличными, только администратор не сказал заранее, что я должна буду обслуживать клиентов топлесс. В жопу их всех! Я вернулась домой бесконечно злая.

И вот тогда я впервые увидела «знак» в виде привлекательного парня лет тридцати. Вместе с Янеком они неспешно попивали пиво в гостиной и мило беседовали.

— Эй, Маша! — увидел меня Янек. — Познакомься с Алексом! Это мой друг из Литвы! Мы вместе работаем.

Алекс был классным. Его внушительные мускулы не выглядели пустыми мыльными пузырями. Они были натуральными и «рабочими». Становилось ясно, что Алекс много трудится: копает, грузит, пилит. Также у него был невероятный, какой-то тропический загар. Ума не приложу, как он умудрился заработать его под английским солнцем! Другой примечательной чертой Алекса было красивое лицо — не приторно сладкое личико, как у какого-нибудь Ди Каприо, а по-настоящему привлекательное и мужественное. Мечта! Алекс походил на одного из тех парней, что красуются на страницах женских журналов. Его портрет здорово смотрелся бы в спальне какой-нибудь одинокой девушки.

Другими словами, Алекс был настоящей эротической фантазией.

— Привет! — я пожала ему руку.

— Привет! — он вернул рукопожатие. — Янек сказал, ты из Украины?

— Ага.

— О, классно! Я говорю по-русски.

— Здорово!

— Давай тогда на русском поболтаем?

— С удовольствием!

И мы переключились на мой родной язык.

Быстро оглянувшись, я заметила, что Волшебник с книжкой сидел на матраце в дальнем углу комнаты — как всегда. Обычно я бы воздержалась и ради приличия не стала говорить при нем на русском. Почему бы и нет? Я и так сегодня получила очередной пинок. Мне нужно было расслабиться, и коль скоро Волшебник не возражал, я позволила себе эту вольность.

— На, держи пиво, — Алекс протянул мне бутылку.

Мы чокнулись. Волшебник бросил на нас мимолетный взгляд, а затем снова углубился в книгу.

— Как прошел твой день? — спросил Янек. — Результативно?

— Хреново! — ответила я.

— Чего? Что случилось? — Алекс явно был не в курсе моих дел.

— Понимаешь, у нее проблемы с работой, — пояснил Янек.

— О, нет, Ян, не начинай! Я не хочу нагружать других своими проблемами! — запротестовала я.

— Ничего-ничего, мне интересно! — сказал Алекс.

Я глубоко вздохнула, приготовившись слушать интерпретацию своих проблем в исполнении Янека.

— Ей никто не дает работу, потому что она с Украины, — сказал он и замолчал на секунду. — Тупая система! — добавил он.

— А кто ты по профессии? — спросил Алекс таким тоном, словно хочет мне что-то предложить.

— Журналист, — сказала я осторожно.

— А ты модельным делом заниматься не пробовала? — спросил Алекс.

Это что, шутка такая? Его вопрос был самым неожиданным из всех возможных. Я бы меньше удивилась, если бы Алекс спросил, прыгала ли я когда-нибудь через горящий обруч!

— Нет, — глуповато пробормотала я. — А что?

— Я просто подумал, что ты могла бы попробовать. Я вижу тебя моделью.

— Правда? — протянула я.

— Конечно! Ты когда-нибудь думала об этом?

— Кхм, тут я должен объяснить, — Янек вклинился в наш разговор. — Алекс сам занимается модельным делом.

Что ж, ошибки быть не могло — этот парень действительно оказался фотомоделью. И его портреты действительно висели на стенах женских спален. Но с чего бы ему тогда работать строителем?

— Больших денег в этом бизнесе сразу не заработаешь, — объяснил Алекс. — Быть моделью — это не значит светить попой на камеру, как думают многие. Это тяжелая работа, и здесь нужны самоотдача, талант и напор. Все вместе. Я только начинаю. И чтобы выжить, мне приходится подрабатывать. Быть строителем — это необходимость, которая, кстати, помогает мне держать себя в форме.

Итак, что же получается — строитель своего тела, строитель модельной карьеры, просто строитель. Какое интересное сочетание! Но кому как не ему лучше всех подошла бы роль какого-нибудь секси-водопроводчика в журнале?..

— Ты для обложек тоже снимался? — спросила я.

— Ага, совсем вот недавно. Я лицо следующего выпуска «Меn’s Неаlth».

Это было круто! Невероятно! Мы сидели как ни в чем не бывало, с пивом в руках, и обсуждали каково это — быть на обложке журнала.

— Я уверен, у тебя бы тоже неплохо получилось. Даже обложка. Просто представь это на секунду, — сказал Алекс.

Мое израненное воображение нарисовало картинку, на которой я улыбалась со страниц глянцевого журнала. Я, человек, который сейчас был никем по имени Ничто! Даже пофантазировать об этом для меня было большим достижением.

В былые времена люди говорили, что мне стоит податься в модели. Я, правда, никогда это всерьез не воспринимала. Начинать надо было пораньше, лет эдак в четырнадцать. Но вот жизнь сама подтолкнула меня. Немного добродушного сумасшествия никому ведь не повредит — я к этому моменту совершала уже по-настоящему безумные вещи. И, помимо всего, я по-прежнему могла трезво оценить свои плюсы и минусы, чтобы понять — да, потенциал для такой работы у меня действительно был.

— Представила. Что дальше? — обратилась я к Алексу.

Он засмеялся:

— Вот это мне нравится! Давай, вперед, у тебя все получится! Главное, поставь себе цель!

Он был прав. Определение цели оказалось моей главной проблемой с тех пор, как я приехала. Мне мучительно хотелось найти «что-то» — какой-то неуловимый новый смысл. Может, модельное дело и было тем самым смыслом? Эта идея дала мне удивительное вдохновение! Стоило попробовать уже хотя бы для того, чтобы доказать всему этому городу, как он не прав, что не принимает меня!

Но Янек быстро вернул меня на землю.

— Извините, конечно, но как вы собираетесь все это сделать? — спросил он. — Я имею в виду, разве ей не нужна страховка и все такое?

— Многие расчеты проводятся наличными прямо на месте, — объяснил Алекс. — Часто это работа фриланс, для нее — идеальный вариант. Никто не станет докапываться.

— Ладно, допустим. А как она вообще ее найдет, работу эту? Не будешь же ходить по журналам и говорить «Привет, я Маша, можно к вам на обложку?». Тут миллион моментов, которые я не понимаю! — не сдавался Янек.

— Конечно! Но я дам ей несколько советов, — сказал Алекс. — А когда ты продвинешься дальше, — обратился он ко мне, — я представлю тебя хозяину одного очень престижного агентства. И тогда… ты сможешь достичь огромных успехов. Границ нет. Надо лишь поймать свой звездный час, волну. Но! Сперва нужно кое-что сделать. Начнем с портфолио…

Янек демонстративно зевнул, когда Алекс принялся объяснять мне детали своего плана.

* * *

Всю ночь мне не спалось.

Мои соседи уже давно храпели вовсю. Что касается меня — я глаз сомкнуть не могла и все размышляла.

Кто я? Абсолютный ноль? Или все же чего-то стою?

Когда Алекс ушел, мой энтузиазм сдулся. Я взглянула на ситуацию трезво… и с каждой секундой идея с модельным делом казалась мне все более и более авантюрной. Авантюрной и, что самое печальное, невыполнимой.

Когда я решала переехать в Лондон, мне и в голову подобное прийти не могло! Я ничего не знала о модельном бизнесе. И не была уверена, хочу ли вообще знать. Но я не смогла бы теперь отказаться от своей затеи. Раз уж иностранное общество не заинтересовано в моих мозгах и принуждает меня работать телом, по крайней мере, я попытаюсь сделать это наиболее пристойно!

Моя амбициозная натура толкала меня вперед. Успех должен был стать лучшим доказательством способности к выживанию. Начать с самого низа и вскарабкаться на вершину, стать королевой или проиграть еще один раунд… Могла ли я сделать все правильно? Могла ли начать все сначала в двадцать пять лет?

Внутренний голос утверждал: «Да, можешь. Просто поверь в себя, используй советы Алекса и действуй по наитию».

«Но что, если у меня не выйдет?», — подумала я.

«По крайней мере, это займет тебя и отвлечет от проблем!»

Итак, наутро я приняла решение. Когда это произошло, назад пути уже не было. Я решила сконцентрироваться на своей новой цели и посвятить ей всю себя, все свои силы и волю. Никаких волнений, никаких сомнений. Поскольку я была в модельном деле абсолютным новичком, то и волноваться и переживать было бессмысленно.

Ну что ж, приступим. Прежде всего, как пояснил Алекс, мне следовало сделать портфолио. У меня не было денег заплатить за студийную съемку, тогда как мои любительские фото из семейного альбома никого бы не заинтересовали. Поэтому я включила компьютер и зашла на сайт, адрес которого дал мне Алекс..

Это была интернациональная директория профессионалов модельной индустрии. Создать аккаунт оказалось плевым делом, так что вскоре я уже находилась в системе с ее многочисленными кастингами.

Модели, агенты, визажисты, фотографы… Стоп! Именно это мне и было нужно — фотографы, которые желали организовать съемку. Согласно словам Алекса, время от времени многие из них начинали обновлять свои портфолио свежими фото «свежих» моделей. Фотографы часто искали тех, кто согласился бы выступить добровольцем для такого дела.

Итак, я принялась отсортировывать кастинги с пометкой TFCD — это означало, что съемки будут проходить по принципу «диск со снимками в обмен на время». То есть я не получала никакого гонорара, но и не должна была платить фотографу. Отлично!

Кастингов была целая куча — очень многие фотографы хотели организовать такую вот взаимобесплатную съемку. Я сочинила незатейливое послание «Добрый день, меня зовут Мария. Я бы с удовольствием поработала с вами! Пожалуйста, напишите, если вы заинтересовались. Всего доброго!» И, прикрепив к письму свой самый удачный портрет, я разослала его по нескольким десяткам адресов.

Ответы начали приходить немедленно. Многие из фотографов хотели снимать полную обнаженку, чего я делать не собиралась. У некоторых не было времени до следующего месяца. Два гада в конце концов потребовали оплату. Но в числе прочих я получила три вполне серьезных ответа. Я написала всем троим: «Спасибо за ваше желание сотрудничать! Буду рада поработать вместе!» Таким образом, уже через два дня мне удалось организовать студийную фотосессию в Айслворте. Проще простого!

Фотографа звали Алан. Мужчина лет пятидесяти пяти, он выглядел скользковатым типом и носил маленькую козлиную бородку. Но меня мало интересовал его имидж — куда важнее было умение фотографировать. А как раз это Алан делал в лучшем виде — он оказался настоящим профессионалом. Поскольку у меня при себе не было особо разнообразного гардероба, Алан позволил мне углубиться в дебри студии с тем, чтобы выбрать подходящую одежку для съемки. Я нашла классный розовый вязаный топик с меховым воротником и стильную джинсовую юбку. Хорошо подошла мне и футболка с британским флагом и надписью «England».

Что же касается собственно поз — здесь было непросто. Я предупредила Алана, что мой опыт в этом деле близок к нулю. Но тот лишь улыбнулся в ответ.

— Не волнуйся, у тебя есть потенциал. Просто расслабься и будь естественной, — сказал он.

Я с радостью последовала его совету. В данных обстоятельствах это было самым разумным. Поэтому я действительно расслабилась, и, после нескольких снимков, которые Алан условно охарактеризовал «Каменное лицо, агонизирующие губы», мы приступили к более выразительным композициям.

— У тебя такие красивые глаза! — вскоре уже восклицал Алан. — Ты такая фотогеничная! Я буквально вижу тебя на обложке!

Что ж, лиха беда начало!

* * *

Алан сдержал свое слово и передал мне диск с фото прямо после съемки. Так первый этап оказался пройден.

Я просмотрела снимки дома на компьютере. Они были хорошими. Ничего особенного, просто хорошими, но мы ведь и не планировали ничего эдакого. Мой макияж был достаточно простым, одежда — повседневной, и все это была снято напротив обычного белого задника. Такие фото навряд ли совершили бы прорыв в мире высокой моды. Но главное, что мы получили результат, которого оба хотели — несколько просто хороших фотографий.

Я внимательно изучила весь диск и выбрала лучшие снимки. К ночи моя работа была завершена, и на свет появилось новое портфолио абсолютно новой модели.

Теперь я должна была составить резюме. Что же следовало написать? «Никогда раньше этого не делала, не имею опыта, и пожалуйста! Ну пожалуйста! Пустите меня на обложку»? Нет, надо было схитрить! Я придумала историю, которая подразумевала предыдущие модельные работы на Украине. Я даже составила список «левых» адресов — на случай, если кто-то захочет все проверить. А что? У меня их было с десяток, и любой, кто захотел бы получить через них рекомендации, все равно попал бы на меня.

Закончив составлять промо-материалы, я приготовилась к следующему шагу — к походу в «Borders», большой книжный магазин на Оксфорд-стрит.

Страдая от нетерпения, я с трудом пережила следующую ночь. И наутро я первым делом побежала в магазин.

«Borders» был для меня совершенно особым местом. Этот магазин впечатлил меня еще во время моего первого приезда в Англию. Тогда я купила там огромную цветную энциклопедию про автоспорт для папы за… один несчастный фунт! Невероятная цена за невероятно хорошую книгу. И, когда я переехала в Лондон, иногда я заходила сюда, чтобы расслабиться, почитать собрание анекдотов или изучить план города с помощью справочника «Time Out». Здесь всегда было тепло и приятно — как будто сам магазин приветствовал своих посетителей.

И я знала, что на этот раз он меня снова выручит.

С невинным видом я прошлась вокруг и сгребла в корзину по экземпляру каждого журнала. Я надеялась, что продавцы не станут возражать.

Кстати, вот еще одно различие между Англией и Украиной. Дома, если бы я попыталась ненадолго «одолжить» журнал с витрины, на меня мог бы налетел разъяренный продавец с криками: «Ты собираешься это покупать? Нет? Тогда не трогай, тут не библиотека!»

Англия была в этом смысле гораздо лояльнее.

В тишине и покое я проштудировала каждое издание. Идея была простой — найти список сотрудников и выписать электронные адреса редакторов, арт-директоров и главных ассистентов с тем, чтобы послать им резюме.

Легче сказать, чем сделать. Когда у тебя на коленях лежит сорок журналов, это непросто. А ведь я лишь вскользь просмотрела их! Мне предстояло повторить процедуру отбора еще несколько раз.

Короче говоря, в магазине я провела пять часов — выискивая контакты и записывая их в блокнот.

Дома я методично разослала свои фото и резюме. В сопровождающем письме я объяснила, что являюсь моделью из Украины, но живу и работаю в Англии. В общем, «не хотели бы вы со мной сотрудничать?»

Когда все это было отослано адресатам, я приготовилась ждать.

Снова.

8

Да, я знал, что не пропаду,

Коня я держал в поводу.

Теперь никому не нужен,

Разбит и обезоружен.

Но дайте мне срок,

Да, дайте мне срок,

И я вернусь —

В соболях и парче.

Jethro Тull, «Gold-Tiрреd Вооts, ВIаск Jаскеt aпd Тiе»

Перевод Александр Галин

Звонок раздался на пятый день. Я была в магазине «Orange» и хотела положить немного денег на телефон, когда он вдруг запел смешным голосом: «I bet you they won’t play this song on the radio…»[4]. Такой рингтон обозначал у меня неизвестный номер. Кто бы это мог быть?

Мужчина представился Марком, фотографом какого-то журнала. Но какого именно я не разобрала — шум в магазине помешал расслышать. А я ведь разослала резюме в столько мест! Но, не желая показаться тупой или глухой, я решила не выдавать своего невежества.

— Редактору очень понравились твои фото. Он хочет тебя на обложку, — провозгласил Марк.

На несколько секунд я потеряла дар речи. Это что, розыгрыш?

— Тебя интересует такое предложение?

— Конечно… — промямлила я.

Мои руки дрожали, с трудом удерживая телефон.

— К сожалению, работа будет неоплаченной. Такова политика журнала. Но зато это будет хорошо для твоего портфолио, согласна?

Хорошо? Он что, смеется? Да это будет чудесно! Замечательно, просто класс! Ко мне только что пришел первый серьезный успех за долгое время!

— Конечно, — повторила я.

— Отлично! Я все организую, — пообещал мне Марк. — Ты свободна в пятницу?

Да, пятница была моим свободным днем — равно как и все остальные.

— Конечно!

И, не желая показаться попугаем — особо глупым, который знает всего одно слово — я добавила:

— Рада сотрудничеству!

— Я тоже. У меня есть твой мейл, я пришлю тебе подтверждение и детали.

— Коне… Спасибо!

— До связи!

Когда я закончила разговор, мои глаза были такими широкими, что стоявшая поблизости женщина испуганно спросила:

— С вами все в порядке?

— О да! Со мной все отлично! — заверила ее я.

3-2 в мою пользу!

* * *

Письмо Марка взволновало меня еще больше. Из него следовало, что фотосессия состоится в Кембридже. Расходы на дорогу оплачены — спасибо не такой уж строгой политике журнала. Собственно говоря, они готовы были переслать мне двадцать пять фунтов сразу же в качестве залога. Все что мне надо было сделать — это обеспечить его получение.

Следующий день я провела в банках. Никто не хотел мне помочь! Женщины за окошком касс внимательно выслушивали мои объяснения и сочувственно вздыхали: «Простите, мы ничего не можем сделать. Вам нельзя открыть банковский счет или обналичить чеки. Единственный вариант — это рискнуть и попросить переслать наличные в конверте по почте». Итак, мне снова указали на мое место — место бесправного ничто. И снова во мне взыграла ярость, делая желание взять реванш еще сильнее.

В конце концов с банками у меня так ничего и не получилось, поэтому пришлось покупать билет за свои собственные деньги с расчетом, что Марк вернет мне их после фотосессии.

Конечно, я переживала, действительно ли так будет — мои финансы подобные траты не позволяли. Но мне пришлось полностью положиться на благородство другой стороны. Надо было рискнуть. Марк прислал мне ссылку на Интернет-страницу журнала, и оттуда было видно, что издание принадлежит крупному издательскому дому. Не похоже, что меня собирались кинуть. Наоборот, все выглядело как большая удача!

Итак, на автобусе «National Express» я добралась до Кембриджа в полдень пятницы. Мужчина в мешковатых штанах и сером джемпере, с журналом «Super Fit» в руке, уже ждал меня на станции, как и было оговорено.

— Привет, я Марк.

— Привет, я Мария.

— Хорошо выглядишь, Мария. Готова к съемке?

— Ага!

Фотограф спортивного журнала, Марк сам был похож на спортсмена. Он вполне сошел бы за бегуна или атлета, высокий и подтянутый. Он мне сразу понравился.

Мы отправились в фитнес-клуб, где была запланирована съемка. Этот клуб входил в число элитарных мест Британии. И носил он гордое имя «Эдем».

Перед съемкой Марк провел для меня небольшую экскурсию. Мы посетили первоклассный тренажерный зал, большую студию групповых занятий и впечатляющую кардиозону со множеством беговых и степ-машин.

Именно в последней комнате я заметила мужчину, который внешне очень отличался от остальных посетителей клуба. Он был похож на рок-звезду — в кожаной куртке и фирменных джинсах, в модных ботах и стильных очках. Мужчина прохаживался вдоль степ-машин и осматривал их. Он был светловолосым, загорелым и очень привлекательным.

На секунду — всего на секунду — наши глаза встретились…

Бах!

Это было как удар молнией! Его невероятные глаза ускорили мое сердцебиение.

Мужчина ничего не сказал, но очень тепло улыбнулся, как сделал бы это старый друг. Он однозначно мной заинтересовался.

Мне он тоже был очень интересен! Я сразу же забыла обо всем на свете! Мне хотелось подойти ближе, сказать что-нибудь, спросить его имя, но на это не было времени. И я поспешила за Марком, прервав неожиданный визуальный контакт.

Почему этот незнакомец произвел на меня такое впечатление? Почему от его взгляда у меня побежали мурашки по телу? Я ведь его даже не знала! У меня не было возможности разглядеть его как следует. Почему же тогда возникло столь странное чувство? Нет, долой это все! Меня ожидало кое-что поважнее — первая настоящая фотосессия для глянцевого журнала. Сконцентрируйся, приказала я себе и усилием воли отодвинула образ прекрасного незнакомца на задний план.

Марк провел меня в небольшую комнатку, загруженную фотооборудованием. На стене висел банальный белый задник — такой же, как в студии Алана. Никакого шика и гламура. Сваленные неподалеку детали тренажеров сделали эту картину малообещающей.

Я немного растерялась.

Думаю, Марк угадал мое настроение.

— Я знаю, тут не очень просторно. Ничего, мы все равно справимся, правда?

И он передал мне коробку с одеждой.

— Это тебе. Выбери что хочешь и примерь. Нам нужны будут несколько разных образов, так что попробуй как можно больше вещей.

Пока Марк менял линзы и устанавливал осветители, я изучила одежду. Тут были только брендовые вещи: «Puma», «Champion», «Adidas»… Пара профессиональных беговых кроссовок «Mizuno» пришлась мне впору. Шорты, штаны, влагоабсорбирующие бюстгальтеры и стрейч-топы из ультратонкого материала — мне захотелось надеть их все! Я просто влюбилась в эту одежду и принялась наряжаться.

Марк остался доволен моим выбором и объяснил мне концепцию съемки. Я должна была изображать активный бег, что, учитывая размеры комнатушки, было довольно сложно. Крайне ограниченное пространство позволяло мне совершить максимум три шага, после чего я неизменно утыкалась в стену. Марк, тем не менее, придумал как выйти из этой ситуации — после второго шага я должна была замирать, чтобы дать ему возможность поймать меня в объектив. Проще сказать, чем сделать, но кто обещал легкую прогулочку? Я обязана была доказать, что смогу работать в любых условиях.

Но, конечно же, на душе было тревожно. Слишком многое зависело от результатов этой конкретной съемки.

Тем не менее, я справилась. Мне подумалось о том, как здорово было найти эту работу и как сильно я хотела продолжать. Будь собой, решила я. Ведь каждая девушка, явно или нет, желает оказаться в центре внимания. А ты всего лишь в шаге от этого. Твоя мечта осуществляется — поэтому делай, что можешь, и наслаждайся.

Мы начали. Сперва было сложно. Попробуй балансировать на одной ноге и при этом счастливо улыбаться! Но после десятой или пятнадцатой попытки я приловчилась, и процесс пошел. Последовали удачные фото. Еще… и еще… И все это продолжалось полтора часа.

Под конец фотосессии я чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Но победила ли? Марк сказал, что у меня все отлично получилось, и это было искренне. В качестве бонуса он сделал фото для моего личного портфолио и разрешил пользоваться ими без ограничений. Также Марк возместил мне дорожные расходы и дал ваучер на бесплатный перекус в баре клуба. Затем, подписав со мной модельный релиз, он сослался на занятость и поспешил на встречу. Я пообещала добраться до станции целой и невредимой, после чего мы попрощались.

— Я напишу! — сказал Марк.

— О’кей, пока!

Я заслужила награду. Мой бедный желудок охал и урчал так, что я решила использовать свой ваучер и перекусить перед тем, как отправиться на станцию.

В баре я взяла мюсли-батончик и чашку чая. Развернувшись, уже собралась было пройти к свободному столику. И тут…

Я увидела его!

Это был мужчина из кардиозоны — тот, который улыбнулся мне и заставил меня трепетать. Он сидел совсем один, неспешно попивая кофе. Его невероятно классная кожаная куртка висела на спинке стула.

Мои колени подогнулись. О Боже!

Мужчина узнал меня и кивнул, как бы приглашая: «Давай, присаживайся!»

Сегодня был день моего триумфа, и я решила развить этот успех в нечто большее.

— Привет, — я подошла к столу и поставила еду. — Можно присесть?

— Конечно! — он подвинул ко мне стул.

— Спасибо!

Последовала пауза в несколько секунд.

— Я видел тебя в зале, — сказал он. — Ты здесь работаешь?

— Нет, я просто… — а ведь действительно, что сказать? «Я модель»? Это было правдой лишь отчасти. У меня состоялась первая настоящая съемка, но было ли этого достаточно для того, чтобы назвать себя моделью?

Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? С сегодняшнего дня я действительно стала моделью! Решение пришло спонтанно.

— Я работаю в промоушне. Была здесь по делам, — сказала я. И, прежде чем мужчина успел сказать что-то еще, представилась. — Меня зовут Мария.

— Роджер, — ответил он.

— Приятно познакомиться!

— Мне тоже!

Мы одновременно улыбнулись. У Роджера был какой-то особый шарм, который немедленно заставил меня проникнуться к нему симпатией и, чего греха таить, желанием. Такое удивительное чувство посетило меня первый раз в жизни. Ученые называют это основным инстинктом, писатели — химией, романтики — судьбой. Но неважно как назвать, суть оставалась одной и той же — человек, которого ты только что встретил, становился самым желанным, самым волнующим из всех. И твоим единственным желанием отныне было заняться с ним любовью. Любовью… потому что тебя вдруг охватывало какое-то нереальное чувство. В этом незнакомце внезапно оказывались сокрыты все сокровища мира. И тебе уже хотелось потерять себя, начав делать глупые вещи…

Похоже, я тоже понравилась Роджеру. Все это время он не сводил с меня глаз. И я видела в них страсть!

Но, увы, они были окружены морщинками. А, как я всегда говорила, о возрасте человека можно судить по его глазам. Морщинки не врут. Они как годовые кольца на стволе дерева. И Роджер, судя по его глазам, был не молод — скорее всего, ему исполнилось 41 или 42 года. Но в целом он выглядел замечательно и, несомненно, заслуживал комплиментов за то, как держал себя в форме.

— Ты из Польши, Мария? — спросил он.

— Нет, с Украины.

За время моего пребывания в Лондоне меня так часто принимали за польку, что ответ «Нет, с Украины» был уже почти автоматическим. Я научилась не реагировать на подобные ошибки. В конце концов, для многих британцев Европа заканчивалась польской границей, а дальше лежали неизведанные дикие земли. Мне даже доводилось сталкиваться с людьми, которые считали, будто Украина расположена в Африке — а все потому что в списке стран многочисленных Интернет-поисковиков она следовала сразу за Угандой.

— Ты знаешь Украину? — спросила я.

— Ну… да, я слышал, — сказал Роджер.

Я так хотела, чтобы он оказался другим, не таким, как все остальные! Пожалуйста, скажи что-нибудь умное, — мысленно взмолилась я. Докажи, что ты действительно знаешь! Это для меня так важно!

— «Динамо» Киев ведь ваша футбольная команда?

— Наша! — радостно воскликнула я.

Он действительно кое-что знал!

— А Бубка? Ваш парень?

— Наш. Очень приятно, что люди в Англии следят за украинским спортом! — искренне сказала я.

— Мне нравится футбол. Я считаю, что «Динамо» очень хорошая команда, — сказал Роджер. — А Бубка великий прыгун с шестом.

— Ты спортсмен?

— Нет. Я директор по продажам в спортивной фирме, — сказал Роджер.

— А я думала, ты из этого клуба.

— Нет, я здесь только на один день, чтобы заключить сделку. Мы получили заказ на десять беговых дорожек. Я должен был встретиться с хозяином клуба, но он потерялся где-то в пути. Не смог выбраться из Лондона. Он там занимается вторым клубом. Сказал, возникли непредвиденные обстоятельства.

— Ясно. А живешь ты здесь?

— Нет, в Телфорде.

— О!.. — на самом деле я понятия не имела, где Телфорд, но не могла признаться в этом Роджеру.

Мне было жизненно важно создать хорошее впечатление!

С каждой минутой он нравился мне все больше и больше. Я даже (о, позор!) незаметно бросила взгляд на его руку — проверить, есть ли там кольцо. Отлично! Палец был чист. Роджер моей «инспекции» не заметил.

— Да уж, далеко, — сказал он. — И хозяин клуба это знает. Он пообещал приехать завтра утром. Так что я остаюсь тут на ночь. А ты?

«Он остается на ночь!», — эхом прозвучало у меня в голове.

— Я возвращаюсь в Лондон, я там живу.

— Похоже, в Лондоне живут все важные люди. Мне стоит задуматься о переезде, — Роджер подмигнул.

Было не ясно, кого он имеет в виду — меня, хозяина «Эдема» или кого-то еще. Но чем дальше, тем больше мне хотелось пропустить следующий автобус.

— Ты хочешь уехать сейчас или, может быть, пообедаем вместе? Я имею в виду не здесь, а где-то в приличном ресторанчике в городе, — сказал Роджер.

О, я думала он уже никогда не спросит!

— Можно, — я постаралась отвечать спокойно и с достоинством, несмотря на то, что внутри уже полностью растаяла.

— Отлично. Моя машина припаркована возле клуба. Пойдем, Мария.

Машина оказалась двухместным спортивным «мерседесом». Я с готовностью прыгнула на пассажирское сиденье. Вот уж действительно — никогда не знаешь, как закончится твой день. Верь в лучшее и всегда будь готова к чуду!

Кембридж меня глубоко впечатлил. Будучи человеком образованным, я знала о нем довольно много. Но, как говорится, лучше один раз увидеть. Все эти дома и университетские кампусы стоили отдельного экскурсионного тура.

— Извини, я не местный, ничего тут не знаю, — объяснил Роджер. — Куда же нам поехать?

Ему потребовалось минут десять, чтобы найти путь в центральную часть города. Мы припарковались и отправились на поиски подходящего места для обеда… или это было все же свидание?

Наконец, мы решили обосноваться в «Nandos». Это оказался премилый ресторанчик, в меню которого преобладала курятина. Отыскав укромный уголок, мы заказали несколько вкуснейших куриных салатов, бутылку вина и разговорились…

Очень скоро я уже чувствовала себя так, будто знаю Роджера всю жизнь. Казалось немыслимым, что мы встретились только сегодня. Он был моим идеалом мужчины — умным, привлекательным, с чувством юмора. И даже тот факт, что он старше, больше не казался недостатком. Если быть точнее, оказалось, что Роджеру 43 года — так он мне сказал. Это давало нам немалую разницу в возрасте — 18 лет. Он бы мог быть моим отцом!.. И я бы умерла за то, чтобы он меня понянчил.

— У тебя очень хороший английский! — заметил он.

— Рада это слышать. Но, конечно, я могу иногда ошибаться, — сказала я игриво.

— Со мной ты пока не ошиблась, — сказал он.

Расслабленная вином, я открыла ему свою душу. Я рассказала о своих потерях на Украине, о бесплодных попытках найти место в Англии. Я даже поведала ему истинную причину своего визита в «Эдем», и Роджер поднял тост за мой успех. Он был таким понимающим! Я бы с удовольствием нырнула к нему в объятия и оставалась там как можно дольше. Это было уже даже не сексуальное влечение — я всего лишь хотела наслаждаться его теплыми прикосновениями, которые, я знала, он — и только он — может мне подарить.

Я пропустила следующий автобус, и еще один. Наконец, Роджер сказал:

— Моя фирма забронировала мне отель, так что, если хочешь, можешь остаться со мной на ночь, а домой вернуться завтра.

Я кивнула, что было однозначным «да». Мы оба знали — провести эту ночь вместе нам предначертано свыше.

Контрольный звонок подтвердил, что офис фирмы «Unique Fitness», на которую работал Роджер, забронировал комнату в «Travelodge». Записав адрес, Роджер абсолютно точно дал понять, что мы остаемся вместе.

Мы просидели в ресторане до темноты, а затем, опьяневшие и объединенные нашими приключениями, отправились к машине. Забыв, где припарковались, мы долго не могли ее найти. Эти поиски нас еще больше объединили. Идя по улице, мы периодически, как бы невзначай, касались друг друга — до тех пор, пока Роджер просто не положил руку мне на талию.

Наконец машина нашлась. Мы не целовались внутри, так как не хотели испортить волшебство момента. Мы предвкушали. И в воздухе разлилось некое волшебство.

Поскольку Роджер действительно не знал Кембридж и был, по правде говоря, совсем не трезвый, мы заблудились и принялись нарезать круги по городу.

— А вот это обезьянье дерево — так мы его называем, — Роджер указал на какое-то очень уж странное растение. — Не надо, не говори, я знаю, что ты с большим удовольствием увидела бы гостиницу. Сейчас я тебя туда доставлю.

Его милое бормотание безмерно умиляло меня. Я готова была слушать это снова и снова.

Наконец, показался «Travelodge».

Уставшие, мы были безумно рады добраться-таки до места.

Мне захотелось тут же нырнуть в постель и покрепче прижаться к Роджеру. Глупо? Да. Но для меня очень важно было слышать биение его сердца.

Роджер одолжил мне свою футболку «Hugo Boss». И, наконец, мы оказались в одной постели.

Прежде чем я успела о чем-то подумать, Роджер придвинулcя ко мне.

— Иди сюда, — сказал он.

Мы поцеловались, дав волю всему нетерпению, которое накопилось за вечер. Моя усталость немедленно улетучилась. Теперь я хотела только одного — прикасаться к нему, обнимать его и полностью отдаваться ему. Той ночью мы занимались любовью с особой нежностью. Это был самый красивый и трогательный акт, который я когда-либо переживала. Роджер дотрагивался до меня так осторожно, будто я была сделана из хрусталя. Даже когда он вошел в меня, я ощутила только негу. В моих глазах стояли слезы счастья. Как что-то может быть столь идеальным?

Мы заснули одновременно, я на нем, и его тихое дыхание убаюкивало меня всю ночь.

* * *

Утро отрезвило и испугало. В свете нового дня все казалось менее романтичным, но очень пугающим. Прежде всего, мы не предохранялись — первый раз в жизни я нарушила свое железное правило заниматься только безопасным сексом.

Я всегда считала, что после случайной ночи с незнакомцем наутро лучше всего просто молча уйти. Никаких слез, никаких сожалений, никаких обязательств. Но теперь я не могла так поступить. Я бы никогда себе не простила, если б вот так просто оставила этого мужчину. Он был обезоруживающе прекрасен — даже когда спал!

Я не надеялась как-то продолжить нашу случайную связь. Я не собиралась очаровывать Роджера, чтобы привязать его к себе и все такое. Я вообще не знала, есть ли у него кто-то или нет. Чего обманывать себя — отсутствие обручального кольца совершенно ничего на означало. Действительно, разве такой замечательный человек мог быть один? Стоило раньше думать! Идиотка! Я уже ненавидела себя за то, что оказалась такой слабой и позволила всему случиться.

Но, по крайней мере, все произошедшее доказало одну неписаную теорему — когда начинается что-то большое и значимое, держись-ка покрепче, а то улетишь!

Я решила все обдумать. Ничего уже нельзя было изменить. Так почему бы не принять все как есть и просто наслаждаться, глядя на растянувшегося на подушке Роджера? Несмотря на свой возраст, он напоминал мне ребенка. Такой милый! Я уже знала, что влюбилась…

О нет! Одна развратная ночь — и все вышло из-под контроля.

Стоило мне об этом подумать, как Роджер открыл глаза.

— Доброе утро, — прошептал он.

Господи, о Господи, его голос уже проник мне глубоко в душу. Он полностью пленил меня!

— Доброе, — ответила я.

— У тебя замечательные голубые глаза, — сказал он.

Эта одна-единственная фраза убедила меня в том, что ночью все у нас было не случайно. Нет, это было что-то гораздо большее. Трудно сказать, как все сложится дальше, но теперь я была уверена — мы увидим друг друга снова. И, пожалуй, довольно скоро.

Мы позавтракали в МсDоnаld’s, и это показалось мне благословением. Такой завтрак был для меня гораздо лучше ужина в пятизвездочном ресторане. Завтрак вместе! Я была счастлива!

— Тебе нужны деньги? — спросил вдруг Роджер.

— Что?

Совершенно неожиданный, этот вопрос поставил меня в тупик. Кусок салатного листа застрял у меня в горле.

Роджер смутился.

— Прости, прости. Я не хотел тебя обидеть, — объяснил он. — У меня самые хорошие намерения. Просто ты упомянула, что у тебя проблема с деньгами, вот я и подумал…

Да, это было предусмотрительно с его стороны. И все же предлагать деньги после первой совместной ночи?.. Это напоминало оплату услуги. Стоило ли как-то отреагировать? Или просто проигнорировать это предложение? Я постаралась не быть чувствительной и коротко сказала:

— Спасибо, не надо.

— Извини, я только хотел помочь.

— Я справлюсь.

— Извини, — повторил он и, не зная что добавить, перегнулся через стол, чтобы меня поцеловать.

Я решила забыть о его неуклюжем предложении. Похоже, у Роджера были добрые намерения.

По крайней мере, я на это надеялась.

Сразу после завтрака Роджер должен был ехать в «Эдем», а я, не имея больше причин остаться, решила вернуться в Лондон. Он подвез меня до автобусной станции, и мы обменялись номерами телефонов.

— Я позвоню, — пообещал он, целуя меня. — Доброго пути!

— Буду ждать, — ответила я.

Выйдя из его машины, я загрустила. Я не хотела расставаться. Не хотела, чтобы эта волшебная сказка закончилась!

9

Что нас не убивает, делает нас сильнее.

Фридрих Ницше

Я заболела. Может быть, подхватила вирус от индуса, который сидел возле меня в автобусе и всю дорогу сморкался. А, может, потому что спала голышом в гостиничном номере. Как бы там ни было, к вечеру я уже с трудом ходила. Лин Хва принесла мне термометр, и он показал 38,5 градуса!

У меня не было медицинской страховки. Совсем. Когда приезжаешь в Англию со статусом визитера, единственным вариантом является стандартный полис от несчастных случаев — таких, как сердечный приступ или сломанная нога. Но даже в этом случае получить на Украине компенсацию очень проблематично. Нет, точнее невозможно. По крайней мере, я слышала это от людей, которые попадали впросак со страховыми компаниями. Логично, что тратить деньги на жуликов мне не захотелось.

Так что, для меня лечение не предполагалось.

На Украине я почти никогда не посещала поликлиники. Мне казалось более надежным лечиться самостоятельно. Я знала, какие лекарства нужны при простудах, знала, как избавиться от бронхита, могла даже одолеть гнойную ангину. Только вот мне никогда прежде не приходилось это делать в чужой стране.

Приготовив свой арсенал легких препаратов — таких, как портативный ингалятор и таблетки стрептоцида — я собралась бороться с болезнью.

«Еще одно испытание!», — подумалось мне.

Но к концу следующего дня стало очевидно, что я проигрываю. Мое горло горело, я начала чихать и кашлять. Соседи забежали на секунду, тактично справились о моем здоровье, но ни у кого из них не было времени возиться со мной.

Единственным, кто действительно проявлял заботу, оказался Янек. По окончании рабочего дня он пробрался ко мне в комнату с горячим чаем и лимоном.

— Как ты сегодня? — спросил он.

— Ужасно! — ответила я.

— Могу я для тебя что-нибудь сделать?

— Пожалуй. Было бы здорово раздобыть таблеток из аптеки. Мои недостаточно сильные, мне нужно что-то убойное.

— Я могу тебе сказать, где аптека, но пойти с тобой не получится, извини. Мне нельзя опаздывать завтра на работу, наш архитектор убьет меня.

— Ага, я понимаю.

Янек работал на новом проекте, которым руководил неблагодарный дерганый шизоид. Стараясь окончить работы как можно быстрее, он готов был наброситься на любого, кто осмелился бы пропустить несколько рабочих часов.

— Но я принесу тебе вечером фрукты. В Брикстоне есть отличный рынок. Я тебе его показывал, помнишь?

Да, я помнила. Когда мы туда наведались, рынок был закрыт, но Янек всегда описывал его как недорогое место с колоссальным выбором.

— Чего ты хочешь? Апельсинов? Бананов?

— Манго, — слабо улыбнулась я. — Мне очень хочется манго.

— Договорились.

— Спасибо. Возьми деньги в…

— Никаких денег. Это подарок для милой, но больной девушки.

— Спасибо!

Янек начертил карту и отметил на ней аптеку. А затем, пожелав мне скорейшего выздоровления, поспешил удалиться. Лин Хва должна была вот-вот вернуться с работы, а она ненавидела, когда парни проникали в нашу комнату. Лин Хва считала эту территорию чисто женской.

Я снова осталась одна и начала медленно засыпать…

Меня разбудил телефонный звонок.

Я посмотрела на дисплей — Роджер!

— Привет!

— Привет, малыш, ты как? — у него был веселый голос. На заднем плане играла веселая музыка.

— Боюсь, не очень.

— Почему, что случилось?

— Заболела. Не знаю чем, но чувствую себя кошмарно.

— О, малыш… Как жаль! Ну, тогда не буду тебя беспокоить! Созвонимся позже.

Мне хотелось закричать: «Нет, пожалуйста, беспокой меня, мне так одиноко и плохо!» Но… О чем нам было говорить? О таблетках и градусниках? Мы до сих пор не знали друг друга достаточно близко, так что я не стала бы ему жаловаться. В следующий раз, подумала я, когда мне будет получше, мы пообщаемся на более позитивные темы.

— Ладно, спасибо, что позвонил. Пока!

— Пока…

И Роджер повесил трубку.

Наверное, он был на вечеринке. Наверное, веселился. Наверное, окруженный другими девушками… О нет!..

Я натянула одеяло на голову, желая спрятаться от всех проблем. Почему все так плохо? Почему все это случилось со мной?

Ответ был очевидным — потому что я посмела искать лучшей жизни. А все неудачи оказались всего лишь моей платой за эту жизнь!

Дабы дополнить картину моих страданий, дверь соседней комнаты хлопнула, и через минуту оттуда раздалось мерзкое хихиканье соседа Янека.

Только этого мне не хватало!..

* * *

Я остро нуждалась в антибиотиках — это был непреложный факт. На следующий день мне потребовалось около часа, чтобы доползти до аптеки… и узнать, что без рецепта мне никто ничего не продаст.

— Ну хоть какие-то таблетки я могу купить? — в отчаянии спросила я.

— Да, возьмите парацетамол. Очень хороший, — сказала мне тупая корова-аптекарша.

Не знаю, как я сдержалась, чтобы не заорать: «Засунь его себе в жопу, сука такая!» Вместо этого я просто развернулась и уползла домой.

Как это было глупо — не захватить с собой из дому антибиотики!

Они дешевые и доступные, их можно купить без всяких дурацких бумажек. Но кому дано все предвидеть? Я была всего лишь человеком и совершила ошибку. Для меня это послужило уроком — правда, бесполезным. Как и сапер, который ошибается лишь однажды, я навряд ли получила бы второй шанс протестировать свое здоровье.

Следующие пять дней меня трясло, кидало то в жар то в холод, я истекала потом и видела галлюцинации. Эта жуткая битва могла иметь только два исхода — мою победу или мое поражение. Интересно, кто бы похоронил меня в случае последнего?

Перед Лин Хва я притворялась будто мне лучше. Правда спровоцировала бы ненужную панику. Кроме того, в душе я надеялась, что моя соседка заразится. Не очень хорошо с моей стороны, знаю. Но как нормальный человек с постоянным местом работы и страховкой, тогда Лин Хва пригласила бы доктора и получила рецепт. А если бы у нее были лекарства, я бы смогла их у нее купить. Однако Лин Хва даже ни разу не чихнула!

Единственное, что я могла делать, это смотреть телевизор — случайные шоу, плохие (в основном) новости и в промежутках на удивление приличные фильмы. Но вскоре одна из программ меня прямо-таки убила. Вначале на экране появлялся английский бульдог с умными глазами. Он сидел на зеленой травке, абсолютно счастливый. Затем внезапно рядом появились другие собаки — они рыгали, гадили и совокуплялись прямо перед ним. «Альтернативный взгляд на проблему иммиграции», — сообщил голос диктора.

Ну вот! Спасибо вам, хозяева! Я со злостью вырубила телевизор, едва подавив желание запустить пультом в экран. Так значит иммигранты — гадящие собачки?!

Вот уроды!

Я игнорировала телевидение много дней подряд. Просто лежала, уставившись в потолок.

Система разом отыграла у меня два очка.

Счет стал:

3-4

— отнюдь не в мою пользу.

Роджер звонил несколько раз со своим традиционным «Как дела?» и «Как самочувствие?». К концу недели его лексикон пополнился фразой: «Я так волнуюсь, жаль, я не могу для тебя ничего сделать!» Но он действительно не мог. Ну ладно, по крайней мере, я находила облегчение в его голосе.

И знаете что? Я выжила! После долгих дней борьбы я каким-то невероятным образом одержала победу над болезнью.

Возвращение к нормальной жизни было очень своевременным. У меня кончилась еда, и я начала голодать. Если бы не мой спаситель Янек, который регулярно таскал мне подкормку, и не Лин Хва, которая делилась со мной острыми корейскими супами, я бы уже давно окочурилась.

* * *

Видимо, мне было суждено продолжить с модельным делом. Не веря в судьбу, я, тем не менее, пришла к выводу, что все в нашей жизни происходит не просто так — даже если мы этого сперва не понимаем. В общем, я сочла все свои злоключения знаком свыше и даже прониклась некоторым оптимизмом.

Как только меня отпустила болезнь, я залезла в Интернет и снова принялась рассылать резюме и деловые предложения. Теперь, когда диск с моими фитнес-фото от Марка был у меня на руках, мне надо было организовать для себя побольше пиара.

Поскольку все места, куда я попыталась устроиться в качестве переводчицы/продавщицы/сиделки/официантки хранили гордое молчание, я поняла, что именно модельное дело является для меня правильным путем.

Давно, еще на Украине, задолго до начала журналистской деятельности, я подрабатывала в рекламном агентстве. И там я получила самый важный бизнес-совет: «Ты обязана быть везде. От тебя должно быть невозможно отбиться. Просачивайся со своим предложением в каждую дверь. Если тебя будут выкидывать, лезь в окно. Делай что угодно, только не отступай!» Это правило мне сейчас здорово пригодилось. Я представила себя продавцом собственного таланта и продолжила лезть, протискиваться и просачиваться. Когда у меня иссякал оптимизм, я думала: «Сделай это ради Роджера!» Мне очень хотелось, чтобы он увидел меня где-то в газете и, может быть, приехал в Лондон. То, что Роджер существовал, пусть даже где-то далеко, увеличивало мой энтузиазм. Любовь воистину творит чудеса! И если бы Роджера не было, его бы следовало придумать.

Не став дожидаться новостей от Алекса, я принялась обращаться в модельные агентства самостоятельно. Их список было несложно отыскать в Интернете, и вскоре мое расширенное резюме полетело по новым адресам.

Однако этот шаг не принес мне успеха. Все агентства требовали от моделей стандарты «90–60–90» и рост минимум 175 см. Если ты не подходишь — а я со своими 166 см явно не подходила — тебе, с вероятностью 99 %, придется сказать моде «до свидания». Да, были исключения из правил, но тут дело было скорей в удаче. Помимо физических данных нужно было везение и умение появиться в нужном месте в нужное время. А я, с очень ограниченными возможностями, практическим отсутствием связей и нестандартными параметрами только и могла делать, что рассылать письма в надежде привлечь чье-то внимание. Если бы я была местной, думаю, мне удалось бы хорошенько подтолкнуть свою карьеру вперед. Но со своими птичьими правами я вынуждена была хитрить и изворачиваться.

И все же кое-какие агентства меня заметили. Мне позвонили, и вежливая девушка елейным голоском объяснила, что я им понравилась, но мои фото были не совсем подходящими. Как она выразилась: «Не соответствующими нашим стандартам». И «если вы сможете приехать к нам в студию и сделать новые снимки с нашим фотографом, у вас будут хорошие шансы получить работу».

— Это бесплатно?

— Нет, цена нового портфолио — триста фунтов.

— Ого! Это слишком дорого!

— Но однозначно того стоит! И мы также внесем вас в наш каталог.

— Спасибо, я подумаю.

Я никогда не перезванивала. Алекс предупреждал меня о таких вот мошенниках. Они называют себя модельными агентствами, но на самом деле не занимаются ничем другим, кроме как выкачиванием денег. И, если позвонить им позже с вопросом о работе, они: а) не ответят, или б) скажут, что пока для тебя заявок не было.

Мне повезло с одним довольно крупным агентством, которое уже готово было подписать контракт… если я предоставлю все документы, включая номер банковского счета и страховки! Я робко поинтересовалась, не помогут ли они мне все это оформить, и получила ответ, что не надо беспокоить работодателей, не имея всего необходимого. Очередной провал!

И все же после истории с «Super Fit» я знала, что триумфы возможны. Я ожидала выхода журнала и жаждала большего!

* * *

Посетив как-то раз центр города, я нашла одну из тех бесплатных газет, которые распространяются в поездах. «Модельный конкурс для читателей, страница 18» гласили большие буквы на обложке. Заинтригованная, я открыла газету на нужном месте и была приятно удивлена. Правила и условия оказались простыми — все, кто хотел появиться в газете, должны были прислать два своих снимка. Затем 20 лучших кандидаток, которых выберет жюри, проходили в следующий тур. А потом было голосование читателей. Победительница получала право принять участие в модной фотосессии. Как сказал бы Марк: «Это бесплатно, но хорошо для твоего портфолио!» И он был бы прав.

Я старательно переписала в записную книжку редакционный e-mail и, вернувшись домой, немедленно отослала свои фото. Не то чтобы у меня были какие-то особые надежды, но почему бы не попробовать?

Мой телефон зазвонил очень скоро. Создавалось впечатление, что они сидели и ждали моего письма.

Девушка на линии поинтересовалась, смогу ли я приехать на фотосессию.

— Да, конечно.

— Класс, мы будем ждать тебя завтра. Запишешь адрес?

Так была организована моя вторая большая фотосессия.

4-4!

Хороший счет!

Но, тем не менее, возникли проблемы. Когда вам нужно добраться из пункта А в пункт Б к определенному времени, лондонский транспорт может стать огромной проблемой. Я видела, как британцы шутят об этом в юмористическом шоу 2DTV.

Гигантская улитка с надписью «Вritish Rail» меееееедленно подползает к станции, полной злых пассажиров…

И когда до платформы остается лишь несколько метров…

…просто прячется в раковину!

— Поезд идет в депо! — объявляет диспетчер.

У всех начинается истерика.

Смех за кадром.

Нечто подобное случилось и со мной — поезд отменили из-за инженерных работ. И, несмотря на то, что я выехала за два часа до назначенного времени, я все равно опоздала на 40 минут.

Подгадило мне и местонахождение офиса. Он был спрятан где-то на Пеннингтон-стрит, в месте без знаков и указателей. Не помогли мне и прохожие, которые все как один отвечали «Я не местный». Ситуация еще больше ухудшилась, когда я выяснила, что вся Пеннингтон-стрит состоит из офисов журналов и газет. Поэтому у меня ушло 20 минут на бешеную беготню туда-сюда, пока я, наконец, не нашла пункт назначения.

На проходной я получила временный пропуск на имя «Мэриам Бедрова». Одни ошибки! Неважно, неважно, сохраню это как сувенир, подумала я.

Девушка из отдела моды, одетая в психоделический сарафан, провела меня в офис. Это был старый завод с кирпичными стенами, множеством сотрудников, компьютеров и пространства. Он внезапно разбудил во мне ностальгию по офису на Украине…

Я и моя провожатая, которую звали Керри Бишоп, прошли в небольшую комнатку в конце основного офиса. Там нас ждали две девушки: визажистка и фотограф.

— Привет. Извините, я опоздала…

— Да ничего, все в порядке, — они совсем на меня не злились. — Мы только что закончили с другой девушкой, так что тебе все равно пришлось бы ждать.

— Тогда хорошо, — я расслабилась.

Здесь была приятная атмосфера, и мне казалось, что все должно пройти на «ура». Визажистка бросила на меня беглый взгляд и сразу выдала идею для перевоплощения.

— Это будет вечер субботнего дня, — объявила она.

Я не возражала. Все это казалось мне большим весельем, и я приготовилась быть глиной в руках скульпторов.

— Какие красивые волосы! — сказала визажистка.

— Спасибо, — ответила я. Она была не первой, от кого я услышала подобный комплимент.

— Это настоящие кудри?

— Да, абсолютно.

— Ух ты, счастливая! — восхитилась она.

— Да, и?..

— Думаю, мы их распрямим. Это будет такой романтический образ.

Она только что сказала «распрямим»? Мои кудряшки? Эй, это серьезно? Неожиданно мне расхотелось быть глиной.

— Э… Я думаю, лучше оставить как есть или даже еще больше завить, — я попробовала привнести мою идею в творческий процесс, но никто не стал слушать. Визажистка уже трудилась надо мной.

Итак, все оказалось сложнее, чем я думала. Иногда быть глиной (или манекеном?) совсем непросто.

Мое перевоплощение длилось несоизмеримо долго. Меня намазали золотыми тенями, мне приклеили ресницы. Что до волос — они натерпелись как никогда. Обычно волнистые и непослушные, они были насильно выпрямлены и залиты спреем.

На стене не было зеркала. Почему это, удивилась я. Мера предосторожности? Дабы гарантировать, что я останусь в кресле, вместо того, чтобы в панике убежать?

Теперь я знала — мода может быть пугающей. Я также знала, что мой новый образ будет настоящим сюрпризом. Плохим или хорошим? Понравится ли мне результат? Ну, даже если и нет, надо мной ведь работали профи со своими специфическими взглядами. И, чтобы отдать им должное, я просто обязана буду изобразить восторг.

Все случилось, как я и предчувствовала. Когда мне дали карманное зеркальце, я с трудом узнала эту гламурную девушку, показавшуюся мне абсолютной незнакомкой.

— О, ну… Вау… — неуверенно произнесла я.

— Мне нравится! — провозгласила Керри.

— Да, посмотри на цвет, ей очень идет, — ответила визажистка.

Уф, никаких проблем. Их на самом деле не особо интересовало мое мнение. Так что и обидеть их я не могла.

Теперь пришел черед одежды. Меня нарядили в вещи из «Next» и «Mango», с аксессуарами из «Marks and Spencer» и обувью «Dоrothy Реrkins». Не самые дорогие бренды, но, по крайней мере, я их знала и любила.

Фотографом выступала девушка-индуска, которая выглядела уставшей от жизни. У нее было отсутствующее лицо, и каждые пять минут она пыталась улизнуть на перекур. Всякий раз, когда она это делала, нам приходилось бегать по офису и искать ее. Возвращаясь, явно несчастная, девушка фотографировала нарочито медленно. Я даже забеспокоилась, что после очередного щелчка она упадет и заснет.

Керри это бесило, тогда как визажистка без устали хихикала.

Я меняла наряды четыре раза — сначала были платье и пальто, затем блузка и юбка, другие блузка и юбка, и что-то еще, чего я не помню. Длина каблуков оказалась абсолютно невероятной. Я с трудом передвигалась, и, дабы не упасть, мне приходилось держаться за столы и стулья.

Сама фотосессия проходила в коридоре, который соединял офис с туалетами. Каждый раз, когда очередной сотрудник проходил мимо нас, дверь хлопала и дул ужасный ветер. Задник извивался и взлетал вверх. Как гламурно!

И все же я наслаждалась этой съемкой.

— Ты что, тренировалась перед зеркалом? — спросила Керри. — Ты так хорошо позируешь!

Я действительно опробовала некоторые позы дома. Но вопрос остался без ответа. В конце-то концов, должна же быть загадка в каждой девушке!

Мне хотелось узнать, когда начнется конкурс. Но…

— Не волнуйся, — засмеялась Керри. — Ты вне конкурса. Думаешь, стали бы мы все это затевать ради одной из претенденток?

Я в самом деле об этом не подумала.

— Можешь считать, что ты уже победила, — объяснила она. — Твоя съемка была организована для нашей страницы. У газеты нет большого бюджета, и мы стараемся использовать начинающих моделей. Это будет плюс для твоего портфолио.

— Согласна, — сказала я, а про себя подумала: «Ребята, у вас у всех одни и те же приемы. А вместе вы меня хорошенько пропиарите».

Газета вскоре вышла. И должна признать, что, хоть мой образ и показался мне вначале непривычным, он был на самом деле удачным. Все-таки креативная команда знала, что делает.

Все лондонские магазины и метро оказались заваленными моими фото. Я даже видела продавца, который заворачивал в меня кусок рыбы. Вот это была настоящая слава!

Я снова доказала себе, что жизнь похожа на зебру — полоса белая, полоса черная. Если тебе плохо и хочется помереть, найди в себе силы пережить это. Потому что успех обязательно придет. По крайней мере, временный.

10

— Позволь мне взглянуть в лицо опасности!

— Нет это слишком опасная опасность!

«Монти Пайтон и Священный Грааль»

На следующую неделю после съемки и за неделю до того, как мои фото были опубликованы в газете, Роджер пригласил меня домой. К тому времени я почти потеряла надежду увидеть его во плоти. Мы довольно часто говорили по телефону, но никогда о моем визите в Мидландс. Я не хотела навязываться и помалкивала, тогда как Роджер абсолютно игнорировал эту тему, удовлетворенный одними лишь разговорами.

Поэтому я была шокирована, когда, неожиданно, он спросил как бы между прочим:

— Ты занята в этот уикенд?

— Не очень, — на самом деле все мои уикенды были абсолютно свободными.

— Хочешь встретиться?

— А что, ты приезжаешь?

— Нет, я хочу чтобы ты приехала ко мне.

Я уже и не думала, что он когда-нибудь предложит! Мне захотелось радостно взвизгнуть, но я успела прикусить язык. Не стоило вести себя, как восторженная школьница.

— Ну? — спросил он.

— Да, я приеду!

И это был единственно возможный ответ на его вопрос!

Роджер организовал для меня автобусные билеты, оплатив их кредиткой. «Я знаю твою финансовую ситуацию, — сказал он. — Так что возражения не принимаются». Ну что ж, я и не собиралась особо возражать. Это не то же самое, что брать наличные. Иногда мужчины должны делать подарки, и эти билеты оказались огромной помощью!

— Не могу дождаться, когда увижу тебя, малыш! — сказал Роджер вечером перед моим приездом.

Но не все разделяли этот энтузиазм. Увидев, как я собираю вещи, Янек удивился.

— Ты уезжаешь? — спросил он.

Я объяснила ему — куда, как и когда. В конце концов он был моим другом и имел право знать. Но его реакция была неожиданной.

— Ты дура, — сказал он.

Это меня оскорбило.

— Почему? — спросила я.

— Потому что он использует тебя. Разве ты не знаешь англичан? Они проводят время с девушками из Восточной Европы, потому что те красивые, а англичанки страшные. Но он поиграет и бросит тебя, чтобы найти новую.

— Ты ошибаешься! — возмущенно воскликнула я. — Откуда ты набрался этой дури?

— Из жизни, — ответил он. — Странно, что ты ничего не понимаешь.

— Это стереотип, — сказала я. — Нельзя судить о человеке, пока с ним не поговоришь.

— Ну-ну! Тогда иди и поговори с ним, — Янек сделал ударение на слове «поговори». — Потом сделай еще что-нибудь — ты знаешь, что я имею в виду. Он использует тебя и разобьет тебе сердце.

— Неужели?

— Ужели! Ты еще поймешь, что я прав.

— Так, идите в свою комнату, молодой человек! — стараясь снять напряжение и направить наш разговор в шутливое русло, я бросила в Янека подушкой.

Он увернулся.

— Маша, я правда желаю тебе добра. Я переживаю. Будь осторожна, — сказал он.

— Не волнуйся. Я очень осторожна.

— Не знаю… — он покачал головой и вышел из комнаты. — Не думал, что ты такая наивная, — донеслись его слова из коридора.

Я знала, что он желает мне лучшего, знала, что волнуется, и знала, что мне надо быть осторожной. Я также боялась, что Янек может оказаться прав. Но искренне надеялась, что это не так. Мне очень хотелось, чтобы Роджер оказался хорошим человеком. Можете назвать меня глупой, но я видела его только как милого, положительного и просто замечательного мужчину.

* * *

Итак, я отправилась в Телфорд, что в Вест Мидландс. Роджер ждал меня на автобусной остановке рядом со своим серебряным «мерседесом». Он был шикарно одет, а его светлые волосы находились в милом беспорядке. Увидев Роджера, я поймала себя на мысли, что совсем забыла, как он выглядит. Не зная, увидимся ли мы еще когда-то, я заставила себя стереть из памяти самые волнующие детали. Так мне было спокойнее.

Наверное, и он обо мне многое забыл.

— Привет!

— Привет!

Мы обменялись скромным поцелуем.

— Ты отлично выглядишь!

— Ты тоже.

— Спасибо.

Пауза.

— Э… Пойдем?

— О’кей.

Всю дорогу к его дому мы молчали. Он жил в трех милях от станции, так что поездка заняла немного времени. За весь путь Роджер нарушил тишину лишь однажды.

— Надеюсь, тебе понравится мой дом, — сказал он.

У меня в этом не было сомнений. Конечно, вряд ли хозяин серебряного «мерседеса» стал бы жить в какой-то дыре. Но, даже если и так, это не имело значения. Есть ведь пословица — «С милым рай и в шалаше». А я к тому времени влюбилась в Роджера по уши!

Дом меня впечатлил. Он был небольшим, но уютным и очень умно спланированным.

— Я сам его проектировал, — похвастался Роджер.

— Ты очень талантливый, — ответила я, оглядывая интерьер.

— Иди сюда, — не дав мне толком осмотреться — даже не закрыв дверь — Роджер прижал меня к стене. Может, это дом придал ему импульс, а может, он просто не мог больше сдерживаться. Как бы то ни было, Роджер начал меня целовать — сильно, даже как-то жестко. Не имея возможности пошевелиться, я оказалась погребена под этими поцелуями.

— Что если нас услышат? — пробормотала я.

— Плевать! — Роджер тяжело дышал, а его руки скользнули мне под юбку. Он нащупал мою попку и сжал ее. — Это тебя заводит?

— Да, — так и было, я уже расстегивала его джинсы.

— О, я так по тебе соскучился! Ты такая сладкая!

Затем был бешеный секс — сначала у стены, потом на полу, затем на диване, и, наконец, на кровати в спальне. Так я получила обзорную экскурсию по дому. После нашей первой ночи я и подумать не могла, что Роджер окажется таким страстным. Я думала, он нежный, неспешный, чувственный любовник, который превращает процесс в произведение искусства… А теперь он показался мне настоящим зверем. Но, должна признать, ощущение произведения искусства все же осталось — только жестокого, агрессивного и брутального. Такого, которое я раньше никогда не испытывала.

Когда все закончилось и мы просто лежали в постели, я поделилась с Роджером своими впечатлениями.

— Никогда не думала, что ты такой… активный.

— Спасибо. Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся тот в ответ.

— Да, но ты был раньше совсем другим. Мне понравились оба раза. Только сегодня ты меня удивил.

— Ну, если честно, в прошлый раз у меня получилось не очень. Я был слишком пьяным и не смог блеснуть.

— Так значит ты сейчас настоящий?

— Я просто не сдерживался и был собой.

— Что ж, я это оценила.

Мы поужинали китайской едой. Для меня — человека, существовавшего на мюсли — это был банкет года. А бокал красного вина сделал мой день просто идеальным. Простые радости, какие же они были приятные!

Мы много разговаривали. На этот раз я в основном слушала, а Роджер открыл передо мной свои карты. Он никогда не был женат и расстался со своей последней девушкой семь месяцев назад. Его родители жили поблизости, через несколько улиц отсюда. Роджер купил здесь землю, чтобы быть рядом с ними. Братьев и сестер у него не оказалось. И детей, по счастью, тоже.

Другими словами, все указывало на то, что это было началом серьезных отношений с достойным мужчиной. Правда, тем самым моя ситуация усложнялась. Роджер и модельное дело находились в совершенно разных плоскостях. Но я уже не могла остановиться. Я пропала.

Ночью снова был секс, и на следующую ночь тоже. Оба раза мы заснули обнявшись. И было так трогательно, когда Роджер прошептал мне на ухо:

— Помни, как я тебя обнимал, когда вернешься в Лондон.

— Обещаю, — сказала я.

И сдержала свое слово.

* * *

На следующей неделе я снова была у Роджера.

После первого визита мне хотелось встретиться снова как можно быстрее. И приглашение от Роджера не заставило себя долго ждать. Через час после того, как я вернулась из Телфорда в Лондон, мне пришла СМСка: «Спасибо за чудесное время, малыш. Возвращайся на следующий уикенд. Я организую билеты. 69XXX».

За те пять дней, что мы были порознь, я ужасно соскучилась по Роджеру и надеялась, что он тоже скучает. Но, к моему удивлению, когда мы снова увиделись, он не особо показывал свои чувства. Да, Роджер вел себя очень заботливо. Он был гостеприимным. И он занимался сексом с большой отдачей. Но нас по-прежнему разделяла невидимая черта, которая не позволяла двум любовникам стать счастливой парой. Роджер как будто играл в отношения. Если бы он мог открыться мне, я бы сразу поведала о своих чувствах. Но его поведение смущало меня, и я боялась все испортить своим признанием.

«Ему нужно время, — думала я. — Он уже давно не был в отношениях. Надо потерпеть».

Я решила ждать, тихо и спокойно. Главное, что мы проводили вместе время. Я была счастлива с ним, он наслаждался мной. Разве могла я желать большего? И все же этого было недостаточно. Я жаждала стать ближе и преодолеть дистанцию. Мне хотелось верить, что Роджер нуждается во мне так же, как я нуждалась в нем. Если все это было не любовью с первого взгляда, то чем же тогда? Увлечением?

Я показала Роджеру газету со своей фотосессией. Это невероятно завело его, и он резко сорвал с меня одежду. Когда мы занимались сексом он повторял: «Моя звезда, моя маленькая звездочка!»

После этого Роджер повел меня в супермаркет «Waitrose» и разрешил выбрать все, что я захочу. Стараясь не быть наглой, я сказала, что мне в общем-то неважно. Тогда он смело ухватил огромного лобстера и провозгласил, что это будет королевский обед для его принцессы.

Согласно ученым, морская кухня — прекрасный афродизиак. Но я уже поняла, что Роджеру никакая помощь не требовалась. Он с легкостью мог заниматься сексом дважды в день. Неплохой показатель для парня его возраста.

Кстати, к этому времени я уже позабыла о возрасте. Иногда мне даже казалось, что из нас двоих я была старшей, гораздо более серьезной и ответственной.

После нашего обеда Роджер снова потянул меня в спальню. И, когда он был сверху, я неожиданно получила от него пощечину.

— Почему?.. — начала было я, но он снова ударил меня.

— Заткнись! — резко сказал Роджер.

Мне захотелось это немедленно прекратить и я попыталась протестовать, но он снова шлепнул меня по лицу.

— Не вздумай шевелиться, или я сделаю тебе по-настоящему больно!

После этого он придушил меня за горло, достаточно сильно.

— Будь паинькой, — сказал он.

Это меня абсолютно шокировало. Милый мужчина творил со мной жуткие вещи и не собирался останавливаться. У меня не было другого выхода, кроме как подчиниться. И, позволив ему делать, что он хочет, я ощутила удивительное наслаждение своей беспомощностью. Он доминировал надо мной, и это было нечто новое. Сильная в жизни, оказывается я подспудно мечтала о том, чтобы кто-то вот так меня обидел. Но я не имела понятия о своих скрытых желаниях — до сегодняшнего момента.

А теперь, похоже, я тащилась от домашнего насилия.

Что до Роджера — о, он был просто счастлив! Он совершил один из самых невероятных «трахов», которые мне только доводилось пережить. Почему именно «трахов»? Потому что сексом это было не назвать. И слова «заниматься любовью» здесь никак не подходили. Это было совокупление в чистом виде.

Дома в Лондоне я рассказала Янеку о своем приключении. Не о сексе, а о хорошо проведенном времени и удивительном ужине. Мне хотелось разделить счастье с лучшим другом.

— Так вы, значит, были в «Waitrose»? — с сарказмом спросил Янек.

— Да, а что?

— Ну и козел! Твой друг настоящий позер! Он должен уйти на пенсию и жить, как нормальный мужик, а не пытаться впечатлить молодых девушек всякими глупостями.

— Но что такого, если мы ходили в «Waitrose»? — удивилась я.

— Это попросту самый дорогой супермаркет! — ответил Янек.

— О… я не знала.

— Теперь знаешь, — сказал Янек.

— Но я не вижу в этом ничего плохого. Он просто старается.

— Старается? Старается, блин?! Да он тебя покупает, разве ты не видишь?

Теперь уже Янек меня разозлил.

— Ты об этом ничего не знаешь!

— А ты?

— Я знаю достаточно!

— И что же? Это любовь? Или бизнес?

Если бы я сама не начала этот разговор, то уже послала бы Янека подальше.

— Да, все серьезно, — сказала я.

— Ты его любишь?

— Я?.. Ну… — было так трудно говорить об этом вслух в первый раз! Но я была влюблена. И я призналась в этом — если и не Роджеру, то хотя бы кому-то другому. — Да, я люблю его!

— Фу! Отвратительно! — Янек скривился, как будто Роджер был прокаженным.

— Ян, ты ведь его даже не видел! Почему ты такой жестокий?

— Я слышал о нем. И этого достаточно.

Как несправедливо! Я больше не могла этого слушать!

— Забудь! — сказала я и поспешила покинуть гостиную.

— А он? — крикнул мне вдогонку Янек.

— В смысле? — обернулась я.

— Он тебя любит?

Это был удар по печени! Не надо было ему этого спрашивать! Почему? Потому что я сама не знала ответа.

— Да, любит, — ответила я.

Уверена, Янек мне не поверил. Может быть, потому что я сама себе не верила?

11

Когда жизнь вас экзаменует, нервы сдают первыми.

Каламбур

Следующее утро принесло мне новую удачу. В своем почтовом ящике я обнаружила письмо с пометкой «Коммерческое предложение». Заинтригованная, я немедленно его открыла. Там было написано: «Дорогая Мария! Я увидел твои фото в газете «Citypaper» и получил твои координаты через офис редакции. Не хотела бы ты поработать над проектом для журнала «Foul»? Пожалуйста, дай мне знать. С уважением, Оливер».

Я никогда не слышала о таком журнале, но сам факт, что одна съемка привела к другой, заставил меня задрожать в экстазе. Наконец я была на правильном пути!

«Foul» без труда отыскался в Google. Оказалось, это было эротическое издание. Я крепко задумалась, застыв над клавиатурой. С тех пор как занялась модельным делом, я твердо решила не участвовать в пошлятине. Но, с другой стороны, порнография и эротика — две разные вещи. И нагота тоже может быть искусством.

Я внимательно изучила «Foul» и пришла к выводу, что этот журнал совсем не пошлый. А истории, которые там публиковались, имели право на существование — они были умными, интересными, иногда даже смешными. По сравнению с ними работы моего давнего знакомца Вилли проигрывали так, как котенок проигрывает в размерах бегемоту. В общем… Решено!

Я решила дать Оливеру положительный ответ и написала: «Привет, я согласна быть частью проекта. Но я должна знать, что именно мне предстоит сделать. Никакой порнографии, это может быть только высококлассная эротика. Пожалуйста, расскажи мне больше о своей задумке».

Оливер меня успокоил: «Foul» существует очень давно. Журнал пользуется хорошей репутацией, и я не собираюсь делать порнографические снимки.

Мы договорились встретиться в пабе в Баламе и обсудить детали.

Фотограф оказался вполне нормальным человеком. Он кратко описал историю, которую нам предстояло проиллюстрировать. Она была о девушке, показывающей стриптиз незнакомцу. Она встречает его в ресторане и ведет в уборную. «Ты можешь смотреть, но не трогать!», предупреждает его девушка.

Героиня должна была носить красное белье под белым платьем и вести себя соблазняюще. Никакие «интимные органы» не демонстрировались — было только раздевание в движении. Вот и все.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что в такой съемке нет ничего зазорного. Это скорее была провокация, необычная и двусмысленная. Отлично! В конце концов, расширить свое портфолио при помощи такого вот пикантного опыта было здорово.

Съемка должна была пройти в Баламе в доме Оливера, который тот также использовал в качестве студии. Все еще немного сомневаясь — маньяка ведь не выявишь, пока он не покажет свое лицо — я дала адрес Янеку. «Если не вернусь к десяти, приезжай меня спасать», — сказала я. Он обещал так и сделать, и это придало мне уверенности. Все-таки Янек всегда был рядом, готовый помочь. Действительно мой самый лучший друг!

Дом Оливера был огромным, полным шикарных фотографий, в основном сделанных самим хозяином. Оливер работал для крупных журналов, и я была очень рада, что мне довелось сотрудничать с таким профессионалом. Весь этот антураж меня полностью расслабил и избавил от подозрений.

Начав фотосессию, я внезапно поняла, насколько сильно изменилась. Теперь, когда модельное дело стало неотъемлемой частью моей жизни, работа казалась отдыхом. Мои позы стали куда более профессиональными, а естественная улыбка появлялась по щелчку пальцев. Оливер это оценил и предрек мне успешную карьеру.

— В тебе есть искра, — сказал он. — Что-то, что заставляет людей тебя любить. Комбинация между маленьким ангелом и маленьким бесом, бывает очень редко.

Вдохновленная этими словами, я имитировала страстный стриптиз перед камерой. В доме была отличная аудиосистема. Мы создали приятную музыкальную атмосферу, дабы процесс получился еще более непринужденным. Рок-баллады оказались очень подходящим фоном, и я выпустила наружу всю свою энергию.

Довольный результатом, Оливер предложил мне эксперимент — сделать дополнительные кадры в мокром атласе. Это была самая продуктивная часть нашей работы! Мы провели немало времени, заворачивая меня в полоски розовой и пурпурной ткани. У атласа есть замечательное качество — когда мокрый, он становится почти прозрачным. Возникает потрясающий эффект. Оливер использовал свет таким образом, чтобы атлас подчеркнул мою фигуру, особо при этом ничего не показывая. Получилось весьма провокационно — как будто ты что-то видишь, но при этом все же не видишь ничего.

Мы отпраздновали окончание съемки бокалом вина. И я получила свой первый гонорар в Британии — сто фунтов, которые позволили мне почувствовать себя на вершине мира. На Украине я зарабатывала куда больше, но то было дома, в тепле и комфорте. А теперь эти скромные сто фунтов принесли мне просто немыслимый восторг. Это были деньги, заработанные потом и кровью. Я знала им истинную цену и могла понять, что имел в виду Алекс, когда говорил: «Модельный бизнес — жесткий бизнес». Да, все оказалось непросто. Но теперь это был мой бизнес, и он приносил счастье!

Неожиданно до меня донесся звук мобильного. На протяжении всей съемки телефон лежал в моей сумке на кухне. А теперь, когда мы переместились к нему поближе, автоматическое напоминание оповестило меня о пропущенных звонках. О нет! Их было семь! И все от Янека!

Я спешно перезвонила.

— Алло?

— Ты с ума сошла? Где ты была? Я думал, тебя убили! — кричал Янек. — Я выехал к тебе!

— Сейчас только полдевятого, а мы договорились на десять, — попыталась протестовать я.

— Твою мать, не имеет значения! Ты не отвечала на мои звонки, что я должен был подумать?

— Успокойся, все в порядке.

— Что ж, рад за тебя, но я все равно сейчас приеду. Буду в Баламе через пятнадцать минут, так что пусть твой фотограф готовится получить по роже!

— Встретимся в пабе, в «Белой лошади», — пискнула я и спешно повесила трубку.

— Что-то случилось? — спросил Оливер, когда я повернула к нему взволнованное лицо.

— Э… Нет, ничего. Это просто мой друг обо мне беспокоится.

— Ты имеешь в виду твой парень?

— Нет, друг. Он парень, да. Но просто друг.

— Ага! — сказал Оливер и, как вежливый человек, прекратил расспросы. — Знаешь, а это нормально. Всегда оставляй кому-то адрес, когда идешь на съемку. Это убережет от неприятностей.

— Спасибо за понимание, — сказала я.

— Не беспокойся. Не все люди сволочи, — улыбнулся Оливер.

Не теряя больше времени — поскольку знала, что Янек и вправду заявится сюда, чтобы учинить драку — я попрощалась и выбежала в ночь.

Паб «Белая лошадь» располагался прямо возле выхода из метро. Я надеялась перехватить Янека на пути к Оливеру и предупредить убийство или нечто в этом роде. Только бы успеть!..

Я встретила разъяренного Янека, когда тот выбегал со станции. Дабы предотвратить беду, я затащила его в паб. Это оказалось нелегко. Янек рвал и метал, и я почувствовала себя очень виноватой.

Но все же какой отличный парень! Кто еще проделал бы этот путь ради моей безопасности? Роджер? Сомневаюсь. Он мне даже не позвонил — просто пожелал удачи за день до этого. Наши телефонные разговоры теперь сводились к одному: каждый раз Роджер просил меня рассказать ему сексуальным голосом что-то эдакое. Конечно, приятно было знать, что мой любимый так мной одержим, но… все же не хотелось, чтобы его член был флагом наших отношений.

Мне стоило бы угостить Янека пивом, но я, стыдно признаться, этого не сделала. Он сам оплатил наши напитки. Дело в том, что если бы не сегодняшний гонорар, у меня бы не осталось денег больше чем на две недели. А теперь я могла растянуть свой суммарный бюджет еще недели на три.

— Ты глупая девчонка, — сказал Янек.

— Правда? Почему это?

— Ты совершаешь дурацкие поступки. Все это тупое модельное дело…

— Э, погоди минутку!

— …и английский козел, которого ты нашла!

— Погоди минутку!

— Ты ведешь себя как дешевая проститутка. Этого они и ждут!

— Кто они?

— Эти английские свиньи!

— Ян…

— Где твое чувство гордости?

— Ян, пожалуйста!

— Ты что, не видишь, что они используют тебя?

— Нет никаких «они». У меня всего один мужчина, и я…

— Да уж, один старый похотливый козел!

— Заткнись! — прикрикнула я и немедленно пожалела об этом.

Что бы он ни говорил, не стоило терять терпение. Янек был моим другом, на моей стороне. Он просто не мог понять. Поэтому, чтобы облегчить ситуацию, я добавила:

— Пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Твои слова оскорбляют меня и Роджера.

— А кто еще тебе об этом скажет? Это я должен был спасать твою задницу!

— Да, но ведь ничего же не случилось!

— Сегодня ничего. В следующий раз тебя могут убить. Все, что ты делаешь, глупо!

— Да? Тебе легко говорить! — я снова начала закипать. — Ты свободен, можешь идти и работать где хочешь. А мне что делать? Ты об этом подумал? Ты подумал, каково быть на моем месте? Мне что, свалить отсюда и держаться подальше только потому, что у меня неподходящий паспорт? Где справедливость?!

Янек ненадолго замолчал. Он опустил глаза и принялся ковырять трещину в столе. Я отвернулась, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы.

— Если тебе так нужно европейское гражданство, я могу на тебе жениться, — неожиданно сказал он.

— Пардон?

— Я могу на тебе жениться. В чем проблема? — он посмотрел мне прямо в глаза.

Я задохнулась. Он в самом деле это только что сказал или мне послышалось?

— Ну? — спросил он.

— Что ну?

— Ты хочешь стать моей женой?

— Это… — я совершила неопределенный жест. — Ты меня удивил.

Честно говоря, я была больше чем удивлена — я была в шоке!

— Ой, да ладно тебе! Ты все усложняешь. Нам нечего скрывать, так что давай будем честными друг с другом. Я делаю тебе предложение. Скажи, что ты думаешь.

— Хорошо, — сказала я. — Давай будем честными. Ты предлагаешь это потому, что тебе меня жалко, или ты действительно хочешь быть вместе?

— И то, и другое, — ответил он.

Так значит Лин Хва была права! Живя бок о бок со мной, Янек воспылал чувствами, и теперь уже не хотел оставаться просто друзьями. Он предлагал брак! Это было… ужасно на самом деле! Я его не любила и не могла стать его женой — даже ради гражданства. Это было бы неправильно. Я принадлежала другому.

— Ян, — я очень аккуратно подбирала слова. — Понимаешь… я… не могу… Нет, спасибо тебе, конечно, ты классный парень, но мы не можем иметь семью. Я думаю, ты понимаешь, почему.

Янек нахмурился.

— Это из-за него, да? Твой так называемый бойфренд?

— Да. Ты знаешь, что я его люблю.

— Skurvi syn[5]!!! — плюнул Янек сквозь зубы.

— Пожалуйста, не надо…

— Да, так и есть! Ты — посмотри на себя! Каждую неделю бегаешь его ублажать! Послушай, как ты разговариваешь с этим дерьмом по телефону! Почему? Он всего лишь старый поц! Он тебе что, платит?

А вот этого Янек уже не имел права говорить! Что он знал? Я резко встала.

— Все, я ухожу!

— Подожди, — Янек вытащил из кармана сложенный лист бумаги. — На вот, держи.

— Это что?

— Послание от твоего крестного папаши Алекса, — он бросил письмо на стол.

— К чему сарказм?

— Мы почти не разговариваем больше — все из-за тебя.

— Да, правильно, обвиняй меня во всем.

— Ему не стоит забивать тебе голову всяким модельным бредом. Это неправильно.

— Ну почему ты все время…

— Неважно, — Янек встал. — Я уйду, так что можешь остаться и почитать это. Удачи!

И, не говоря больше ни слова, он поспешил к выходу. Но перед тем, как выйти, он остановился и обернулся. Его последние слова были громкими. Уверена, что все в пабе его услышали. Многие перестали пить и уставились на нас.

— Между прочим, не думай, что я предлагаю брак всем знакомым девушкам. Ты была первой.

С этими словами Янек вышел вон.

Посетители некоторое время глазели на дверь. А затем взгляды устремились на меня. Это было как мелодраматическое кино, честное слово!

Я схватила письмо и поспешила в туалет. По счастью, он был пуст — вонючий, грязный, но зато никого внутри.

Отлично!

Я развернула бумагу. В то же время мои мысли играли в чехарду.

Итак, я только что разбила сердце — сердце моего лучшего друга. У него были самые благие намерения, но, открыв их, он получил болезненный удар. Теперь все стало очевидным: почему он так ревновал, почему ненавидел Роджера и хотел защитить меня. Янек был влюблен! Но я не могла, просто не могла сказать ему «да». Это было бы нечестно.

Но и с его стороны было неправильным от меня что-то требовать.

Я поняла, что мои глаза уже несколько раз пробежали по письму, но сконцентрироваться на его значении мне не удавалось. Поэтому пришлось сделать усилие и оставить мысли о Янеке.

Я прочитала:

«Дорогая Маша! У меня для тебя чудесные новости! В следующую субботу в Cafe De Раris намечается вечеринка. Я включил тебя в список гостей. У тебя будет возможность встретить хозяина известного модельного агентства, завязать новые контакты и сделать бесплатную фотосессию на месте. Ты должна быть там в 9 вечера. Когда подойдешь, скажи на входе, что пришла на вечеринку Сильвио ДеМарко в Голубой комнате. До встречи! Алекс.

PS. Не обращай внимания на ворчание Янека, он в последнее время не в духе:)»

Я положила письмо в карман и задумчиво побарабанила пальцами по умывальнику. Модельная вечеринка в крутом ночном клубе, и меня пригласили! Был ли это подарок судьбы или заслуженное достижение? По сути, неважно! Я не собиралась упустить эту возможность.

И один близкий человек должен был узнать о моем успехе.

Роджер! Мне хотелось поделиться с ним новостями и заставить его мной гордиться. Я набрала родной номер…

* * *

— Вы в списке?

— Должна быть. Я на вечеринку Сильвио ДеМарко. Голубая комната.

Охранник внимательно изучил списки.

— Как говорите ваше имя?

— Мария.

— Ага, вижу. Порядок, проходите.

И он открыл заграждение, пропуская меня внутрь модельного королевства.

Вот это да!

Клуб был по-настоящему классным. Более того — он был фантастическим! Когда попадаешь в такое место, червячок сомнения начинает подтачивать твою уверенность. «Достойна ли я? — спрашиваешь ты себя. — Имею ли право находиться среди этих шикарных людей?» Тогда приходит вера, что ты, должно быть, сделала в этой жизни что-то правильно, как-то заслужила — иначе тебя бы здесь не было.

Голубая комната уже была заполнена дорогими костюмами, дизайнерскими платьями, великолепными прическами и макияжем. А я надела скромное черное платье и единственную приличную пару обуви, которая была у меня с собой в Англии. Это выглядело бледно. По крайней мере, так я себя чувствовала. Не смея смешаться с толпой, я стала в сторонке и принялась искать глазами Алекса.

— Добро пожаловать! — ко мне подошел красавец-мужчина. — Пожалуйста, подходи ближе!

Я сделала несколько шагов и снова остановилась. Мне нужен был Алекс!

— Вина? — предложил мужчина.

— Да, пожалуйста.

— Красного или белого?

— Белого, пожалуйста.

Он взял бокал у бармена и передал мне.

— Ты здесь одна?

— Ну… — я сделала нервный глоток. — Мой друг где-то рядом. Может, вы его знаете. Его зовут Алекс.

— Алекс Кальвис? — уточнил мужчина.

— Д…да… — позор, позор, я ведь не знала фамилию Алекса! Но мне нельзя было в этом признаться — а то что же это за дружба такая!

— Алекс один из наших лучших моделей.

— О! А вы…

— Я Сильвио.

— Сильвио?

— ДеМарко.

Мое лицо вытянулось.

— Да, хозяин всего этого бедлама, — он засмеялся.

— О, приятно познакомиться, — я неуверенно пожала ему руку.

Значит, это был он, устроитель вечеринки, владелец агентства — человек, которому меня должны были представить, дабы продвинуть мою карьеру. Боже мой! Этот мужчина мог бы открыть передо мной все двери, если бы я ему только понравилась. Если бы я могла доказать, что подхожу. Если бы!..

— А тебя зовут?..

— Мария.

— У тебя милый акцент, Мария. Ты из Польши?

— Нет, я украинка.

— Ах-ха, Украина. Родина самых красивых девушек!

— Ну, если вы так считаете…

— Я это знаю. А ты — лучшее доказательство.

— Спасибо.

Я мельком глянула в свой бокал и обнаружила, что вина там больше нет. Вся на взводе, я выпила его незаметно для себя самой.

Сильвио тоже заметил эти перемены и обезоруживающе улыбнулся.

— Еще?

Я хотела сказать «Нет, спасибо», но неожиданно произнесла:

— Да, пожалуйста.

Сильвио преподнес мне второй бокал. Я благодарно кивнула и сделала маленький глоток. «Следи за собой, дуреха! Много выпьешь — все испортишь!», — пригрозил внутренний голос. Правильно. Я отставила бокал.

— Ладно, Мария, оглядись, познакомься с людьми, а мы поговорим чуть позже. Тут работает фотограф, найди его и обязательно сделай несколько снимков для нашего каталога.

— Сделаю, — пообещала я.

И Сильвио отошел поприветствовать девушку, которая только что вошла в комнату.

Я снова схватила бокал и осушила его в несколько глотков.

Ну и ну! Я только что встретила VIPа, и он сделал мне комплимент!

— Привет-привет! Давно не виделись! Веселишься?

Это был Алекс. Он меня наконец нашел!

Мы обменялись приветственным поцелуем.

— Привет. Слушай, спасибо тебе огромное за то, что меня пригласил!

— Порядок, не стоит. Встретила кого-то интересного? — спросил Алекс.

— Я встретила Сильвио.

— Хороший парень, правда?

В смущении я не знала, что сказать. Я была рада, взволнована и… возбуждена? Да, именно так! Сильвио меня волновал. Это было какое-то сексуальное притяжение. Такое чувство просыпается, когда привлекательный, могущественный мужчина оказывает тебе знаки внимания. И с этим нельзя бороться. Думаю, это древний инстинкт выбирать сильнейшего самца в стае. Наверное, никто на этой вечеринке не смог бы отказать Сильвио, королю вечера. Кроме того, было очевидно, что у Сильвио в жилах течет южная кровь. А мне всегда нравились смуглые, горячие парни.

Он казался идеальным!

Но я не могла признаться в этом Алексу. Я не хотела, чтобы он знал. И сказала:

— Он такой молодой! Я думала, он будет постарше.

— Это тебя беспокоит?

— Нет, отнюдь.

— Хорошо. Давай, бери свое вино и пошли, я хочу тебя кое с кем познакомить.

И мы отправились гулять по залу. Алекс представлял меня людям — моделям, фотографам, дизайнерам. Все они были очень вежливыми, но я не могла не заметить фальшь в их словах. Это было просто светское общение. Но ни один из них не вспомнил бы мое имя через тридцать секунд после нашего разговора.

Эти люди говорили ни о чем. Их головы оказались забиты гламуром, модой, всякими там «о-как-это-потрясающе!». Подобная болтовня напрягала.

И все же это была настоящая, первоклассная лондонская вечеринка, о которой месяц назад я бы даже не посмела мечтать. Поэтому пришлось притвориться активным слушателем. Через некоторое время я уже смеялась над глупыми шутками, которых не понимала, и пыталась убедить себя, что они не такие уж и бессмысленные и что эта компания в общем-то даже ничего.

Модельное общество — мое общество, так ведь? Если бы мне только дали шанс…

Неподалеку оказался фотограф, который делал снимки с гостями. Алекс настоял, и мы сделали около десяти фото. Я также оставила свой телефонный номер. Фото должны были отправиться в архив агентства. Хороший шанс оказаться замеченной!

После длительного общения мы вернулись в бар. Там нас ждало вино и относительное уединение.

— Ну что, тебе тут нравится? — спросил Алекс.

— Конечно. Здесь классно.

— Согласен. Благодаря этому обществу я скоро заканчиваю работу на стройке.

— Здорово, поздравляю!

— Спасибо. Я получил большой контракт и большие перспективы.

— Еще раз поздравляю!

Мы чокнулись. Краем глаза я заметила Сильвио. Он был окружен людьми — бог этого мероприятия. Все жаждали его внимания и благословения.

Я повернула к нему голову и улыбнулась, на этот раз расслабленно и естественно. Сильвио поймал мой взгляд и поднял бокал как бы говоря «Твое здоровье!». Я сделала то же самое.

— По-моему, ты нравишься Сильвио, — прошептал мне на ухо Алекс.

— Да ладно тебе. Ему, наверное, нравятся все девушки.

— Многие. Но некоторые — особенно. Такие девушки очень везучие. Кстати, вот он идет.

В этот самый момент к нам подошел Сильвио.

— Хочешь потанцевать, Мария? — спросил он.

— Иди, — прошептал Алекс.

Я кивнула.

— Да.

— Тогда пойдем, — Сильвио взял меня за руку и повел на танцпол.

Я покорно последовала за ним.

Место было переполнено. В центре находилась большая сцена, окруженная людьми, играла громкая музыка. Я почувствовала, как рука Сильвио легла мне на попу, но решила не возражать.

Если уж танцуешь, делай это с полной отдачей — таким было мое правило. Атмосфера клуба и несколько бокалов вина сделали свое дело. Вскоре я уже сбросила туфли и принялась отплясывать босиком. Не могу сказать, что именно я делала, мой танец рождался по вдохновению. Я просто жила счастливым мигом, наслаждалась чудесной ночью и верила в волшебство. Во мне открылся источник невероятной внутренней энергии.

Понемногу люди расступились. Сильвио и я оказались одни в центре танцпола, а все остальные на нас смотрели. Он угадывал каждое движение моего тела, и я тоже могла читать его порывы. Мы слились воедино. Мы соединились.

Я действительно хотела этого мужчину. Я хотела его прямо там, в кругу этих незнакомцев…

Вскоре Сильвио остановился и обнял меня, при этом его губы почти касались моих волос. Я чувствовала его теплое дыхание.

— Пойдем со мной! — мягкий голос вгонял меня в транс и отнимал силу воли.

Его чувственные пальцы застегнули что-то на моем запястье. Я опустила взгляд… VIP-пропуск в приватную зону! Как под гипнозом, я отправилась за Сильвио.

Приват-зона была едва освещена. Кожаные диваны и никого поблизости — настоящие хоромы похоти. Не помню, как это случилось, но уже через секунду я сидела у Сильвио на коленях. Он провел рукой по моим волосам, в то время как его вторая рука начала играть с моей грудью. Соблазн был слишком велик…

В моей голове заговорили демоны:

«Поцелуй его — это так просто. Позволь ему прикоснуться к тебе, как он того хочет. А потом переспи с ним. Сделаешь один раз — это может стать регулярным. Он позаботится о твоей модельной карьере. Давай, ты же этого хочешь! Ты знаешь, что хочешь! Все так волнительно! Просто приоткрой губы и позволь его языку проскользнуть внутрь. Играй по правилам и получишь все…»

— Да, но Роджер… — «Забудь о нем. Его тут нет. Он не узнает».

— Но… — «Да! Сделай это!»

— Нет! — я оттолкнула Сильвио, когда его губы уже были в сантиметре от моих.

— В чем дело?

— Извини, я должна тебя ненадолго оставить.

Его лицо приняло выражение обиженного ребенка, у которого забрали любимую погремушку.

— Но ты вернешься?

— Ээ… Да.

— Обещаешь?

— Да, мне просто надо в женскую комнату.

И без всяких дальнейших объяснений я убежала. Мне надо было сделать звонок.

Доставая из сумки мобильный телефон, я заметила, что кто-то пытался до меня дозвониться. Три пропущенных звонка! Роджер! Я перезвонила ему.

— Мария! — закричал он в трубку после первого же гудка. Никогда еще не слышала, чтобы Роджер был так взволнован.

— Да, у тебя все в порядке?

— Ты где была? Я звонил три раза!

— Знаю. Я на вечеринке. Помнишь, я тебе говорила?

— Сейчас почти двенадцать!

— Такие мероприятия рано не заканчиваются…

— Что ты мелешь? Ты пьяная?

— Нет.

Я действительно уже протрезвела, весь алкоголь разом выветрился у меня из головы. Но Роджер мне не поверил.

— Да, пьяная! Отвратительно! Ты там с кем-то трахаешься?

— По-моему я с тобой сейчас разговариваю…

— О, вот только не надо. Знаю я эти вечеринки. Люди напиваются и устраивают оргии. Если будешь вести себя как дешевая украинская проститутка, у нас все кончено. Мне не нужна девушка, которая шляется по вечеринкам.

— Роджер, я только что ушла. А все потому, что хотела с тобой поговорить.

— Я не хочу иметь ничего общего с такой сучкой! — и он повесил трубку.

Я сжала телефон. Мои губы дрожали. Так нечестно! Я отказалась от величайшего соблазна, отбросила шансы на успех — а все потому, что хотела быть честной с Роджером. А он только что смешал меня с грязью, не дав ничего объяснить. Может быть, я была сначала и не права, но все же я спасла ситуацию. Только он не хотел слушать. Я не заслужила этого!

Подавленная и разбитая, я взяла куртку из гардероба и вышла на улицу. Это все уже было слишком. Я даже не вернулась к Cильвио попрощаться. Наверное, он чувствовал себя одураченным… И что? Мне было куда хуже.

Я бесцельно бродила по Пиккадилли со слезами на глазах. Люди проходили мимо, но никто не обращал внимания на маленькое потерянное существо. У всех была своя жизнь и свои проблемы. В этом городе я оставалась призраком. Невидимым. Несуществующим. Столько усилий, и зачем? Чтобы оказаться поверженной и быть никем?

«Это бесполезно, — подумала я. — Выхода нет. Я обречена на неудачу».

И вести счет было уже бессмысленно.

12

Душа не поддается отчаянию пока не исчерпает все иллюзии.

Виктор Гюго

Говорят, свою удачу надо беречь. Если к ней не относиться с уважением, один неверный поступок может привести к фиаско. Наверное, так и есть. Не знаю, в чем была моя ошибка. Но шансы на успех внезапно съежились, и со мной начали происходить одни неприятности.

Во-первых, мы с Янеком поругались. Нет, мы по-прежнему говорили, но в основном о ежедневных бытовых вещах. Например: «Ты не видела мою сковородку?» — «Нет». — «Ну ладно». — «А, вот же она!» — «Спасибо». Янек никогда больше не приходил в мою комнату поболтать, и мы перестали гулять вместе. Однажды я попыталась было сказать: «Послушай, то, что случилось в пабе…», но Янек прервал меня словом «забудь» и ушел. Одним словом, я потеряла лучшего друга.

Модельное дело тоже сошло на нет. Я больше не получала предложений по работе, а все мои попытки ее найти не увенчались успехом. Старая схема перестала функционировать.

Наконец вышел журнал «Super Fit», но это лишь углубило мое уныние. Я отправилась в «Borders» и увидела его на полке. Журнал со мной на обложке! Только я поняла, что это никого не интересует. Я могла стоять там и указывать на обложку хоть до второго пришествия. Но никто в этом городе меня не видел. И никто не хотел видеть. Всем было плевать. Быть моделью на самом деле ничего не значило и ничего не меняло. Даже не захватив копию журнала, я покинула магазин.

Вскоре меня посетил Алекс. Увидев его, Янек демонстративно вышел из комнаты. На Алексе был дорогой костюм, и весь он выглядел как-то «дорого».

— Что с тобой такое? — спросил он.

— В смысле?

— Я говорил с Сильвио, он очень недоволен.

— Может, у него просто день не задался?

— У него ночь не задалась. С тобой. Он не понимает, почему ты от него ушла. Так себя не ведут!

— Ну… — я сделала неопределенный жест. — Некоторые ведут.

— Послушай, — Алекс был явно раздражен. — Ты выставляешь меня идиотом. Я привел тебя туда с самыми лучшими намерениями. Если ты не воспринимаешь это всерьез, зачем дурить мне голову?

— Я воспринимаю всерьез и именно поэтому не хочу спать с каждым влиятельным человеком, которого встречу.

— Таковы правила, — сказал Алекс. — Ты взрослая, ты должна понимать. Сильвио честный. Когда он выбирает того, кто ему понравился, он многое дает взамен. Действительно многое.

— Но я не хочу ничего таким способом!

— Ой, я тебя умоляю! Тоже мне пай-девочка! Есть вещи, которые мы должны делать. Если бы ты только знала, с кем мне пришлось переспать…

— Так значит, ты не сам сделал свою карьеру?

— Ну конечно, нет! Никто не делает. И этого не изменить. Если хочешь чего-то достичь, готовься многим пожертвовать.

— Тогда этот бизнес не для меня.

Алекс укоризненно покачал головой, как бы говоря: «Ну и неудачница!» Я это проигнорировала.

— Жаль! Ты могла бы многого добиться. У тебя для этого есть все — кроме здравого смысла.

— Да, хорошо, — я пропустила обиду. — Значит, все так. Спасибо за помощь.

— Дура, — было последнее слово Алекса.

А затем он ушел. С тех пор я его больше не видела.

* * *

После подсчетов и пересчетов своих денег я пришла к выводу, что их хватит на неделю с половиной, не больше. Был у меня еще отдельный бюджет на автобусный билет до Украины, но он оставался неприкосновенным. Другие мои деньги лежали дома на депозитном счете в банке, но они были заморожены до моего персонального визита в отделение. Отсюда я ничего сделать не могла. Это означало окончание моей битвы. Все.

Предупредив Волшебника о своем отъезде, я начала собирать вещи. По закону жанра, именно в этот момент зазвонил мой телефон. Я даже не посмотрела кто это…

— Алло?

— Привет, малыш.

Это был Роджер — после нескольких дней молчания! Мое сердце сжалось.

— Что ты делаешь? — спросил он как будто ничего не случилось.

— Уезжаю.

— Куда?

— Домой.

Пауза.

— Ты имеешь в виду… домой на Украину?

— Да.

— Но почему?

Я горько усмехнулась.

— С чего бы мне уезжать? Из-за денег, конечно. Я полностью «разорена».

— О, малыш! Пожалуйста, не надо!

— Это тебя беспокоит?

— Конечно! Я буду скучать!

— В субботу ты думал иначе.

— Малыш, прости!

— Ты сказал, что я украинская шлюха.

— Я разозлился, наговорил лишнего. Прости!

Я вздохнула.

— Извинения приняты. Но я не могу остаться. Действительно не могу.

— Почему?

— Я уже говорила, разве ты не слышал? Дело в деньгах!

— Прислать тебе?

Это был второй раз, когда он предлагал деньги. И, несмотря на то, что обстоятельства изменились, и наши отношения получили развитие, и я действительно нуждалась, так было бы неправильно. Так что пришлось ответить:

— Я думаю… Думаю, у меня нет морального права тебя об этом просить.

— Да ладно тебе! У нас особые отношения, так что можешь просить меня о чем хочешь.

— Особые отношения? — Сейчас или никогда, без всяких там «Будущее рассудит». Я решила быть прямолинейной. — Какие отношения? Что именно ты имеешь в виду?

— Особая связь, — сказал он.

— Роджер, ради бога! Какая связь?

— Ну… нам хорошо вместе, правда? Нам нравится вместе проводить время, нам весело, мы ходим в рестораны. И, конечно, секс просто фантастический. И…

«Пожалуйста, скажи это. Скажи самые заветные слова, и позволь нам быть счастливыми!», — мысленно взмолилась я.

— И я к тебе привык. В моем доме уже давно не было женщин.

«Я к тебе привык». Вот и все, что он мог мне сказать. Никаких разговоров о любви, никакой настоящей привязанности. Может быть, страсть. Но не больше. Он совсем не разделял моих чувств.

Забавно, как в одночасье может измениться мир. Солнце светит как всегда, люди на улицах продолжают жить своей жизнью, планета вращается… но для тебя все погружается во тьму. Твои персональные обстоятельства меняют то, как ты видишь вещи. Это отодвигает все хорошее на задний план и окрашивает в серый цвет. Ты закрываешь глаза, не желая их снова открывать…

«Я к тебе привык». После всего, что у нас было! После бессонных ночей, полных надежд и желания поскорее увидеть его! После всего, от чего я отказалась во имя любви!

Может быть, стоило сказать ему о своих чувствах прямо сейчас. Но мне не хотелось выглядеть попрошайкой. Я нуждалась в Роджере, а он, очевидно, во мне нет — по крайней мере, недостаточно для того, чтобы сказать нечто большее, нежели «я к тeбе привык».

— Мария. Ты там?

— Да, — удивительно, как спокойно прозвучал мой голос.

Слишком спокойно. Роджер, конечно, понятия не имел, что творится у меня в голове.

— И? — спросил он.

— Что и?

— Ответь мне, пожалуйста. Ты возьмешь деньги?

— Роджер, я… Не думаю, что стоит… — я все еще дискутировала со своей совестью. — Я… Я… не могу. Нет.

Последнее слово было твердым. Я приняла решение. Нет — и точка. Теперь уже Роджер замолчал. Я слышала его тяжелое дыхание на линии.

— Что еще я могу сделать, чтобы заставить тебя передумать? — наконец спросил он.

— Ну… — я задумалась, не зная стоит ли это говорить. Еще одна дилемма. А затем… — Ты можешь пригласить меня пожить с тобой.

На этот раз пауза была куда более длинной. Не слышно было даже дыхания, как будто Роджер задохнулся. Это пугало. Я знала, что следующие слова могут стать последними, которые я от него услышу. Но, в то же время, он мог бы спасти всю ситуацию одним «да». Или даже «о’кей».

— Это очень неожиданно, — наконец сказал Роджер.

Я терпеливо ждала.

— Очень, очень неожиданно.

Я промолчала.

— Даже не знаю, что сказать.

— Скажи что думаешь.

— Не знаю. Понимаешь, Мария, после того как расстался с бывшей, я решил ни с кем не сближаться. Я одиночка и не хочу жить с женщиной.

— Понимаю.

— Нет, не обижайся. Ты мне очень нравишься, нам весело — я имею в виду в хорошем смысле. Ты не просто та, с которой я сплю.

— О, спасибо большое. Ты очень добрый.

Роджер не заметил моей иронии.

— А мои родители… Они не знают о наших отношениях. Это частично их дом тоже.

— Не бойся, я не собираюсь вас грабить — если вы этого боитесь.

Грустная шутка, все же она была лучше естественной реакции — ярости. О да, мне бы стоило вознегодовать! Роджер оказался совершенно бессердечным! Но даже сейчас я пыталась объяснить себе его поведение и доказать, что у него есть причины говорить все эти ужасные вещи. Почему? Я уже свихнулась от любви.

— Глупая ты, не это я имел в виду. Никто не говорит, что ты нас ограбишь. Я просто пытаюсь объяснить, что не готов ни с кем жить. И мои родители тоже.

Я ничего не ответила. Неожиданно волна горечи захлестнула меня. Мои губы задрожали, так что я не могла произнести ни слова. Две горячие слезы потекли по моим щекам. Я закрыла глаза, тщетно пытаясь взять себя в руки.

— Алло. Мария? Ты слушаешь?

Я всхлипнула. При этом я отодвинула телефон в сторону — мне не хотелось, чтобы Роджер слышал мой плач.

— Мария? Алло?

— Д…да. — Я вдохнула и выдохнула… Еще раз… Помогло. — Да, я понимаю. Конечно, твои родители не готовы к женщине в твоем доме. Конечно. Да.

— Я рад, что ты поняла, — ответил Роджер.

— Ну что ж, в таком случае… Пока… Наверное.

— Мария, пожалуйста, возьми деньги. Так будет хорошо для нас обоих, — сказал Роджер.

— Нет. Это неправильно.

— Ой, да ну ладно! Они тебе нужны, и это от чистого сердца…

— Нет. Прости, мне надо идти.

— Я позвоню тебе попозже.

— Нет, не позвонишь.

Господи, я что, это сказала?

Роджер пришел в замешательство.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай на этом все и оставим. Мы провели вместе замечательное время, но впереди нас ничто не ждет. Я уезжаю, на этом все и закончится.

— Малыш. Не надо так. Ты сильная, ты найдешь выход. Просто не надо ничего решать сегодня. Иди пораньше спать и не думай ни о чем до завтра.

— Роджер, я не…

— Уверен, что ты передумаешь и возьмешь деньги.

— Не возьму! — это были мои последние слова перед тем как закончить наш разговор. Я не хотела этого делать, но больше уже не могла сдерживаться. Все, все меня достало. И бесчувственность Роджера была всего одной из составляющих.

Итак, это наконец случилось. Я рассталась с человеком, которого еще совсем недавно обожала. И сделала это сама. Но даже несмотря на то, что так было правильно, я не могла себе представить жизнь без него. Я потерялась в порочном сплетении боли и страсти. Это был классический мазохизм.

Когда все сказано и любовь растоптана, первые эмоции могут быть разными. Некоторые впадают в ступор, некоторые чувствуют облегчение. Но, пожалуй, моя реакция была самой странной из всех возможных. Я прикрыла рот рукой — крепко-крепко. Мне хотелось кричать и плакать, но я не могла этого сделать пока кое-что не проверю. Осторожно, почти беззвучно, я вышла в коридор и посмотрела на дверь соседней комнаты. Она была закрыта, но это ничего не означало — внутри мог кто-то быть. Я постучала. Нет ответа. Постучала снова. Тишина.

— Ян, ты там? — спросила я.

Никто не ответил.

Тогда я позволила себе нечто такое, что не посмела бы сделать в других обстоятельствах. Я открыла дверь и вошла внутрь. Комната оказалась пустой. Все чисто. Тогда я упала на колени и зарыдала. Прямо там, во весь голос.

Все отправилось к черту! Янек был абсолютно прав по поводу Роджера. Я оказалась полной дурой.

И, поскольку Янека не было в комнате, я могла поплакать. При нем я бы себе эту роскошь не позволила.

Не знаю, сколько все продолжалось. Минуту? Час? Мои слезы были бесконечны…

Но я перестала плакать, когда неожиданно зазвонил мой телефон. Кто на этот раз? Мне пришлось вернуться в комнату, чтобы проверить.

— Да?

— Мария, это снова я.

— Роджер!

— Я подумал о твоих словах. Я тебе сочувствую и должен для тебя что-то сделать. Так что я решил… да, ты можешь пожить у меня какое-то время.

Телефон выпал у меня из рук. Я спешно подобрала его с пола. Слезы немедленно высохли.

— Мария, ты слушаешь?

— Да, конечно.

— Правда, тебе придется уехать из Лондона. У меня тут не так весело…

— Роджер, неужели ты думаешь, что это имеет значение? Я просто хочу быть с тобой, — мне уже незачем было осторожничать, и я говорила открыто.

— А еще вокруг нет модельных агентств.

— Я знаю.

— Посмотрим, как мы уживемся, а потом уже решим, что делать дальше.

— Конечно! — я соглашалась со всем, что он говорит.

— Мария?

— Да?

— Ты… ты попросила меня об этом потому что… ну… потому что любишь меня?

Действительно, мы ведь так и не поговорили о наших чувствах! Может быть, именно поэтому Роджер был не уверен, подумала я. Может, стоило быть смелее и сказать ему обо всем уже давным-давно? И тогда у нас бы не было таких трудностей? Вот идиотка!

— Да!

— А?

— Да, дорогой, конечно, я люблю тебя! — на мои глаза навернулась новая волна слез. — Я очень люблю тебя! Спасибо!

— Мой малыш! — ответил он.

И… все. Разве он не хотел сказать то же самое в ответ? «Я люблю тебя, Мария!», значило бы очень много. Но нет — ничего такого. А я боялась спрашивать. Мне было страшно, что все опять может пойти не так.

— Ладно, тогда до скорого, — сказал он.

— Э… Роджер?

— Да?

— Извини, но когда я могу переехать?

Видимо, восхищенный собой и тем фактом, что меня спасает, Роджер забыл обсудить практическую часть дела. Как только я спросила его об этом, он сконфузился.

— Ну… Не знаю. На этой неделе я должен на пару дней уехать. Мои друзья пригласили меня на снукерный турнир в Понтинс. Как насчет следующей пятницы?

Наш разговор был настоящим маятником — он двигался от плохого к хорошему и назад. Это было так унизительно! Мне приходилось умолять его и радоваться каждой милости!

Боясь брякнуть что-то не то и чувствуя себя обязанной, я бы теперь все стерпела. Но ждать еще неделю… Я просто не могла.

— А можно раньше? Как-нибудь… — осторожно спросила я.

— Когда?

— Не знаю… Когда тебе удобно?

— Мария, послушай. Мне удобно в пятницу. Оставайся пока в Лондоне, я заплачу за твое жилье. Это от чистого сердца, хорошо?

Он загнал меня в угол. Чтобы остаться с ним, я должна была взять деньги. Я не хотела, но у меня не было выбора.

Поэтому мне пришлось сказать:

— О’кей.

— Тогда так. Я пошлю тебе деньги в конверте…

Полная противоречивых эмоций, я заткнулась и слушала…

* * *

Неделя прошла в ничегонеделании. Я ходила гулять, сидела у компьютера, лежала в постели… И все ждала, когда же Роджер позвонит мне и скажет, что пора приезжать. Янек избегал меня. А когда мы сталкивались на кухне, он только саркастично поджимал губы и уходил. Янек никогда не спрашивал меня о моих планах, но, думаю, он был в курсе всего. А я с ним больше не говорила — боялась, что он скажет что-то плохое о Роджере и снова будет прав.

Боязнь преследовала меня теперь повсюду. Вообще по жизни мне были знакомы самые разные эмоции — горечь, злость, негодование. Но не ощущение безнадежности. Не панический страх и неуверенность в завтрашнем дне. Дома меня называли «девушка с яйцами» — толстокожую, готовую ко всяческим испытаниям. Теперь же я начала терять всю свою внутреннюю энергию. Мое привычное «я» превратилось во что-то аморфное, зависимое, прибитое ежедневными испытаниями. Борьба с системой сломала меня. Я уже не была уверена, правильно ли поступила, когда решила уехать с Украины. Когда приехала в Англию. Когда принялась искать лучшую жизнь. Я больше ни в чем не была уверена и просто плыла по течению. Вслед за Роджером.

Он прислал мне деньги, как и обещал — а я с тяжелым сердцем их взяла. Я продолжала уверять себя в том, что это делалось во имя любви — если не со стороны Роджера, то с моей уж точно.

Неделя тянулась ужасающе долго. Но все же она подошла к концу. Я снова сложила сумки, на этот раз окончательно и бесповоротно.

С одной стороны, моя мечта вроде как осуществилась — начиналась жизнь с любимым человеком. Но все же… Я не чувствовала себя счастливой. На самом деле я практически заставила Роджера пригласить меня, а это не было настоящим единением двух близких людей.

Я покинула дом в Crystal Palace и оставила там пару сапог, которые папа подарил мне несколько лет назад и которые уже полностью износились… Во рту поселился горьковатый привкус. Очередная эра в моей жизни завершилась.

Сделала ли я все, что могла? Пыталась ли изо всех сил? И увижу ли я снова моих соседей?

Янек не пришел попрощаться. Он уехал рано утром и отключил телефон. Лучший друг предпочел просто исчезнуть из моей жизни. Даже при всем желании он не смог бы меня больше ранить. Мне очень хотелось объясниться с ним перед отъездом и сбросить с души тяжелый камень. Но Янек лишил меня этой возможности.

Зато Лин Хва и Волшебник остались на моей стороне. Они проводили меня на станцию, помогли с сумками и пожелали удачи во всем. Я не могла удержаться и крепко обняла их. Вместе мы распили банку пива.

— Мария, ты сильная девушка, я тобой всегда восхищалась, — сказала Лин Хва. — И я знаю, что ты многого добьешься. Просто подожди, твоя удача тебя обязательно найдет.

— Я состарюсь, пока буду ждать свою удачу, — сказала я. — Но сделаю все, что смогу.

— Мы останемся на связи, — пообещал Волшебник.

— Непременно.

Вдали показался поезд, который должен был отвезти меня на станцию Виктория. — Пожалуй, пора прощаться.

— Всего хорошего, Мария, — Лин Хва поцеловала меня в щеку. — Я буду по тебе скучать.

— И я по тебе.

Мы затолкнули сумки в вагон.

Перед тем как двери закрылись, я обернулась и сказала:

— Пожалуйста, попрощайтесь за меня с Янеком.

Лицо Лин Хва изменилось. Но я не успела понять, что значило это едва заметное выражение. Двери поезда захлопнулись, и я начала путешествие к новой жизни.

13

Если дела идут хуже некуда, значит, в ближайшем будущем они пойдут еще хуже.

Закон Мерфи

Роджер меня разочаровал…

Он опоздал, чего раньше никогда не случалось. Я стояла на станции минут двадцать, одинокая, а на плечи мне давили сумки и сомнения. Его номер был занят, и я совсем растерялась. Только благодаря сверхчеловеческому усилию мне удалось не заплакать.

Но наконец Роджер появился. Он выглядел встревоженным и злым. Коротко бросив: «Привет, извини за опоздание», он погрузил мои сумки в багажник. Не зная, что сказать, я тихонько села в машину. По пути мы не разговаривали. Роджер звонил кому-то и улаживал рабочие дела.

Я представляла себе этот важный день как-то иначе.

Дома Роджер действовал на автопилоте. Он выделил мне маленькую полку в гардеробе, но даже мой скудный походный набор туда не помещался. Поэтому Роджер решил оставить половину вещей в сумке — «временно». Вздыхая и зная, что нет ничего более постоянного, чем временное, я покорилась. Постепенно я начала привыкать делать все так, как велит Роджер.

Он заказал еду на вынос и дважды мы занимались сексом — до и после ужина. В обоих случаях в этом было мало страсти. Я начала подозревать, что он просто боится. Боится, наверное, даже больше, чем я. Он не знал, как себя вести с кем-то, кто поселился в его доме, и пытался чем-то заполнить каждую паузу. Но единственным, что он мог хорошо делать, был секс. На этом строились наши отношения. Стоит ли говорить о том, что никто из нас не получил удовольствие? Вскоре Роджер заснул на диване, и я накрыла его одеялом. В раковине меня ждала грязная посуда. Да здравствует благословенная жизнь домохозяйки!

Этого ли мне хотелось, спрашивала я себя, мо́я тарелки. Насколько мне вообще знаком этот человек? Зачем я здесь? У меня, погребенной под ежедневным потоком проблем и несчастий, не было возможности сесть и все обдумать. Но теперь, в ночной тишине, когда Роджер лежал всего в нескольких метрах от меня, для этого был подходящий момент. Или неподходящий? Первый день, яркие эмоции, волнения… они могли исказить реальность.

Я решила подождать еще недельку и посмотреть, что будет. Другими словами, я позволила жизни и дальше вести меня согласно ее собственному, загадочному плану.

Следующие две недели только углубили мои сомнения.

С одной стороны, все было не так уж плохо. Полуголодная жизнь в Лондоне закончилась, теперь я могла расслабиться и не беспокоиться о пропитании. Роджер отлично меня кормил — он покупал лососину и креветки, курятину и говядину, салаты, напитки… Он приглашал меня в рестораны и даже подарил мне новую одежду. Будучи под присмотром, я могла больше не волноваться по поводу выживания.

Но появилась другая проблема — и не одна. Вскоре мы поняли, что у нас мало общего. Роджер интересовался очень специфическими темами — букмекерскими конторами, бильярдом, британскими мыльными операми. Из всех его увлечений я разделяла только страсть к путешествиям. Но мы были безумно далеки от каких-либо совместных поездок.

А еще ему не нравилось, как я одеваюсь. К примеру, высокие каблуки в комбинации с джинсовыми шортами заставляли Роджера трястись от гнева, а короткое платье считалось преступлением.

— Если хочешь быть моей девушкой, научись себя вести. Я не потерплю рядом с собой дешевую шлюху, я не хочу, чтобы люди надо мной смеялись, — кричал он.

Я объяснила, что привыкла носить красивые вещи, и что в Киеве или Лондоне никто бы даже не заметил меня в толпе. Но напрасно. По мнению Роджера, это был стиль больших городов, а не маленького Телфорда.

— Я не хочу, чтобы все парни в пабе на тебя таращились. Мне не нужен этот стресс. Я слишком стар для такого дерьма. Мне нужна нормальная женщина, — визжал он.

В общем, не могло быть и речи о том, чтобы надеть в ресторан тартановую мини-юбку, которую он сам мне и купил. Зато дома Роджер просил — практически заставлял меня — ее носить. Это его чрезвычайно возбуждало. Он крепко сжимал меня, шепча мне на ухо: «Если бы только мои друзья тебя сейчас увидели! Я такой везучий!» Мне трудно было это понять. В спальне он поддавался похоти и говорил вещи, которые никак не вязались с его пуританскими взглядами. Но, когда я его об этом спрашивала, он только улыбался: «Я был возбужден, чего же ты хочешь?»

Это была не единственная его странность в спальне. Каждый день Роджер менялся — и не в лучшую сторону. Из нежного, заботливого любовника он превратился в разъяренного зверя и насильника. Первые опыты с плавными, но страстными движениями, были уже давно забыты. Теперь он предпочитал срывать с меня одежду, душить меня, шлепать по попе, дергать за волосы, бить по лицу и материться.

Когда это стало регулярным, я утратила все удовольствие — осталось лишь унижение. Однако я видела, как Роджер счастлив, и не останавливала его. Это было неким подтверждением того, что он во мне нуждается — по крайней мере, в постели.

Я поняла, что дела зашли слишком далеко после того, как однажды во время секса Роджер достал свой ремень и набросил мне на шею. В порыве страсти он затянул его слишком сильно, и мир вокруг меня погрузился во тьму. Я стала задыхаться.

— Пожалуйста, перестань, — попросила я, пытаясь поймать его за руку.

Но это было тщетно. Роджер был сзади, поэтому я не могла до него дотянуться. Борьба только усилила его пыл.

— Родж… по… по…жалуйста, — мне не хватало воздуха, и слова застревали в горле.

Никакой реакции.

И тут пришло ужасное понимание — он маньяк! Он может убить меня. И убьет, если его не остановить. Я запаниковала.

Заметив мои трепыхания, Роджер ослабил захват.

— Хочешь, чтобы я тебя отпустил?

— Дд…а, — теперь я могла только хрипеть.

— Да? Да? — он встряхнул меня. — Что ты говоришь?

— Да! — это слово обожгло мое горло.

— Тогда ты должна быть послушной девочкой и слушать, что говорит папочка, о’кей?

— О’кей…

— Хорошо, маленькая сучка. Тогда повторяй за мной. Я…

Готовая сказать что угодно — лишь бы снова нормально дышать — я просипела:

— Я…

— …всего лишь…

— …всего лишь…

— …маленькая…

— …маленькая… — каждое слово давалось мне с неимоверным трудом.

— …украинская…

— …ук…ра…инск…кая…

— …дешевая шлюшка! — закончил он.

Даже в этом полусумасшедшем, полумертвом состоянии я испытала шок. Он хотел, чтобы я сказала, что «Я всего лишь маленькая украинская дешевая шлюшка». Он, человек, которого я обожала!

Роджер дернул сильнее.

— Ну? Я жду! Говори, ты, шлюха!

У меня из глаз хлынули слезы — как будто кто-то открыл кран.

— Не слышу!

Нет, это было невозможно! Теперь я бы уже ничего не сказала — неважно, как сильно был затянут пояс. Страх прошел, и я больше не боялась глупо умереть в этой кровати. Потому что хуже быть уже не могло. Роджер убил меня своими кошмарными, жестокими, невероятными словами!

Заметив, что я затихла, Роджер прекратил пытку.

— Мария?

Я не ответила. Просто безжизненно лежала и молчала.

— Эй! Ты в порядке?

Даже при всем своем желании я ничего не могла сказать.

— Мария? — на этот раз взволнованный Роджер развернул меня. Как марионетка, я безвольно повисла у него на руках.

Увидев мое мокрое лицо, Роджер с облегчением вздохнул. Думаю, он уже решил, что я потеряла сознание или… ну, кто знает!

— Эй, эй! В чем дело? Ты плачешь? — он вытер мне щеки.

Не знаю почему, но этот знак внимания заставил меня зарыдать еще сильнее. Мое тело затряслось, как в сильнейшей лихорадке.

— Тихо, тихо! Перестань! Это же просто игра. Я думал, это тебя заведет, — он обнял меня — так нежно, как может сделать только любящий человек.

Эта перемена поведения была ужасной. Я абсолютно растерялась и потеряла чувство реальности. Роджер наигрывал какую-то странную, непонятную мелодию на моих чувствах, а у меня не было понятия, что ответить. Моя душа разрывалась.

Не помню, как я заснула в его руках, а он тем временем целовал и обнимал меня.

* * *

Я проигнорировала этот эпизод. По крайней мере, притворилась, что проигнорировала. Роджер ни о чем не вспоминал, но, чувствуя себя виноватым, превратился в невероятно заботливого мужчину: делал мне комплименты, держал за руку, обнимал, а однажды принес огромный букет красных роз. Это поведение продлилось некоторое время и вселило в меня оптимизм.

«Может, он все-таки понял? — наивно думала я. — Может, теперь все изменится?»

Но ничего не изменилось.

Новое разочарование последовало очень скоро — как-то утром на пороге дома появилась пожилая дама. Увидев ее, Роджер побледнел.

— Привет, мам, — выдохнул он. — Не ожидал, что ты сегодня придешь.

— Я принесла тебе свежую выпечку.

— А, спасибо, — Роджер выглядел сконфуженным. Он даже не попытался пригласить мать в дом.

— Можно войти?

— Конечно, конечно.

Сказав это, Роджер беспомощно оглянулся. Я могла прочитать на его лице безнадежное желание спрятать меня в буфете. Как будто его поймали с постыдной секс-игрушкой. Но почему? Я считала себя его девушкой. И встреча с родителями была нормальным атрибутом более-менее серьезных отношений.

Но Роджер, похоже, этого остерегался. Он довольно часто навещал отца и мать, но всегда один, говоря: «Я быстро, только на чашку чая!» Мне хотелось пойти с ним, но напрашиваться я не смела — у нас и без того было достаточно проблем. В нужный момент, когда он будет готов, мы сделаем это по обоюдному согласию, решила я.

А теперь время пришло — только вот отнюдь не по обоюдному и не по согласию.

— У, Роджер, кто это? — женщина заметила меня.

— Это? Моя знакомая, Мария. — Роджер выдавил из себя эти слова с явным трудом.

— Привет, Мария! — сказала женщина весело и непринужденно. Она явно не имела понятия, кто я на самом деле.

— Здравствуйте. Приятно познакомиться, — сказала я, улыбаясь так широко, как только могла.

— Мария, это моя мама, Кэтрин, — сказал Роджер глухим голосом.

— Приятно познакомиться, — повторила я и спешно добавила. — Чаю?

— У, да, пожалуйста, — Кэтрин присела и начала болтать с Роджером.

Он отвечал невпопад и казался очень растерянным. В его глазах застыла тревога. Что, черт возьми, происходило?

Однако Кэтрин не замечала напряженной атмосферы. Она беззаботно рассказывала Роджеру о том, как ходит в тренажерный клуб для пенсионеров, и, похоже, уже совсем обо мне забыла.

Но, когда я подала Кэтрин чашку чая, она про меня вспомнила.

— Спасибо, дорогая.

— Пожалуйста.

— Так откуда ты? У тебя очень интересный акцент.

— С Украины.

— У-у!

И все. Больше она со мной не разговаривала.

Минут через двадцать Кэтрин ушла. Роджер с облегчением вздохнул и начал готовиться к деловой встрече. Через час он должен был обсудить в офисе новый контракт.

Молчать и дальше было просто невозможно! Сцена с Кэтрин показалась мне отвратительной. Я оставалась никем — так, знакомой, о которой никто не знал. Ни статуса, ни настоящей близости, ни… будущего? А как же нас могло что-то ожидать, если мы в своих отношениях не дошли даже до того, чтобы меня представили родителям! В такой важный момент Роджер просто отвернулся от меня. Но я хотела знать, в чем дело. Я просто должна была!

— Э… Дорогой?

— Да? — он даже не посмотрел на меня — так и продолжил застегивать свою рубашку перед зеркалом.

— Думаю, нам надо поговорить.

— Я сейчас тороплюсь. Потом.

— Это важно!

— Думаю, это может подождать до вечера.

— Пожалуйста! — взмолилась я.

Он повернулся ко мне, одновременно усталый и раздраженный.

— Ну что еще?

— Ты разве не рассказывал обо мне своим родителям?

— О, не начинай! У меня нет времени на это дерьмо!

— Нет, послушай, пожалуйста! Я могу на многое закрыть глаза, но это уже слишком. Кто я? Кто я для тебя? Как мне отвечать, если меня спросят?

Роджер злился. Я знала, что мне следовало заткнуться, но не могла больше сдерживаться.

— Пожалуйста, поговори со мной! Ты не видишь, что я пропадаю? Это невыносимо!

— Хватит на меня давить! — взревел он.

Я в ужасе отпрянула. Сейчас он выглядел по-настоящему пугающим.

— Если тебе что-то не нравится, катись отсюда! Мне надоело! Вечно ты жалуешься, вечно скулишь! У меня своих проблем достаточно! Я хотел счастливую девушку, веселую! А, если ты не довольна, я могу купить тебе билет до дома!

— Но твоя мама…

— Моя семья тебя не касается!

Не позволив мне сказать что-то еще, он ушел, хлопнув дверью.

А я осталась одна, в слезах — как всегда…

* * *

Со временем все стало еще хуже. Отправляясь утром в офис, Роджер оставлял меня дома одну. И, даже несмотря на то, что его короткий рабочий день был ненормированным, часы в одиночестве тянулись мучительно долго. Мне было нечем заняться, кроме как уборкой дома и прогулками по саду. У меня не было собственных ключей. Роджер сказал, что сделает мне копию и… ничего. На самом деле он просто не хотел мне их давать, вот и все. Из-за недостатка внимания, или из ревности, или он хотел держать меня в зависимости… или, может быть, все сразу. Я превратилась в узника дома моей мечты. Было ли это иронией судьбы? Не знаю. Скорее, болью и мучением.

Я отчаянно пыталась найти себе какое-то полезное занятие. Начала импровизировать с готовкой, вычистила в доме все углы, погладила все рубашки Роджера, постаралась заинтересовать себя садоводством. Но ему, похоже, все мои потуги были глубоко параллельны. Я начала вспоминать свою недавнюю жизнь — полуголодную, но активную. И почему-то почувствовала ностальгию…

Мои тело и дух стремились к новым начинаниям, к новым достижениям… или хотя бы к развитию старых. Так я вернулась в Интернет, надеясь найти где-то поблизости модельную работу. И какова же была моя радость, когда мне удалось отыскать кастинги совсем неподалеку! Местным салонам красоты нужны были люди для демонстраций и тренировок, так что мастера находились в активном поиске. Но в маленьких окрестных деревушках было непросто найти подходящих моделей для наращивания волос или, допустим, для мастер-класса по макияжу. Очень скоро хозяйка одного из салонов захотела ангажировать меня на три вечера для учебных серий визажа. Оплата предполагалась в размере десяти фунтов за час. Это была отличная возможность что-то сделать и немного подзаработать! У Роджера я деньги больше не брала — и сам он тоже перестал предлагать.

Переговоры я провела через e-mail. Дама, которая все организовывала, показалась мне очень милой. Салон находился всего в нескольких минутах езды от Телфорда на машине. Поезда туда, увы, не ходили. И я надеялась, что Роджер меня отвезет.

Но, когда я ему рассказала о работе, он отреагировал одним-единственным «Чушь!».

Я потеряла дар речи. Этого я от него никак не ожидала!

— Что?!

— Чушь! Тебе это не нужно!

— Но почему?

— Это для тупых деревенских баб! Ты выше этого!

— Но я не могу тут ничем другим заниматься! Роджер, это ведь всего лишь визаж. Совсем безобидный! У меня будут новые фото для портфолио!

— Возможно. Только у меня во вторник нет времени.

— Это в четверг.

— И в четверг тоже. Я всю неделю занят. Я не могу тебя отвезти.

— Милый, ну пожалуйста! Это для меня большой шанс! — я попыталась уговорить его.

— Если ты туда поедешь, то потеряешь шанс со мной! Я тебя предупредил!

Что мне оставалось делать? Только подчиниться, как обычно. Тем же вечером с тяжелым сердцем я отменила свое участие в фотосессии…

14

Все мои способности убила тоска.

Эмиль Мишель Чоран

Но я не собиралась опускать руки. Раз Роджер не хотел помогать, я решила помочь себе сама.

Вскоре мне удалось найти фотографа из Дадли, который согласился не только на совместную съемку, но и, что еще более важно, вызвался помочь мне с транспортом. Я выбрала день, когда Роджер собирался пробыть в офисе весь день, и договорилась с фотографом, которого звали Нилом. Чтобы заполучить ключи мне пришлось сказать Роджеру, что я должна сходить в магазин и купить еды. Ненавижу врать, но это был единственный способ выбраться. Я надеялась тихо улизнуть, часа два потратить на съемку, по пути назад забежать в магазин и вернуться как ни в чем не бывало.

Но все пошло не по плану. Стоило мне сесть в машину Нила и отъехать на километр, как зазвонил телефон. Голос в трубке оказался самым психическим из всех, что мне доводилось слышать.

— Сука! — орал Роджер. — Ты где?

К тому времени я настолько привыкла к оскорблениям, что никак на них не отреагировала. Важно было другое — каким-то образом Роджер обо всем узнал. Врать не имело смысла.

— В машине, — ответила я.

— В какой машине, твою мать?! Ты где?

— Я тебе сказала — в машине. Еду на съемку.

— Мария, ты играешь с огнем. Сейчас же возвращайся домой, и мы поговорим. По-моему, тебе пора назад на Украину.

Я знала, что однажды он это скажет. Я слишком долго жила на грани. Поэтому мне удалось остаться спокойной — даже более, чем следовало.

— Ты дома? — спросила я.

— Что? — его взбесило, как я перехватила инициативу.

— Ты едешь сейчас домой? Потому что мне надо два часа на съемку. Думаю, я это заслужила. Через два часа я вернусь, и мы поговорим.

— Дай телефон водителю.

— Нет!

— Сейчас же, я сказал!

— Ты выставляешь меня дурой. Не могу.

— Дурой? Да я тебя убью, когда ты вернешься!

Он отключился.

Я ничего не сказала Нилу. Но в том не было необходимости — он и так все слышал.

— Проблемы? — спросил он.

— Нет, — безразлично ответила я. — Друг.

— То есть проблемы, — заключил Нил. — С моделями это часто бывает. Один из ревнивых дружков заявил на меня как-то в полицию. Так что я под наблюдением.

— Меня это не беспокоит, — ответила я.

— Хорошо. Меня тоже.

И мы оставили этот разговор.

Съемка была очень плодотворной. После Нил отвез меня в магазин, а затем — домой. Роджер уже ждал под дверью, злой как черт. Он ничего не сказал Нилу. Подождал, пока тот уедет, пока я зайду в дом — и уже тогда поприветствовал меня в своем стиле.

— Ты шлюха!!!

— Здравствуй, — я прошла мимо него.

Роджер опешил. Честно говоря, мне показалось, что он сейчас на меня бросится. Но нет — Роджер лишь прорычал, тяжело дыша:

— Мне пришлось ждать на улице!

— По-моему, ты специально приехал пораньше, чтобы устроить скандал! Это, кстати, тебе, — я подала ему пакет с молоком и сосисками.

Он молча взял еду, но сразу завелся по новой.

— Ты уезжаешь с чужими людьми и делаешь из меня посмешище! В моем собственном доме! Если бы мама не увидела тебя, я бы ни о чем не знал! Ключи больше не получишь!

Так-так! Выходило, что информатором оказалась его мамаша! Значит, она меня запомнила при первой встрече. Но с чего бы ей вообще за мной следить? Может, Роджер все о нас рассказал? Это придало мне уверенности:

— Тебе бы стоило давно сделать для меня ключи! Тогда и проблем бы не было!

— Я тут буду решать, что мне делать! — взревел Роджер и швырнул об пол фарфоровую фигурку.

Тогда я ушла наверх, ожидая, что он немедленно забронирует мне обратный билет. Но Роджер этого не сделал. Он предпочел высвобождать гнев, ругаясь и бросаясь вещами. А затем был фантастический секс, как будто ничего и не произошло.

* * *

Мое время в Англии подходило к концу.

Это было ужасно. Здесь я жила странной жизнью, но мне все же не хотелось ее терять. За этой чертой, за гранью окончания визы, меня поджидало что-то неизвестное и, как мне казалось, злое. Это было похоже — и я не преувеличиваю — на приближающуюся смерть. Как если бы у меня был рак, и я точно знала, что скоро умру.

Время бежало вперед, проходили дни, и я полностью потеряла покой — если он у меня вообще когда-то был. По ночам я тихо лежала с открытыми глазами, уставившись в одну точку, тогда как мои мысли неудержимо скакали в разные стороны. Но в основном я плакала — тихо, как беспомощная мышка со сломанной лапкой. Спящий Роджер даже не подозревал, что со мной творится. Ему это было попросту не интересно.

Мы все больше и больше ругались. Я теперь не боялась дерзить в ответ. Это началось в день моего неповиновения и переросло в настоящие стычки. Я была изранена и хотела спровоцировать разрыв. Странное, мазохистское желание. Я по-прежнему любила Роджера, но в глубине души понимала, что так будет лучше. Между нами произошло слишком много ссор, и еще капелька горечи пошла бы только на пользу.

К тому времени мне уже было абсолютно ясно, что у нас с Роджером никогда не будет семьи. Я попыталась инициировать несколько разговоров, но Роджер всегда раздражался, говоря, что сейчас для этого неподходящий момент.

— Мария, у меня стресс. Проблемы в офисе. Почему ты не можешь просто наслаждаться хорошим днем и дать мне наслаждаться тобой? — обычно говорил он.

А за этими словами я слышала: «Брось все это. Может, в следующей жизни, детка».

Будучи в основном дома и выходя только с Роджером, я стала асоциальной. Как это случилось? Почему? Ведь раньше в силу своей профессии я постоянно встречалась с людьми, общалась с ними и тем самым зарабатывала себе на хлеб! А теперь мне казалось, будто все это происходило с другим человеком в другой реальности…

Давление было невероятным! Я тайком пила из бара — неважно что, мне просто нужен был расслабляющий эффект алкоголя. Как в детстве, когда я тайком от папы отливала водку из бутылки, чтобы распить ее потом с друзьями. Но то было ради веселья, а теперь — от горя. И еще мне было все равно, заметит ли Роджер, как испаряются его алкогольные запасы.

В конце концов он заметил. К тому времени я уже опорожнила литровую бутылку джина «Bombay» и перешла к портвейну.

Показывая на бар, Роджер стал кричать:

— Ты ведешь себя как проститутка! Что это значит?

— Как потерянная, — безразлично поправила его я. — Не ори.

Но он завелся снова, еще громче:

— Если будешь так делать, я отошлю тебя обратно в твою дебильную Украину!

— Так давай. Рано или поздно ты все равно это сделаешь! Так что, пожалуйста, забронируй мне билет.

Да, мне пришлось попросить его об этой последней услуге. Я потратила все свои деньги, по глупости надеясь, что мой скромный вклад в общий бюджет будет что-то значить.

Роджер явно не ожидал от меня такой просьбы вместо мольбы о еще нескольких днях вместе.

— Что?

— Пожалуйста, Роджер, забронируй мне билет. Я хочу домой.

Это была ложь. Но кто-то должен был положить конец безумию. И лучше было сделать это самостоятельно.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но почему? У тебя еще есть время. Ты можешь побыть тут.

— Роджер, пожалуйста!

Он шумно сглотнул и побелел. Этот человек совершенно не умел притворяться — вот и теперь эмоции буквально плясали у него на лице. Он не хотел, чтобы я уезжала. Он испугался! В другое время я бы ощутила триумф, но не сейчас. Сейчас я просто бесконечно устала…

— Я… я не могу… Нет, не сейчас. У меня будут деньги завтра. То есть, через пару дней. Скорее всего, через неделю. Тогда все и сделаем.

Итак, мне предстояла еще одна неделя в этом доме. Я должны была ждать. Мне не по силам было даже повлиять на собственный отъезд! Я вздохнула.

— Пожалуйста, сделай это как только сможешь, хорошо?

Он кивнул, но то был фальшивый кивок. Я отвернулась и ушла в спальню. Он беззвучно последовал за мной. Секс был грациозным, красивым, почти как в первый раз. И мы оба плакали.

* * *

Вскоре Роджер пригласил меня в гости к родителям.

— Что? — я не могла поверить своим ушам.

— Да, они хотят познакомиться с тобой поближе, — сказал он.

— Но, Роджер, они ведь ничего обо мне не знают. Или… знают?

— Конечно, да. Я рассказал им, когда мама увидела тебя во второй раз.

— И что ты им рассказал?

— Что ты моя подруга и живешь в доме.

Итак, подруга в доме. Все-таки это было лучше, чем ничего. Или… да черт с ним! Я ведь уезжала, и все это уже не имело особого значения.

— Сказать им, что мы придем?

— Конечно.

Я хотела увидеть этих людей. Я все еще любила Роджера, и мне были интересны те, кто подарил ему жизнь. Ну, и понять, что они обо мне думают тоже хотелось. Ведь я была их неофициальной невесткой (эта мысль заставила меня усмехнуться).

Так что мы отправились к родителям Роджера. Это был странный визит.

Мать Роджера улыбалась так широко, насколько это вообще было возможно, а отец задавал мне кучу вопросов, как будто его действительно интересовала моя жизнь. Мы очень вкусно пообедали, а на закуску была сырная тарелка. Роджер вел себя так, словно действительно гордился быть рядом со мной. Но никто не произнес ключевого слова «girlfriend»[6]. Для этой семьи я была просто Марией с Украины — по значению где-то между полуденным чаем и дождливой погодой. Кэтрин спросила меня, что я собираюсь делать по возвращении домой — очевидно, даже не допуская мысли о нашем с Роджером совместном будущем.

Мы сидели за столом и смеялись над семейными шутками, на заднем плане играла музыка «Queen», и моей единственной параноидальной мыслью было: «Что Роджер им сказал? Что они о нас думают? Что?..»

В общем, обед не вселил в меня оптимизма. Он принес больше боли, чем удовольствия. Роджер, тем не менее, понятия не имел, о чем я думаю.

Когда мы вернулись домой, он обнял меня.

— Моей маме нравятся твои волосы, — сказал Роджер.

— А, — ответила я.

— И моему отцу ты тоже нравишься. Он умный и хорошо разбирается в людях.

— Хм.

— Ты всем нравишься. И особенно мне.

— Пожалуй, мне стоит сплясать от радости, — агрессивно отозвалась я. Подобная манера общения стала для меня в последнее время типичной.

— Что? Нет, почему? — он не понял моего сарказма.

Роджер был пуленепробиваем. Точнее, эмоциенепробиваем. Это приводило меня в бешенство.

— Так когда ты купишь мне билет домой? — немедленно спросила я.

— Э… — он в упор меня не понимал. — Ты все еще хочешь уехать?

— Роджер! Я, твою мать, должна уехать! У меня нет выбора! Мне придется! Моя короткая виза кончается!

— Эй, тихо, не нервничай!

— Я? Я не нервничаю! Просто я реалистка. И мне все это дерьмо уже поперек горла! Я так больше не могу! Я хочу вернуться домой, в мою хреновую жизнь, и обо всем забыть.

— Мы слишком много съели. Ты просто устала…

— Да! Устала! — чем дальше, тем сильнее распалялась я. — Устала и хочу уехать!

Роджер с секунду стоял молча, не зная, что сказать и подыскивая линию поведения. А затем выдал единственное, что знал:

— Боже, ты такая сексуальная, когда злишься! Я тебя хочу!

— Хватит! Ты не можешь решать этим все свои проблемы! Просто оставь меня в покое!

— Но я хочу тебя, и хочу, чтобы мы остались вместе!

— Если ты этого так хочешь, давай поженимся! — выкрикнула я.

Упс! Эти слова материализовались прежде, чем я успела закрыть рот. Мы с секунду молча смотрели друг на друга, оба испуганные и жалкие.

А затем лицо Роджера начало меняться. И вскоре он уже выглядел как человек, надкусивший самый кислый лимон на свете.

— Ну почему ты вечно все портишь! Мы провели такой хороший вечер с моими родителями, а теперь ты вот так себя ведешь! — протянул он.

— Я никак себя не веду. Ты ведь знаешь, что единственная возможность остаться вместе — пожениться.

— Но я не хочу жениться!

— Я знаю.

На самом деле не думала, что его слова так меня ранят. Я понимала, что у Роджера нет ни малейшего желания связывать себя обязательствами. Но все же услышать это от него напрямую… Чувство было такое, словно мне на голову сбросили тяжелый груз.

— Извини, я не могу этого сделать, — повторил он.

— Можно спросить почему именно? — почти прошептала я, не уверенная, действительно ли хочу знать ответ на этот вопрос.

— Потому что я нужен тебе только для гражданства.

— Что?!?!

Это было уже слишком!

— Откуда ты взял эту чушь? Я просто люблю тебя!

— Все знают, что русские девушки ищут английских парней ради гражданства.

— Какая хрень! — вскричала я. — Значит, все это время я была тебе нужна только ради секса?!

— Нет, Мария, нет. Я действительно люблю тебя. Но жениться — неправильно. Потому что мы уничтожим все волшебство между нами. Посмотри на себя — ты молодая и красивая. Ты найдешь другого мужчину и бросишь меня.

— Это идиотизм! Я этого не вынесу! — закричала я, зажимая уши руками.

Поток этого беспросветного бреда был невыносим! Я выбежала на улицу.

Роджер даже не попытался остановить меня…

Я блуждала по пустым улицам, разъяренная и обиженная. У меня даже не было сил плакать. Все меня опустошило — осталась только тупая, бесконтрольная ярость. Я чувствовала такую безнадегу и была так беспомощна! Единственное, что мне оставалось, это… да ничего в общем не оставалось. Я ничего не могла сделать. Я полностью утратила контроль над ситуацией и возненавидела Роджера, Телфорд, Англию… но в то же время все равно продолжала их безумно любить!

Я пришла домой, когда уже стемнело. Не знаю, как долго меня не было.

Роджер выглядел очень взволнованным. Он подбежал ко мне и нежно поцеловал.

— Ты права. Нам надо сесть и обо всем поговорить. Очень серьезно.

Этого я не ожидала! Мое сердце замерло.

— Эй, малыш! Ты в порядке? — он снова был самым восхитительным мужчиной на свете.

И откуда только взялись все эти проблемы и конфликты? Они за секунду исчезли. Мы снова были счастливыми влюбленными.

— Да, — я вытерла пробежавшую по щеке слезу.

— Я тебя люблю. Ты лучше всех, — он поцеловал меня.

Я зарылась лицом ему в плечо.

* * *

Но мы так и не поговорили. Ни на следующий день, ни через три дня. Я не хотела давить на Роджера. Я давала ему время, а он… ну, а он притворялся, будто ничего не случилось.

Это продолжалось неделю: ни разговора, ни билета. Неопределенность сводила меня с ума и отнимала остатки сил.

Однажды я не выдержала и решила напомнить Роджеру.

— Милый? — осторожно сказала я, когда он смотрел футбол.

— Да?

— Мы можем поговорить?

— Давай потом. Я смотрю матч. У меня ставка у букмекера.

— Пожалуйста, это важно!

Он неохотно оторвал взгляд от экрана.

— Ну?

— Мы решили обсудить нашу ситуацию, помнишь?

— Что именно?

— Ну, будущее. И что нам делать дальше.

— Ой, ну вот не надо сейчас начинать! У меня стресс, понимаешь?

Это слово, «стресс», которое он повторял каждую минуту, окончательно выбесило меня. Я полностью потеряла терпение, подошла к телевизору и выключила его.

— Мать твою, ты что творишь? — взревел Роджер. — Совсем с ума сошла? Немедленно включи!

— Нет! — закричала я в ответ. — Слушай сюда! Я устала! От тебя, от этого всего! Я хочу домой!

— Ну так вали отсюда! — заорал он.

— Ты должен мне билет, так что прошу, — я указала на компьютер. — Заканчивай свои дурацкие ставки и тащи сюда свою задницу!

— Если будешь так разговаривать, вообще ни черта не получишь! Даже билета, — сказал он уже потише.

— А если ты мне не поможешь, я пожалуюсь в полицию, когда кончится моя виза. Скажу, что ты держал меня в доме и насиловал.

— Ничего ты не скажешь!

— Посмотрим!

Роджер замолчал. Я видела, что он мне поверил, но не хотел бронировать билет — кто знает почему!

— Ну? — спросила я.

— Принеси мне бумажник, — неохотно сказал он.

— Сам возьми, — парировала я.

И он взял. Роджер понял, что со мной сейчас лучше не связываться.

Весь процесс занял несколько минут. Пока Роджер заполнял онлайн-форму, я немного успокоилась и молча за ним наблюдала. Все казалось теперь какой-то неотвратимо надвигающейся катастрофой. Я не могла остаться, но и уезжать на самом деле не хотела. Все, что я хотела, это… исчезнуть. Да. Испариться и забыть. Пробудиться в другой жизни. Стереть из памяти Роджера и Англию. Но это было невозможно. А что же тогда было возможно? Да ровным счетом ничего…

— Готово, — Роджер показал мне заполненную форму.

— Отлично.

У меня пересохло во рту. Я была близка к обмороку. Он придвинул ко мне ноутбук:

— Я не буду нажимать кнопку. Давай ты.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты уезжала, — он посмотрел на меня как обиженный ребенок. — Я люблю тебя, Мария.

— Но тем не менее ты ничего по этому поводу делать не собираешься?

— Чего ты от меня ждешь? Я не хочу жениться. Ты умная, красивая, и ты бы могла многого добиться. Только тебе не повезло, что ты родилась на Украине. Но я не могу тебе ничем помочь. Я просто хочу тебя любить. Любовь — вот все, что я могу предложить.

Это было как биться головой о стенку! Меня охватило бешенство. И, толком не понимая что делаю, я нажала на кнопку «Забронировать». Глаза Роджера расширились.

— Не думал, что ты сможешь, — сказал он и тихо пошел наверх.

Я сама была шокирована. Как будто в меня вселился злой дух! Горло сдавил спазм, и я поняла, что близка к истерике. Мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не зарыдать. Я тихо присела на диван. Итак…

Все кончено!

Я услышала, как Роджер плачет наверху.

15

Отчаяние является необходимым ингредиентом для обучения чему-нибудь или для создания чего-нибудь.

Джим Керри

Автобусная остановка…

— Я никогда тебя не забуду! — сказал Роджер.

Я не ответила.

— Ты была моей настоящей любовью, Мария, — сказал он.

Меня это только разозлило.

— Я тебя очень люблю, понимаешь?

Невероятным усилием воли я подавила желание выругаться.

— Но уверен, мы встретимся снова. Может, даже очень скоро.

Пытался Роджер подбодрить меня или себя? Если меня, ему это не удалось. Если себя… разве он не сам сделал свой выбор?

— Пожалуйста, напиши, когда приедешь домой.

Это был монолог, я не издала в ответ ни звука. Я даже не смотрела на него. Это было невозможно. Если бы я подняла на него взгляд, мне бы стало плохо. Или я бы задохнулась от гнева. Или попросту придушила его. Или же силы покинули бы меня, и я бы рухнула на землю. Мне было точно неизвестно, что бы произошло, и выяснять совершенно не хотелось.

Я практически утратила чувство реальности. Вместо маленькой автобусной остановки, откуда мне предстояло отправиться в аэропорт, передо мной стояла моя жизнь. Странно… Говорят, когда ты умираешь, все события прошлого проносятся в одно мгновение перед глазами. Это был практически тот самый случай.

Наконец каким-то невероятным образом я умудрилась заметить автобус «National Express» с надписью «London Gatwick». Он медленно приближался к платформе. Это был мой транспорт домой.

— А вот и он, — сказал Роджер.

На этот раз его голос прозвучал облегченно и совсем не печально. Я молча подняла свои сумки.

— Подожди, Мария, — Роджер удержал меня за руку. — Дай я!

Он взял мой багаж. Я не сопротивлялась. Мы подошли к автобусу и передали сумки водителю.

Последний момент…

Роджер взял мое лицо в свои руки и заглянул мне в глаза. Я больше не могла избегать контакта.

— Помни, я люблю тебя, Мария. Ты удивительная девушка!

И он попытался поцеловать меня. Я отстранилась. Меня охватила горечь. И, как ни пыталась я сдержаться, мне не удалось. Наболевшее материализовалось, и я медленно произнесла:

— Ты умрешь одиноким, и рядом не будет никого, чтобы подать тебе стакан воды. Ты это заслужил. Ты дурак! Прощай!

Роджер онемел и отпустил меня. Это дало мне время заскочить в автобус без дальнейших церемоний. Секунду спустя Роджер пришел в себя, но было уже поздно. Я заняла свое место в автобусе и отвернулась от окна.

Я слышала, как Роджер стучит по стеклу. Наверное, он хотел что-то сказать. Что бы ни было, это уже не имело значения. Автобус тронулся, а я даже не взглянула на человека, который еще несколько месяцев назад был мужчиной моей мечты!..

* * *

— Здесь свободно? — раздался голос, в котором я безошибочно расслышала русский акцент.

Я подняла глаза. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти.

— Здесь свободно? — повторила она, указывая на сиденье.

— Да, конечно. Присаживайтесь, — ответила я на русском.

Женщина улыбнулась, явно довольная встретить кого-то из родной страны. Что касается меня, я никакой радости не ощутила. Мне было тяжело…

Мы разговорились. Для меня общение было наилучшим средством отвлечься от мрачных дум.

Ее звали Нина и она приехала проведать дочь, которая два года назад вышла замуж за англичанина. Та была девушкой хваткой. Она получила годовую студенческую визу и решила использовать время с умом — в поисках мужа. Умная и красивая, девушка добилась успеха в своих начинаниях. Она нашла хозяина клубничной фермы — не особого интеллектуала, но не из бедных. И теперь они жили крепкой семьей, время от времени приглашая Нину в гости в Англию. Хеппи-енд! Сказка!

Эта история напомнила мне похождения Иванны — с той лишь разницей, что дочь Нины пробилась на чужой территории. Конечно, вырваться сюда было непросто. Но игра стоила свеч, поскольку это дало ей широкий выбор кандидатов.

Раньше я бы выразила скепсис и начала критиковать подобные методы. Но теперь мое мнение изменилось. Охота на мужчину оказалась, по сути, единственно возможным вариантом. Полагаясь лишь на честность и открытое сердце, я осталась в дураках. Пожалуй, лучше было бы не позволить жизни повернуться ко мне спиной и самой оставить в дураках другого. Вот чему меня научила эта страна, которая отобрала весь мой детский оптимизм.

Да, теперь англики казались мне кучкой засранцев. Но все-таки в глубине души я понимала, что не все люди одинаковые. Нормальные тоже должны где-то быть… Просто мне они пока не попадались…

— Это моя история. А твоя? — спросила Нина. — У тебя здесь есть кто-то?

— Был, — коротко ответила я.

— А сейчас?

— Ну… я еду домой, — тут было нечего добавить.

— Но ты вернешься к своему другу?

— Э… — я не была уверена, что хочу врать и говорить «да». Вместо этого я сказала правду. — Не знаю.

— Почему? Тебе здесь не нравится?

— Нравится… наверное. Скорее, это я никому не нравлюсь. Поэтому не уверена, что вернусь.

— Ясно, — сказала Нина. — Он не хочет на тебе жениться.

Она была так уверена, что я непроизвольно запротестовала.

— Почему вдруг? Может, это я не хочу.

— Разве? — спросила Нина. — Не поверю, что ты предпочитаешь Украину. Патриотизм сейчас не в моде.

Я сдалась. Не было смысла юлить — она видела меня насквозь.

— Да, вы правы.

— Тогда, Маша, ищи мужа, — сказала Нина. — Будь реалисткой — это единственная возможность для женщины. Я вижу, что ты добрая и честная, но тебе нужно определиться с приоритетами. Если хочешь тут остаться, над этим нужно будет поработать. Ты молодая, умная, привлекательная. Для тебя найти мужа не должно быть проблемой. А потом получи гражданство и живи как нормальный человек.

Приходилось ли мне все это уже слышать раньше? Да, конечно. Старый извращенец Вилли! Но он все оформил несколько иначе — «Найди себе спонсора». Вот только смысл остался прежним. Тогда все мое существо взбунтовалось, а теперь я изменила свое мнение.

Нина все говорила правильно. Просто, разумно, как будто читала мудрые слова из книги жизни! Слова, которые я так долго отрицала. Прямые, жестокие, но совершенно справедливые!

В Англии я все время сражалась с обстоятельствами, не позволяя им изменить меня. Но теперь это была уже другая, масштабная война — война с обществом, которое не хотело принимать меня, потому что для него я была человеком второго сорта. И в этой войне, как в известной поговорке, все способы были хороши.

Но я, все еще не до конца убежденная, снова попыталась возразить. Не Нине — себе.

— Знаете, я хочу найти настоящие чувства. Может, это прозвучит наивно, только не могу я себе представить фиктивный брак. Это как торговля.

Нина посмотрела не меня немного сконфуженно.

— Никто не говорит о торговле. Везде так — женщинам приходится тяжело трудиться, чтобы создать семью, создать будущее. А украинским женщинам — и подавно. Это не плохо и не хорошо, это просто наша судьба. Но, несмотря ни на что, мы можем и должны иметь хорошую жизнь. Перспективы есть всегда!

— А я вот не уверена, чего именно хочу.

— Тогда разберись в этом. Сядь и запиши свои желания, надежды, мечты. Это поможет тебе понять, что для тебя важно. Определиться с целью — уже половина успеха. А когда сделаешь это — действуй!

Она дала мне еще много советов, и все они сводились к одному: «Если хочешь счастья, иди и найди его».

Я понимала, что встреча с этой женщиной не напрасна. Мы поговорим, разойдемся и больше никогда не встретимся. Вскоре я уже не смогу вспомнить ее лицо или как она была одета, да это все и неважно. Главное, что наш разговор надолго засядет у меня в подсознании. И я буду думать о ее словах снова и снова. Может, они меня на что-то и сподвигнут. Время покажет.

Я думала об этом уже в самолете, прислонившись к стеклу. Эта женщина была подарком судьбы — даже несмотря на то, что в судьбу я не верила. Она зарядила меня энергией, когда я больше всего в этом нуждалась. Так бывает — если действительно чего-то боишься, именно это и случится. Но тот же принцип работает и в другую сторону — если действительно чего-то хочешь, ты это получишь. Как и сказала Нина.

Может, я ошибалась? Может, просто не понимала, чего хотела? Может, Роджер был фантазией, а не идеалом? Может, он мне вообще был не нужен? Или же я просто понимала, что нам уже не встретиться, и осознанно строила какую-то защитную стену?

А может, мне и Англия была не нужна?..

Возможно и то, и другое, и третье. Я не знала. Только одно было ясно — прошло лишь несколько часов, а образы уже потускнели и сделались далекими, будто все случилось тысячу световых лет назад. Один большой мираж — Роджер, Англия, модельная работа… Все осталось позади.

Происходило ли это вообще на самом деле? Или, может, мне все приснилось?..

Может быть…

Я не попрощалась с Англией и уехала чисто по-английски, без всяких лишних слов.

Самолет взлетел, и вскоре я провалилась в глубокий сон.

* * *

Киев!..

Лица людей здесь были совсем другими — напряженными. И мое собственное немедленно стало таким же.

Мой багаж потерялся. Чтобы подать заявку на его поиски мне пришлось практически подраться с мужчиной, который попытался вытолкать меня из очереди и пролезть вперед. Работники аэропорта обращались с нами более чем нелюбезно. Меня обматерили в автобусе по дороге из Борисполя. Но в этом было что-то по-настоящему знакомое.

Вымотанная донельзя, я ввалилась в пустую квартиру. Благодаря соседям, которые присматривали за ней в мое отсутствие, она выглядела нормально. И все же это место казалось теперь таким незнакомым!..

Я совершила несколько кругов по комнате… Села в кресло… Зашла на кухню… Вернулась назад…

Нет! Это было невыносимо! Я должна была выйти отсюда!

Но снаружи оказалось не лучше. Улицы, которые я когда-то знала как свои пять пальцев, стали незнакомыми. Они давили на меня. Я чувствовала стыд. Как будто все вокруг говорило: «Смотрите, вот идет неудачница! Она притащилась обратно, поджав куцый хвост! Какой позор!»

За последние несколько месяцев я забыла правила выживания в киевском метро. Люди нещадно меня пинали, а я болталась между ними как дерьмо в проруби. Я больше не была в состоянии даже сесть в поезд!.. Это заставило меня ощутить себя двойным лузером. Чужая в Англии, а теперь чужая и дома! Чужая повсюду! Я не только ничего не добилась, но и потеряла то, что имела!

Или это была лишь цена, которую я заплатила за то, что увидела другую жизнь?..

Телефонный звонок вырвал меня из размышлений. Никто пока не знал, что я вернулась. Никто, за исключением одного человека. Это мог быть только он, но… нет, невозможно. Между нами ведь все кончено! Сказаны последние слова… Нет, нет…

Я в неуверенности остановилась, и кто-то немедленно толкнул меня в спину.

— Эй, глаза разуй!

— Иди ты!.. — механически ответила я.

Да, у Роджера был мой украинский номер — когда-то я ему его дала. Так, на всякий случай. Но я никогда не думала, что он мне действительно позвонит.

Я подождала еще две секунды в полной нерешительности. Хотелось ли мне с ним поговорить? Пожалуй. А стоило ли? Пожалуй, нет. Как бы то ни было, у Роджера по-прежнему была власть надо мной. Даже здесь, в ином мире! Роджер был духом из волшебной страны. А я все-таки не хотела его полностью терять!

— Алло?

— Привет, малыш! Ты как? — это был его классический вопрос.

— Хорошо, спасибо.

— Как прошел полет?

— Трясло.

Это была неправда. Скорее, трясло сейчас меня саму. Я просто сказала первое, что пришло в голову.

— О, мне очень жаль. А как дела дома?

— Хреново.

— Почему?

Потому!

— У тебя плохое настроение?

«Нет, у меня, твою мать, распрекрасное настроение! Жизнь дерьмо, но я счастлива!» — эти слова практически слетели с моего языка. Но в последний момент я удержалась и сказала:

— Потому что тебя нет рядом.

— О, малыш, — ему это польстило. — Как бы я хотел быть с тобой! Но ты знаешь, как это сейчас трудно.

— Да, конечно.

— Я скучаю по тебе, — сказал он.

Я не ответила.

— А ты?

— Что?

— Скучаешь по мне?

Я почти сломалась. Он продолжал играть на моих эмоциях! Так нечестно! Даже здесь он контролировал меня!

— Да. Да, я скучаю.

— Малыш, я тебя люблю.

Я подняла глаза к небу. Оно было серым и облачным.

Бесконечное наваждение порабощало меня, отнимало все силы. Боже! Прекрати все это! Пожалуйста…

— Малыш?

— Что? — простонала я.

— Ты должна вернуться. Давай начнем сначала. Мы сделаем тебе новую визу и решим, что будет дальше. Мы должны быть вместе, ты нужна мне!

Когда он договорил, мои глаза были мокрыми.

— Послушай, малыш, я пришлю тебе приглашение. Ты можешь пойти в посольство на следующей неделе?

— Д…д…да, — я не могла говорить. Меня душили слезы.

— Тихо, мой малыш! Мы скоро снова будем вместе. Слушай меня…

* * *

Итак, я снова собрала документы на визу.

И снова были все эти ужасы — унижение, страх, плачущие люди, издевающиеся над ними жестокие офицеры… Драмы… Поломанные жизни… Ад…

Я молилась и просила небеса послать мне удачу. В прошлый раз я была уверена в успехе. Теперь же меня грызли сомнения по любому поводу. Я растеряла всю веру в себя и стала слабой. Незримые духи нашептывали мне: «Ты проиграешь! Они не пустят тебя назад. Эта глава закончена».

Так и случилось — визу мне не дали. Правда, я узнала об этом не сразу. Сперва были две недели мучительного ожидания и паники.

Я не могла ничем заниматься, есть, спать… По двадцать раз за час я проверяла сайт посольства, где напротив моих данных неизменно высвечивалось «В процессе рассмотрения».

Я потеряла пять килограммов и остатки воли. Целыми днями бесцельно смотрела в телевизор, не замечая, что происходит на экране. Я не выходила из дома, ни с кем не общалась… Писала Роджеру стихи и плакала…

Наконец пришел ответ из посольства.

Пакет документов, который мне вернули, пополнился писулькой с отказом. Комментарий иммиграционного офицера сводился к тому, что я не указала реальную причину своего визита, и что приглашение какого-то там «друга» (несмотря на приложенные совместные фотографии, распечатки звонков и переписку) не является причиной вернуться.

Вот так. Когда я в прошлый раз врала, все оказалось в порядке. Когда я попыталась сказать правду, мне наподдали под зад.

Дрожащими пальцами я набрала СМС Роджеру: «Визы нет. ВСЕ КОНЧЕНО».

Он немедленно перезвонил.

— Малыш, что ты имеешь в виду?

Я не могла говорить и разрыдалась.

— Тихо, малыш. Успокойся. Что значит — кончено? — повторил он.

— Все кончено, Роджер! Все! Конец! Ничего нет!.. Визы нет! Ничего! Все кончено!

Мой мозг буквально взрывался. Я не могла трезво мыслить. Мне было стыдно за себя, и одновременно я чувствовала к себе отвращение.

— Не плачь, малыш. Я уверен, ты сможешь еще раз попробовать. Попозже.

— Когда? — закричала я. — Когда позже?

— Ну… не знаю. Позже. Мы должны об этом подумать.

— А ты не хочешь ко мне приехать? — это был единственный возможный выход, и я уцепилась за него, как за соломинку. — Мы все решим вместе. Проведем немного времени тут, я покажу тебе Киев… Пожалуйста, ты так мне нужен!

Это был крик отчаяния. Довольно жалкий, но я больше не могла сдерживаться.

— Малыш, сейчас это трудно. У меня обязанности перед компанией. Бизнес идет не очень хорошо. Я должен быть там, я нужен партнерам.

— Но ты нужен и мне тоже! Кроме тебя у меня никого нет!

— Малыш, послушай…

— Пожалуйста!

— Мария…

— Пожалуйста!

— Нет, извини. Не могу! — резко оборвал меня он. Наверное, даже более резко, чем сам того хотел.

Мои слезы сразу высохли. Этот отказ был как удар ногой по лицу — куда больнее, чем отказ от посольства. Это было «нет» наибольшего калибра.

— Алло, — сказал Роджер. — Все о’кей?

— Да.

Вранье! Все было настолько «не о’кей», насколько вообще возможно.

— Хорошо, — похоже, он потерял интерес к нашему разговору, да и ко мне тоже.

— И… что мы будем делать? — осторожно поинтересовалась я.

— Мария, не знаю, честно.

— Может…

Что может? Может, нам надо пожениться? Стоило ли это говорить? То была старая песня. Так что я промолчала.

— Мария, давай начистоту. Ты ждешь от меня чего-то, но это… знаешь… неправильно! Да, нам было хорошо вместе. Весело. Отличный секс… Меня еще никто не понимал, как ты. И да, ты мне нужна. Но я тебе уже говорил, что не готов к серьезным отношениям.

Я не могла ничего сказать в ответ. Лишь молча слушала, как Роджер произносит все эти обидные вещи, которые я могла понять, но не принять. Словно немая кукла, которой я, по сути, всегда для него была.

— Знаю, что когда-нибудь пожалею об этом, — продолжал Роджер. — Однажды утром я пойму, что потерял лучшую девушку в своей жизни. Но что я могу сделать? Мы встретились в неподходящий момент. Сейчас я только могу тебе предложить остаться любовниками. Извини, я…

Это было как холодный душ.

И тут случилось нечто невероятное. Что-то, чего я не могла объяснить. Как будто с меня вдруг сняли заклятие. Одна фраза — всего одна — и я очнулась от гипноза, под которым находилась все это время.

— Прощай, — сказала я и отключилась, оборвав Роджера на полуслове.

Затем я стерла его номер и очистила память мобильного. Я чувствовала что-то новое и особенное, я делала невероятные вещи. Но самое дикое заключалось в том, что я знала — все правильно, так и должно быть.

Да, именно так!

И моей единственной ошибкой было то, что я не сделала этого раньше.

— Остаться любовниками! К черту!

Я достала письмо из посольства и разорвала его на мелкие кусочки. Стоило сохранить его на будущее, но нет — мое будущее будет теперь совсем другим. Сдалась мне эта Англия! Нафиг! И я продолжала методично уничтожать все, что связывало меня с прошлым.

— Остаться любовниками!

Я издала крик — громкий, очень громкий и долгий. Никакой зависимости. Никакой боли. Никогда больше! Злые демоны покинули меня.

Я взяла сувенирную тарелку с надписью «Люблю тебя, дорогая». Это был подарок Роджера. Я швырнула ее о стену, и она разлетелась вдребезги. Как говориться, на счастье.

— Остаться, твою мать, любовниками!!!

Могут ли несколько слов убить любовь? Вряд ли. Она умирает медленно, постепенно. Зато несколько слов наверняка могут прорвать плотину терпения. И тогда…

* * *

Тогда начинается новая жизнь. С новыми людьми, новыми эмоциями, новыми надеждами и мечтами. Просто нужно твердо решить, что ты хочешь их найти.

И все придет, даже если на первый взгляд это кажется невозможным.

Я почувствовала облегчение.

И уже через несколько месяцев со мной случилось нечто невероятное…

Но, как говорится, это уже совсем другая история.

2008–2014,

Англия — Украина — Австрия — Россия

Примечания

1

Rоgег Таylог, «Rеvеlations».

2

«Члена ради» (англ.).

3

Willy — «член» (англ.).

4

Песня комик-труппы «Monty Python».

5

Сукин сын!!! (слов.)

6

Девушка (англ.).

Content

Юлия Петрова
Ничья по-английски. Исповедь эмигрантки

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Примечания